Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

НАЧАЛО КНИГИ ИСТОРИИ ХАШИМИТСКОЙ АББАСИДСКОЙ ДИНАСТИИ

И вот, дошло до Абу Муслима известие, что жители области [Мерва] из простонародья, законоведов и добродетельных пришли к решению сражаться заодно с Насром. Это тяжело на него подействовало, и он опечалился. Он устроил тайное совещание с рассудительными людьми [107] среди своей партии, однако ни один из них не сказал ничего, чем он смог бы воспользоваться. И сказал [тогда] Аслам ибн Саддам 426: «У меня на этот счет есть один план, который в моих глазах портит только то, что я с ним одинок, а между тем в нем — сила и избавление от заботы, которую принес нам этот нечестивец». Абу /267а/ Муслим сказал: «Давай, ведь много вещей ты облегчал своим советом!» Тогда Аслам сказал: «Я советую, чтобы ты отправился завтра рано утром и собрал людей твоего лагеря, затем сообщил им, что тебе приказано призывать всех людей следовать Книге Аллаха и сунне его Пророка и повиноваться благоугодному всем из рода Мухаммада, поступать сообразно со справедливостью и правом и защищать слабого от сильного. А кто отвергнет это, против того ты будешь бороться на пути Аллаха самой правой его священной войной. Затем начни с самого себя и присягни в этом. [Потом] призови виднейших из твоих собратьев и возьми с них такую же клятву. Затем призови всех людей и принимай от них клятву до тех пор, пока не останется ни одного из них, людей лагеря, который бы не присягнул». Все собравшиеся одобрили его совет, и после полудня глашатай объявил: «Завтра рано утром пр ходите все, и пусть никто не уклонится [от этого]!» Эта весть дошла до Насра, и он сказал 'Акилу ибн Ма'килу 427: «Посмотри, что принесет нам завтра этот колдун!» 428 И он послал несколько своих лазутчиков, чтобы они проникли в лагерь Абу Муслима. А поутру проснулись люди лагеря и собрались перед дверями Абу Муслима. Он вышел к ним и сказал: «О мусульмане! Дошло до нас, что Наср ибн Саййар собрал людей и сообщил им, что вы не исповедуете веру ислама, что вы считаете дозволенным запретное 429 и не поступаете сообразно Книге Аллаха и сунне его Пророка, желая этим погасить свет ваш и натравить на вас людей. А между тем имам повелел нам, — и непрерывно шли к нам его послания, — чтобы мы призывали людей следовать Книге Аллаха, сунне его Пророка, — мир над ним! — действовать сообразно с этим, доставлять торжество справедливости и порицать чинящих насилие за несправедливость, и чтобы я присягнул в этом людям. И вот — я первый присягаю! Прими же мою присягу, Абу Мухаммад!» — сказал он, обращаясь к Сулайману ибн Касиру. И тот сказал ему: «Держись завета /267б/ Аллаха и обязательства ему. Будь верен тому, что ты обещал по собственному побуждению!» Он сказал: «Да будет так!» И присягнули люди сообразно с их положением, так что не осталось ни одного, [кто бы не присягнул]. И пошли об этом слухи, и понесла это молва, и заговорил об этом простой народ. И растерялся Наср, а те, кто верил словам Насра, [теперь] удержались от [войны] с Абу Муслимом, сказав: «Эти более достойны нашей поддержки, чем Наср». И стало слабым то, чем Наср их обманывал [прежде]. [108]

А послание Абу Муслима к 'Али гласило: «Ты по своей воле обещал мне то, что тебе известно 430. Нам приказано начать священную войну, а ты и твое племя — пособники истины: вы приютили Посланника божия и помогли ему. Мне повелел мой господин, чтобы я прибег к вашей помощи и вручил его дело в ваши руки, тогда как Наср проявил вражду ко мне. И если ты ответишь мне согласием и заключишь со мной договор о поддержке права Посланника божия, — да благословит его Аллах! — я сделаю тебя повелителем над собой и над теми, кто примкнул ко мне, и подчинюсь твоему приказу и буду биться с твоими врагами. И станет твоими блеск этого дела и его честь». 'Али, отправив назад посланца, сказал: «Я ответил тебе согласием, когда ты изложил мне свое дело. Вот моя рука за себя и за мое племя. Я посылаю к тебе моего брата и виднейших из моих сторонников и ясно заявляю тебе о своем решении». Вернулся посланец к Абу Муслиму, и тот очень обрадовался этому ответу.

А Наср написал Абу Муслиму: «Мне жаль тебя, ибо настигла тебя зима, а твои сторонники малочисленны и бедствуют. Приди к нам со своей покорностью — мы поможем тебе и сжалимся над тобой! Войска повелителя верующих уже выступили к нам, между тем как собравшиеся к тебе уже готовы разбежаться, а те, кто обещал тебе свою помощь, [готовы] бросить тебя на произвол судьбы. И мир». Абу Муслим написал ему: «Твое письмо дошло до меня, и я понял его. /268a/ Ты не друг и не доброжелатель, и мы не испрашивали у тебя совета и не жаловались тебе на нашу бедность. Впрочем, что касается того, что ты сказал о нашей малочисленности и бедственном положении, то ты прав, но это-то и побуждает нас бороться с тобой за то, чем ты владеешь. И мир». Когда Наср прочел [этот ответ], он был очень удручен, чело его омрачилось, и он изменился в лице. Он снова прочел это послание, затем сказал: «Это — ответ, за которым, я считаю, последует что-нибудь еще сильнее!»

И начал Наср взывать о помощи к Марванидам и направлять к ним послания и гонцов. Однако Йазид [ибн 'Умар] ибн Хубайра из-за своей зависти к Насру 431 чинил ему препятствия, [мешая] проходу гонцов и утаивая от Марванидов его послания. А когда дело этих людей приняло серьезный оборот и все стало против Насра, он написал Марвану, жалуясь на Ибн Хубайру и сообщая о грубости обращения с его стороны. И написал он ему 432:

«Вижу я среди пепла блеск горящих углей, и вот-вот они запылают:
Ведь огонь зажигается с помощью кремня и огнива, а начало войны — слова.
Говорю я в удивлении: "О, если бы мне знать — бодрствуют ли Омейяды или же спят?" 433
И если они спят, то позови их и возгласи: "Эй, просыпайтесь — ведь настало время вставать!" [109]
И если они проснутся, то это — сохранение царства; а если они будут спать, то меня не за что винить.
И если они не удушат его [пламя], пожнем мы войну, которая будет возжена, топливо ее — замки и головы 434.
Утешься же в утрате твоих жилищ, затем скажи 435: "Прощай и ислам и арабы!"» 436

И написал ему Марван: «Присутствующий видит то, чего не видит отсутствующий. Действуй /268б/ сам!» 437 И говорят 438, что когда Марван прочел его слова: «Бодрствуют ли Омейяды или же спят?», — сказал: «Да, мы спим, так как поставили правителем тебя». И сказал Наср, когда пришло к нему это послание: «Ваш господин сообщил вам, что не будет от него никакой помощи». Говорят также, что послание Насра пришло к Марвану, когда прошло несколько месяцев 30-го года 439. Марван написал ему 440: «Положение твоей области озаботило повелителя верующих, и я послал 'Амира ибн Дубару 441 и Нубату ибн Ханзалу 442; укажи им у себя на тех смутьянов, кои особенно низки в пороке, чтобы те вырвали их с корнем и уничтожили. Я написал также Ибн Хубайре, чтобы он поторопил их вступить со стороны ат-Табасайна 443 и со стороны Сеистана 444 и присоединиться к тебе. Считай, что ты — с конницей повелителя верующих, которая пришла к тебе прекрасно снаряженная и столь же многочисленная! Положись на Аллаха и жди подкреплений и поддержки и считай, что они уже пришли к тебе!» И Наср пребывал в ожидании подкреплений, между тем жители Хорасана, за исключением тех, кто был с ним, особенно мударитов, возмутились против него.

А к Абу Муслиму пришел посланец Абу Саламы по имени Ибрахим с письмом имама Ибрахима. В нем имам уведомлял Абу Муслима о том, что ему стало известно относительно розни между ал-Кирмани [и Насром] 445... и чтобы Абу Муслим предложил Насру [примкнуть] к его делу. И если он согласится, [то хорошо], а если нет, [то, чтобы] 'Абу Муслим начал с Насром войну. И говорят, что [имам] написал ему в конце своего послания: 446

«Перед тобой — дело, приметы которого очевидны... и перья стрел, одежда которых мягка 447...

Да, это — дорога, путь которой ясен: не осталось [иного], как взяться за меч и обнажить его».

/269а/ Это послание пришло в то время, когда к Абу Муслиму явились виднейшие из мударитов, рабиитов и йеменитов — те, кто был в лагере Насра, — и примкнули к нему 448.

Послание Ибн ал-Кирмани гласило: «Я и ты теперь — одна рука в этом деле и в этом призыве. А когда мы открыто будем встречаться, [110] оказывать взаимную помощь и открыто посещать друг друга, — это сокрушит рога дьяволов. К тебе пришли мой брат 449 и мои сторонники, и были они в твоем лагере, часто навещая тебя по утрам и вечерам, чтобы приветствовать тебя и оказать почести твоему делу. А что же мешает тебе посетить меня и побывать в моем лагере? Ведь молва об этом разнесется, и благодаря этому станет сильным друг твой и ослабеет твой враг». Абу Муслим ответил ему: «Вот это — совет, и я не пренебрегу им!» И на другой день он поехал к нему в сопровождении группы своих сторонников, конных и пеших. 'Али узнал об этом и послал навстречу ему к ар-Разику 450 своего брата с виднейшими из йеменитов и рабиитов. Когда Абу Муслим приблизился, встретил его 'Усман 451 с йеменитами и рабиитами. И они пустились в путь, и вошли в палатку 'Али. Посидел Абу Муслим некоторое время, затем 'Али велел принести для него кушанье. Но он сказал: «Я решил поститься и не ем сегодня ничего». Затем он поднялся и удалился. Вышел Абу Муслим, вошел под навес вокруг палатки 'Али и посидел с ним некоторое время. Он показал, [что] считает 'Али начальником над собой, и посадил его на буланую лошадь 432. Дошло до нас, что он сказал 'Али: «Ты дал слово поддерживать пропаганду [в пользу] рода Мухаммада, за что, я надеюсь, Аллах наградит [тебя] благами обоих миров, и тебе принадлежит право начальствовать /269б/ над нами, а на нас лежит обязанность повиноваться тебе!» 453

Затем в месяце раби' II 30 года 454 Шайбан, из-за соглашения Ибн ал-Кирмани и Абу Муслима, направился к Серахсу 455. И прибавилось из-за этого у Абу Муслима силы и бодрости, а у Насра — слабости и немощи.

Поставил Абу Муслим Шибла ибн Тахмана правителем Мерва 456 и велел мутакаллимам из своих сторонников войти в Мера и распространять вести об их деле и описывать то, чего они придерживаются в отношении следования сунне и действий сообразно с правом. Они начали посещать Мерв, и это стало известно Насру, между тем как власть его ослабла и к нему и к его правителю в Мерве 457 стали относиться с пренебрежением. Он написал Марвану: «Я пишу повелителю верующих в то время, когда у меня не осталось ничего, что я мог бы использовать против врагов повелителя верующих: ни моего положения, ни денег, ни моих хитростей, ни людей моих. А если бы ты помог мне тысячью человек из жителей Сирии, то мне бы хватило их, и я бы истребил до последнего человека этих злодеев 458, ведь в то время, когда я пишу повелителю верующих, я лишен всей моей власти и стою у ворот своего дома. Если не прибудет ко мне подмога повелителя верующих и я буду вверен попечению Ибн Хубайры 459, я буду прогнан от ворот моего дома. А потом возврата к ним не будет уж до [111] встречи [в день] воскресения мертвых! Да не уподобится повелитель верующих и Ибн Хубайра тому, как сказал старый [поэт] 460:

А если бы я повиновался тебе в делах, которые ты тайно мне подсказываешь, я бы тогда скрежетал зубами [от раскаяния]» 461.

Затем Наср собрал виднейших и наиболее рассудительных из своих сторонников, и они обменивались мнениями, но как только один из них приводил какое-нибудь мнение, его опровергал другой. И написал Наср к /270а/ Марвану, взывая о помощи, длинное послание, говоря в нем: «Да не станут уподоблять повелителя верующих, говоря словами старого [поэта]:

Да не узнаю я после смерти, [как] ты оплакиваешь меня, в то время как при моей жизни ты не снабжал меня [нужным мне] припасом!»

[И еще написал он:] «Плохи дела! 462 Мочи нет!» 463

Говорят, когда Марван прочел это послание, он долго сидел, опустив голову и не произнося ни слова. Затем швырнул это послание 'Абд ал-Хамиду, своему секретарю 464, а тот сказал ему: «О повелитель верующих, обрати внимание на глупость этого человека и на его дурное правление! Ведь всякий раз, когда он писал повелителю верующих, взывая о помощи, как в этом [письме], то наиболее частым и позорным [в его письмах] было [упоминание] о том, что ему причинила чернь. Да! Он возбудил Хорасан против себя своею глупостью, неумением и дурным образом правления! И я советую тебе, о повелитель верующих, — а в твоем решении благословение! — поскорее послать в Хорасан мужа, сирийца по образу мыслей, беспристрастного, дружелюбного, испытанного». Марван спросил его: «А кого ты считаешь таким?» Тот ответил: «Одного из двух мужей — 'Амира ибн Дубару или Нубату ибн Ханзалу». И Марван написал Ибн Хубайре о том, чтобы он назначил Нубату правителем Хорасана и отправил его туда по кумисской дороге 465, а 'Амира ибн Дубару послал туда по сеистанской дороге 466.

Затем Абу Муслим овладел Мервом, а Наср ибн Саййар бежал. А дело было так: одна половина Мерва находилась в руках Насра, а другая — в руках 'Али [ибн] ал-Кирмани. Обе партии ходили в эти части города для мелкого торга. И вот однажды, когда проходили /270б/ молодцы из мударитов вооруженными по базару, преградил им путь некий удалец из [племени] бакр ибн-ва'ил. Ему помогли несколько его приятелей. И те начали биться с ними. Наср оказал помощь мударитам» а [Ибн] ал-Кирмани помог бакритам. Шибл ибн Тахман, сподвижник Абу Муслима, вышел [из города] и сообщил ему об этом. Абу Муслим приготовился и на другой день, в воскресенье 7-го раби' I 130 года 467, выстроил свою конницу и отправился к Мерву. Когда он дошел до селения [112] Тусан 468, его повстречал гонец Ибн ал-Кирмани, сообщая ему: «Произошла битва, поспеши!» Абу Муслим пошел, и когда он был на расстоянии фарсаха от города, его встретила депутация мударитов с [изъявлением] их повиновения. Абу Муслим направился к мечети, для него расстелили ковер, он сел на него, и они присягнули ему и сообщили, что Наср ибн Саййар [желает] того же. И вошел Абу Муслим в Мерв через ворота Канушир 469 и прочел: «И вошел он в город в минуту небрежения обитателей его...» до конца стиха 470. Недалеко от дома правления 471 его встретил 'Али ибн ал-Кирмани и сказал ему: «Покорна тебе власть, войди же в дом правления!» И Абу Муслим пошел вместе с 'Али к дому правления. Затем оба они призвали народ к присяге, и ни один из жителей Мерва не уклонился от нее. Затем послали они к Насру, призывая и его к присяге. А он принялся отговариваться под разными предлогами, то говоря: «Я пойду к нему только в сопровождении сильно вооруженного отряда», то говоря: «Я не пойду по проулкам 472, — пусть Абу Муслим перейдет в мой замок, что стоит на Машане!» 473 Тогда Абу Муслим послал Лахиза ибн Курайза, сказав: «Приведи его, иначе не являйся!» Лахиз сказал [Насру]: «Подчинись Абу Муслиму!» /271а/ Тот ответил: «Хорошо!» — и послал к Абу Муслиму людей, которые бы обеспечили гарантии безопасности. Возгласили призыв к вечерней молитве, и Наср сказал: «Я не совершил омовения; я войду [в дом], совершу омовение, помолюсь и выйду». А еще раньше по его приказу в задней стене его дома был пробит проход. Он вошел [в дом] и вышел через тот проход. И это было 10 джумада I 30 года 474. И он увез казну, которая была с ним.

Между тем Лахиз ожидал его выхода, и когда увидел, что тот медлит, он возымел подозрения и сказал одному из своих спутников: «Посмотри!» Тот вошел и увидел, что в доме и духа его нет. Они сообщили [об этом] Абу Муслиму, и тот поехал в погоню вместе с Ибн ал-Кирмани, но Наср ускользнул от них. Абу Муслим распорядился охранять его лагерь, чтобы его не разграбили 475, и послал Абу Саламе и имаму Ибрахиму описание того, что произошло, и сообщение о захвате Мерва, об искреннем отношении 'Али ибн ал-Кирмани и о силе хашимитов. И говорят, "что когда послание Абу Муслима с рассказом о происшедшем прибыло к Ибрахиму ибн Мухаммаду, он восхвалил Аллаха и восславил его. Затем он привел в сравнение слова Хидаша ибн Зухайра о «Дне ал-'Ука?» 476:

И бакриты не переставали тесниться, выкликая свои имена, и задние настигали первых,
С раннего утра до тех пор, пока не пришла ночь и не рассеялась слепота дня, зло которого разлетается [повсюду] 477. [113]
И так продолжалось до тех пор, пока не покинули друг друга в битве [люди] хавазина, а [племена] сулайм и 'амир не разбежались в разные стороны.
А [боевой] пыл курайшитов был таков, что мог расколоть скалу, когда превратности удачи истощали силы людей.

Вернемся к порядку рассказа. Наср прошел к Нишапуру, и к нему присоединились беглецы и все кайситы 478. И они по своей воле вручили ему руководство их делом, а он произнес:

/271б/ И я подставил себя под копья, как мишень, — ведь вождь [всегда] поступает так.

И написал он Ибн Хубайре, сообщая ему, что он находится близ Нишапура и что он лишился власти в Мерве. Он также написал ему 479:

«Меня бы услышали, если бы я взывал к живому, но нет жизни в том, к кому я взываю».

Затем Абу Муслим приказал собрать народ в своей резиденции и сказал: «Имам написал мне: "Поручи Кахтабе ибн Шабибу вести войска в Ирак", — потому что он надеется на его умение и знает, что Аллах сокрушит его рукою один из рогов шайтана 480. Так кто хочет внять его призыву, пусть сделает это!» И воскликнули люди: «Велик Аллах!», и была велика их радость этому. Они призывали благословение божие на Кахтабу и радовались.

Кахтаба выступил и простоял [лагерем] в Абиверде, пока не прошла зима, между тем Абу Муслим отправлял к нему войска и посылал оружие 481. Когда же наступила половина месяца ша'бана 482, он приказал ему идти походом на Серахс 483 вместе с Хазимом ибн Хузаймой 484. Когда они остановились у ворот Серахса, выступил против них Шайбан во главе примерно трех тысяч человек, и они сразились жестоким сражением. Сторонники Шайбана были истреблены целиком 485; сам он укрылся в мечети, но был схвачен и убит, а его голову послали к Абу Муслиму.

Абу Муслим написал Кахтабе, чтобы он пошел в Тус горами, а ал-Касиму ибн Муджаши' — долиной 486. А [правителем] Туса был тогда ан-Наби' ибн Сувайд ал-'Иджлй. Когда /272а/ ему стало известно об этих двух отрядах, он послал [гонца] к Насру ибн Саййару, и тот отправил к нему своего сына Тамима во главе конного отряда мударитов 487. Когда два враждебных ряда начали вызывать друг друга на бой, Кахтаба послал к мударитам призвать их следовать Книге Аллаха и сунне его Пророка и повиноваться благоугодному всем из рода Мухаммада, но они бранились и поносили его неумеренно, говоря: «О поклоняющиеся [114] головам, о маги!» 488 А Кахтаба сказал своим воинам: «Не вступайте с ними в перебранку, ибо Аллах доставит вам победу над ними!» Затем он крикнул им: «О пособники истины, нападайте на нечестивцев!» — и привел врагов в замешательство. Воины Кахтабы напали на них, обратили в бегство Тамима и ан-Наби' и перебили великое множество их воинов. Тамим был убит в схватке. Одна группа бежала к Насру, а другая группа во главе с ан-Наби' отступила к селению и укрылась за его стеной 489. Кахтаба объявил: «Кто выйдет, тот будет пощажен, за исключением ан-Наби'!» Но ни один из них не вышел. Они подрезали сухожилия своим лошадям перед воротами, чтобы этим помешать людям Кахтабы войти, и сделали [в стене] пролом, который должен был вывести их в овраг, глубоко внизу. Они вылезали через пролом один за другим так, что последний не знал, что случалось с первым. И каждый, кто вылезал, падал вниз в этот овраг. Говорят, что в этой пропасти погибло из них около двух тысяч человек, не будучи поражены оружием. А воины Кахтабы ворвались в селение, сделав пролом [в стене] 490. Они захватили голову ан-Наби', и Кахтаба отправил его голову и голову Тамима Абу Муслиму. И овладел он Тусом. /272б/ Весть [о том, что сделали] воины Кахтабы, пришла к Насру в то время, как он был перед Нишапуром 491, и он написал Марвану ибн Му-хаммаду про случившееся с его сыном и ан-Наби' 492.

А Нубата ибн Ханзала уже вошел в Рей, направляясь в Хорасан. И Наср выступил в Кумис. Тем временем к Нубате ибн Ханзале одно за другим следовали послания Ибн Хубайры, в которых он торопил его присоединиться к Насру и обещал ему подкрепления из Ирака.

Затем Кахтаба двинулся к Нишапуру, оставив правителем Туса Абд ал-Джаббара ибн 'Абд ар-Рахмана 493. И подошел Кахтаба к Нишапуру в последний день ша'бана 30 года 494. Он даровал пощаду всем людям, и никого не сместил ни с какой [должности]. И объявил его глашатай о помиловании всех, за исключением тех, кто участвовал в убийстве Йахйи ибн Зайда. Потом он призвал их к присяге, и они повиновались. Он принял от них присягу и отрядил ал-Касима ибн Муджаши' к Абу Муслиму с донесением о своем вступлении в Нишапур и о той милости, которую даровал ему Аллах. Он оставался [там] два месяца — рамадан и шаввал 495, пока не принял присягу жителей города и сельских окрестностей. И послал он авангард и сторожевой отряд в Байхак 496.

А Нубата пошел из Рея в Джурджан и велел вызвать Насра ибн Саййара. А 'Асим 497 сказал: «Вычеркните его имя [из списка]!» И были вычеркнуты также [имена] тех из хорасанского войска, кто был заодно с ним. Нубата устроил смотр своему войску и вырыл ров вокруг мадины. Джурджана 498. Наср узнал о том, что Нубата вычеркнул (из списка] его имя и имена тех, кто был с ним, и сказал: «Это — по совету [115] Ибн Хубайры! Если сын лысой 499 думает, что я стану сражаться вместо него и подчиняться Нубате, то он напрасно [так] думает!» И он остался в Кумисе 500.

/273а/ Абу Муслим написал Кахтабе, чтобы он пошел против Насра, но тот отказался сделать это и написал ему: «Я не пойду против разгромленного Насра, чтобы не оставить у себя в тылу Нубату с сирийскими всадниками. Но я пойду на Джурджан, и если Аллах дарует победу над Нубатой, то как легко [будет] разделаться с Насром!» Абу Муслим написал ему: «Ты правильно решаешь. Иди же на него!» Кахтаба послал своего сына ал-Хасана 501 в Джурджан и придал ему большое войско. Ал-Хасан ибн Кахтаба напал на один из сторожевых отрядов Нубаты 502, перебил людей и захватил их коней 503. Он написал об этом своему отцу 504, отец его выступил вслед за ним, и они соединились у ворот Джурджана 505. И вышло к ним множество людей, надевших черные одежды в [надежде] на помилование. И выступил против него Нубата во главе бывших с ним сирийцев; к нему также присоединились ушедшие из Хорасана 506. Кахтаба сказал: «Сначала мы изложим им доводы и призовем их». И он послал ас-Сари ал-Джу'фи 507, сказав: «Выйди к этому злодею и призови его к тому, к чему мы призываем людей!» И пошел ас-Сари и обратился к ним: «В безопасности ли я, пока я буду говорить с вами?» Они ответили: «В безопасности. Говори, что ты хочешь!» Он сказал: «Вот эмир Кахтаба призывает вас следовать Книге Аллаха и сунне его Пророка и повиноваться благоугодному всем из рода Посланника божия — да благословит его Аллах! — на том условии, что он (Кахтаба) не станет искать привилегий в сравнении с вами: и у вас, и у него будут одни и те же права и обязанности». Нубата ответил: «Порази тебя погибель! Неужели ты пришел к нам ради этого?» А один из его сподвижников сказал: «А мы вот /273б/ призываем вас к Аллаху, халифу Марвану, месячному и годовому довольствию 508. Вот, эмир Нубата, победитель в «День ал-Ахваза» 509 и выигравший великие сражения с раскольниками [общины], дарует вам пощаду!» Вернулся ас-Сари и сообщил об этом Кахтабе. Воины приготовились к атаке, как вдруг с правого крыла направился к Кахтабе всадник. Он подъехал к нему и сказал: «Твой глашатай объявляет сейчас о твоих условиях 510. Пошли ты его с этим к воротам [сказать]: "Кто из жителей Джурджана войдет в свой дом, тот помилован". Я надеюсь, что многие из тех, кого ты сейчас видишь [в лагере Нубаты], воздержатся от [сражения с] тобой!» Кахтаба ответил: «Да осчастливит тебя Аллах и благословит! Ты прав и хорошо придумал!» И объявили [так]. Когда те люди услышали [это], множество народу из них незаметно ушло, а Нубата между тем стоял, не двигаясь с места. Вышел из города какой-то человек, приблизился к Нубате и [стал] говорить [116] ему что-то. А тот наклонил к нему свою голову, вникая в его слова. Затем он выпрямился на лошади, велел человеку следовать за ним и повернул свою лошадь, возвращаясь к городу. И сказал 'Амир ибн Исма'ил — это он дал совет Кахтабе объявить о том [джурджанцам]: «Клянусь владыкою Ка'бы, эти люди обратились в бегство!» Тогда Кахтаба крикнул: «Нападайте!» И они напали. И обратились люди Нубаты в бегство; сирийцы же вошли в мадину' и заперли ворота. Ал-Хасан ибн Кахтаба также вошел в мадину 511. И упорно сопротивлялся им Салим ибн Равийа ат-Тамими и долго сражался с ними; затем он был убит 512. И Кахтаба еще не успел занять позицию, как ему открыли ворота, которые защищал Нубата, /274а/ и войско вошло. И убили они Нубату, его сына 513, ал-Хаттаба ибн ал-Бахтари 514 и Дирара ибн ал-Мухаллаба 515. И овладел Кахтаба городом в субботу 3 зу-л-хиджжа 30 года 516. Он приказал прекратить сражение и не причинил [зла] никому из тех, кто запер [перед ним] свои двери. Людям было объявлено о помиловании; их собрали и привели к присяге. Абу Муслиму написали о победе, отослали ему голову Нубаты и головы его соратников, сообщили о стойкости джурджанцев и описали усердие тех, кто был с Кахтабой. Кахтаба объявил людям: «Кто хочет [получать] довольствие [за службу] 517 и [участвовать] в священной войне за дело рода Мухаммада, тот пусть заявит о согласии!» И тут же на это откликнулось около пяти тысяч джурджанцев. Весть об этом дошла до Насра, и он вышел из Кумиса в Хувар 518. А Кахтаба послал в Кумис своего сына ал-Хасана 519. Тот пришел, расположился в Бистаме и выслал вперед к Симнану 520 Абу Камила 521. Между ним и Насром было десять с лишним фарсахов 522. Когда Абу Камил приблизился к лагерю Насра, он отправил к Насру посланца сообщить, что он пришел с теми хашимитами, которые были с ним; он также просил послать против него изрядное войско, которому он бы дал одолеть себя. И Наср послал 'Асима ибн 'Умайра ас-Самарканди. Они внезапно напали на хашимитов и обступили их со всех сторон. Абу Камил повернул верхом вниз свое знамя и присоединился к ним с ближайшими сподвижниками, которые помогали ему в этом деле. Остальные пришли в замешательство. Им сказали: «Кто бросит свое оружие, тот будет помилован!» И они бросили свое оружие. У них забрали коней, отняли /274б/ оружие, погнали их и поместили в небольшом укреплении. Они пробыли там весь день, а когда наступила ночь, один из них 523 увидел пролом [в стене], через который он мог вылезти. Он предложил [сделать] то же и своим товарищам, и они начали протискиваться через этот пролом, пока не вышли все. Остались только те, кто не мог выйти из-за немощи и увечья, и их отвели к Насру; он послал их к Ибн Хубайре, а тот — к Марвану 524. [117]

Когда весть о том, что сделал Абу Камил, дошла до ал-Хасана ибн Кахтабы, он послал Хазима ибн Хузайму в том же направлении во главе своего авангарда и приказал ему не покидать Симнана 525. Он сообщил об этом своему отцу, и тот уведомил его, что идет к нему. Кахтаба пробыл [в Джурджане] остаток зу-л-ка'да, зу-л-хиджжа и му-харрам 526, пока не собрал сколько-то хараджа с Джурджана и не разделил его 527. Он послал Халида ибн Бармака 528 в Табаристан к исбахбазу 529 призвать его к повиновению. Тот ответил на это согласием и обязался уплачивать контрибуцию 530. И это было первое, с чего началось дело Халида.

Правителем Джурджана Кахтаба оставил Асида 531: это было его обычаем — посылать вперед в каждый город, где он хотел расположиться, ал-Хасана, а когда уходил из него, — передавать власть Асиду, пока Абу Муслим не присылал правителя, принимавшего у Асида власть, а Асид догонял Кахтабу. Затем Кахтаба приказал ал-Хасану идти на Рей, а сам отправился вслед за ним и догнал его прежде, чем тот вступил в Рей 532. Они вступили в него вместе в сафаре 31 года 533 мирно, без боя 534.

Наср, больной, ушел, направляясь в Хамадан. /275а/ И когда он добрался до Сава 535, умер в нем в месяце раби' I 31 года 536. А когда он умер, его сторонники рассеялись в разные стороны: одна часть прибыла в Басру, другая — к Ибн Лубаре, а прочие остались с Саййаром ибн Насром 537.

Кахтаба пробыл в Рее около пяти месяцев, и никто не входил в Рей и не выходил из него иначе, как с его дозволения и разрешения 538. Он послал Абу 'Ауна с джурджанцами в Абхар 539, так как к нему пришло известие, что там собрались хариджиты и голытьба. Когда Абу 'Аун прибыл к ним, он призвал их следовать Книге Аллаха, но они не вняли ему. Тогда он вступил с ними в бой и одних перебил, а других помиловал. А часть из них укрылась в крепости, [и была там], пока он не помиловал и их. Абу 'Аун обошелся с этими людьми дружелюбно, принял от них присягу и написал об этом Кахтабе 540. Кахтаба послал своего сына ал-Хасана по большой дороге на Хамадан 541 во главе мерверрудцев, среди которых был Хазим 542 и другие военачальники. Ал-Хасан двинулся. А от Ибн Хубайры выступил Малик ибн Адхам, [тоже] направляясь в Хамадан. Когда они подошли к Хамадану, к ним пришло известие, что в Хамадане расположился ал-Хасан со своими людьми. Тогда Малик отошел к Нихавенду и вошел в его мадину, надеясь, что к ним придет Ибн Лубара 543. Известие о нем дошло до ал-Хасана, и он написал об этом своему отцу. Тот написал, приказывая ему отправиться против них и осадить их. Он дал ему в подкрепление две тысячи человек 544, и ал-Хасан выступил, остановился [118] у Нихавенда и осадил в нем тех людей. Одни из них советовали сделать вылазку, а другие отказывались выходить, /275б/ пока к ним не подойдет Ибн Дубара 545.

Абу Салама ал-Халлал узнал, что замысел Ибн Хубайры состоит в том, чтобы 'Амир ибн Дубара вместе с Да'удом ибн Йазидом [ибн 'Умаром] ибн Хубайрой 546 вошел в Хорасан со стороны сеистанской дороги, а Нубата ибн Ханзала — со стороны кумисской дороги; сам Ибн Хубайра войдет со стороны табасской дороги 547, чтобы им окружить хашимитов со всех сторон и вырвать их с корнем. Абу Салама написал Абу Муслиму, уведомляя его об этом, и приказал ему послать Кахтабе войска, так как конница Омейядов почти окружила Кахтабу справа и слева, со стороны Фарса и Шахразура 548. Абу Салама написал и Кахтабе, приказывая ему помедлить, пока не упрочится его положение. Кахтаба хотел двинуться вперед, но, когда он прочел послание Абу Саламы, он остался в Рее, пока не прибыли к нему войска, один военачальник вслед за другим, так что пришло одиннадцать военачальников приблизительно с десятью тысячами человек.

Абу Муслим хотел поддержать Кахтабу теми, кто был с ним, и удалить 'Али ибн ал-Кирмани из Мерва и области его племени, потому что он задумал убить его и перебить его сторонников. И он отправился в Нишапур во главе сорока тысяч человек, а вместе с ним 'Али ибн ал-Кирмани; Абу Муслим совершал молитву позади него, а также не решал никакого дела без его согласия и одобрения. Абу Муслим прибыл в Нишапур в 131 году 549. Он узнал, что Ибн Дубара и Да'уд 550 свернули со своими сирийцами с дороги, по которой, как он опасался, они войдут в Хорасан со стороны Сеистана и ат-Табасайна, так как [до этого] они собирались пройти /276а/ из Кирмана через Сеистан с тем, чтобы войти в Хорасан; Марван с сирийскими войсками должен был вступить по шахразурской дороге 551, а Ибн Хубайра — направиться к ним по хузистанской дороге 552. Ибн Дубара и Да'уд свернули к Исфахану, и Абу Муслим обрадовался этому. Он написал Абу Да'уду аз-Зухли, правившему Тохаристаном, приказывая ему убить 'Усмана ибн ал-Кирмани, брата 'Али. Абу Да'уд действовал хитро и искусно, так что заполучил его и убил 553. А Абу Муслим схватил 'Али в Нишапуре и также убил его. И это было в шаввале 31 года 554.

Обычно Абу Муслим приветствовал 'Али, титулуя его эмиром, и совершал молитву позади него. Когда же он убил его, люди стали приветствовать, титулуя эмиром, Абу Муслима 555, и он предстоял на молитве в Нишапуре. Он снарядил из Нишапура войска Кахтабе, и собралось у того 70 тысяч человек в подтверждение хадиса, который передают со слов 'Али ибн 'Абдаллаха ибн 'Аббаса, сказавшего: «Выйдет из земли Востока семьдесят тысяч мечей на помощь семье этого дома» 556. [119]

Кахтаба, узнав о приближении Ибн 'убары, послал в Кум 557 четыре тысячи человек во главе с ал-'Акки 558. Он перезимовал там. Затем Кахтаба послал ему военачальников 559 и конные отряды и приказал нападать на конницу Ибн Дубары по краям и писать ему об этом. А если он неожиданно столкнется с делом, которое ему будет не под силу, пусть он вернется к нему. 'Умар ал-'Акки 560 двинулся в путь и остановился в одном из рустаков Исфахана, который называют Анарбаз 561. А между тем Ибн Дубара подошел к Исфахану. Он узнал местонахождение 'Умара около Исфахана и послал против него военачальника с /276б/ тремя тысячами всадников. Они напали на 'Умара ночью и истребили большое число его сторонников. 'Умар бежал и укрепился в одном из селений Исфахана, которое называют Нумйвар 562.

Кахтаба узнал о том, что претерпел 'Умар; он приказал 'Амиру ибн Исма'илу выдвинуться к Исфахану и написал ал-'Акки, приказывая ему послать к 'Амиру человека с пятьюстами [воинов]. То же самое он написал и Абу 'Ауну, и эти отряды сошлись у 'Амира ибн Исма'ила. Затем Кахтаба написал Абу 'Ауну, находившемуся в Абхаре, чтобы тот ушел оттуда и расположился в Абе, [селении] Исфахана 563. Он написал ал-'Акки и 'Амиру, чтобы они, если встретятся с каким-нибудь неожиданным действием со стороны врага, с которым им будет не под силу справиться, присоединились к Абу 'Ауну и повиновались ему.

Кахтаба узнал о выступлении Ибн Дубары и распорядился устроить смотр войску: численность его достигла тридцати тысяч человек. Кахтаба приказал выдать им жалованье и приготовился двинуться на Исфахан. Тем временем конница Ибн Дубары вместе с человеком из бану-мурра во главе семи тысяч [воинов] выступила и направилась против 'Амира ибн Исма'ила, так как он был ближе всех к нему из войска хашимитов. Пришел к 'Амиру какой-то человек из жителей того селения испуганный, и сказал: «Я видел за этим холмом конницу сирийцев». 'Амир велел приготовиться, сёл на коня, выстроил своих сторонников и расположил правый и левый фланг и засаду. Когда между обоими войсками расстояние стало примерно в один полет стрелы, [сирийцы] остановились. Вышел вперед какой-то человек из них, и, когда можно было услышать его речь, он сказал: «О мусульмане! Побойтесь Аллаха и вернитесь к вашей общине и вы будете помилованы, несмотря на то, что вы учинили в этой смуте!» 'Амир сказал своему секретарю Кутайбе 564: «Поговори с ним и призови его следовать Книге Аллаха и повиноваться благоугодному всем /277а/ из рода Мухаммада!» Он сделал это, но его не послушали. Рассказывают: «Напали на нас те люди, как один. Дрогнули мы, но не побежали. 'Амир крикнул нам, а он зычно кричал в бою: "О верующие! Вы — первые из верующих, встретившие неверных, сражайтесь же с ними стойко, и Аллах обратит их в бегство!"» [120]

Рассказывают: «Мы бросились на них, а предводитель сидевших в засаде издал боевой клич. И когда они увидели засаду, а мы произвели дружный натиск на них, бросились они бежать и, имея превосходных лошадей, спаслись. Мы убили из них семьсот человек и завладели их скарбом. И написали мы об этом Кахтабе. Когда пришло к нему это письмо, он прочел его и сказал: "Велик Аллах!" И люди стали восклицать "Велик Аллах!", так что лагерь содрогался от этого. Затем он завершил молитву и склонился в долгом земном поклоне. И он написал об этом Абу Муслиму».

Кахтаба узнал о приходе Ибн Дубары и, оставив Асида правителем Рея, в раджабе 31 года 565 двинулся к Исфахану. Он направился по трудной дороге, сокращая путь, пересек пустыню Карие 566, спеша опередить Ибн Дубару, и перевалил через горный проход, [что был] между ним и Исфаханом. Он послал за Абу 'Ауном, и тот прибыл к нему вместе с 'Амиром ибн Исма'илом. Когда Ибн Дубара узнал о приближении Кахтабы, он выступил с Да'удом, направляясь к Кахтабе. Когда [расстояние между ними] было в один фарсах, навстречу им обоим двинулся Кахтаба, имея ничтожное количество конных войск 567 и множество пеших. Начальником над своей пехотой он поставил Абу Шарахила 568 во главе азатов 569. Он сказал ему: «Выстрой своих людей и, когда мы повернем назад /277б/ и расстояние между нами и тобой будет в два полета стрелы, наступай со своими людьми и будь за нашими спинами, чтобы стать нам подмогой!» Затем Кахтаба выстроил своих сторонников. Ибн Дубара приблизился. И когда он увидел Кахтабу, остановился, сложил свой скарб и выстроил своих сторонников. И каждый из них вызывал другого и приглашал к тому, что упоминалось раньше 570, но и тот и другой отвечал отказом своему противнику. [Наконец] Кахтаба крикнул: «О мусульмане! В атаку, подобную вашим славным атакам!» Дошло до нас, что ал-'Акки, находившийся на правом крыле, был первым, кто напал на их левое крыло, на котором был Да'уд ибн Хубайра. Он обратил их в бегство и ворвался в лагерь. Кахтаба, находившийся в центре, бросился в атаку и, оттеснив тех, кто стоял против него, [тоже] ворвался в лагерь. А Ибн Дубара сидел в своем шатре, перед ним были положены кошели с дирхемами, и он возглашал: «Кто принесет голову, тому тысяча дирхемов!» Ибн Дубара был убит. Затем Салим, знаменосец 'Амира, напал на одного человека из них по имени 'Аджара 571, который командовал авангардом Ибн Дубары... 572. Когда центр войска обратился в бегство, он 573 напал на Му-хаммада ибн Нубату 574, который был лучшим витязем племени, и поразил его копьем в бедро. Тот побежал, и знамя, которое оя держал, упало, а они подняли его, перевернув концом древка кверху. Рассказывают: «В это время кто-то вдруг закричал, а это произошло уже тогда, когда знамя 'Аджара было поднято перевернутым: "Убит Ибн Дубара!" И разбежались [121] люди Ибн Дубары и остановились невдалеке. [Опять] закричал кто-то: "Сбросьте шатер!" 575 А когда он был сброшен, бегство стало всеобщим. Люди Ибн Дубары бросились бежать: кого можно было ограбить, был ограблен; деньги, которые были у /278а/ Ибн Дубары для войска, были захвачены, и их расхватали. Голову Ибн Дубары принесли Кахтабе, и ал-'Акки сказал, увидев эту голову: "Как удивительны твои деяния! Что за разжигатель войны, благороднейший в племени! Ты не то, что Наср ибн Саййар, переходивший из одной норы в другую, пока Аллах не поразил его скорбью!"» 576 Эта битва была у Джапалака 577, близ Исфахана, в субботу 23 раджаба 131 года 578. Кахтаба захватил то, что было в лагере Ибн Дубары. Дошло до нас, что [когда] сосчитали захваченных в лагере женщин, то [их оказалось] десять с лишним тысяч благородных женщин, похищенных сирийцами и их войсками из городов и селений, через которые они проходили. Кахтаба отпустил их и отправил в родные места. Он написал о победе Абу Муслиму и послал ему письмо вместе с головой Ибн Дубары 579.

А между тем Абу Муслим и главари хашимитов пребывали в беспокойстве и с тревогою ожидали, что за весть придет к ним о Кахтабе и Ибн Дубаре, ибо она решала исход борьбы между ними и сирийцами. Иракцы тоже внимательно наблюдали за происходящим и пребывали в ожидании того, что придет к ним относительно тех двоих. И начали говорить: «Если победит Ибн Дубара, царство останется за Омейядами, а если победит Кахтаба, дело свершится в пользу Хашимитов». Говорят, когда Абу Муслим прочитал письмо о победе, он произнес:

Мы повиновались господу нашему, а люди ослушались его ... и мы вкусили последствия повиновения ему, вкусили и они...

Поэты много раз прославляли эту победу, и в числе их стихов есть, например, такие 580:

/278б/ Вышел 'Амир ал-Мурри 581 в день Джапалака 582 при наступлении войска Марванидов, ища мести,
К тем, которые ради рода Мухаммада жертвовали собой в день войны и невзгоды.
Там превосходный Кахтаб 583 выстроил свое войско и обнажил среди них правый меч, не торопясь.
И произвел на них истребительный натиск, от которого рассеялось их скопище, страшась истребления.
И был у него лучшим помощником ал-'Акки, охватывавший центр с фланга конницей и пехотой.
А сколько они оставили в сирийском лагере юношей и взрослых, проявивших безрассудство, глупцов!
Его сопровождают хромые гиены, а иногда слетаются к нему неотступные птицы, торопливо подпрыгивая. [122]
Да напоит Аллах людей из Хорасана, которые добились своей мести преступным, повинным в тяжких увечьях!
И утешились души, когда сказали: «Отряды сирийцев отдали [власть, вернув ее] первоначальному обладателю!» 584

Между тем ал-Хасан ибн Кахтаба осаждал Нихавенд. А когда Аллах доставил его отцу победу, тот присоединился к ал-Хасану 585. Он вызвал Асида из Рея и поставил его правителем Исфахана после того, как привел его жителей к присяге. Затем он заключил мир с Маликом ибн Адхамом ал-Бахили на том [условии], что тот выйдет из Нихавенда и отправится, куда захочет, и сдаст город. И слово, данное им Малику об этом, Кахтаба исполнил только в отношении сирийцев, а находившихся в их [войске] хорасанцев он велел задержать и передать своим военачальникам 586. А когда наступило утро, глашатай Кахтабы объявил: «У кого есть пленник — пусть несет его голову!» И их всех перебили. И говорят, что число их достигало трех тысяч человек 587, а среди них — Абу Камил, симнанский изменник 588: он не сдался и сражался до тех пор, пока его не убили. Среди них был и /279а/ сын Насра ибн Саййара 589; его [тоже] убили. Победа [над] Нихавендом была в понедельник 5 зу-л-ка'да 31 года 590. Кахтаба написал Абу Муслиму о завоевании Нихавенда и послал ему головы 591. Тогда только Абу Муслим и отважился [напасть] на обоих сыновей ал-Кирмани и убил их 592. А когда узнал об этом Кахтаба, он привел в пример такие стихи:

Нам — день и куропатке — день; попав в беду, она улетает, а мы не улетаем..

Еще раньше Ибн Хубайра послал 'Убайдаллаха ибн ал-'Аббаса ал-Кинди 593 во главе двадцати тысяч сирийцев и иракцев 594 в качестве своего авангарда. Он двинулся в путь и остановился в Хулване 595. Затем Ибн Хубайра написал ему, приказывая отправиться со своим войском к Нихавенду, дабы помочь находящимся в нем. Но когда он дошел до Тазара 596, к нему пришла весть о том, что Ибн Дубара убит, а Кахтаба расположился у Нихавенда. Он остановился и написал Ибн Хубайре, уведомляя его об этом. Тот написал ему, приказывая вернуться в Хулван. И он возвратился туда и оставался там, пока не узнал о взятии Нихавенда. Тогда Ибн Хубайра написал ему, чтобы он удалился в Ханикйн 597. Ибн Хубайра выступил из Куфы, намереваясь сразиться с Кахтабой. Он остановился в ал-Мада'ине, и сюда к нему собрались остатки разбитых сирийцев 598.

Когда Абу Салама ал-Халлал увидел, что дела у Ибн Хубайры пришли в беспорядок, он отправил своих посланцев и проповедников к бедуинам, кочевавшим поблизости от Куфы и Басры; послал он также и в Мосул 599. Они тайно проникли к ним и призвали их к восстанию. [123]

И нашли они в них готовность тотчас же выступить, ибо те жаждали грабежа и добычи. И появились с нечистыми намерениями знамена в Хулване, /279б/ в области Мосула и в сельских окрестностях Куфы и Басры, Они все писали Кахтабе, ища сблизиться с ним и говоря, что в руках Ибн Хубайры остались лишь областные города. Когда эти письма прибыли к Кахтабе, он обрадовался им и воскликнул: «Велик Аллах!» — и написал на них ответы сообразно с их содержанием.

Когда Кахтаба покончил с Нихавендом, он отправился к Кармисину 600, а правителем Нихавенда оставил Мухаммада ибн Сула 601. Он написал ал-Хасану, приказывая ему продвигаться к Хулвану, выслав свой авангард к Ханикину. А 'Убайдаллах ибн ал-'Аббас ал-Кинди был в Бараз ар-Рузин 602. На него шел Муса ибн ас-Сари 603, будучи авангардом Кахтабы. 'Убайдаллах послал против него военачальника из сирийцев во главе двух тысяч всадников. Они встретили Мусу, убили его и перебили всех, кто был с ним. Они написали об этом Ибн Хубайре, и это усилило его; он послал гонцов с радостной вестью об этом к Марвану 604.

Кахтаба остановился в Хулване в зу-л-хиджжа 31 года 605. Марван же тем временем послал против него по шахразурской дороге 606 'Усмана ибн Суфйана 607 с отборной частью своей конницы. Пришло к Кахтабе сообщение о занятии Шахразура. Он послал Абу 'Ауна 608, и тот остановился в Кал'ат ан-Нусайр 609. Кахтаба приказал ему оставаться там, пока к нему не присоединится 'Амир ибн Исма'ил 610. Он присоединился к нему с тремя тысячами всадников, и Абу 'Аун пошел на Шахразур очень плохой дорогой 611. Кахтаба узнал, что Марван собрал [войска] против тех, кто отправился в этом направлении, и он написал Абу 'Ауну, чтобы тот вернулся к нему. Это письмо прибыло к Абу 'Ауну в то время, когда 'Усман ибн Суфйан уже подошел к нему. Абу 'Аун собрал совет своих сподвижников /280а/, и они посоветовали ему возвратиться. К 'Амиру ибн Исма'илу пришел человек из бану-л-харис по имени 'Аффак ибн Са'ид 612 во главе приблизительна ста человек своего племени и сказал: «Я не считаю правильным то, что думает ваш господин относительно возвращения. Клянусь Аллахом, если вы сделаете это, то вас убьет даже муравей, не говоря о людях! Я лучше вас знаю этих людей: это — беглецы, полные страха перед вами!» 'Амир сообщил о словах этого человека Абу 'Ауну. Абу 'Аун пришел к 'Амиру, встретил того человека и послушался его. Рассказывают: «И напали мы утром на 'Усмана ибн Суфйана с четырьмя тысячами 613, в то время как мы насчитывали у них около десяти тысяч 614. Пришли к Абу 'Ауну его лазутчики и соообщили о приближении 'Усмана. Он выступил, а 'Амир остался из-за своей болезни — у него была сильная лихорадка». Рассказывают: «И двинулись мы на них, а между нами — небольшая гора. [124]

Абу 'Аун выстроил свое войско. И когда мы сближались с ними, вдруг позади нас — голоса и восклицания: "Велик Аллах!" Посмотрели мы — это, оказывается, приближался 'Амир. И он присоединился к нам. И первыми тогда пошли в атаку мосульцы, бывшие с 'Амиром. А вместе с ними бросились в атаку на врага и [остальные] люди. Те продержались совсем немного, потом обратились в бегство, но были перебиты до последнего человека» 615. Рассказывают: «'Аффак ибн Са'ид посоветовал Абу 'Ауну продвигаться к Мосулу, ибо Марван нанес смертельную обиду его жителям и поступал с ними дурно; и как только они услышат весть о призыве — [сразу же] оденутся в черное и примкнут к нему 616. Он согласился с его словами и пошел к Мосулу 617. И люди присоединились к нему и присягнули ему. К нему собралось десять с лишним тысяч человек 618. Он остался в Мосуле и проведал о том, что Марван продвигается к нему 619». /280б/ Затем Ибн Хубайра направился к Джалула' 620, расположился в ней, окружил себя неприступным рвом и собрал фураж и военное снаряжение, предполагая, что эта война затянется. А один из его племянников сказал ему: «Этот окоп навлек несчастье на персов, которые окопались в нем в дни 'Умара, а Аллах даровал победу над ними мусульманам» 621.

Пришло тогда к Кахтабе послание от Абу Саламы: «Марван заключил в темницу имама Ибрахима, а я приготовил двух человек, чтобы послать их с деньгами, которые бы они употребили на его освобождение». Он также написал ему: «Ибн Хубайра с огромным войском расположился в Джалула', но я уверен, что Аллах завершит успехом дело нашей державы и нашего призыва. Я полагаю, что тебе следует обойти армию Ибн Хубайры и поспешить к Куфе, потому что жители Куфы все с тобой и разделяют твои мысли, ибо они единодушны в гневе на Омейядов. Пересеки же эти каналы, что между тобой и Куфой, и постарайся раньше Ибн Хубайры [войти] в нее, ибо, если она перейдет в наши руки, мы сможем одолеть Ибн Хубайру, и умножится число тех, кто станет сражаться вместе с нами». Когда он прочел это послание, то сказал: «Клянусь Аллахом, он дает верный совет! И я поступлю так, как он приказывает». Он очень сильно печалился заточению имама Ибрахима, так что это было заметно в нем, и приводил этим в волнение тех,. кто его видел. И они говорили: «К нему пришло неприятное известие».

Кахтаба двинулся из Хулвана; впереди себя он послал военачальников, а позади себя поместил охрану и обошел построенное войско. Он приказал им, чтобы никто не отделялся от отряда своего предводителя, а сам во главе центра двинулся на Каср Ширин 622, оттуда же он отправился в Ханикин. Он собрал свое войско /281а/ и приготовился так, как приготовляется тот, кто хочет сразиться. Он распустил в своем лагере слух, что хочет окопаться напротив Ибн Хубайры, и послал Абу Ганима 623 [125] во главе конного отряда производить нападения на фланги сторожевых отрядов Ибн Хубайры. Ибн Хубайра выслал против него начальника шурты Зийада ибн Сувайда ал-Мурри 624. Кахтаба догнал Абу Ганима, приблизился к Зийаду, и глашатай Кахтабы объявил: «Мы призываем вас следовать Книге Аллаха и сунне его Пророка, Мухаммада, и повиноваться благоугодному всем из рода Мухаммада!» Зийад ответил: «Вы оставили эту Книгу и эту сунну и откололись от общины!» Кахтаба воскликнул: «Велик Аллах!» и сказал: «Свидание между нами и вами будет на этом поле завтра или послезавтра». И он удалился, говоря: «Завтра вы узнаете, кто обманщик, надменный!» 625 Он отправился к своему лагерю. Ибн Хубайра не сомневался в полученном им известии о Кахтабе, что он встретит его на своем месте у Джалула'. А между тем Кахтаба уже послал к Тамарра 626 узнать о броде и получил весть об этом. Когда наступила первая часть ночи, он вышел из Ханикина к Тамарра и сделал вид, что хочет идти на ал-Мада'ин. Он переправил [через реку] большую часть войска 627, а [сам] остался с лучшей частью своей конницы. Когда наступило утро, к Ибн Хубайре пришли его лазутчики и рассказали ему, что Кахтаба ушел, переправился через Тамарра, направляясь в ал-Мада'ин. [Ибн Хубайра тотчас же покинул свой лагерь в Джалула'] 628 и не останавливался нигде, пока не прибыл в ад-Даскару 629. Это сообщили Кахтабе. Он вернулся [с отобранным им конным] отрядом, подошел к Джалула' и захватил оставленное Ибн Хубайрой оружие, фураж и снаряжение, и увез то, что было не тяжело для него. И ... 630 и он послал против войска Ибн Хубайры свою конницу, ища ... 631 /281б/ [надеясь улучить] оплошность или [захватить] отдельных [людей]. Он обнаружил, что те люди укрылись в укреплении, и вернулся к своему войску 632. Он расположился около холма 'Укбара' 633 и стоял [там], делая вид, что хочет идти на ал-Мада'ин, пока не переправились все его люди. Затем он выступил, направляясь к Тигру. А еще до этого он выслал людей собрать ему средства переправы и суда и переправился к Авана 634. Это сообщили Ибн Хубайре, и он поспешил к мосту ал-Мада'ина и переправился по нему. А Кахтаба поспешно двинулся в направлении ал-Анбара 635, послав Хазима 636 в столицу ал-Анбара. Тот захватил [тамошнего] правителя Ибн Хубайры и убил его вместе с группой его товарищей, сплавил обнаруженные им суда к Кахтабе, и тот переправился на них на западный берег Евфрата 5 мухарамма 32 года 637. И написал Кахтаба Абу Саламе, извещая его о своей переправе через Евфрат. Когда его письмо пришло к Абу Саламе, тот послал гонца к Мухаммаду ибн Халиду ибн 'Абдаллаху ал-Касри 638 сказать ему: «Ты давно желал этого дня, и вот дождался его! Надень же открыто черную одежду и выступи со своими мавла, родичами и теми, того выдвинул 639 твой отец!» Он ответил ему согласием и собрал тысячу [126] человек из них. Абу Салама подстрекал и других людей последовать за Мухаммадом ибн Халидом, и они сделали [это]. Начались разговоры и жители Куфы пришли в волнение. Весть [об этом] дошла до Зийада ибн Салиха, начальника шурты Ибн Хубайры 640, и он бежал из замка. Мухаммад ибн Халид пошел к этому замку, но в нем не оказалось [никого. Тогда он направился] 641 к соборной мечети, поднялся на минбар и объявил о низложении Марвана... 642 Это произошло 6 мухаррама 643. И выступил Кахтаба... 644 и шел вровень с ним: этот — вдоль восточного [берега] Евфрата, а тот — вдоль /282а/ западного 645. Смотрел Кахтаба на сирийцев и говорил: «Если бы нам удалось переправиться к ним, то я бы надеялся, что Аллах лишит их помощи этим же вечером!» И едучи так, он повстречал бедуина, который погонял своего осла. Кахтаба спросил его: «Чей ты?» Он ответил: «Из таитов». Кахтаба сказал: «Добро пожаловать, ты — сын моего дяди! 646 Не знаешь ли ты поблизости брода, через который бы нам перейти к этим неверным?» Тот ответил: «Да. Этот брод перед тобой, и воды мало». И указал этот бедуин брод 647. Кахтаба велел остановиться, и они остановились близ замка и смотрели на воинов Ибн Хубайры, которые двигались вразброд, а Ибн Хубайра опередил их, чтобы найти место для лагеря. И переправился к ним 'Абдаллах ат-Та'й 648 и группа военачальников Кахтабы со своими людьми. И напали они на тех, кто был поблизости, и перебили некоторое количество. Люди бросились бежать, а между тем подошел с большим отрядом Мухаммад ибн Нубата, стоявший во главе арьергарда Ибн Хубайры. Люди собрались к нему, сложили свой скарб и поставили шатер Ибн Хубайры. Кахтаба послал своих людей, чтобы они оказали поддержку переправившимся ранее. Однако Мухаммад ибн Нубата превосходил их числом, одолел их и осадил в укреплении, где они укрылись. Вечером люди Кахтабы обратились к нему за помощью. Кахтаба переправился [к ним] с всадниками. Он приказал, чтобы каждый всадник перевез пешего. И когда Кахтаба переправился, он произвел сильную атаку и обратил их (т. е. войска Нубаты) в бегство. Но они обошли его с флангов и оттеснили к берегу, говоря: /282б/ «О боже, доверши!...» Затем Кахтаба напал на них [снова] и обратил их в полное бегство 649. Возвратились хорасанцы и обнаружили исчезновение Кахтабы. Одни из них говорили: «Когда его конница произвела этот натиск, — а он стоял на подмытом снизу берегу, — этот берег обвалился вместе с ним в Евфрат, и он утонул». А другие говорили, — и это как раз то, с чем согласны все: «Переправляясь через [реку] вместе с остатками людей, он ошибся бродом и утонул 650». Они заночевали на том месте, а когда настало утро, они пришли в лагерь Ибн Нубаты и захватили имевшийся в нем скарб и оружие. Когда они не нашли своего господина, тяжка стала их печаль, и они испугались, что их ряды дрогнут. [127] Тогда военачальники собрались и согласились на избрание Хумайда ибн Кахтабы, присягнули ему и передали ему командование 651. Гибель Кахтабы была 8 мухаррама 652.

Когда разгром Ибн Хубайры стал полным, сам он со своим знаменем оказался у разожженного огня [на расстоянии] одного фарсаха от места битвы. Сирийцы толпами проходили мимо него, а он кричал: «Я — Ибн Хубайра! Ко мне, ко мне!» Но ни один не повернул к нему; и они ушли, не зная о гибели Кахтабы. Множество сторонников Ибн Хубайры ушло от него незаметно: одни из них присоединились к Мухаммаду ибн Халиду, а другие отступили к Фам ан-Нил 653. Он написал Марвану, что он храбро сражался и разбил врага, и что «пропал Кахтаба, их главарь, но люди разбежались у меня, и я отошел к Васиту 654 с оставшимися со мной верными людьми, пока не соберутся люди и не станут снова /283а/ повиноваться. [А кроме того], находясь в Басите, я отвращаю угрозу их (т. е. хорасанцев) повелителю верующих». Когда Марван прочел его послание, он сказал: «Горе мне от сына лысой! Кахтабу убивает и вместе с тем бежит и дает разбежаться сирийцам!»

Затем Абу Салама известил Хумайда о том, чтобы он вступил в Куфу, [сохраняя] наилучший внешний вид, в полном вооружении и с развернутыми знаменами 655. Он так и сделал: построил свое войско, отправил их отдельными конными отрядами, и они дошли до канала бану-сулайм 656. Абу Салама тоже выступил открыто и объявил о своем деле. Хумайд послал к нему ал-'Акки 657 с тысячью человек, Хазима 658 с тысячью и Бассама 659 с тысячью 660. Абу Саламе, а он был в своем доме, привели буланого коня с черным хвостом и гривой 661, стоившего двенадцать тысяч дирхемов, оседланного и взнузданного, и он сел на него, а ал-'Акки, Хазим и Бассам спешились и поцеловали его руку. Подошли к нему знатнейшие [из тех], кто был с ними, чтобы поцеловать его руку и призвать на него благословение божие. Он двинулся к лагерю, а [там] один встречал другого и спрашивал: «Ты видел Бу Саламу?» 662 И когда он говорил: «Да», тот обнимал его и целовал из почтения к Абу Саламе. Это было в пятницу 10 мухаррама 663. Люди подчинились ему, слушались его и повиновались его приказу. Он провел эту ночь, а вокруг его палатки ходили [дозором] хорасанцы. Когда настало утро, он собрал военачальников и виднейших людей войска, взошел на минбар и воздал хвалу Аллаху и восславил его. Затем сказал: «Воистину, Аллах почтил вас этим благословенным делом, к которому постоянно благоговейно готовились сердца! Аллах отличил им вас и сделал вас его приверженцами. Да! Поистине, другие будут обладать /283б/ в нем лишь тем, что останется после вас, а почет кому-либо в нем будет только после вас, и подле имамов ваших место их будет не иначе, как ниже вашего. Да! Это — ваша держава! Примите [128] же ее и убедитесь в помощи Аллаха вам, как это было его обычаем в тех испытаниях, которым он вас подвергал. И то, что прошло, пусть будет вам назиданием в том, что придет!» [Он сказал это] в пространной речи, смысл которой таков 664. Люди заговорили и подтвердили свое повиновение и крепость своего убеждения. Снова и снова возглашали они: «Велик Аллах!», и лагерь содрогался от этого. А когда они утихли, Абу Салама сказал: «Семья проклятого дома 665 обычно назначала своему войску в год 300 дирхемов, а я устанавливаю содержание каждого из вас 80 дирхемов в месяц и буду отличать ваших военачальников и наиболее усердных из вас высоким жалованьем, которое я буду назначать каждому из них по мере его заслуг. Так радуйтесь же и будьте довольны, воздайте хвалу Аллаху за его милость к вам! И считайте, что имам ваш — среди вас и дарует гораздо большее, нежели то, на что вы надеялись!» 666. И воскликнули они: «Велик Аллах!» — да так, что лагерь задрожал от этих восклицаний. Затем он перешел и расположился лагерем у Хаммам А'йан 667. Он оделил войско и положил содержание человека в месяц 80 дирхемов и назначил приближенным, военачальникам, накибам и «людям добычи» 668 от одной тысячи до двух тысяч, а тем, что ниже их, — от двухсот до одной тысячи. Затем он назначил Абу-л-Джахма 669 ведать диваном войска, Абу Ганима 670 — ведать шуртой, Убайдаллаха ибн Бассама 671 — ведать личной стражей (уарас), Мугиру ибн ар-Раййана 672 — ведать ха-раджем, а 'Амрувайха аз-Заййата назначил своим уаджибом. Управ ление государственными землями (савафи), наделами (катал'и') /284а/ и сокровищницами взял на себя 'Абд ас-Салам ибн Ну'айм ал-Гамиди 673. Затем Абу Салама послал в казну и выдал из нее всему войску согласно тому, что он каждому назначил. И это было первое, что получили из дивана Аббасидов. Он отправил правителей в прочие области и послал войска вслед Абу 'Ауну 674, так как тот написал ему, что сразился с одним из конных отрядов Марвана, переправился через Малый Заб и двинулся к Большому Забу 675. Он выслал к нему военачальников и написал Абу Муслиму, прося у него подкрепления войском, чтобы бороться с Марваном. Абу Муслим обычно писал ему: «Эмиру Хафсу ибн Сулайману — везиру рода Мухаммада», а тот писал ему: «Эмиру 'Абд ар-Рахману ибн Муслиму — доверенному рода Мухаммада» 676.

А теперь мы расскажем о заточении Ибрахима ибн Мухаммада и его убийстве. Об этом рассказывают разное 677: мы изложим это, сохраняя противоречие версий. Говорят, что Марван узнал о делах Ибрахима, за которые заточил его, так. В 129 году 678 Ибрахим совершал хаджж и вместе с ним совершал хаджж 'ахтаба. В Мекке Ибрахима встретил 'Абдаллах ибн Хасан ибн Хасан ибн 'Али ибн Абу Талиб 679 и попросил у него денег в долг, узнав, что Кахтаба доставил ему деньги [129] из Хорасана. Ибрахим спросил: «Сколько ты хочешь?» Тот ответил: «Я хочу четыре тысячи динаров». Ибрахим ответил: «Клянусь Аллахом, у меня их нет, но вот — тысяча динаров, — возьми их себе как подарок!» И он приказал 'Урве, своему масла 680, отнести их 'Абд-аллаху. И они удалились, возвращаясь из хаджжа. А когда они пришли в Медину, /284б/ 'Абдаллах ибн Хасан устроил угощение, позвал к себе в свою семью и пригласил Ибрахима. Когда они поели, 'Абдаллах сказал Ибрахиму — а он [до этого] заходил к нему и уверился в его деле: «Дошло до нас, что жители Хорасана начали действовать в пользу нашего дела. Вот, если бы нам обсудить это и избрать из нас человека, который бы стал во главе этого дела!» Ибрахим ответил: «Мы соберем наших шейхов и подумаем об этом, и это дело никак не уйдет». С этим они и разошлись. И увеличилась у 'Абдаллаха уверенность в том, о чем ему донесли. Ибрахим удалился в свое жилище в аш-Шарат и продолжал вести дело призыва. И узнал Марван, что люди открыто призывают к благоугодному всем из рода Мухаммада. Марван сказал: «Шейх этого дома и старейший из них годами — 'Абдаллах ибн ал-Хасан, как ему подходит быть главою этого дела!» Он послал к нему и велел ему прийти, а сам он был в Харране. И сообщил ему Марван о том, что ему стало известно о призыве, и о том, что он подозревает его в этом. 'Абдаллах ответил ему: «Не я виновник этого дела, виновник — Ибрахим ибн Мухаммад ибн 'Али, он-то и есть смутьян. А до него подобного же образа мысли придерживался его отец. Так что имей дело с ним!» Марван заставил его поклясться в непричастности к тому, в чем его подозревали, и тот поклялся ему. Марван принял его клятву, щедро одарил его и отпустил 681.

Говорят также, что один человек из бану-Тамим по имени Курайз ибн Маджжадж пролил кровь в своем племени в Басре, устрашился и бежал в Хорасан. Он изменил свое имя, назвался 'Абд ал-Каримом и принял кунью Абу-л-'Ауджа'. /285а/ Он неотлучно сопровождал Лахиза ибн Курайза и ал-Касима ибн Муджаши' и целиком предался им на положении товарища. Они посвятили его в свое дело и призвали его примкнуть к их пропаганде. Он примкнул и усердно действовал с ними, так что стал известен верностью и силой убеждения. Абу Муслим отправил его с Абу Хумайдом 682 к Ибрахиму с тем, что он обычно отправлял. Когда они были в Тадморе 683, 'Абд ал-Карим заболел или притворился больным. Он остался там и сказал Абу Хумайду: «Иди! А я, если почувствую себя лучше, догоню тебя». Когда Абу Хумайд ушел, 'Абд ал-Карим отправился в Харран, встретил кого-то из приближенных Марвана и сказал ему: «Я свой человек! Я осведомлен об обстоятельствах пропаганды, которая открылась на востоке, и знаю ее главу». Тот доставил его к Марвану, и он сообщил ему историю [130] своего вступления в дело призыва и ухода своего из него, о своей непричастности к его приверженцам, о посылке его Абу Муслимом с тем, кого он послал, и прибытии его к Ибрахиму. И он отдал Марвану послание Ибрахима к Абу Муслиму. Когда Марван прочитал его, он позвал 'Абд ал-Хамида ибн Йахйу, своего секретаря, и сказал ему: «Послушай слова этого человека!» И тот повторил ему свой рассказ. 'Абд ал-Хамид сказал: «Дальше уже идти некуда!» Марван наградил 'Абд ал-Карима, назначил ему высокое жалованье и сказал ему: «Уходи' присоединись к Абу Муслиму, следи за ним и пиши мне о его делах!» 'Абд ал-Карим вернулся к Абу Муслиму и всегда был с ним до тех пор, пока Абу Джа'фар 684 не овладел ал-Джазирой, а 'Абд ал-Карим был в его войске. И он назначил его правителем /285б/ Дара 685. [Вести о нем] дошли до Абу-л-'Аббаса после его победы, и он написал о нем Абу Джа'фару. Тот послал в Дара, вызвал его и отсек руки и ноги, а затем отрубил ему голову 686.

И еще говорят, что имам Ибрахим велел Абу Муслиму и двенадцати накибам скрывать его имя, опасаясь Марвана. А Марван сказал: «Как бы мне узнать имя того, чья партия в Хорасане?» И один человек, стоявший позади него, сказал: «Я разведаю тебе, о повелитель верующих!» Он отправился и пришел в лагерь Кахтабы в то время когда тот разбил Нубату ибн Ханзалу и вступил в Джурджан. Пришел этот человек и приветствовал его, титулуя эмиром. Затем сказал «Я пришел, чтобы присягнуть тебе». Кахтаба сказал ему: «Присягай!» Этот человек сказал: «Кому мне присягать?» Кахтаба ответил: «Благоугодному всем из рода Мухаммада». Тот человек сказал: «Это — безличная присяга, ее обязательство не будет действительным». Кахтаба спросил: «Почему?» Тот ответил: «А как ты думаешь, если жители каждой области возьмут человека из рода Мухаммада, назовут его благоугодным всем и скажут: "Благоугодный всем с нами и среди нас", — кому же из них будет тогда принадлежать моя присяга?» Кахтаба прикрикнул на него, сказав: «Присягай!» Но тот человек ответил: «Я присягну лишь тому, чье имя я узнаю». Между тем войско внимательно следило за этим разговором, и Кахтаба испугался за себя и того, что тот посеет раздор в войсках, и сказал: «Присягай Ибрахиму ибн Мухаммаду ибн 'Али ибн 'Абдаллаху ибн ал-'Аббасу ибн 'Абд ал-Мутталибу!» А Ибрахим был в то время в аш-Шарате. И вернулся этот человек в Харран и сообщил Марваву 687.

Как бы там ни было, Марван узнал о том деле и написал Му'авии... /286а/ ибн ал-Валиду ибн 'Абд ал-Малику 688, который был его наместником в Дамаске: «Напиши правителю ал-Балка 689, чтобы он отправился в Карар и ал-Хумайму 690, схватил Ибрахима ибн Мухаммада, наложил на него оковы и послал его тебе, а ты отправишь его к повелителю [131] верующих». Пришел правитель ал-Балка' к Ибрахиму в то время, как он сидел в мечети этого селения 691. Его схватили, доставили в Харран и ввели к Марвану. Тот упрекал его и бранил, а Ибрахим ответил ему резкими словами 692. Затем он сказал: «О повелитель верующих, я думаю, [что] то, что рассказывают люди про тебя о твоей ненависти к потомкам Хашима, сущая правда. И что у меня общего с тем, что ты [мне] приписываешь?» Марван сказал: «Да воздаст тебе Аллах по твоим гнусным деяниям! Аллах — велик он и славен! — не наказывает за первый грех! 693 Уведите его в темницу!» 694 Рассказывают: «И продержали они его в заточении некоторое время. Затем он послал людей, они вошли ночью в темницу и удушили Ибрахима и 'Абдаллаха ибн 'Умара ибн 'Абд ал-'Азиза. А когда наступило утро, оба они были найдены мертвыми». А говорят, что его голову сунули в мешок с известью 695.

И рассказывают, что Му'авийа ибн ал-Валид послал Ибрахима к Марвану. И когда Ибрахим прибыл в Халаб 696, он написал Абу Муслиму послание с одним из мавла 'Абдаллаха ибн 'Аббаса, по имени 'Абдаллах ибн Хилал 697, который проживал в Халабе. В нем было написано: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного, нет божества, кроме него! Он непременно соберет вас ко дню воскресения — нет сомнения в том. Кто правдивее Аллаха в рассказе?" 698 А затем, — если вы увидите меня убитым или умершим, то да не отвратит [это] вас от защиты правды, ибо, клянусь тем, в кого веруют верующие, Аллах завершит успехом ваше дело и возвеличит ваш призыв, непременно сделает явным ваше право и вашим мечом истребит тиранов из сынов Умайи. Один из моих братьев непременно /286б/ станет халифом, которому будут повиноваться, и имамом, за которым будут следовать, а это — Абдаллах Младший, сын хариситки. И [Аллах] непременно принесет ему, в дар голову Марвана ал-Джа'ди! 699 И да не закрадется ни в кого из вас, если вы лишитесь меня, ни сомнение, ни колебание! И Аллах да будет вашим заступником!» И это было последнее его послание своей партии. Он написал такое же письмо Абу Саламе с ал-Мухалхилем ибн Сафваном 700, а также Кахтабе 701.

Говорят, что Марван при заточении Ибрахима в темницу сказал: «В этой темнице — трое из сыновей твоего дяди, они для тебя пример». Они заточили его в доме, в котором были заключены ал-'Аббас ибн ал-Валид ибн 'Абд ал-Малик 702, 'Абдаллах ибн 'Умар ибн 'Абд ал-'Азиз 703 и Мухаммад ибн Му'авийа ибн 'Абдаллах ибн Джа'фар 704. И говорят, что [один] день Ибрахим навещал 'Абдаллаха ибн 'Умара ибн 'Абд ал-'Азиза 705, а [другой] день 'Абдаллах навещал его. Принес ему однажды посланец 'Абдаллаха савик 706 и молоко и сказал: «Твой брат говорит тебе: "Я отведал этого молока и савика и нашел их приятными и хочу, чтобы и ты отведал их"». Взял его Ибрахим, выпил и тотчас же занемог [132] и почуствовал себя совершенно разбитым. А это был день, в который он обычно ходил к 'Абдаллаху ибн 'Умару. 'Абдаллах ждал его с нетерпением 707, а Ибрахим послал к нему сказать: «Когда я выпил то молоко, которое ты прислал, я тотчас занемог». Испуганный 'Абдаллах пришел к нему и сказал: «Нет, клянусь тем, кроме которого нет божества, не пил я сегодня молока и не посылал его тебе! "Поистине, мы /287а/ принадлежим Аллаху и к нему возвратимся! 708 Клянусь Аллахом, против тебя употребили хитрость!» В темнице вместе с ним был гулам по имени Сабик, которого ему подарил кто-то из хорасанской партии 709. Когда Ибрахим почувствовал яд, которым он был напоен, он написал письмо, отдал его Сабику, тайно сообщил ему что-то и отослал его той же ночью. А утром он был мертв. Спросили Сабика, и он ответил: «Он приказал мне передать Абу-л-'Аббасу привет и уведомить его о том, что он умер и что Абу-л-'Аббас — тот, кому он завещает исполнить приказанное ему имамом Мухаммадом ибн 'Али». В письме было написано следующее: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Да хранит тебя Аллах, о брат мой, той охраной, которую дает вера, и наделит тебя добром и даром творить благодеяния! Послание мое к тебе из Харрана, написанное в момент, когда я нахожусь на пороге того, что неизбежно. А когда это случится, то ты — имам, который утвердит наше дело и будет блюсти святыню наших ближайших пособников и наших проповедников, и с помощью которого Аллах завершит успехом то, корни чего посадили мы и те, кто был прежде нас. Бойся Аллаха и повинуйся ему, о брат мой, в твоих словах и деяниях и будь праведен в твоих намерениях, чтобы дела твои были успешны. И прими заповедь [мою] быть добрым к последователям нашего призыва и к нашим приверженцам, сохрани 'Абд ар-Рахмана 710 доверенным и радетелем о делах наших и возвести людям Хорасана о той покорности нам, которую по его примеру им надлежит возлюбить. Да не будет ни у тебя, ни у твоей семьи иной мысли, как уйти из ал-Хумаймы к нашим пособникам и помощникам среди жителей Куфы, которые скроют вас и охранят от тех, чьего вероломства и доноса вы опасаетесь. А я вверяю охране Аллаха тебя /287б/ особенно, а также и всех тех, кто с тобой из нашей семьи. И да будет над тобой мир и милосердие и благословение Аллаха!» 711

И говорят, что партия в Хорасане узнала о деле Абу-л-'Аббаса от Йактина ибн Мусы ал-Куфи 712 — одного из сильных суждением проповедников. Дело в том, что когда Ибрахим был заточен, Йактин сказал приверженцам, для которых было неясно дело с преемником Ибрахима: «Я узнаю для вас [об этом]». Он направился в Харран, стал на пути Марвана ибн Мухаммада и сказал: «Аллах! Аллах! О повелитель верующих, я — торговый человек, принес в ал-Хумайму кое-какие свои товары, [133] и меня привели к одному человеку, благообразному и почтенного вида. Он купил у меня товар, а уплату мне за него все откладывал и откладывал, пока не пришли твои посланцы и не схватили его, и он теперь в твоей темнице. И если тебе заблагорассудится взыскать с него то, что мне следует, то сделай [это]!» Марван сказал одному из слуг: «Когда я пойду на молитву, ты отведи этого человека к Ибрахиму и скажи ему, пусть он выдаст этому человеку то, что ему следует!» Слуга отвел Йактина к Ибрахиму. Когда Йактин увидел его, он сказал ему: «О враг Аллаха! Кому поручаешь ты меня и кому велел ты отдать то, что мне следует?» Ибрахим узнал его и сказал: «Да сохранит тебя Аллах! — сыну хариситки». И вернулся Иактин к партии и сообщил им, что Абу-л-'Аббас — преемник Ибрахима. И из-за этого эти люди были очень преданы ему. Да! 713

Вернемся к порядку рассказа. Ибрахим умер и был погребен в предместье Харрана, в некоем месте, которое ныне называют «могилы курайшитов» 714. Он скончался в 132 году 715. Рассказывают также, что /288а/ когда дело Ибрахима стало для Марвана серьезным, он собрал своих помощников, доверенных людей, своих детей и людей, сведущих в государственных делах, и держал с ними совет. Но никто из них не привел ничего, что удовлетворило бы его. Среди них был 'Абд ал-Хамид ибн Йахйа, секретарь, но он молчал, не высказывая ничего. Когда же те, кто был у Марвана, поднялись, Марван задержал 'Абд ал-Хамида и сказал ему: «Я видел, что ты молчал, когда говорили те, кого ты [здесь] видел. Так, каково же твое мнение? Ведь это не то дело, о котором можно молчать такому, как ты, по твоему положению при мне и по степени моего доверия к тебе!» Он ответил: «О повелитель верующих, у меня есть мнение об этом, но я колеблюсь, открыть ли его тебе или умолчать, и мною овладевает нерешимость, как быть. Искреннее желание добра тебе и себе вместе с тобой [побуждает меня] открыть его; если же умолчать о нем, то [это] из боязни перед тобой и нежелания противоречить тебе». Марван сказал: «Когда это ты скрывал от меня что-нибудь из своих мнений и добрых советов, хотя бы они расходились с тем, что мне нравилось?» А он ответил: «О повелитель верующих, это дело не похоже на что-нибудь, что бывало. Это — такое дело, в котором есть некая грубость. Я боюсь стать тебе из-за этого в тягость и вызвать твои подозрения». Марван сказал: «Ты же хорошо знаешь, что никто не пользуется у меня большим доверием, чем ты; так говори же сообразно с этим!» Он спросил: «А ты примешь благосклонно, не станешь подозревать [меня]?» Он ответил: «Да». Он сказал: «О повелитель верующих, этот человек праведен заслугами и хорошо известен своим происхождением и своим родством с пророком, — да благословит его Аллах! — между тем та опасность с его стороны, [134] которой мы страшимся, стала серьезной. Я всегда думал, что тебе следует целиком привлечь его на свою сторону и устранить вред, причиненный людьми, которые призывают /288б/ к нему, расположив его к себе и вступив в свойство с ним; и что тебе следует послать к нему, прежде чем откроется его дело, и настоять на его присяге тебе, выдать за него замуж одну из своих дочерей, которыми полон этот дворец, и дать ему в управление ал-Джазиру; а раз ты одаришь его, почтишь родством с собой и дашь вкусить сладость твоей власти — он будет в твоем войске. И тем более тогда ему надлежит благодарить тебя и опасаться дурных превратностей судьбы, если он проявит неблагодарность тебе. А если Аллах судит, чтобы его приверженцы рассеялись вследствие того, что ты устроишь в его деле, то справедливо, чтобы это было так, — раз ты вступил с ним в родство, покровительствовал ему, оказал милость и хорошо обошелся с ним. Вот если бы ты предупредил его [действия] тем, что я описал, не пытаясь опутать его какой-нибудь хитростью, то это не причинило бы тебе ущерба и не спутало бы твоих планов!» И опустил Марван голову, долго не отвечая ничего. Когда Абд ал-Хамид увидел это, то, не находя никаких доводов, чтобы предотвратить его гнев и неодобрение своим словам, сказал: «О повелитель верующих, неужели ты станешь мстить этому человеку с такой религиозностью, с таким достоинством и [при] его родстве с тобою?» Тот ответил: «Нет, но если бы ты сказал все это до того, как его дело приняло серьезный оборот и из-за него пролилось много крови, то твой совет было бы невозможно отвергнуть. Однако уже случилось то, что ты видишь, и в Хорасане и иных местах из-за него убито много народу из наших приверженцев, и это делает негодным то, что ты теперь сказал. Притом же он и сам знает, что это [было бы] из-за нашего страха перед ним, если бы я выполнил сказанное тобою, [теперь], когда он почти отнял то, чем мы владеем. И как мы изгоним их войска из Ирака в то время, как они перебили тех, кто /289а/ защищал его от них, и почти завоевали его?!» 'Абд ал-Хамид сказал: «О повелитель верующих, перед тобой два исхода, одного из которых тебе не избежать: или [дело обернется] в твою пользу, — тогда, клянусь Аллахом, тебе не повредит и не опорочит тебя родство с этим человеком и то, что ты оказываешь ему почтение из-за его родства с тобой; напротив, Аллах прибавит тебе добра и наградит тебя за это, и об этом пойдет хорошая молва; или же [дело обернется] против тебя, — тогда, что бы ни произошло, милость твоя этому человеку [станет] явной и известной, а также и благодеяние твое, то, что ты выдал за него замуж свою дочь и дал ему свою защиту, [будет] хорошо известно и неопровержимо». Марван ответил: «Я не отвергаю того, что ты сказал, но только момент сейчас трудный, и это — несвоевременно. Если бы я поступил с ним так, то его положение [135] только бы укрепилось, а сирийцам это не прибавило бы ничего, кроме почтения к его делу и стремления искать близости к нему и отдалиться от нас и последовать за ним, из страха перед его войсками и желания поддержать его, поскольку мы открыто признали величие его достоинства». И он не согласился с 'Абд ал-Хамидом. И рассказывают 716, что он сказал ему: «Чтобы такой, как я, стал выставлять женщин против превратностей судьбы?! Клянусь Аллахом, я никогда не сделаю этого!» А этот 'Абд ал-Хамид был умным секретарем, который вошел в пословицу своим искусством составлять письма и своим красноречием, и ему приписывают всякие достоинства.

Рассказывают также 717, что Марван ибн Мухаммад сказал ему однажды: «Мы бывало читали в книгах, что власть перейдет к этим людям и уйдет от нас и что мы будем вынуждены подчиниться им, — он разумел потомков ал-'Аббаса, — так ты пойди к ним, ибо я надеюсь, что ты займешь у них высокое положение и принесешь мне пользу в том, что я оставлю после себя, и во многих моих делах!» 'Абд ал-Хамид ответил ему: /289б/ «А как же мне сделать, чтобы все люди узнали, что это — по твоему совету, когда им станет известно, что я изменил тебе и перешел к твоему врагу?» И продекламировал:

Втайне я верен, потом делаю вид, что предал, а кто же даст людям возможность оправдать меня по видимости дела?

И опять:

Вина моя явна, не сомневается в ней порицающая [меня], между тем как то, что может меня оправдать, скрыто.

Затем он сказал: «То, что ты мне приказываешь, — самое полезное для тебя [и состоит] в видимом положении дела, в то время как для меня оно всего неприятнее. Я твердо буду с тобой, пока Аллах не дарует тебе победу или же я не буду убит подле тебя». И он стойко держался вместе с ним до тех пор, пока его дело не кончилось тем, о чем он говорил. И мы укажем на это, когда дойдем до конца повествования о Марване 718.

Вернемся к порядку рассказа 719. Когда Абу-л-'Аббас, находившийся в ал-Хумайме, получил письмо Ибрахима через Сабика, он отправился вместе с бывшими с ним членами его семьи и прибыл в Куфу в сафаре 32 года 720. Абу Салама ал-Халлал тайно поселил их в [квартале] бану-ауд, в доме ал-Валида ибн Са'да, мавла Хашимитов 721.

А когда они вышли из ал-Хумаймы, с ними был 'Иса ибн Муса, и говорят, что он [при этом] сказал: «Вот отряд всадников в четырнадцать человек, которые покинули свои жилища и семьи свои, ища того же, что ищем мы, — огромны их замыслы, велики души их и сильны их сердца!» 722. [136]

И рассказывают 723, что Да'уд ибн 'Али и его сын 724 были в Ираке и вышли, направляясь в Сирию. В Думат ал-Джандал 725 их встретил Абу-л-'Аббас вместе со своим братом Абу Джа'фаром, некоторыми из своих дядей и родичей и несколькими из их мавла. Да'уд спросил их: «Куда вы направляетесь?» И рассказал /290а/ ему Абу-л-'Аббас о случившемся с ними и [сказал], что они направляются в Куфу, чтобы выступить в ней открыто и сделать явным свое дело, потому что пособники их и их проповедники открыто выступили там и овладели городом. Да'уд сказал: «Ты идешь в Куфу, между тем как шейх Омейядов, — он разумел Марвана, — в Харране во главе сирийцев и джазирцев, угрожая Ираку, а шейх арабов, — он разумел Йазида ибн Хубайру, — в Ираке во главе именитейших арабов?» Абу-л-'Аббас ответил: «О мой дядя! Кто дорожит своей жизнью, тот пребывает в унижении» 726. И привел в пример стихи ал-А'ша 727:

Смерть, если я умру не слабым, не позор, когда душу погубил демон ее...

Тогда Да'уд, обращаясь к своему сыну, сказал: «Клянусь Аллахом, сын твоего дяди говорит правду! Вернемся с ним! Поживем удостоенными славой или умрем благородными!» И они вернулись с ними.

И со слов многих почтенных лиц рассказывают 728, что сам Абу-л-'Аббас ас-Саффах и его семья тайно прибыли в Куфу к Абу Саламе. А он скрыл их прибытие и вознамерился решить дело советом 729 между потомками 'Али и ал-'Аббаса, — да будет благоволение Аллаха над ними обоими! — чтобы они избрали из своей среды того, кого они захотят. Потом он сказал: «Я боюсь, что они не сговорятся». И он решил передать власть потомкам ал-Хасана или ал-Хусайна — да будет мир над ними обоими! И написал он троим из них, а именно: Джа'фару ибн Мухаммаду ибн 'Али ибн ал-Хусайну, Умару ибн 'Али ибн ал-Хусайну ибн 'Али и 'Абдаллаху ибн ал-Хасану ибн ал-Хасану ибн 'Али 730. Он послал /290б/ свои письма с одним из их мавла, куфийцем 731, на своем быстроходном верблюде, предлагая им принять власть или присутствовать [при выборе халифа], чтобы это было решено советом при их участии. Посланец пришел вначале к Джа'фару 732, встретил его ночью и сообщил ему, что он послан Абу Саламой и что у него есть письмо к нему. Тот сказал: «А какое мне дело до Абу Саламы — он же не мой приверженец?» Но посланец сказал: «Прочти это письмо и ответь, как тебе заблагорассудится!» Тогда Джа'фар сказал своему слуге: «Пододвинь светильник!» Тот пододвинул его, а он поднес к нему письмо, сжег его и сказал посланцу: «Ты видел ответ». Потом посланец пошел к 'Абдаллаху ибн ал-Хасану, и тот прочел его письмо. На другой день 'Абдаллах поехал к Джа'фару. Джа'фар спросил его: «Что привело тебя' о Абу Мухаммад? Скажи мне — я помогу тебе!» Тот сказал: «Это такое [137] дело, что не поддается описанию!» Джа'фар спросил: «В чем дело?» Он сказал: «Вот послание Абу Саламы — он предлагает мне принять власть и полагает, что я более всех людей имею на это право». И сказал также: «К нему уже пришли из Хорасана наши приверженцы». Джа'фар спросил его: «А когда это они стали твоими приверженцами? Разве ты отправил Абу Муслима и повелел ему надеть черную одежду? Знаешь ли ты Сулаймана ибн Касира и Кахтабу ибн Шабиба или кого-нибудь из них по имени и нисбе? Как это они твои приверженцы, когда ты не знаешь их, а они не знают тебя?» 'Абдаллах ибн ал-Хасан потряс рукавом и сказал: «Ты на что-то /291а/ намекаешь?» Джа'фар ответил: «Аллах знает, что я не таю доброго совета ни от кого из общины Мухаммада, — да благословит его Аллах! — так как же я скрою его от тебя, о мой дядя?! И не обольщай себя этими ложными [мыслями], ибо эта держава достанется им и она не будет принадлежать никому из потомков Абу Талиба! Я получил то же, что и ты, но я ответил только тем, о чем ты еще узнаешь». И тот ушел от него недовольный.

Что же касается 'Умара ибн 'Али ибн ал-Хусайна, то он отсутствовал, и замешкался посланец Абу Саламы.

И говорят, что Абу Салама скрывал их (т. е. Абу-л-'Аббаса и его семьи) приезд в Куфу сорок ночей. Потом стало им тягостно, и возымели они дурные предположения 733. А между тем воины из Хорасана каждое утро собирались на окраинах, в ал-Кунасе куфийской, беседовали, пока их не прогоняло солнце. И случилось 734, что однажды Абу Хумайд и Абу-л-Джахм 735 наткнулись случайно в ал-Кунасе на Сабика, того самого, которого Ибрахим послал со своим завещанием к Абу-л-Аббасу. Он был рабом-хорезмийцем, которого Абу Хумайд ал-Марвази подарил имаму Ибрахиму. И спросили те двое у него про имама, и он сообщил, что Ибрахим убит, что он сделал завещание в пользу своего брата Абу-л-'Аббаса и что тот вместе со своей семьей прибыл [в Куфу] несколько дней назад. Они сказали ему: «Веди нас — мы пойдем приветствовать их». Но он ответил: «[Ждите], пока я не испрошу позволения, а завтра вернусь сюда». А когда /291б/ наступил следующий день, вернулся Сабик и повел их к [кварталу] бану-ауд. Вошли те двое к ним, и Абу Хумайд спросил: «Кто из вас 'Абдаллах ибн Мухаммад?» Абу Джа'фар ответил ему: «Мы оба 'Абдаллахи — сыновья Мухаммада» 736. Тогда он спросил: «А кто из вас сын хариситки?» Они ответили: «Вот!» — и указали на Абу-л-'Аббаса. Абу Хумайд взял подушку, бросил ее на почетное место и сказал Абу-л-'Аббасу: «Садись на нее!» А они сказали Абу Хумайду: «Сядь, и мы сначала поговорим с тобой!» Но Абу Хумайд ответил: «Да будет жена того, кто станет говорить с вами, прежде чем присягнет этому, окончательно разведена!» И усадили они Абу-л-'Аббаса на почетное место, а Абу Хумайд взял его руку [138] и присягнул ему. Затем ему присягнул Абу-л-Джахм. Потом эти люди пожаловались им на то, что они просили у Абу Саламы сто динаров для найма верблюдов, а он им не дал. И те двое покинули их, а на другой день принесли им двести динаров и привели Хумайда ибн Кахтабу, Мухаммада ибн Сула и группу предводителей войска, и они присягнули Абу-л-'Аббасу.

И дошла до Абу Саламы весть о том, что войско проведало о местонахождении тех людей и начало стекаться к ним во множестве и присягать. Тогда Абу Салама поехал к ним, а Абу-л-Джахм сообщил Абу Хумайду: «Абу Салама поехал к вам, так пусть он войдет к имаму непременно один!» И когда Абу Салама приехал, они так подстроили, что никто [из его людей] не вошел вместе с ним. Он вошел один и приветствовал Абу-л-'Аббаса, титулуя его халифом. И, когда он произносил приветствие, Абу Хумайд сказал ему: «Против своей воли, гадина ты этакая» 737. Но /292а/ Абу-л'Аббас сказал Абу Хумайду: «Молчи! А ты, о Абу Салама, ты — кожица моего лица, а не как сказал 'Абдаллах ибн 'Умар ибн ал-Хаттаб о своем сыне Салиме:... 738 "Ведь Салим — кожица между глазом и носом!"» 739

Затем они посадили Абу-л-'Аббаса на черного с белым коня 740 и повезли его в соборную мечеть в ночь на пятницу 13 раби' II 132 года 741. И принимали присягу по категориям людей до тех пор, пока не наступил вечер. Затем он вернулся в соборную мечеть в пятницу, предстоял на молитве людей и сказал им известную проповедь 742. И взошел вместе с ним Да'уд ибн 'Али, дядя его, и стоял ниже его на лестнице. И сам Абу-л-'Аббас стоял на верхней ее части. Он сказал: «Хвала Аллаху, который избрал себе ислам, почтил его и возвысил, избрал его для нас и укрепил его, сделал нас его исповедниками, убежищем его и его крепостью, пекущимися о нем, его защитниками и его пособниками; сделал для нас неотлучным слово благочестия, а нас сделал больше всех имеющими право на него и достойными его 743; отличил нас родственными узами с Посланником божиим — да благословит его Аллах! — и произвел нас от его предков, и вырастил нас из его древа, и сделал нас ответвлениями его благородного племени; и из нашей же среды воздвиг он его, для которого тяжки беды, переносимые нами, ревнующего о нас, к верующим — сострадательного, милостивого 744. В исламе и по отношению к исповедующим [ислам] он поместил нас на высоком месте. И с этим ниспослал он Книгу, кою должно читать, и сказал, благословенный и всевышний: "Аллах хочет удалить скверну от вас, семьи [его] дома, и очистить вас истинным очищением" 745. Он сказал: "Я не прошу у вас за это награды, а только любви /292б/ к [моим] родным" 746. И еще сказал Он: "И увещевай твою ближайшую родню!"» 747 [139]

Затем упомянул он о неправедности Омейядов и обещал людям от себя благодеяния и сказал в конце своей речи: «Я прибавил к вашему жалованью сто дирхемов, но будьте готовы [сражаться], ибо я — обильно проливающий кровь, отдающий на разграбление и губящий мститель!» 748

А он страдал лихорадкой, и вот его лихорадка усилилась, и он сел на минбар 749; и поднялся Да'уд ибн 'Али, встал ниже его и сказал: «Хвала Аллаху! Благодарность, благодарность тому, кто погубил наших врагов и доставил нам наследство наше от нашего пророка Мухаммада 750 — да благословит его Аллах! — О люди, рассеялись теперь темные ночи в этом мире, открылся покров его и засияла его земля и его небо, и поднялось солнце с места своего восхода, и взял лук создатель его, и вернулась стрела на свою тетиву! И право вернулось к корню своему — к его (т. е. Мухаммада) семье, к семье дома благосклонности и милосердия! О люди, клянусь Аллахом, мы выступили не за тем, чтобы рыть у вас каналы или строить у вас дворцы, — выступить нас заставило одно лишь негодование на захват ими нашего права и [желание] вступиться за потомков нашего дяди. Не наши дела заботят нас, а ваши». Потом он пообещал людям блага. Затем он сказал: «Повелителю верующих — да поможет ему Аллах великою помощью! — одно лишь страдание от лихорадки не дало закончить речь... так испросите же у Аллаха здоровья повелителю верующих!» И грянул народ молитвой. «О люди! На этот ваш минбар не всходил халифом после Посланника божия — /293а/ да благословит его Аллах! — никто, кроме повелителя верующих 'Али ибн Абу Талиба 751 и этого повелителя верующих! — и он указал своей рукой на Абу-л-'Аббаса, — и знайте, что эта власть принадлежит нам, она не уйдет от нас до той поры, пока мы не вручим ее 'Исе, сыну Мариам, — да благословит его Аллах!»

Потом они сошли [с минбара] и вошли во дворец. И посадил Абу-л-'Аббас Абу Джа'фара, своего брата, принимать присягу от людей, пока не наступил вечер. А когда они покончили с принятием присяги от жителей Куфы и войск жителей Хорасана, они принялись за прочие дела.

А дело в том, что Марван ибн Мухаммад находился в Харране, в своей резиденции, а с ним было множество его войск и сокровища казны мусульман 752. Йазид ибн 'Умар ибн Хубайра, один из клыков его державы, находился в Васите с храбрейшими из сирийцев. И принялись они устраивать... 753 Марван... 754 деспот среди Марванидов... 755 Действительно, он был самым сильным из потомков Марвана 756 духом, отличался среди них наиболее здравым рассудком и собрал более их всех войска и богатства. С тех пор как он вступил в правление, он рубил мечом обеими руками и ни одного дня не отдыхал от битв и забот [140] сердца, смывая грязь грязью и врачуя болезнь болезнью, до тех пор, пока Аллах не погубил их царство его рукою, чтобы знали, что энергия, умение и твердость вовсе не избавляют от расплаты, ибо державы — в руках Аллаха: он дает их, кому пожелает 757. А если бы это было не так, то почему же их царство держалось при дурном правлении Йазида ибн 'Абд ал-Малика 758, который сводил утреннюю хмельную чашу с вечерней и говаривал во время своего опьянения: «Лечу, лечу!» 759, — и в дни его убивали таких, как Йазид ибн ал-Мухаллаб 760; таков же был и его сын /293б/ ал-Валид 761, который всю свою жизнь не пробуждался [от опьянения]; но оно прекратилось в дни Марвана, несмотря на хороший образ его правления, силу его мужества, обилие его войска и усердие во всех предпринимаемых им делах?!

И говорят, что, когда Марван стал халифом, 'Абдаллах ибн 'Умар ибн 'Абд ал-'Азиз 762, — а он приходился ему двоюродным братом, — был в Ираке, 'Абдаллах пренебрег им и не присягнул ему. В свое время он слышал, что тот, у кого свое имя, имя отца и имя деда начинается на букву 'айн, убьет того, у кого свое имя, имя отца и имя деда начинается на букву мим 763. И он приписал самому себе, что именно он убьет Марвана ибн Мухаммада ибн Марвана, так как он — 'Абдаллах ибн 'Умар ибн 'Абд ал-'Азиз, не зная, что в предведении Аллаха всевышнего 764 было то, что его убьет тот, у кого свое имя, имя отца, имя деда, имя прадеда, имя прапрадеда и имя прапрапрадеда начинается на букву 'айн, а это — 'Абдаллах ибн 'Али ибн 'Абдаллах ибн 'Аббас ибн 'Абд ал-Мутталиб ибн Хашим, а его имя — 'Амр 765. И восстал 'Абдаллах против Марвана, позвал себе на помощь Мансура ибн Джумхура и отказался повиноваться Марвану 766.

Затем случилось так, что 'Абдаллах ибн Му'авийа ибн 'Абдаллах ибн Джа'фар ибн Абу Талиб 767 пришел в Куфу, направляясь к 'Абдаллаху ибн 'Умару ибн 'Абд ал-'Азизу искать его подарков и домогаться его милостей. Но когда жители Куфы увидели его, а между Марваном и 'Абдаллахом тем временем возникла распря из-за пристрастия [их к разным] племенам 768, они сказали ему: «Объяви себя [халифом], ведь потомки Хашима более достойны власти, чем потомки Марвана, в особенности, когда они вступили в распрю между собой!» Тогда он объявил себя халифом в Куфе, и часть ее жителей присоединилась к нему 769.

Ибн 'Умар был в это время в ал-Хире 770, и они сошлись между ал-Хирой и Куфой 771. Большинство сторонников Ибн Му'авии обратилось в бегство; бежал и он вместе с оставшимися, прошел у Ибн 'Умара под носом, овладел Хулваном, Хамаданом, Реем, Исфаханом, /294а/ Фарсом и Хузистаном и поднял там знамя восстания 772.

(пер. П. А. Грязневича)
Текст воспроизведен по изданиям: Арабский аноним XI века. М. АН СССР 1960

© текст - Грязневич П. А. 1960
© сетевая версия - Тhietmar. 2004
© OCR - Halgar Fenrirrson. 2004
© дизайн - Войтехович А. 2001
© АН СССР. 1960