Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭН

ЗАВОЕВАНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ

LA CONQUESTE DE CONSTANTINOPLE

LXXI

319. В то же время те, кто ранее отправился в город Эспигаль под началом Пьера де Брашё и Пайена Орлеанского, укрепились со своими людьми в замке, называемом Палорм 303, а оттуда поскакали по окрестностям, дабы подчинить себе близлежащие земли. А Феодор Ласкарис собрал у себя всех, кого только смог, и в день Святого [139] Николая 304, что перед Рождеством, встретились те и другие подле замка, называемого Пуменьенор 305. И завязалась тут битва, на горе нашим, ибо у тех было столько людей, что можно было подивиться, а у наших не более ста сорока рыцарей, не считая простых конных воинов.

320. Но Господь наш направляет события по своей воле. Милостью и волей Божьей французы победили и разбили греков, и горестна была участь сих греков. И захватили наши за неделю множество земель, и был сдан им Пуменьенор, бывший весьма сильным замком, и Люпер 306, один из лучших городов на земле, и Пулинак 307, стоявший на тихом озере и бывший из лучших замков и из сильнейших, какие когда-либо можно было сыскать. И знайте, что весьма хорошо встречали их повсюду, ибо с Божьей помощью по-доброму вершили они дела в тех землях.

321. Через некоторое время по совету терминов Генрих, брат императора Бодуэна, отбыл из Авии, оставив там своих людей, и поскакал к городу по названию Андремит 308, расположенному на море в двух днях пути от Авии. И тот город сдался Генриху, и он разместился в нем, и сдались ему также многие земли в округе; в том же городе было хлеба и иной провизии в изобилии, а также и иных богатств. И стал он оттуда воевать с греками.

322. Феодор Ласкарис, разбитый под Пуменьенором, собрал сколь мог большое войско и вверил его Константину, своему брату, бывшему из лучших греков в Романии, и вот поскакало то войско к Андремиту. А Генрих, брат императора Бодуэна, узнал от терминов, что идет на него весьма большое войско. Тогда он приготовился к бою и построил свои отряды, а были с ним [140] весьма славные люди: Бодуэн де Бовуар, Никола де Майи, Ансо де Кайе, а также Тьери де Лоос и Тьери де Тандремонд.

323. И случилось так, что в субботу перед серединой поста 309 Константин Ласкарис прибыл к Андремиту. Когда Генрих узнал, что тот уже здесь, он созвал совет и сказал, что не будет защищаться, укрепившись в городе, но выйдет за стены. И вот подошел тот с большим войском, в коем было множество конных и пеших, и вышли наши из города, и началось сражение. И был тут горячий бой и горячая битва, но с Божьей помощью французы победили и разбили греков, и множество было тут убитых и раненых, и много было захвачено добычи. А затем стало нашим еще лучше, и еще более они обогатились, ибо местные жители встали на их сторону и стали приносить им дань.

LXXII

324. Теперь оставим тех, кто ушел из Константинополя, и обратимся к маркизу Бонифацию Монферратскому, кто шел к Салонике и воевал с Ласгуром, державшим Напль и Коринф, кои были сильнейшими в мире городами. И маркиз осадил сразу оба города: Жака д'Авена он оставил под Коринфом с множеством доблестных людей, прочие же отправились к Наплю и осадили его также.

325. Тут случилось вот что: Жоффруа де Виллардуэн, племянник Жоффруа, маршала Романии и Шампани, отбыл с другими из Сирии в Константинополь, но ветер и судьба увлекли корабль в Мотон. И был корабль сильно поврежден, а посему необходимо было им перезимовать там, куда они пристали. И узнал про то [141] один грек, весьма почитаемый в той стране, и он пришел к ним и оказал всевозможные почести и так сказал Жоффруа, племяннику маршала: «Доблестный сеньор, французы взяли Константинополь и выбрали императора из своих. Стань моим союзником, и мы завоюем многие земли, я же буду честен и искренен с тобой». И вот заключили союз грек и Жоффруа де Виллардуэн, и множество было ими завоевано земель, и был тот грек весьма честен и искренен.

326. Но поскольку так вершатся события, как Господу угодно, случилось, что тот грек заболел, скончался и умер. А сын его замыслил против Жоффруа де Виллардуэна и предал его, и поднялись против него те замки, в коих оставил он своих людей. И вот, услышав, что под Наплем стоит маркиз с множеством людей, он поспешил к нему. И скакал он шесть дней по той стране, и поджидали его великие опасности, но все же он прибыл в войско, где его весьма охотно приняли. И чествовали его маркиз и бывшие с ним, ибо был Жоффруа де Виллардуэн доблестным рыцарем, смелым и отважным.

LXXIII

327. И хотел маркиз даровать ему земель, дабы тот остался с ним, но тот не взял их. Он сказал Гильому де Шанлиту, с коим был в большой дружбе: «Сеньор, я прибыл из весьма обильной земли, называемой Морея 310. Возьмите столько людей, сколько сможете, и отправимся туда и с Божьей помощью захватим ту землю, я же буду держать мои земли от вас и стану вашим вассалом». Гильом верил ему и любил его, [142] и пошел он к маркизу и все ему рассказал, и тот отпустил его.

328. Итак, ушли из войска Гильом де Шанлит и Жоффруа де Виллардуэн, и с ними сотня рыцарей и множество иных конных воинов, и вошли они в пределы Морей и скакали по стране, покуда не прибыли к городу Мотону. А Михалис узнал, что у них мало людей, и собрал большое войско (столь большое, что можно было подивиться) и поскакал им навстречу, и был он заранее уверен в победе и думал, что они уже в его власти.

329. Когда они узнали, что подходит Михалис, они укрепили Мотон (он издавна стоял без стен) и оставили там снаряжение и слуг. А затем они поскакали, построив отряды из всех бывших с ними воинов, а было их всего не более пятисот человек, у греков же более пяти тысяч. Но Господь направляет события по своей воле, а потому победили они греков и разбили их. И много потеряли в той битве греки, французы же захватили довольно лошадей, оружия и прочих вещей в большом количестве. А затем, весьма радостные и довольные, они вернулись в Мотон.

330. После того отправились они к городу, называвшемуся Корон 311 и стоявшему на море, и осадили его. И недолго пробыли они под тем городом, ибо он сдался, и отдал его Гильом де Шанлит Жоффруа де Виллардуэну, и стал Жоффруа его вассалом и разместил в том городе своих людей. Затем подошли они к замку, называвшемуся Шалемат 312, бывшему весьма красивым и сильным, и осадили его. Долго сопротивлялся им тот замок, но они стояли, покуда он не сдался. И сдалось им тут больше греков, чем когда-либо раньше сдавалось. [143]

LXXIV

331. Маркиз Бонифаций стоял под Наплем, каковой взять не мог, ибо был тот город слишком силен, и множество потерял он там людей. А Жак д'Авен держал осаду Коринфа, где его оставил маркиз. Ласгур, засевший в том городе, был умен и хитер, он увидел, что у Жака мало людей и что плохо охраняется его лагерь. Однажды утром, на рассвете, он напал на наших, и была та вылазка столь велика, что дошли они до самых шатров и многих перебили прежде, чем те схватились за оружие.

332. Был тут убит Дрюэ д'Этрён 313, бывший весьма доблестным и отважным рыцарем, и весьма скорбели о нем в войске. А Жак д'Авен, командовавший войском, весьма опечалился смерти своего рыцаря, а сам он был тяжело ранен в ногу. И бывшие с ним отдали должное его доблести, ибо, не будь он столь отважен, они бы погибли, и знайте, что были они весьма к тому близки. С Божьей помощью удалось им оттеснить врагов к городу. Но греки, кои весьма коварны были, не изъяли подлости из своих сердец.

333. Они увидели, что французы весьма рассеяны по разным землям, ибо каждый занят своими делами: тут-то они и замыслили предательство. Они тайно отправили посланников к Иоаннису, королю Валахии и Болгарии, все еще воевавшему с французами. И греки велели передать ему, что сделают его императором и покорятся его воле, если он перебьет всех французов. И клялись ему в верности, как сеньору, и просили, дабы он поклялся помочь им, как своим подданным. Так был заключен сей союз. [144]

LXXV

334. В это время случилось в Константинополе большое несчастье, ибо граф Гуйо де Сен-Поль, давно уже слегший в постель из-за подагры, скончался и умер, и весьма скорбели о нем его люди и друзья. И был он похоронен с большими почестями в храме Святого Георгия Манжского 314.

335. При жизни граф Гуйо владел городом по названию Димос, бывшим весьма сильным и богатым, и укрепились в том городе его рыцари и воины. Но греки того города заключили с королем Валахии союз на погибель французам, коих они предали и многих убили и захватили в плен. И мало французов спаслось оттуда, а те, кто сумел бежать, укрепились в городе по названию Адрианополь, находившемся в то время у венецианцев.

336. Прошло немного времени, и адрианопольские греки взбунтовались, французы же и венецианцы, бывшие в городе, с трудом оттуда выбрались. И дошла весть о том до Константинополя, где были император Бодуэн, граф Луи и немного людей с ними. И были они взволнованы и потрясены теми вестями. И стали тут день за днем приходить к ним дурные вести, ибо греки бунтовали повсюду, и повсюду убивали они французов, владевших землями в той стране.

337. Бежавшие из Адрианополя французы и венецианцы прибыли в Хурлот — город, принадлежавший императору Бодуэну. Там нашли они Гильома де Бланвеля, коего император оставил охранять город. Он встретил их весьма радушно и дал им столько людей, сколько смог. [145] И дошли они благодаря ему до города, что стоял в двенадцати лье оттуда и назывался Аркадиополь 315, и принадлежал тот город венецианцам. И вот вошли они в тот город и укрепились там, город же был пуст.

338. Через три дня собрались греки той округи и на рассвете подошли к Аркадиополю и стали его штурмовать весьма решительно со всех сторон. А наши весьма доблестно защищались, и открыли они ворота, и поскакали на греков, и разбили их с Божьей помощью. И отогнали они греков на лье от города, и многих убили, и довольно захватили лошадей и прочей добычи.

339. И вот вернулись они радостные в Аркадиополь и послали императору донесение о своей победе, чему он весьма обрадовался. Однако не решились они оставаться в Аркадиополе и на следующий день вышли оттуда, бросили его и вернулись в Хурлот. Там они остановились, и были они охвачены страхом и опасались тех греков, кто был в городе, и тех, кто за городом, поскольку все греки предали французов и заключили союз с королем Валахии. И множество было среди них тех, кто не решился остаться в том городе, но отправился в Константинополь.

LXXVI

340. В то же время собрались на совет император Бодуэн, и дож венецианский, и граф Луи, ибо ясно видели они, что могут потерять всю землю. И решено было на совете, что император призовет своего брата Генриха, бывшего в Андремите, дабы тот бросил все, что завоевал, и поспешил им на помощь. [146]

341. Граф Луи, со своей стороны, послал гонцов к Пайену Орлеанскому и Пьеру де Брашё, кои были в Люпере, и велел, дабы они и их люди бросили все, что завоевали, и шли к ним на помощь. И разрешил он им удержать лишь Эспигаль, стоявший на море, но велел оставить там сколь возможно мало людей, остальных же послать ему на помощь.

342. И велел император Макеру де Сент-Менеу, Матье де Валенкуру и Роберу де Ронсуа, кои были в Никомии с сотней рыцарей, также бросить все и идти к нему на помощь.

343. И по приказу императора Бодуэна ушли из Константинополя Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани и Романии, и Манессье Илльский, и с ними столько людей, сколько они смогли взять, а было их мало, ибо гибла вся страна. И они поскакали в Хурлот, отстоявший на три лье от Константинополя. И нашли они там Гильома де Бланвеля и бывших с ним. И весьма напуганы были те, кто стоял в городе, они же их ободрили. И пробыли они там четыре дня, а тут стали съезжаться к императору Бодуэну люди, и он их отсылал к маршалу Жоффруа, так что на четвертый день было у маршала Жоффруа в Хурлоте восемьдесят рыцарей.

344. И тут двинулись в путь маршал Жоффруа и Манессье Илльский со своими людьми, и поскакали они вперед, и прибыли к Аркадиополю, и расположились в нем. И пробыли они в том городе день, после чего поскакали к другому, называемому Бургарофль 316. Из того города греки ушли, и потому смогли французы в нем расположиться. На следующий день поскакали они к городу, называемому Некиза 317, красивому и [147] сильному и разными вещами изобильному. И увидели они, что греки бросили его и все ушли в Адрианополь. А был тот город в девяти французских лье от Адрианополя, в коем засело великое множество греков. И решено было тогда остаться и ожидать императора Бодуэна.

LXXVII

345. Тут расскажет вам книга о великом чуде. В Финепополе, что находился в девяти лье от Константинополя, остался Ренье де Трит со ста двадцатью рыцарями. А Ренье, его сын; Жиль, его брат; Жак де Бонди, его племянник; и Ашар де Верден, женатый на его дочери, бросили его и ушли и увели с собой тридцать рыцарей, его же оставили в весьма большой опасности, как вы о том уже слышали. Но вся страна взбунтовалась против них, и греки их разбили, захватили в плен и выдали королю Валахии, повелевшему через некоторое время отрубить им головы. И знайте, что весьма мало печалились о них люди, ибо весьма коварно поступили они с тем, кого не должно было им предавать.

346. Когда другие рыцари Ренье де Трита о сем узнали, они и вовсе не убоялись стыда, ибо были не столь близки ему, сколь те, кто уехал раньше. И вот ушли от него сразу восемьдесят рыцарей и пошли своим путем, и остался Ренье среди греков, и было у него не более пятнадцати рыцарей в Финепополе и Эстанемаке 318, весьма сильном замке, в коем он еще ранее укрепился. [148]

LXXVIII

347. Но оставим Ренье де Трита и вернемся к императору Бодуэну, пребывавшему в Константинополе в огорчении и расстройстве, ибо мало было у него людей. Он ожидал Генриха, своего брата, и других людей, бывших по ту сторону пролива Святого Георгия. И вот пришли к нему из-за пролива те, кто был в Никомии, и были то Макер де Сент-Менеу, Матье де Валенкур, Робер де Ронсуа, и было в их войске сто рыцарей.

348. Когда император увидел их, он весьма обрадовался и обратился к Луи, графу Шартрскому и Блуа, и решили они взять столько людей, сколько у них было, и идти к Жоффруа, маршалу Шампани и Романии. Увы! Сколь печально было то, что не подождали они, покуда прибудут к ним остальные рыцари из-за пролива, ибо слишком мало было у них людей, а опасности, их подстерегавшие, весьма велики были.

349. И вот ушли они из Константинополя со ста сорока рыцарями и скакали день за днем, покуда не прибыли к Некизе, где расположился маршал Жоффруа. И собрались они ночью на совет, и решено было на том совете, что утром отправятся они на осаду Адрианополя. И построили они свои отряды и распределили весьма мудро по отрядам всех воинов, кои с ними были.

350. И вот наутро, когда рассвело, поскакали они, как и было решено, к Адрианополю. И увидели они, что город укреплен весьма сильно, и развевались там на башнях знамена Иоанниса, короля Валахии и Болгарии, и весьма тот город силен был и богат, и множество было в [149] нем людей. И они осадили его, хоть мало было у них людей, и встали перед двумя воротами, и было то во вторник перед Вербным воскресеньем 319.

LXXIX

351. Тут прибыл к ним Энрико Дандоло, дож венецианский, а был он стар и некогда утратил зрение. И привел он с собой людей сколько смог, и было их столько же, сколько привели император Бодуэн и граф Луи, и расположились венецианцы перед одними из ворот. На следующий день пришел им в подкрепление еще один отряд конных воинов, но не хватало тем доблестным воинам доблести. А кроме того, мало было у них продовольствия, ибо торговцы до них не доходили, из лагеря же нельзя было уйти, дабы добыть пропитание, ибо слишком много было вокруг них греков.

352. А на помощь адрианопольцам шел Иоаннис, король Валахии, и было у него большое войско, ибо привел он с собой валахов и болгар и четырнадцать тысяч комменов 320, кои не были христианами. И вот в Вербное воскресенье 321 Луи, граф Шартрский и Блуа, отправился по окрестностям, дабы достать пропитания войску, ибо запасы его оскудели. Вместе с ним отправились Этьен дю Перш, брат графа Жоффруа дю Перша, и Рено де Монмирай, брат графа Эрве Неверского 322, а также Жерве дю Шатель и больше половины всего войска.

353. Они прискакали к замку, называемому Петас 323, и увидели, что весьма много было там греков, и штурмовали они тот замок весьма решительно и отважно, но взять не смогли и [150] вернулись без добычи. И наступила уже Страстная неделя, и приготовлены были различные осадные машины, и начали уже саперы подкапывать стены. И вот настала Пасха 324, и стояли они под Адрианополем, и было у них весьма мало людей и продовольствия.

LXXX

354. Тут дошла до них весть, что Иоаннис, король Валахии, идет на помощь осажденным. И они обсудили свое положение, и было решено меж ними, что маршал Жоффруа и Манессье Илльский останутся в лагере, а император Бодуэн с прочими выйдет из лагеря, дабы встретить Иоанниса и биться с ним, если тот развяжет битву.

355. Они прождали до среды на Великой неделе 325, а Иоаннис был уже в пяти лье от них. И выслал он вперед своих комменов, и подошли они к лагерю, и поднялся тут страшный шум, и выскочили наши в беспорядке из лагеря и безрассудно поскакали за комменами. И когда они удалились на лье от лагеря, коммены стали в них стрелять, и многих ранило — воинов и лошадей.

356. И вот вернулись они в лагерь, и призвал император Бодуэн баронов к себе в шатер. И был там совет, и признали они, что безумием было гнаться за комменами, ибо те коммены были в легком вооружении. И решено было на совете, что, если Иоаннис еще более приблизится, они выстроятся по отрядам перед лагерем и будут дожидаться врагов, не трогаясь с места. И велено было объявить по всему войску, дабы никто сие приказание не смел нарушить, как бы [151] ни были велики суматоха и шум. И велено было еще маршалу Жоффруа и Манессье Илльскому охранять лагерь со стороны города.

357. И вот прошла ночь и наступил четверг на Великой неделе, и, прослушав мессу, они пообедали. Тут наскочили на них коммены и дошли до самых их шатров, и поднялся шум в лагере, и все взялись за оружие, вышли и построились по отрядам, как было ранее решено.

LXXXI

358. Первым в бой пошел граф Луи со своим отрядом, и погнался он за комменами и послал за императором Бодуэном, дабы и тот к нему присоединился. Увы, не исполнили они того, что решено было накануне, ибо и те, и другие поскакали за комменами и отошли на два лье от лагеря, а там коммены стали с криками стрелять в них.

359. И были у наших кроме прочих отряды, не из рыцарей составленные, но из людей, мало искушенных в ратном деле, они испугались и дрогнули. Граф Луи, скакавший впереди всех, был тяжело ранен в двух местах, коммены и валахи же стали наступать, и граф упал. Но один из его рыцарей, по имени Жан де Фриез, спешился и подсадил графа на лошадь. И многие из людей графа Луи говорили: «Сеньор, вы тяжело ранены в двух местах». А он отвечал: «Вовек не допустит Господь, дабы я ушел с поля боя и бросил императора!»

360. Император, коего также со всех сторон теснили, подозвал своих людей и сказал им, что не бросит их, но будет биться вместе с ними, и о том свидетельствуют бывшие с ним, что вовек [152] ни один рыцарь столь доблестно не защищался. Долго длилась сия битва: одни доблестно сражались, другие позорно бежали. И на то была Господня воля, что наших разбили. И остались на поле боя лишь император Бодуэн, никогда не бежавший, и граф Луи. Императора взяли в плен, а графа Луи убили.

361. Увы! Сколь тягостны были потери, в той битве понесенные. Тут погибли Пьер, епископ Вифлеемский; Этьен дю Перш; брат графа Жоффруа; Рено де Монмирай; брат графа Неверского; Матье де Валенкур; Робер де Ронсуа; Жан де Фриез; Готье де Нюлли; Ферри Иеррский, Жан, его брат; Эсташ де Эмон, Жан, его брат 326; Бодуэн де Невиль и многие иные, о коих здесь не говорится. Те же, кому удалось ускользнуть от врагов, вернулись в лагерь.

LXXXII

362. Как только увидел сие Жоффруа, маршал Шампани, охранявший войско со стороны городских ворот, он взял всех, сколько у него было людей, и вышел из лагеря как мог рано и велел послать за Манессье Илльским, стоявшим подле других ворот, и просил он его, дабы тот сколь мог быстро к нему присоединился. И поскакал он со своим отрядом навстречу беглецам и сошелся с ними, и влились в его отряд все те, кто бежал от комменов. И Манессье Илльский, со своими людьми подошедший как мог быстро, тоже присоединился к ним, и стал тот отряд весьма велик.

363. И были встречены беглецы между девятым часом пополудни и вечерней. И многие среди них столь напуганы были, что проскакали не [153] останавливаясь до своих палаток и жилищ. Так завершилось их бегство, как вы о том слышали. А коммены, валахи и греки, преследовавшие наших, остановились и стали стрелять из луков. А наш отряд не двигался с места, стоя лицом к ним. И так было, покуда не наступила ночь, и тогда коммены и валахи стали отходить.

364. Тут Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, послал гонцов в лагерь к венецианскому дожу, а был тот стар и утратил зрение, но был он весьма мудр, умен и отважен. Маршал просил, дабы дож пришел к нему со своим отрядом, и отряд дожа прибыл на равнину, где они стояли. И когда маршал увидел дожа, он отозвал его в сторону одного, дабы посоветоваться, и так сказал: «Сеньор, вы видите, какое с нами приключилось несчастье: мы потеряли императора Бодуэна, графа Луи и многих наших людей, причем из лучших. Подумаем же, как нам спасти остальных, ибо, если не сжалится над нами Господь, мы погибнем».

365. И решили они так: венецианский дож вернется в лагерь, дабы воодушевлять людей, и велит каждому вооружиться и оставаться в своей палатке. А маршал Жоффруа со своим отрядом останется там, где они стоят, до ночи, дабы враги не заметили, что они отходят. Когда же стемнеет, они отойдут от города, причем в авангарде пойдет дож Венеции, а маршал Жоффруа пойдет в арьергарде.

LXXXIII

366. И вот дождались они ночи, а когда стемнело, венецианский дож, как и было решено, вышел из лагеря в авангарде, а маршал [154] Жоффруа — в арьергарде. И поскакали они рысью, и забрали с собой всех — и конных, и пеших, и раненых, — и никого не оставили. И направились они к городу, что назывался Родостос 327 и стоял на морском берегу, а был он в трех днях пути от Адрианополя. Итак, ушли они из-под Адрианополя, как вы о том слышали, и случилось сие в год от Рождества Христова 1205.

367. В ту же ночь случилось так, что один отряд решил уйти из лагеря раньше других и скакать прямо к Константинополю и поскорее туда попасть; и покрыли те люди себя позором. В том отряде были граф из Ломбардии по имени Жирар, державший земли от маркиза; Эд де Ам, сеньор замка Ам в Вермандуа; Жан де Мазероль 328 и иные — всего двадцать пять рыцарей, о коих книга не говорит.

368. И вот прошло после поражения, случившегося в четверг вечером, пять дней, и прибыли они в Константинополь в субботу вечером 329. И рассказали они о случившемся кардиналу Петру Капуанскому, легату Иннокентия, апостолика Римского, Конону де Бетюну, охранявшему Константинополь, Милону Брабантскому и прочим добрым людям. И знайте, что весьма все напуганы были рассказом, ибо, не имея иных вестей, считали погибшими всех, оставшихся под Адрианополем.

LXXXIV

369. Теперь оставим тех, кто в печали пребывает в Константинополе, и вернемся к венецианскому дожу и маршалу Жоффруа, кои, спасаясь из-под Адрианополя, проскакали всю ночь и на рассвете прибыли в город, называемый [155] Панфилия 330. И послушайте, как Господь наш вершит событиями: в том же городе остановились на ночь Пьер де Брашё и Пайен Орлеанский и все люди из земель графа Луи, и было их там сто человек доблестных рыцарей и сто двадцать иных конных, и прибыли они из-за пролива и шли к Адрианополю.

370. Когда они увидели, что по дороге идет войско, они немедленно вооружились, ибо думали, не греки ли это приближаются. Итак, они вооружились и послали узнать, что там за люди. А то были ушедшие от Адрианополя после поражения. И они встретились, и рассказали одни другим, что потеряли императора Бодуэна и графа Луи, сеньора и господина бывших в том замке.

371. Более печальной вести и быть не могло. Вы бы посмотрели, сколь обильные были тут пролиты слезы и сколь многие били себя в грудь от горя и печали. И пошли они к Жоффруа, маршалу Шампани, бывшему в арьергарде. И нелегко было ему в арьергарде, ибо Иоаннис, король Валахии и Болгарии, подошел на рассвете к Адрианополю со всем своим войском и увидел, что те уже ушли. Тогда он поскакал вслед за ними и скакал, покуда не стало совсем светло; не найдя же их, он весьма огорчился. И было то к с частью, что он их не догнал, ибо, настигни он их, была бы им верная смерть.

372. «Сеньор, — сказали бывшие в замке маршалу Жоффруа, — мы сделаем так, как, по-вашему, нам следует быть». И он ответил им: «Вы видите, каково наше положение. Вы бодры и полны сил, и кони у вас свежие. Встаньте же в арьергард, а я поеду впереди войска, дабы поддерживать и воодушевлять наших, кои [156] весьма в том нуждаются». И они охотно исполнили то, и весьма доблестно и хорошо держали они арьергард, ибо были добрыми и славными рыцарями и знали толк в ратном деле.

LXXXV

373. Жоффруа, маршал Шампани, скакал впереди и вел за собой войско. И дошли они до города, называемого Кариополь 331. А кони устали, ибо скакали они всю ночь, и велел маршал войти в город, и они расположились на отдых, и было то в полдень. И стали тут все кормить лошадей и сами стали есть то, что они смогли найти, — а было у них продовольствия весьма мало.

374. И пробыли они в том городе до вечера. А Иоаннис, король Валахии, весь день их преследовал, и стоял он в двух лье оттуда. А когда настала ночь, бывшие в городе вооружились и вышли. В авангарде шел Жоффруа, маршал Шампани, а в арьергарде те же, кто и днем. И скакали они всю ночь и весь следующий день 332, и было то нелегко. И вот подошли они к городу Родостосу, в коем были греки, а был тот город весьма богат и весьма силен. Но бывшие в нем не решились защищаться, и наши вошли в город, разместились там и наконец оказались в безопасности.

375. Итак, ушло войско из-под Адрианополя, как вы о том уже слышали. И вот собрался совет в Родостосе, и сказали они, что более боятся за тех, кто в Константинополе, чем за себя. И решили они выбрать добрых посланников, кои бы по морю день и ночь плыли к [157] Константинополю и передали тем, дабы они не беспокоились, ибо вернутся они к Адрианополю, как только смогут.

LXXXVI

376. В то время как прибыли посланники в Константинополь, оттуда уходили в свои земли пять кораблей. То были большие и богатые корабли венецианцев, и отправлялись на них паломники, рыцари и простые воины, и среди них Гильом, Бетюнский поверенный, Бодуэн д'Обини, и Жан де Вирзон, вассал графа Луи, и добрая сотня других рыцарей, кои в книге не названы.

377. Кардинал, преподобный Петр Капуанский, легат Иннокентия, апостолика Римского, Конон де Бетюн, охранявший Константинополь, Милон Брабантский и многие другие добрые люди пришли к тем кораблям и слезно умоляли, дабы те сжалились во имя всех христиан и во имя своих сеньоров, павших в бою, и дабы ради Господа остались они в Константинополе. Но те ни слова в ответ не сказали, вышли из гавани, поставили паруса по ветру и поплыли. И на то была Божья воля, что пригнал их ветер к Родостосу, а было это на следующий день после того, как в Родостос прибыли бежавшие из-под Адрианополя 333.

378. И в Родостосе так же, как и в Константинополе, и теми же словами слезно молили их остаться. И сказал им маршал Жоффруа и бывшие с ним, что надобно им сжалиться и остаться, ибо никогда еще ни одна земля столь не нуждалась в помощи, как сия земля. Они же ответили, что посоветуются и дадут ответ [158] завтра. Теперь послушайте, что случилось в городе той ночью.

379. Некий рыцарь из земель графа Луи, имя коему было Пьер де Фрувиль, знатный и именитый, оставил все свое снаряжение и всех своих людей и бежал ночью на корабль к Жану де Вирзону, бывшему также из земель Луи, графа Шартрского и Блуа. И все те, кто был на пяти кораблях и обещал маршалу Жоффруа и венецианскому дожу утром дать ответ, лишь рассвело, подняли паруса и ушли, никому ничего не сказав. И тем опозорили они себя и там, откуда ушли, и там, куда отправились, и более всех опозорил себя Пьер де Фрувиль. И сказано посему, что дурно поступает тот, кто, страшась смерти, навек покрывает себя позором.

LXXXVII

380. Теперь оставим их и расскажем о Генрихе, брате императора Константинопольского Бодуэна. Он бросил все завоеванное в Андремите и поспешил на помощь своему брату, императору Бодуэну, и уже прошел город Авию. И с ним шли термины, коим он помог в войне с греками, и было их двадцать тысяч человек с женами и детьми, коих не решались они в той стране оставить.

381. Тут дошла до него весть от греков, бежавших от поражения 334, что погиб брат его, император Бодуэн, и с ним граф Луи и другие бароны. А затем дошла до него весть от тех, кто укрылся в Родостосе, что просят они, дабы он к ним поспешил. И так как надобно было ему торопиться, он оставил терминов, кои шли пешими и везли с собой повозки с женами и [159] детьми, а потому не могли быстро передвигаться. И решил он, что они будут в безопасности и дойдут сами. И ушел он от них и расположился в поселении по названию Кортакопль.

382. В тот же день прибыл туда Ансо де Курсель, племянник маршала Жоффруа, за коим послано было в Макре 335, Траянополь 336 и в Бухту 337, ибо были те земли ему вверены и он ими владел. И с ним были также люди, кои ушли из Финепополя от Ренье де Трита. И было в том отряде добрых сто рыцарей и пятьсот простых конников, и все они шли в Адрианополь на помощь императору Бодуэну.

383. И, как и другие, они узнали, что погиб император и его отряд, и повернули на Родостос, и остановились в Кортакопле 338, где ранее расположился Генрих, брат императора Бодуэна. И когда люди Генриха их увидели, они схватились за оружие, ибо думали, что то греки, а те так же думали про них. Но, сблизившись, узнали они друг друга и весьма были друг другу рады, и почувствовали они себя в безопасности и остались в том поселении до утра.

384. А на следующий день снялись они и поскакали к Родостосу. И к вечеру прибыли они в город и встретили там дожа венецианского и маршала Жоффруа, и весьма те были им рады, и было тут много пролито слез о погибших друзьях. И собралось здесь весьма сильное войско. О Боже, сколь печально, что не было столь сильного войска под Адрианополем, ибо не погиб бы тогда император Бодуэн. Но все случилось так, как Господь того захотел.

385. На следующий день задумались они о положении империи. И был признан правителем империи Генрих вместо императора Бодуэна, [160] своего брата, и стал он их сеньором. И случилось тут несчастье с терминами, кои шли вслед за Генрихом, братом императора Бодуэна, ибо местные жители напали на них и разбили, и все термины были или убиты, или взяты в плен.

LXXXVIII

386. Иоаннис, король Валахии и Болгарии, шел по тем краям с большим войском, и овладел он всей той землей, и вся земля с городами и замками стояла за него, а коммены его дошли почти до самого Константинополя. Генрих, правитель империи, венецианский дож и маршал Жоффруа все еще были в Родостосе, отстоявшем от Константинополя на три дня пути. И вот они посоветовались и решили, что дож оставит в Родостосе своих венецианцев. На следующий день построились они по отрядам и поскакали к Константинополю.

387. Прибыв в Саламбрию 339, что была в двух днях пути от Константинополя и стояла за императора Бодуэна, Генрих, правитель империи, оставил там своих людей, остальные же поскакали к Константинополю, где их весьма радостно приняли, ибо весьма люди тех краев напуганы были. И боязнь их неудивительна была, ибо потеряли они почти всю землю, и оставались у них лишь Константинополь, Родостос и Саламбрия, а вся остальная земля была у короля Иоанниса. По ту же сторону пролива Святого Георгия оставался у них лишь Эспигаль, а всю остальную землю захватил Феодор Ласкарис.

388. И решили тут бароны послать гонцов в Рим к апостолику Иннокентию, а также во Францию, во Фландрию и в другие земли, дабы [161] им прислали из тех стран подмогу. И посланы были за подмогой Невий, епископ Суассонский, Никола де Майи и Жан Блио 340, прочие же оставались в Константинополе в большом расстройстве, ибо боялись они потерять всю землю. И так прожили они до Пятидесятницы 341. За это время случилось в войске большое несчастье, ибо заболел, скончался и умер Энрико Дандоло, и похоронен был он с великими почестями в храме Святой Софии.

389. А когда пришла Пятидесятница, то от Иоанниса, короля Валахии и Болгарии, каковой вершил делами как хотел по всей той земле, ушли его коммены, ибо они не могли воевать летом. И вот вернулись коммены в свои края, а Иоаннис с болгарами и греками пошел к Салонике на маркиза. А маркиз, узнавший о поражении императора Бодуэна, снял осаду с Напля 342 и пошел к Салонике и укрепился там с теми людьми, кои у него были.

LXXXIX

390. Генрих, брат императора Константинопольского Бодуэна, взял столько людей, сколько смог, и пошел на греков и дошел до города Хурлота, бывшего в трех днях пути от Константинополя. И тот город ему сдался, и принесли ему греки клятву верности, но в те дни не держали они свои клятвы. Затем поскакал он к Аркадиополю, но нашел город пустым, ибо греки не решались оставаться в нем. Оттуда поскакал он к городу Визою 343, и тот был ему сдан. А оттуда поскакал он к Наплю, в коем также множество засело греков. [162]

391. Он собрался штурмовать город, но бывшие в нем решили сдаться и заключить договор с правителем империи. Но пока заключали тот договор, некоторые франки вошли в город т стали убивать греков и грабить их дома, и множество было там пленных и убитых, но ни Генрих, ни те, кто заключал договор, о том не знали. Так взят был Напль, и пробыло в нем войско три дня, но весьма дорого сие обошлось, ибо: греки столь сильно той резней напуганы были, что побросали свои города и замки и бежали в Адрианополь и Димос, кои были надежно укреплены.

ХС

392. В это время случилось так, что Иоаннис, король Валахии и Болгарии, направлявшийся с большим войском на маркиза, подошел к городу, называемому Серра. А маркиз весьма надежно укрепил сей город и оставил там Гуйо де Колиньи, доблестного рыцаря и знатного человека, а также Гильома д'Арля 344, бывшего при нем маршалом, и с ними множество добрых воинов. И вот Иоаннис, король Валахии, осадил город, и недолго стоял он под стенами и взял его. И случилось тут большое несчастье, ибо Гуйо де Колиньи был ранен в глаз и умер.

393. Когда он умер (а он был лучшим из всех бывших там), прочие испугались и убежали. И укрылись они в крепком замке, а Иоаннис осадил его и поставил там камнеметы и катапульты. И опять недолго пробыл он под тем замком, ибо осажденные стали просить о соглашении с ним и тем покрыли себя стыдом и позором. И было заключено соглашение, по коему [163] они должны были сдать замок Иоаннису, а Иоаннис обещал дать им уйти целыми и невредимыми при оружии, лошадях и прочем снаряжении в Салонику, Константинополь или Венгрию — на их усмотрение, и в том поклялся он при двадцати пяти своих самых знатных людях.

394. И вот была сдана Серра, и Иоаннис позволил им выйти из города и расположиться лагерем недалеко от него, и выказывал он им видимость дружелюбия и посылал подарки. Так прошло три дня, а на четвертый нарушил он все свои обещания, велел их схватить, отобрать все, что у них было, и так, раздетых и разутых, отправить пешком в Валахию. Тех, кто был беден и незнатен, велел он отправить в Венгрию, а тех, кто сколько-нибудь был знатен, велел казнить. Вот какое невиданное предательство совершил король Валахии, как вы о том слышали. И была то самая печальная утрата, когда-либо войском понесенная. И велел затем Иоаннис разрушить замок и город и пошел на маркиза.

XCI

395. Генрих, правитель империи, отправился со своими людьми к Адрианополю и осадил его. И было то весьма опасное предприятие, ибо множество было людей в городе и окрестностях, и столь тесно обступили сии французов, что те не могли ни купить себе пропитания, ни захватить сколько-нибудь значительную добычу. И вот огородили они свой лагерь палисадами и валами, и часть людей встала па стражу, а остальные пошли на штурм города. [164]

396. И были у них разные осадные машины, лестницы и иные приспособления, и очень старались они взять город, но не могли, ибо был он весьма силен и надежно укреплен. И случилось к несчастью, что многие из них были ранены, а одному из доблестных рыцарей, по имени Пьер де Брашё, попал в лоб камень, пущенный из катапульты, и он бы умер, но милостью Божьей оправился и был унесен на носилках.

397. И когда они увидели, что не могут взять город, Генрих, правитель империи, увел свое войско. А люди из греческой земли неотступно преследовали их, и скакали наши целыми днями, покуда не прибыли в город, называемый Панфилия, и разместились в нем и пробыли там два месяца. И делали они вылазки в сторону Димоса, и захватили они довольно добычи и богатства. Так войско прожило до зимы, а из Родостоса по морю привозили им все необходимое.

XCII

398. Оставим теперь Генриха, правителя империи, и расскажем об Иоаннисе, короле Валахии и Болгарии, коему сдалась Серра, о чем вы уже слышали, и кто предательски убил тех, кои ему сдались. И направился он в Салонику и скакал целыми днями, опустошая множество земель. В Салонике же был маркиз Бонифаций Монферратский, весьма огорченный и опечаленный утратой своего сеньора, императора Бодуэна, утратой иных баронов и своих людей, а также утратой Серры.

399. Когда Иоаннис увидел, что завоевал все [165] что мог, он повернул со всем своим войском обратно. А жители Финепополя, отданного императором Бодуэном Ренье де Триту, услышали о смерти императора Бодуэна и многих баронов и о сдаче Серры и увидели, что родственники Ренье де Трита — его сын и племянник — бросили его и мало осталось у него людей. И решили они тогда, что никогда не обретут французы прежней силы, и некоторые из живших в городе (они были попеликане 345) отправились к Иоаннису, сдались ему и сказали: «Сеньор, скачи сам или вышли войско к Финепополю, мы сдадим тебе город».

400. Когда Ренье де Трит, бывший в городе, узнал о том, он засомневался, сможет ли удержать город. И тогда на рассвете он выехал оттуда вместе со всеми людьми и поскакал в предместье, где жили попеликане, предавшие его Иоаннису, и то предместье он поджег, и сгорела большая часть его. Он же отправился к замку Эстанемаку, бывшему в трех лье оттуда 346, а там были его люди. И знайте, что долго просидел он в том замке, целых тринадцать месяцев, и претерпел он нужду и лишения, и были съедены лошади. А стоял тот замок в девяти днях пути от Константинополя, так что ни к нему, ни от него вести не доходили.

401. Итак, отправил Иоаннис войско к Финепополю, и осаждал он его совсем недолго, ибо жители сдали город, а он обещал им сохранить жизнь. И, пообещав им сохранить жизнь, велел он убить архиепископа, а затем всех знатных людей города заживо разорвать на части, или сжечь, или же обезглавить, а всех, кто остался в живых, заковать в цепи. И велел он еще разрушить весь город, стены и башни, а высокие [166] дворцы и богатые дома сжечь или разрушить. И был уничтожен славный город Финенополь, один из лучших в Константинопольской империи.

XCIII

402. Теперь оставим Финепополь и Ренье де Трита, засевшего в Эстанемаке, и вернемся к Генриху, брату императора Бодуэна, пребывавшему в Панфилии до самой зимы. И созвал он на совет своих людей и баронов, и решено было на совете, что укрепятся они в городе по названию Русса 347, стоявшем среди весьма обильной земли. И главными в той крепости были назначены Тьери де Лоос, сенешаль, и Тьери де Тандремонд, коннетабль. И отдано было Генриху, правителю империи, сто сорок рыцарей и множество простых конных воинов, и велено было им воевать с греками и удерживать границу.

403. И Генрих, правитель империи, отправился со своими людьми в путь и доскакал до города Визоя, укрепил его и поставил там Ансо де Кайе со ста двадцатью рыцарями и множеством иных конных воинов. В другом городе, коему название Аркадиополь, укрепились венецианцы, а Напль отдал брат императора Бодуэна Вернасу 348, богатому греку, женатому на сестре французского короля. И был тот Вернас единственным греком, стоявшим за них, а больше никто из греков за них не стоял. И жители сих городов стояли за них и воевали с греками, и множество было совершено набегов на греков, а греки набегали на них. Генрих же с остальными людьми отправился в Константинополь. [167]

404. А Иоаннис, король Валахии и Болгарии, не отступал, ибо был весьма богат и силен, и собрал он вокруг себя множество комменов и валахов. И через три недели после Рождества отправил их в Романию на подмогу защитникам Димоса и Адрианополя, кои, увидев помощь, осмелели и стали действовать более решительно.

XCIV

405. За три дня до Сретенья 349 совершил вылазку Тьери де Тандремонд, коннетабль, под чьим началом была Русса. Он отправился со ста двадцатью рыцарями, а в городе оставил лишь немного рыцарей. Он скакал всю ночь и на рассвете добрался до поселения, в коем разместились коммены и валахи, и он застиг их внезапно, ибо никто в том поселении не знал о приближении французов. И многих они там убили, и захватили сорок лошадей, и, совершив это злое дело, повернули к Руссе.

406. В ту же ночь коммены и валахи пошли на Руссу, и было их добрых семь тысяч, и наутро подошли они к городу, и было их много, а в городе рыцарей было мало, но все же они заперли все ворота и взошли на башни, и те повернули обратно. И удалились они от города на полтора лье, когда встретили возвращавшихся из вылазки французов с Тьери де Тандремондом во главе. Когда французы увидели врагов, они построились в четыре отряда и решили понемногу пробиваться к Руссе, ибо, если Бог даст им войти в город, они спасены.

407. А коммены, валахи и местные греки скакали на них, и было их весьма много. И [168] напали они на арьергард й стали весьма жестоко избивать французов. В арьергарде шел отряд Тьери де Лооса, сенешаля, оставшегося в Константинополе, а командовал тем отрядом Виллен, его брат. А коммены, валахи и греки подходили все ближе, и многих лошадей уже ранило. И был тут великий шум и звон, и понемногу оттеснили тот отряд к отрядам Андре Дюрбуаза и Жана де Шуази, и стали все те отряды защищаться вместе.

408. Затем столь усилили напор, что всех их оттеснили к отряду Тьери де Тандремонда, коннетабля, а вслед за этим к отряду Шарля де Френа. И столько они уже прошли, сопротивляясь комменам, валахам и грекам, что в пол-лье уже была Русса. А враги все подступали, и весьма горяча была схватка, и множество воинов и их лошадей было ранено. И на то была Божья воля, что наши дрогнули и были сломлены, ибо были они при тяжелом вооружении, а враги при легком, и стали они тут убивать наших.

409. Увы, сколь тягостен был тот день для христиан, ибо из ста двадцати рыцарей вернулись не более десяти, а прочие были убиты или взяты в плен. А те, коим удалось прорваться к Руссе, соединились с бывшими в городе. И погибли в той битве Тьери де Тандремонд, коннетабль, Орри Илльский, бывший весьма доблестным и почитаемым рыцарем, а также Жан де Помпон, Андре Дюрбуаз, Жан де Шуази, Ги де Конфлан, Шарль де Френ и Виллен, брат сенешаля Тьери 350. Об именах всех убитых и пленных сия книга вам поведать не может. В тот день случилось величайшее несчастье, и постигла всех величайшая скорбь и величайшая печаль, [169] когда-либо постигавшая христиан Романской земли.

410. Коммены, греки и валахи повернули назад, ибо все вышло так, как они того желали, и много они захватили лошадей и доброго оружия. И случилась сия беда за два дня до Сретенья Господня. Уцелевшие же в схватке и оставшиеся в Руссе, как только наступила ночь, покинули город, бежали, и скакали всю ночь, и прибыли наутро в город Родостос.

XCV

411. Сия печальная весть дошла до Генриха, правителя империи, в день Сретенья Господня 351, когда он шел в процессии к храму Пресвятой Девы во Влахернском дворце. И знайте, что все в Константинополе были весьма напуганы и боялись, что потеряют всю землю. И решил тогда Генрих, правитель империи, укрепиться в Саламбрии, бывшей в двух днях пути от Константинополя, и послал туда Макера де Сент-Менеу с пятьюдесятью рыцарями.

412. Когда же дошла до Иоапниса, короля Валахии, весть о том, как поступили его люди, он весьма обрадовался, ибо многие из доблестных французов были убиты или взяты в плен. Тут он приказал собрать сколь можно большое войско из комменов, валахов и греков и пошел в Романию. А большинство городов и все замки были на его стороне, и было у него столь много людей, что можно было подивиться.

413. Когда венецианцы узнали о том, что произошло, они бросили Аркадиополь. А Иоаннис скакал сколь мог быстро, покуда не добрался до города Напля, в коем укрепились греки и [170] латиняне, а также Вернйс, женатый на императрице, сестре короля Французского. Командовал же латинянами Бег де Франзюр, рыцарь из Бовези 352. И вот осадил Иоаннис, король Валахии, тот город и взял его.

414. И столько там погибло убитых им людей, что можно было подивиться. А Бега де Франзюра привели к Иоаннису, и тот приказал убить его, как и всех прочих сколько-нибудь знатных греков и латинян, а всех простых людей, женщин и детей, приказал он заточить. А затем приказал он сжечь и разрушить весь город, бывший весьма красивым и богатым и стоявший на весьма славной земле. Итак, был разрушен город Напль, как вы о том уже слышали.

XCVI

415. В двенадцати лье оттуда стоял на море город Родостос, бывший весьма богатым, сильным и большим, и весьма надежно укрепились в нем венецианцы. И к тому же прибыл туда отряд конников, и было их целых две тысячи, и прибыли они, дабы защищать тот город. Но как только услышали они, что Напль взят и что Иоаннис велел убить людей, бывших в городе, в них вспыхнул великий страх, и разуверились они в себе. И поскольку Господь попускает людей на дурные поступки, бросились венецианцы к кораблям, кто как мог быстро, и чуть не потопили друг друга. А конные воины, прибывшие из Франции, Фландрии и других земель, бежали по суше.

416. Послушайте же, сколь дурно это было, и безо всяких оснований, ибо город был столь силен, обнесен столь крепкими стенами и [171] башнями, что не нашлось бы человека, кто взял бы его, да и не повернул бы туда Иоаннис. А когда Иоаннис узнал, что они бежали, то он, будучи в полудне пути оттуда, повернул к тому городу. Греки, оставшиеся в городе, сдались ему, и он тотчас же приказал взять малых и больших — всех, кроме тех, кто бежал, и отправить их в Валахию, а город разрушить и уничтожить. Ах, сколь печально то было, ибо был сей город одним из лучших городов в Романии и одним из самых красивых.

XCVII

417. И был там неподалеку другой город, называемый Пандор 353, и он тоже сдался Иоаннису и был разрушен и уничтожен, а люди отосланы, как и другие, в Валахию. А затем отправился Иоаннис к городу Ареклос 354, стоявшему в гавани на море, и он его осадил и взял. И многих там убили, а остальных отправили в Валахию, город же разрушили, как и другие города.

418. И оттуда поскакал Иоаннис в Дайн 355, весьма сильный и красивый город. Жители его не решились защищаться, и был город сдан, и приказал Иоаннис его разрушить и уничтожить. Затем поскакал он к городу Хурлоту, и тот ему сдался, и велел он его разрушить и уничтожить, а людей заточить. И какой бы город или замок ни сдавался ему, он, пообещав защитникам жизнь и безопасность, велел все разрушать, а женщин и мужчин брать в плен — и ни одно свое обещание не исполнял.

419. И вот подошли коммены и валахи к воротам Константинополя, где был Генрих, правитель империи, и с ним столько людей, сколько [172] у него оставалось, и был он весьма опечален и грустен, ибо не было у него достаточно людей, дабы защитить свою землю. А коммены захватывали скот, мужчин, женщин и детей, громили города и замки и творили такое разрушение, о подобном коему ни один человек не слыхивал.

420. И вот пришли они в город, бывший в двенадцати лье от Константинополя и называвшийся Натюр 356 и отданный Генрихом, братом императора, Пайену Орлеанскому. И было в том городе великое множество людей, ибо укрылись там все жители той земли, и коммены и валахи осадили и захватили его. И столько было там людей убито, сколько ни в одном другом городе, коими они проходили. И знайте, что все замки и города, сдавшиеся Иоаннису, обещавшему им безопасность, были разрушены и уничтожены, а люди отправлены в Валахию, как вы уже о том слышали.

421. И знайте, что за пять дней не осталось вокруг Константинополя ничего, что бы не было разрушено, кроме городов Визоя и Саламбрии, кои защищали французы. В Визое укрепился Ансо де Кайе, и с ним сто двадцать рыцарей, а в Саламбрии был Макер де Сент-Менеу с пятьюдесятью рыцарями; Генрих же, брат императора Бодуэна, был в Константинополе с остальными. И знайте, что плохи были дела французов, ибо кроме Константинополя оставались у них только два сих города.

XCVIII

422. Когда греки, бывшие в войске Иоанниса (те, кто восстал против французов и перешел [173] к нему, а он разрушил их замки и города и не сдержал ни одного обещания), увидели, как Иоаннис обходится со взятыми городами, они поняли, что их предали и что они погибли. И, поговорив меж собой, решили они, что та же участь ожидает Адрианополь и Димос, лишь только они к ним подойдут, а с падением сих городов навсегда погибнет Романия. И тогда выбрали они тайно посланников и отправили в Константинополь к Вернасу.

423. И просили они его, дабы он просил о милости Генриха, брата императора Бодуэна, и венецианцев, дабы те оставили их с миром и отдали бы им Адрианополь и Димос, а греки бы все перешли на их сторону, и так могли бы едины быть греки и французы. И был собран совет, и разные речи говорились, и на том порешили, что отойдут Вернасу и жене его императрице, сестре короля Филиппа Французского, Адрианополь и Димос со всей округой, а он должен был служить императору и империи. И вот было составлено и заключено соглашение, и установлен мир меж греками и французами.

424. Иоаннис, король Валахии и Болгарии, пробыв в Романии Великий пост и после Пасхи 357, опустошил сию страну и повернул к Адрианополю и Димосу, с коими думал поступить так же, как и с прочими. Но когда греки, бывшие с ним, увидели, что он повернул к Адрианополю, они стали убегать днем и ночью по двадцать, тридцать, сорок и по сто человек.

425. И когда он то увидел, стал он просить их, дабы они позволили ему войти в город, как он уже входил в другие. А они ответили, что не позволят, и так сказали: «Сеньор, когда мы пришли к тебе и ты нас поднял против [174] французов, ты поклялся, что будешь по-доброму охранять наши замки и города и спасешь нас от французов. Ты сей клятвы не исполнил, но разрушил Романию, и знаем мы, что так же поступишь ты с Адрианополем и Димосом, как и с прочими городами». И, услыхав то, осадил Иоаннис Димос и поставил вокруг него шестнадцать больших камнеметов и разнообразные устройства и стал разорять всю округу.

426. И тогда из Адрианополя и Димоса отправили посланников в Константинополь к Генриху, правителю империи, и к Вернасу просить, дабы ради Господа защитили они осажденный Димос. И было множество тех в Константинополе, кто не решался уходить из города, ибо знали они, что слишком мало у них людей, а опасности велики. Но все же решено было уйти из Константинополя и отправиться к Саламбрии.

427. И кардинал от апостолика Римского призвал их к тому же и отпустил грехи всем, кто погибнет в битве. И вот вышел Генрих из Константинополя, и было с ним столько людей, сколько он смог взять, и поскакали они к городу Саламбрии и там расположились перед городом на восемь дней. И каждый день прибывали к ним посланники из Адрианополя и взывали к ним и просили сжалиться, ибо без их помощи они погибнут.

XCIX

428. И собрал Генрих тогда своих баронов на совет, и таково было их решение, что пойдут они к городу Визою, бывшему весьма сильным и хорошим городом. И как они решили, так и [175] сделали, и прибыли они к Визою и расположились перед городом накануне дня Святого Иоанна Крестителя 358, что в июне. И в тот день, как они расположились, прибыли посланники из Адрианополя и так сказали Генриху, брату императора Бодуэна: «Сеньор, знай, что ты не поможешь Димосу, он не продержится и недели, ибо камнеметы Иоанниса пробили стену в четырех местах и дважды уже его люди забирались на стены».

429. И стал он тогда просить совета, как ему дальше быть. Много было сказано и говорено, а концом того совета было, что сказали его люди: «Сеньор, мы уже прибыли сюда, и позор нам, если мы не поможем Димосу. Пусть каждый из нас исповедается и причастится, и предадимся битве». А они знали, что было их четыреста рыцарей, не больше, не меньше, и обратились они к посланникам, прибывшим из Адрианополя, дабы узнать, сколько людей у Иоанниса. И те ответили, что у него добрых сорок тысяч конных, не считая пеших, числа коим они не знают.

430. О Боже, сколь опасна битва, когда столь малое войско выступает против столь большого! Наутро, в день Святого Иоанна Крестителя, все они исповедались и были причащены, а на следующий день двинулись в путь. Авангард вверен был Жоффруа, маршалу Романии и Шампани, и Макеру де Сент-Менеу. Вторым шел отряд Конона де Бетюна и Милона Брабантского, третьим — отряд Пайена Орлеанского и Пьера де Брашё, четвертым — отряд Ансо де Кайе, пятым — отряд Бодуэна де Бовуара, шестым — отряд Гуйо де Бомеца, седьмым — отряд Генриха, брата императора Бодуэна, восьмым — отряд Готье д'Эскорне и [176] фламандцев. Тьери де Лоос, сенешаль, шел в арьергарде.

431. В таком порядке скакали они три дня, и никогда еще люди не отправлялись на более опасную битву. Ибо грозили им две опасности: было их мало, а тех, с кем они собирались драться, было много, с одной стороны, а с другой стороны, не верили они, что греки, с коими был у них заключен мир, воистину помогут им, и боялись они, как бы не переметнулись греки в решительный момент на сторону Иоанниса, стоявшего так близко к Димосу, как вы уже о том слышали.

С

432. Когда Иоаннис услышал, что идут французы, он не осмелился ждать их, но сжег свои машины и отошел. Итак, оставил он Димос, и знайте, что все сочли то за чудо. А Генрих, правитель империи, на четвертый день 359 прибыл под Адрианополь и расположился на лучших в мире лугах, на берегу реки, что текла под Адрианополем 360. И когда бывшие в Адрианополе увидели их, они вышли процессией с крестом и выказали им величайшую радость, какую кто-либо когда-либо видел. И поистине должны были они радоваться, ибо плохи были до сих пор их дела.

433. Тут пришла весть во французское войско, что Иоаннис расположился в замке, называемом Родесток 361. И наутро двинулись французы и поскакали в ту сторону, дабы сразиться с Иоаннисом, он же снялся и поскакал обратно в свою землю. И они гнались за ним пять дней, а он все время бежал от них. На пятый день 362 [177] остановились они в замке, называемом Френ 363, что расположен был на хорошем месте, и пробыли они там три дня.

434. И тут из-за ссоры с Генрихом, братом императора Бодуэна, уехали некоторые славные рыцари из войска. Командовал ими Бодуэн де Бовуар, и были среди них Гуйо де Бомец, Гильом де Гомменьи и Дрюэ де Борен. И было их всех пятьдесят рыцарей, и поскакали они все вместе, и думали они, что остальные тоже не осмелятся оставаться среди врагов.

CI

435. Тут собрались на совет Генрих, правитель империи, и бароны, оставшиеся с ним. И решили они ехать вперед. И ехали они два дня, а потом остановились в красивой долине подле замка, называемого Мониак 364. И этот замок сдался им, и они пробыли там пять дней, и решили, что пойдут на помощь Ренье де Триту, а был он осажден в Эстанемаке и уже тринадцать месяцев не мог оттуда выйти. В лагере остались Генрих, правитель империи, и с ним некоторые люди, остальные же отправились па помощь Ренье де Триту в Эстанемак.

436. И знайте, что весьма велика была опасность для тех, кто туда отправился, ибо редко кто отправлялся в столь опасное предприятие на помощь кому-либо, и три дня скакали они по земле врагов. А отправились на помощь Конон де Бетюн, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, Макер де Сент-Менеу, Милон Брабантский, Пьер де Брашё, Пайен Орлеанский, Ансо де Кайе, Тьери де Лоос, Гильом дю Перше и один отряд венецианцев, коим [178] командовал Андреа Валер. Итак, скакали они, покуда не приблизились к Эстанемаку настолько, что он стал виден.

437. Ренье де Трит был на палисаде, когда увидел авангард, в коем шел маршал Жоффруа, и другие отряды, шедшие по порядку; он же не знал, что это за люди. И то неудивительно, что он сомневался, ибо много времени прошло, а он не имел никаких вестей от них, и подумал он, что то могут быть греки, кои идут на него.

438. Жоффруа, маршал Романии и Шампани, подозвал тюркоплей и конных арбалетчиков и выслал их вперед разведать, в каком положении замок, ибо он не знал, живы ли засевшие там, ведь много времени прошло, а от них все не было вестей. И когда они приблизились к замку, Ренье де Трит и его люди узнали их, и знайте, что они весьма им обрадовались. И вышли тут они из замка навстречу своим друзьям, и была великая радость среди тех и других.

439. И расположились тогда бароны в весьма красивом городе, лежавшем у подножия замка, в том городе ранее находились те, кем замок был осажден. И сказали бароны, что не раз слышали, будто бы император Бодуэн умер в плену у Иоапниса, но не верили тому, а Ренье де Трит сказал, что император действительно умер, и они ему поверили. И многие весьма о нем скорбели, но если бы могли они его тем вернуть!

440. И вот легли они на ночь в городе, а наутро уехали от Эстанемака. И ехали они два дня, а на третий прибыли в лагерь, где подле замка Мониак, стоявшего на реке Арде, ожидал их Генрих, брат императора, в том месте расположившийся. И весьма большой радостью для [179] войска было то, что освобожден Ренье де Трит, и большие почести оказаны были тем, кто его освободил, ибо было их дело весьма опасным.

СII

441. И решили тут бароны отправиться в Константинополь и короновать Генриха, брата императора Бодуэна, а в той земле оставили Вернаса со всеми местными греками и с сорока рыцарями, коих оставил ему Генрих, правитель империи. Итак, Генрих, правитель империи, и прочие бароны отправились в Константинополь и скакали целыми днями, покуда не прибыли в Константинополь, где их радостно встретили. И вот в воскресенье после дня Успения Пресвятой Девы 365, что в августе, был коронован в храме Святой Софии Генрих, брат императора Бодуэна, с великой радостью и великими почестями, и было это в год от Рождества Господа нашего Иисуса Христа 1206.

442. Итак, был коронован император в Константинополе, как вы о том слышали, а в землях, на коих стоят Адрианополь и Димос, остался Вернас. Узнав о том, Иоаннис, король Валахии и Болгарии, собрал столько людей, сколько смог, и отправился к Димосу. А Вернас не заделал в стенах Димоса пробоин, кои остались от камнеметов и катапульт Иоанниса, и весьма слабо был укреплен город. И вот Иоаннис прискакал в Димос, и взял его, и разрушил, и сровнял стены с землей, и стал по всей земле захватывать мужчин, женщин, детей и скот, и многое было разрушено. И тогда бывшие в Адрианополе воззвали к императору Генриху, дабы он помог им, ибо Димос был уже разрушен. [180]

443. И тогда император Генрих собрал столько людей, сколько смог, и выехал из Константинополя, и поскакал к Адрианополю, и скакал целыми днями, и отряды его скакали в боевом порядке. А Иоаннис, король Валахии, бывший в той земле, лишь только узнал, что он идет, отступил в свои земли. И скакал император Генрих, покуда не прибыл к Адрианополю, и расположился он подле города на лугу.

444. И пришли тут к нему местные греки и рассказали, как Иоаннис, король Валахии, уводит мужчин, женщин и скот, и как он разрушил Димос и всю округу, и что он лишь в дне пути оттуда. И решил император, что он поедет вслед за Иоаннисом, и если его нагонит, то будет биться, дабы освободить пленников и пленниц, им захваченных. И он поскакал за ним (а тот все время убегал от него), и так преследовал он его четыре дня. И прибыл он тут в город, называемый Вероем 366.

445. Когда бывшие в городе увидели, что подходит император Генрих, они бежали в горы и бросили город. А император подошел к городу со своим войском и разместился подле него и увидел, что город сей полон хлеба и провизии, мяса и прочего имущества. И пробыли они там два дня, и велел он своим людям объехать всю округу, и захватили они довольно быков, коров, буйволов и прочих животных. Затем отбыли они со всем захваченным из города и поскакали к другому, стоявшему в дне пути оттуда и называвшемуся Блим 367. И так же как и в Верое, бросили греки свой город, и нашли в нем французы множество богатств, и разместились они перед ним. [181]

CIII

446. Тут дошла до них весть, что в трех днях пути от них, в долине, держит Иоаннис пленников и пленниц с их повозками и скотом. И решил тогда император Генрих, что за ними отправятся греки из Димоса и Адрианополя, а он даст им два отряда рыцарей. Как он решил, так и сделали на следующий день. Одним отрядом командовал Эсташ, брат императора 368 Генриха Константинопольского, а другим — Макер де Сент-Менеу.

447. И вот поскакали они вместе с греками в долину, на каковую им указали, и нашли там, как им и говорили, людей. И воины Иоанниса стали биться с людьми императора Генриха, и множество было там убито и ранено людей и лошадей с той и с другой стороны, но Божьей справедливостью французы победили и отбили пленных и послали их впереди себя обратно.

448. И знайте, что немало людей освобождено было, ибо было отбито пленных по двадцать тысяч, что женщин, что мужчин, что детей, и три тысячи повозок с их платьями и пожитками, не считая животных, коих тоже достаточно было. И когда они все отправились в лагерь, то растянулись на два лье по дороге и шли до самой ночи. А император Генрих весьма им обрадовался, а также и бароны, и приказали они разместить их отдельно и хорошо охранять, так, чтобы ни денье у них не пропало. И следующий день император Генрих провел там из-за тех освобожденных людей. А на другой день он уехал из той земли, и скакал он целыми днями, покуда не прибыл в Адрианополь. [182]

449. Тут отпущены были мужчины и женщины, им освобожденные, и каждый пошел куда хотел — в свою родную землю или куда-нибудь еще. А прочая добыча, каковая весьма велика была, поделена была в войске как следовало. И провел после того император Генрих там пять дней, а потом направился к Димосу, дабы узнать, насколько сей город разрушен и можно ли его восстановить. И он расположился перед городом и увидел, и бароны тоже увидели, что столь сильно разрушен город, что и восстанавливать нечего.

CIV

450. Тут прибыл в войско посланник от маркиза Бонифация Монферратского, один барон по имени Оттон де ля Рош, и заговорил он о браке дочери маркиза Бонифация Монферратского 369 и императора Генриха, о чем уже и ранее был у них разговор. И сообщил посланник, что сия дама прибыла из Ломбардии, что отец послал за ней и что сейчас она в Салонике. Тут собрал император совет, и кончился совет тем, что и с той и с другой стороны дано было согласие на сей брак. И тогда посланник Оттон де ля Рош вернулся в Салонику.

451. А император собрал своих людей, дабы отвезти в надежное место захваченную в Верое добычу. И поскакали они вперед к Адрианополю и скакали целыми днями, покуда не достигли земель Иоанниса, короля Валахии и Болгарии. И прибыли они к городу, называемому Ферм 370, и взяли его, и вошли в него, и захватили большую добычу. И пробыли они там три дня, [183] и объехали всю страну, и добыли много добычи, и разрушили город, называемый Аквиль 371.

452. На четвертый день отбыли они из Ферма, бывшего весьма красивым и хорошим городом, и были в нем горячие целебные источники, лучшие в мире, но велел император тот город разрушить и сжечь, и увели они много скота и прочее имущество захватили. И скакали они целыми днями, покуда не достигли Адрианополя, и пробыли они в той земле до дня Всех Святых 372, и не могли они более воевать, ибо настала зима. И тогда повернули император Генрих и бароны, воевать уставшие, в Константинополь, и оставили они в Адрианополе среди греков своего человека по имени Пьер де Радингем 373 с десятью рыцарями.

CV

453. В это время Феодор Ласкарис, владевший землей по ту сторону пролива до турок, заключил перемирие с императором Генрихом, но весьма плохо соблюдал то перемирие и много раз нарушал мир. И тогда император посоветовался со своими и решил отправить через пролив в Эспигаль Пьера де Брашё, коему пожаловал он в тех краях землю, Пайена Орлеанского, Ансо де Кайе с Эсташем, его братом 374, и многих славных людей с ними, а всего сто сорок рыцарей. И стали те воевать с Феодором Ласкарисом весьма доблестно и благородно и много вреда нанесли его земле.

454. И вот дошли они до земли, называемой Экиза 375, омываемой морем с трех сторон, а с четвертой стороны, откуда лишь и можно было попасть в ту землю, стояла древняя крепость, и [184] были ее степы наполовину разрушены, а рвы наполовину засыпаны. И вошло французское войско в ту крепость, и Пьер де Брашё, коему пожалована была та земля, стал восстанавливать укрепления и построил два замка и двое ворот. И совершили они оттуда набеги на землю Ласкариса и захватили большую добычу и много имущества, и свозили они захваченное и добытое на тот остров. А Феодор Ласкарис часто наведывался в Экизу, и было у них много стычек, в коих теряли те и другие, и была то весьма опасная война.

455. Но оставим их и расскажем о Тьери де Лоосе, коему должна была отойти Никомия, бывшая в дне пути от Никеи Великой, столицы земель Феодора Ласкариса. И вот Тьери де Лоос отправился туда, и много с ним было людей императора Генриха, и, прибыв туда, увидел он, что крепость разрушена, и стал ее отстраивать и воздвиг там храм Святой Софии 376, и был тот храм высок и красив. И стал Тьери де Лоос воевать из той крепости.

CVI

456. В это время маркиз Бонифаций Монферратский вернулся из Салоники и направился в Серру, разрушенную Иоаннисом. Он восстановил ее, а затем построил замок в долине Филиппа, называемый Драм 377. И все в округе сдались и подчинились ему, и провел он в той земле зиму.

457. Тем временем наступило и прошло Рождество 378. Тут прибыли от маркиза в Константинополь к императору посланники, кои передали, что маркиз отправил свою дочь на галере в город Айн, и тогда император Генрих послал [185] Жоффруа, маршала Романии и Шампани, и Милона Брабантского, дабы они встретили даму, и они скакали целыми днями, покуда не прибыли в город Айн 379.

458. И там увидели они даму, прекрасную и хорошую собой, и приветствовали они ее от имени Генриха, императора Константинопольского, их сеньора, и отвезли ее с большими почестями в Константинополь. А император Генрих обвенчался с ней в храме Святой Софии в воскресенье после Сретенья Господня 380, с великой радостью и почестями, и были на них возложены короны. И справили свадьбу во дворце Бушельоне, и была она пышной и изобильной. Так, как вы о том слышали, был заключен императором брак с дочерью маркиза Бонифация, имя коей Агнесса-императрица.

CVII

459. Феодор Ласкарис, воевавший с императором Генрихом, послал гонцов к Иоаннису, королю Валахии и Болгарии. Он велел передать ему, что воюет против императора Генриха по другую сторону пролива до турок и что против него все люди императора, а сам император в Константинополе и с ним мало людей, и можно отомстить ему, если напасть с двух сторон, ибо столь мало людей сейчас с императором, что не сможет он защищаться от двоих противников. Иоаннис собрал сколь смог большое войско из комменов, перешедших к нему, и из валахов и болгар. И прошло время, и наступил Великий пост 381.

460. Макер де Сент-Менеу занялся укреплением замка в Каракасе 382, стоявшем на берегу [186] залива в шести лье от Никомии в сторону Константинополя. А Гильом де Сен стал укреплять другой замок, Шивето, стоявший на берегу залива по другую сторону от Никомии, к Никее. И знайте, что много дела было у императора Генриха в Константинополе и у баронов по всей стране. И о том свидетельствует Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, сей труд создавший, что никогда еще люди не были столь заняты войной, ибо были они весьма по разным землям рассеяны.

CVIII

461. И вот вышел Иоаннис со всем своим войском и с большим войском комменов, присоединившихся к нему, и вошел он в Романскую землю, и прошли коммены до самой константинопольской гавани, а Иоаннис осадил Адрианополь и установил там тридцать три больших камнемета, кои обстреливали стены и башни. А в Адрианополе были лишь греки и Пьер де Радингем, оставленный императором с десятью рыцарями. И послали греки и латиняне передать императору, что осадил их Иоаннис, и просили его о помощи.

462. Император был весьма удручен, когда узнал про то, ибо люди его были за проливом и были столь рассеяны и столь заняты войной каждый на своем месте, что нельзя было их оторвать от их дел, а с императором в Константинополе было весьма мало людей. И решил он, что выйдет из Константинополя, собрав столько людей, сколько будет у него через две недели после Пасхи, и послал он в Экизу, где более всего было его людей, передать, чтобы они к [187] нему прибыли. И прибыли по морю Эсташ, брат императора Генриха, и Ансо де Кайе с большинством своих людей, а Пьер де Брашё и Пайен Орлеанский с некоторыми людьми остались в Экизе.

463. Когда дошла до Феодора Ласкариса весть об осаде Адрианополя и о том, что нужда заставила императора Генриха отозвать людей и что не знал он, куда ему идти сначала (столь необходимо было воевать всюду), то он сколь мог незамедлительно собрал людей и велел разбить палатки и шатры пред воротами Экизы, и несколько раз они набегали, и довольно в тех набегах потеряли, и довольно захватили добычи. Когда Феодор Ласкарис увидел, что там мало людей, он взял многих из своего войска и с кораблей сколько смог и послал их к замку Шивето, в коем укрепился Гильом де Сен, и был он осажден с моря и с суши в субботу в середине Великого поста 383.

464. А было с ним сорок человек весьма доблестных рыцарей, и командовал ими Макер де Сент-Менеу, а замок их был плохо укреплен, так что можно было пробиться к ним копьями и мечами. И были они осаждены весьма жестоко с моря и с суши, и длилась та осада всю субботу, и весьма доблестно они защищались. И подлинно о том свидетельствует книга, что никогда еще не сражались сорок рыцарей со столькими врагами и в столь тягостных условиях. И было действительно так, ибо из всех рыцарей не было и пяти, кого бы ни разу не ранило, а одного убили, и был то племянник Милона Брабантского по имени Жиль. [188]

CIX

465. Перед тем как начаться битве, в субботу утром, послан был гонец в Константинополь и вошел он к императору Генриху во Влахерн ский дворец, а тот сидел за столом, и так сказал ему посланник: «Сеньор, знайте, что Шиве то осажден с моря и с суши и, если вы не поспешите на помощь, он будет взят, а люди убиты»

466. С императором были Конон де Бетюн Жоффруа, маршал Шампани, Милон Брабантский и некоторые из их людей. И стали они совещаться, и таково было их решение, что император отправится на берег и сядет в галеру и каждый сядет на корабль, на какой сможет. А кроме того, велел император объявить в городе дабы все пошли вместе с ним и разделили его заботу о спасении людей, ибо они погибнут, если им не помогут. И посмотрели бы вы тут, как заторопились и забегали по Константинополю венецианцы, и пизанцы, и прочие люди, умевшие плавать по морю, и со всех ног бросились они к кораблям. И с ними были рыцари при оружии и каждый сколь мог быстро отплывал из гавани вслед за императором.

467. И вот прошли они весь вечер на весла: и шли, покуда было светло, а затем всю ночь до следующего утра. И столь постарался император Генрих, что, едва взошло солнце, увидели они Шивето и войско, осадившее его с моря и суши. А бывшие в замке не спали всю ночь но всю ночь укрепляли замок, а были они больные и раненые и не ждали ничего, кроме смерти.

468. И увидел император, что они подошли столь близко к грекам, что те могут напасть, было с ним еще мало людей (на другом [189] корабле был Жоффруа, маршал Шампани, и был еще Милон Брабантский, пизанцы и другие рыцари, и было у них всего кораблей, больших и малых, семнадцать, а у врагов шестьдесят), но и увидел он также, что если будут они дожидаться своих, то придется им терпеть, что греки нападают на Шивето, и решил тогда император биться с теми, кто осаждал Шивето с моря.

469. Итак, подошли они со стороны моря, развернувшись фронтом, и все на кораблях были вооружены и в доспехах. И когда греки, уже было изготовившиеся к приступу, увидели их, они сразу поняли, что это прибыла помощь осажденным. Тогда они отошли от замка и пошли на них, а все войско, сколько было их, пеших и конных, встало на берегу. А когда увидели они, что император и его люди все равно наступают, они отступили к берегу, под прикрытие луков и стрел тех, кто был на берегу.

470. И вот осадил их император своими семнадцатью кораблями, а по кличу, что бросил он в Константинополе, еще до того как стемнело, прибыло к нему столько людей, что повсюду на море было у него полное превосходство, и они легли спать при оружии, и стояли их корабли на якоре. И было решено, что, как только рассветет, они начнут биться, дабы захватить вражеские корабли. Но около полуночи греки втащили свои корабли на берег, запалили и сожгли их все, снялись с места и бежали.

471. Император Генрих и его люди весьма радовались победе, Господом дарованной, а также тому, что помогли своим. И наутро император и все прочие вошли в Шивето и увидели своих больными и многих ранеными. Император и его люди осмотрели крепость и увидели, что [190] она столь плохо укреплена, что невозможно в ней сопротивляться. И тогда собрались все на корабли и уехали из того замка. И вот вернулся император Генрих в Константинополь.

СХ

472. Иоаннис, король Валахии, осадивший Адрианополь, не дремал, но день и ночь метали камни его катапульты, коих было у него достаточно, и били они по стенам и башням, и весьма уже стены и башни были повреждены. И велел он саперам подкапывать стены, и много раз ходил он уже на приступ. Но бывшие внутри города весьма стойко держались, и греки и латиняне, и все время они слали гонцов к императору Генриху и велели передать ему, что погибнут без его помощи. А император был в весьма затруднительном положении, ибо, как только собирался он идти на помощь Адрианополю, с другой стороны наступал на него Феодор Ласкарис и вынуждал его вернуться.

473. И весь апрель пробыл Иоаннис под Адрианополем и весьма близок был к тому, чтобы взять город, ибо в двух местах были уже стены и башни разрушены до земли, так, что можно было копьями и мечами сражаться с защитниками города. И совершил он несколько могучих приступов, но те хорошо защищались, и множество было убитых и раненых с той и с другой стороны.

474. И было угодно Господу, дабы коммены, коих Иоаннис разослал по всей стране, много захватили и вернулись под Адрианополь и сказали Иоаннису, что более не останутся с ним, но возвратятся в свою землю. И ушли коммены [191] от Иоанниса, и когда он то увидел, то не решился без них оставаться под Адрианополем. И вот отошел он от города и оставил его.

475. И знайте, что все сочли то за большое чудо, ибо город, столь близкий к гибели, вдруг оставлен был столь могущественным человеком. Итак, чего Господь пожелает, то и сбудется. Бывшие в Адрианополе послали передать императору, дабы он ради Господа поторопился, ибо, если Иоаннис вернется, они погибнут или будут взяты в плен.

CXI

476. Император и с ним столько людей, сколько у него было, готовились идти в Адрианополь. И тут дошла до них печальная весть, что Эстурион, адмирал на кораблях Феодора Ласкариса, вошел на семнадцати галерах в Авийскую горловину в проливе Святого Георгия, где были Пьер де Брашё и Пайен Орлеанский, и осадил Экизу с моря, а Феодор Ласкарис с суши. А жители Экизы поднялись против Пьера де Брашё, и также восстали жители острова Мармара 384, принадлежавшего ему, и причинила те люди ему немало горя и многих его людей убили.

477. И когда узнали о том в Константинополе, то были весьма той вестью напуганы. И собрал император Генрих своих людей и баронов на совет, а также были там венецианцы, и сказали все, что, если не помочь Пьеру де Брашё и Пайену Орлеанскому, они погибнут и будут те земли потеряны. Тогда снарядили весьма быстро четырнадцать галер, и сели на них самые лучшие из венецианцев и баронов императора. [192]

478. На одну сел Конон де Бетюн со своими людьми, на другую — маршал Жоффруа де Виллардуэн со своими людьми, на третью — Макер де Сент-Менеу со своими людьми, на четвертую — Милон Брабантский, на пятую — Ансо де Кайе, на шестую — Тьери де Лоос, сенешаль Романии, на седьмую — Гильом дю Перше, на восьмую — Эсташ, брат императора. Итак, посадил император Генрих на галеры лучших своих людей. Когда отплыли они из Константинополя, истину говорили все, кто их видел, что никогда еще не были галеры лучше снаряжены и не сидели на них лучшие люди. Итак, и на этот раз отложен был поход в Адрианополь.

479. И бывшие на галерах пошли вниз по течению прямо к Экизе. Не знаю как, но узнал о том Эстурион, адмирал на галерах Феодора Ласкариса, и он ушел из Экизы и бежал вниз по проливу. И наши гнались за ним два дня и две ночи, и дошли до самой Авийской горловины, и прошли целых сорок миль 385. И когда увидели они, что его не догнать, они повернули назад и прибыли в Экизу и встретили там Пьера де Брашё и Пайена Орлеанского, а Феодор Ласкарис снялся с места и ушел обратно в свои земли. Так была спасена Экиза, как вы о том слышали, а бывшие на галерах вернулись в Константинополь и вновь стали готовиться к походу в Адрианополь.

CXII

480. Феодор Ласкарис послал большую часть своих людей в Никомию. А люди Тьери де Лооса, бывшие там и строившие храм Святой Софии, попросили своего императора и сеньора, [193] дабы он помог им, и велели они ему передать, что без помощи не смогут они выстоять, и к тому же нет у них пропитания. И, к великой горечи, пришлось императору Генриху и его людям, сколько у него их было, отложить поход в Адрианополь и пойти через пролив Святого Георгия в сторону турок, дабы спасти Никомию.

481. Когда люди Феодора Ласкариса услышали, что идет император, они опустошили землю и отошли к Никее Великой. И когда император про то узнал, он собрал совет, и таково было решение, что Тьери де Лоос, сенешаль Романии, останется в Никомии со всеми своими рыцарями и пешими, дабы охранять ту землю, а Макер де Сент-Менеу в Каракасе и Гильом дю Перше в Экизе будут защищаться — каждый на своем месте.

482. Затем император Генрих вернулся с остальными в Константинополь и снова стал готовиться к походу в Адрианополь. А покуда он готовился, Тьери де Лоос, сенешаль, бывший в Никомии, и Гильом дю Перше со своими людьми устроили набег на окрестности. А люди Феодора Ласкариса про то узнали, подстерегли и напали на них. И было тех много, а наших мало, и началась тут схватка и битва, но длилась она недолго, ибо не устоять малому войску пред большим.

483. Тьери де Лоос и его люди бились весьма доблестно, и дважды сбивали его с коня, и с трудом его люди поднимали его. И Гильом дю Перше тоже был сбит, но поднялся и был спасен. Но все же французы не выдержали натиска и были разбиты. И был тут взят в плен Тьери де Лоос, и был он смертельно ранен в голову, и были также взяты многие его люди, и мало [194] кто спасся. А Гильом дю Перше, раненный в руку, спасся на коне. И все те, кто спасся, укрылись в храме Святой Софии.

484. Тот, кто сию историю пересказал, не знает, правду говорят или нет, но слышал он, как порицали одного рыцаря по имени Ансу де Реми, будто бы бросившего своего сеньора, Тьери де Лооса, чьим вассалом он был и чьими людьми он командовал.

485. И вот бывшие в Никомии и укрывшиеся в храме Святой Софии (то были Гильом дю Перше и Ансу де Реми) послали гонца в Константинополь к императору Генриху, дабы передать, что с ними случилось, что захвачены сенешаль и его люди, а они сидят в храме Святой Софии, и продовольствия у них на пять дней, и что, если он не придет им на помощь, они погибнут или будут взяты в плен. Император как по сигналу тревоги, сколь мог быстро переправился со своими людьми через пролив Святого Георгия, дабы спасти бывших в Никомии. И снова отложен был поход в Адрианополь.

486. И когда император переплыл пролив, он построил свои отряды и скакал целыми днями, покуда не прибыл в Никомию. Когда люди Феодора Ласкариса и его братья, бывшие в войске, узнали о том, они отступили и обошли гору с другой стороны — со стороны Никеи. А император расположился по другую сторону от Никомии на прекрасном лугу, на реке, напротив горы. И велел он разбить шатры и палатки и разослал своих людей по стране (ибо многие в той стране восстали, услышав, что захвачен Тьери де Лоос, сенешаль Романии), и достаточно захватили они пленных и скота. [195]

CXIII

487. И провел император Генрих на том лугу пять дней. А Феодор Ласкарис в это время прислал к нему гонцов и просил его заключить перемирие на два года с условием, что ему разрешено будет разрушить Экизу и храм Святой Софии в Никомии, он же вернет всех пленных, захваченных в этой и в других битвах, а было довольно людей у него в плену.

488. Тут император собрал своих людей на совет, и сказали они, что не могут больше воевать в двух войнах и что лучше это, чем утрата Адрианополя или какой-нибудь другой земли, и к тому же так они разъединят своих врагов (Иоанниса, короля Валахии и Болгарии, и Феодора Ласкариса), кои были союзниками и друг другу в войне помогали.

489. И вот было перемирие обещано и согласовано. И тогда император Генрих вызвал Пьера де Брашё в Экизу, и тот прибыл, и столь были они с императором Генрихом близки, что отдал он ему Экизу, а император отдал ее Феодору Ласкарису на разрушение, а также храм Святой Софии Никомийской. Итак, было заключено перемирие, крепости разрушены, а Тьери де Лоос и все прочие пленники освобождены.

490. Тут император Генрих вернулся в Константинополь и снарядился для похода в Адрианополь, взяв столько людей, сколько смог. И собрал он свое войско в Саламбрии, и прошло уже столько времени, что было это после дня Святого Иоанна 386, что в июне. И скакал он целыми днями, покуда не прибыл в Адрианополь и разместился на лугу подле города. А бывшие в [196] городе и весьма его видеть желавшие торжественно вышли из города и радостно его приняли, и сошлись туда все греки той земли.

491. Он пробыл подле города лишь один день и увидел, сколь повреждены башни и стены камнеметами и саперами Иоанниса. На следующий день он снялся и поскакал по стране Иоанниса, и скакал он четыре дня. А на пятый день увидел он у подножия Валахской горы в городе Элуи 387, что Иоаннис снова набрал себе людей. А когда люди той земли увидели, что подходит войско императора, они бросили город и бежали в горы.

CXIV

492. Император Генрих с войском французов расположился перед городом и разослал своих людей по стране, и захватили они быков, мулов и коров в изобилии, а также и другой скот. А вышедшие из Адрианополя, где испытывали они нужду и голод, везли с собой повозки, нагруженные зерном и пшеницей, а тут они нашли великое изобилие мяса, и еще более нагрузили они свои и захваченные повозки. Так провело войско три дня, и каждый день делали они набеги на страну, а страна та была гористая и полна ущелий, и те, кто безрассудно действовал, погибал.

493. В последний день император Генрих послал в охрану фуражирам Ансо де Кайе, Эсташа, своего брата, Тьери Фландрского, его племянника, Готье д'Эскорне и Жана Блио. Сии четыре отряда отправились охранять фуражиров и заехали глубоко в горы. А когда фуражиры объехали окрестности и собирались [197] возвращаться, увидели они, что в ущельях засели валахи; и валахи напали на них, и много было там потеряно людей и лошадей. И были они почти что разбиты, и вынуждены были рыцари спешиться, но с Божьей помощью удалось им вернуться в войско, хоть и понесли они большие потери.

494. А на следующий день император с войском французов уехал оттуда, и целыми днями скакали они назад, покуда не доехали до города Адрианополя. И там они расположились и достали продовольствие, что везли с собой, хлеб и прочие припасы, и провел император на лугу подле города целых две недели.

CXV

495. В это время Бонифаций, маркиз Монферратский, бывший в Серре и ее укрепивший, делал набеги до самого Мессинополя, и вся та земля ему подчинилась. Тогда он послал гонцов к императору Генриху и велел передать, что хотел бы поговорить с ним на реке, протекавшей под Кипсалой 388. А до того не было у них возможности поговорить друг с другом, ибо покуда не была вся земля завоевана, столько было у них врагов, что не могли они приехать друг к другу. И когда император и его совет услышали, что маркиз Бонифаций в Мессинополе, они весьма обрадовались. И отослал император гонцов обратно, велев им передать, что он встретится с маркизом в назначенный день.

496. И вот император уехал, оставив Конона де Бетюна с сотней рыцарей охранять Адрианополь. И в назначенный день прибыл он на прекрасный луг подле города Кипсалы, и [198] подъехал туда император с одной стороны, а маркиз с другой, и встретились они с великой радостью, что неудивительно было, ибо давно они не виделись. И маркиз спросил императора о своей дочери Агнессе, а тот ответил, что она беременна ребенком, и он весьма обрадовался и развеселился. И принес тут маркиз оммаж императору Генриху и стал держать земли от него, как он держал их от его брата, императора Бодуэна. И тут маркиз Бонифаций отдал Жоффруа де Виллардуэну, маршалу Романии и Шампани, город Мессинополь с окрестностями и город Серру (а он больше всего любил его), и стал тот его вассалом, а кроме того, был он вассалом императора Константинопольского.

497. И провели они так два дня на лугу в великой радости, и решили они (ибо Бог даровал им встречу), что смогут они теперь врагов своих еще более унизить. И обещали они друг другу, что, когда кончится лето, в октябре, соберутся они со своими войсками на лугу подле Адрианополя, дабы сразиться с королем Валахии. И расстались они весьма радостные и довольные: маркиз поехал в Мессинополь, а император Генрих в Константинополь.

CXVI

498. Не прошло и пяти дней после приезда маркиза в Мессинополь, как по совету местных греков он совершил вылазку на мессинопольский холм и отъехал на день пути. И когда он собирался возвращаться, напали на него и его людей местные болгары, коп увидели, что с маркизом мало людей. И они окружили его и напали па арьергард. Когда маркиз услышал крики, он [199] вскочил на лошадь без доспехов, с копьем в руке, и, увидев, что болгары напали на арьергард, он поскакал на них и далеко их отогнал.

499. И тут маркиз Бонифаций Монферратский был смертельно ранен стрелой в предплечье и истекал кровью. И когда его люди то увидели, они смешались и дрогнули. А те, кто был рядом с маркизом, держали его, он же потерял много крови и был в беспамятстве. И когда его люди увидели, что он им не поможет, их охватил страх, и стали они отступать. И были они, по несчастью, разбиты, а тех, кто остался подле маркиза (их было немного), убили.

500. И отрубили тут маркизу Монферратскому голову и отослали ее королю Иоаннису, и была то Иоаннису самая большая радость в жизни. Увы! Сколь горестная скорбь охватила императора Генриха и всех латинян Романии, ибо потеряли они, к несчастью, одного из лучших и благороднейших баронов и одного из лучших во всем мире рыцарей. И случилось сие горе в год от Рождества Христова 1207.

(пер. О. Смолицкой)
Текст воспроизведен по изданию: Жоффруа де Виллардуэн. Взятие Константинополя. Песни труверов. М. Наука. 1984

© текст - Смолицкая О. 1984
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR - Николаева Е. В. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1984