Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭН

ЗАВОЕВАНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ

LA CONQUESTE DE CONSTANTINOPLE

I 1

1. Знайте, что в год тысяча сто девяносто седьмой 2 от рождения Господа нашего Иисусс Христа, во времена Иннокентия 3, апостолика Римского 4, Филиппа 5, короля Французского, и Ричарда 6, короля Английского, жил во Франции 7: некий святой человек по имени Фульк из Ней 8: (а сей Нейи стоит меж Ланьи-на-Марне и Парижем). И был тот человек священником, и дер жал он приход от города. И вот сей Фульк, о коем я вам поведал, стал говорить о любви г. Богу, и проповедовал он во Франции и иных землях, и знайте, что Господь наш явил многие чудеса через него.

2. Знайте, что слава о том святом человеке разнеслась так далеко, что дошла до Иннокентия, апостолика Римского, и велел Иннокентий передать тому славному человеку во Францию, дабы он с его, Иннокентия, соизволения проповедовал крест. И послал он к нему одного из кардиналов, его преосвященство Петра Капуанского 9, принявшего крест, и объявил через него отпущение грехов, слово в слово так, как я вам сейчас скажу: «Каждому, кто примет крест и год прослужит Господу на Востоке, будут [40] отпущены все грехи, когда-либо им содеянные, равно как и те, что он содеет в будущем». И столь велико было то отпущение грехов, что воспрянули сердца многих людей, и многие приняли крест.

II

3. Через год после того, как святой человек Фульк стал проповедовать любовь к Богу, был устроен турнир в Шампани в замке, называемом Экри 10. И случилось милостью Божьей так, что Тибо, граф Шампани и Бри 11, принял крест, и Луи, граф Шартрский и Блуа 12, принял крест, и было то в начале адвента 13. Знайте также, что граф Тибо был очень молод, было ему не более двадцати двух лет, а графу Луи не более двадцати семи, и были они оба племянниками короля Франции и его кузенами 14, с одной стороны, и племянниками короля Англии — с другой.

4. Вместе с сими графами крест приняли двое знатнейших баронов Франции: Симон де Монфор 15 и Рено де Монмирай 16. Великая слава разнеслась по Франции, когда два сих знатных человека приняли крест.

5. В землях Тибо, графа Шампанского, крест приняли Гарнье, епископ Труа 17; Готье, граф де Бриен 18; Жоффруа де Жуанвиль 19, сенешаль 20 тех земель, и Робер, его брат 21; Готье де Виньори 22; Готье де Монбельяр 23; Эсташ де Конфлан 24 и Ги де Плесси 25, его брат; Анри д'Арзильер 26; Ожье де Сен-Шерон 27; Виллен де Нюлли 28; Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Жоффруа, его племянник 29; Гильом де Нюлли 30; Милон Брабантский 31; Готье де Фюлиньи 32; Эврар де Монтиньи 33; Манессье Илльский 34; Макер де Сент-Менеу 35; Ги [41] де Шап 36 и Кларембо 37, его племянник; Ренар де Дампьер 38; Жан Фуанон 39 и многие иные, в сей книге не упомянутые.

6. С графом Луи крест приняли Жерве дю Шатель 40 и Эрве 41, его сын; Жан де Вирзон 42; Оливье де Рошфор 43; Анри де Монрей 44; Пайен Орлеанский 45; Пьер де Брашё 46 и Гуйо, его брат 47; Гильом де Сен 48; Жан де Фриез 49; Готье де Годонвиль 50; Гуйо де Кормере 51 и Жоффруа, его брат 52; Эрве де Бовуар 53; Робер де Фрувиль 54 и Пьер, его брат 55; Орри Илльский 56; Робер дю Картье 57 и многие иные, в сей книге не упомянутые.

7. Во Франции крест приняли Невий 58, епископ Суассонский; Матье де Монморанси 59 и Ги, шатлен 60 Куси 61, его племянник; Робер де Ронсуа 62; Ферри Иеррский 63 и Жан, его брат 64; Готье де Сен-Дени 65 и Анри, его брат 66; Гильом д'Оней 67; Робер Мовуазен 68; Дрюэ де Крессонсак 69; Бернар де Морей 70; Ангеран де Бов 71 и Робер, его брат 72, и многие иные достойные люди, о коих книга сия умалчивает.

8. На следующий год, в начале Великого поста, в день посыпания главы пеплом 73, в Брюгге 74 крест приняли Бодуэн, граф Фландрский и Энно 75, и Мария, его жена 76, бывшая сестрой Тибо Шампанского. Вслед за ними крест приняли Генрих, брат графа Бодуэна 77, и Тьери, его племянник 78, бывший сыном Филиппа Фландрского; Гильом де Бетюн, поверенный 79, и Конон, его брат 80; Жан де Нель, шатлен Брюгге 81; Ренье де Трит 82 и Ренье, его сын 83; Матье де Валенкур 84; Жак д'Авен 85; Бодуэн де Бовуар 86; Гуйо де Бомед 87; Жирар де Маншикур 88; Эд де Ам 89; Гильом де Гомменьи 90; Дрюэ де Борен 91; Роже де Марк 92; Эсташ де Собрик 93; Франсуа де Колеми 94; Готье де Бонзи 95; Ренье де Мон 96; Готье де Стомб 97; Бернар де Соммержен 98 и [42] многие иные достойные люди, о коих книга не говорит.

9. Затем крест принял Гуйо де Сен-Поль 99. С ним приняли крест Пьер д'Амьен, его племянник 100; Эсташ де Кантеле 101; Никола де Майи 102; Ансо де Кайе 103; Ги де Уден 104; Готье де Нель и Пьер, его брат 105, и многие иные, коих мы не знаем.

10. Сразу вслед за ними крест приняли Жоффруа дю Перш 106 и Этьен, его брат 107; Ротру де Монфор 108; Ив де ла Жайль 109; Эмерик де Вильре 110; Жоффруа де Бомон 111 и многие иные, чьих имен я не знаю.

III

11. Затем собрались бароны на совет в Суассоне, дабы решить, когда отправляться в путь и в какую сторону двигаться. И не было меж них согласия, ибо казалось многим, что недостаточно еще собралось паломников. И во весь тот год 112 и двух месяцев не проходило без того, чтобы не собирались они в Компьени 113. И съезжались туда все графы и бароны, принявшие крест. И много речей там было говорено, и много дано, советов, а кончилось все тем, что решили они выбрать посланников из лучших, бывших там, и поручить им действовать по их разумению, как подобает сеньорам.

12. И были посланы от Тибо, графа Шампанского и Бри, два человека, и от Бодуэна, графа Фландрского и Энно, два человека, и от Луи, графа Шартрского и Блуа, два человека. От графа Тибо посланы были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский, и от графа Бодуэна посланы были Конон де [43] Бетюн и Алар Макеро 114, а от графа Луи посланы были Жан де Фриез и Готье де Годонвиль.

13. И было возложено дело целиком и полностью на тех шестерых, и вручили им грамоты с висячими печатями, и заверяли те грамоты, что, какие бы условия те шестеро ни приняли в каких бы то ни было морских гаванях либо в других местах, те условия строго соблюдены будут.

14. Итак, отправлены были шесть посланников, как вы о том уже слышали. И стали те посланники держать меж собой совет, и решено было на том совете отправиться в Венецию, ибо там смогут они достать кораблей больше, чем где бы то ни было. И вот они тронулись в путь и в первую неделю поста прибыли в Венецию.

IV

15. Дож венецианский по имени Энрико Дандоло 115 был весьма мудрым и весьма благородным человеком. Он встретил их с большими почестями, он и его люди, и был он весьма рад их приезду. Когда посланники вручили ему письма от своих сеньоров, он весьма подивился, зачем прибыли они сюда. Ибо письма те были верительными грамотами, и писали графы, дабы доверился он посланникам, как им самим, и что все, что посланники ни сделают, графы примут как должное.

16. Дож сказал им: «Сеньоры, я прочел письма, кои вы мне вручили, и понял, что ваши сеньоры — самые благородные люди из тех, кто не носит короны 116; они просят нас, дабы мы поверили каждому вашему слову, и обещают, что [44] все, что вы ни сделаете, примут как должное. Скажите же, чего вы желаете от нас».

17. И посланники ответили: «Сеньор, мы хотим, чтобы вы созвали совет, и перед вашим советом мы скажем, за чем послали нас наши сеньоры. И пусть это будет завтра, если вам так будет удобно». И дож ответил им, что просит отсрочки на четыре дня, а потом он соберет совет, и они расскажут, зачем приехали.

18. И они ждали четыре дня, как дож им положил, а на пятый день пришли они во дворец, а был он весьма богат и роскошен, и вошли они в зал, где сидел дож и его совет, и так сказали ему: «Сеньор, мы прибыли к тебе от знатных баронов Франции, принявших крест, дабы отомстить за поругание Иисуса Христа и возвратить Иерусалим, коли будет на то воля Божья. И поскольку знают наши сеньоры, что нет на свете человека могущественнее вас, и поскольку знают они также, что никто более вас и ваших людей нам не сможет помочь, то просят они вас именем Божьим, дабы вы сжалились над Заморской землей и отмстили за поругание Иисуса Христа, а для сего позаботились бы о судах и кораблях 117 для нас».

19. «Каким же образом мы об этом позаботимся?» — спросил дож. «Любым, — ответили посланники, — любым, что вы предложите или посоветуете, лишь бы он был приемлем для наших сеньоров». — «Ясно мне, — сказал дож, — что немало просят они у меня, но кажется мне, что устремлены они на высокое дело. Ответим же мы вам через восемь дней. И не удивляйтесь, что срок столь велик, ибо дело ваше весьма серьезное и следует нам хорошо все обдумать». [45]

V

20. В срок, положенный дожем, вновь пришли они во дворец. Я не передам вам всех тех слов, что сказали они друг другу, а кончился их разговор так. «Сеньоры, — сказал дож, — я скажу вам наше решение, а с ним должны согласиться большой совет и народное собрание 118, вы же тем временем посоветуйтесь меж собой, согласны ли вы на наши условия.

21. Мы снарядим вам виссарии 119, на коих можно перевезти четыре тысячи пятьсот лошадей и десять тысяч оруженосцев, и корабли, кои вместят тысячу пятьсот рыцарей и двадцать тысяч пеших 120. И на всех этих людей и лошадей будет вам дано пищи на девять месяцев. А за это мы хотим получить от вас за каждую лошадь четыре марки и за каждого человека две марки.

22. И мы будем блюсти наши обещания год, считая с того дня, как отплывем из Венеции на службу Господу и всему христианскому миру. Всех наших расходов, кои мы вам указали, будет восемьдесят пять тысяч марок 121.

23. А кроме того, из любви к Господу мы снарядим пятьдесят галер 122 с тем условием, что, покуда будет длиться наш поход, сколько бы ни было захвачено нами и вами земель либо имущества на суше или на море, половина отойдет вам, а другая — нам. Решайте же, примете ли вы наши условия».

24. Посланники вышли, сказав, что поговорят меж собой и ответят на следующий день. Они совещались ночью и пришли к согласию, а на следующий день пришли они к дожу и сказали: «Сеньор, мы готовы заключить с тобой это соглашение». И дож ответил им, что он [46] скажет о том своим людям, а после даст знать посланникам об окончательном решении.

25. Прошло три дня, и дож, бывший весьма мудрым и благородным, созвал большой совет, а состоял тот совет из сорока мудрейших людей 123 той земли. И благодаря весьма ясному уму и здравому рассудку дожа случилось так, что совет одобрил его решение. Затем он собрал добрых десять тысяч человек в храме Святого Марка 124, красивейшем храме на свете, и велел им отслужить мессу Святому Духу и помолиться Богу, дабы он благословил их выслушать просьбу, с коей прибыли посланники. И они весьма охотно это исполнили.

VI

26. После мессы дож сказал посланникам, дабы они смиренно обратились к народу со своей просьбой. Посланники вошли в храм. Множество людей, прежде их не видавших, разглядывали их.

27. С согласия и пожелания других посланников речь начал Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и он сказал так: «Сеньоры, самые знатные и самые могущественные бароны Франции послали нас к вам; они взывают к вам о милости, дабы сжалились вы над Иерусалимом, турками порабощенным, и дабы во имя Господа отправились вы с нами отомстить за Иисуса Христа. И выбрали они вас, ибо знают, что нет народа могущественнее на море. И вот послали они нас, дабы мы упали вам в ноги и не вставали, покуда вы не согласитесь сжалиться над Заморской землей». [47]

28. И тут шестеро посланников встали пред ними на колени, обливаясь слезами, а дож и все остальные зарыдали от сострадания и закричали в один голос, воздевая руки к небу: «Мы согласны, мы согласны!» И такой тут поднялся шум и крик, что казалось, земля раскалывается.

29. И когда сей великий шум стих и стихла великая скорбь (а большей скорби ни один человек не видывал), добрый дож, бывший весьма мудрым и благородным, поднялся на амвон и, обратившись к народу, так сказал: «Сеньоры, оцените как должно честь, Господом вам оказанную. Ибо лучшие в мире люди направились к вам, минуя всех прочих, и желают они пойти с вами на столь великое дело, как отвоевание гробницы Господа нашего».

30. Не могу передать вам всех слов, сказанных дожем (а были они весьма хороши), но тем дело кончилось, что решено было написать грамоты, и были те грамоты вскорости составлены и переписаны. Когда они были переписаны и скреплены печатью, решено было на совете идти к Вавилону 125, ибо оттуда напасть на турок легче, чем из какой-либо другой земли. И решено было еще на совете, что оттуда пойдут они в Святую Землю. И было то в Великий пост, а через год, в день Святого Иоанна 126 (то будет год 1202 от Рождества Христова), положено было собраться всем баронам и прочим паломникам в Венеции, где будут их дожидаться корабли в полном снаряжении.

31. Когда грамоты были написаны и скреплены печатями, их принесли к дожу в большой дворец, где сидели с ним большой и малый советы. И когда дож показал советам те грамоты, он встал на колени, обливаясь слезами, и поклялся [48] на святых мощах честно и искренне блюсти соглашения, занесенные в грамоты, и в том же поклялись все члены его советов, числом сорок шесть человек. И посланники тоже поклялись блюсти соглашения и честно исполнять клятвы, данные их сеньорами и ими. Знайте, что много было тут пролито слез от сострадания. И тут же те и другие послали гонцов к апостолику Римскому Иннокентию, дабы он одобрил их соглашения, и он весьма охотно то сделал.

32. Затем посланники взяли в городе пять тысяч марок серебром в долг и вручили их дожу, дабы он повелел начать снаряжать корабли. А затем отбыли они в свои края и скакали целыми днями, покуда не прибыли в Плезанс в Ломбардии 127. Там они разъехались: Жоффруа, маршал Шампани, и Алар Макеро поскакали прямо во Францию, а прочие отправились в Геную и Пизу узнать, какую помощь окажут в тех краях Заморской земле.

33. Когда Жоффруа, маршал Шампани, проезжал Монсени 128, он встретил графа Готье де Бриена, направлявшегося в Пуйль 129 отвоевывать земли своей жены 130, дочери короля Танкреда, на коей он женился после того, как принял крест. С ним были Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан, Робер де Жуанвиль и многие добрые люди из Шампани, принявшие крест.

34. Когда маршал Жоффруа рассказал им, чего они добились в Венеции, те весьма обрадовались и весьма оценили сделанное и сказали ему: «Мы уже готовы выступать и выступим, как только вы за нами придете». Но дела вершатся так, как Господь пожелает, и не смогли они потом присоединиться к войску 131 паломников. [49] И было то весьма печально, ибо были они смелы и доблестны. Итак, разъехались они в разные стороны.

VII

35. Маршал Жоффруа скакал много дней, покуда не прибыл в Труа, в Шампани, и там нашел он своего сеньора Тибо в болезни и страдании, а тот весьма обрадовался ему. А когда граф узнал о том, что сделано в Венеции, он так развеселился, что захотел сесть в седло, чего давно уже не делал, и он встал и сел на лошадь. Увы! Какая жалость! Ибо то было в последний раз в его жизни.

36. Болезнь его возросла и усилилась настолько, что он составил завещание и разделил свои деньги меж своими людьми и соратниками, среди коих были и весьма достойные (ни у кого в те дни не было их столько). И завещал он, дабы каждый, кто получил свою долю, поклялся на мощах помочь венецианскому войску, и было то ему обещано. Но иные не сдержали клятвы и тем весьма себя опозорили. Другую же часть своих богатств, граф завещал внести на снаряжение войска паломников и велел там использовать его деньги, где они будут нужнее всего.

37. Итак, умер граф, и была его кончина одной из благороднейших в мире. И собралось там множество народа из его рода и из его людей. О печали, меж ними царившей, не стоит и говорить, ибо никогда еще не было большей печали о смерти человека, и так оно и должно было быть, ибо никакой иной человек не был в столь раннем возрасте столь любим своими людьми и всеми прочими. И был он похоронен подле отца [50] в храме Святого Стефания в Труа, а жена его, графиня, по имени Бланка, дочь короля Наваррского, бывшая весьма красивой и прекрасной дамой, имела от него дочь и была беременна сыном 132.

VIII

38. Когда графа похоронили, Матье де Монморанси, Симон де Монфор, Жоффруа де Жуанвиль, сенешаль, и Жоффруа, маршал, пошли к герцогу Эду Бургундскому 133 и так ему сказали: «Сеньор, твой кузен умер. Тебе известно, сколь скорбна участь Святой Земли. Господом заклинаем тебя принять крест и идти в Заморскую землю, дабы ей помочь, мы же позаботимся, дабы тебе вручено было все имущество, и поклянемся на святых мощах и других поклясться заставим, что будем служить тебе верой и правдой, как служили бы графу Тибо».

39. Воля его была такова, что он отказался. Знайте, что он мог бы поступить лучше. Тогда поручили Жоффруа де Жуанвилю с тем же обратиться к графу Тибо Бар-ле-Дюку, кузену покойного графа, и он также отказался.

40. Велико было отчаяние паломников и всех тех, кто хотел исполнить долг пред Богом, когда узнали они о смерти графа Тибо Шампанского. И собран был в начале месяца совет в Суассоне, дабы обсудить, что делать дальше. И были там Бодуэн, граф Фландрский и Энно, и Луи, граф Шартрский и Блуа, и граф Жоффруа дю Перш, и граф Гуйо де Сен-Поль, и многие другие благородные люди.

41. Жоффруа, маршал Шампани, обратился к ним и рассказал, как обратились они с [51] просьбой к герцогу Бургундскому и к графу Бар-ле-Дюку, а те отказали им. И сказал он еще: «Сеньоры, послушайте, что я хочу вам предложить, если будет на то ваше согласие. Маркиз Бонифаций Монферратский 134 весьма знатен и весьма всеми уважаем. Если вы пошлете за ним, дабы он прибыл сюда, принял крест и занял место Тибо, графа Шампанского, и если вы вверите ему предводительство войском, он поторопится прибыть к нам».

42. Как перед этим, так и после множество было сказано разных речей, а кончился совет тем, что все пришли к согласию, большие и малые, и были написаны письма и выбраны посланники, и отправились они за маркизом, и он прибыл в положенный день, и воздавали ему почести в Шампани и во Франции, и приветствовал его сам король Французский, чьим кузеном он был 135.

IX

43. Итак, прибыл маркиз на совет в Суассон, и было там довольно графов, баронов и иных паломников. Как только услышали они о приезде маркиза, так устремились ему навстречу и приветствовали его. Наутро созван был совет в виноградниках аббатства Пресвятой Девы Марии Суассонской. И там рассказали маркизу, зачем посылали за ним, и ради Господа просили его, дабы он принял крест, и встал бы на место Тибо, графа Шампанского, и взял бы его богатства и его людей. И они упали ему в ноги и залились слезами, он же тоже упал им в ноги и сказал, что охотно исполнит их просьбу. [52]

44. Итак, маркиз внял их просьбам и встал во главе войска. И вот уже ведут его в храм Пресвятой Девы Марии Суассонской епископ Суассонский, и Фульк, святой человек, и двое белых аббатов 136, коих он привез из своей страны, и повязывают они маркизу крест на плечо. Итак, кончился тот совет, а на следующий день испросил маркиз позволения съездить в свои земли, дабы уладить свои дела, и сказал он, что каждый может отправиться в свои края, встретятся же все они в Венеции.

45. И отправился маркиз в монастырь в Сито 137, и было это в день Святого Креста в сентябре 138. Там встретили его множество священников и баронов и прочих людей Бургундии, а господин Фульк проповедовал там крест. И приняли там крест Эд де Шанлит Шампанский 139 и Гильом, его брат 140; Ришар де Дампьер 141 и Эд, его брат 142; Ги де Пем 143 и Эм, его брат 144; Ги де Конфлан 145 и многие иные добрые люди Бургундии, чьи имена нам неизвестны. Кроме того, крест приняли епископ Отенский 146; Гиг, граф де Форез 147; Гуйо де Берзе, отец 148 и сын 149, и Гуйо де Колиньи 150. Кроме того, в Провансе в крестовый поход отправился Пьер Бремон 151 и многие иные люди, чьи имена нам неизвестны.

46. Итак, во всех землях готовились паломники к походу. Увы! Сколь глубокое горе постигло их! Прошел пост 152, и перед тем, как им отправляться в путь, граф Жоффруа дю Перш заболел и слег, и таково было его желание, дабы брат его Этьен наследовал ему и повел бы его людей в Венецию. Будь на то воля Божья, лучше было бы паломникам, не случись той замены. Итак, граф скончался и умер, и была посему великая скорбь, и по праву была она, ибо был [53] он весьма знатен и всеми почитаем, и был он добрым рыцарем и бароном. И был великий траур по всей его земле.

Х

47. После Пасхи, на Пятидесятницу 153, паломники всех земель тронулись в путь. И знайте, что много там было пролито слез об уходящих их друзьями и близкими. И вот поскакали они по Бургундии, и через перевал Монжу 154, через Монсени, и по Ломбардии, и стали они собираться в Венецию, и разместили их там в гавани на острове, называемом остров Святого Николая 155.

48. В это время отбыли корабли из Фландрии, и было на них множество вооруженных людей. Теми людьми командовал Жан де Нель, шатлен Брюгге, а также Тьери, сын Филиппа, графа Фландрского, и Никола де Майи. И обещали они графу Бодуэну и на мощах клялись, будто бы пройдут проливом Марокко 156 и присоединятся к нему и всему венецианскому войску там, куда им велено будет прибыть. И тогда граф Бодуэн и его брат Генрих послали им корабли, груженные сукном, провизией и иными вещами.

49. Были те корабли весьма хороши и богаты, ибо поверил граф Бодуэн и прочие паломники тем людям, и многие из его лучших воинов отплыли с теми кораблями. Но не сдержали те люди слова, сеньору и другим паломникам данного, ибо страшились они опасностей, венецианское войско подстерегающих.

50. Среди изменников были епископ Отенский; Гиг, граф де Форез; Пьер Бремон и некоторые иные, и были все они опозорены и не [54] снискали себе славы там, куда отправились. Среди французов изменниками стали Бернар де Морей, Гуйо де Шомон 157, Анри д'Эррен, Жан де Виллер 158, Готье де Сен-Дени и Гуйо, его брат, и некоторые иные, кои бежали из Венеции, устрашившись опасностей, и направились в Марсель, и покрыли себя великим позором, и была им за то великая хула, и множество с ними приключилось бедствий.

XI

51. Но оставим их и скажем о паломниках, коих множество уже прибыло в Венецию. И прибыл уже туда граф Бодуэн Фландрский и многие иные. И дошла тут до них весть, что многие паломники отправились иными путями через иные гавани, и были они тем весьма смущены, ибо без тех паломников не могли они сдержать обещание и уплатить венецианцам положенное.

52. И стали они совещаться меж собой и решили послать гонцов к тем паломникам, а также навстречу Луи, графу Блуа и Шартрскому, до сих пор не прибывшему. И должны то были быть мудрые посланники, дабы смогли они воодушевить тех, и просить их сжалиться над Заморской землей, и сказали бы им, что нет туда лучшего пути, чем путь из Венеции.

53. И были избраны для того дела граф Гуйо де Сен-Поль и Жоффруа, маршал Шампани, и поскакали они и прибыли в Павию 159 в Ломбардии. И увидели они там графа Луи. окруженного славными рыцарями и иными добрыми людьми. И многих из тех, кто было направился к иным гаваням, просьбы и увещевания посланников повернули к Венеции. [55]

54. Однако немало славных людей поехало иными путями, и направились те из Плезанса в Пуйль. И были среди них Виллен де Нюлли, доблестнейший в мире рыцарь, Анри д'Арзильер, Ренар де Дампьер, Анри де Лоншан 160, Жиль де Тразени 161, вассал Бодуэна, графа Фландрского и Энно (а граф ранее дал ему пятьсот ливров из своих денег, дабы тот отправился вместе с ним). И было с ними также множество рыцарей и прочих воинов, чьи имена здесь не записаны.

55. И весьма поредело войско тех, кто отправлялся в Венецию, и множество бедствий из-за этого приключилось, как вы о том еще услышите.

XII

56. Итак, отправились граф Луи и прочие бароны в Венецию, и были они встречены радостно и с почестями, и разместились они, как и прочие, на острове Святого Николая. Хорошо было то войско и хороши были воины! Никто и никогда не видел людей лучше их. И разложили перед ними венецианцы свои товары, и было там в изобилии все, что нужно людям и лошадям, а снаряжение кораблей было столь богато и прекрасно, что никто в христианском мире не видывал виссариев, кораблей и галер богаче и прекрасней, и столько их было, что хватило бы на войско в три раза большее, чем войско французов.

57. О, сколь печально, что не было там отправившихся к иным гаваням. Ибо были бы тогда турки весьма унижены, а христиане весьма возвышены были. И честно сдержали венецианцы свое обещание и даже больше того, что [56] положено, сделали. И просили они графов и баронов 162, дабы и те свои обещания сдержали и заплатили 4 им, ибо было у них все готово к отплытию.

58. И объявили по войску цены за перевоз, и оказалось тут довольно много людей, кои не могли за себя заплатить, бароны же платили, сколько могли, и отдали они столько денег, сколько отдать смогли, и то не была вся сумма 163, ни даже половина ее.

59. И сказали тогда бароны: «Сеньоры, венецианцы честно исполнили обещанное и даже больше того сделали. Нас же слишком мало, ибо не хватает нам тех, кто отправился к иным портам, а посему не можем мы сдержать наше обещание и заплатить за перевоз. Так пусть каждый во имя Господа даст из своего имущества столько, сколько надобно, чтобы мы смогли выплатить обещанное, ибо лучше сейчас все потратить, чем потерять то, что уже отдано, и от обета отступиться, ибо, если не тронется в путь наше войско, будет для нас Святая Земля потеряна».

60. Но большая часть баронов и иные люди не согласились с ними и так сказали: «За себя мы заплатили и охотно пойдем в поход, если нас поведут. Если же нас здесь не хотят вести, мы поищем других путей». И говорили они еще, что надо распустить войско и позволить каждому вернуться в свою землю. Другие же бароны сказали так: «Лучше мы все, что имеем, отдадим и нищими в войске останемся, чем допустим, чтобы оно распущено было; ибо наступит день, и Господь воздаст нам сторицей, коли будет на то его воля».

61. И тут граф Фландрский отдал все, что было у него, и все то, что он смог взять в долг, [57] и так же сделали граф Луи, и маркиз Монферратский, и граф Гуйо де Сен-Поль, и все те, кто стоял на их стороне. И видели бы вы, сколь роскошна была золотая и серебряная утварь, та, что отнесли они дожу во дворец в уплату за перевоз. Но и после того оказалось, что не хватает из обещанного тридцать четыре тысячи марок серебром 164, и весьма тому радовались те, кто приберег свои деньги, ибо думали они, что теперь войско будет распущено, но Господь, страждущих утешающий, того не потерпел.

XIII

62. И обратился дож к своим людям и так им сказал: «Сеньоры, сии люди не могут нам более заплатить и не могут исполнить соглашение, по коему должны они нам платить. Но разве не славятся венецианцы своим благородством и можем ли мы покрыть позором и себя, и страну нашу? Заключим же с ними договор.

63. Король Венгерский отобрал у нас Зару 165 в Славонии, один из сильнейших городов мира. И не своими силами сможем мы отвоевать сей город, но только с помощью этих людей. Пусть же они помогут нам отвоевать Зару, а мы за то дадим им отсрочку, покуда Господь не пошлет им добыть тридцать четыре тысячи марок серебром». И был заключен сей договор, те же, кто хотел, чтобы войско распущено было, весьма сопротивлялись, но все же был договор заключен и утвержден.

XIV

64. И собрались они в воскресенье в храме Святого Марка. И было там устроено весьма [58] большое празднество, на коем были и венецианцы, и многие из баронов и паломников.

65. Перед мессой взошел на амвон дож венецианский по имени Энрико Дандоло и, обратившись к своему народу, так сказал: «Сеньоры, отныне вместе с лучшими людьми мира будете вы причастны к высочайшему из дел, кем-либо когда-либо свершенных. Я же стар и слаб и телом немощен, но вижу, что лишь я, государь ваш, могу направлять вас и повелевать вами в этом деле. И если будет на то ваша воля и позволите вы мне принять крест, дабы оберегать и вести вас, а сыну моему встать на мое место и править моей землей, то я пойду с вами и с паломниками на жизнь или на смерть».

66. И, услышав то, вскричали все в один голос: «Господом просим вас, пусть так и будет, идите же с нами!»

67. И овладела людьми той земли и паломниками великая жалость, и много здесь было пролито слез, ибо благородный сей человек имел причины остаться, будучи старым человеком и слепым, ибо из-за раны в голову не видели его прекрасные глаза. Но был он полон отваги и благородства. О, сколь мало походили на него те, кто, устрашась опасностей, повернул к другим гаваням!

68. Итак, он спустился с амвона, и подошел к алтарю, и, рыдая, преклонил колена. И нашили ему крест на шапку, ибо хотел он, дабы все тот крест видели. И многие и многие венецианцы приняли тогда крест, и весьма выросло в тот день войско паломников. Наши паломники были весьма рады, что дож принял крест, и весьма растроганы были они его доблестью и мудростью. [59]

69. Итак, как вы о том слышали, дож стал паломником. И стали тут снаряжать для баронов корабли и галеры, дабы можно было тронуться в путь, и столько прошло времени, что наступил сентябрь.

XV

70. Теперь послушайте о величайшем чуде, о коем вы когда-либо слышали. Жил в то время в Константинополе император по имени Исаак 166, и был у него брат Алексей 167, коего он некогда выкупил из турецкого плена. И схватил тот Алексей брата своего императора, и выколол ему глаза 168, и предательски стал императором, как вы о том слышали. И долго держал он брата в заточении, его и сына его, по имени Алексей 169. Сей сын бежал, и уплыл на корабле, и пристал к городу Анконе. Оттуда он направился к королю Филиппу Немецкому, женатому на его сестре, и прибыл он в Верону в Ломбардии, и остановился в том городе, и встретил там множество паломников и людей, направляющихся в венецианское войско.

71. А те, кто помогал ему бежать и был с ним, так сказали: «Сеньор, рядом с нами венецианское войско, в коем лучшие в мире рыцари и воины, и оно отправляется за море. Проси их о милости, дабы сжалились они над тобой и над твоим отцом, столь беззаконно свергнутым. И если захотят они тебе помочь, обещай им сделать все, о чем ни попросят. Быть может, они сжалятся над тобой». И он сказал, что охотно сделает это и что совет их хорош.

72. И послал он своих людей к маркизу Бонифацию Монферратскому, стоявшему во главе [60] войска, и к другим баронам. И когда бароны увидали послов, они весьма подивились и так им ответили: «Мы поняли, о чем вы говорите. Мы отправим вместе с ним послов к Филиппу Немецкому, ибо он и сам туда направляется. Если он захочет помочь нам отвоевать Заморскую землю, мы поможем отвоевать его землю, ибо знаем, что беззаконно она у него и отца его отнята». Итак, отправились посланники в Германию к константинопольскому наследнику и к королю Филиппу Немецкому.

73. Перед тем как произошло то, о чем мы вам здесь рассказали, дошла до войска весть, коей весьма опечалены были бароны и прочие люди, ибо то была весть о кончине господина Фулька, доброго святого человека, что первым заговорил о крестовом походе.

74. После того прибыли к ним многие доблестные люди из Германской империи, коим все были весьма рады. Среди них были епископ Хальберштадтский 170; Бертольд, граф Кацнельнбогенский 171; Вернер Боландский; Тьери де Лоос 172; Генрих Ормский 173; Тьери де Диет 174; Роже де Сюитр 175; Александр де Виллер 176; Орри де Тон 177 и многие иные славные люди, чьи имена в книге не записаны.

XVI

75. Итак, отплыли виссарии и корабли с баронами. О Боже, сколь славные кони были на те виссарии погружены! А когда снарядили корабли оружием и продовольствием и взошли на них рыцари, то покрылись борта и замки кораблей 178 щитами, и развевались над ними флажки 179, бывшие весьма прекрасными. [61]

76. И знайте, что было на кораблях камнеметов и катапульт 180 более трехсот и иные осадные приспособления были там в изобилии. Никогда еще ни из одной гавани не выходили столь славные корабли, и было это на восьмой день после дня Святого Ремигия 181 в год 1202 от Рождества Христова. Итак, отплыли они из Венеции, как вы о том слышали.

77. Накануне дня Святого Мартина 182 дошли они до Зары в Славонии и увидели город, окруженный высокими стенами и высокими башнями, и не нашли бы вы в мире города сильнее и богаче. И когда увидели тот город паломники, они весьма подивились и сказали друг другу: «Можно ли взять такой город? Разве что сам Господь того пожелает».

78. Корабли, первыми прибывшие к городу, встали на якорь и поджидали других. И было ясное и светлое утро, и подошли все галеры и прочие отставшие суда и корабли, и прорвали они цепь 183, весьма крепкую и весьма умело расположенную, и вошли они в гавань, и вышли воины на берег, так, что с одной стороны у них была гавань, а с другой — город. Посмотрели бы вы, как сходили на землю рыцари и иные воины и как выводили они коней и ставили богатые шатры и палатки, коих множество там было. Итак, расположилось войско под Зарой, и была начата осада в день Святого Мартина.

79. Но не все бароны прибыли к тому времени в Зару. Не прибыл еще маркиз Монферратский 184, коего задержали дела. Из-за болезни в Венеции оставались Этьен дю Перш и Матье де Монморанси, а когда они выздоровели, то Матье де Монморанси отправился в Зару, а Этьен дю Перш поступил не так хорошо, ибо он собрал [62] войско и отправились в Пуйль. С ним поехали Ротру де Монфор и Ив де ля Жайль и некоторые иные, и навлекли все они на себя позор; они отправились в Сирию с мартовским перевозом.

XVII

80. На следующий день после Святого Мартина 185 вышли из Зары жители 186 и хотели переговорить с венецианским дожем, бывшим в своем шатре, и сказали они ему, что готовы сдать город со всем имуществом ему на милость с условием, что он пощадит их жизнь. А дож ответил 187, что не заключает соглашений, не посоветовавшись с графами и баронами, и должен теперь с ними поговорить.

81. Покуда он говорил с графами и баронами, те из них, кои, как вы уже слышали, желали распустить войско, обратились к посланникам и так им сказали: «Зачем хотите вы сдать город? Паломники не смогут его взять, их вы не бойтесь. Если вы способны противостоять венецианцам, то можете быть спокойны». И попросили тогда посланники одного из них, по имени. Робер де Бов, дабы он подошел к городу и сказал то же самое бывшим за стенами. Итак, вернулись посланники в город, а соглашение заключено не было.

82. Дож венецианский пришел к графам и баронам и сказал: «Сеньоры, жители города хотят сдать его мне на милость при условии, что я пощажу им жизнь. Но я не заключу ни этого, ни какого бы то ни было другого соглашения без вашего соизволения». А бароны ответили ему: «Сеньор, на то будет наше соизволение». И он [63] сказал, что поступит так, как было решено. И все вернулись к дожу в шатер, дабы заключить соглашение, и увидели, что посланники вернулись в город по совету тех, кто хотел распустить войско.

83. И встал тут аббат Во, цистерцианец 188, и сказал: «Сеньоры, именем апостолика Римского я запрещаю вам штурмовать этот город, ибо в нем живут христиане, а вы — паломники». Когда дож то услышал, он очень разгневался и рассердился и сказал баронам и графам: «Сеньоры, я хотел заключить с этим городом соглашение, но ваши люди помешали мне. У нас же с вами условлено, что вы поможете мне его отвоевать, и я требую, чтобы вы сдержали обещание».

84. Тогда графы и бароны и те, кто был на их стороне, поговорили меж собой и так сказали: «Весьма оскорбили нас те, кто расстроил соглашение. и не было еще дня, чтобы не пытались они войско расколоть. Позор нам, если мы не поможем венецианцам взять город». И пришли они к дожу и сказали ему: «Сеньор, мы поможем вам отвоевать город назло тем, кто хочет нам помешать».

85. Итак, было принято решение, и на следующий день встали они под городскими воротами и установили камнеметы и катапульты и иные приспособления, коих у них было достаточно, а на кораблях установлены были лестницы 189. Затем стали они метать камни в стены города и в башни. И длился штурм целых пять дней, и подвели они под башню саперов, и те стали подкапывать стену города. И когда осажденные то увидали, они стали просить о таком же соглашении, как то, от коего они отказались по совету тех, кто желал расколоть войско. [64]

XVIII

86. Итак, город был сдан 190 на милость венецианскому дожу. И тогда пришел дож к графам и баронам и сказал им: «Сеньоры, вашей и Божьей милостью город взят. Начинается зима, и мы не сможем до Пасхи отбыть отсюда. Нам же нужны различные товары, коих мы не найдем ни в каком ином месте, а сей город богат и полон всяческих благ. Так поделим же его: половина отойдет вам, а половина нам».

87. Как он сказал, так и сделали. Венецианцам отошла часть города с гаванью, где стояли корабли, а другая его половина досталась французам. И так же поровну поделены были дома в обеих частях города. Итак, войско разместилось в городе и поселилось в нем.

88. На третий день 191 после того, как войско разместилось в городе, ближе к вечеру, случилась большая беда, ибо вспыхнула ссора между франками и венецианцами, и была там стычка, яростная и жаркая, и сбежались туда люди со всех концов города. И столь великая разгорелась схватка, что на каждой улице бились воины мечами, копьями, арбалетами и дротиками, и множество было убитых и раненых.

89. Венецианцы не могли более держаться и стали уступать. Тут прибежали люди, не желавшие зла, и были они вооружены, и стали они разнимать бившихся. Но как только они разнимали схватку в одном месте, она вспыхивала в другом. И так прошла большая часть ночи, и с большим трудом и старанием бившихся все же разняли. И знайте, что была та стычка большим несчастьем для войска и едва все оно тут не погибло. Но Господь того не допустил. [65]

90. И была большая скорбь в обеих частях войска. И был убит в той стычке знатный человек из Фландрии по имени Жиль де Ланда, коему нанесен был удар мечом меж глаз, и от того удара он умер, равно как и многие другие, о коих здесь не сказано. И весьма потрудились венецианский дож и бароны, и всю неделю пытались они установить мир, и столь велики были их труды, что воцарился в войске, хвала Господу, мир.

ХIХ

91. Через две недели прибыл туда маркиз Монферратский, до тех пор отсутствовавший, а также Матье де Монморанси, Пьер де Брашё и иные добрые люди. А еще через две недели вернулись посланники из Германии, бывшие у короля Филиппа и константинопольского наследника. И собрались бароны и дож венецианский во дворце дожа. И обратились к ним посланники и сказали: «Сеньоры, король Филипп прислал нас, а также константинопольского наследника, брата своей жены.

92. Король сказал вам: "Сеньоры, я посылаю к вам брата моей жены и вверяю его руке Божьей (да сохранит он его от гибели) и вашей. Ибо, коль отправились вы во имя Господа за правду и справедливость биться, то должны вы помочь сколь сможете повергнутым права их восстановить. И с тем исполните вы самое высокое дело, когда-либо людьми свершенное, и получите за то самую щедрую помощь для отвоевания Святой Земли.

93. Ибо, во-первых, коль будет на то воля Божья и вы восстановите императора в его правах, он всю Романскую империю 192 подчинит Риму, [66] от коего она некогда отпала. Кроме того, известно ему, что вы вложили в поход все имущество и посему бедны, и даст он вам двести тысяч марок серебром и продовольствия на всю армию, на малых и больших. И сам он отправится вместе с вами в Вавилонскую землю или, если вы того пожелаете, даст десять тысяч человек в ваше распоряжение. И будет он вам служить целый год, а пока он будет жив, пятьсот человек его людей будут охранять Заморскую землю"».

94. «Сеньоры, — сказали посланники, — мы облечены властью заключить это соглашение, если вы захотите его утвердить. И знайте, что никогда еще людям не было предложено столь благородное соглашение и нет в том воинского пыла, кто от него откажется». И бароны сказали, что посоветуются меж собой, и собрались они на следующий день на совет, и были пересказаны слова посланников.

XX

95. И многие стали тут говорить, и говорил цистерцианский аббат Во и та часть войска, что хотела войско расколоть, — они говорили, что не согласны идти в Константинополь, ибо то будет поход против христиан, а они не для того отправились в путь, но хотят они идти в Сирию.

96. А другие отвечали им: «Добрые сеньоры, но вы ничего не свершите в Сирии, и вы скоро сами в том убедитесь, глядя на тех, кто нас бросил и отплыл из других гаваней. И знайте, что будет отвоевана Святая Земля из Греции и Вавилона, если она когда-либо отвоевана будет. А если мы от сего соглашения откажемся, падет на нас позор до скончания дней наших». [67]

97. Итак, возник в войске раздор, как вы о том слышали, и то неудивительно, что был раздор среди мирян, ибо вспыхнул он и среди белых аббатов-цистерцианцев. Аббат де Лоос, бывший весьма благочестивым и благородным человеком, и другие аббаты, державшие его сторону, именем Божьим взывали о милости, дабы войско едино было, а соглашение было заключено, «ибо через сие дело лучше всего отвоевать Заморскую землю». А аббат де Во и те, кто держал его сторону, проповедовали иное и говорили, что все это плохо, а надобно идти в Сирию и делать там то, что по силам будет.

98. Тогда маркиз Бонифаций Монферратский и Бодуэн, граф Фландрский и Энно, и граф Луи, и граф Гуйо де Сен-Поль, и все те, кто их сторону держал, сказали, что они заключат соглашение и позор им, если они от него откажутся. Итак, пришли они к дожу, и вызвали послов, и заключили соглашение, о коем вы уже слышали, и поклялись его блюсти, и записали его на бумаге, и скрепили висячими печатями.

99. И о том вам поведает книга, что лишь двенадцать франков, не больше, поклялись исполнить соглашение. Первыми были маркиз Монферратский; Бодуэн, граф Фландрский и Энно; Луи, граф Блуа и Шартрский; граф де Сен-Поль и восемь других, их сторону державших. Итак, было заключено соглашение и составлены грамоты, и положен был срок приезду константинопольского наследника — через две недели после Пасхи.

XXI

100. Итак, пробыло французское войско всю зиму 193 в Заре у короля Венгерского. И знайте, что [68] не было мира в сердцах у людей, ибо одни старались расколоть войско, а другие старались его сплотить.

101. Кое-кто из мелкого люда убегал на торговых кораблях. На одном корабле бежало целых пятьсот человек, и все они утонули и погибли. Другие бежали по суше, и думали они пройти через Славонскую землю, но люди той земли напали на них и многих убили, оставшиеся же прибежали обратно в войско. И с каждым днем становилось войско все меньше и меньше. В то же время некий знатный человек из войска, родом из Германии, по имени Вернер Боландский, сел на торговый корабль и бросил войско и весьма тем себя опозорил.

102. Через некоторое время случилось так, что некий знатный барон, по имени Рено де Монмирай, попросил, дабы его отправили послом в Сирию на одном из кораблей, и поддержал его граф Луи. И клялся тот на святых мощах, что носил он на правой руке, будто бы все рыцари, кои с ним отправятся, через две недели будут в Сирии и, исполнив посольство, вернутся в войско. На этом условии его отпустили, а с ним уехали Эрве дю Шатель, его племянник; Гильом, видам 194 Шартрский; Жоффруа де Бомон; Жан де Фрувиль 195 и Пьер, его брат, и многие другие. Но клятву свою они плохо сдержали, ибо не вернулись в войско.

103. Тут пришла в войско весть, и ее все-весьма охотно услыхали: корабли из Фландрии, о коих вы раньше слышали, прибыли в Марсель. И Жан де Нель, шатлен Брюгге, командовавший теми кораблями, и Тьери, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи послали к графу Фландрскому, своему сеньору, сказать, что [69] зиму проведут они в Марселе, а он пусть выскажет им свою волю, и исполнят они все, чего он потребует. И граф, посоветовавшись с дожем и баронами, велел тем кораблям прибыть к нему в конце марта в гавань Мотон 196 в Романии. Увы, весьма коварно они поступили, ибо не исполнили своего обещания и уплыли в Сирию, хоть и знали, что не будет им там славы.

XXII

104. Так знайте же, сеньоры, что, не возлюби Господь сие войско, не сплотиться бы ему воедино, ибо столько людей желало раскола.

105. И поговорили бароны меж собой и решили, что пошлют они в Рим к апостолику, ибо знали они о его недовольстве взятием Зары. И выбрали в послы двух рыцарей и двух священнослужителей, о коих знали, что справятся они с посольством. Из священнослужителей один был Невий, епископ Суассонский, а другой был Жан де Нойон 197, канцлер графа Бодуэна Фландрского. Из рыцарей выбраны были Жан де Фриез и Робер де Бов. И поклялись они на святых мощах, что честно исполнят посольство и вернутся обратно.

106. И трое из них весьма благородно сдержали клятву, а четвертый поступил весьма коварно, и был это Робер де Бов. Он исполнил посольство сколь мог плохо, преступил клятвы и отправился, как и иные, в Сирию. А прочие посланники отменно посольство исполнили и передали апостолику все, что велели им бароны, и так ему сказали: «Бароны просят Вас простить им взятие Зары, они поступили так и не могли иначе, ибо не было с ними тех, кто отплыл из [70] других гаваней, а к тому же иначе не сплотить бы им войско. И взывают они к Вам, как к доброму отцу, дабы повелели Вы им свое повеление, кое готовы они исполнить».

107. И апостолик сказал 198 посланникам, что он знает, что не хватало им тех, кто отплыл из иных гаваней, и потому пришлось им пойти на недоброе дело, и сказал он также, что сжалится над ними. И велел он передать баронам и паломникам, что прощает их как своих сыновей и просит и повелевает, дабы было войско едино, ибо знает он, что без того не смогут они Господу служить. И дал он Невию, епископу Суассонскому, и преподобному Жану де Нойону полное право вязать и решать 199, покуда не прибудет в войско кардинал.

XXIII

108. И столько времени прошло, что наступил Великий пост. И снарядили они корабли, дабы отплыть после Пасхи. На следующий после Пасхи день корабли были загружены, и паломники сошлись в гавани за городом, а венецианцы разрушили стены и башни города.

109. И случилось тут нечто, весьма опечалившее войско, ибо один из знатных баронов войска, по имени Симон де Монфор, заключил соглашение с Венгерским королем, врагом войска, и отправился к нему, бросив войско. С ним поехали Ги де Монфор, его брат; Симон де Нофль, а также Робер Мовуазен; Дрюэ де Крессонсак и аббат де Во, цистерцианец, и с ними многие другие. А через некоторое время еще один знатный человек уехал из войска к Венгерскому королю, и звали его Ангеран де Бов, а с [71] ним уехал Гуйо, его брат, и люди из их земель, числом столько, сколько они смогли с собой взять.

110. Итак, уехали они из войска, как вы о том слышали. И весьма опечалилось войско, и великий стыд да падет на тех, кто был тому виной. И стали тут отплывать корабли и суда, и решено было, что дойдут они до Корфу, острова в Романии, и там первые подождут остальных, покуда все не соберутся вместе. Так и было сделано.

111. Перед тем как отплыли из Зары галеры дожа и маркиза, прибыл туда Алексей, сын Исаака, императора Константинопольского. Его прислал король Филипп Немецкий, и был он встречен с великой радостью и почестями. И снарядил для него дож галеру и корабли, кои ему подобали. Итак, отплыли они из Зары, и подул попутный ветер, и шли они морем, покуда не пристали к Дурасу 200. И увидев их сеньора, жители весьма охотно сдали город и принесли клятву верности.

112. А затем отплыли они оттуда, и прибыли на Корфу, и увидели там войско, расположившееся перед городом. И разбили они свои шатры и палатки и вывели лошадей на берег, дабы их освежить. А когда стало известно в войске, что прибыл сын императора Константинопольского, то посмотрели бы вы на славных рыцарей и иных воинов, кои вышли ему навстречу, и вели они добрых коней. И так встречен был наследник константинопольский с великой радостью и великим почетом. Он же велел поставить свою палатку посреди войска подле маркиза Монферратского, коему вверил его король Филипп, муж его сестры. [72]

XXIV

113. Итак, пробыли они три недели на том острове, бывшем весьма богатым и обильным. И случилась тут с ними беда, немало горя и тягот принесшая: ибо многие из тех, кто хотел расколоть войско и не раз шел против войска, поговорили меж собой и решили, что дело сие представляется им слишком долгим и опасным и что пусть останутся они на острове, а войско идет дальше. Когда же войско отплывет, пошлют они с Корфу людей к графу Готье де Бриену, некогда владевшему Брандизом, дабы прислал он корабли, и пойдут они тогда к Брандизу 201.

114. Не могу назвать вам всех тех, кто в сем сговоре участвовал, но назову знатнейших из них. То были Эд де Шанлит Шампанский; Жак д'Авен; Пьер д'Амьен; Ги, шатлен Куси; Ожье де Сен-Шерон; Ги де Шап и Кларембо, его племянник; Гильом д'Оней; Пьер Куазо; Ги де Пем и Эм, его брат; Ги де Конфлан; Ришар де Дампьер и Эд, его брат, и многие иные, решившие про себя, что вернутся домой, но сказать того вслух от стыда не смевшие, и о том свидетельствует книга, что большая часть войска была с ними согласна.

115. Когда о том узнали маркиз Монферратский, и граф Бодуэн Фландрский, и граф Луи, и граф де Сен-Поль, и те бароны, кто стоял на их стороне, они пришли в смятение и сказали: «Сеньоры, дела наши плохи. Если уедут от нас сии люди (а ведь многие уже уехали), погибнет наше войско, и не завоюем мы Святую Землю. Пойдемте же к ним и упадем им в ноги и будем просить о милости, дабы ради Господа сжалились они над ним и над нами и дабы не покрыли [73] позором себя и не помешали бы отвоевать Заморскую землю».

116. Так и было решено, и пошли они все вместе на равнину, где те говорили меж собой, и с ними шел сын императора Константинопольского и все епископы и аббаты войска. И, увидев тех, сошли они с коней. Те же, увидев спешившихся, пошли им навстречу. И упали бароны в ноги тем, заливаясь слезами, и сказали они, что не встанут, покуда те не дадут обещания не бросать войско.

117. И когда те увидели сеньоров своих, родственников и друзей, кои упали им в ноги, охватила их великая жалость, и заплакали они; весьма обильно. И сказали они, что посоветуются меж собой, и отошли они в сторону и стали говорить, и таково было их решение, что пробудут они в войске до дня Святого Михаила 202. И было условлено, что, как только они того пожелают впредь, им в две недели, без отговорок, оснастят добрый корабль, дабы смогли они отплыть в Сирию, и в том бароны должны были им поклясться.

118. И было так решено, и поклялись в том бароны, и была тут великая радость по всему войску. И взошли все на корабли и ввели лошадей.

XXV

119. Итак, отплыли они из Корфу накануне Пятидесятницы 203, и было это в год 1203 от Рождества Господа нашего Иисуса Христа. И вот поплыли все виссарии и корабли и галеры войска, а с ними множество торговых судов 204. И [74] стоял ясный и погожий день, и дул мягкий попутный ветер, и поставили они паруса по ветру.

120. И свидетельствует Жоффруа, маршал Шампани, сей труд сложивший (и не солгал он доселе ни слова, ибо был на всех советах), что никогда сам он не видывал столь прекрасного зрелища. И казалось тут, что непременно отвоевана будет Святая Земля, ибо, куда ни кинешь взгляд, всюду были паруса судов и кораблей, и весьма тому радовались сердца людей.

121. И так шли они морем, покуда не дошли до Кадмеле 205 и вошли в пролив. И встретились им два корабля с паломниками, рыцарями и иными воинами, из Сирии возвращавшимися, и были это те, кто отправился за море из Марселя. И когда увидели они столь красивые и богатые корабли, стало им так стыдно, что не решались они показаться на глаза. А Бодуэн, граф Фландрский и Энно, послал со своего корабля лодку, дабы узнать, что за люди на том корабле, и они сказали, кто они.

122. И один из них спрыгнул в лодку и сказал бывшим на корабле: «Все, что моего на корабле осталось, пусть будет ваше, я же поеду с теми, ибо кажется мне, что отвоюют они Заморскую землю». И был тот воин принят в войске как нельзя лучше и весьма охотно всеми встречен. И посему говорят, что и с тысячи неправедных путей можно возвратиться.

123. Итак, дошло войско до Нигра 206. А Нигр сей весьма славный остров, и на нем стоит весьма славный город, называемый Нигропонт. Там стали бароны совещаться меж собой. И отправились маркиз Бонифаций Монферратский и Бодуэн, граф Фландрский и Энно, с большей частью кораблей и галер и с сыном императора [75] Константинопольского Исаака на остров, Андрос называемый, и высадились они там на берег. Тут рыцари вооружились и напали на местных, те же пришли к сыну императора Константинопольского и просили его смилостивиться и столько золота ему дали, что тотчас же был заключен с ними мир.

124. И вернулись они на корабли и поплыли по морю. И случилось в войске горе, ибо один знатный человек, по имени Ги, шатлен Куси, умер и был спущен в море.

125. Другие же корабли, не заходившие в Андрос, дошли до Авийской горловины, где в открытое море выходит пролив Святого Георгия, и пошли вверх по проливу, покуда не пристали к городу Авии 207, стоявшему на побережье пролива Святого Георгия 208 подле турков. И вот пристали они к берегу и высадились с кораблей, а жители города вышли им навстречу и, не осмелившись защищаться, сдали город. И столь надежную охрану выставили паломники, что не пропало у жителей города ни единого денье 209.

126. Итак, пробыли они там неделю, поджидая остальные суда и галеры. И за это время собрали они колосья, ибо была там как раз пора жатвы, а у них оставалось весьма мало хлеба. И за эту неделю собрались все суда и все бароны. И даровал им Господь добрую погоду.

XXVI

127. Итак, все отплыли из Авии. Посмотрели бы вы на пролив Святого Георгия, изукрашенный виссариями, кораблями и галерами, и было то весьма чудесное и прекрасное зрелище. И шли они так вверх по проливу, покуда не [76] прибыли накануне дня Святого Иоанна Крестителя 210 в аббатство Святого Стефания 211, отстоявшее на три лье от Константинополя. И увидели они с кораблей и галер Константинополь, и пристали они к берегу и бросили якоря.

128. И знайте, что многие из смотревших на Константинополь, доселе его не видели и даже помыслить не могли, что может быть в мире столь богатый город, и вот увидели они сии высокие стены и богатые башни, оградившие город, и высокие церкви, и было их всех столько, что невозможно поверить, когда бы не расстилались они перед глазами, а в длину и в ширину был тот город больше, чем какой бы то ни было другой. И знайте, что не нашлось столь бесстрашного человека, кто не затрепетал бы при сем зрелище, и то было вовсе не удивительно, ибо с тех пор, как создан мир, ни один человек не предпринимал еще столь великого дела 212.

129. Тут графы и бароны и дож венецианский сошли на землю, и собрался совет в аббатстве Святого Стефания. Много там было сказано слов, коих книга вам не передает, а кончился тот совет вот чем -дож венецианский встал и сказал:

130. «Сеньоры, я лучше вас знаком с этой страной, ибо я уже бывал здесь. Вы идете на величайшее и опаснейшее дело из всех, когда-либо людьми свершенных, а потому следует нам поступать весьма осторожно. Знайте: если сразу войдем мы в эту страну, что велика и обширна, наши люди, бедные и голодные, рассеются по ней в поисках пропитания. Здешняя же земля обильна людьми, и нам не избежать тогда утрат. А нам не следует терять своих людей, ибо и так их у нас слишком мало для того, что мы задумали. [77]

131. Неподалеку отсюда, как вы сами можете убедиться, лежат острова 213, жители коих выращивают пшеницу, и иной провизии и разных богатств у них в изобилии. Давайте же захватим те острова, соберем жатву и пищу с тех земель, а когда будет у нас довольно пропитания, подойдем к городу и исполним то, что положил нам исполнить Господь. Ибо тот, кто сыт, воюет лучше, чем голодный». На том графы и бароны порешили и отправились к своим судам и кораблям.

XXVII

132. Итак, в ту ночь они отдыхали. А наутро, в день Святого Иоанна Крестителя, что в июне, водрузили они флажки и знамена 214 на замки кораблей и сняли чехлы со щитов 215, прибили их к бортам кораблей. И каждый осмотрел то оружие, какое у него было, ибо все знали, что скоро понадобится им оружие.

133. Матросы подняли якоря и поставили паруса по ветру, и послал им Господь попутный ветер. Так прошли они мимо Константинополя столь близко от стен его и башен, что многие корабли чуть их не задевали. И столько было людей на башнях и стенах, что не видно было стен и башен.

134. И тут отвратил их Господь от решения, накануне принятого. И забыли они, что хотели идти к островам, как будто никто из них о том и не слыхивал. И вошли они в гавань, что напротив дворца императора Алексея, и место то называлось Халцедон 216 и расположено было по другую сторону пролива, подле турок. И был сей Халцедон дворцом прекраснейшим и наиприятнейшим для глаз из всех, когда-либо виданных [78] людьми, и было там все, что потребно для услад, и все, что должно быть в княжеском доме.

135. И сошли графы и бароны на берег и расположились вокруг города и дворца, и многие разбили своп шатры. Тут вывели на берег лошадей, и рыцари со слугами сошли при всем вооружении, так что на кораблях остались только матросы. И была та земля богата и обильна, и стояли там стога сжатой пшеницы средь полей, и каждый взял себе пшеницы, сколько было нужно, ибо все в ней весьма нуждались.

136. Итак, пробыли они там еще один день, а на третий день послал им Господь попутный ветер, и матросы подняли якоря и поставили паруса по ветру. И поднялись они вверх по проливу на лье 217, покуда не дошли до дворца императора Алексея, называемого Эскутерий 218. Там корабли, виссарии и галеры встали на якоря, и рыцари, ранее располагавшиеся подле дворца Халцедон, сошли на сушу.

137. Итак, расположилось войско франков на берегу пролива Святого Георгия подле Эскутерия и выше его по течению. И когда увидел то император Алексей, он вывел из Константинополя свое войско, и расположилось оно напротив паломников на другом берегу, и велел император разбить шатры, дабы паломники не захватили землю силой. И прошло так девять дней. И те из войска, кто нуждался в пропитании, а таких было немало, добыли его себе.

XXVIII

138. И был выставлен отряд доблестных людей для охраны лагеря, ибо боялись они нападения. А по той земле отправились фуражиры из [79] войска, и были среди них Эд де Шанлит Шампанский и Гильом, его брат, а также Ожье де Сен-Шерон и Манессье Илльский и граф Жирар, один из графов Ломбардских 219, приближенных маркиза Монферратского, и с ними отправились восемьдесят рыцарей из лучших в войске.

139. И увидели они в трех лье от войска у подножия горы шатры: то был мегадук 220 императора Константинопольского с пятью сотнями греческих рыцарей. Когда наши увидели их, они велели своим людям построиться в четыре отряда и, посовещавшись меж собой, решили биться с греками. Греки, увидев их, построились подле шатров своих и стали ждать, а наши поскакали на них весьма стремительно.

140. Недолго длилась эта схватка, и с Божьей помощью обратили греков в бегство сразу, как сошлись они с французами, а наши преследовали их на лье. И захватили они тут лошадей, вьючных и боевых, и мулов, и шатры, и палатки, и была то достойная добыча. И вернулись они к себе в войско, где встречены были весьма радостно, и была добыча поделена как положено.

XXIX

141. На следующий день прислал император Алексей к графам и баронам посланника с письмом. И звали того посланника Николо Ру 221, и был он родом из Ломбардии. Он нашел баронов в богатом дворце Эскутерии, где они собрались на совет, и приветствовал их от имени императора Алексея Константинопольского, и подал письмо маркизу Бонифацию Монферратскому, и тот взял письмо. И было оно прочитано пред всеми баронами. И было в том письме множество [80] почтительных слов, коих книга не передает, и было там также написано, дабы доверились они подателю сего, чье имя было Николо Ру.

142. И они тогда сказали: «Сеньор, мы прочли послание, кое просит, дабы мы доверились вам, и мы вам доверяемся. Скажите же, чего вы желаете».

143. И посланник сказал, стоя перед баронами: «Сеньоры, император Алексей послал меня сказать вам, что вы лучшие люди из тех, кто не носит короны, и прибыли вы из лучших в мире земель. И тому он весьма дивится, что вы прибыли в его страну, в его царство, ибо он христианин, как и вы, вы же отправились отвоевывать Святую Землю, Святой Крест и Гроб Господень. Если вы бедны и голодны, он охотно даст вам продовольствия, вы же оставите эту страну. Он не хотел бы причинить вам зло, хоть это и в его власти, ибо, будь у вас и в двадцать раз больше людей, в битве с ним (пожелай он с вами биться) вы потерпите полное поражение».

144. С согласия и по совету других баронов и венецианского дожа тут встал Конон де Бетюн, бывший доблестным и мудрым рыцарем, а также был он весьма красноречив, и так ответил посланнику: «Сеньор, вы сказали, что весьма дивится ваш господин тому, что наши сеньоры и бароны вступили на его землю, в его царство. Но они вовсе не вступали на его землю, ибо не по праву, но во грех, против Бога и против справедливости владеет он ею, а принадлежит сия земля его племяннику, сидящему среди нас на троне, — сыну императора Исаака, его брата. Если он пожелает сдаться на милость своему племяннику и отдаст ему корону и империю, то по нашей просьбе будет он прощен и дадут ему столько, [81] сколько надо, чтобы ни в чем не нуждаться. И если придете вы к нам в следующий раз, то лишь с таким ответом, а с другими и не смейте к нам возвращаться». И вот отбыл посланник и возвратился в Константинополь к императору Алексею.

XXX

145. На следующий день бароны поговорили меж собой и решили показать константинопольцам Алексея, сына императора Константинопольского. И взошли они для этого на галеры. В одну сели дож Венеции и маркиз Монферратский, и посадили они с собой Алексея, сына императора Исаака, а в другие сели бароны и рыцари — все, кто того пожелал.

146. Итак, плыли они под стенами Константинополя и показывали грекам наследника и говорили: «Посмотрите, вот законный ваш господин, и знайте, что прибыли мы не во зло вам, но затем, чтобы охранять и защищать вас, если вы поступать будете так, как вам следует. Ибо тот, кому вы подвластны как господину, правит вами не по праву, но во грех, против Бога и справедливости. И знайте вы, сколь незаконно поступил он со своим братом и господином, ибо выколол он ему глаза и сверг его власть не по праву, но во грех. Вот же законный наследник престола, и если вы на его сторону встанете, то поступите так, как должно вам поступить, а если вы того не сделаете, мы обойдемся с вами сколь можно жестоко». Никто из горожан не выказал сочувствия наследнику из страха и боязни императора Алексея. Итак, вернулись они в войско и разошлись по палаткам. [82]

147. На следующий день, после мессы, собрались они на совет. И собрался тот совет на конях 222 средь поля. И увидели бы вы там множество добрых скакунов и славных рыцарей. И было решено на том совете, как поделиться по отрядам и сколько их будет. Много было тут раздоров и распрей, а кончился совет вот чем: графу Бодуэну Фландрскому вверен был авангард, и было у него множество славных воинов, и лучников, и арбалетчиков, более, чем у кого-либо в войске.

148. Затем решено было, что во втором отряде пойдет Генрих, его брат, а также Матье де Валенкур и Бодуэн де Бовуар и многие иные добрые рыцари из их земель, бывшие с ними.

149. В третий отряд вошли Гуйо де Сен-Поль; Пьер д'Амьен, его племянник; Эсташ де Кантеле; Ансо де Кайе и многие иные рыцари их земель.

150. В четвертый отряд вошел Луи, граф Шартрский и Блуа, бывший весьма знатным, богатым и отважным воином, и множество добрых рыцарей и иных воинов, бывших с ним.

151. Пятый отряд собрал Матье де Монморанси Шампанский. Жоффруа, маршал Шампани; Ожье де Сен-Шерон, Манессье Илльский; Милон Брабантский; Макер де Сент-Менеу; Жан Фуанон; Ги де Шап и Кларембо, его племянник; Робер де Ронсуа — все они были в пятом отряде. Знайте, что было в том отряде множество добрых рыцарей.

152. В шестой отряд вошли бургундцы. То были Эд де Шанлит Шампанский и Гильом, его брат; Ги де Пем и Эм, его брат; Оттон де ля Рош; Ришар де Дампьер и Эд, его брат; Ги де Конфлан и иные люди из их страны и земли. [83]

153. Седьмой отряд вверен был маркизу Бонифацию Монферратскому, и был тот отряд весьма велик, ибо вошли в него ломбардцы, тосканцы и немцы и все люди, живущие от горы Монсени до Лиона на Роне. Все они вошли в отряд маркиза, и решено было, что они составят арьергард.

(пер. О. Смолицкой)
Текст воспроизведен по изданию: Жоффруа де Виллардуэн. Взятие Константинополя. Песни труверов. М. Наука. 1984

© текст - Смолицкая О. 1984
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR - Николаева Е. В. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1984