Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

АДАМ ОЛЕАРИЙ

ПОДРОБНОЕ ОПИСАНИЕ

ПУТЕШЕСТВИЯ ГОЛШТИНСКОГО ПОСОЛЬСТВА В МОСКОВИЮ И ПЕРСИЮ

КНИГА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА XVII.

О возмущении, бывшем во Пскове.

В 1649-м году Его Царское Величество отправил к ее Величеству, Королеве Шведской, Христине, почетное Посольство, главою которого был Окольничий (Okolnilza) Борис Иванович Пушкин (Рuskin). Между прочими важными поручениями Посольство это должно было покончить великое несогласие, возникшее но поводу перебежавших за границы с обеих сторон подданных, разобрать взаимные тяжбы и очистить недоимки в платежах, по которым, в продолжении 32 лет, не было ни какого верного расчета. Дело это решено было тем, чтобы те из перебежчиков, которые ушли за соседнюю границу в первые 30 лет, так как большая часть их перемерли, а остальные разбрелись, оставались с обеих сторон на своих местах без дальнейшего преследования; перебежавшие же в последние два года должны быть выданы с той и другой стороны по принадлежности. А так как на Русской стороне оказалось гораздо более Шведов, чем Русских на Шведской стороне, то и было соглашено, чтобы Его Царское Величество уплатил за то 190,000 рублей, т. е. 380,000 рейхсталеров, частию чистыми деньгами, а частию хлебом, и уплата эта должна была последовать ближайшею весною 1650-го года, для чего к этому времени прибыл в Москву Комиссар Шведской Королевы, Господин Иоанн де Родес (Johan de Kodes), который и получил чистых их денег, копейками и червонцами, 150,000 рублей. На остальное же количество именно: на 40,000 рублей, следовало поставить хлеба. На этот конец дан был одному Русскому купцу в Пскове, по имени Федору Емельянову (Fedor Amilianou), приказ Его Царского Величества закупить на сказанное количество денег хлеба. Купец же этот, как грубый и своекорыстный человек, не ограничился пределами данного ему поручения, как бы следовало, но пошел далее, не позволяя никому из города покупать и четверика (Zetwerik) или одного шефеля (Мера хлеба.) хлеба иначе, как у него, и то по [281] дружбе и за довольно дорогую цену, говоря, что весь хлеб должен быть отослан в Швецию, для уплаты долга Его Царского Величества Шведской Королеве. Это сделало ненавистным имя Шведов между Псковскими горожанами; они начали свои частые сборища в кабаках, обвиняли бывшего Посланника Пушкина в измене, что он расщедрился не в меру на такие громадные деньги и обещал их Шведской Королеве. Нашлись и такие, которые хотели заподозрить в измене, вместе с Пушкиным, и Морозова; ибо у них не вышло еще из головы то, что два года тому назад случилось с этим Боярином в Москве. При этом они вообразили, что все это совершается без ведома и воли Его Царского Величества. Псковичи обо всем этом не замедлили сообщить в Великий Новгород, и успели подстрекнуть в восстании важнейших из Новгородцев до того, что тамошний Воевода имел достаточно хлопот, чтобы удержать этих людей от недоброго их намерения. Псковичи во всяком случае порешили, что они остановят и задержат деньги на дороге, когда повезут их из Государства. Закупать же хлеб для уплатил Шведам они также ни коим образом позволять не хотели, по тому что такая сделка причинит непременно тягостную для них дороговизну хлеба. Порешив так, они послали в Москву, в качестве уполномоченных, 3-х человек: одного купца, одного Казака и одного стрельца, разузнать: ведомо ли Его Царскому Величеству обо всем происходящем по этому делу? Между тем, в принятом ими намерении. Псковичи пошли в дом Емельянова, силою ворвались в него, схватили жену его, так как сам Емельянов скрылся, и пытали ее, чтоб она объявила им, где лежат деньги мужа. При этом они похитили все и разграбили дом, и, без сомнения, не выпустили бы из своих рук Емельянова, если б поймали его. Воеводу, который хотел было действовать на них своим влиянием и предоставленной ему властью; они прогнали из города, потребовали в город к себе всех, живущих около Пскова, Дворян (Боярских Детей) и принудили их клятвою стоять за одно с ними. Когда сказанные три почетные Псковские уполномоченные, отправленные в Москву, прибыли в Новгород, через который они должны были проезжать, то они приказали Новгородского Воеводу [282] заковать в кандалы и в таком виде послали его к Великому Князю. Известие об этом привезли в Москву ускользнувший от Псковитян Федор Емельянов, и прогнанный Псковские Воевода. За этим вскоре пришло в Москву другое известие, что Псковичи отняли у одного знатного Шведского купца из Нарвы, по имени Левина Нумменса (Levin Nummens) несколько тысяч рейхсталеров, самого купца избили, встряхивали на дыбе, за тем выставили его на, опрокинутые один на другой, пивоваренные чаны, на позорище, издавались над ним и предали его всякого рода поруганию. Вследствие всех этих известий Его Царское Величество немедленно послал в Псков одного знатного Вельможу и одного Боярина, наследовать дело и усмирить народ; но Псковичи сначала не хотели было принимать этих Царских посланных, заперли городские ворота и выслали для объяснений за город одного из среды себя, который был как бы один из главных Наконец, они впустили в город Воеводу и Боярина, но тотчас же Воеводу засадили в темницу, а на Боярина, так как он начал строго выговаривать им от имени Его Царского Величества, напали, страшно избили его, и когда он, спасаясь бегством, хотел было укрыться от них в ближайшем монастыре, то они разломали двери; выволокли его и снова избили до того, что долгое время потом опасались за жизнь его.

Между тем, чтобы исполнить в точности обязательство по условленному, вместо хлеба уплачено было чистыми деньгами 40,000 рублей, и Шведский Комиссар с этими деньгами препровожден был с надежным прикрытием стрельцов за Русскую границу на Шведскую землю.

Бунтовщиков же Псковитян Его Царское Величество решился строго наказать; он назначил Князя (Ивана) Никитича Хованского (Mikilowilz Gawenski) Начальником войска, давши ему значительную конницу из Земских Дворян и отправив его с этой конницей на Псков. К нему должны были присоединиться два Полковника: Мунга Кормихель (Muriga Kormichel) и Гамельтон (Наmelthon), стоявшие при Онеге, у Шведских границ, с 4000 пехоты. Эти последние войска должны были сняться с своих мест со всевозможной тайной и идти на Псков. Когда Псковитяне увидали, что дело пошло не на шутку, то упали духом, и хотя сначала приготовились было к обороне, но вскоре за там сдались на волю Его Царского Величества, повинились в проступке своем и просили о помиловании. Зачинщики возмущения частию казнены смертию, частию отправлены в Сибирь. Так усмирено было и это опасное возмущение.

ГЛАВА XVIII.

О Боярах или Государственных Советниках, об Окольничих и других Чиновниках, сидящих в Суде.

В настоящее время управление и судоустройство Русских несколько улучшено, и суд и правосудие соблюдаются уже теперь иначе, чем прежде. Но хотя Милославский и Морозов полагают много труда, и хотя Патриарх, с своей стороны, так же вводит одно за другим разные нововведения к лучшему, но все таки есть еще другие Вельможи, которые в Государственных и частных делах продолжают свое прежнее известное управление, смотря по состоянию и должности, ими занимаемой.

Теперь при Дворе состоит обыкновенно 30 Бояр или Государственных Советников, иногда двумя более, или менее. При Шуйском было их 70. За год назад, при начале войны под Смоленском, в Москве считалось 29 Бояр, которых имена были следующие:

1. Боярин Борис Иванович Морозов.

2. Боярин (Борис) Никита Иванович Романов.

3. Боярин Иван Васильевич Морозов.

4. Князь Иван Андреевич Голицын.

5. Князь Никита Иванович Одоевский (Odoouski).

6.Князь Яков Куденетович (Kudenietewitz) Черкаский.

7. Князь Алексей Никитич Трубецкой.

8. Боярин Глеб Иванович Морозов.[284]

9. Боярин Василий Петрович Шереметьев (Tzeremetov).

10. Князь Борис Александрович Репнин (Reppenirn).

11.Боярин Михаил Михайлович Салтыков.

12. Боярин Василий Иванович Стрешнев (Streesnou).

13. Князь Василий Семенович Прозоровский.

14. Князь Федор Семенович Куракин.

15. Князь Григорий Семенович Куракин.

16. Князь Юрий Петрович Буйносов-Ростовский.

17. Боярин Иван Иванович Салтыков.

18. Боярин Григорий Васильевич Пушкин.

19. Князь Федор Федорович Волхонский.

20. Боярин Лаврентий Дементьевич Салтыков.

21. Князь Юрий Алексеевич Долгорукой.

22. Боярин Илья Данилович Милославский.

23. Боярин Василий Васильевич Бутурлин .

24. Князь Михаил Петрович Пронский.

25. Князь Иван Петрович Пронский.

26. Князь Иван Никитич Хованский.

27. Князь Федор Юрьевич Хворостинин (Chworostiny).

28. Боярин Василий Борисович Шереметев.

29. Боярин Никита Алексеевич Зюзин (Susin)

За сим следуют Окольничие, из которых выбираются Бояре:

1. Окольничий Князь Андрей Федорович Литвинов-Мосальский.

2. Князь Иван Федорович Хилков.

3. Никифор Сергеевич Сабакин (Zabackin).

4. Князь Дмитрий Петрович Львов (Lewou).

5. Князь Василий Петрович Львов.

6.Князь Семен Петрович Львов.

7. Князь Иван Иванович Ромодановский.

8. Князь Василий Григорьевич Ромодановский.

9. Степан Гаврилович Пушкин.

10 Князь Семен Романович Пожарский

11. Богдан Матвеевич Хитров.

12. Петр Петрович Головин. [285]

13. Окольничий Иван Андреевич Милославский.

14. Князь Иван Иванович Лобанов-Ростовский.

15. Князь Дмитрий Алексеевич Долгорукой.

16. Князь Петр Алексеевич Долгорукой.

17. Семен Лукьянович Стрешнев.

18. Иван Федорович Большой Стрешнев.

19. Михаил Алексеевич Ртищев(Artischоu).

20. Прокофий Федорович Соковнин (Sockounin).

21. Князь Борис Иванович Троекуров.

22. Алексей Дмитриевич Кольцов (Collitziou).

23. Василий Александрович Чоглоков(Zioglockou).

24. Иван Васильевич Алферьев.

За сими следует шесть Думных Дворян, которых Русские называют Детьми Боярскими, т. е. сыны Бояр; это их Придворные Дворяне (Hoff-Junckern), а именно:

1. Иван Афанасьевич Гавренов.

2. Федор Кузьмич Елизаров.

3. Богдан Федорович Нарбеков.

4. Ждан (Sdan) Васильевич Кондырев.

5. Василий Федорович Янов.

6. Афанасий Осипович Прончищев (Prontzissou).

Думных Дьяков их три:

1. Алмаз Иванович.

2. Семен Иванович Заборовский.

3. Ларион Дмитриевич Прончищев.

Это имена лиц, которые и в настоящее время суть важнейшие при Царском Дворе. Ими-то управляются и производятся все Придворные, Государственные и частные дела, в высших и низших, тайных и обыкновенных, Присутственных Местах и Приказах.

Порядок, соблюдаемый ими при Дворе, смотря по их должностям и достоинствам, таков, что прежде самым [286] высшим местом, после Его Царского Величества, считается должность Государственного Конюшего (Sudarstvenoi Coinische) (Reichsstallmeister). После Великого Князя Шуйского место это и до сих пор остается незанятым.

Ближайшая за тем следует должность Дворецкого (Duoretskoy) (Hoffmeister), которая теперь есть самая высшая. Дворецкий управляет всем, что касается до содержания Двора и Придворных Чинов, в особенности же заведует тем, что относится до Царского стола. Третье место занимает Оружничий (Orusnitschei) или управляющий Оружейною Палатой, который заведует всеми Императорскими орудиями, а также лошадьми, убранством и всеми вещами для украшений и нарядов. За этим уже следуют: Бояре, Окольничьий (Ocolnitzen), Думные Дьяки (Dumeni Diaki) или Государственные Канцлеры; Постельничий (Postelnitzei), Комнатный (Comnutnoy), Ключник (Kluetziom) или Царский Ключарь, Кравчий (Craffizei) и Чашник; Стольники (Stoilniki) (Дворяне, прислуживающие при столе Великого Князя), Стряпчие (Straepzi), Рейтары или конные Дворские Дворяне, которые во всякую пору сопровождают Его Царское Величество во время его выездов. Дворяне (Dvoraini), обыкновенные конники дворские (Hoff-Junckern); Жильцы (Silzi), отроки из Дворян (Edelknaben); Дьяки, Секретари в Приказах, которых Русские обыкновенно зовут Подканцлерами (Unter-Cancelers), и Поддьячие (Poddiotzei), Писаря в Приказах (Pricasen) или Канцеляриях.

Большая часть Государственных Советников других Придворных чинов состоит из Князей и богатых Вельмож, которые хотя и имеют собственные свои богатые имения и крестьян, но лично заведовать ими не смеют, а поручают это управление своим дворецким, должностным, разным людям или старшинам. Сами же они должны жить постоянно в Москве, ежедневно являться ко Двору, и если там нет у них ни какого особого дела, то являются только для того, чтобы бить челом Его Царскому Величеству. Заставляют их жить в Москве для того, чтобы, находясь в своих поместьях с своими подданными, они не вздумали какой-нибудь заговор против Его Царского Величества.[287]

Вельможи эти живут в великолепных домах и палатах, держат большой двор (разных прислужников), на улицах показываются всегда с пышностью, одетые в весьма дорогие одежды и в сопровождении множества слуг и крепостных людей, которые обыкновенно бегут подле лошадей и саней. Выезжая верхом, они прикрепляют к седельной шишке небольшую, несколько более чем в четверть локтя, литавру (барабан), в которую и барабанят кнутовищем своего кнута, когда нужно разогнать с дороги народ, который толпится по улицам, особенно на площади и перед Кремлем.

Князья же, которые живут в селах, так как некоторые из них не имеют такого достатка, чтобы жить в Москве прилично своему званию, довольствуются там весьма плохим содержащему так что часто, не зная их лично, не отличишь их от крестьян. Так случилось однажды с нами, когда мы, во время первого нашего путешествия в России, приехали в с. Пудево (Pudewa), и наш переводчик, справляясь об одном Князе, живущем в этом селе, обратился с вопросом об этом именно к самому тому Князю, который выглядывал в это время из одной курной избы через оконное отверстие, ни как не полагая, чтобы Князь и крестьянин одинаково могли глядеть через такое отверстие. Когда же Князь дал заметить, что ему обидна такая ошибка, то переводчик наш тут же попросил у него извинения в том, что принял Князя за крестьянина.

Русские Князья происходят все от Великого Князя Владимира (Volodimer), о чем подробнее можно прочесть у Кромера, в его Истории о Польских делах (Cromerus in 2 tomo Polpnicarum rerum 1. 3, p. 439).

Помянутые выше Бояре и Государственные Советники, если имеют надобность обсудить какие-нибудь Государственные, или иные важные, дела, собираются на свои сходки и собрания после полуночи; так, они отправляются в Кремль в час, или в два, ночи, и возвращаются оттуда в 9, или 10, часов утра.

Ни какое решение, посташовление, приказ, договор, или определения, и проч., издаваемые от имени Его Царского [288] Величества, сам Великий Князь не подписывает (как выше об этом сказано), а подписываются все эти грамоты Боярами и Государственными Канцлерами (Думными Дьяками), и затем скрепляются Царскою печатью. Если же Великий Князь заключает с кем-либо из соседних Государей мир, или договор, и должен дать собственное заверение в крепости его, то делается это произнесением клятвы и крестным целованием.

ГЛАВА XIX.

О Приказах в Москве и о делах, в них совершаемых.

Государственные Советники или Бояре занимаются не только при Дворе Государственными делами, но и в Канцеляриях частными или гражданскими делами и судом, и таких Канцелярий которые Русские называют Приказами, в Москве считается 33. Я приведу их здесь по порядку, с обозначением и тех лиц, которые заведуют ими в настоящее время.

1. Посольский Приказ (Posolskoy Pricas), в котором рассматриваются Государственный дела, дела всех Посольстви сношеиий, а также и дела Немецких торговых людей. Думный Дьяк или Канцлер этого Приказа а настоящее время Алмаз Иванович.

2. Разрядный (Roseradni) Приказ, в котором ведутся списки всех Бояр, Вельмож и Дворян, с обозначением их имен и родов; в нем также ведутся счеты всех выгод, или потерь Государства в военное время. Правитель этого Приказа теперь Думный Дворянин и Дьяк Иван Афанасьевич Гавренов.

3. Поместный (Pemieslnoi) Приказ, в котором ведутся списки всем наследственными поместьям и имениям, решаются тяжбы, возникающие по этим имениям, и взимается Царская [289] пошлина при продаже оных. Управляющий этого Приказа Федор Кузьмич Елизаров.

4. Казанский (Kasanskoi) и 5. Сибирский (Sibirskoi) Приказы, в котором ведутся и управляются дела обоих этих Царств, Казанского и Сибирского, и принадлежащих к ним земель. В них выдается также приход и отпуск соболям и другим мехам. Управляющий этими Приказами теперь Князь Алексей Никитич Трубецкой.

6. Дворцовый (Duorzovoi) Приказ, ведающий все дела, до Двора и его содержания относящиеся. Управляющий здесь Боярин Васильевич (Василий Васильевич. — Перев.) Бутурлин.

7. Иноземский (Inasemskoi) Приказ, заведывающий всеми Военноначальниками и Полковниками из иностранцев и дающий этим лицам разные приказы в мирное время. Приказом этим управляет Илья Данилович Милославский, тесть Царя.

8. Рейтарский (Reitarskoi) Приказ, в котором сосредотачиваются дела о всех туземных рейтарах (конниках). Отсюда все рейтары получают предписания и жалованье, в мирное время, а именно: простые рейтары (в которые берутся все бедные Дворяне, имеющие, впрочем, свои поместья) получают каждый по 30 рублей или по 60 рейхсталеров в год. Приказом этим управляет также Илья.

4. Большой (Boschoi) Приход (Prichod), куда все сборщики пошлин (мытники) со всей России ежегодно представляют свои счеты и отчеты. Приказ этот имеет надзор за хлебом, чтобы он продавался верным весом и по цене, сообразной со стоимостью пшеницы и ржи. Здесь также сосредоточен надзор за винными погребами и ржи, в которых продаются всякого рода иностранные вина, чтобы вина эти также [290] продавались по верной мере и по умеренным ценам. Из этого же Приказа все иностранцы, служащие при Дворе, или ввоенной службе Его Царского Величества, получают свое месячное и годовое жалованье; последнее выплачивается им всегда точно и вполне перед праздником Рождества Христова. Приказом этим управляет Боярин Князь Михаил Петрович Пронский.

10. Судной Володимирский (Sudnoi Wolodimirskoi) Приказ, которому подсудны все Бояре и знатные Вельможи Московские; всякий, имеющий какую жалобу на эти лица по частным делам, должен обратиться в этот Приказ, в котором разбирается жалоба и объявляется решение по ней. Управляет этим Приказом Боярин Князь Федор Семенович Куракин.

11. Судной Московский (Sudnoi Moscauskoi) Приказ, в котором имеют свой суд и расправу Стольники, Стряпчие, Дворяне и Жильцы, столовые Дворяне, выездные (выезжающие всюду при Великом Князе), простые Дворские Дворяне (Гоф-Юнкеры) и Дворяне отроки. Судьею в этом Приказе тот же Боярин Куракин

12. Разбойный (Rosboinoy) Приказ, в котором ведаются все уличные грабежи, убийства, воровство и насилия, как в городе, так и в Уездах случившиеся; здесь дела эти расследываются, делаются пытки и, по свойству преступлений, объявляется приговор. Главнейшим Начальником этого Приказа Боярин Князь Борис Александрович Репнин.

13. Пушкарский (Puskarskoy) Приказ, заведывающий всеми мастеровыми, которые льют пушки, колокола и изготовляют все другие воинские вооружения. Здесь не только имеют свой суд и расправу, но и получают свое жалованье, все литейщики, кузнецы, шпажники, констапели (полицейские чины), мушкетные, ружейные и пистолетные мастера и работники. Здесь, вместо прежнего нечестивого Петра Тихоновича, управляет теперь Боярин Князь Юрий Алексеевич Долгорукой.

14. Ямской (Jamskoi) Приказ, где выдаются все Царские гонцы (почтари), подводчики или извощики, называемые [292] ямщиками, которые вcе получают здесь известную за гоньбу плату; здесь же, едущие по делам Его Царского Величества, получают, на основании расписания, и сообразно с своими подорожными (пропускными грамотами), подорожные деньги. Главный Начальник здесь Окольничий Иван Андреевич Милославскнй.

15. Челобитный (Tziolobitnoi) Приказ, в который подаются жалобы на всех Дьяков, Секретарей, Писарей, Старост и привратников приказных и в котором производится суд над этими лицами. Управляющим здесь Окольничий Петр Петрович Головин.

16. Земской Двор (Zernskoy Duor) или Земский Приказ, в который все граждане и простой народ города Москвы могут подавать друг на друга жалобы во всякого рода несправедливых делах. Кроме того; все дома и участки, покупаемые и продаваемые в Москве, по распоряжению этого Приказа, измеряются, облагаются пошлиной и вносятся в известный список. Здесь же распределяется ежегодная пошлина с обывательских домов, мостовые, заставный деньги, сбор на содержание городского вала, и все эти сборы вносятся и уплачиваются в этом же Приказе. Главный Начальник здесь Окольничьий Богдан Матвеевич Хитров.

17. Холопий (Choloppoi) Приказ, где, для желающих отдать себя кому-либо в крепость, составляются известные записи, называемый у Русских кабалами (Kaballen). Управляющий этого Приказа Степан Иванович Исленев.

18. Большой Казны (Bolschi Kasni) Приказ, в котором хранятся золотые и серебряные парчи, бархаты, шелковые, шерстяные и всякого рода материи, необходимые для Придворных Чинов и на подарки вновь поступающим на службу к Его Царскому Величеству, а также и на награды служащим уже у него Чинам.

Под этим Приказом, который лежит в Кремле и по-немецки называется еще великою Царскою сокровищницею [292] (Schatzhoff), находится множество глубоких и больших погребов и каменных со сводами подвалов, в которых складываются и хранятся вся Государственная казна, все доходы с городов, все пошлины и все деньги, ежегодно остающихся в Приказах. Все это состоит под управлением и надзором Царского тестя, Ильи Даниловича Милославского.

19. Казенный (Casannoi) Приказ, в котором судятся все гости и важнейшие купцы и торговые люди Русские. Главный Управляющий здесь тот же Илья.

20. Монастырский (Monasterski) Приказ, в котором ведаются монахи, Попы и прочие Духовные лица по их Духовным делам, и разбираются тяжбы их и по мирским делам. Здесь управляет Окольничий Князь Иван Васильевич Хилков.

21. Каменный (Camenoi) Приказ — Канцелярия каменщиков, плотников и прочих рабочих по постройкам, где они имеют свой суд, отыскивают свою плату за работы и получают оную. При этом Приказе огромный двор, на котором сложены громадные запасы материалов, потребных для всякого рода Царских построек: лесу, камня, извести, железа и проч. и проч. Начальник и Надзиратель за всем этим здесь Дворянин Яков Иванович Загряжский (Sagraiskoi).

22. Новгородская Четверть (Novogorodkoi Zetwert), в которую поступают все доходы из Великого Новгорода и Нижнего Новгорода, и где ведутся счеты этим доходам. Здесь рассматриваются также и разрешаются некоторые неудовольствия, возникающие в сказанных двух городах, а иногда и тяжбы между их гражданами. Хотя на Воеводский Суд никаких жалоб и перенесении оных из областей ко Двору не допускается (как сказано об этом выше), но правило это обходят иногда следующим образом: если имеющий дело в Воеводской Канцелярии, в области, видит, что оно ведется там так, что не получит желаемого для него исхода, то он и не доводит его до того, чтобы по нем составился уже в этой Канцелярии [293] приговор, и отправляется с своим делом в Москву, в подлежащий Приказ. Управляющим Приказом Новгородская Четверть назначен теперь Думный Дьяк или Государственный Канцлер Алмаз Иванович,

23. Галицко-Володимирский (Gallitzko-Volodimirski) Приказ, в котором ведется счет всем приходам из областей Галицкой и Володимирской, и обсуждаются дела по продовольствию и другим нуждам их жителей. Управляющим здесь Окольничий Петр Петрович Головин.

24. Новая Четверть (Nova Zetwert), в которой все кабаки, питейные дома или корчмы из всех областей вносят свои деньги и представляют свои отчеты, и из которого все кружечные дворы или питейные дома снабжают вином и другими напитками, по израсходовании оных. Если кто из Русских будет пойман в тайной продаже вина, или табаку, тот обвиняется и подвергается наказанию в этом же Приказе. Ибо, как сказано уже выше, Русским вообще запрещено, под опасением жестокого наказания, продавать табак и крепкие напитки, и если кто, в противность этому запрещению, дозволит себе эту продажу и будет уличен в ней, тот, смотря по положению виновного, подвергается, или значительной денежной пени, или же телесному наказанию кнутом и ссылке в Сибирь. Немцам же предоставляется полная свобода курить табак и продавать его между собою. В этом Приказе управляет Окольничий Богдан Матвеевич Хитров.

25. Костромской (CastroHHskoi) Приказ, в котором ведаются и хранятся все приходы и судебные дела Костромы (Castrom), Ярославля (Jareslau) и других прилежащих к ним мест. Управляет этим Приказом Боярин и Главный Начальник Артиллерии (Ober-Zeugmeister) Григорий Гаврилович Пушкин.

26. Устюжский (Ustogskoi) Приказ, ведающий приходами и Судными делами Устюна (Ustoga) и Холмогор (Colmogorod). Управляет им Окольничий Князь Дмитрий Васильевич Львов. [294]

27. Золотой Алмазный (Solotoya Almasnoy) Приказ, в который доставляются изготовляемые Немецкими золотых и серебряных дел мастерами все драгоценные вещи, отделанные драгоценными каменьями, все клейноды, золотые и серебряные поделки, и в котором сказанные мастера получают заработную плату и имеют свой Суд. Начальником здесь тот же Григорий Пушкин, что и в Костромском Приказе.

28. Ружейный (Оружейный) (Rusjannoi) Приказ, где хранятся все Царские вооружения и военные оружия, а также и всякого рода украшения, употребляемые при выходах и торжественных обрядах Царских. Здесь же находится Цейхгауз или Оружейная Палата. В Приказе этом судятся также все те, которые надзирают за хранящимися в нем предметами. Главное Управление им поручено тому ж Пушкину.

29. Аптекарский (Apotekarskoi) Приказ, в котором находится и Царская Аптека; сюда ежедневно должны являться придворные Медики, цирюльники , аптекари, помощники их (дистилляторы) и все те, которые обращаются в подобного рода делах и спрашивать, нет ли им какого дела по их занятно? При этом они обязаны всякий раз бить челом Управляющему этим Приказом, Илье Даниловичу Милославскому.

30. Таможенный (Tamosini) Приказ, есть собственно Таможня (Zollhaus); в нем присутствует один из гостей с несколькими товарищами, для взимания пошлин со всех товаров. По прошествии года гость этот представляет отчеты в другой Приказ, называемый Большой Приход (Bolschoi Prichod), и за тем, на место этого гостя, назначается другой гость.

31. Сбора десятой деньги Приказ (Shoru Dezatti Dengi Pricas), в котором принимаются (добровольные) приношения десятой деньги (пфеннинг) на военные издержки. В настоящее время заведуют этим Приказом: Боярин Князь Михаил Петрович Пронский и Окольничий Иван Васильевич Алферов.[295]

32. Сыскной (Sisknoi) Приказ, ведомству и решению которого подлежат все необычайные, новые еще, дела, которые поэтому не могут быть рассматриваемы ни в каком другом Приказе. Управляет этим Приказом Князь Юрий Алексеевич Долгорукой.

До сих пор мы говорили здесь о Приказах или Канцеляриях Его Царского Величества, о ведомстве их и о том, кто управляет ими. Кроме сих, Патриарх имеет еще свои особые три Приказа, а именно:

1. Разряд (Roserad), в котором ведутся списки всех церковных имений, записи на эти имения; и помещаются в Архив.

2. Судный (Sudni), в котором Патриарх производись свой суд и расправу.

3. Казенный (Kasannoi), в который вносится и сохраняется казна и ежегодный приход Патриарха.

В этих Приказах Патриарх поставляет для управления своих известных людей из духовного звания, которые должны обо всем доносить ему, доставлять отчеты и исполнять его приказания и приговоры.

Во всех Приказах, как Царских, так и Патриарших, находится бездна писцов, которые, кроме того, что хорошо пишут, довольно искусны и в вычислениях, своим особым способом, при чем они у потребляюсь не жетоны (счетные марки), но зерна (косточки) слив, которые каждый носит всегда при себе в небольшом кошеле.

Хотя брать взятки всем строго запрещается, под опасением наказания за то кнутом, но их тайно берусь, особенно писцы, которые вообще охотно принимаюсь посулы или подарки, и за подарки эти часто можно узнать о самых тайных делах, которые находятся у них в производстве. Иногда они сами [296] забегают к тем, кому это нужно, с предложением, за известную плату, открыть им ход дела. При этом, впрочем, иногда и сильно обманывают, когда писцы, на пример, из страха наказания, которое может постигнуть их, если обнаружится, что они сообщили то, чего не должны были сообщать, или же по незнанию самого дела, сообщают сведения вымышленные, вместо истинных. Подобное случилось в мое время, когда я, бывши в Москве в 1643 году, получил Царскую грамоту к Его Княжеской Светлости, моему милостивейшему Государю, и один, живущий там, важный Агент пожелал узнать содержание этой грамоты, то ему, за великую тайну, выдан был с нее список, который этот Г. Агент, будучи хорошим приятелем моим, позволил переписать ее мне. Впоследствии же, когда подлинник грамоты был переведен в надлежащем месте, оказалось, что в нем было совсем не то, что в выданном тайно противне.

Разные акты, производство дела, протоколы и другие Канцелярския дела, Русские пишут не в книгах, а на длинных бумажных свертках или свитках (столбцах). Для этого целый лист бумаги разрезываю поперек, разрезанные куски узкими сторонами склеивают друг с другом и потом свертывают. Есть такие свертки в 20, 30, в 60 и более аршин длиною, как это можно видеть в Приказах Русских, где они лежат, сложенные один на другом.

ГЛАВА XX.

О Русских судах, законах и родах наказания.

Что касается до судебных дел, то производятся они в тех же, сейчас только поименованных, Приказа (Канцеляриях). Каждый, назначенный Управляющим Приказа, Боярин, или Судья, имеет при себе Дьяка или Секретаря, и вместе с несколькими товарищами, или заседателями, выслушивает тяжущихся, которые являются перед ним, и присуждает им [297] решение. До последнего времени Русские имели только некоторые, не многие письменные, законы и обычаи, данные различными Великими Князьями, и лишь против изменников отечеству, против преступников в оскорблении Его Царского Величества, против воров, убийц и должников. Во всем же остальном, в произнесении приговора Судьи руководствовались большею частию собственным своим усмотрением, а иногда и желанием сделать кому добро, или зло. Несколько же лет назад, именно в 1647 году, по Указу Его Царского Величества, собраны были разумнейшие из всех сословий люди, которые составили и написали некоторые законы и постановления, и законы эти были за тем утверждены Его Царским Величеством и его Боярами и напечатаны по-русски во всеобщее сведение; эта книга в лист, в два добрых пальца толщиною, называется Соборное Уложение (Soborna Ulosienia), т. е. единогласно принятое и собранное законоположение, по которому Судьи и постановляют теперь свои приговоры, или, по крайней мере, должны постановлять. Так как все приговоры эти делаются от имени Его Царского Величества, то они беспрекословно должны быть исполняемы, и ни кто не смеет подавать на них дальнейшей жалобы.

В прежнее время с тяжущимися соблюдался такой порядок судопроизводства: если кто обвиняет другого, и не может ни чем доказать своего обвинения, то Судья присуждает тяжущимся решить дело присягою. За тем он спрашивает обвиняемого(ответчика), так как от него зависит выбор: «Хочешь ли ты взять присягу на свою душу, или отдать ее на душу обвинителю (истцу)?» Кто после этого захочет принять присягу, тот, в продолжение трех недель, однажды в неделю, приводится к Судье, который его наставляет и увещевает относительно того, какое великое и опасное дело есть присяга, и вообще предостерегает его не присягать. Если, не смотря на то, увещеваемый все-таки присягает, то хотя бы он присягнул и в правом деле, все, присутствовавшее при присяге, плюют ему в лицо, выгоняют его из церкви, в которой он присягал, и вообще после этого все презирают его, указывают на него пальцами, и он не может более ходит в [298] церковь, а тем более не может быть допущен до принятия Св. Таин, до которых, в подобном случае, допускается он только тогда, когда его постигнет тяжкая болезнь, и в нем будут усмотрены очевидные признаки приближающейся смерти.

В недавнее время, впрочем, для присяги установлен следующий порядок: того, кто должен присягать, спрашивают прежде перед образами их Святых: «Хочет ли он взять себе на душу и на спасение свое присягу?» Когда он отвечает утвердительно, то берут крест, величиною в пядень, держат этот крест перед присягающим, и этот последний крестится и целует крест; затем снимают со стены образ, и также дают ему приложиться к нему. Присягнувший таким образом и в правом деле не смеет принимать Святого Причастия иначе, как только по истечении трех лет, что, впрочем, мало смущает решающихся на присягу. Если будет дознано, что присяга дана ложно, то виновного секут кнутом по голому телу и ссылаюсь на заточение в Сибирь, лишая Причастия до тех пор, пока он не будет находиться при последнем издыхании.

Хотя Русские не легко решаются на присягу, особенно во 2-й или в 3-й раз, что способен сделать только отчаянный и совсем развратный человек, тем не менее у них в большом ходу, когда они сойдутся, покупают или продаю что, чтобы уверить кого в чем, легко божатся, при чем они говорят: «Вот те хрест!» (ро Chrestum), и крестит себя пальцами, по своему обыкновению; но такой легкой божбе не всегда следует верить.

У Русских употребляются разного рода страшные мучения для того, чтобы допытаться правды. Между прочими родами пыток, вот, например, одна: преступнику связывают за спиною руки, поднимаюсь его на веревке к перекладине между двумя столбами, а к ногам привязывают тяжелый брус, на котором палач прыгает и таким образом вытягивает члены преступника. На земле под ногами раскладывается иногда при этом огонь, который причиняет ужасные мучения несчастному, опаляя жаром ноги и дымом захватывая ему дыхание. Иногда же [299] преступнику на голове пробриваюсь волосы, и на выбритое место каплют холодною водою; эта пытка должна быть невыносимо мучительна. Некоторых преступников, смотря по роду преступления, при таких пытках бьют еще кнутом, и но ранам, образующимся у них на теле от рассечения кнутом, водят раскаленным железом.

По жалобам на драку, у Русских тот, кто первый начал, считается виновным; обыкновенно же прав у них бывает тот, кто прежде подал жалобу.

Убийца, не вследствие необходимой обороны (которая у Русских дозволяется), но умышленно убивший кого-либо, ввергается в темницу, в которой он шесть недель должен выдержать покаяние, на хлебе и воде; за тем его допускаюсь к принятию Святых Таин и обезглавливают.

Если кто обвиняется в воровстве, и будет в том уличен, то его немедленно подвергаюсь пытке: не украл ли он еще чего ни будь? Если он в воровстве чего-либо другого на пытке не сознается, и то воровство, в котором он обвиняется и уличен, было первое, то его секут плетью на всем пути от Кремля до большой площади, где палач отрезает у него одно ухо, за тем сажают его на два года в темницу, и потом выпускаюсь на свободу. Если он будет пойман в воровстве в другой раз, то у него, прежним же порядком, отрезывают другое ухо, и под конец опять сажают в темницу, где он и содержится до тех пор, пока не наберутся несколько подобных ему птиц (воров), с которыми он отсылается в Сибирь; смертной же казни собственно за воровство, при котором убийства совершено не было, ни кто в России не подвергается. Если вор на пытке признается, кому именно продал он покраденное им имущество, то суд призывает тех покупателей и присуждает их к тому, чтобы они истцу, у которого покрадено было имущество, сделали достаточное вознаграждение, и такую уплату Русские называюсь выть (Wyth); такой распорядки многих воздерживает от покупки подозрительных вещей, или имуществ.[300]

Но правосудие Русское особенно деятельное внимание обращает на долги и должников. Кто не хочет, или не может, платить, тот препровождается к Приставу (Pristafet), т. е. он должен сидеть в доме прислужника Судьи, подобно тому, как у нас сидят под стражей, или на послушании. Если в обещанный должнику срок уплаты долга от него не последует, то его сажают в долговую темницу (яму), без всякого воззрения на лица, Русский ли то, или иностранец, мужчина, или женщина, купец, или ремесленник, Священник, монах, или монахиня, ежедневно выводя его на общественную площадь перед Приказом, и там, в продолжении часа, бьют его по голеням гибкими прутьями, толщиною в мизинец, так что несчастный громко вопит от сильной боли. Иногда исполнитель такого наказания, если получит посул или подарок от должника, делает легкие удары, или и совсем дает промах. С другой стороны некоторые должники сами иногда засовывают себе в сапоги толстые куски шерсти, или деревянные лубки, по которым в таком случае и приходятся удары прутьев.

По выдержании такого наказания и позора, должник обязан или снова отправиться в темницу, или же представить поручительство за себя в том, что на завтра он снова предстанет на площадь и даст себя на дальнейшее битье. Этот род наказания Русские называют: поставить на правеж (Prawe). (Смотри изображение, на котором этот род наказания представлен под буквою А, стр. подлинника 274). Если должник решительно не имеет ни каких средств уплатить долг, то должен поступить в кабалу к заимодавцу и служить ему.

Остальные подлые наказания, употребляемые над преступниками, суть следующие: разрезывание, или вырывание ноздрей, битье батогами (Battoki) и сечение кнутом по обнаженной спине. Ноздри вырывают тем, которые наслаждаются нюханьем табаку, и наказанных таким образом мы нередко встречали в России. Бить батогами может каждый Господин своего слугу, или всякого другого, над кем он имеет хотя какую ни будь власть. Наказание это состоит в том, что преступник снимает с себя кафтан и все остальное платье до рубахи и [301] животом ложится на землю; за тем двое людей садятся на него, один на голову, а другой на ноги, и бьют его гибкими прутьями по спине, будто скорняки, выколачивающие мех, как это представлено на изображении под буквою В. (в подлиннике стр. 274). Такого рода наказание часто употреблялось во время нашего путешествия между Русскими, которые сопровождали нас.

Сечение кнутом на наши глазах было одним из варварских родов наказания; оно представлено на изображены под буквою F. (там же, стр. 274) .Такое наказание я видел 24-го Сентября, 1634 года в Москве, когда оно совершалось над 8-ю мужчинами и над одной женщиной, оказавшимися виновными в нарушении Великоняжеского запрещения, именно в продаже табаку и водки. Преступники, перед Приказом, называемым Новая Четверть, должны были обнажить свое тело по пояс и прилечь на спину стоящего на ногах прислужника палача, охватив руками шею этого прислужника. Ноги преступников были крепко связаны и сдерживались за конец веревки другим прислужником палача, так что подвергавшиеся наказанию не могли двигаться ни вверх, ни вниз. За преступником становился палач, в трех добрых шагах от него, и начинал длинным и толстым кнутом наносить ему удары по спине изо всей своей силы, так что после каждого удара выступала кровь и струилась вниз по телу преступника. Резкость ударов увеличивалась еще и от того, что на конце кнута обыкновенно прикрепляются три ремня, длиною в палец, из жесткой, невыделанной лосинной кожи, которые режут словно ножи. За тяжкие преступления некоторые преступники этого рода наказанием засекаются до смерти. Перед исполнением описываемого мною наказания (виденного мною), служитель Судьи, находившийся тут же, прочел в особой записке, сколько ударов должно было дать каждому из преступников, и за тем, когда означенное число ударов было нанесено, он кричал: «Полно!» т. е. довольно! На этот раз мужчины получили от 20 до 26 ударов каждый, а женщина 16 ударов, после которых она упала без чувств. По исполнении этого наказания на спинах несчастных не осталось целой кожи даже ни на палец шириной, и они имели вид животных, с которых содраны были кожи. Тем не менее, после всего [302] этого, каждому, виновному в продаже табаку, привешивалась на шею пачка с табаком, а продавцам водки, тоже на шею, водочная фляга или стклянка, и в таком виде, связанных за руки попарно и сопровождаемых по обе стороны прислужниками палача, сказанных преступников провели сперва из города, и за тем обратно в Кремль, и во все это время продолжали бить их кнутом.

Рассказывают, что некоторые, наказанные таким образом, молодцы, натягивают на израненную спину свою еще теплую шкуру только что убитой овцы, и этим способом скоро излечиваются от рань своих. В прежние времена, с понесшими наказание, обходились также почтительно, как и со всеми другими, водили с ними всякие дела, даже торговые, словом пили и ели с ними, как хотели. В настоящее же время на таких людей начинаюсь смотреть с некоторого рода презрением.

Так как Русские во внешних приемах своих, с течением времени, во многом стали лучше прежнего, и очень подражают Немцам, то они чувствительнее стали теперь и ко всему тому, что касается чести, или бесчестия; так палачи их в прежнее время вовсе не считались infam или такими бесчестными, какими считаются они там в настоящее время. Не один честный и почтенный человек не захочет теперь у них знаться с высеченным человеком, который считается уже как бы человеком негодным, разве будет дознано, что такому наказанию подвергся он по ненависти Судьи; в таком случае его скорее жалеют, чем презирают, и честные люди, в доказательство его невинности, не стыдятся тогда вести с ним дальнейшее знакомство

Почтенные люди теперь также избегаюсь сообщества с живодерами и палачами; эти последние хотя и могут вести даже торговлю, но занимаются ею неохотно, по тому что собственная должность их доставляет им довольно большие деньги, Кроме того, что они получают от Правительства за исполнение (экзекуции) разных наказаний, деньги, но, по мере [303] возможности, и с преступников за то, чтобы они не так жестоко их наказывали. Они продаюсь также, хотя потихоньку, и водку заключенным, которых ежедневно сидит множество, и это также доставляет им значительный доход. Вследствие такой прибыльности должности палача, в прежнее время ее покупали разными подарками, но теперь ни кто уже не смеет перепродать ее. Если же случается недостаток в исполнителях наказаний, что и бывает нередко по множеству экзекуций, то цех мясников обязан поставить их из среды своей.

ГЛАВА XXI.

О Вере Русских вообще и о происхождении ее.

Упоминая о Вере Русских, я по справедливости нахожу не лишим привести сначала вопрос, которым в открытых прениях занимались Доктор Бодфидий (D. Bodfidius), Придворный проповедник покойного Короля Шведского Густава, и потом М. Генрих Стааль (Staal), Нарвский Суперинтендент в Ливонии. А именно: действительно ли Русские тоже Христиане? Если спросить об этом самих Русских, то они скажут, что они-то и есть истинно крещеные и самые лучшие Христиане, какие только живут на свете, а нас только в крайней мере называюсь они Христианами окропленными. Поэтому, если кто из иноземных Христиан захочет перейти в их Веру, то он должен снова креститься по ихнему. Но что Русские также Христиане, мы справедливо можем заключать это, вместе с помянутыми сейчас мужами, из того, что у них есть существенное Христианства (Essentialia Christianismi), или необходимейшие главные предметы Христианской Веры. Так, у них есть истинное Слово Божие, и Святые Таинства. Они имеюсь писанное и печатное Священное Писание (Библию), Ветхий Завет по 70-ти Греческим толковникам, а Новый в простом переводе на Славянский и Русский языки. Но странно, что они никогда не допускаюсь в свою церковь вполне всю Библию, говоря, что в Ветхом Завете есть [304] много грязных, нецеломудренных вещей, которые могли бы осквернить такое священное место; по этому в церквах их читаются только некоторые писания Пророков и Новый Завет. В домах же дозволяется иметь и читать всю Библию. Кроме Библии, у них есть также древние Отцы Церкви и Учители, как, например: Кирилл, Архиепископ Иерусалимский, написавший Катихизис (Catechismus), при Императоре Феодосии, о чем говори Бароний (в Annal. Eccles. tomo 4, pag. 459, и Bibliotheca Patrum. Colon, torn. 12, pag. 1003).

За тем: Иоанн Дамаскин, Григорий Богослов (Bogoslova), который, может быть, тоже, что Григорий Назиянзин.

Иоанн Златоуст (Solottouska) есть Иоанн Хризостом (красноречивый), которого они называют: золотые уста.

Ефрем Сирин — есть Ефраим Сирус (Syrus), который, как говорят Русские (а также и Герард Фосс Lugd. впосвящении своем к книге Ефрема Сирина, которую он перевел на Латинский язык), получил от одного Ангела книгу, писанную золотыми буквами, которую ни кто, кроме его, Ефрема, открыть не мог. Вследствие чего Ефрем скоро начал проповедывать и писать в особом возвышенном духе.

Кроме сих они имеют одного собственного Русского Святого учителя, по имени Николая Чудотворца (Nicolla Sudatworitz), писавшего о духовных предметах и писания которого Русские прилежно читают (?). Св. Николай делал великие чудеса, по чему перед поясным изображением (иконой) его, находившимся водной часовне на большой улице у Тверских ворот, ежедневно горело множество восковых свечей; икона эта, во время большого пожара, бывшего в недавнее возмущение, взята была на небо, (как объясняют это Русские), собственно же просто сгорела.

Русские признают правила Символа Веры Афанасия, и веруют, что Бог, сотворивший все, есть един по существу и троичен в лицах, что Иисус Христос пострадал за весь род человеческий, и что Дух Святый, от Отца, через Сына, исходящий, освящает [305] нас и делает нас способными творить добро. По этому, хотя нет ни какого сомнения, что Вера Русских, или Fides quae creditur (во что веруют) есть Христианская, но Fides, qua creditur (как веруют), как говорят в школах, сомнительна и на деле заявляется ими весьма дурно. Так, вместе с Господом Христом, они считают и Евангелистов, Апостолов, Пророков множество других Святых, не только предстателями, каковыми считают их наиболее просвещенные, но и содетелями их спасения, каковыми считает их большинство Русских, и даже живописным иконам, изображающим сих Святых их, они ежедневно оказывают такую честь, которая приличествует только одному Богу, о чем подробнее скажу ниже. Равным образом, весьма мало видно из жизни и приведенных выше событии, чтобы Русские старались свою Христианскую Веру освящать и делать действительною посредством добрых дел и любви к ближнему. Добрым же делам, обращенными на основание и созидание церквей и монастырей, они приписывают большее, чем следует, значение.

Русские считают себя членами Греческой Церкви, хотя они и не соблюдают во всей точности правил этой Церкви, но делают много ошибок и вводят разного рода дополнения к ним по своему усмотрению. Они пишут в своих летописях, что Христианскую Веру получили они в России еще во времена Апостолов. Именно, Апостол Андрей, будто бы, отправился из Греции вверх по реке Борисфену (Днепру), и через Ладожское озеро прибыл в Новгород, где проповедовал Евангелие Христово, поучал отправлению истинного Богослужения и наставлял в постройке церквей и монастырей. За тем, в течение довольно значительного времени, вследствие множества войн, которые вносили в Россию Татары и другие язычники, истинная Христианская Вера была в ней угнетена и истреблена, и введено, и напротив, язычество и идолослужение, продолжавшееся до времен Великого Князя Владимира, который прежде и сам был язычником. Так как этот Великий Князь, счастливыми войнами своими, сделался обладателем всей Руси, и покорили почти целую Сарматию, то тем самым вошел в такое великое уважение у иностранных Христианских Государей, что эти [306] последние, желая приобрести его расположение, начали отправлять к нему почетные посольства. Князю Владимиру такое дружественное расположение сказанных Государей понравилось, он отвечал на него сообразно с их желаниями, по чему они и начала стараться отвратить его от языческого идолослужения и привести к Христианской Вере. Следствием этих стараний их было то, что Владимир отправил нескольких послов и гонцов в разные места, где господствовала Христианская Вера, для того, чтобы они собрали истинные сведения о Вере той у разных народов. И так как Греческая Вера, бывшая и прежде в России и остававшаяся еще там в некоторых, хотя весьма не многих, местностях, понравилась Владимиру наиболее всех других, то он и принял именно ее.

Иоанн Куропалат (Johannes Curopalates), Греческий бытописатель, рассказывает, что при обращении Русских совершилось следующее чудо, именно: Архиепископ, которого Император Василий послал в Россию, проповедуя Русским Евангелие Христово, и прославляя им великая чудеса истинного, бессмертного Бога, рассказал им, между прочим, Историю о трех истинно верующих отроках, оставшихся невредимыми в огне, на каковой рассказ Русские отвечали, что если б они увидали подобное чудо, то тоже уверовали бы в истинного Бога. Епископ, хотя и помнил о том, что не следует испытывать Бога, но в то же время, зная и слово Христа, который сказал, что все, что вы будете просить во имя Мое, по вере вашей Веры, вы получите, ответствовал Русским: если они истинно и твердо решились обратиться к Христу, когда увидят какое-либо чудо, то пусть просят, какое чудо совершить им. Тогда Русские начали просить, чтобы Епископ бросил в огонь книгу Евангелия, которая, говорит о Христе, заявив Епископу, что если эта книга, как и три отроки, останется в огне невредимой, тогда они поверят, что Христос, о котором Епископ проповедовал им, есть истинный Бог, и тогда они обратятся к нему. После этого Архиепископ возвел руки и очи к небу, начал молить Бога о просимом чуде и произнес: «О Христе, Боже наш! Открой всесвятое имя Твое для очей этого народа!» и с сими словами бросил книгу Евангелия в [307] разложенный огонь. Через несколько часов, когда огонь совершенно погас, книга вынута была из пепла ни в чем не поврежденной. Когда язычники увидали это, то исполнились ужаса от такого великого чуда, без дальнейшего размышления приняли Христианскую Веру и стали креститься. Событие это упоминают также: Кедрин (Cedrenus, pag, 589) и Зонара (Zonara torn. 3, pag. 139 et sequ.), а также и в Concil. magnis, torn. 23, pag, 699.

Великий Князь Владимир при крещении принял имя Василия, изгнал совершенно идолослужение из своей земли, и всем своим подданным приказал, чтобы они также принимали Христианскую Веру. Но все помянутые сейчас писатели, которые старательно заимствуют один у другого свои сведения, как это ясно видно, когда читаем их, вместе с Геснером (Gesnerо), Казавбоном (Casaubono) и Фосом (Vossio), по моему мнению, ошибаются в имени Императора Василия, а по тому и во времени самого события. Они полагают, что событие это случилось во время Василия Македонянина, и им, без сомнения, последовал в этом и Бароний (Baronius) в своих Annal. Ес-cles., по тому что и он событие это относит к 863 году. По Русским же летописям, а также и по другим бытописателям, гораздо достовернее, что оно случилось в 988 г. по P. X., когда братья, Василий и Константину были Императорами на Востоке, а Оттон III Императором в Западной Империи. Около этого времени Владимир, Князь Русский, как пишет Кромер, после многих побед, взял и у этих двух братьев лежащий у Понта город, который Сабелик (Sabellicus) называете Херсонесом (Корсунь), и когда после того Владимир вошел вдружбу с Василием и Константином, взял себе в супруги сестру их, Анну, и принял Христианскую Веру, то снова уступил им и этот город. Подробнее об этом можно читать у Кромера (Cromerus De rep. Polon. lib. 3, pag. 435). И хотя Гваньини, в описании Европейской Сарматии, событие это относит к 924 году, но в Epilogo operis значится, что случилось оно в 985 году но P. X. Таким образом к Русскому определению года этого события подходит и наше число, с которым согласен также и Альтстед (Altstedius), в своем Летосчислении (Chronologia). [308]

Император Василий прислал из Константинополя к Князю Владимиру, как зятю своему, множество Епископов и Священников, которые должны были установить в России надлежащее Богослужение и церковные обряды; с этого времени между Греками и Русскими обосновалось великое дружество: Русские стали считать Греков за людей, как бы более святых и набожных, чем они, Русские, и ежегодно посылали им большие денежные приношения. Посевин пишет, что Русские в прежнее время ежегодно посылали подаяние Греческим церквам по 500 червонцев. Теперь такого подаяния уже не делают, но взамен того ежегодно по два и по три раза приезжают в Москву Греческие монахи от Константинопольского и Иерусалимского Патриархов, привозят с собою обделанные в золото кости Святых и всякого рода ковчежцы с мощами и живописные образа, за что получают с Русских огромные деньги, далеко превосходящие прежнюю милостыню их, и за тем снова возвращаются в свои земли.

Лет шесть тому назад, именно в 1649 году, приезжал в Москву Иерусалимский Патриарх Паисий (Poissie), с несколькими Греками, и привез с собою земли из гроба Господня (который, впрочем, высечен был из камня) и святой воды из реки Иордана. Патриарх этот принят был великолепно, содержался у Царя и Патриарха Московского самым роскошным образом и получил приношения более, чем на 50,000 червонцев (как писали мне об этом люди достоверные), Но все это богатство, золото и деньги, соболя и шелковые материи, которые Патриарх увозил с собою в отечество, отнято было у него на обратном пути из России Турками, которые оставили ему одни священные вещи, да книги, бывшие при нем.

Во всех областях Русские имеют одну и туже Веру и везде одни и те же обряды, так что с Русскими пределами оканчивается и их Религия, за исключением немногих мест, заселенных в настоящее время у Нарвы, на Шведской границе. Большинство их, особенно же простой народ, не могут вести речи, ни дать какого-либо ответа, о самых простых началах их Веры. Поэтому у Русских и теперь то же, что [309] находили у них Герберштейн и Посевин в свое время, именно, что в отношении Веры они полагаются на Веру своего Царя и Патриарха (подобно Афиняням, которые заключали так: что кажется хорошим Царю их, то и было их религией, и было для них вполне достаточно); ибо Русские не наставляются и не поучаются никакими проповедями. Патриарх не дозволяет также чтобы много толковали и спорили с иностранцами о делах Веры, чем и поддерживается везде в России одинаковое на эти дела воззрение.

Не за долго перед нами, в Нижнем Новгороде, один Русский монах повел было частую беседу о своей Вере с бывшим там Евангелическим Священником (который и рассказывал мне это), и при этом сообщил ему много занимательного. Когда же Патриарх узнал о таких беседах, то приказал схватить монаха, привезти его в Москву, где и начал его допрашивать: на каком основании монах дозволил себе такие частые совещания и споры о Вере с Евангелическим Священником? Но монах извернулся, даль хитрый ответ и сказал Патриарху, что будто бы Немецкий Пастор изъявили, желание перейти в Русскую Веру, и просил его, монаха, наставлять его в этой Вере; что Пастор будто бы находится уже на добром пути, и что он, монах, надеется вскоре совершенно обратить Немца в свою Веру. Только после такого объяснения монаху снова предоставлена была свобода.

(пер. П. П. Барсова)
Текст воспроизведен по изданию: Подробное описание путешествия голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 1636 и 1637 годах, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских, № 4. М. 1868

© текст - Барсов П. П. 1868
© сетевая версия - Тhietmar. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЧОИДР. 1868