Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Http://www.halkhaber.tv/

http://www.halkhaber.tv/

www.halkhaber.tv

ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ

ПУТЕШЕСТВИЕ АНТИОХИЙСКОГО ПАТРИАРХА МАКАРИЯ В РОССИЮ

в половине ХVІІ века,

описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. 

КНИГА II.

МОЛДАВИЯ

ГЛАВА I

Молдавия. — Галац.

Перед закатом солнца мы приехали в Галанзу, или Галац, первое владение Молдавии. Что касается реки Дуная, то она очень велика и глубока и в некоторых местах до того широка, что с берега на берег не видать строений и нельзя не только разобрать слов, но и расслышать голоса человеческого. Между Мачином и Галацем стоит город и крепость мусульманская, по имени Браилов, которая в прежнее время была во владении валахов, но отдана ими мусульманам и также составляет границу силистрийского пашалыка.

Мы высадились в Галаце перед закатом солнца в понедельник 17 января. Как только мы въехали в город, было послано известие господарю (Автор вместо господарь везде употребляет турецкое бей.) с каларашем, то есть гонцом. Городские власти и прочие жители города вышли встретить нашего владыку патриарха и повели его в церковь во имя св. Димитрия, которую недавно выстроил высокопочтенный господарь Василий (Молдавский господарь Василий Лупул (т.е. волк), от 1634 до 1654 г.) и подарил патриарху Константинопольскому Афанасию Паталарону, (Пателярию.) о коем мы упоминали выше. Когда этот последний вторично уехал в Константинополь и сделался патриархом, господарь, разгневавшись на него, отдал церковь монахам Святой Горы. Этот же Паталарон, при самом прибытии нашем в Молдавию, уехал в Московию, ибо господарь был очень сердит на него, и, пробыв там полтора года, возвратился в земли казаков, где умер на третий день Пасхи. При входе нашего владыки патриарха в церковь, а также при выходе, по принятому у них обычаю, звонили в медные колокола, заменяющие била. Это было в первый раз, что мы их слышали (да не лишит нас Бог [45] приятных их звуков!) Мы пропели владыке «Достойно есть», а священники встретили его в облачениях, со свечами и кадильницами, возгласили ектению «Помилуй нас, Боже» до конца, поминая его имя, а также имя господаря и его супруги, и закончили служение многолетием господарю, его супруге и сыну, как это у них принято всегда в конце службы. Затем наш владыка патриарх вышел вперед всех, в предшествии священников со свечами, и стал у врат церковных, где благословлял присутствовавших, при выходе их, поодиночке, по принятому у них обычаю. Мы остановились в доме, принадлежащем упомянутой церкви. Вечером опять пошли в церковь, после того как зазвонили во все колокола по случаю празднования памяти свв. Афанасия и Кирилла, патриархов александрийских, и отстояли вечерню. Поутру были за утреней, уходили к себе, а потом возвратились к литургии и вышли из церкви, пробыв там четыре с половиной часа.

В Галаце восемь церквей, большая часть их каменная: две во имя Владычицы, две во имя Святителя Николая, две во имя св. Димитрия, одна — св. Михаила и восьмая во имя св. Параскевы и св. Георгия. Самая благолепная из них — во имя Владычицы: вся она из тяжелого камня, с тремя высокими стройными куполами, увенчанными великолепными золочеными крестами. Внутри большая башня для колоколов. Вся церковь имеет бойницы, и была вновь выстроена одним вельможей — христианином, греком из крепости Браилова.

В среду мы выехали из Галаца в каретах на данных нам лошадях, а наша поклажа и спутники были отправлены вперед на арбах, запряженных быками. Баркалам (пырколабу (Окружный начальник.)) Галаца, что по-валашски значит субаши или правитель, городские власти и другие знатные лица города поехали провожать нас на далекое расстояние и вернулись домой. А мы ехали около четырех часов вместе с каларашем, то есть конакджи, которого назначили нас проводить, и остановились в маленьком селении. Выехав рано поутру в четверг, в день памяти св. Евфимия Великого, вечером прибыли в большой базар, т.е. торговый город, по имени Вастанакоджу. (У Бельфура: Вастатакоджо. Такоджо не есть ли Текуч?) В нем имеется большая река и три церкви, над вратами коих висят колокола. Пырколабу этого города привел нам кареты, запряженные господарскими лошадьми, и также назначил конакджи нам сопутствовать, а тот, который приехал с [46] нами, возвратился назад с каретами и лошадьми, ибо у них такой обычай, что кареты и лошади назначаются из каждого базара.

Выехав отсюда, мы поздно вечером прибыли в другой большой базар, по имени Бырлад. В нем три храма: церковь Владычицы, вновь выстроенная из камня господарем, св. Димитрия и св. Кириака.

ГЛАВА II.

Молдавия. — Жилища и одежда.

Что касается домов в этих странах, то с приезда нашего в Молдавию мы видели, что все они, как в этой стране, так равно в Валахии и в стране казаков, включая и Московию, выстроены из дерева и досок и имеют высокие кровли наподобие верблюжьего горба, для того чтобы снег на них не оставался. Внутри домов сиденья идут вдоль стен, а столы, как во франкских домах, раскинуты на подпорках посредине комнаты, Постельные принадлежности состоят из ковров и тканей, растянутых вдоль стен. В каждом доме есть печь, которая снаружи представляет четыре стены из обожженной глины зеленой или красной, а у богатых из изразцов, чтобы задерживать дым. Печи утверждаются на двух столбах и сверху имеют железную крышку, которая зовется на их языке каптур (а если много — капатыр). Оттого в доме бывает теплее бани.

Молдавские в валашские женщины носят одежду, похожую в одежду франкских женщин, косы заплетают и закручивают на голове в виде кренделя, прикрывая их белой тканью, богатые - розовой шелковой; поверх этого надевают еще белое покрывало. Все носят на плечах синие алеппские шали, а богатые — черные шелковые брусские.

Девицы причесывают волосы подобным же образом, но покрывала не носят, так что можно отличить девицу от замужней. Дети их ходят голые: на них совершенно ничего не надевают. Утром и вечером детей моют теплой водою, а когда бывает снег, то часто натирают их снегом. Все женщины ходят с открытыми лицами, даже царицы.

В Константинополе и его округе вдовы носят на голове оранжево-желтые покрывала, а в Молдавии, Валахии и у казаков они носят и покрывала, и все платье черного цвета, как монахини. В Московской же земле носят они черные шерстяные кафтаны, очень широкие и длинные, с большими рукавами. [47]

ГЛАВА III.

Молдавия. — Васлуй.

Возвращаемся к нашему рассказу. Область господаря молдавского разделяется на 24 судебных округа, и средоточием каждого из этих округов служит торговый город — базар – округа.

Мы выехали из Бырлада, когда нас снабдили каретами и лошадьми, в субботу 22-го января, и прибыли с наступлением ночи в другой большой торговый город, по имени Василури (Васлуй), т.е. царский, ибо в нем прежде находился престол стран молдавских, во дни покойного Стефана воеводы, 160 лет тому назад. Он был знаменитый на войне герой, всеми почитаемый, совершил двадцать четыре похода на турок, татар, ляхов и венгров, много раз их отражал и всех победил, так что имя его прославилось всюду, и все стали его бояться. Этого он достиг своею ловкостью и проницательным умом. К числу его сооружений и деяний его благотворительности принадлежат сорок четыре каменных монастыря и церкви. Здесь в Васлуе имеются его дворцы, бани и загородные дачи, также обширная, высокая, величественная церковь с очень возвышенным куполом, окруженная аркадами и сводами, на которых находятся изображения и иконы всех святых. Над вратами церкви во всю стену сверху донизу нарисован страшный суд, с золотом и лазурью: изображен Моисей, ведущий к Господу Анну, Каиафу и других иудеев с отталкивающей наружностью; позади них другая толпа, состоящая из турок [в белых шалях и чалмах, в широких развевающихся зеленых кафтанах с висящими сзади длинными рукавами, в харимах, или нижних праздничных платьях, из желтой шерсти. Их сопровождают дервиши. Позади и среди них черти, которые их подталкивают и дразнят. Во главе их идет кашидбари в шапке, и один из злых чертей карабкается в нему на плечи и срывает с него шапку]. Внутри церковь также вся расписана изображениями. Она красивой постройки; в куполе на самом верху изображен Господь Мессия. В ней есть особое место с высоким троном для господаря. Снаружи висит большой колокол.

Церкви этих стран имеют три отделения: первое — наружное, предназначено для женщин; второе, отделенное стеною с дверью, для простого народа, а третье, также отделенное стеною с дверью, [48] исключительно назначено для господаря и вельмож. Хорос (Пространство между архиерейским местом и амвоном.) заключен между полукруглыми арками с северной и южной стороны и имеет сиденья.

Кроме только что описанной церкви в городе есть несколько других. Армяне, в нем проживающие, имеют свою церковь. Мы пробыли здесь воскресенье Закхея. Нам дали кареты, лошадей и конакджи, и мы выехали из города в понедельник утром.

ГЛАВА IV.

Молдавия. — Скинтей.

Хотя мы ехали быстрее птицы, однако лишь при закате солнца прибыли в другой маленький базар, по имени Скентай (Скинтей). На пути переезжали в экипажах через реку, покрытую льдом и имеющую каменный мост. В городе есть великолепная новая церковь во имя св. Параскевы с двумя высокими куполами, с золочеными крестами, с прекрасным иконостасом и распятием. Она воздвигнута тем же господарем, благотворителем и ревнителем построения церквей во всем мире.

Мы выехали из города во вторник утром. В ночь перед этим поднялся сильный ветер при большом холоде, отчего земля и грязь оледенели, и дорога стала труднопроходимой. На нас падало много снегу. Переезд этот известен по своей трудности: тут один путь, который проходит через лес и страшен для путешественника. С полудня, после того как мы вязли в снегу, погода потеплела, стало таять, и мы увязали в грязи по брюхо лошадям на желтой солончаковой почве. Эго был последний и самый трудный перегон; лошади останавливались, и только с большими усилиями мы прибыли перед закатом солнца в окрестности большого пруда, называемого на их языке халистау. (Хелештеу – пруд, рыбный садок. Автор, по-видимому, принимает это слово за собственное имя.) Он выкопан по приказанию господарей для разведения рыбы и пожертвован монастырю Владычицы, известному под именем Барноска (Бырновского (Молдавский господарь Мирон Бырновский (1626-30).)).

К нам явились почетные жители и привели лошадей для нашего владыки патриарха и для нас. Мы сели, и нас привезли к [49] мельнице, составляющей жертвованное угодье того же монастыря. Здесь посадили нашего владыку патриарха в царскую карету, запряженную шестью лошадьми. Я же, смиренный сочинитель этой книги, поместился в дверях, держа серебряный посох. В это время приблизился доверенный господаря, Ивани сальджар (великий служарь), (Начальник дворцовых служб. Автор (и английский переводчик) везде называет его «сальджар»).) что значит на их языке касаб-баши. Мы подружились с ним еще в Иерусалиме, где встретились с ним в то время, когда он был послан господарем для исчисления и получения долгов святых монастырей (У Бельфура: «святого Воскресения».) и монастыря св. Михаила. После того он посетил нас, возвращаясь чрез Алеппо с упомянутыми деньгами. Его преосвященство местный митрополит с прочими вельможами и войском вышел для встречи владыки патриарха, так как господаря не было в столице. Он был в отсутствии, уехав в город, по имени Саджао (Сучава), для примирения Ахмиля (Хмеля, Хмельницкого) и казаков с ляхами. Получив известие из Галаца о нашем прибытии, он дал приказ устроить патриарху самый пышный прием. Все настоятели монастырей (У Бельфура: «почетные жители всей страны».) выехали ему навстречу в каретах. Твоим взорам, читатель, представились бы на далеком расстоянии блестевшие куполы церквей и кресты монастырей — зрелище усладительное для глаз! Когда мы приблизились к знаменитому монастырю Галата, находящемуся довольно далеко от города, в нем зазвонили во все колокола, большие и малые, и звонили до тех пор, пока мы не скрылись из виду. То же было, когда мы проезжали мимо монастыря св. Георгия, который теперь в руках синайских монахов. Затем перед нами выстроились войска.

ГЛАВА V.

Молдавия. — Яссы. Въезд патриарха в город.

Мы въехали в город Яш (Яссы), столицу Молдавии, во вторник вечером 25 января, причем во всех церквах и монастырях звонили в колокола, так что в городе поднялся сильный гул. Нас подвезли к вратам церкви монастыря св. Саввы и Михаила и высадили из кареты нашего владыку патриарха, которого мы облачили в мантию. В это время вышли священники с евангелием и дьякон с кадильницей в преднесении свечей, и наш [50] владыка патриарх, приблизившись, приложился к евангелию, а дьякон кадил ему и певчие пели «Достойно есть» во все время, пока он не дошел до средины церкви и не остановился под паникадилом. Сотворив здесь крестное знамение, он помолился перед дверями алтаря, а также перед образами Господа и Владычицы и веки прочими святыми иконами, находящимися у алтарных дверей, потом пред иконою св. Григория Богослова, которому празднуют в этот день, положенной на высоком аналое, покрытом пеленой, как это принято во всех церквах греческих стран. Затем он занял свое патриаршее место, и дьякон возгласил ектению: «Помилуй нас Боже!» и проч., поминая сначала имя владыки патриарха, потом имя возвеличенного господаря Василия воеводы, домины (господарыни) Екатерины и сына его Стефана воеводы. После того пропели господарю многолетие, а патриарху тон деспотин, в то время как он 6лагословлял народ. Мы вышли из церкви, при чем патриарх был в мантии и держал посох. Его поместили в настоятельских келиях. Все знатные люди приходили приветствовать его.

Накануне четверга, день праздника перенесений мощей св. Иоанна Златоуста, зазвонили в колокола. Мы прослушали вечерню, за которой не было освящения хлебов. Когда пробило десять часов ночи, (Около 4 час. утра.) опять ударили в колокола, и мы пошли в церковь, откуда вышли после утрени рано поутру.

Знай, что во всех этих странах: у валахов, молдаван, казаков, включая Московию, всегда стоят в церкви с начала до конца службы, вечером и утром, во всякое время (года), не иначе как с открытыми головами, особенно в присутствии патриарха, архиерея, игумена и священника, ибо в этих странах все носят суконные колпаки с мехом, даже цари и вельможи. Жены богатых людей в Молдавии также ходят в бархатных красных колпаках с соболем, но в стране валахов и казаков не так: там носят белые платки, которые у богатых бывают шиты жемчугом.

Священник, (Весь этот отрывок до красной строки не имеется в английском переводе.) прежде чем окадить патриарха, кадит перед местом господаря. В навечерие и в утро праздников, при всякой литургии, зажигается пред местом нашего владыки патриарха свеча в красивом деревянном позолоченном подсвечнике, которая горит от начала до конца службы. Когда патриарх во время утрени после [51] пения «Всякое дыхание», будет ли то праздник или воскресенье, сходит прикладываться к иконе праздника или к другим святым иконам, архидиакон подносит к нему эту икону, а также по окончании службы несет ее впереди него за церковные врата, и пока не выйдут все, включая и женщин, патриарх благословляет каждого при выходе, после чего архидиакон отдает икону экклесиарху.

Через три часа (после утрени) возвращаются в церковь к литургии, откуда выходят около шести часов, все равно, будет ли то праздник святого, или Успение, или праздник Пасхи. Перед благовестом к обедне бывает звон в проскомидии, дабы всякий, кто имеет что-либо принести, приносил, ибо время приспело.

ГЛАВА VI.

Яссы. — Церковь св. Саввы.

Вот описание вышеупомянутой церкви св. Саввы в Молдавии. Она выстроена вся из камня изнутри и снаружи, имеет одну дверь с южной стороны, над которой написан образ св. Саввы, как принято во всех церквах этой страны. Здание церкви продолговатой формы, как соборные храмы. Стены тверды и несокрушимы и заключают в себе один неф. Над церковью возвышаются два огромных купола в турецком стиле, то есть подобные куполам нашей страны, единственные во всей этой земле. Покойный строитель этой церкви, по имени Янаки, был родом из Константинополя и служил бостеникосом (постельником (Великий постельник – министр иностранных дел.)) у господарей молдавских. По окружности каждого купола тринадцать окон со стеклами, округленной формы и очень красивых. Купола крыты жестью, которая издали блестит на солнце; на вершине их большие превосходные золоченые кресты. Также вся крыша церкви сделана из жести. Один купол находится над хоросом , (Хорос – пространство между архиерейским местом и амвоном.) другой над нарфексом. (Нарфекс – притвор, или трапеза церкви.) Они опираются только на два столба, к которым с внутренней стороны примыкает иконостас и на которых с наружной поставлены образа Господа и Богоматери. Таким устройством отличаются все церкви в этой стране. Позади правого столба стоить трон господаря возвышенный, с навесом на деревянных колоннах, обращенный к востоку. Насупротив него, у [52] второго столба другой трон, попроще, для его сына или для его супруги. Архиерейское место помещается у стены, справа от трона господаря, между другими местами, идущими вдоль стен. Правее архиерейского места занимают места настоятели монастырей, священники и прочие клирики, почти до дверей алтаря. Так же устроено с противоположной стороны.

Паникадило, которое они называют хоросом, очень велико и висит в куполе над хоросом. Оно позолочено, состоит из 24 частей и заключает внутри другое маленькое паникадило, похожее на купол. Иконостас во всех церквах этой страны состоит из трех ярусов: тот, что над дверьми алтарей, заключает изображения всех господских праздников, тот, что повыше его, имеет в средине образ Господа, сидящего на престоле в саккосе и митре: справа и слева от Него стоят апостолы, причем ап. Павел изображается непременно на левой стороне, а ап. Петр на правой, а около Него Владычица и Иоанн. Над этим ярусом пишется посредине изображение св. Троицы, а по сторонам — пророков. Над всем этим стоит распятие.

Алтарь весьма обширен, имеет три больших высоких окна со стеклами и с большими железными решетками. С левой стороны алтаря у стены есть лестница, по которой всходят на амвон очень высокий, каменный, украшенный резьбой, с каменным же куполом, на котором водружен крест; амвон поддерживается каменными, витыми сверху донизу колоннами. Внутри его устроено помещение со многими тайниками для церковной утвари и прочего на случай тревоги.

В южной стене церкви имеются три очень больших окна со стеклами и с железными решетками. Близ церковных дверей, где находится могила покойного строителя церкви Янаки, есть нечто вроде окна, уставленного иконами с неугасимой лампадой. В северной стене есть также пять окон со стеклами. Пол церкви настлан плитами из обожженной глины, и вообще во всех церквах этой стран, от Бруссы до Московии, пол делается большею частью из таких плит.

Что касается икон, находящихся при царских вратах, то, по принятому во всех упомянутых странах обычаю, на иконе изображается в средине Господь, на широких краях ее — все страсти, а вокруг Него — апостолы; по окружности же иконы Богоматери изображаются 24 похвалы и пророки. Непременно имеется икона св. Николая с его чудесами. Иконы св. Саввы и св. Михаила, которым [53] посвящена церковь, поставлены по левую сторону иконы Богоматери. Также всегда имеется икона трех патриархов (святителей).

Место, где стоят женщины, находится наверху в передней части церкви, закрыто решеткой и также уставлено иконами. Лестница туда идет в стене от церковных дверей.

Колокольня примыкает к дверям церкви и имеет два входа: один с наружной стороны церкви и другой, выходящий на монастырь. Это — очень большая, высокая, четырехугольная башня, чрезвычайно крепкая, вся выстроенная из камня; в ней несколько камор и тайников для склада имущества на случай тревоги. Большая лестница ведет на верх колокольни, где высятся огромные арки, господствующие над окрестностями. К потолку ее подвешены колокола, числом пять; наибольший из них датской работы. Языки у колоколов железные. Монастырские келии и пристройки деревянные, как вообще все монастыри в этих странах.

Накануне воскресенья (Этот отдел до конца главы не имеется в переводе Бельфура.) Мытаря и Фарисея, с которым совпал праздник трех святителей, день ангела господаря, построившего в честь их монастырь, мы слушали в монастырской церкви вечерню, а рано поутру утреню. В день этого праздника бывает царская трапеза для всех без исключения, богатых и бедных. Целование евангелия бывает у них после пения седьмой (песни) и даже после чтения синаксаря. (Синаксарем называется избранное из Четьих Миней и творений церковных историков сокращенное изложение праздника или жития святого.) Мы вышли от утрени, после того как всем присутствовавшим дали приложиться к иконам, по всегдашнему их обычаю. Позднее мы возвратились в церковь к обедне. При чтении диаконом евангелия ставят для него под паникадилом красивый аналой, покрытый шитою пеленою; на него он кладет орарь под евангелие и троекратно творит крестное знамение. Он же кадит в царских вратах при пении «Иже херувимы». Существует обычай в Молдавии и Валахии, что вечером накануне воскресений и праздников бедняки, как только услышат звон большого колокола, ходят по церквам (для сбора милостыни).

Знай, что всякий раз, когда поют «Блаженны», ударяют в большой колокол, также ударяют при девятой (песне), затем при «Достойно есть» за литургией, а равно звонят к утрене и обедне.

Домина, супруга господаря, разослала во все монастыри подносы с царской пшеничной кутьей вместе с просфорами, свечами, [54] ладаном и вином, ибо этот праздник есть день тезоименитства господаря. После того как наш владыка патриарх роздал антидор, сошли священник и дьякон, и последний стал кадить кругом упомянутых приношений, разложенных на блюдах, и сосудов с вином и с медовой кутьей на подносе для господаря. Наш владыка патриарх прочел обычную молитву над кутьей, поминая имена господаря, его супруги и сына, сделавших эти приношения.

Что касается праздника трех святителей в монастыре св. Саввы, то здесь он справляется на иждивение одного мужа, по имени Василия, который прежде назывался Мустафа, происходит от отцов и дедов турок и родом из Камышхана. Мы видели с его стороны горячую веру и великую ревность к православию и ожесточенные нападки на иноверцев. Патрон его имени, его ангел, есть св. Василий, коего память совершается в этот день. Подобных ему людей в Молдавии и Валахии тысячи.

ГЛАВА VII.

Яссы. — Прием при дворе. Подарки.

Перед закатом солнца мы смотрели на въезд его высочества господаря, когда он вступал в город при звоне всех колоколов. Вечером он прислал известить нашего владыку патриарха, что приглашает его к себе поутру. В понедельник утром, последний день января, прибыл боярин Ивани, великий служарь, доверенный господаря, имея при себе до 50 драбантов, (По-румынкски доробанцу – слово, происходящее, вероятно, от персидского дарбан – привратник.) то есть янычар, в красных суконных одеждах и в полном вооружении. С ними же приехала царская карета, запряженная шестью темно-серыми лошадьми. Он посадил в нее нашего владыку патриарха, на которого мы надели мантию, я же, как всегда, сел в дверях кареты, держа его посох. Драбанты построились отрядом перед нами по два в ряд и таким образом мы въехали в корту, что на их языке значит дворец, и остановились у лестницы дивана, где были выстроены рядами войска. Нашего владыку патриарха высадили из экипажа, и он поднялся наверх, поддерживаемый под руки, а я шел впереди него. Все сановники вышли встретить его к переднему дивану и ко второму, господарь же принял его, выйдя из внутреннего собственного дивана, и поцеловал у него правую руку, а наш владыка патриарх поцеловал его по обычаю в голову и [55] благословил, и когда они сели, то он, от избытка радости при виде его и по любви к нему, дважды прослезился. Все мы отдали господарю глубокий поклон и, поцеловав у него правую руку, вторично поклонились. То же сделали и при уходе. Около часа господарь вел беседу с нашим владыкой, выражая ему свое участие и успокаивая его, после чего патриарх благословил его и, попрощавшись, вышел. Его отвезли обратно в монастырь в той же карете и возвратились назад.

Во вторник утром, 1-го февраля, мы доставили господарю подарки от нашего владыки патриарха. Все вещи были уложены на подносах, покрытых расшитыми платками, как водится во всех этих странах, хотя бы подарок состоял из одного хлеба. Когда мы вошли в большой диван, явился вышеупомянутый доверенный господаря, служарь, с писцом, который записал названия всех подарков поодиночке. [Вот список подарков, поднесенных славному господарю: (Этот список пропущен в нашей рукописи и потому взят нами из английского перевода.) пара шитых наволочек, кусок розового ситца, две сахарницы пальмового дерева, коробка мускусного мыла, две коробки душистого мыла, небольшое количество алеппского мыла, два горшка имбирного варенья, коробка сушеных итальянских плодов, миндальное масло, сушеные абрикосы, фисташки, приготовленные с солью и без соли и пр.]. Затем служарь вышел и представил подарки великому логофету, (Министр юстиции.) то есть дефтердарю. Тогда нас ввели к господарю, который встал с кресла из уважения к нашему владыке патриарху, а мы отдали ему глубокий поклон как при входе, так и при выходе, и представили подарки на блюдах, причем писец говорил: «патриарх антиохийский подносит царю то-то и то-то» до конца, и господарь выразил свою благодарность.

После того мы вернулись и, известив также сына господарева, Стефана воеводу, который живет отдельно, подобным же образом сделали ему подношение. Затем мы принесли третьи подарки для домины, супруги господаря, которой мы отдали также большой поклон, при входе и выходе, поцеловав у ней правую руку. Она сидела в креслах, имея на голове бархатный красный колпак с соболем. Сначала вошел ее кяхия и доложил о нас, после чего вошли мы. Она так же нас благодарила и вставала с кресла при нашем входе. Равным образом мы поднесли дары всем сановникам. Но все это пошло прахом: как жаль наших трудов! [56]

ГЛАВА VIII.

Яссы. — Монастырь Голия.

В четверг 3-го февраля прибыл пригласить нашего владыку Гюзель-Эфенди, или Отец Феодосий, игумен монастыря Голия.

[Вот содержание, называемое на их языке мертек, которое назначил нам славный господарь: четыре лучших белых хлеба для нашего владыки патриарха, два — для его свиты, два ока (В настоящее время око = 3 1/2 фунта.) лучшего вина для него и два — для свиты; одно око масла, одно око хлеба, два ока мяса, одно око восковых свеч и одно сальных; каждую неделю два воза дров и деньги на наши ежедневные расходы. Если бы у нас были лошади, нам бы отпускали ячменя и сена].

Монастырь Голия — во имя Богоматери и принадлежит домине, супруге господаря, которая построила его вновь, в подражание монастырю, сооруженному господарем. Мы отправились туда в экипаже и там помолились. Он представляет издали величественный и весьма благолепный вид. Куполы очень высоки и, покрытые белою жестью, блестят как серебро; увенчаны весьма большими, красивыми крестами, сияющими позолотой, величиной в две меры человеческого роста. Вот описание церкви. (Этого описания в английском переводе нет.) Вся она снаружи и изнутри построена из тесаного камня, так же как и ее своды, и очень высока. Мы видели много монастырей в стране молдаван и валахов и великолепных церквей до самой Москвы, но все они выстроены из мелкого необтесанного камня, обмазаны известкою снаружи и изнутри и с течением времени разрушаются от обильных дождей и снегов. Единственно, кто стал впервые возводить постройки из тесаного с изваянными фигурами камня, был ревнитель построения церквей и монастырей во всем мире, Василий воевода. Он вызвал для постройки своего и этого монастыря ученых мастеров из Польши. Стены церкви ниже карниза украшены разнородной ваятельной работой: под самым карнизом кругом всего здания высечены из камня большие звезды. Церковь эта по своей постройке и по наружным украшениям похожа на церкви Ханака. (Город в верхней Сирии.) Она имеет два выхода с юга и с севера, которые ведут к западным дверям церкви. Формы она продолговатой, как соборные храмы, представляет один неф [57] и разделена на две части стеною, в которой имеется вторая дверь. Место для женщин, куда ведет лестница снаружи, находится над сводом притвора. Церковь весьма благолепна и светла, ибо имеет много окон со стеклами. Над хоросом поднимается большой высокий купол, а над этим другой еще более высокий, и такой же купол находится над нарфексом; оба восьмиугольные.

Алтарь весьма высок, с тремя очень длинными, узкими окнами со стеклами, и имеет весьма красивый купол. Между куполами хороса и нарфекса тянется удивительный свод наподобие опрокинутого корабля. Вся крыша церкви из блестящей жести. Четвертый купол, где поставлены часы, находятся над местом для женщин, куда ведет винтовая лестница. Всех крестов числом пять; они красивы, велики, не имеют себе подобных во всем мире и от обильной позолоты блещут ярче солнца. Один из них на куполе нарфекса, другой — на куполе хороса; два креста на своде между хоросом и нарфексом, а пятый на куполе алтаря. Хорос замкнут в двух кругах (купола) и двух арках с северной и южной сторон. Сиденья прекрасной работы, из кипарисового дерева гладко оструганного, с прорезными украшениями; их выписала из Константинополя супруга господаря. В этом же роде архиерейское место, помещающееся в передней части южной арки хороса. Трон господаря еще не отделан. Беломраморная настилка пола также не доведена до конца. Мрамор был выписан и привезен на большом корабле из местечка Мармар, близ Константинополя; он восхищает взоры своею белизной, каждый кусок вдвое, даже втрое больше надгробных камней франков в Алеппо, но тоньше их, так как предназначен для мощения. Были привезены также колонны и косяки, которые в то время еще обтесывались и отшлифовывались. Как жаль, что их не окончили! Великие труды и мучения претерпели люди, доставившие их из Галаца на арбах, запряженных быками, по тяжелым и неудобным дорогам.

Иконостас и тябла (Остов иконостаса.) превосходны, чудесны; подобных мы никогда не видывали. Это работа умелого, искусного художника, который своим невиданным мастерством превзошел все произведения критской (?) живописи. Иконостас четырехъярусный, с арками; в поясе над алтарными дверьми изображены господские праздники, во втором — чудеса Спасителя, в третьем — апостолы с Господом посредине, в четвертом, самом верхнем — пророки со св. Троицей [58] в средине; над всеми поясами стоит распятие. На иконе Спасителя Он изображен сидящим на престоле в великолепном зеленом саккосе, а на краях иконы вокруг Него написаны господские праздники. Икона Богоматери чудотворная и очень древняя; по краям ее изображены 24 похвалы. Руки и кисти у Богоматери из чистого литого золота, ибо домина, имея к ней великое усердие, не щадила ничего на ее украшение: когда сын ее Стефан воевода страдал тяжкою болезнью, она привела его к этой иконе, и он немедленно получил исцеление. Впереди лампад, висящих перед этой иконой, есть еще другие, серебряные вызолоченные, неугасимо горящие. Перед дверями алтарей стоят четыре подсвечника датской работы, из желтой меди, более блестящей и благородной чем золото; говорят, будто они обошлись на вес серебра. Они покрыты красным сукном. Между ними стоят еще два больших серебряных подсвечника. Алтарь снизу до верху украшен чудесною живописью на золотом фоне; такою же живописью расписана церковь от притвора до внутренней ее части, равно и отделение для женщин. Подобным образом написаны все чины святых с их чудесами. Говорят, иконописец получил в вознаграждение 3500 пиастров. В куполе над хоросом есть величественное изображение Господа на золотом фоне, а в куполе над нарфексом изображение Богоматери. Лазури так много, что она служит взамен штукатурки.

Позади трона господаря до угла изображены: Василий воевода во весь рост в парчовой одежде на меху с соболем, в руках у него вышеописанная церковь, которую он вручает благословляющему его Господу, окруженному ангелами; за Василием домина, его супруга, в парче с соболем, в золотых украшениях, с собольим колпаком на голове; за нею дочери, из коих одна замужем у ляхов, а другая недавно выдана за сына казака Хмеля; ниже Стефан воевода и три брата его, (У Бельфура: «Стефан воевода и его третья сестра, которые потом были взяты в Россию».) умершие один за другим, все в красивых одеждах. Они нарисованы, как живые.

Выйдя из церкви, мы отправились в трапезу, а потом поднялись на величественную древнюю колокольню, подобной которой по высоте, размерам и величине нет ни в Молдавии, ни в иных местах. Она очень высока и имеет вид крепости. Возвратившись в свой монастырь, мы отстояли вечерню, а в воскресенье Мытаря владыка служил в нашем монастыре. [59]

ГЛАВА IX.

Яссы. — Пир при дворе. Характеристика господаря.

Во вторник утром 8 февраля, в день св. Феодора Стратилата, его высочество господарь дал знать нашему владыке патриарху, чтобы он приготовился к нему приехать. Около полудня прибыл вышеупомянутый служарь в экипаже, называемом на их языке саня, с полозьями вместо колес, так как случилось много снегу и льда и в колесном экипаже нельзя было проехать, сани же скользят быстро, не причиняя беспокойства. По обыкновению впереди вас ехали драбанты, и мы вступили в корту (двор). Владыка патриарх нашел господаря одного и вручил ему рекомендательные письма от патриархов константинопольских, Паисия и низложенного Иоанникия, и от патриарха иерусалимского. Всякий раз когда логофет прочитывал одно письмо, господарь, вставши с кресла, вскрывал другое. (У Бельфура: «господарь вставал с места и снимал колпак».) Наш владыка патриарх поднес ему великий дар: подлинную нижнюю челюсть св. Василия Великого; она желтого цвета, твердая, увесистая, блестящая как золото, с запахом благовоннее амбры; в ней в целости сохранились передние и коренные зубы. Эта драгоценность была приобретена нами в Константинополе от родственников кир Григория, бывшего митрополита Кесарии, и куплена дорого, на вес золота. Владыка поднес еще другие предметы из разных мест, между ними некоторые весьма ценные, как то: святыни Господа нашего Иисуса Христа, мощи святых и всехвальных апостолов. В царице городов (Константинополе) можно найти все, [и между священными сокровищами, кои мы там приобрели, были: (Дополнено по английскому переводу.) частица коня св. Димитрия, капли крови св. Георгия, несколько волос мученицы Анастасии, избавляющей от чарований, перст матери мученика Евстафия, несколько кусков камня с кровью Иисуса Христа от Святого Гроба, несколько кусков Древа Креста, темного цвета, подобно черному дереву, очень тяжелых: мы испытывали их на огне и они становились подобны ему, а по вынутии охлаждались и принимали прежний вид; испытывали их и на воде, и они падали на дно].

Челюсть была помещена в круглой коробке индийской работы, разукрашенной разнородными тонкостями искусства, под челюстью [60] была положена вата, а поверх кусок парчи во всю коробку, которая была покрыта чехлом из розовой тафты, перетянутым синими шелковыми шнурками. При виде ее господарь изумился и весьма обрадовался, когда наш владыка патриарх сказал ему: «эта святыня для тебя: она будет тебе охраной», и еще дал ему склянку с миром. Тогда господарь исполнился великой любви к нашему владыке патриарху и начал рассказывать ему о греческих патриархах и их митрополитах, открыв пред ним свою сердечную обиду, причиненную ими и их поступками.

Вслед за тем он вышел вместе с нашим владыкой в передний диван к царской трапезе, убранной золотыми и серебряными блюдами и такими же ложками и вилками. Господарь сел в кресла, обитые бархатом, с серебряно-вызолоченными гвоздями, и для нашего владыки патриарха было поставлено другое кресло в правую его руку. Владыка благословил трапезу и господаря и, взяв ломоть хлеба и обмакнув в кушанье, встал, причем встали и все присутствовавшее вельможи, и выразил господарю благопожелания, как принято в подобных случаях, после чего все сели. Все блюда были накрыты такими же блюдами, пока не принялись за еду; тогда их сняли: у них такой обычай, что блюда к столу подают покрытыми. Ашджи, или великий келарь, он же таббах-баши, всякий раз как слуги вносили блюда, каждое подавал господарю, снимая крышку; если оно нравилось господарю, то ставил пред ним безмолвно и, взяв вилку, проходил ею по всему блюду и отведывал кушанье; потом подносил другое блюдо. Если же оно не нравилось, то господарь поднимал глаза, (Откинуть назад голову и приподнять брови – обычный знак отрицания на юге (в Греции и пр.).) и тот убирал и ставил блюдо под стол. По левую руку господаря стоял слуга в красивой одежде; он брал некоторые блюда и ставил их пред самым господарем; другой слуга брал его хрустальный в серебряной оправе кубок и, поставив на его место другой, вытирал и приносил обратно. Силяхдар, или великий спафарий, (Главный начальник войска.) все время стоял по правую руку господаря с короной, осыпанной драгоценными камнями, опоясанный мечом и держа в руке царский скипетр. Виночерпий со своими подручными также стоял близ него, имея перед собою высокий деревянный сосуд с водой на трех ножках, в коем находились стеклянные бутылки разноцветным вином, водкой и [61] пивом; подле стояла скамья, покрытая белою скатертью, на которой были расставлены хрустальные кубки и серебряные и фарфоровый чаши. Виночерпий подавал пить господарю и патриарху из одного и того же кубка, и всякий раз как они пили, все присутствующие вставали. Прочие пили из других кубков и другое вино. Поднося господарю чашу, виночерпий всякий раз отведывал из нее и потом подавал. Остальные сановники, по назначению, находились тут же, а бостанджии (привратники) стояли подле господаря с серебряными жезлами. После нескольких рюмок вина, он выпивал чашу пива, как напиток прохладительный. Всякий раз как он осушал рюмку, виночерпий клал ее в воду и подавал другую. Где сидит господарь, или его сын, или домина, или кто-либо из придворных сановников, как в Молдавии, так и в Валахии и в земле казаков, непременно над его головой стоит икона с пеленою и с горящею постоянно пред ней свечой. Что касается меня, то я, держа посох, стоял некоторое время насупротив нашего владыки вместе со своими товарищами и придворными священниками и дьяконами. Его высочество господарь дал знак глазами бостанджию, который отвел нас в буфетную, где мы пообедали, а посох отдал держать на это время одному из придворных (певчих) мальчиков. (В подлиннике: «дети (или мальчики) казны».) Потом я возвратился и взял посох. Беспрестанно подавались многочисленные блюда, а поданные раньше уносились, и так было до самого вечера, когда наконец встали из-за стола и прочли послеобеденную молитву. Патриарх благословил господаря, простился и вернулся в карете в монастырь.

Величия господаря, его познаний, превосходства его здравого смысла, начитанности в книгах древних, новых и турецких, его искусства в прениях не может постигнуть ум человеческий. Поистине он равнялся прежним греческим царям и даже превосходит их. Его слово беспрекословно исполнялось во всей стране, по причине его обильных щедрот и достохвальных деяний не только по отношению к патриархам, митрополитам, священникам, монахам, мирянам, церквам и монастырям; даже аги, купцы и прочие турки, дервиши и торговцы клялись его головой, однако ж по многим обстоятельствам питали к нему ненависть; но здесь не место исчислять эти причины. Словом, он был известен во всем мире. Цари и вельможи московские почитали за великое счастие получить от него письмо и привезшего таковое осыпали всякими щедротами. [62] Это происходило оттого, что они слышали о его любви к построению церквей и монастырей и о том добре, которое он оказывает всем людям. Король Польши и ее вельможи равно его уважают; Хмель и казаки взяли его дочь; хан и татары почитают его еще того больше; император немецкий, король венгерский и дож венецианский также дружат с ним. В его время было напечатано в Молдавии на валашском языке много книг церковных, научных и толкований. Его подданные раньше читали на сербском языке, который одинаков с русским, ибо везде, начиная с Болгарии и Сербии, в Валахии и Молдавии, в стране казаков и в Московии, читают на сербском языке, на котором написаны все их книги; но язык валахов и молдаван валашский и они не понимают того, что читают по-сербски. По этой причине господарь построил для них свой монастырь и большое каменное училище и напечатал книги на их языке. У сербов, болгар, казаков и московитов язык один, лишь разнствующий по месту, но книжный язык у них один и тот же.

В среду поутру 9 февраля господарь прислал нашему владыке патриарху с вышеупомянутым служарем, на которого была возложена забота о всех его нуждах, фарджию (Верхняя домашняя одежда, надеваемая на подрясник, похожая на рясу, по короче ее.) из черного сукна, подбитую соболем, атласный подрясник и денег на расходы и обещал уплатить все его долги. Эти подарки были перенесены из дворца в монастырь на руках.

ГЛАВА Х.

Яссы. — Монастыри.

(Описание монастырей выпущено в английском переводе.)

Накануне субботы пред мясопустною неделей в церквах совсем не было торжественного служения по усопшим. В субботу настоятель монастыря господарева, что во имя трех патриархов (святителей), пригласил нашего владыку патриарха, и мы отправились туда в карете. Монастырь этот единственный в своем роде, великолепный, наподобие крепости окружен двумя каменными стенами. Над воротами колокольня и городские часы, которые все из железа, с большими колесами. Колокола привешены сверху на деревянных брусьях. Часы находятся в каморке в средине колокольни и имеют железную цепь, проходящую чрез потолок на верх, к краю большого колокола; к ней прикреплен [63] увесистый железный молоток. Для указания, что наступило время боя, существует длинный деревянный шест, выходящий из отверстия колокольни и имеющий приспособления, которые приводят в движение маленький колокол, висящий на наружном конце шеста; имя этого колокола будильник: его назначение — пробудить внимание людей. Потом звонит большой колокол, при чем цепь стягивается под колесами, молоток поднимается и падает на край колокола. Получается густой звук, слышный отовсюду в городе.

Что касается святой церкви, то она стоит посреди монастыря, вся из тесаного камня и снаружи украшена иссеченными из камня фигурами со всевозможными тонкостями искусства, приводящими в изумление ум: нет на ней места в палец, где бы не было изваяний. Под карнизом она окаймлена двумя поясами из черного камня также с изваяниями. Имеет два высоких купола. В нее входят двумя дверьми, как принято в здешних церквах, южной и северной. Над каждою дверью очень высокое и узкое окно со стеклами. В западной стене есть еще два окна, подобные первым, со стеклами. Здесь свод крестообразный; на нем изображена св. Троица. Над западными дверьми церкви нарисована картина страшного суда, лучше виденной нами в Васлуе: турки идут толпой в разноцветных кафтанах, в чалмах в шапках. На прочих стенах изображено «Всякое дыхание»: все без исключения твари земные от людей до животных, дикие звери, птицы, деревья и растения. Все изображения таковы, что зритель приходит в восхищение. Кроме того, изображено: «Хвалите Господа во святых Его, хвалите Его в тимпане, в псалтире»: юноши и девы и все сыны человеческие и люди увеселяющие по степеням своим; потом epi soi cairei (о Тебе радуется): девы, князи и судии по степеням своим. Все изображения с золотом и лазурью. Входя западными дверями церкви, видишь образ трех святителей. Двери эти обиты железом с резными фигурами тонкой искусной работы; они ведут в нарфекс, в стенах которого имеются ниши, где стоят гробницы детей господаря и его первой супруги — домины; на гробницы возложено много покровов парчовых и шелковых, а над ними висят серебряные лампады, которые горят днем и ночью, равно как и свечи, стоящие в подсвечниках. Здесь четыре окна со стеклами, по два в каждой стене. Тут же имеются портреты господаря и упомянутой покойной домины, так как церковь построена им до ее кончины; затем портреты трех умерших сыновей его погодков, представленных в красивой одежде, в собольих колпаках с султанами. Портреты [64] находятся на стене слева от выходящего в дверь. В руке господаря церковь с изображением на ней трех святителей: он вручает ее Христу, благословляющему его, окруженному ангелами и апостолами. В высоком куполе нарфекса висит очень большая редкостная медная люстра. В этом месте есть удивительные изображения и чудесные вещи, столь поразительные, что, сколько я ни старался, не мог их обнять умом. Затем входишь в хорос между двумя колоннами в виде восьмиугольных столбов, окрашенными в фисташково-зеленый цвет, ничем не отличающийся от зеленого камня; между украшениями снизу до верху золотые ветви. Трон господаря стоит позади одного из столбов, обращен по обыкновению к востоку, имеет высокую лестницу и купол; весь он из листового золота и превосходной работы. Внутренность вся из красного бархата, лестница и пол покрыты алым сукном. На верхушке его купола крест, над которым два чудных орла; он ничем не отличается от литого из золота. Справа от трона в южной стене большая арка с колоннами из белого мрамора, иссеченного со всеми тонкостями искусства; туда поднимаешься также по мраморной лестнице. Посреди арки ковчег, изнутри и снаружи обитый красным бархатом, с серебряными гвоздями и с красивым замком. Нам его открыли: мы сделали земной поклон и приложились к мощам новоявленной болгарской святой Параскевы, которые господарь выписал из Константинополя из хранилища патриаршей церкви, где находятся мощи святых, к коим мы прикладывались, о чем нами упомянуто выше. Он уплатил за патриархию более двухсот, трехсот тысяч, чтобы улучшить ее положение, но это не удалось. Святая лежит как живая и покрыта парчовыми и иными покровами; над ней висят лампады серебряные и золотые, горящие днем и ночью. На стене арки изображено ее мучение и место ее погребения: как ее доставил к господарю патриарх, как великую драгоценность, ибо, когда привезли ее архиереи, он назначил для бoльшего почета быть при них своим капиджиям, из тщеславия перед другими.

Что касается хороса, то он подобен хоросу церкви монастыря домины: заключен в двух закругленных арках, южной и северной. Места для сиденья преизящные, из кипариса и черного дерева, стамбульской работы, гладко оструганные, с резьбой; во главе их архиерейское место. На каждой стороне хороса есть книжный шкаф с инкрустацией из кости, черного дерева и т.п. —услада взора! — покрытый красным сукном. Купол хороса очень высок: наверху изображен Христос благословляющий. Купола этой церкви стройны [65] и высоки. В куполе висит полиелей (паникадило), состоящий из шестнадцати частей: весь он серебряно-вызолоченный, с чеканными украшениями, художественной работы, приводящей ум в изумление: внутри его другой полиелей наподобие купола с арками. В каждой стене хороса два окна со стеклами. Перед алтарными дверьми четыре подсвечника из желтой меди, редкостные по своим украшениям и устройству; кроме них еще два большие серебряные. Также и четырехъярусный иконостас чрезвычайно красив и не имеет себе подобного: иконы Господа, Владычицы, трех святителей и св. Николая московской работы, в серебряных и золотых окладах. Алтарь очень красив и благолепен: по абсиду идут одна за другой для украшения разновидные арки, наведенные золотом. В передней его части три больших окна со стеклами, и колонки по сторонам их также покрыты золотом. На верху абсида икона Богоматери. Изображения и иконы, кои находятся на стенах внутри и вне алтаря, наведены золотом и лазурью: красота их непостижима. Перед алтарными дверьми весьма большие серебряные лампады.

Словом, ни в Молдавии, ни в Валахии, ни у казаков совершенно нет церкви, которая могла бы сравниться с этой, с ее живописью и благолепием, ибо она поражает изумлением ум входящего в нее. Бог да сохранит ее в целости во веки веков!

Серебряные подсвечники этой церкви и расшитые жемчугом занавесы и пелены, облачения, фелони, стихари, потиры, лампады и вся ее утварь не поддаются описанию. Ее пол внутри и снаружи из белого и черного мрамора. Все постройки этого монастыря, его келии, разные помещения и трапеза имеют каменные своды. Неподалеку от него, близ бани, находится великая школа, построенная господарем на берегу большого пруда, то есть халестау (хелештеу), или садка для рыб.

Накануне воскресенья недели мясопустной мы слушали вечерню, а поутру утреню, в своем монастыре.

Затем прибыл пригласить нашего владыку патриарха настоятель монастыря, известного под именем Галата, в честь Вознесения Господня, из числа построек воеводы Петра. Наш владыка патриарх отправился в санях, запряженных четырьмя черными лошадьми, так как выпало много снегу и был такой сильный холод, что от него немели у нас кончики пальцев. (В подлиннике: «отлетали у нас ногти».) Монастырь отстоит от города почти на полтора часа пути. Когда мы [66] подъехали к нему, звонили во все колокола, пока мы не вошли в церковь, где слушали обедню, после чего пошли к трапезе.

Вот описание монастыря и церкви. Он очень велик, обведен деревянною стеной, и все его кельи и помещения также деревянные; тем не менее, он услаждает и радует душу. От него открывается вид на дворец и церковь на берегу халестау (хелештеу), пред тобою башни монастырей и города. Церковь выстроена из камня и обожженной глины, имеет два стройных купола и две двери, северную и южную; над каждою из них высокое окно. В западной стене еще два тоже высоких окна. Затем входишь во второе отделение с четырьмя большими окнами; это отделение — нарфекс с одним куполом. Потом входишь между четырьмя восьмиугольными колоннами, выведенными из камня, в хорос. Во втором куполе висит полиелей. С лицевой стороны правого столба есть место покойного господаря, позолоченное, с куполом, над коим крест, по сторонам креста два орла с коронами на головах, все золоченое. Справа от него архиерейское место. Перед ним на стене изображены воевода Петр, его супруга домина и дочери, с коронами на головах: они держат церковь и вручают ее Христу, их благословляющему, вокруг коего сонм ангелов и Владычица. По сторонам хороса тоже есть две арки, с севера и с юга. Алтарь обширный, с тремя окнами, в которых вставлены разноцветные стекла. С обеих сторон хороса шесть таких же окон. Над престолом деревянная сень на столбах, снаружи и изнутри изукрашенная всяким художеством польским: цветами, лилиями и прочим, на удивление смотрящих; все это золоченое. В ней висят деревянные лампады, тоже позолоченные, ничем не отличающиеся по искусной работе от золотых. Иконостас всего только в два пояса изображений: в одном — апостолы с Господом посредине, в другом — господские праздники; над ним распятие с сияниями кругом: одно — серебряное, другое — золотое. Перед алтарными дверьми стоят четыре деревянные золоченые подсвечника превосходной работы. В хоросе тоже имеются два книжных шкафа с резными золочеными фигурами. Между колоннами, кои позади господарева места, есть две большие великолепные иконы московской работы. На одной — св. Димитрий Солунский, конь которого топчет лошадь Лия (В подлиннике: Луавиш (?).): кровь выступает из ее ноздрей подобно пламени, копье святого взломано в куски, а в руке его меч. Вся задняя сторона иконы покрыта [67] изображениями, представляющими «Единородный Сыне и Слове Божий, бессмертен сый» — предметы, уму непостижимые по причине тонкости замысла. На другой иконе, насупротив, изображен св. Георгий, а с задней ее стороны Рождество Христово: наверху ряды ангелов и святых, на лоне Богоматери белый продолговатый сосуд, в средине которого Господь, окруженный множеством солнечных лучей.

Отстояв здесь вечерню, мы возвратились в свой монастырь; колокольный звон не прекращался, пока мы не скрылись из виду. Колокольня находится над воротами монастыря.

В четверг, перед неделей сыропустною, пригласил нашего владыку патриарха игумен монастыря Успения Богоматери, известного под именем монастыря воеводы Бырновского. Мы отправились туда в санях также на монастырских лошадях. Ничто никогда меня так не волновало, как поездки нашего владыки патриарха в карете или в санях: перед ним посох, справа и слева настоятели монастырей, руки его благословляют толпы народа на рынках и улицах, а турки глазеют.

[В Яссах есть здание бань, выстроенное Василием воеводою по плану турецких, с куполами и множеством мрамора, и разделенное на красивые кабинеты. Мы там мылись несколько раз. Он построил также в одном из своих дворцов подле покоев домины другие великолепные бани, для своего собственная пользования и своей супруги, с мраморным полом и несколькими фонтанами; вода в них привозится из озера на телегах. Когда он в третий раз был разбит врагами и семья его покинула дворцы, эти бани топили для аги казначейства, и мы несколько раз ими пользовались].

Мы вступили в упомянутый монастырь. Церковь с двумя высокими восьмиугольными, округленными куполами наподобие куполов церкви домины, и между ними такой же, как и там, горбообразный свод. Над алтарем другой красивый купол. На церкви пять больших золоченых крестов. Оба купола, свод и крыша — все из блестящей жести. Такие крыши появились лишь при господаре Василии: раньше они были деревянные и сгорели во времена татар. Тогда изобрели подобные крыши, так как они не горят и нельзя их украсть. Церковь имеет одну дверь с западной стороны, разделяется на три части и вся из камня, покрытого известью снаружи и изнутри. Первое отделение ее назначено для гробниц. Нарфекс, имеющий другую дверь, заключает в себе гробницы господарей и вельмож. В нем висит изящный полиелей, есть лампадки, подсвечники со [68] свечами и иконы. Над ним находится место, где стоят женщины. Затем входишь в хорос, над которым написан портрет воеводы Бырновского, построившего этот монастырь: он сидит на белом коне. Когда султан Мурад умертвил его, в ту самую минуту портрет треснул. Под портретом находится место, где он стоял (во время службы), все позолоченное. В куполе хороса висит красивый полиелей с медною массивною, ценною люстрой внутри. Хорос тоже окружен арками. Иконостас весьма благолепен: все иконы ценные, московской работы. Колонны у алтарных дверей украшены резьбой в виде виноградных лоз: ветви золотые, гроздья зеленые, а фон ярко-красный. Алтарные двери все резные, позолоченные, как и в других церквах. Сень над престолом похожа на сень в монастыре Галата. Пол церкви из черных плит. Колокольня весьма высока и очень прочна.

Мы пошли к трапезе. У них принято, что за всякой трапезой пьют здравицу господаря, причем владыка патриарх вставал и, держа бокал в руке, возглашал: «предстательством Владычицы нашей Приснодевы Марии», а присутствующие отвечали: «предстательством Ее помилуй и спаси нас, Боже!» Затем он говорил: «силою креста», а они ответствовали: «молитвами ангелов и сонма святых и мучеников», как это предписано в служебнике при проскомидии: на всякий возглас его отвечают: «их предстательством» и т. д. до конца. Затем владыка возгласил: «да подаст Бог здравие и благоденствие христолюбивому государю, воеводе Василию, его домине и сыну» и прибавил к этому многие благожелания. Выпив стоя бокал, он садился, мы же стояли. Всякий раз, когда он выпивал бокал, садился, и так шло до конца. Эти монастыри, то есть св. Саввы, Галата и этот — Бырновского, отписаны в пользу патриарха иерусалимского, а потому и за него пили чашу так же, как мы рассказали; при этом наш владыка патриарх стоял до тех пор, пока не была кончена здравица, а потом сел. Под конец пели многолетие Макарию, патриарху Антиохии и всего Востока. (В подлиннике многолетие написано по-гречески и по-арабски сбивчиво и сокращенно. Полный его текст следующий: «такому-то (имярек), блаженнейшему, божественнейшему и святейшему патриарху великого града Божия Антиохи, Сирии, Аравии, Иверии, Киликии, Месопотамии и всего Востока, отцу отцов, пастырю пастырей, архиерею архиереев, тринадцатому из апостолов, многая лета!») Оно подобно многолетию господарю. После того мы стоя пили за его [69] здоровье. Вечером мы сошли в церковь, отстояли вечерню и возвратились в карете в свой монастырь. Здесь никогда не бывает, чтобы патриарх делал выезд без мантии и не в экипаже.

ГЛАВА XI.

Яссы. — Великий пост. Съестные припасы.

В пятницу утром мы смотрели на торжественный поезд господаря, когда он приезжал посетить здешнего митрополита Варлаама, который был болен.

Знай, что его высочество господарь Василий каждый день держал заседание, и субботнее исключительно назначалось для суда над ворами. Одних он казнил, других освобождал. Всевышний Бог не создавал на лице земли людей порочнее жителей страны молдаванской: все мужчины воры и убийцы. Считают, на основании документов, что с того времени, как Василий сделался господарем, около 23 лет тому назад, он казнил более 14.000 воров, несмотря на то, что с первого раза не казнил, а бил кнутом, клеймил и выставлял к позорному столбу и затем отпускал. Во второй раз он отрезывал правое ухо, в третий раз другое, а в четвертый казнил. Мы видели среди них нечто такое, от чего Боже сохрани! именно, что их священники даже являются главарями разбойничьих шаек. При всем том он оказался бессильным их обуздать. Жены и дочери их лишены всякого стыда и приличия. Господарь устал резать им носы, выставлять на позор и топить, так что уничтожил их тысячи, и ничего не мог с ними поделать.

Возвращаемся к вашему рассказу. В субботу пред неделей сыропустною у них принято освобождать всех заключенных в тюрьмах, ибо на первой неделе поста прекращаются всякие судебные дела и тяжбы. Господарь никому не показывается, разве только в церкви, ибо и он, и вельможи его, и придворные строго держат пост. В воскресенье накануне сыропуста после «Ныне отпущаеши раба Твоего», сделали только три больших поклона и, совершив отпуст, многолетствовали господарю. Здесь не имеют обыкновения в продолжение поста читать по вечерам в церквах молитвы на сон грядущим, но читают у себя в кельях. Присутствующие архиереи, священники и все бывшие в церкви делали земные поклоны нашему владыке патриарху по двое до последнего.

Поутру, в чистый понедельник, мы вышли поглядеть на [70] торгового смотрителя, который ходил по городу, имея при себе фаляку (Снаряд, употребляемый при наказании палками по пятам.) и розги, чтобы наказывать ударами тех, у кого питейные заведения открыты, и кто дозволяет себе есть; он также назначает съестным припасам наименьшую цену. Знай, что все съестные припасы в здешних странах продаются женщинами.

В монастырях сделали новые деревянные била. Когда часы пробили восемь, кандиловозжигатель трижды ударил в било, и мы вошли в церковь. Прочитали третий час. В конце его кандиловозжигатель вышел и, ударив три раза, остановился, потом ударил еще три раза: это знак, что читают шестой час. При окончании его, он опять вышел, ударил трижды и остановился, потом еще три раза и остановился, потом еще три, а всего девять — для девятого часа. По окончании «Блажен» он взошел на колокольню, ударил в обыкновенное деревянное било, потом в малое, для указания начала вечерни. Так поступали во весь пост до конца его. Все греческие купцы неукоснительно присутствовали за часами до окончания вечерни в течение всего поста. Выйдя из церкви, мы возвращались туда опять через два часа. Тогда начинали читать великое повечерие. При чтении канона Андрея Критского его пели на обоих клиросах с канонархом. Читающий повечерие читает также молитву Владычице «И даждь нам, Владыко», хотя бы это был мальчик. Наш владыка патриарх читал молитву: «Владыко Господи Иисусе Христе, Боже наш», как у них это принято; при чтении ее все падали ниц и оставались так до самого конца ее. В заключение все, даже дети, попарно подходя, делали поклон патриарху и затем удалялись. При выходе его из церкви все женщины также делали ему низкий поклон. Так поступали в продолжение всего поста. Во вторник мы вошли в церковь, и вечером происходило то же. Все монашествующие, большинство греческих купцов, даже господарь, супруга его и все, при нем состоящие, от бояр до придворных певчих мальчиков, постились все три дня и не ели до вечера среды, до окончания литургии преждеосвященных Даров. Вина вовсе не пьют в течение этой недели и во весь пост, кроме суббот и воскресных дней. Вечером упомянутой среды, в начале седьмого часа, ударили в било, в которое бьют к часам. Кандиловозжигатель также выходил и при каждом часе трижды ударял до конца «Блажен», после чего взошел на колокольню и ударил в деревянное било, а потом в большой медный колокол — [71] это был благовест к преждеосвященной литургии, которая и началась. При «да исправится молитва моя» сначала пропел это священник в алтаре, потом пропели попеременно на обоих клиросах четыре раза; затем священник в шестой раз до половины, а окончили на клиросе. Читавший паремии не сделал ни одного поклона перед дверьми алтаря, а поклонился только нашему владыке патриарху. При выходе с Дарами, священник не дошел до хороса, а, выйдя из северных дверей, прошел между подсвечниками и образами к царским вратам. При пении причастного стиха наш владыка патриарх, сойдя (с своего места), приложился к иконе св. Иоанна Крестителя, которую выложили на аналой по причине предстоявшего на другой день его праздника, а потом благословил народ по обычаю, как делал это всякий раз, когда прикладывался к иконам. Затем все присутствующие получали от него антидор и прикладывались к иконе, ибо у них такой обычай в продолжение всего поста, что народу раздают антидор, хотя бы не было преждеосвященной обедни: священник сохраняет антидор от воскресной литургии и раздает его народу. Присутствующие стояли, пока наш владыка патриарх не вышел вперед их по обыкновению, затем и они стали выходить попарно, причем он, подняв десницу, благословлял, пока не вышли и женщины, но все оставались в ожидании, чтобы он вторично преподал им общее благословение, и тогда разошлись. Так совершался описанный обряд в течение всего поста. В нашей стране не дождутся даже открытия завесы... (Разумеется отнятие завесы царских врат пред выносом Даров.)

На этой неделе купцы приходили в церковь к вечерне и другим службам. Священник выходил в епитрахили и читал над ними разрешительные молитвы, за что они давали ему деньги, ибо в церкви монастыря св. Саввы (Бог да продлит ее процветание!) молятся только купцы, из коих многие женаты. Жители же города лишены стыда и веры: они христиане лишь по имени; их священники еще раньше их чуть свет спешат в питейные дома: это мы видели в земле молдаван, но не то в стране валахов (Бог да дарует ей процветание за их набожность и воздержность!).

Мы сели за трапезу: за ней не было ничего кроме моченых турецких бобов, фасоли, сваренной без масла, похожей на горох, шинкованной капусты с водой и солью, которая заготовляется на целый год — и больше ничего. Что мы сказали о вине, то же относится и к маслу: его употребляют только по субботам и [72] воскресеньям. Но они пьют яблочную воду. Нам же господарь назначил по средам и пятницам всего поста и для этой первой недели пиво и мед, ибо во всей здешней стране воду пьют лишь в малом количестве. Кунжутного теста и масла и кунжутного семени они вовсе не знают. Купцы доставляют им из Румелии даже оливковое масло, маслины, красную икру, октоподов (осьминогов), лимонную воду, горошек, рис, вермишель в виде ячменных зерен и пр. Мы покупали око оливкового масла за полпиастра, око маслин за 1/4 пиастра, око красной икры за 1 1/3 пиастра, око сушеных октоподов за реал (талер), око горошка за четверть (реала?). В здешних странах всего этого не производят и никто, кроме богатых, не имеет об этом понятия.

Что касается зелени, как-то: свекла, петрушка, зеленый лук, чеснок, то она поспевает здесь только после Пасхи, так как в течение всего поста снег не перестает падать ни ночью, ни дает, и земля по утрам бывает тверда как плитная мостовая, в особенности канавы. Когда солнце поднимется повыше и день станет потеплее, начинается таяние и образуется слякоть и грязь глубиной по колена. В монастырях и в домах богатых людей есть большие погреба с каменными сводами, называемые на их языке бенимча и бениса (пивница?), куда ставят бочки вина; в них же имеются места для посадки (овощей): перед наступлением зимы и снега выдергивают из земли петрушку, лук и лук порей, растущий в изобилии и сладкий на вкус, и другие овощи и сажают их в упомянутых погребах. От свежего воздуха они не вянут; их вынимают из погреба, когда хотят, зелеными и едят в течение этого поста.

В монастырях после ужина в среду вечером оставляют часть для вечера пятницы. Мы вошли в церковь после седьмого часа. Во время причастного стиха наш владыка патриарх, сойдя, приложился к иконе св. мученика Феодора и к его персту, тут же выставленному: он пожертвован монастырю. При получения антидора присутствующие так же прикладывались к персту. После десятого часа ударили в один маленький колокол, и мы вошли в церковь. Поставили аналой, покрытый пеленою, и свечи пред иконой Владычицы. Игумен прочел шесть похвал из акафиста Богоматери, читаемого в субботу (5-ой недели): у них принято накануне каждой субботы (первых четырех недель) поста читать по шести похвал.

В первую субботу поста мы вышли от заутрени рано поутру. После 3-го часа ударили в большой колокол, и мы вышли от [73] обедни только около пяти часов. В этот день принесли много блюд с медовым коливом с пряностями в память мученика Феодора (Тирона). По окончании литургии священник вышел и окадил коливо, при чем пели тропари святому и заупокойные, а наш владыка патриарх прочел над ним молитву с прошением за тех, кои принесли его в честь мученика, и за упокой души их сродников. Получив от владыки антидор и приложившись в иконе мученика, они возвратились и стали в своих седалищах, а под конец каждый из них подносил свое блюдо с коливом нашему владыке патриарху, который вкушал из каждого блюда по порядку серебряною или костяною ложкой. Затем обносили им всех присутствующие до последнего. Наш владыка патриарх по обыкновению вышел вперед их к дверям церкви и благословлял, в то время как они благочинно выходили из храма, до тех пор, пока не вышли и женщины, кои все, словно царицы, благовоспитанны, стыдливы: молодые не уходили раньше старых, но всегда пропускали их вперед. О, какое у них долготерпение и какая вера! Ни от кого не слышно ни досады, ни ропота, несмотря на то, что они в такой холод и стужу стоят без шапок с открытыми головами, не разговаривая, от начала до конца службы. Даже их нищие ходят по церкви в полном спокойствии и молчании. Они кладут множество поклонов даже по субботам, и в пост, и в другое время, не теснятся при получении антидора или прикладывании к иконам, не спешат при выходе из церкви, но идут по двое. Несомненно, Бог справедливо и правосудно хранит царство их до сего дня.

В этот день после литургии мы прикладывались также к челу мученика Иакова, разрезанного на уды: (Велмч. Иаков Перс., пам. 27 ноября.) оно оправлено в серебро и лежит в ковчеге так же серебряном; пожертвовано в этот монастырь вместе с перстом мученика Феодора. Затем мы пошли в трапезе, за которой пили вино.

После вечерни его высочество господарь прислал своего доверенного, (великого) служаря, спросить о здоровье нашего владыку патриарха и объявить ему, чтобы он, с его соизволения, приготовился к служению литургии на другой день в монастыре Галата. Он прислал с служарем своего повара, бочонок оливкового масла для поста, бочонок лимонной воды, мешок сушеных октоподов, мешок рису, мешок ячменоподобной вермишели, мешок чечевицы, мешок горошка, мешок турецких бобов и мешок фасоли; все это принесли драбанты на плечах.

(пер. Г. А. Муркоса)
Текст воспроизведен по изданию: Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 1 (От Алеппо до земли казаков) // Чтения в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (179). 1896

© текст - Муркос Г. А. 1896
© сетевая версия - Тhietmar. 2010
© OCR - Плетнева С. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЧОИДР. 1896

Http://www.halkhaber.tv/

http://www.halkhaber.tv/

www.halkhaber.tv