Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ВИЛЬГЕЛЬМ АПУЛИЙСКИЙ

ДЕЯНИЯ РОБЕРТА ГВИСКАРА

GUILLERMI APULIENSIS GESTA ROBERTI WISCARDI

Начинается [книга] третья.

Между тем, Михаил правил Римской империей
Вместе со своим братом, который носил имя
Константин 1; их правление было пагубным
Для греков, так как они, пренебрегая войнами,
Всегда стремились предаваться праздности,
И их, пленённых соблазнами обманчивой роскоши,
Покрыла позором постыдная леность.
В их времена христианский народ,
Который населял славные земли Романии 2,
В страхе бежал от турок, вторгшихся из пределов Востока.
Большая часть их пала, перебитая нечестивыми
Турецкими мечами, и после взятия городов
Весь этот народ подчинился им и служит, уплачивая дань.
Правители по своей бездеятельности не выслали против них
Никого из всадников, и поэтому их мать Евдокия
По решению сената вышла замуж за Романа 3, выдающегося
Всадника, чьё прозвище было Диоген, то есть «вилобородый» 4,
Любя супруга скорее за мужество, чем за знатность рода.
Приняв правление, он себе взял все воинские дела,
А пасынкам предоставил досуг, и собрался начать войну
С персами, разорявшими несчастных аргивян.
Война против них велась с переменным успехом.
Часто он, одержав победу в бою, обращал в бегство персов,
Часто оба народа сражались с равным успехом.
Наконец, когда он направил многочисленных комитов
Для защиты городов, которые перешли к нему на службу
В результате слухов о его испытанной всюду честности,
А сам остался в лагере с немногими, но лучшими воинами,
Многочисленное персидское войско во главе с царём 5
Внезапно заперло его там, стремясь прорваться в лагерь.
В то время как те жаждали захватить императорский лагерь,
Они вступили в ожесточённую битву. И в первой, и во второй
Схватке они были отбиты и отступили. Наконец, мудрый
Роман, охваченный беспокойством, не надеясь защитить лагерь
И заботясь больше не о себе, но о жизни своих людей,
Которые, как он видел, сильно утомлены войной и голодом,
Велел им принести все деньги, что были в лагере,
Все дорогие одежды, все золотые и серебряные
Сосуды, и разбросать их по лагерю;
Чтобы турки, если им удастся ворваться в лагерь,
При виде всего этого перестали причинять вред грекам.
Неохотно собрав деньги, в то время как слуги бежали,
Данайцы вынуждены были провести бессонную ночь.
С наступлением дня пришло несметное персидское
Войско, со всех сторон окружив лагерь.
Со всех сторон летели копья, и весь воздух кругом наполнил
Град стрел. Когда аргивяне уже не в силах были это выносить,
Турки ворвались, и всё это укрепление было разрушено.
Однако, персы, стремясь скорее к грабежу, чем к избиению воинов,
Позволили многим из них уцелеть.
По знаку золотого орла на кольчуге, который придавал всему вооружению
Славный блеск, греческий властитель был узнан;
Он не переставал защищаться, отбивая мечом вражеские копья.
Вдруг прилетевшая стрела поразила тело неосторожного [мужа];
Таким образом он был, наконец, схвачен вместе с некоторой частью своих людей 6.
Разграбив лагерь, персидская фаланга привела Романа
В свой лагерь и усадила его на видном месте рядом с сидевшим там
Персидским царём. Царь спросил, что бы он сделал с ним,
Если бы вдруг взял его в плен? Роман ответил ему:
«Если бы мне или моим людям так повезло, то я приказал бы
Отрубить тебе голову или повесить».
А тот заявил, что не совершит в отношении него такого злодейства,
Но намерен отныне иметь с ним вечный мир,
О котором он уже часто просил через послов,
И отдать свою крещёную дочь замуж за его сына,
Чтобы мир таким образом был более прочным.
Заключив на таких условиях мир, персидский правитель
Отпустил Романа домой, дав ему большие подарки,
И возвратил всех пленников, и на протяжении долгого пути
Почтительно сопровождал их, и, проводив, позволил уйти.
Но выгодные условия заключённого мира пришлись
Не по нраву пасынкам, не слишком умелым в защите
Греческих войск. Было решено, что Роман не должен
Больше вернуть себе высшую императорскую власть.
Когда Диоген узнал, что они стали ему врагами,
То, опираясь на персидскую помощь, постарался
Развязать против них гражданскую войну.
Пасынки, видя, что не могут ему противостоять,
Попытались обмануть его притворным миром.
Были отправлены 12 епископов 7, не ведавших о коварстве
И доставивших мирные предложения, вместе
С Иосцелином, чью любовь Роман не раз испытал
И не сомневался верить ему, как другу.
Роман поверил пастырям и Иосцелину 8,
Успокоившись ввиду данной ими клятвы и честного слова,
Как он и просил. Но возвращение несчастного императора
Не состоялось; ибо как только он добрался до Гераклеи,
Так сразу же был схвачен и ослеплён; тот, чья
Слава, как императора, была столь велика,
Стал монахом 9. А два брата, успокоившись,
Мирно удержали бразды правления государством.
Но их тирания не осталась вполне безнаказанной.
Ибо сын Романа, взяв себе в союзники
Армян и персов, изъял из-под их власти земли
Востока, опустошив их огнём и мечом.
С этого времени вероломный народ персов начал
Восставать на Романию с убийствами и грабежами.
И её до сих пор не удалось бы вернуть под власть империи,
Если бы не народ галлов, который сильнее всех народов;
Побуждаемый небесной волей, он, одолев
Врага силой оружия, возвратил ей свободу.
По внушению Божьему он вдохновился идеей открыть
Пути к Святому Гробу, закрытые в течение уже долгого времени.
Те несчастные, по совету которых было совершено
Ослепление такого славного мужа, были схвачены,
Изгнаны из дворца и вынуждены понести заслуженную кару.
Те, кому они посоветовали покарать невинного,
Поручили наказать виновных разными муками.
Гонец, присланный императорской властью в город Бари,
Умолял оказать помощь несчастным горожанам.
Как обычно были собраны пригодные для пиратства корабли,
На которых было приказано привезти хлеб и оружие 10,
При помощи которого флот можно было безопасно переправить в город,
Чтобы избавить матросов от страха, а город от нужды.
Во главе этих кораблей по императорскому приказу был
Поставлен Иосцелин, которого изгнал из Италии страх перед герцогом,
Ненавистный последнему за то, что устроил против него заговор.
Он быстро пришёл с вооружёнными кораблями, чтобы ободрить
Трепещущих горожан, и был уже совсем близко от города,
Надеясь спокойно войти в него в ночное время,
Как вдруг флот Роберта вышел навстречу данайскому флоту,
Который пришёл, чтобы пополнить силы его врагов.
Корабли герцога охотно начали битву ночью, полагая,
Что им, знающим местность, сражаться будем легче,
А тем – тяжелее, поскольку они были людьми,
Которые не слишком хорошо знали
Эти места 11. Наконец, по преодолении немалых трудностей
Корабль Иосцелина был захвачен, а сам он
Пленён и отведён к герцогу 12. Ещё одно данайское
Судно затонуло, а остальные – едва уцелели.
Народ норманнов, до сих пор не знакомый с морским боем,
Выйдя победителем, придал герцогу ещё большую надежду.
Ибо он чувствовал, что данайцы не привезли жителям
Города, рассчитывавшим на помощь, того, что могло помешать
Осаде; и вместе с тем был очень рад новизне победы на море,
Надеясь, что он вместе с норманнами впредь сможет
Увереннее вступать в морские сражения.
Иосцелин, надолго запертый в темнице, влачил
Жалкую жизнь; он претерпел разные невзгоды, и его страдания
Окончились вместе с самой жизнью.
Наступил уже третий год с тех пор, как город был осаждён.
Изнурённый многочисленными тяготами, но больше всего голодом,
Он, наконец, покорился. Первым в городе тогда считался
Аргириций. Когда герцог заставил его решиться
На сдачу города, то убедить остальных горожан
Было не очень трудной задачей, ибо старшие могут
Склонить партию младших к тому, к чему лежат их сердца 13.
Роберт выказал горожанам нежную любовь
И, поскольку он всегда питал расположение к тем,
Кого привлёк к себе, то и его все любили.
Большую часть того, что было отнято силой или хитростью,
Герцог вернул горожанам: поля, поместья, усадьбы.
Утраченное он возместил; ни сам он не причинял горожанам
Никаких тягот, ни другим не позволял этого делать.
Он одарил спокойствием и свободой тех, кто привык
Уже платить дань живущим вокруг норманнам.
Пожалев седины Стефана, он не захотел поступать с ним,
Как враг; более того, забыв о том покушении, которое тот
Готовил, он постарался обойтись с ним по доброму.
По взятии Бари он, к удивлению многих аргивян,
Не стал ему мстить и оставил его под домашним арестом.
В течение нескольких дней он, как победитель, оставался
В этом городе и велел барийцам приготовить наряду с припасами оружие,
Чтобы поспешить вместе с ним туда, куда, как они увидят, он пойдёт.
И повёл их со своим войском к городу Реджо.
Молва сообщила, что в волнах Адриатики,
Неподалёку от берега, появилась огромная рыба, ужасная телом,
Необычайного вида, какой народ Италии никогда прежде
Не видел и которую дыхание весеннего времени
Пригнало туда ради пресной воды. Мудрость герцога
Поймала её при помощи разных хитростей.
Когда рыба попала в сплетённую из канатов сеть,
То погрузилась на морское дно вместе со всем
Привязанным к сетям грузом железа, но была, наконец, изрублена
С разной высоты моряками и с трудом вытащена на берег;
Замечательное чудище было увидено народом, а затем
Разрублено на куски по приказу герцога и отдано на съедение
Его людям и народу, который проживал в калабрийских землях,
И они долго его ели. В этом принял участие также
Апулийский народ там и сям. А спинной хребет, когда его рассекли,
Получил размер в четыре ладони в окружности. Чуть погодя, находившийся там
Герцог Роберт направился оттуда к городу Реджо.
Поскольку, пока он там находился, был построен один мост,
То всё это место называется ныне «мостом Гвискара».
И действительно барийцы, исполняя его повеления,
Приготовили в стенах города Реджо всё, что следовало приготовить.
Герцог, собрав там рыцарей, припасы и суда,
В сопровождении многих людей переправился через Сицилийское море 14,
Которое, хоть и является узким, но очень труднопроходимо.
Сцилла и Харибда представляют там различные опасности:
Одна увлекает корабли в водоворот, другая – разбивает их о скалы.
Сплочённые вспомогательные силы его брата Рожера 15
В уже по большей части завоёванных сицилийских землях
Придали герцогу ещё большую надежду. Рожер уступал ему возрастом,
Но не доблестью, и ни один из его братьев, пусть даже самый выдающийся,
Не начинал столь славной войны.
Ибо он постоянно сражался против сицилийцев, врагов
Божьего имени, стремясь возвеличить святую веру, которой
Все мы живём, и главным образом этим делом занимался
В свои юные годы, пока подчинение народа Сицилии
Не стало для него достойным поводом отдохнуть.
Полагаясь на этого товарища и на приведённое им с собой
Многочисленное войско, герцог не оставлял надежды
Победить посредством осады Палермо, который, как он слышал,
Был славнейшим среди сицилийских городов. Окружённый
Многочисленным войском Роберта, город пришёл в ужас.
[Жители] отстраивали стены и башни, готовили оружие и людей,
Закрывали все открытые дыры; по городу были расставлены
Частые сторожевые посты. Герцог велел вооружённым всадникам
Подойти к воротам, чтобы таким образом вызвать запершихся врагов на бой.
Лукавая власть велела внушать горожанам всё, что
Могло причинить им досаду и страдание.
Сицилийцы подошли к воротам и, не в силах устоять,
Вышли наружу и оказали храброе сопротивление.
Однако, они не смогли сдержать свирепых норманнов.
Агарянский народ, сопротивляясь, не смог выдержать
Почитателей Христовых; [агаряне] бежали, и наши преследовали их,
И многих повергли мечами, а многих – копьём.
С высоких стен отовсюду летели тучи стрел,
И [жители], бросая камни наряду с копьями, пытались
Причинить вред телам наших. Наши, силой загнав их
В стены города, радостные вернулись в свой лагерь.
Затем палермцы позаботились призвать на помощь
Африканцев; когда к ним присоединились их силы, они,
Не осмеливаясь завязать битву на суше, вступили
В битву на море. Они полагали, что эта стихия
Будет более удобной для сражающихся. Итак, оснастив корабли,
Как по правилам требует подготовка к морской битве,
И закрыв их со всех сторон красным войлочным покрытием
Для защиты от ударов камней и стрел, они мужественно пошли
В бой, чтобы или жить, или умереть, как подобает мужчинам.
Герцог велел норманнам, калабрийцам, барийцам и
Привлечённым им аргивянам укрепить себя телом Христовым,
И, приняв его вместе с кровью, вступить в бой.
Защищённая такой пищей, толпа верных выступила,
Обеспечив корабли снаряжением, которое требовалось для победы.
Неверный народ всё море наполнил сигналами и
Звуками труб, а также гулом громких голосов.
Христиане, напротив, просили только о помощи
Вечного владыки, чьей плотью они подкрепились,
И не страшились никакого шума, но яростно противостояли
Им, и мужественно поражали и громили врагов.
Поначалу африканские и сицилийские корабли сопротивлялись,
Но, в конце концов, вынуждены были уступить по воле Божьей.
Когда они обратились в бегство, то некоторые из них были захвачены,
Некоторые затонули, а большинство, поскольку гребцы
Налегли на вёсла, едва спаслись бегством.
Войдя в гавань, они тут же протянули цепи,
Которыми обычно закрывают вход со стороны моря.
Христиане, разорвав их, некоторые из их кораблей
Захватили, а большинство сожгли огнём.
Эта победа придала уверенности герцога ещё большую силу.
С этого времени хитроумный муж, стремясь проникнуть в город,
Прилагал разные усилия к тому, чтобы его захватить.
Он велел пехоте вооружиться пращами и стрелами,
А вооружённым всадникам приказал выступить вместе с ним.
Пехота подошла к стенам и стала сокрушать их камнями
И дротиками. Вражеский люд, выйдя из города,
Оказал им сопротивление, и пехота, не в силах сдержать его натиск,
Разбежалась. Герцог, когда увидел, что те отступили
И рассеялись по полям, тут же подал сигнал и призвал все
Легионы без промедления вступить в битву, как деятельный
Полководец ободряя своих людей руками и голосом.
Ввязавшись в битву, сицилийцы продержались недолго и,
Задрожав при виде герцога, обратили тыл.
Герцог и сам поражал, и своих людей призывал
Поражать в спину неверный народ и не переставал рубить врагов,
Пока те не добрались до ворот противостоящего города.
Сопровождавший герцога люд наносил врагу разные
Раны, одних поражая мечами, других – копьями,
Многих – выстрелами из пращи, а большинство – стрелами.
Затем, переступая через тела убитых, он попытался
Войти в городские ворота вместе с бежавшими сицилийцами,
Чтобы его взятие положило конец таким тяжким трудам.
Но горожане, наложив запоры, закрыли ворота,
Оставив снаружи немалую часть своих.
Вражеская атака наполнила город такими страхами,
Что он позволил перебить всех оставшихся снаружи.
Роберт, хотя и видел, что всадники пали духом в ходе
Продолжительной битвы, требовал упорно продолжать начатое.
«Ваша доблесть, о мужи, – говорил он, – испытавшая
Различные тяготы, будет достойна ныне либо похвалы, либо порицания.
Город, враждебный Богу, не знающий богопочитания,
Подчинённый демонам, лишённый старинного блеска,
Трепещет, словно уже сломлен. Если он увидит, что вы
Грозно наступаете, то не помыслит ни о каких попытках сопротивления.
Но, если вы ослабите натиск, то завтра он соберётся с силами
И окажет ожесточённое сопротивление. Спешите, пока время,
Как вы видите, благоволит вам! Хоть [город] и трудно взять, но
Он откроётся перед вами по милости Христа.
И Он сделает лёгким любой тяжкий труд.
Полагаясь на этого вождя, положите конец битвам,
И давайте все вместе поспешим на штурм города».
Такими словами Роберт воодушевлял сердца своих людей.
Взойдя на лестницы, они поспешили подняться на стены
И обещали быть готовыми исполнить желание герцога.
Так хороший возница, когда видит, что быстрые кони вот-вот
Упадут во время скачки, жалеет их и позволяет замедлить бег.
Затем, когда те отдохнут, восстановив дыхание,
Он заставляет их продолжить начатый путь и погоняет, часто
Пришпоривая, пока те не завершат бег. И они, побеждённые, под руководством
Осмотрительного вожака обгоняют тех, кто уже было победил.
Герцог, когда увидел, что все его люди в поте лица силятся
Взять стены, то озаботился принести лестницы и велел своим
Людям подниматься по ним наверх. И они все разом поспешили
Подняться на стены; напротив стояло всё население Палермо,
Распределённое среди бойниц стены.
Одно и то же усердие было у того и другого народа, но различны
Были их цели: один хотел город взять, другой – защитить.
Одна сторона твёрдо стояла за себя, за своих детей и жён,
Другая – старалась подчинить город и заслужить милость герцога.
Пока оба народа бились с таким напряжением сил,
Поворот судьбы оказался удачным для Роберта
И несчастным для города, ибо отряд рыцарей, внезапно
Выступив, устремился по лестницам на высоту стен,
И защитники сицилийцы, задрожав, обратили тыл.
По взятии нового города они заперлись в старом городе.
Агарянский народ, видя, что лишился всех сил,
Утратив всякую надежду на спасение,
Смиренно просил герцога сжалиться над его бедствием
И позаботиться о несчастных, не воздавая им тем же.
Они всё отдавали герцогу, а себе просили одну только жизнь.
Совершив сдачу своего [города] 16, они заслужили и вымолили себе
Расположение кроткого герцога; наряду с жизнью им
Была обещана также милость. Он распорядился никого не объявлять
Вне закона и, честно соблюдая обещанное, старался никому
Из них не вредить, хотя они и были язычниками.
Всех подчинившихся ему он судил равной мерой и,
Славя Бога, разрушил все строения
Беззаконного храма, и там, где раньше стояла
Мечеть, построил церковь Матери-Девы;
И то, что было престолом Мухаммеда наряду с демоном,
Стало престолом Божьим и небесными вратами для достойных.
Он велел устроить прочные стены замков, за которыми
Его войско могло чувствовать себя в безопасности от сицилийцев,
И придал этим замкам колодцы и надлежащие припасы.
Взяв некоторое количество заложников и устроив замки,
Роберт победителем вернулся в город Реджо,
Оставив в Палермо одного рыцаря того же имени,
Который был дан сицилийцам в качестве эмира.
Всем аргивянам, которые были захвачены в Бари,
Он тут же позволил уйти вместе со Стефаном Патераном.
Так милостивейший герцог отпустил без наказания
Врагов, поскольку предпочитал, чтобы его любили.
В сопровождении барийцев, калабрийцев, заложников
Из Палермо и своих рыцарей герцог отправился к стенам
Города Мельфи, который был и до сих пор является столицей
Для всех тех городов, которые содержит апулийская земля.
[Там] собрались графы этого края и славные мужи
Отовсюду; каждый хотел вновь предстать перед взором
Такого славного князя. И только Пётр 17, рождённый тем самым
Петром, о котором говорилось выше 18, отказался туда прийти.
После смерти Госфрида, старшего брата, права на отцовское
Наследство и власть над племянниками перешли в его руки,
Пока Ричард 19, сын его брата, не достигнет возраста,
Пригодного по закону для осуществления власти.
Герцог с подозрением относился к Петру, так как тот наотрез
Отказался дать ему людей, когда он шёл в пределы Сицилии.
Герцог, однако, отринув опасения, призвал его
И, заявив, что его брат пожаловал ему Тарент,
Предъявил права на подарок брата. Тот отказался
Отдать то, что было покорено отцовским оружием.
По этой причине между ними возник жестокий раздор.
Придя в Андрию, Пётр начал делать различные приготовления
К войне; он велел приготовить новое оружие,
Усилил войско и отовсюду требовал подмогу,
Стремясь сохранить в целости то, что находилось в его власти 20.
Между тем, герцог приготовился покорить осадой
Трани, город славного имени, полный богатств, оружия и
Весьма многолюдный. Пётр привёл к городу
Двенадцать отборных рыцарей, чтобы уговорами привлечь
К себе горожан и чтобы они ободрились, видя его
Присутствие. В то время как он, говоря, надолго затянул свою речь,
Внезапно появился Роберт и его войско,
Со всех сторон рассеявшись по полям.
Горожане, осаждённые вот уже 50 дней,
Обратились к Петру, который заперся вместе с ними в городских стенах,
И умоляли, чтобы граф согласился на сдачу города,
Ибо они не могут дольше выносить причиняемый городу ущерб.
А тот, удручённый глубокой печалью, сперва отказался
Это сделать; но, в конце концов, когда те настаивали, со слезами
Просил, чтобы ему позволили свободно уйти вместе с товарищами;
Таким образом он разрешил им сдаться герцогу 21.
Уходя из города, он не допустил, чтобы герцог его видел,
Да и сам не желал видеть герцога,
Столь отвратительным он считал узреть само его лицо.
После взятия города Трани, слава о котором гремела повсюду,
[Герцогу] сдались также жители Джовинаццо и Бишелье.
Бишелье принадлежало Петру, Джовинаццо – Амику,
Которому отец Петра приходился дядей 22. Герцог ненавидел его
За то, что он оказывал помощь брату, и за то, что он
Пытался уйти в далматские земли без его разрешения.
Испытав всё это, герцог, желая подчинить себе Петра,
Приготовился взять в осаду Корато.
Пётр, когда услышал, что тот окружил замок войском,
То, не решаясь вступить в бой, укрылся в стенах
Андрии. Но, в то время как он вышел из Андрии, отправившись
Вывезти награбленное из города Трани,
И за ним следовали пятьдесят рыцарей,
Гвидо ввёл в город сорок рыцарей.
По указанию герцога он, родной брат его жены 23, сделал
Внезапную вылазку, и воины, рассеявшись по полям,
Захватили Петра и, тогда как раньше ему советовали
Предстать перед герцогом, теперь его заставили предстать перед ним.
Это пленение положило конец трудам герцога.
Связанный, наконец, клятвой верности,
Пётр был отпущен и, вернув себе всё, что потерял,
Свободно ушёл, лишившись только власти над Трани.
Между тем, многолюдный Амальфи часто просил
Славного герцога, которому он уже давно платил
Ежегодную дань 24, о помощи, жалуясь, что Гизульф к нему
Крайне враждебен и постоянно тревожит его на суше и на море.
Беспокоясь о благе народа, Роберт велел передать
Гизульфу, чтобы он перестал тревожить амальфитан,
Привыкших давать ему дань; он не хочет разрывать
Договор старинной дружбы; пусть любовь к сестре
Заставит его прекратить это; а он обещает воздать ему
Согласно его заслугам. Когда послы доставили ему это поручение,
Тот произнёс надменные слова: он не допустит, чтобы герцог
Жил с ним в мире, если тот не окажет ему достойных услуг.
Не в силах снести столь наглый ответ,
Рассержённый герцог в сопровождении
Неисчислимого войска отправился к Салерно и
Организовал осаду с суши и моря 25.
Завершился четвёртый месяц осады,
И жителей несчастного города поразил такой голод,
Что люди едва могли выжить, поедая собак,
Лошадей, мышей и трупы ослов.
Один горожанин, оставив в городе отца, ушёл
Оттуда и находился в лагере. Собака, которую держали
В отцовском доме, вынюхивая, отыскивала его чутким носом.
Он давал ей поесть и, после того как она съедала
Достаточно пищи, прикреплял ей на грудь мешок
И обычно клал туда несколько хлебов, которых хватало на один день.
Возвращаясь бегом и – удивительно сказать! –
Нигде не задерживаясь, собака приносила их в свой дом.
Так умная [скотина] доставляла припасы себе и хозяину.
Не в силах выносить такой голод,
Горожане вышли [из города] на восьмой месяц [осады] и,
Проломив стену, открыли перед герцогом Робертом
Вход с той стороны, с какой он мог показаться более удобным 26.
Взятие города Робертом устрашило душу Гизульфа.
Он поднялся в башню, которая была построена на вершине горы
И возвышалась над горожанами, куда доступ был весьма
Затруднён ввиду её самой природы и [людского] искусства.
Во всех землях Италии, по-видимому, нет более сильной крепости.
Роберт мощными силами атаковал эту цитадель.
Но, когда катапульта герцога была случайно поражена сильным
Ударом камня, брошенного с высоты, оторвавшаяся доска
Ранила благородную грудь неосторожного Роберта.
Однако, малое время спустя, при Божьей помощи,
Раненая плоть зажила, и он, выздоровев,
Старался атаковать Гизульфа с ещё большей [яростью].
А тот, видя, что оказался в отчаянном положении,
Поскольку не было никакой надежды на спасение,
Сдался со всем своим добром на милость герцога.
Он умолял только дать ему возможность уйти
И, оставив все свои права герцогу, свободно ушёл.
Лишённый власти над Салерно, он сперва отправился
К папе Григорию 27. Папа любезно его принял, когда он пришёл,
И передал ему Кампанский край 28.
Роберт радовался, одержав победу над городом и цитаделью,
И, дабы неверный народ не сопротивлялся ему в дальнейшем,
Укрепил главную цитадель надёжными стражами;
А внизу был построен неприступный замок,
Где его подданные могли чувствовать себя в безопасности.
В Лации нет города прекраснее этого;
Он изобилует плодами, деревьями, вином и водой;
Нет там недостатка ни в фруктах, ни в орехах, ни в прекрасных дворцах,
Нет недостатка также в красивых женщинах и в почтенных мужчинах.
Одна часть его занимает равнину, другая – гору,
И он на суше ли, на море ли доставляет всё, что угодно.
Приобретя его, он одновременно приобрёл и Амальфи.
Этот город богат всеми богатствами и, как кажется, полон народа.
Нет места более богатого серебром, одеждами, золотом и неисчислимыми
Видами [товаров]. В этом городе проживает много
Моряков, умеющих находить путь по морю и по небу.
Сюда привозят разные [товары] из города царя Александра и
Города царя Антиоха 29; [моряки] проходят через множество морей.
Им известны арабы, ливийцы, сицилийцы и африканцы.
Этот народ знаменит чуть ли не по всему миру;
Он возит товары и любит привозить обратно купленное.
Подчинив их себе, герцог привёл в порядок всё, что
Требовалось устроить, и вновь посетил Трою.
Пока он находился в стенах города Трои,
Прибыл некий благородный ломбардский маркграф
В сопровождении многих знатных людей своей страны.
Звали его Аццо; он привёл с собой Гуго, своего
Сиятельного сына, и просил герцога дать ему в невесты
Его дочь 30. Герцог велел призвать из всякого города графов и
Вельмож, чтобы посоветоваться с ними по этому поводу.
По их совету дочь Роберта была выдана замуж
За сына Аццо; и [свадьбу] отпраздновали, как обычно,
Устроив пир и принеся множество свадебных факелов.
Совершив всё, что требовал обряд бракосочетания,
Герцог стал беспокоить графов и всех могущественных мужей,
Требуя от них подарки, чтобы одарить ими мужа и жену
И те могли в радости уйти. Ведь раньше, когда другая
Его дочь 31 отправлялась к брачному ложу императора Михаила,
Они не оказывали никакого содействия. Они все дружно
Опечалились, удивляясь тому, что герцог как бы
Требует от них подати; но, не в силах воспротивиться,
Предоставили мулов, коней и другие подарки.
А тот, одарив ими зятя и добавив кое-что от себя, снарядил флот
И с великой честью отпустил его восвояси вместе с отцом.
Норманнские графы часто сетовали меж собой на то,
Что герцог обращается с ними столь дурно и столь тягостно,
Долго скрывая гнев в неверном сердце.
Наконец, они поделились [своими] планами с Иорданом,
Сыном Ричарда 32, и вместе с тем открыли всё это
Его дяде, графу Райнульфу 33; Пётр 34 и Госфрид 35, полагаясь на
Их войска, которые к ним присоединились, в силу коварства
Начали открыто тревожить герцога войной.
[Его] племянник Абелярд, сын Хумфреда, помня
Об утраченных землях, всеми силами старался
Беспокоить герцога, взяв себе в товарищи Градилона 36,
Которому отдал в жёны [свою] сестру. Не был лишён их
Поддержки и Балдуин 37, бойкий на язык и мастерски владевший оружием.
К ним присоединились граф Генрих 38 и граф Амик;
С ними был также учёный Роберт, граф
Из Монтескальозо 39, брат Госфрида, и они оба
Были рождены от родной сестры герцога. Гнев воспламенил
Племянников против него, желавшего стоять выше
Всех. Все они пытались лишить герцога его звания.
Эта распря поразила не только апулийские места,
Но воцарилась также в калабрийских, луканских и
Кампанских землях. Всюду был страх перед врагом;
Везде свирепствовала ярость разбойников, и по всем
Землям Италии возникло множество грабителей.
Норманнское сообщество распалось на разные партии.
Но, хотя враги были гораздо многочисленнее армии герцога,
Лучшая часть войска всегда держалась Роберта.
Город Трани поддался Петру, а Абелярду, выдав за него
Замуж свою дочь, Аргириций сдал славный город Бари,
Который ему доверил Роберт 40.
Но, хотя эти города отпали в данное время,
Верные жители Джовинаццо не отступили от любви герцогу.
Они единодушно желали верно служить ему.
Аргириций призывал их вернуть город Амику, чьей собственностью
Он был; и угрожал, что если они откажутся его вернуть,
То он подарит Амику их сыновей, взятых в заложники и недавно
Доверенных ему герцогом. Но они, презрев любовь к детям, сказали,
Что не ставят её выше верности и будут вечно хранить её в отношении герцога.
Амик в окружении многих людей, в том числе в сопровождении
Графа Петра отправился, чтобы заполучить этот город.
В осаде города принимал участие также Аргириций
Вместе с жителями Бари, а также Трани и Корато.
Были там также жители Андрии и Бишелье.
Но народ Джовинаццо твёрдо стоял, не устрашённый
Ни осадой, ни оружием; он старался защищать стены,
Расставляя сторожевые посты и яростно сопротивлялся тем,
Кто напирал снаружи. Те нападали, а эти отбивались.
И хотя [город] осаждали с суши и с моря, его так и не удалось
Взять никакой хитростью. Вдруг посланник из города
Битонто 41 получил приказание доставить ложные
Слухи; их осмотрительно выдумал Вильгельм,
Сын Иво 42, которому герцог пожаловал город.
«Смотрите, сюда идёт Рожер 43, сын Роберта, – говорил
Посланник, – и герцог поручил ему привести множество
Отрядов конных и пеших». Полагая, что он вот-вот придёт,
Все, кого Амик привёл для осады города, чтобы взять его
И подчинить себе, разбежались.
Герцог, хотя и слышал, что собралось столько мятежников,
Вовсе не был поражён страхом, но одолел их всех либо хитростью,
Либо силой оружия. Одних он привлекал к себе сладкими
Увещеваниями, других – укрощал в битвах; хитрый и отважный,
Он знал оба способа; у одних он сам отбирал их замки,
Других ласковыми речами побуждал добровольно сдать те из них,
Которые не удавалось приобрести в суровом бою.
Так, оставив своё конное войско возле реки Брады,
Он с частью [сил] отправился в калабрийские земли,
И примирил с собой жителей Козенцы; возвращаясь,
Он привёл их с собой, готовых сражаться в качестве пехоты.
В их сопровождении он ушёл, но перед тем выдал последовавшим
За ним людям всё, что мог. Он спешил сразиться против
Всех неверных [вассалов]. Верный ему Джовинаццо принял
Затем нескольких его рыцарей. А он, узнав, где находится Абелярд,
Сперва со всей грозной силой устремился к Бари.
Жители Бари, полагаясь на [свою] численность и командование того,
За кем они следовали, то есть опытного в бою полководца,
Вступили в битву с герцогом. Но кольчуга Абелярда
Была пронзена копьём; пронзённая, она не могла
Защищать тело воина; раненый, он не мог более
Выносить ярость боя, и его люди бежали в городские стены.
Роберт тут же приготовился победителем вступить
В Джовинаццо. Навстречу ему поспешила выйти толпа
Верных людей. Кто мог бы изобразить те изъявления признательности,
Какие он выказал каждому? Он хвалил их всех разом
За то, что они условия обещанной верности предпочли
Дорогим для них заложникам. Затем он, расцеловав их всех,
Сказал: «Не бойтесь; Амик не посмеет изувечить никого из
Мальчиков, ибо он всеми способами добивается,
Чтобы ему была возвращена моя милость». Народ
Ответил ему следующее: «Будь уверен, что мы готовы
Следовать твои повелениям и доверить господину всю заботу
О детях; ибо никакая любовь не сможет отвратить нас
От твоей любви. Мы только просим, чтобы и ты хранил
Эту любовь и был нашим добрым повелителем».
Услышав эти просьбы, он пошёл навстречу просящему народу.
И на три года освободил его от всей дани,
А половину дани по договору навеки простил.
Оставив их таким образом, он поспешил вернуться в Салерно.
Пока он шёл обратно, то подчинял и раздавал рыцарям
Вражеские деревни и замки. Он часть проводил в разных
Местах разные битвы. Удача улыбалась ему и
Шла навстречу, так что при нападении
На неверный Асколи 44 в конной схватке был
Взят в плен Балдуин. [Герцог] взял штурмом крепость Вико 45.
Там схвачен был Градилон; ему выкололи глаза,
И отрезали яйца 46; но Балдуину было позволено
Сохранить невредимыми члены; впрочем, его всё равно
Держали в темнице под стражей, так как он поддержал Абелярда.
Совершив всё это, [герцог] прибыл в Салерно, куда и направлялся.
От Иордана к герцогу прибыли послы с просьбой
О мирном договоре. Герцог, поразмыслив, что если
Не прекратится раздор, то большинство преимуществ вскоре
Будет утрачено, отвечал послам с нежной любовью.
Он предложил перемирие; были обещаны переговоры,
И он назначил для них день. Послы вернулись не без великой радости,
Ибо были приняты им столь любезно и привезли радостные вести.
Всё, что они рассказали, пришлось Иордану весьма по нраву.
В это же время герцог, позаботившись отправить в Джовинаццо
Некоторых отборных рыцарей, велел им стараться не только
Помогать своим, но и мешать врагам,
И досаждать им чем только смогут.
После того как они прибыли в Джовинаццо длинной дорогой,
Пробираясь окольными путями, ибо идти прямым путём им было
Нельзя, так как там стоял многочисленный враг,
Они начали мужественно нападать на врагов герцога.
И те, которые прежде сами обычно совершали грабежи,
Теперь горевали, что страдают от них, и не могли ни шагу ступить без опаски.
Князь Иордан и герцог постарались в установленный день
Прийти в Сарно 47. Между ними обоими был заключён прочный мир;
И на тех же условиях был заключён мир с Райнульфом.
Один приходился Иордану дядей по отцу, второй – по матери.
Утихомирив их, герцог взялся за апулийские замки
И захватил замок Спинаццолу 48, который Амик укрепил стеной
И оружием и где тогда находился с небольшим войском
Его сын; и пленил там также всех рыцарей.
Только один сын Амика спасся бегством.
Амик, боясь потерять ещё большее, просил о мире.
Герцог милостиво пошёл ему навстречу и, получив обратно
Заложников, обрадовал печальных отцов, возвратив им их залог,
И перестали рыдать матери в Джовинаццо.
Заключение этих договоров устрашило мятежных племянников;
Герцог принял во внимание несносные злодеяния племянников,
Графа Роберта 49 и [графа] Госфрида 50, но, забыв про гнев, как дядя,
Простил их, когда они попросили прощения.
Полагаясь на этих союзников, он в окружении многочисленного
Войска осадил Бари. Аргириций, тесть того Абелярда,
Который единственный уклонялся от мира, вновь принял
Герцога в городе и, исключив зятя из условий мира
И изгнав его из города, вернул себе любовь герцога.
Таким образом, поскольку Абелярд не имел с герцогом
Мира, он покинул родные места и ушёл в изгнание
В данайские земли, когда правителем империи был
Алексей 51; этот милостивый муж любезно его принял
И, почтительно с ним обойдясь, многое ему дал. Но завистливая
Смерть, которая старается никого не щадить, проникла в его юное тело.
И он, который полагал, что вернётся могущественным
С разного рода фасциями и триумфами,
Умер и был погребён в изгнании у данайцев.
Герцог, когда к нему присоединились барийцы и его войско
Усилилось, осадил Трани, в то время как мятежный Пётр подстрекал [город
К сопротивлению]. Герцог оставил при этой осаде свою жену,
А сам не без большого войска отправился к Таренту 52
И тут же взял его, осадив с суши и с моря.
Затем, разбив лагерь, победитель осадил Кастелланету 53.
С этого времени графа Петра стала терзать достойная сожаления
Тревога, ибо он видел, что удача благосклонна к герцогу,
А к нему враждебна, и просил его о мире и прощении.
Герцог передал через посланников, которых тот прислал,
Чтобы он отдал ему вместе с Трани Кастелланету;
И если он их не отдаст, то не заслужит иметь с ним мир.
Пётр отправился в лагерь в разорванных одеждах
И вошёл, прося о прощении и мирном договоре.
Он вызвал стражей замка и приказал им спуститься
С башен; те, получив приказ, передали Роберту городские стены.
Он сдал также Трани, чтобы ему была дана милость герцога,
И на основании присяги стал его верным.
Так хитрый и отважный герцог сумел склонить
Упрямые выи, так сумел положить конец войнам.

Завершается третья книга.

Текст переведен по изданию: Guillermi Apuliensis gesta Roberti Wiscardi. MGH, SS. Bd. IX. Hannover. 1851

© сетевая версия - Strori. 2013
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1851