Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Капли Молот Тора отзывы

Капли Молот Тора отзывы препарат капли Молот Тора.

капли-молот-тора.рф

ЯН ДЛУГОШ

АННАЛЫ ИЛИ ХРОНИКИ СЛАВНОГО КОРОЛЕВСТВА ПОЛЬШИ

ANNALES SEU CRONICAE INCLITI REGNI POLONIAE

Начинается книга третья.

1039 год Господень.

Послы, отправленные в Рим Стефаном, архиепископом Гнезненским, жалуются на разграбление Гнезненской церкви; князь Бржетислав и Север, епископ Пражский, вызваны [в Рим], и их послы сперва обещают, что те всё вернут, но впоследствии из-за раскола и подкупа, в то время как папа не выполнил решение, ничего так и не было возвращено.

Архиепископ Гнезненский Стефан I 1, который сменил Боссуту, с досадой и горечью в душе перенёс то тяжкое и ужасное разграбление Гнезненской церкви 2, что было совершено нечестивым Бржетиславом 3, князем Чехии, и его войском (ибо он похитил святые и посвящённые Богу предметы и вывез их в Чехию), и, проведя совещание с Рахелином 4, архиепископом Краковским, и прочими епископами Польши, отправил в Рим видных послов 5, чтобы те пожаловались перед верховным понтификом и кардиналами на совершённое князем Бржетиславом и чехами святотатство. Когда те прибыли в Город, то, получив аудиенцию, в правдивом изложении рассказали перед папой Бенедиктом IХ 6 о нечестивых преступлениях князя Бржетислава и чехов, об их святотатственных деяниях против Бога и Его святых, о взятой в святых храмах добыче, об избиении и пленении православных верующих и разграблении всего, прибавив также, что Север 7, епископ Пражский, был соучастником и сообщником всех такого рода святотатственных деяний и что все кощунственные деяния были совершены по его уговору и совету. Римский понтифик, возмущённый не меньше, чем следовало, провёл длительное совещание с кардиналам и другими прелатами, которые тогда были в Городе. И, хотя по общему и дружному мнению их всех было решено покарать это гнусное преступление, совершённое против Гнезненской церкви, церковным мечом, в отношении способа совершения мести были всё же высказаны разные предложения. Так, одни говорили, что Бржетислава следует лишить всякого княжеского достоинства и общения верующих, другие – что его следует на три года отправить в ссылку, а Севера, епископа Пражского, отрешить от епископского сана, осудить и заточить в монастырь, чтобы он совершал там вечное покаяние во искупление такого преступления; третьи предлагали предать анафеме как Бржетислава, князя Чехии, так и Севера, епископа Пражского, вплоть до полного возвращения всех священных предметов. Это последнее решение 8 и было всеми принято, как наиболее мягкое и умеренное, но, поскольку апостольский престол не привык оглашать свои решения, не выслушав противную сторону, было объявлено о персональном вызове [в суд] князя Бржетислава и епископа Севера. Когда их послы прибыли в Рим, то, произнося перед верховным понтификом речи во оправдание святотатственного преступления, они не стали отрицать тот факт, что князь Бржетислав и епископ Север совершили то преступление, в котором их обвиняла Польская церковь. «Кости святых и прочие сосуды из святилищ, – говорили они, – были вывезены из Гнезно и доставлены в Прагу не по дерзкому безрассудству, но из-за набожности и благоговения, возможно, что и глупого. Ведь наш князь Бржетислав и чешский народ полагали, что законно совершили этот грабёж по праву войны, которую он объявил польскому народу». Тогда папа, укоряя послов, показал, что их оправдание глупо и нелепо, и что в любой справедливой войне нельзя лишать церкви Божьи их святынь и посвящённых Богу вещей и переносить мощи святых из католических мест без особого разрешения и согласия апостольского престола, ибо войны следует объявлять людям, а не небесным и священным предметам. Поэтому они обязаны вернуть Гнезненской церкви и прочим польским церквям все отобранные святыни, или пусть знают, что как князь Бржетислав, так и Север, епископ Пражский, будут с апостольской строгостью отлучены от церкви. И чешские послы, обещав от имени князя и епископа возвращение всего отнятого, обязались, что как князь, так и епископ исполнят всё, что они обещали на словах, поручившись в пространных речах в том, что как князь, так и епископ смиренно и набожно во всём подчинятся апостольскому решению. Отпущенные с этим обещанием и обязательством, чешские послы пришли к многим из кардиналов и побудили их многими щедрыми посулами и обещаниями к тому, чтобы те своими советами и содействием отменили решение папы о возвращении Гнезненской церкви её святынь, или, если не смогут его отменить, то отложили его исполнение под каким-либо предлогом. Прельщённые деньгами и просьбами, кардиналы и сами простили проявленную к князю святотатцу строгость, и убедили простить её папу. Не подобает, говорили они, величию папы преследовать какими-либо карами князя Чехии, который через своих послов обещал вернуть всё незаконно полученное и придерживаться апостольских повелений, и подвергать общественным насмешкам князя, готового повиноваться, дабы он, придя в беззаконный гнев, не обратился к справедливому восстанию. Тогда шла разнообразная борьба между теми, кто домогался апостольского престола и спорил за него, ибо епископ Сабинский, который назвал себя Сильвестром 9, и Иоанн, архипресвитер церкви святого Иоанна перед Латинскими воротами, он же Григорий VI 10, присвоили себе папское звание вопреки Бенедикту IХ. Поэтому убеждение кардиналов, которые под влиянием подкупа стали отговаривать от объявления кар против князя Чехии, без труда достигло тогда успеха, и справедливость, которой добивались поляки, была отложена, задержана и подавлена из-за такого рода борьбы и раскола по поводу папства, и угасла, ибо польские епископы перестали её добиваться и требовать, а Польское королевство охватила вдобавок гражданская война 11.

1040 год Господень.

Когда Польское государство пришло в расстройство, часть людей укрылась со скотом в лесных и болотистых местах, в то время как другие устремились в Плоцкую землю за Вислу, где Маслав, бывший виночерпий Мечислава, короля Польши, силой и неправедным образом захватил власть.

Так вот, Польское королевство, некогда славное и прекрасное, а ныне жалкое и достойное сожаления, было до того потрясено и истощено отчасти неисчислимыми бедствиями и внутренними войнами, отчасти врагами и войнами внешними, что лучшие рыцари и горожане были убиты или взяты в плен, и в нём ничего нельзя было увидеть, кроме запустения и разорения 12. Редко можно было обнаружить деревни и города, ибо их колоны и жители или были убиты, или разбежались, а сами они или были обращены в пепел, или наполовину сожжены, или разрушены. Земледелие погибло, все купцы ушли на чужбину, рынки не посещались, всё обратилось в погибель и разрушение; одни были уничтожены, другие низвержены, третьи ослаблены, четвёртые обездолены, пятые захвачены, и ни одна часть государства не осталась свободна или не затронута всеобщим бедствием. Соседние народы 13 вокруг Польши или терзали её и разоряли грабежами, разбоями и хищениями, или подчиняли своей беззаконной власти и присваивали себе её края и земли. Наконец, из-за этой опасности и этих неприятностей во всём государстве узнали, что присутствие князя весьма полезно, а его отсутствие приводит к несчастьям. Пророчество Болеслава Храброго, первого польского короля, исполнилось в полной мере 14, ибо он возвестил, умирая, что Польша в наказание за свои грехи будет потрясена войнами и опустошена [соседними] народами. Среди столь тяжких и столь многочисленных бедствий, которыми был угнетён польский люд, единственным спасением и утешением для него было то, что многие из них вступили в болотистые, покрытые стоячей водой и лесистые места, едва проходимые даже для диких зверей, и попрятали там свой скот и пожитки. Прочие же, когда длительные грабежи и войны стали просто невыносимы, полагая, что такого рода бедствия будут свирепствовать ещё долгое время, вместе со своими пожитками и детьми бежали в земли, расположенные за рекой Вислой, в сторону Руси и Литвы 15, думая, что, перейдя через реку, они спасутся от неминуемой беды. И, поскольку Плоцкая земля 16 была меньше поражена внутренними усобицами, многочисленные толпы беглецов устремились в неё, словно в некое надёжное убежище. В ту пору среди плоцких вельмож был некий воинственный муж по имени Маслав 17, виночерпий Мечислава, короля Польши, который впоследствии дал этой земле своё имя 18. Поскольку он превосходил прочих родом и дарованием и был главным виновником изгнания королевы Риксы 19 вместе с её сыном Казимиром 20, то при всеобщем разброде легко захватил высшую власть, облачился в пурпур и отчасти при равнодушии, отчасти с согласия всех, кто населял этот край, объявил себя князем и присвоил себе власть и господство над всеми, поначалу уговаривая и убеждая всех по отдельности и ласково исправляя то, что было не так. Кроме того, призывая к себе отовсюду всех, кто или был весьма жаден до грабежей и добычи, или пылал страстью поднять своё положение и власть, он в скором времени приобрёл себе у жителей Плоцка имя и влияние; умевший обманывать всяким словом и делом, он добился того, что жители Мазовии, прельщённые пустыми обещаниями, признали его князем и государем. Ведь захватить княжескую власть было не трудно в то время, когда все таили в душе страх и, не надеясь на верховную власть, обратились к заботам о частном благе, предоставить которое требовали от кого угодно; поскольку королевство разделилось из-за поражений и внешних и внутренних бедствий, оно не смогло избежать опустошения со стороны грабителей. Ибо воспылала ярость Всевышнего 21, и Он не стал дольше терпеть злодеяния поляков, которые Его разгневали, но позволил рухнуть и прийти в смятение их славе, которую до сих пор поддерживал; не в добрый час и, правильнее сказать, из-за грехов поляков и вполне заслуженно польские дела, который шли в гору, опять скатились вниз гораздо быстрее, чем поднимались.

Польские паны, потрясённые бедствиями отчизны, решают, наконец, призвать обратно Казимира, и отправленные [ими] послы приходят к его матери в Галлию, где, как они узнали, тот стал монахом. Когда они нашли его уже в чине дьякона и монаха, то были направлены аббатом в Рим к верховному понтифику, чтобы добиться [от него] разрешения на восстановление Казимира [в прежнем звании].

Когда же все в Польском королевстве в отчаянии оставили государство и решили, что в совместном проживании нет никакого спасения, то вельможи и паны заперлись в крепостях или в болотистых и непроходимых местах и ожидали, что вскоре наступит крах отчизны вместе с их собственной гибелью. Когда Польское государство было унижено мощным внутренним и внешним врагом, подавлено и доведено чуть ли не до полного уничтожения 22, и всех словно разметала какая-то буря, некое сияние, как бы снизойдя с неба, вдохновило сердца вельмож. Ибо епископы и паны Польши, желая спасти его жалкие и бедные остатки, в частых переговорах советовались 23 об управлении государственными делами и о том, каким образом можно было бы вернуть государству его прежний вид и состояние, и пришли к единому мнению: без короля и князя невозможно ни устранить возникшие беды, ни привести королевство к надлежащему порядку. Но в вопросе избрания и принятия князя мнения были самые разные. Так, одним было угодно избрать короля либо из соседних князей, либо из собственных воинов; но это мнение, влекущее за собой множество будущих трудностей и тягот (как бы избранный не умалил княжество, если он будет из рода князей, и как бы не стал пренебрежительным, высокомерным или расточительным, если он будет из собственного народа) было отвергнуто. Другие хотели отыскать и любым способом вновь привести к управлению королевством Казимира, изгнанного и живущего на чужбине наследника и королевского сына, ибо, пока он жив, любой справедливый и мудрый правитель откажется от истерзанного и разгромленного Польского королевства; не нужно считать маловажным королевского отпрыска, которому по праву надлежит быть наследником и преемником; в Казимире следует ожидать дедовских дарований; да и нет для Польского государства другого правителя, который мог бы по праву устранить безобразия и восстановить разрушенное. Кроме того, несправедливо было бы предать забвению благодеяния Болеслава Великого, первого польского короля, оказанные отечеству и им всем, и лишить его внука того королевства, чью корону он первым заслужил благодаря превосходству своей доблести. Наконец, это мнение было всеми принято и одобрено, ибо все вельможи рассудили и решили, что Польский край не сможет восстановить и удержать своё достоинство и своё благосостояние, если не будет возвращён король Казимир. Итак, после многих переговоров, после многих колебаний, споров и волнений решено было таким образом положить конец распрям и предел вражде, и только Казимир был признан достойным, и по всеобщему желанию послы должны были сообщить ему об избрании на престол, ибо Всемогущий Бог, не забыв в помрачении своего гнева о своём милосердии, пожелал сохранить его, словно малую искру, ради восстановления польской славы. Между тем, когда епископы и воеводы, из которых, то есть из церковного и светского сословия, у поляков главным образом и состоит вся основа совета для принятия государственных решений, а также некоторые другие паны, хотя и весьма немногие, вновь собрались в столице – Гнезно, Стефан, архиепископ Гнезненский, начал такую речь: «Нет смысла, о вельможи, рассуждать о том, в каком положении находятся наши дела; вы это и сами знаете так же, как я; дошло до такой беды и смуты, что если мы хотим спасти наше государство, то нам следует со страстным рвением разыскать изгнанного нами в дальние и неведомые края Казимира и смиренно умолять его вернуться из изгнания, ибо мы несправедливо вменили ему, юному и безвинному, в вину материнские преступления». Когда архиепископ окончил речь, и прочие рассмотрели все иные спасительные меры, то, хотя многие советовали: одни – поставить нового короля, другие – избрать правителя королевства, и епископы и вельможи не вполне договорились между собой об избрании короля, в голову, однако, не приходило ничего более спасительного, кроме самого надёжного средства для скорейшего спасения от этих напастей, которые свирепствовали ныне и собирались свирепствовать впредь, а именно, пойти разыскать изгнанного ими Казимира, правителя и наследника королевства, и, найдя, привести обратно и ввериться его власти и защите. Они думали, что при его возвращении легко улягутся все страсти, столкновения и потрясения королевства как внешние, так и внутренние, и он [не вспомнит], что они, раздражённые невыносимыми обидами со стороны его матери, с бесчестьем её изгнали (ибо человеческие умы чересчур красноречивы в оправдании собственной вины и в надеждах на лучшее и более приятное 24); они опасались, что если приступят к избранию в короли другого, то и он, и его избрание будут отвергнуты из-за того, что ещё жив наследник, которые не делал отречения; всё это они сделают с большим спокойствием, если от вернувшихся послов станет известно, что Казимир или умер, или по праву отрёкся. После этого на поиски Казимира были назначены и направлены послы 25, и их снабдили поручением, предписанием и наставлением – подвергнуть себя любым трудностям ради его возвращения, ибо в нём одном – единственная надежда несчастного отечества. Польские послы отправились в путь, чтобы исполнить общественное поручение, и, сперва завернув в Германию 26, застали там Риксу, польскую королеву, вдову Мечислава, бывшего короля Польши, проживавшую в Брауншвейге 27; по порядку рассказав ей о том множестве бед и несчастий, которыми угнетено Польское королевство, о чём она и сама знала из слухов, они просили её честно открыть им и сказать, где, в каких землях и среди каких нардов они могут найти её сына Казимира. И, хотя королеву Риксу радовала кара за причинённые ей и сыну обиды и изгнание, масштаб бедствий всё же взял верх даже над женской страстью; в силу этого она не могла не посочувствовать Польскому королевству, столь угнетённому и столь достойному сожаления, и, побуждаемая духом сострадания, сообщила, что её сын Казимир жив, но перешёл в святой орден блаженного Бенедикта, приняв монашеское звание и обеты в расположенном в Галлии Клюнийском монастыре 28, и она весьма опасается, что даже стремлением к земному царству его не удастся отвлечь от благочестивого намерения и что послы будут разочарованы в своих надеждах. Это сообщение устрашило бы любых, даже самых стойких мужей, но польские послы вовсе не были смущены тем, что было сказано королевой по поводу напрасности и бесцельности их путешествия, и, почтив королеву Риксу тем дарами, которые принесли с собой, они отправились в Галлию; придя, наконец, в Клюни 29 и узнав своего князя Казимира, облачённого в монашеское одеяние, они, проливая потоки слёз, наперебой бросились в его объятия, говоря, что рады и счастливы оттого, что нашли живым и невредимым своего князя, которого разыскали с таким трудом; просив аудиенции и получив её с согласия аббата 30, они обратились к нему с такими словами: «Мы пришли к тебе, о светлейший князь, от имени всех епископов, вельмож и панов Польского королевства, с просьбой, ибо только ты один можешь поднять пришедшее в упадок, воссоединить и грозно и славно защитить разорванное королевство – нашу, вернее, твою Польшу; так вот, мы просим тебя позволить нам вновь привести тебя в Польское королевство и принять подобающий тебе по праву преемства отцовский скипетр; не отвергай наши просьбы и мольбы всего отечества, не презирай наши труды, ибо в поисках тебя мы прошли через разные страны, народы и племена, но укроти польские смуты, искорени их междоусобные распри, изгони врагов и вырви из их пастей остатки твоего королевства. Ибо несчастная Польша лежит, подавленная постоянной грубостью своих и чужих, некогда широко раскинувшаяся в своих пределах, когда ею правили твои прадед, дед и отец, а ныне потрясённая грабежами, поджогами, разорением, смутой, разграблением храмов, притеснениями со стороны врагов. Не допусти, чтобы наши поиски тебя (сильно нас утомившие) на протяжении стольких земель оказались напрасными, ибо все смотрят, все взирают на тебя одного; ты – единственный, кто соответствует нашим надеждам и может восстановить Польское королевство, многократно разодранное и обесславленное, в его красе и славе. Если ты, кого мы умоляем, бросишь нас, если оставишь, то кто [нас] поднимет? 31». Затем, признав, что они и те, чьё поручение они исполняли, поступили несправедливо и совершили тяжкое преступление, они смиренно умоляли, чтобы он к ним был милостивее, чем они к нему, и уговаривали его хотя бы ради любви и уважения к отчизне проявить кротость и снисходительность к тем, которые прежде был неблагодарными, а ныне смиренными. Князь Казимир, узнав вельмож своего королевства, возликовал и всем сердцем обрадовался их приходу, но совершенно не знал, что ему делать, какие чувства, какое выражение лица явить послам и вельможам Польши, прибытие которых имело причину, небезызвестную самим выступающим. Ибо он уже принял устав блаженного Бенедикта, уже получил чин дьякона 32 и перешёл в иное право и юрисдикцию; он знал, что даже посещение послов и общение с ними запрещено ему в силу обета, разве только с разрешения аббата, не говоря уже о возвращении в свет. Когда польские послы узнали об этом со слов их князя Казимира, то обратились к аббату Клюни и, представив ему подобающие дары, рассказали, по какой причине и откуда они пришли. «Польское королевство, – говорили они, – из-за отсутствия своего князя Казимира, незаконно отправленного в изгнание в результате козней вельмож, настолько подавлено и истерзано разными длительными напастями как внутренними, так и внешними, что его жалкое состояние и положение вызывает жалость даже у врагов и завистников. Мы не можем поведать и рассказать о его бедах и несчастьях в полной мере: сперва из-за междоусобных распрей и неистовства, а затем из-за нападения угрожавших отовсюду врагов оно лишилось своего древнего блеска и славы, которыми изобиловало на зависть всем, было многократно разорено и разграблено, доведено постоянными поражениями до гибели и разорения, запятнано постыдными деяниями, осквернено развратом, сокрушено грабежами и разбоями, лишено святости во всём – божественном и человеческом; колеблясь в вере, блуждая в религии, повинуясь собственным страстям в обычаях и нравах, губя и попирая права церквей Божьих и Его служителей и все права церковной свободы, расхищая с кощунственной дерзостью владения и добро, оно не перестаёт бесчинствовать, впадая во всякое злодеяние и грех. И хотя для исцеления и устранения стольких бедствий испробовано много средств, ни одно из них не оправдало наших надежд. Итак, по решению всех поляков, которые остались, как церковников, так и мирян, было объявлено, что Польское королевство сможет добиться спасения не иначе, как только путём возвращения нашего князя, которого мы нашли в твоём монастыре. Поэтому мы как от нашего имени, так и от имени тех, чьё поручение мы исполняем, хотим умолять тебя, о досточтимый отец, чтобы ты, поразмыслив о многообразных горестях бедствий, притеснений и разорений, которые терзают Польское королевство, не отказался вернуть нам нашего князя, а твоего монаха, и отпустить его в его собственное – Польское – королевство, чтобы он в пурпуре приносил Богу жертву с большим величием и благодарностью, чем в мантии, посредством управления и восстановления отцовского и дедовского королевства, наказания злых и вознаграждения добрых, а не посредством молитв и соблюдения устава». Но аббат Клюнийский, образованный и усердный муж, посоветовавшись с мудрыми и опытными людьми, ответил польским послам следующее 33: хотя он благожелательно настроен и готов из сострадания и исключительного желания дать им возможность устранить и исцелить бедствия Польского королевства пойти навстречу их просьбе и требованию, однако, не в его власти освободить от религиозных обетов монаха и дьякона и позволить ему уйти для управления земным царством, нарушив сущность своего обета; поэтому им следует обратиться к высшему на земле трибуналу и наивысшей власти, то есть к римскому апостольскому престолу и викарию Христа, и, рассказав верховному понтифику о политическом положении Польского королевства, его нуждах и состоянии, просить вернуть им князя Казимира; верховный понтифик отличается такой добротой, что его не могут не тронуть просьбы угнетённых и обездоленных, и он не может не оказать милости королевству, которое должен пожалеть, но весьма охотно даст апостольское поручение – ради общественного блага отпустить и разрешить от обетов монаха.


Комментарии

1. Боссута стал архиепископом после Стефана в 1027 г., ср. Анналы Краковского капитула, MPH, T. II, p. 794; там же – о смерти архиепископа Стефана под 1028 г. Впрочем, ничего определённого об архиепископе мы не знаем. О Боссуте ср. W. Semkowicz, PSB, T. II. Длугош полагает, что Стефан исполнял обязанности архиепископа в 1030 – 1059 гг., ср. Анналы, Т. I, стр. 409. Что было причиной того, что он так считал, нам не известно, хотя под 1027 г. (там же, стр. 302) он пишет, что епископ Вратислав был посвящён Стефаном. – Прим. изд.

2. Гнезненской кафедральной церкви, посвящённой Пресвятой Марии, ср. Анналы, Т. I, стр. 179. – Прим. изд.

3. См. прим. 253 к кн. II. О нападении на Польшу см. кн. II, под 1038 г. Историки считают, что поход состоялся осенью 1038 г. или весной 1039 г. – Прим. изд.

4. Рахелин, епископ Краковский (см. прим. 390 к кн. II), чьё имя, следующее за именем Аарона, можно прочесть в Каталогах епископов Краковских, составленных в ХIII в., хотя годы, в течение которых он исполнял должность епископа, пропущены. Каталоги более позднего времени указывают, что он исполнял эту должность в 1033 – 1046 гг., ср. MPH, T. III, p. 336 и сл. Из каталога Длугоша мы узнаём, что он был епископом в 1032 – 1045 гг., ср. Opera, T. I, p. 384 и сл. – Прим. изд.

5. Ср. Козьма, II, 7; Пулкава (FRB, T. V, p. 42), где мы читаем по поводу польских послов, которые были отправлены в Рим, что они жаловались на святотатство чехов. Послы были в Риме в 1040 или 1041 гг., то есть после того как Казимир Восстановитель вернулся в Польшу. – Прим. изд.

6. Папа Бенедикт IХ отлучил от церкви Бржетислава I, князя Чехии, ср. Анналы, Т. I, стр. 410. – Прим. изд.

7. См. прим. 415 к кн. II. По решению апостольского престола Север и Бржетислав не были осуждены за вторжение, совершённое в Польшу, и за удержанные ими мощи. Всё остальное, что Длугош рассказывает о просьбах чехов и епископах, не подтверждается свидетельством прочих источников. – Прим. изд.

8. Ср. декрет Майнцского собора 813 г.: «Дабы тела святых не переносили с места на место» (MGH, Concilia, 1906, p. 272). Ср. Козьма II, 7; Пулкава, стр. 42 под 1040 г. Это была единственная причина, по которой чехи были вызваны на суд папы. – Прим. изд.

9. Сильвестр III (Иоанн, епископ Сабинский) был папой (антипапой) с 10 января по 10 марта 1045 г. (в течение 49 дней). В сентябре 1046 г. он был низложен на соборе в Сутри по настоянию императора Генриха III. – Прим. изд.

10. Григорий VI (Иоанн Грациан) – антипапа в 1044 г., законным образом правил с 5 мая 1045 г. по 20 октября 1046 г., когда был низложен. Умер в 1048 г.

11. Длугош, как и некоторые другие, пишет, что папский раскол был причиной того, что чехи, которые напали на Польшу, не понесли никакого наказания. Но известно, что раскол возник гораздо позже. – Прим. изд.

12. Ср. Анналы, Т. I, стр. 317 – 319 (под 1037 г.), где можно прочесть о переменах в гражданском состоянии и о восстановлении языческого культа; ср. Галл, I, 19. – Прим. изд.

13. Ср. Галл, I, 19 и Магдебургские анналы, под 1034 г. (MGH SS, T. XVI, p. 170), где речь идёт о напавших на Польшу соседях. – Прим. изд.

14. О пророчествах Болеслава Храброго ср. Анналы, Т. I, стр. 294, и Галл, I, 16. – Прим. изд.

15. Ср. Галл, I, 19: «бежали за реку Вислу в Мазовию». Об этом бегстве рассуждали многие историки: S. Kętrzyński, T. Wojciechowski, T. Grudziński и, наконец, J. Bieniak, Państwo Miecława, Warszawa, 1963, p. 91 и сл. – Прим. изд.

16. Хотя Длугош и пишет ниже, что Мазовия получила своё название от Маслава, в этом месте он вместо слова «Мазовия», которое можно прочесть у Галла, использует название «Плоцкая земля». – Прим. изд.

17. Маслав (Моислав, Мечлав) (см. прим. 411 к кн. II), родом из Великой Польши, был предком рода Долива (S. Kętrzyński, J. Bieniak). – Прим. изд.

18. Ср. S. Hrabec, O nazwie Mazowsze, Prace Polonistyczne ser. XII, Wrocław, 1955, p. 5 – 20. Этот учёный полагает, что Мазовия получила своё название от местных жителей, которых некоторые называют мазовшане, то есть по-польски Mazochowie или Mazowie. – Прим. изд.

19. См. прим. 201 к кн. II. Об её изгнании см. там же, под 1036 г., где Длугош, однако, не упоминает о Маславе. – Прим. изд.

20. Казимир I Восстановитель был князем Польши, начиная с 1034 г. Он умер 28 ноября 1058 г. Длугош пишет, что он был изгнан из Польши вместе с матерью по наущению Маслава. В прочих источниках об этом деле не упоминается. – Прим. изд.

21. Ср. Псал., 88, 47: «Доколе … будет пылать ярость Твоя». – Прим. изд.

22. Ср. Галл, I, 19: «В конце концов, Польша была доведена до такого разорения, как своими людьми, так и чужестранцами, что почти совсем лишилась всех своих богатств и людей»; Магдебургские анналы, под 1034 г.: «Между тем, Польша была сильно разорена соседними народами и, в особенности, чехами». – Прим. изд.

23. Ср. Анналы Святого Креста, VSt mai., CHrMP (MHP, T. II, p. 484; T. III, p. 64; T. IV, p. 381), из коих источников Длугош многое почерпнул, рассказывая о совещаниях панов и священников, которые решили вернуть Казимира на родину. – Прим. изд.

24. Ср. Тит Ливий, ХХVIII, 25 («ибо человеческие умы чересчур красноречивы в оправдании своей вины в отношении кого-либо»). – Прим. изд.

25. О послах, которые были отправлены, чтобы привести Казимира обратно в Польшу, мы ничего не можем прочесть в источниках, написанных до ХIII в. Первое упоминание об этом деле встречается в VSt mai. – Прим. изд.

26. О путешествии послов в Германию ср. CHrMP, Польско-Силезская хроника (MHP, T. II, p. 484; T. III, p. 620). – Прим. изд.

27. Ср. Анналы, Т. I, стр. 315 (под 1036 г.), где Длугош ошибается, говоря, что Рикса находилась в Брауншвейге, а именно, следуя CHrMP и Анналам Святого Креста. Более правдоподобной представляется версия, что Рикса была в Брунвилларском монастыре. То, что написано о встрече Риксы и послов, почерпнуто из CHrMP. В прочих источниках можно прочесть о путешествии к императору, о чём и сам Длугош написал под 1041 г. – Прим. изд.

28. Ср. Анналы, Т. I, стр. 325. Этому преданию, которое впервые попадается в VSt mai., а затем встречается и в CHrMP, Польско-Силезской хронике, CHrPP, Анналах Святого Креста, и, наконец, Хронике Петра, учёные не оказывают серьёзного доверия, что доказали S. Smolka, Tradycja o Kazimierzu Mnichu, RHist, T. VI, 1877, p. 351 sq. и T. Wojciechowski, O Kazmierzu Mnichu, Pamiętnik AU Wydz. fil. i hf., T. V, 1885, p. 2 sqq. – Прим. изд.

29. Ср. Анналы Святого Креста: «придя в Клюни, они нашли его в монашеском облачении» (MPH, T. III, p. 64). Ср. также VSt min., VSt mai., ChrMP (MPH, T. III, p. 446; T. IV, p. 381). – Прим. изд.

30. Святого Одило, аббата Клюнийского в 994 – 1049 гг., о котором в польских источниках ничего не сказано. Речь, которую польские послы произнесли в Клюни, выдумана Длугошем. – Прим. изд.

31. Ср. Втор., 22, 4: «не оставляй их, но подними их с ним вместе».

32. Ср. ChrMP (MPH, T. II, p. 484): «нашли его уже в чине дьякона». Это известие отсутствует в прочих источниках. То, что Длугош рассказал о беседе, которую польские послы имели с аббатом Клюни, и о дарах, которые они ему преподнесли, по-видимому, выдумано им самим. – Прим. изд.

33. Ср. VSt min., VSt mai., Анналы Святого Креста (MPH, T. III, p. 64; T. IV, p. 271, 381) где можно прочесть об ответе аббата и об отправлении послов к папе.

Текст переведен по изданию: Ioannis Dlugossii Annales seu cronicae incliti regni Poloniae. Liber 3/4. Warszawa. 1964

© сетевая версия - Strori. 2015
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2015
© дизайн - Войтехович А. 2001

Капли Молот Тора отзывы

Капли Молот Тора отзывы препарат капли Молот Тора.

капли-молот-тора.рф