Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ОТЧЕТ НИДЕРЛАНДСКИХ ПОСЛАННИКОВ О ИХ ПОСОЛЬСТВЕ В ШВЕЦИЮ И РОССИЮ В 1615 И 1616 ГОДАХ

Его В-во, выслушав доклад наш, благодарил вас, высокомогущие государи, за посольство, а нас за труды, употребленные нами в переговорах. Король сказал также, что намерен хранить свято и ненарушимо союз и дружбу с вашим Державием, и обещал в следующий понедельник, 13 июня, назначить некоторых из своих советников, с которыми нам можно было бы заняться жалобами, упомянутыми в конце нашего доклада. Он пригласил нас остаться с ним к обеду, который тут был приготовлен. За столом Е. К. В-ва, кроме нас, было семеро из его советников, из коих [449] знатнейшие подавали воду для умывания рук. За столом Король пил в разные приемы за здоровье В. Державия и принца Маврикия. Выпито было также за здоровье Короля и вдовствующей Королевы. После стола Король стоя разговаривал с нами о разных делах, почти до вечера; он иногда подстрекал нас к веселости, хотя он сам, вопреки тамошнему обычаю, весьма воздержен и кроме торжественных случаев вина не пьет. После обеда мы поднесли Е. В-ву именем В. Державия несколько кусков полотна, узорчатого салфеточного полотна ПасхираЛамартейна 188 и в японском лаковом ящике с перламутровою наборною окладкою 189 4 куска шелковой материи, атласной, камковой и объярной 190, 3 куска парчи — все разных цветов. Вечером те же господа, которые сопровождали нас во дворец, проводили нас домой.

13 июня были у нас помянутые выше государственный казначей и Ян Скутте с контролером Бродером Андрисеном, [450] наряженные Е. В-м, чтоб заняться с нами, согласно прошению нашему, изложенному в конце нашего доклада, рассмотрением наших жалоб. Мы им объяснили на словах, а потом подали на письме следующее:

Благородным, достойным господам комиссарам Державнейшего Великого Государя и Князя Густава-Адольфа, Короля шведского и проч. (след. титул).

Злоупотребления, упомянутые в докладе нашем Е. К. В-ву от 1-го сего месяца, на которые мы подаем жалобу именем высоких и мощных гг. Генеральных Штатов соединенных Нидерландов, как на поступки противные по мнению их Державия искренней цели достохвальных союза и трактата, которые Е. В-ву угодно было заключить в 1614 году с Генеральными Штатами, и жалобы разных нидерландских подданных, которые нам приказано представить Е. В-ву или советникам его, для избежания впредь злоупотреблений и для удовлетворения обиженных, состоят в следующих пунктах: [451]

Во-первых, помянутый союз, заключенный между Е. К. В-м и гг. Генеральными Штатами соединенных Нидерландов, кроме главной цели, состоящей во взаимной защите, клонится особенно к сохранению и поддержанию свободного мореплавания и взаимной торговли, коммерческих сношений и промыслов, посему Генеральные Штаты полагают (если не ошибаются), что образ действий, принятый с некоторых пор должностными лицами Е. К. В-ва относительно подданных Нидерландских, противен свободе торговли и доброму соседству. Здесь, именно, речь идет о том, что купцам не позволено для распродажи товаров, а шкиперам для нагрузки кораблей, оставаться во владениях Е. К. В-ва более 8-ми недель под опасением денежной пени в 20 талеров за каждую неделю, которую они проведут во владениях шведских свыше означенных 8 недель. Генеральные Штаты посему нижайше просят Е. К. В-во приказать прекратить таковой образ действий и дать торговле между подданными Шведскими и Нидерландскими свободный ход.

Флорис Андриансон, гражданин Амстердамский, был присужден к пени за то, что нарушил вышеупомянутое приказание, [452] данное ему, будто бы по словам должностных лиц Е. К. В-ва, по сему предмету. Ему приказания сии были неизвестны, но он, тем не менее, должен был заплатить 160 талеров пени, и мы просим, чтоб означенному Флорису Андриансону были возвращены эти деньги помянутыми чиновниками. ОзначенныйФлорис жалуется еще на то, что в 1614 году корабль его был задержан для службы Е. К. В-ва и короны шведской, что принудило его выгрузить товары свои, и что при сем случае отнята была у него шведскими чиновниками одна бочка сахару в головах, а потом еще 30 кусков английского сукна, под предлогом, кажется, будто бы он нарушил какое-то приказание, вследствие коего запрещено было в то время иностранным купцам продавать товары свои на берегу, а позволено только продавать оные с корабля. Флорис Адриансон и товарищи его требуют возвращения сукна и сахара с процентами и удовлетворением за издержки и убытки, понесенные ими чрез остановку и чрез иск о снятии запрещения.

Далее Генеральные Штаты соединенных Нидерландов, повелители [453] наши, всегда питали надежду, что Е. К. В-во, видя искреннее и доброе расположение их к благоденствию Е. К. В-ва и шведского государства и принимая во внимание, сколь много может умножиться ввоз товаров из Нидерландов во владения Е. К. В-ва для пользы сих последних и сколько от сего могут увеличиться торговые сношения между подданными Е. К. В-ва и подданными их Державия, не откажет, по королевской милости своей, даровать купцам и кораблям, торгующим со Швециею, более привилегий и преимуществ против тех, коими они доселе пользовались от христолюбивой памяти предшественников Е. В-ва, на что им подана надежда в 9 пункте помянутого трактата. Разные христианские и нехристианские государи, видя пользу, которая происходит для них и подданных их от торговли с подданными соединенных Нидерландов, даровали им привилегии преимущественно пред прочими их союзниками и друзьями с тем, чтоб их подданные в Нидерландах пользовались теми же выгодами, коими пользуются Нидерландцы в их государствах. Посему Генеральные [454] Штаты нижайше просят К. В-во милостиво поступать в его государствах и землях, относительно пошлины, налогов, сборов и податей, с Нидерландскими подданными наравне с лучшими друзьями Швеции, 191 с коих взимаются наименьшие пошлины, и наподобие тех иностранцев, которые пользуются большими преимуществами, нежели Нидерландцы. Генеральные Штаты с своей стороны обязуются в налогах, пошлинах, сборах и податях обращаться со шведскими подданными так, как они поступают с лучшими своими друзьями, наименее обложенными.

Имея в виду, что шведские таможенные чиновники и служители по сию пору, даже после того, как заключен был означенный союзный трактат с гг. Генеральными Штатами Нидерландскими, взимали с Нидерландских подданных пошлины гораздо большие, чем следовало по помянутым привилегиям, условиям и обещаниям, именно по обещаниям христолюбивой памяти короля Карла IX, родителя Его Величества, Генеральные Штаты просят, чтобы возвращено было [455] купцам и корабельщикам лишне взятое с них или, по крайней мере, чтоб зачтен был излишек сей впредь при взимании пошлин, которые им впоследствии времени придется платить за ввозимые товары. Это можно сделать весьма удобно, потому что таможенные книги ясно показать могут, сколько всякий из Нидерландских подданных заплатил лишнего против того, что ему следовало внести.

Во время губительной войны с Королем Датским и после оной различные Нидерландские подданные ставили товары в шведскую казну; иные из них без всяких причин (как они говорят) потерпели ущерб от шведского войска; но они на неоднократные жалобы не получали доселе удовлетворения. Нам, нижеподписавшимся, поручено Генеральными Штатами просить о том, чтоб потерпевшим убытки безотлагательно заплачено было, что им следует, и дано было вознаграждение за понесенный ущерб. Между теми, которые поставляли товары и другие предметы в шведскую казну, находятся:

Ян Карнелиссон, корабельщик из Флиссингена, который 4-го и 5-го сентября 1608 г. поставил в замок Динеминде, тамошнему провиантмейстеру, 22 ласта, 10 бочек сельдей, по 70 шведских [456] талеров за ласт, что составляет 1598 талеров 10 ронштиков; потом 25 анкеров баварских вин по 29½ шведских талеров за анкер, что составляет 737½ талера; всего 2335½ талеров 10 ронштиков.

Гербрант Пельс из Горна, которому следует еще получить около 500 шведских талеров, составляющих остальную сумму, за вино и французский канифас, поставленные камергерам Е. К. В-ва для шведской казны.

В числе требующих удовлетворения за убытки и вред находятся соучастники в корабле Питера Корнелисена из Флиланда, по прозвищу Глухой Питр; корабль сей, нагруженный разными товарами в тюках, назначен был идти в Данциг; у Борнгольма он был захвачен и отведен в Нюкепинг. Корабль этот с теми товарами, которые находились еще налицо, по ходатайству гг. Генеральных Штатов пред Е. В-м христолюбивой памяти Королем Карлом чрез Кориелиуса Гагу, был возвращен. Е. В-во обещал помянутому Гаге, а потом в 1611 году Нидерландским послам гг. [457] фан-Уидам, Гогербетсу и Бассу, заплатить за утраченные товары, оцененные корабельщиками в 121065 гульденов 14 штиверов. Кроме сей суммы они требуют еще 7.500 гульденов за издержки употребленные в иске, не считая остановки и процентов.

Корнелий Геритсон, купец в городе Горне, получил от христолюбивой памяти Короля Карла IX и от господ государственных адмиралов Акселя Рейнена и Иоахима Шеля паспорт, чтоб отправиться с кораблем в Ригу. Корабль сей, называемый Краб (Crabbe), был вверен Питеру Бушу; на возвратном пути из Риги, не смотря на паспорта, он взят был у Доменеса (Domenes) шведскими кораблями и отведен в Пернов, где выгружено было из него 15 ластов ржи, потом корабль сей с остальными нагруженными на нем товарами отведен был в Стокгольм, а хозяин корабля не получил обратно ни корабля, ни товаров, несмотря на неоднократный просьбы и иски и несмотря на то, что он, надеясь на паспорт свой, добровольно доверил себя шведскому флоту.

Годеварт Де-Фризе и Иоган Рейниерсон, купцы в [458] Амстердаме, отправили корабельщика Корнелиса Питерсона в 1609 году в Эйзель, в Данию, на корабле Фрейер фан-Энгейзен (Vryer van Enchuysen). Корабль сей захвачен был кораблями Е. К. В-ва и из него взято 2400 рейхсталеров звонкою монетою и 300 гульденов, которые внесены были в казну Е. К. В-ва. Они не получили еще обратно сей суммы ниже вознаграждения за издержки по иску, несмотря на то, что о сем неоднократно письменно просимо было настоятельно.

Нам еще приказано обратить внимание E. K. В-ва на вдову и детей покойного ротмистра Иогана де-Вита и просить, чтобы им заплачено было, что следует им за службу их мужа и отца. Сумма сия по расчету простирается на 558 шведских талеров.

Мы также имеем приказание обратить внимание Е. К. В-а на дело дворянина Каспара фан-Треслонга, сына покойного дворянина Виллема фан-Треслонга и его сонаследников. Они требуют 2618 гульденов, 6 штиверов за 261½ шиффунтов 192 и 100 простых фунтов ядр, которые, вопреки заключенному в 1595 г. с [459] христолюбивой памяти Королем Карлом договору, им поставлены не были. Они требуют проценты с оной суммы, которая за истекшее время взросла до 3.272 гульденов 10 штиверов. Потом за судебные издержки, понесенные наследниками по иску для получения тех ядр, которые им доставлены были, — 500 гульденов, наконец удовлетворение с процентами за то, что полученные ими 638 шиффунтов и 50 простых фунтов ядр были достоинством и качеством ниже того, как договорено было, 1914 гульденов; всего 8304 флорина или гульденов 16 штиверов.

Кроме сего мы просим Е. В-во обратить внимание на:

Дело г. Эйцо Тиарды из Гронингена, по коему генеральные штаты писали к Е. К. В-ву в прошедшем году письма чрез г. Рутгерзиуса.

Требование покойного полковника Миниховена, чтоб вдова его чрез получение следующих ей денег могла удовлетворить заимодавцев и освободиться от их исков.

Дело Вильгельма де-Нефа, оружейного мастера в г. Лейдене, который за несколько лет пред сим прибыл в Стокгольм, чтоб [460] предложить услуги свои Е. В-ву, и привез с собою 10 вызолоченных шпаг, о которых он объявил на таможне Е. В-ва, где ему сказано было, что ему позволяется продать сии шпаги. Когда же он впоследствии продал одну из них, то остальные 9 были конфискованы шведскими чиновниками, а за проданную шпагу ими же были получены деньги с покупщика под предлогом, что Нефу следовало продавать шпаги свои дюжинами 193, а не порознь.

Мы убедительно и покорно просим вас, благородные достойные господа, внимательно рассмотреть все сии пункты и доставить нам скорое по оным решение, которое было бы удовлетворительно для повелителей наших, чрез что они себя будут чувствовать тем более обязанными оказать при всех случаях Е. В-у возможные услуги и соседскую приязнь. Стокгольм 3 июня 1616 года. Подписано: высоких и могущих Господ Генеральных Штатов соединенных Нидерландов, посланники при Е. В-ве Короле Шведском, Рейнгольд фан-Бредероде, Дидерих Басс, Алберт Иоахими. [461]

Комисары Е. К. В-ва обещали, что о вышеписанном доведут до сведения короля и будут стараться о наискорейшем благоприятном ответе.

20 того же месяца (июня) они объявили нам, что записка наша и заключенные в оной пункты рассмотрены были королем, что Е. В-о ничего не желает более, нежели ненарушимого хранения союза и трактата, заключенного с Вашим Державием; что король всегда об этом пещись будет и что вследствие сего он поручил комиссарам своим подробно ответить на все означенные пункты. Касательно пункта они объявили нам, что шведские чиновники не поступали по собственному произволу или противно постановлениям, в королевстве законную силу имеющим, и что постановлениями или узаконениями сими, существующими уже более двух сот лет, всегда соблюдался известный срок, в продолжении коего иностранные купцы обязаны были распродать свои товары и оставить государство, и что срок сей, по мере обстоятельств, то сокращался, то продолжался. Приказание, исполняемое ныне[462] по сему предмету, дано прежде, чем заключен был трактат между Е. К. В-м и Вашим Державием. Оно дано в Сейме, бывшем в Нордкепинге в присутствии короля, вдовствующей королевы и многих из знатнейших сановников государства; что сего постановления нельзя изменить без ведома государственных представителей, но что Король обещался в первом собрании представителей, в коем сим делом заниматься будут, постараться о том, чтоб Вашему Державию дано было всякое удовлетворение, согласное с благосостоянием государства. Они сказали, что Флорису Андриансону возвращены будут деньги, которые он внес в качестве пени, и что прочие его претензии будут снова рассмотрены самим королем или особо для сего наряженными комиссарами и в присутствии нашем, если то нам заблагорассудится. Касательно 2-го пункта, в коем мы жаловались на возвышение пошлин, королевские комиссары сказали, что после заключения помянутого трактата никакие пошлины увеличены были и что король намерен исполнить и прикажет исполнять все то, что было обещано родителем Е. К. В-ва и им самим. Но так как [463] следствие по сему делу требует много времени, а Е. К. В-ву нужно чрез несколько дней по делам отправиться во внутренние области государства, и нам неудобно долее оставаться из за этого дела, то следствие сие должно быть отложено до другого времени и до сейма. Г. Ян Скутте после сего, в другом посещении, представил нам, что весьма было бы полезно для поддержания союза, если б Вашему Державию угодно было иметь при Е. К. В-е постоянного агента. Касательно прочих частных жалоб наших комиссары сказали, что они весьма разнородны и что на оные смотреть можно с разных точек зрения, что именно одни из них ясны и удобоудовлетворимы, как, например, претензия Яна Корнелиссона из Флиссингена, Гербранта Пельса из Горна и вдовы Яна де-Вита, и что эти претензии король намерен удовлетворить с совместною с обстоятельствами государства поспешностию. На другие же жалобы, неясные, трудно дать удовлетворение, как например, на претензию за ущерб корабля Питра Корнелиссона; что жалобы сии должны быть объяснены и основательность оных доказана, что между ними есть и[464] такие, о которых сомнительно, обязан ли король удовлетворить их, и что по сему они подлежать дальнейшему рассмотрению, как например, претензия амстердамских купцов Годеварта де-Фризе и Яна Рейнерсена, Каспара Треслонга и Эйцо Тиарды, и что наконец есть и такие, которые вовсе неосновательны, как например, требование Корнелиса Геритсона из Горна, коего товары конфискованы были по всей справедливости за то, что он не исполнил обещания, за которое христолюбивой памяти Король Карл и адмирал Аксель Рибинг, который в сем свидетельствовать может, позволили ему повести корабль с товарами в осажденный город Ригу; обещания сии состояли в том, что он обязался при выходе из гавани объявить, когда выплывут корабли, которые вошли в оную без согласия короля, далее дело Вильгельма де-Нефа, оружейного мастера из Лейдена, который, не взирая на именное и неоднократное запрещение, продолжал продавать свои шпаги после того, как они уже были однажды конфискованы и возвращены ему. Мы в ответ и для подкрепления наших жалоб привели все доводы, которые можно было [465] почерпнуть из находящихся в руках наших бумаг; особенно же, касательно возвышения пошлин, мы опирались на текст трактата и на письменное обещание, данное христолюбивой памяти Королем Карлом IX послам вашего державия в 1611г., и мы, наконец, просили шведских комиссаров о наискорейшем удовлетворительном для Вашего Державия ответе.

Июня 22, до полудня, были у нас гг. казначей Каспар Матсон, Аксель Курке и Ян Скутте и вручили нам следующий ответ Е. К. В-ва на сделанные нами представления:

Обяснение и резолюция Державнейшего Короля Густава Адольфа (следует титул) на предложения и домогательства, представленные в разные приемы именем Высокорожденных и Державнейших гг. Генеральных Штатов свободных Соединенных Нидерландов, любезных друзей и союзников Е. В-а, превосходными и знатными их посланниками, господами [466] Рейнгольдом фан Бредероде, Дидерихом Бассом и Албертом Иоахими (следуют их титулы).

Стокгольм, 10-го июня 1616 г.

Во-первых, Е. К. В-во как из словесных, так из письменных сообщений посланников высокомощных гг. Генеральных Штатов с удовольствием понял и усмотрел, что они именем повелителей своих свидетельствовали Е. К. В-ву дружеский соседский поклон, предлагали хранить всякие добрые и искренние сношения и просили Бога Всемогущего, дабы Он благословил царствование Е. В-а и даровал оному всякое преуспеяние, особенно принимая в уважение, что сего требует не только одна искренняя дружба, но и союз, который Е. К. В-о по сему предмету заключил и соблюдал с гг. Штатами, союз который они (Генеральные Штаты) намерены во всех его пунктах хранить свято и ненарушимо. [467]

Е. В-во в ответ объявляет чрез сие гг-м посланникам, что он не только с удовольствием принимает поклон, изъявления дружбы, поздравление, уверение в твердом и непоколебимом их намерении свято хранить существующей союз, но и объявляет за таковые чувства искреннюю свою благодарность их повелителям, державным Генеральным Штатам.

Е. В-во с своей стороны посылает гг. Генеральным Штатам поклон, объявляет им свою благосклонность и желает им всякого добра, не сомневаясь, что они твердо и вполне уверены в том, что король ни в чем не изменит искреннего своего благорасположения к ним и к свободному их государству, а напротив того, желает им и с удовольствием увидит исполнение всего того, чего они сами могли бы благоразумно пожелать для своих земель и подданных.

Е. К. В-во будет равномерно заботиться о том, чтоб со стороны Е. К. В-ва во всем ненарушимо соблюдался союз с Нидерландами, и предлагает все королевские милости, могущие послужить к пользе, преуспеянию и выгодам свободного их государства. [468]

Во-вторых, король объявляет искреннюю свою благодарность гг. генеральным штатам за то, что они, по желанию и просьбе Е. К. В-ва, отправили гг. посланников посредниками на мирные переговоры с Московиею (sic), дав им повеление присутствовать при оных и употребить всевозможные старания для заключения постоянного и ненарушимого мира между Е. В-м и Россиянами. Король с удовольствием видит в посольстве сем ожидаемое им от гг. Генеральных Штатов изъявление доброжелательной дружбы, которую гг. Генеральные Штаты питают к Е. В-ву и благоденствию его земель и подданных. Е. В-во громко и открыто объявляет, что отправление сих посланников было ему в означенных переговорах весьма полезно и одолжительно и причинило ему великое удовольствие и угоду, потому что посланники не только по высокому их уму и опытности взвесили все дела, но и с своей стороны употребили все усилия для заключения [469] справедливого мирного договора. Хотя Е. К. В-во надеялся, что русские, по бедственному, жалкому, почти вовсе разоренному положению своему, будут склонены ревностными убеждениями гг. посланников — посредников — на принятие справедливого мира, который принят был бы также Е. В-м из уважения к умно изложенным и представленным Е. К. В-ву в первом предложении гг. посредников доводам и по другим еще важным причинам; но, противно надежде короля, столь благотворное доброе и христианское дело не получило на сей раз желаемого успеха, по непостоянству русских и по другим еще препятствиям, которые, будучи вполне известны гг. посланникам, излишне было бы повторять здесь. Е. К. В-во, тем не менее, уповает на Бога Всемогущего и живет в надежде, что Он впредь милостиво благословит предприятие сие и что со временем совершится дело, коему гг. посланники чрез свои старания и благоразумие положили столь похвальное начало.

В-третьих, гг. посланники обстоятельно и пространно донесли [470] нам о том, как происходили дела на сих переговорах, и о том, что заключено было перемирие на 3 месяца, и К. В-во совершенно одобряет и принимает оное без дальнейших прекословий. Гг. посланники объявили также Е. В-ву, что они после заключения перемирия получили письма из Москвы, из коих видно, сколь трудно будет великобританскому послу побудить Русских на принятие предложенный мирных условий, и вследствие сего просили Е. К. В-во смягчить эти условия. На это им от Е. К. В-ва отвечается, что ему приятно бы было в сем случае уважить просьбу гг. посланников, но, так как помянутые предложения придуманы и представлены ими весьма благоразумно и умно и во уважение других еще причин, Е. В-во находит не только неуместным, но и несогласным со славою и честью Короля и пользою и выгодами государства смягчить в чем-либо означенные предложения. Посему Е. В-во всемилостивейше просит гг. посланников довольствоваться сим решением и, сколько им будет возможно, оправдать оное в глазах Генеральных Штатов и других 194; [471] в исполнении чего Е. К. В-во не сомневается. Е. В-во достаточно усмотреть мог, как из прежних переговоров между Шведами и Русскими и из заключенных между ними трактатов, так и из последних переговоров, сколько коварства, злоупотреблений и затруднений Русские употребляюсь и изыскивают для того, чтоб протянуть время, вследствие чего Король чрез сие уведомляет и извещает гг. посланников, что пред отъездом из Финляндии он полномочным своим дал приказания и наставления ни под каким видом не двигаться из Новгорода и не ехать на место собрания прежде, нежели они получат из Москвы верного и несомнительного известия о том, что Русские приняли одно из трех предложенных мирных условий. Король предоставляет на благоусмотрение гг. посланников писать отсюда в Москву и поставить на вид Русским, что они, посредники, советуют им выслать из Москвы к великим комиссарам Е. В-ва Короля шведского достаточное уверение и объяснение в том, что они [472] совершенно согласны на принятие и утверждение одного из трех предложений во всей полноте или приблизительно, ибо из бесплодно прекращенных переговоров для русских легко могут произойти разные опасности и важные невыгоды. Если же (что Бог Всемогущий да отвратит в милости своей), противно всякому чаянию и надежде, Русские не согласятся на дальнейшие переговоры, а тем менее на принятие одного из трех предложений гг. посланников и будут по-прежнему упорствовать в надменности своей и упрямстве своем, то Е. К. В-во крепко уповает на то, что гг. Генеральные Штаты, яко верные союзники Е. В-ва, не оставят его в сем случае, но, согласно прежнему их предложению и согласно существующему между Е. К. В-м и ими союзу и трактату, несомненно подадут ему помощь. Король твердо и крепко уверен, что гг. Генеральные Штаты помогут ему и поддержат его в столь справедливом, правом и важном для Е. К. В-ва деле. Е. В-во с своей стороны предлагает гг. [473]Генеральным Штатам исполнить все, что может быть и будет сообразно с существующим союзом.

В-четвертых, гг. посланники подали наряженным от Е. В-ва комиссарам записку, в коей они обстоятельно излагают несколько жалоб на поступки, противные существующим трактатам, и к которым, по мнению посланников, подали случай и повод должностные лица Е. К. В-ва.

На сие Е. В-во прямо объявляет, что он с неудовольствием узнал, что его должностные или другие лица в чем-либо осмелились нарушить или ослабить достохвальные существующее договоры, и что Е. В-во милостиво прикажет принять надлежащие меры, дабы чиновники сии, если они в чем-либо с нидерландскими подданными поступили противно постановлениям и законам государства, подвержены были должному взысканию. Е. В-во обещает также строжайшим образом приказать всем чиновникам и служителям своим оказывать поданным соединенных провинций Нидерландских всякую дружбу, [474] угождение, пособие и услуги. А как гг. посланники сами просили Е. К. В-во благоволить назначить особых комиссаров, чтобы принять сии жалобы и доложить об оных Е. В-ву, то Е. В-во милостиво согласился на это и нарядил комиссаров, которым приказано разбирать с гг. посланниками каждый пункт порознь. Комиссары эти исправно доложили об оных Королю, но так как дела сии важны, а гг. посланники намерены вскоре ехать, и в столь краткое время нельзя надлежащим образом решить вопросов сих (о чем гг. посланники, по отменной их прозорливости, сами судить могут), то Е. В-во передает просительные пункты эти тщательному разбору. Е. В-во предается надежде, что державные повелители гг. посланников в подобных случаях покажут себя столь же благорасположенными и доброжелательными в отношении к Е. В-ву, его землям и подданным и что впредь положены будут с обеих сторон постановления касательно взаимных сношений, привилегий и преимуществ в торговых сношениях. [475]

Касательно жалоб гг. посланников на то, будто бы некоторые из должностных лиц Е. К. В-ва несправедливым образом и противно существующим правилам отняли у некоторых из нидерландских подданных товары, о возвращении коих просят гг. посланники, то Е. В-во не может признать основательными сих жалоб; но хотя Е. В-во, по достаточному рассмотрению дел, уверился, что товары сии отобраны были по всей справедливости, Король, однако ж, намерен чрез своих комиссаров снова рассмотреть и выслушать дела эти, и если жалующиеся окажутся невиновными и если жалобы будут найдены основательными, то он прикажет дать истцам следующее им удовлетворение. Е. В-во надеется и милостиво просит гг. посланников, если какие-либо нидерландские подданные будут жаловаться на должностных лиц Е. В-ва за то, что они, следуя законам и статутам Государства, будут смотреть и наблюдать за тем, чтоб в торговых сношениях не происходило злоупотреблений и контрабанды, и, исполняя долг свой, будут справедливым образом задерживать товары, подлежащие конфискованию, то чтоб гг. посланники не принимали в уважение таковых неосновательных жалоб. [476]

Наконец, что касается до денежных требований, коих основательность доказана будет, то Е. К. В-во, коль скоро того допустит польза Государства, прикажет удовлетворить их, хотя между показанными требованиями находятся весьма старые, сомнительные, неутвержденные долги, на некоторые из коих вовсе не имеется документов, как гг. посланники без сомнения уже узнали из ответа королевских комиссаров.

Ответ сей всемилостивейше дан Е. В-м на жалобы и прошения гг. посланников, и Е. В-во остается к ним навсегда благосклонным королевскою милостию своею, желает им благополучного возвратного пути и поспешного возвращения в их отчизну и всегдашнего благоденствия. Подписано собственною Е. В-ва рукою с приложением тайной Е. В-ва печати. Место, число и год, как сказано выше, (подп.) Густав Адольф, а совсем внизу, (подп.) Бернгард Гельфрейх, Лифляндец. Бумага сия запечатана была печатью Е. В-ва на красном воске.

Комиссары Короля вместе с сим ответом вручили нам две [477] запечатанные грамоты от Е. К. В-ва, из коих одна адресована была В. Высокомогуществу, а другая Его Св. принцу Маврикию Оранскому. Грамоты сии были следующего содержания:

Письмо к Генеральным Штатам.

Густав-Адольф, Божиею милостию Король и проч. Благородные, высокомощные, дружелюбные и любезные союзники. Желаем вам прежде всего всякого добра и посылаем вам поклон и уверение во всегдашней нашей благосклонности. Мы с величайшим удовольствием усмотрели из письма вашего от 15 августа прошедшего года, что вы отправили к нам посланников ваших, благородных, достойных и честных господ, Р. фан-Бредероде, Д. Бассаи Ал. Иоахими (следуют их титулы), с тем, чтоб они присутствовали при переговорах, которые должны были быть предприняты между нами и Москвитянами, и чтоб они способствовали своими трудами и опытностью к совершению столь благого дела. Вы хотели чрез знатное посольство сие на деле доказать нам и пред всем светом явить [478] искреннюю и непритворную привязанность вашу к нам и к государству нашему. Мы за сие объявляем вам особенную и надлежащую признательность нашу и всегда готовы с своей стороны изъявить вам то же благорасположение. Мы с удовольствием выслушали посланников ваших и охотно следовали, сколько допускала сего польза нашего государства, их советам в сих переговорах. Мы также дали им обстоятельные ответы на их дела, с которыми они обращались к нам от имени вашего, и милостиво просим вас выслушать от них резолюцию нашу и во всем верить им, согласно письменному объявлению, данному им нами. Мы надеемся также, что вы примите в уважение то, что посланники ваши в сем затруднительном путешествии и при сих важных переговорах действовали так, что мы королевскою милостию нашею остаемся к ним благосклонны и почитаем их достойными высокой милости, любви и уважения ваших. Хотя на сей раз переговоры не имели желаемого успеха, потому что так угодно было Богу, а также по чрезвычайному легкомыслию и [479] непостоянству Москвитян в отправлении важнейших дел и по разным еще другим, посланникам вашим известным препятствиям, но мы, однако ж, тем не менее, милостиво признаем верность, искренность и неутомимые труды, с коими посланники ваши действовали к успеху и ускорению сего благого дела, и мы твердо надеемся, что, так как посланники ваши положили доброе начало делу, мы со временем с королевствами (sic) и землями нашими, если угодно будет Богу, достигнем давно желаемого мира. Мы не только готовы способствовать к благосостоянию, преуспеянию и возрастанию свободного государства вашего, но и благорасположены и готовы оказывать вам и подданным вашим возможное пособие, прося Бога хранить вас во всегдашнем благоденствии. Дано в королевском замке нашем, в Стокгольме, 12 июня, юлианского стиля, 1616 г. (подп.) Густав Адольф, а совсем внизу (подп.) — Бернгард Гельфрейх, Лифляндец.

Письмо к принцу Маврикию Оранскому.

Густав Адольф, Божиею милостию Король и проч.

Высокорожденный принц, добрый и любезный брат. Мы с [480] удовольствием получили и читали письмо В. Светл. из Гаги, от 20 августа. Мы из блистательного посольства любезных союзников наших, гг. Генеральных Штатов свободных соединенных Нидерландов, усмотрели ревность В. Св. и их к заключению желаемого мира между нами, государствами и землями нашими и русскими и испытали на деле ваше и их отличное благорасположение к нам. Мы искренно благодарим В. Св. за то, что, из искренней доброжелательной приязни к нам и государству нашему, В. Св. содействовали к отправлению столь именитых послов, коих верность, труды, опытность и неутомимость в переговорах сих и устранении возникших затруднений мы, королевскою милостию нашею, признаем с благодарностью. Мы готовы воздать вам за сие тем же, и хотя, по воле Божией и особенной безрассудности, природной русскому народу, цель, которую посольство имело в виду, на сей раз достигнута не была, как того желали, но нам, однако ж, известно искреннее расположение означенных [481] послов к благу и преуспеянию Государства нашего, и мы предоставляем окончание столь похвально начатых ими переговоров на произвол Всевышнего, единого виновника мира. Гг. Р. фан-Бредероде, Д. Басс и А. Иоахими (следуют титулы их) надлежащим образом просили нас уволить их; мы не хотели далее задерживать их и всемилостивейше отпустили их. Мы вместе с тем дали им для гг. Генеральных Штатов письменный ответ и резолюцию, соответственные краткости времени и обстоятельствам Государства на различный представленный ими прошения, и просим В. Св. вполне верить гг. посланникам в том, что они Вам от имени нашего скажут. В прочем остаемся к В. Св. дружеским расположением благосклонны и предаем В. Св. милостивому покровительству Всевышнего. Дано в кор. замке нашем в Стокгольме, 12 июня 1616 г. (подп.) Густав-Адольф, совсем внизу (подп.) Бернгард Гельфрейх, Лифляндец.

После сего комиссары Короля поднесли каждому из нас и [482] повесили на каждого из нас по богатой золотой цепи, на которой висело украшенное изображение (портрет) Е. В-ва. Кроме сего они на всех нас вместе подарили из произведений Государства (как они говорили) 100 шиффундов меди, прося нас о заступничестве пред В. Державием касательно ответа Короля 195. Каждому из дворян и чиновников нашего посольства дано было от Короля по золотой медали на золотой цепочке. Мы поблагодарили Е. В-во за увольнение наше, за щедроты его и проведены были потом комиссарами во дворец тем же образом и с тем же церемониалом, как при первой аудиенции нашей. Король был в том же зале, в котором он нас принял в первый раз, и при нем находилось множество государственных сановников и офицеров. Когда мы предстали пред ним, Е. В-во начал говорить первый и просил нас доставить данный ответ и истолковать оный В. Державию доброхотно и согласно благорасположению Е. К. В-ва. Он поручил нам также вручение [483] тех двух запечатанных грамот, с коих сообщены выше копии. Мы с надлежащею покорностию обещали исполнить это и нижайше благодарили Е. В-во за оказанные нам почести и щедроты. Король сказал, что благодарить не за что; что мы были приняты не так, как собственно следовало, и не так, как он желал бы принять нас, и прибавил, что старания наши не получили достаточной награды. Король объявил нам, что остается нам искренно благосклонен и что в доказательство сего не хотел отпустить нас из своего Государства, не дав нам прочного знака милости своей. После этого Король с весьма лестными словами обратился к каждому из нас порознь и (так как уже нам было о сем объявлено вперед) наградил владетеля в Венгейзене 196титулом и званием благородного барона Везенбергского для него и потомков его; г. Дидериха Басса возвел он в потомственное дворянское достоинство и его самого пожаловал в рыцари с обыкновенными церемониями, ударив его три раза по плечам шпагою. Герб г. А. Иоахими был украшен разными прибавлениями. Гербы гг. Бредероде и Басса также украшены [484] были разными прибавлениями. На все милости эти даны были нам от Е. В-ва дипломы, которые были наперед приготовлены и вручены один после другого Королю г. Магнусом Браге, графом Визинборгским, государственным дроссатом 197. Дипломы сии мы приняли с надлежащею благодарностию. После сего Король сказал, что на сей раз и до отъезда нашего он ничего от нас не просит кроме того, чтоб мы остались у него к обеду, который был подан весьма пышно. Остальную часть дня до вечера мы провели в разных разговорах, но не совершенно сухих 198, во время коих выпито было за здравие вдовствующей королевы, герцога-Карла-Филиппа, брата Е. К. В-ва, В. Державия, его св. принца Маврикия Оранского и принца Генриха-Фридриха. Мы имели честь, кроме сего последнего и вышеописанного первого обеда, еще дважды обедать у Его В-ва в [485] Стокгольме, один раз на даче или загородном дворце Е. В-ва, а другой раз в доме государственная советника Янна Скутта.

В государственных делах ясно ознаменовывался великий ум Е. В-ва. Он сам делал все распоряжения и решал все дела без канцлера или заступающего место сего последнего, во время его отсутствия. В вышеупомянутых свиданиях наших с королем и пространных разговорах, которые он имел с нами наедине, обнаружились его ум и познания в разных языках, в математических науках и его знание древней и новейшей истории, особенно истории Нидерландов. Из разговоров его мы поняли, что все действия его стремятся к тому, чтоб достигнуть истинной и прочной славы, которую он надеется приобресть, если будет управлять своими подданными, государствами и землями в мире и спокойствии, поставить их преемникам своим в положении лучшем, чем он принял их, говоря что в этих видах он готов принять все честные и подходящие условия к миру с Россиею и весьма будет остерегаться, чтоб не попасть безрассудным образом в новую войну. Он говорил нам, [486] что поелику торговля дарует богатство и благоденствие в государствах, в коих она производится, то он устраивает на сей конец город Кальмар в Швеции; намерен основать город в Финляндии, неподалеку от Абова; что более 80 человек предложили уже поселиться там и что каждый из них берется построить дом или корабль. Для защиты государства от внешних нападений король имел на верфи 9 новых больших кораблей и намерен, для облегчения подданных, привести военные дела в лучший, против прежнего, порядок. Он хочет иметь более 40 т. постоянного войска и устраивает арсенал для пушек и другого оружия и снарядов, наподобие Нидерландского. Желая успеть в сем предприятии как можно лучше, король поручил нам просить у Вашего Державия позволить контролеру Моньеру (Monier) на несколько времени отправиться к Е. В-ву и привести с собою из Нидерландов несколько человек инженеров, канонеров, фейерверкеров, колесников и тому подобных людей, о чем он поручил нам убедительно просить [487] Ваше Державие. Что же касается до роста его, то он скорее велик, чем мал, хорошо сложен, лицо белое, несколько продолговатое, волоса белокурые, борода рыжеватая. Он храбр и трудолюбив. В Датской войне он с покойным королем был постоянно в походе и хотя был молод, принимал участие в разных встречах. Во время осады Пскова он один исполнял должности генерала 199 и фельдмаршала 200, когда сей последний, при самом прибытии, под городом был убит, а генерал вскоре после сего отправлен был на переговоры с Россиею; не говоря уже о том, что он почти постоянно был в подступах, апрошах и при орудиях. Король показал нам пушку, которая испытана была в присутствии нашем. Она его изобретения, весит не более 2.200 фунтов и бросает ядро в 20 ф., он сказал нам, что надеется сделать пушки эти еще более легкими и получить от них ту же пользу, которую дают тяжелые. О мире с Даниею король[488] говорил с большею осторожностью, присовокупляя, что хотя условия были тягостны, они, тем не менее, в то время были полезны. Он более жаловался на условие, по коему он мог лишиться данных в залог городов, если к назначенному сроку не внесена будет уплата, чем на самую сумму. Он говорил, что желал бы видеть города сии в других руках, из коих ему можно было бы их выкупить с большим удобством и меньшею опасностию; что он имел бы средства уплатить деньги, если бы срок был несколько продолжен, и что он может заплатить все долги в первые четыре года, коль скоро окончится война с Россиею. Мы на это сказали, что нельзя полагать, чтоб кто-либо в сем мог угодить ему; тогда он сказал нам, что Ваше Державие окажете ему особенную услугу если возьметесь заплатить за него к первому будущему сроку, потому что окончание войны с Россиею еще сомнительно. За это его Е. В-во предлагал к известному сроку, прежде истечения года, поставить меди за умеренную цену. По желанию Е. В-ва мы согласились доложить о том Вашему Державию и ходатайствовать о принятии в уважение просьбы его. [489]

Только что мы получили решительный ответ короля, мы уведомили об оном Е. В-во Царя Российского, великих полномочных его, с коими мы имели дело в Дидерине и Великобританского посла и доводами изложенными в нижеследующем письме извинились в том, что нам нельзя возвратиться к ним.

Письмо к Е. В-ву Царю Российскому.

«Светлейший вельможнейший царь и великий князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский (следует полный титул). Вашему Царскому Величеству мы всегда готовы нижайше служить, светлейший вельможнейший царь и великий князь. Желая исполнить поручение, принятое нами по рецессу 201, учиненному в Дидерихе в прошедшем [490] феврале месяце, мы не щадили трудов, чтоб достигнуть Стокгольма и склонить светлейшего и державнейшего князя и государя Густава Адольфа — Шведов, Готфов и Вендов короля и наследника и проч. — к смягчению 3-х предложений, представленных к В. Ц. В-ву в начале того же февраля месяца нами иИоанном Мерриком (титул) — послом державнейшего проч. короля Иакова (титул). По воле Божией мы, к крайнему сожалению нашему, задержаны были в Ревеле до 9-го мая, потому что чрез море и воды между островами и шхерами Финляндии и Швеции проезда не было, ибо в тех краях лед был в нынешний год крепче и позже сошел, чем в 25 или 30 минувших лет, так что мы в Стокгольм прибыли лишь 19-го того же месяца и должны были дожидаться возвращения короля до 1-го июня, чтоб получить первую аудиенцию у Е. В-ва. Мы в нескольких конференциях по возможности старались склонить короля на смягчение и [491] уменьшение означенных предложений; но Е. В-во полагает, что уже немало делает, если из уважения к Королю Великобританскому и к высокомощным гг. Генеральным Штатам соединенных Нидерландов, король предоставляет В. Ц. В-ву на выбор одно из трех предложений, подкрепляя слова сии теми же доводами, которые изъяснены были в ответе Е. В-ва к английскому послу и к нам на письмо, которое его прев-о и мы писали к королю в начале февраля, и наконец мы сегодня получили в решительный ответ, что Е. В-во приказал своим главным полномочным не являться в место собрания между Ладогою и Тихвиным, пока не получат верного известия, что В. Ц. В-во принимаете одно из 3-х предложений в теперешнем их виде. Тогда только им приказано продолжать заниматься с полномочными В. Ц. В-ва о заключении желаемого мира. В. Ц. В-во в царской мудрости и в высоком уме своем лучше рассудить можете, что будет полезнее, пресечь ли совершенно переговоры или приказать своим главным полномочным прислать комиссарам Е. В-ва Короля Шведского [492] объяснение и уверение относительно упомянутых предложений. В подкрепление причин, изложенных в предыдущих письмах наших к В. Ц-му В-ву, мы сообщаем В. Ц-му В-ву, что здесь говорят как о несомнительном известии, будто бы польские чины на сейме, бывшем в Троицу в Варшаве, положили собрать большой побор или денежную контрибуцию для того, чтоб всеми силами продолжать войну против В. Ц. В-ва. Мы также заметили, что Король Шведский отправляет войска в Россию, чтоб снова производить осадные работы под Псковом для завоевания сего города. Если б нам сообщены были новые приказания и наказы, которые В. Ц. В-ву угодно было дать главным комиссарам своим вследствие вышесказанных писем к В. Ц. В-ву великобританского посла и наших, и если б, как было обещано, нам сообщено было решение, принятое В. Ц. В-м вследствие стараний и изустных представлений помянутого посла, то мы могли бы воспользоваться сими сообщениями здесь для пользы В. Ц. В-ва и могли бы [493] действовать на успех главного дела или по крайней мере на то, как бы свести снова главных полномочных обеих держав. Мы просим Бога Всемогущего, дабы он В. Ц. В-во и Короля Шведского, к тому или другому, 202 навел на добрый путь. Мы же, из того, что нам ныне о сем деле известно, не знаем, состоится ли и когда именно состоится собрание, назначенное между Ладогою и Тихвиным. Очень может быть, что трудами великобританского посла главные полномочные обеих сторон не только снова съедутся, но что уже положено будет желаемое окончание делу, прежде чем нам можно будет прибыть в означенное место собрания. Таким образом путешествие наше туда сделалось бы тщетным или ненужным. И так мы просим покорнейше В. Ц. В-во позволить нам отсюда отправиться обратно к повелителям нашим и с снисхождением смотреть на старания, которые мы только, по приказанию высокомощных Генеральных Штатов, с искренностью употребляли в продолжении [494] десяти месяцев, чтоб способствовать к прекращению губительной войны между В. Ц. В-м и Королем Шведским. В. Ц. В-во можете быть уверены в том, что высокодержавные Генеральные Штаты соединенных Нидерландов, повелители наши, всегда готовы будут во всех делах оказывать свои нижайшие услуги В. Ц. В-ву, смотря по возможности и по обстоятельствам их государства, как о том неоднократно ими объявлено было В. Ц. В-ву для того, чтоб более и более усугубить милость и благосклонность В. Ц. В-ва к Генеральным Штатам и Нидерландским подданным.

Светлейший, державнейший царь и великий князь, Бог Всемогущий да дарует В. Ц. В-ву при добром здравии телесном и долгое мирное царствование. Стокгольм 12 июня в лето от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа 1616».

Письмо к главным полномочным Е. В-ва Царя Российского.

«Высокородные, благородные и достойные господа.

Препровождая к вам прилагаемое у сего письмо к великому [495] государю, Царю и В. К-зю Михаилу Феодоровичу, Самодержавцу Всероссийскому, мы дружески предаем себя вам к услугам вашим. Мы прилагаемым у сего письмом уведомляем Е. В-во о путешествии нашем в Швецию и об ответе, полученном нами от короля, на ходатайство наше об облегчении и смягчении известных вам 3-х предложений. Лед, который в водах, омывающих Швецию, Финляндию и Лифляндию, в прошедшую зиму гораздо был сильнее, нежели в последние 25 или 30 лет, произвел нам большую остановку и продержал нас в Ревеле до 9-го мая. В Стокгольм мы прибыли 19-го того же месяца и имели первую аудиенцию 1-го июня, ибо при нашем приезде король был в отсутствии. Решительный ответ, полученный нами сегодня на предложение наше после неоднократных конференций, следующий: король приказал главным полномочным своим не ехать к вам на собрание между Ладогою и Тихвиным пока они не будут уверены, что Е. В-во царь Российский примет одно из 3-х предложений в настоящем их виде. Король полагает, что [496] довольно уже сделал из уважения к королю Великобританскому и высокомощным Генеральным Штатам соединенных Нидерландов, если одобрил оные предложения и предоставил одно из оных на выбор Царя. Мы надеемся, что ревностными стараниями посла Е. В-ва короля Великобританского, высокородного господина Иоанна Меррика (следует титул), Е. Ц. В-во принял такого рода решение, которое позволило вашим сиятельствам и превосходительствам с главными комиссарами короля Шведского съехаться в положенный день, в каком случае мы полагаем, что желаемый мир будет заключен прежде, чем нам можно будет явиться в место собрания, ибо путь далек, и срок, назначенный к съезду, давно уже миновал. В противном же случае и если великобританскому послу не удалось побудить Е. Ц. В-ва на принятие одного из трех предложений в таком виде, в каком они ему представлены были или приблизительно тому, то мы не видим, какая от нашего приезда может произойти польза для дела. [497] Если б нам сообщена была резолюция, которую угодно было Е. Ц. В-ву выслать к вашим сиятельству и превосходительствам вскоре после отъезда нашего из Дидерина, и если б, как было обещано, нам сообщили решение, принятое Е. Ц. В-м вследствие представлений великобританского посла, когда сей последний был в Москве, то мы были бы поставлены в состояние употребить известия эти в вящую пользу Е. Ц. В-ва и имели бы по крайней мере достаточные доводы домогаться здесь с большею основательностью смягчения означенных предложений. Мы, не смотря на это, не щадили ни трудов, ни убеждений, некоторым образом способных расположить короля к смягчению условий. Совесть наша успокаивает нас в том, что мы с возможною рачительностию и искренностию исполнили возложенную на нас повелителями нашими обязанность, которая состояла в том, чтоб способствовать к восстановлению на благоразумных условиях прочного мира между Е. В-м Царем Российским и Королем Шведским. Мы покорно и дружески просим ваши сиятельство и превосходительства представить одобрительный отзыв о трудах наших Е. Ц. В-ву и [498] милости Е. Ц. В-ва поручить повелителей наших, высокомощных гг. Генеральных Штатов соединенных Нидерландов и их подданных, которые всегда будут иметь в виду увеличение и умножение милостей Е. Ц. В-ва к ним, чрез то, что они постоянно, по мере сил своих и сообразно обстоятельствам государства будут оказывать свои услуги Е. Ц. В-ву. Что же касается лично до нас, то мы всегда будем готовы служить Е. Ц. В-ву и, желая, чтоб Бог Всемогущий даровал вам, высокородные, достойные господа, продолжительное телесное здравие и прочное благоденствие, остаемся вашего княж-го сият-ва и в-х прев-в готовые к услугам друзья ваши (подп.) Рейнгольд фан-Бредероде Венгейзинский, Д. Басс, Альберт Иоахими. На поле написано было: Стокгольм, 12 июня. Внизу мы прибавили еще следующее. Мы просим ваши сият-во и пр-ва подателя сего, секретаря нашего Яна Данкарта, которого мы посылаем нарочно для вручения вам сего письма и письма к Е. Ц. В-ву, без замедления отправить к нам обратно и уведомить нас, когда именно он вручил вам означенные письма наши. [499]

Письмо к Великобританскому послу.

Высокородный, достойный господин,

Мы дружески и услужливо предаем себя вашему прев-ву.

С тех пор, как мы оставили Новгород, мы не получали ни писем, ни известий от в-го прев-ва, что весьма для нас было прискорбно. Мы же не писали потому, что задержаны были более шести недель в Ревеле по причине льда, который в нынешний год покрывал воды долее, чем в предыдущие годы. Чрез сие мы претерпели значительную остановку в путешествии своем, так что мы лишь 19-го мая прибыли сюда, и так как король был в отсутствии, то мы имели первую аудиенцию у него лишь 1-го июня, т. е. в тот самый день, в который назначен был съезд между Ладогою и Тихвиным. Мы надеемся, что в-ше прев-во умом своим, опытностию своею и влиянием, которое вы имеете на Е. Ц. В-во и его советников, успели подвинуть дело вперед и достигли того, что великие комиссары обеих держав съехались к известному сроку и [500] в известное место, чего мы от сердца желаем и надеемся со дня на день получить известие о том, что при содействии в-го пр-ва заключен мир между помянутыми государями. Здесь мы, по неоднократным конференциям, получили сего дня наконец решительный ответ Короля, что он приказал главным комиссарам своим не являться на вновь назначенное собрание, пока они не получат удостоверения в том, что Е. Ц. В-во принял одно из трех предложений, представленных в-м прев-м и нами. Если б мы были извещены о том, что вам ответил Е. Ц. В-во, то мы, может быть, имели бы чрез то средства подвинуть здесь вперед дело: либо склонив короля на смягчение условий, либо способствовав устройству нового съезда, который, как мы могли заметить, не состоится, пока Е. Ц. В-во сперва не примет одно из сказанных предложений в настоящем их виде или приблизительно тому. Король в оправдание требований своих приводит весьма подробно те же причины и доводы, которые изъяснены им были в ответе своем на письма, писанные к нему в-м пр-м и нами в прошедшем феврале [501] месяце. При столь сомнительном положении переговоров мы рассудили, что путешествие наше в Ладогу и Тихвин будет, с одной стороны, бесполезно, если в. пр-ву удалось получить удовлетворительную для Шведских полномочных резолюцию от Е. Ц. В-а по сим предложениям (ибо по другим пунктам полномочные между собою достаточно согласны), а с другой стороны, прибытие наше было бы тщетно, если собрание не состоится. Посему-то мы откланялись у Е. Е. В-ва и отправляемся назад на родину. Мы также написали к Е. Ц. В-ву письмо, в коем мы извиняемся, что не возвратимся в Россию. В. Пр. много нас обяжете, если при случае представите, в выгодном для нас виде, Е. Ц. В-ву отъезд наш в Нидерланды и старания, которые наши владетели чрез нас употребляли в переговорах на службу Е. Ц. В-ва. Заступничество ваше по сему предмету будет служить пред Русскими доказательством союза и продолжительной дружбы, существующих между Е. В-м Королем Великобританским, государствами, землями и подданными его и правителями нашими и подданными Нидерландскими. Мы же во всех случаях готовы будем за [502] услугу, которую вы нам сим окажете, быть вам признательными. Нам говорили здесь, что есть верное известие из Польши о том, будто бы польские представители на последнем сейме в Варшаве положили собрать большой побор или контрибуцию, чтоб продолжать войну с Россиею. Мы также заметили, что из Швеции посылается войско на Русские границы, чтоб строить укрепления около Пскова. Из Великобритании, Франции и Нидерландов мы никаких достоверных известий не получали. За сим мы, высокородный и достойный господин, предаем в. пр-во покровительству Бога Всемогущего. Стокгольм, 12 июня 1616 г.

В этот же день, после того как мы получили ответ Е. Е. В-ва, вручено нам было следующее письмо от великобританского посла: Благородные, достойные, многоученые, многомудрые господа и добрые друзья. Желаю вам мирского и вечного благоденствия. 27 апреля возвратился ко мне вестник, посланный мною из Дидерина с письмами к Е. В-ву Королю шведскому, и вручил мне письма от Е. К. В-ва и г. главнокомандующего, коими Е. К. В-во и гр. де-ла-Гарди [503] меня уведомляют, что Король остается при прежнем своем мнении и не намерен изменить в чем бы то ни было положенных в Дидерине 3-х предложений. Гр. де-ла-Гарди кроме сего пишет мне, что Король дает точно такой же ответ и вам. Между тем я нахожу, что великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Феодорович всея России и проч., дума его и земство (stenden) более расположены к миру и согласию вообще, особенно же к миру с Королем шведским, более, чем с другими какими-либо Государями. Я уверен и надеюсь, что Король, видя таковое доброе и действительное расположение В. Князя, сам покажет себя склонным к миру и по личному ходатайству и просьбе вашей смягчит свои большие требования. Я нимало не сомневаюсь в ревности вашей и уверен, что подобными средствами нам удастся склонить В. Князя на принятие благоразумных условий. Всего более надежды на успешное окончание дела подает мне то обстоятельство, что Е. Ц. В-во одобряет вновь назначенное собрание и что те же самые полномочные отправятся вместе со мною чрез два дня на место съезда. Они снабжены полными и [504] достаточными полномочиями на заключение постоянного и прочного мира со Швециею. Я надеюсь там лично приветствовать вас и остаться с вами на месте собрания. Да подаст Бог Всемогущий милость Свою и благословение Свое на окончание начатого дела, дабы восстановились мир и согласие между сими двумя могущественными Государями. Предаю себя милости в. высокор-ий, а вас повергаю покровительству Бога Всемогущего. Москва ... 203 Подписано было: В-х Высок-ий готовый к услугам добрый друг Иоанн Меррик. Надпись была следующая: высокородным, благородным, достойным, многоученым, многомудрым господам Рейнгольду фан-Бредероде, Дидериху Бассу, Альберту Иоахими, (титулы их) великим полномочным посланникам высокомощных гг. Генеральных Штатов свободных соединенных Нидерландов, милостивым моим государям и добрым друзьям.

Мы сообщили письмо сие Е. В-ву прежде отпускной аудиенции [505] натшей, которою мы имели вечером около 8 часов. После оной мы отправились домой при многочисленном сопровождении. Не взирая на просьбу нашу, получить новые объяснения от Короля, Е. В-во остался при прежнем своем решении. Вследствие сего мы ответили на вышеписанное письмо, 23 июня нового стиля следующим образом:

Высокородный и достойный господин.

Мы получили вчера письмо в. пр-ва из Москвы, без означения числа и месяца, чрез которое вы уведомляете нас о возвращении посланного вами из Дидерина к Е. В-ву Королю шведскому и проч. Вы пишете также, что из ответа Короля видно, что он остается при мнении своем — не изменять в чем бы то ни было сочиненных в Дидерине предложений, и что вы нашли Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея России и проч., думу его и земство весьма расположенными к миру и согласию вообще, а в особенности к миру с Королем шведским, более чем с другими какими-либо Государями. Вы изъявляете нам также надежду, что [506] Король, видя таковое доброе и действительное расположение В. Князя, сам покажет себя склонным к миру и смягчит свои великие требования, по личному ходатайству нашему и просьбе нашей; что сими средствами можно будет склонить В. Князя на принятие благоразумных условий; что он одобряет вновь назначенное собрание и отправляет прежних своих полномочных с полными и достаточными полномочиями на заключение постоянного и прочного мира. Полномочные сии должны были чрез 2 дня отправиться с в. прев-м в место собрания. В. пр-во на сих обстоятельствах основываете надежду на успешное окончание дел и надеетесь лично приветствовать нас и остаться с нами на месте собрания. Мы, до получения сего письма вашего, получили увольнение от Короля и написали было к вам прилагаемое у сего письмо. Не взирая на это, мы были снова у Короля и сообщили ему содержание письма вашего, на что Е. В-во ответил, что из Дидеринских переговоров в. пр-ву и нам достаточно можно было усмотреть, что он совершенно склонен к миру с государством Российским, на заключение коего его полномочные имели полную и [507] достаточную власть, но что не сообразно бы было с его и государства его пользою начинать новые переговоры, коих исход был бы не верен, или приказать своим полномочным съехаться с русскими полномочными прежде, нежели Русские объявят о принятии ими одного из трех Дидеринских предложений, которые Король одобрил и утвердил из уважения к Королю великобританскому и к Генеральным Штатам Нидерландским. Других объяснений мы получить не могли, но мы все-таки надеемся на то, что мудрым распоряжением в. пр-ва удалось свести полномочных обеих держав и что Бог Всемогущий благословит дело сие успешным окончанием к удовольствию обоих Государей. Мы располагаем завтра приступить к возвратному путешествию нашему в Нидерланды, полагая, что путешествие наше в Россию было бы ненужно или бесполезно по изложенным в предыдущем письме нашем причинам. За сим мы предаем себя в. пр-ву дружески и услужливо и поручаем вас Богу Всемогущему, прося Его хранить вас во всегдашнем здравии и даровать вам исполнение добрых желаний ваших. Стокгольм 13 июня 1616 г. [508]

С этими 4-мя письмами мы отправили Яна Данкарта в Ладогу или Тихвин и дали ему на дорогу 250 гульденов, а кроме того и кредитное письмо к Герриту Фергейдену, купцу в Новгороде, с коего Данкарту предоставлено было получить 150 гульденов, которые Фергейден должен был перевести на г. Басса. Эти 150 гульденов должны были быть заплачены Данкарту в зачет того, что ему следовало за службу его при нашем посольстве. Для большего удобства Данкарта во время его путешествия, мы его рекомендовали г. Карлу Карлову сыну Гильденьельму, побочному брату Короля, который готов был на отъезд в Нарву, чтоб принять начальство над войском, которое, как сказано было выше, Король отправлял на границы. Е. К. В-во был намерен построить крепостцу между Псковом и Дерптом, чтоб прекратить сообщение между сими двумя городами и пресечь таким образом помощь, которая могла быть дана Пскову из укрепленного Печерского монастыря. Чрез сие Король надеялся принудить город сдаться или согласиться на [509] выгодную для Е. В-ва капитуляцию. Наконец, чрез постройку сей крепостцы можно было воспрепятствовать исполнению намерения, которое Поляки, как говорилось, имели завоевать город сей, что послужило бы к сильному вреду как Шведов, так и Русских. Король, не имея инженеров, которые были бы в состоянии совершить сию постройку, и узнав, что в нашей свите находился инженер, способный к сему, по имени Ян Схервоутерс, сделал ему выгодные предложения, чтоб побудить его идти в поход с помянутым г. Карлом Гильденьельмом. Мы представили Е. В-ву, что он служил нам секретарем и присутствовал при всех наших конференциях, как с русскими так и со шведскими полномочными, во время переговоров; что Русские, узнав, что он вступил в службу Короля, могли б обвинить нас в пристрастии, и что это может повредить делам Е. В-ва; король принял в уважение замечание наше.

23 июня мы долгом почли посетить главных членов совета, [510] находящихся при Короле. Мы простились с ними и передали их покровительству дела нидерландских купцов. Некоторые из них были у нас на ужине, как то: граф Магнус Браге, государственный верховный маршал, государственный адмирал Георгий Гильденстерна, г. Карл Карельсен и Густав Стенбок с двумя баронами фон-Таутенберг, сыновьями г. Христофора Шейка фон-Таутенберга; они были в родстве с Стенбоком и были сыновьями сестры Магнуса Браге, графа фон-Визинборга. Гр. Браге и барон Стенбок убедительно просили нас ходатайствовать у В. Державия за означенных Таутенбергов и выхлопотать им уплату недоимочного жалованья отца их.

На другой день, 24 июня, когда все было готово к отъезду нашему, были у нас к обеду гг. казначей Каспар Матсон и государственный советник Ян Скутте, которые с прочими вышепоименованными господами (кроме гр. Магнуса) с церемониею проводили нас до королевского корабля «Орфей», который должен был отвести нас в Любек: тут они весьма приветливо простились с нами. [511] Корабль сей был приблизительно во 150 ластов; на нем было 26 медных пушек. Он имел прекрасную каюту, обитую голубым бархатом и украшенную различными прекрасными картинами. На нем было до 40 матросов под начальством капитана Александра Фюрота, родом Шотландца. По приказанию Короля нас не только в Стокгольме угощали и содержали на его иждивении, как это сообразно с местными обстоятельствами происходило везде, пока мы находились в его владениях, но он приказал еще снабдить корабль сей вином, пивом, рыбою, мясом и другими продовольствиями на целый месяц и приказал одному из придворных дворян своих, Роберту Розену (тому самому, который был при нас приставом в самом Стокгольме и даже прежде, начиная по ту сторону Абова до Стокгольма), иметь попечение о нас, и если чего не достанет, то доставлять нам нужное, если только получить можно будет, как напр., свежей рыбы, баранины, кур и проч., что могло быть добываемо на шхерах.

Когда мы снялись с якоря, то нас почтили несколькими выстрелами из цитадели. Мы в этот же вечер прошли мимо [512] Вексгольма до того места, где мы стояли на якоре в то время, когда мы из Аланда ехали чрез Ботнический залив; здесь нам, по причине противного ветра, пришлось остановиться. Вице-адмирал Клерк с морским конвоем проводил нас около одной мили за Стокгольм. Он также родом Шотландец и был флотским капитаном на службе В. Державия под роттердамскою адмиралтейскою коллегиею, откуда он получает еще ежегодно небольшой пенсион в знак признательности за его службу, как мы уже сказали выше. Он просил убедительно, чтоб пенсион сей не был от него отнят, а продолжаем навсегда, тем более, что он находится на службе у союзного В. Державия Короля, у коего он может Генеральным Штатам быть полезным и помогать купцам, торгующим в Швеции, что он и доселе делал, сколько мог, как мы узнали.

В ночь с 25-го на 26-ое число июня мы сделали 4 мили и доехали до Тверзунда, где мы остановились до 29-го числа сего же месяца включительно. У Тверзунда прибыл к нам 28-го числа утром вышеупомянутый шведский государственный советник Ян Скутте, посланный [513] от Короля, чтоб проводить к нам русского дворянина, по имени Богдан Григорьевич (Baudaen Gregoriowitz) 204, родом из Рязани, который вручил нам от В. Князя нижеследующее письмо на Русском и Немецком языках:

Божьею милостью, Михаил Феодорович (полный титул), голландских и нидерландских высокомощных гг. Генеральных Штатов великим посланникам Рейнгольду фан Бредероде, Дидериху Бассу и Альберту Иоахими (их титулы).

При первом прибытии 205 вашем в Дидерино послали вы к нам нарочного вашего капитана Николая фан-Бредероде с письмом и [514] тремя условиями, на оснований которых вы предлагали нашему Ц. В-ву заключить мир с Королем шведским. Мы, Великий Государь, чрез сего нарочного вашего писали вам в ответ, что мы, Великий Государь, яко искренно справедливый, милостивый, богобоязненный и христолюбивый Государь, никогда не желали и не начинали кровопролития и впредь оного не желаем, но, напротив того, хотим домогаться и стараться, чтоб мы, все великие христианские государи, жили между собою в дружбе, любви и согласии, чтоб в государствах наших царствовали спокойствие и тишина. Хотя нам, Великому Государю, не приходится быть 206 в собрании со шведскими полномочными, но мы, Великий Государь, не хотели, однако ж, с обеих сторон видеть продолжения кровопролития между христианами и желаем, напротив того, восстановлением спокойствия и мира прекратить пролитие крови. На сей конец мы снабдили главных полномочных своих новыми наказами, повелели им съехаться с шведскими полномочными и рассуждать с ними о всех добрых делах, а также переговариваться и трактовать [515] с ними о том, что может послужить к тому, чтоб мы, Великий Государь, могли с Густавом Адольфом, Королем шведским, быть в мире, согласии, дружбе и любви, а государства наши могли быть в спокойствии и тишине.

Полномочные Густава Адольфа, короля Шведского, равно и вы, господа великие посланники, не хотели дождаться наказов нашего Ц. В-ва, ниже возвращения из Москвы нарочного вашего 207, а уехали со Шведскими посланниками в Швецию, к королю Густаву Адольфу. Наши полномочные и нашего любезного брата, великого государя и короля Иакова, великий посланник Иоанн Меррик отправились к нашему Ц. В-ву. До приезда своего и полномочных наших в Москву Великий посланник Великого Государя Иакова, Короля Английского, Иоанн Меррик писал нам о том, что он намерен быть у вас лично и словесно доложить нам (как он впоследствии и сделал) о том, что ему удалось положить и устроить между нашими и [516] шведскими полномочными. Он уведомил нас также о заключении, по решению господ посредников, перемирия, начиная с 23 февраля на 3 месяца, к каковому сроку положено означенным нашим полномочным или тем, кого мы вместо оных полномочными определим, а также Шведским полномочным и вам, господам посланникам, как великому посланнику брата нашего короля Иакова так и вам великим посланникам Голландскому и Нидерландскому Генеральных Штатов — съехаться всем вместе, рассуждать и трактовать о восстановлении дружбы, любви, спокойствия и мира между нашим Ц. В-м и королем Густавом Адольфом и о водворении спокойствия и мира между государствами нашими. Собраться же положено было в отчинном владении нашем, между Ладогою и Тихвиным, к 1-му июня сего 1616 года, согласно заключенному по сему предмету между нашими и Шведскими полномочными условию, к коему и вы, гг. посредники, руки приложили.

Все сие Н-му Ц-му В-ву известно и об оном доведено до нашего сведения чрез наших полномочных и чрез великого посланника брата нашего короля Иакова. [517]

Вы, гг. посланники Голландских и Нидерландских соединенных высокомощных Генеральных Штатов, писали также к Нашему Ц. В-ву чрез посланного Голландских и Нидерландских гг. Генеральных Штатов, Ламберта Масса, что, не смотря на старания и ревность, употребленныей вами на переговорах к.водворению мира и спокойствия христианского и к восстановлению мира христианского, дружбы и любви между Нашим Ц. В-м и королем Густавом Адольфом и обоими государствами мира и согласия, вам доселе не удалось совершить доброго дела по причине чрезмерной несправедливости Шведских полномочных.

Вы отправились со Шведскими полномочными к королю Шведскому и пред отъездом дали слово нашим полномочным и Английскому послу, что потребуете от короля решительных и окончательных условий, на которых он согласен будет мириться с Н-м Ц. В-м, и всячески стараться будете склонить его уменьшить непомерные [518] требования свои. Вы обещали после сего снова съехаться с нашими и Шведскими полномочными в известном месте, во владениях наших, между Ладогою и Тихвиным, чтоб елико возможно поспешнее начать и привести к успешному окончанию переговоры о восстановлении мира между обоими Государями и Державами. Нашего любезного брата Иакова, короля Английского, посол г. Иоанн Меррик, с своей стороны, прибыл к нам, чтоб от Нашего Ц. В-ва испросить решительное мнение и условия, на коих мы хотим мириться с королем Шведским Густавом Адольфом, и он, по сделанному с вами уговору, отправится с нашими полномочными на съезд со Шведскими главными посланниками, к известному сроку, между Ладогою и Тихвиным. Мы, Великий Государь, хвалим вас, господ посланников высокомощных гг. Генеральных Штатов, за то, что вы вместе с нашими полномочными в переговорах о мире со Швециею показали себя ревностными и употребили старание свое о том, чтоб прекратить пролитие крови христианской и чтоб восстановить между Нашим Ц. В-м [519] и королем Шведским и обеими Державами дружбу, любовь, мир и согласие. Мы просим вас, великих посланников, продолжать старания ваши о благом деле и восстановлении мира христианского и, согласно данному вами в письмах ваших к Нашему Ц. В-ву обещанию, впредь служить нам, уговаривать и склонять короля Шведского к доброму делу и к миру христианскому и побудить его отступиться от своей неправды и отказаться от неимоверных несбыточных требований своих. Мы просим вас уговорить короля, чтоб он искал истинной дружбы и любви нашей на таких лишь условиях, на каких нам возможно быть с ним в дружбе и любви, и чтоб он, согласно уговору, постановленному гг. посредниками, отправил своих полномочных в назначенное место, снабдив их полными наставлениями о том, как им заключить с нашими полномочными договор о любви, мире и согласии между нашим Ц. В-м и Королем шведским и [520] обеими Державами и о союзе против общих врагов наших. Мы просим также вас, великие посланники, согласно обещанию и письменному уговору вашему, отправиться с шведскими полномочными к известному сроку на съезд с нашими полномочными. Наши же великие полномочные, окольничий и наместник Суздальский кн. Даниил Иванович Мезецкий и товарищи его, равно и великобританский посол Иоанн Меррик явятся в срок в назначенное место, согласно письменным уговорам гг. посредников; они готовятся уже в путь.

Из уважения к любезному брату нашему, Е. В-ву Королю английскому и шотландскому Иакову, по просьбам посла его Иоанна Меррика и из уважения к письму вашему, гг. великих посланииков высоких Генеральных Штатов, в коем вы пишете, что нельзя было согласиться и сойтись со Шведами по причине неправды Короля шведского и полномочных его, нашим великим полномочным будут даны полное Царское повеление и наказ об устройстве собственных [521] дел наших. Мы надеемся, что, состоя посредниками между обеими сторонами, вы с радостию узрите расположение наше к миру с Королем шведским, будете сами видеть и ценить справедливость нашу и христианское наше миролюбие. Мы ожидаем, что вы, по данному вами обещанию, ничего не предпримете и ничего не сделаете другого, а только к известному сроку явитесь в назначенное место с шведскими полномочными и отговорите Короля от несправедливых непомерных требований своих; в самом же собрании будете с нашими великими посланниками рассуждать о добрых делах и способствовать к восстановлению спокойствия христианского. Мы надеемся, что вы медлить не станете, а прибудете на место и в сем новом собрании с нашими великими посланниками успеете основать и учинить между нашим Ц. В-м и Королем шведским Густавом Адольфом любовь и дружбу, а между нашим государством и государством шведским спокойствие, мир и согласие. Из уважения к любезному брату нашему, Великому Государю Королю английскому Иакову, и по просьбам великого посланника его г. Иоанна Меррика, и по просьбам вашим, [522] господ великих посланников высокомощных голландских и нидерландских соединенных провинций, мы предпочли быть в любви и дружбе с Королем шведским Густавом Адольфом, а не с Королем польским, если только Король Густав Адольф откажется от всех споров и неправд и согласен будет жить с Нашим Ц. В-м в любви и дружбе, так чтоб он и Наше Ц. В-во стояли заодно друг за друга против общих врагов наших. Наши полномочные по заключенному уговору явятся к известному сроку в назначенное место на собрание с вами и шведскими полномочными. Итак, Мы просим вас, согласно обещанию вашему, быть также на том месте, быть у наших полномочных вместе с шведскими полномочными, дабы вы, гг. посредники, за несдержанное слово не подверглись хуле и порицанию в глазах Нашего Ц. В-ва и других великих христианских Государей и владетелей. Если же споспешествованием Божиим, стараниями и трудами вашими восстановятся и упрочатся, по воле нашей, дружба и любовь между Нашим Ц. В-м и Королем Густавом Адольфом и между великим государством [523] нашим и государством шведским воцарятся мир, спокойствие и согласие, то мы, Великий Государь, помилуем вас, великих посланников, Царскою милостию нашею и прикажем отписать гг. высокомощным Генеральным Штатам о службе и о трудах ваших и впредь более прежнего будем даровать вам всем и купцам вашим Царскую милость, покровительство и пособие наше.

Русское письмо было писано от апреля месяца, без означения числа. Оба письма, как подлинное на русском языке так и немецкий перевод оного, были запечатаны печатью Великого Князя.

Помянутый Богдан вручил нам еще следующее письмо от главных полномочных Царя Российского, писанное также на немецком и русском языках:

Божиею милостию Вел. Государя Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича (полный титул) великие полномочные, окольничий и [524] наместник Суздальский князь Даниил Иванович Мезецкий, придворный дворянин и наместник Шатский Алексей Иванович Зюзин, дьяки Е. Ц. В-ва — Николай Новокщенов и Добрыня Семенов, — извещаем великих посланников голландских и нидерландских Генеральных Штатов Рейнгольда фан Бредероде, Дидериха Басса и Альберта Иоахими (титулы их).

Вы из места, где было собрание, писали к Великому Государю нашему, Царю и Великому Князю, Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, письмо чрез вашего капитана Николая фан-Бредероде и представили предложение шведских полномочных в 3-х пунктах, на коих они соглашались трактовать между нашим Великим Государем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским и их Королем Густавом Адольфом. Вы просили также, чтоб Е. Ц. В-во дал нам ответ касательно сих [525] пунктов или наставления, как нам трактовать со Шведами. Вследствие сего были высланы к нам новые повеления, о чем мы писали к вам чрез того же капитана вашего. Мы писали также, что если шведские полномочные хотят снова сойтись с нами и заняться и трактовать о добрых делах и восстановлении христианского спокойствия между Е. Ц. В-м и Королем шведским и заключить мир, то чтоб они воротились и начали снова переговоры. Шведские полномочные и вы не дождались получения нами новых приказаний Царских и не воротились к нам, чтоб заняться добрыми делами к восстановлению спокойствия христианского, но, напротив того, отправились к Королю в Швецию. Мы же, полномочные Е. Ц. В-ва, и Иоанн Меррик, великий посол брата Е. Ц. В-ва Короля Иакова, видя, что шведские посланники и вы не возвращаетесь к нам для переговоров о добрых делах и о восстановлении спокойствия и мира христианского, отправились к Е. Ц. [526] В-ву и донесли ему о заключенном, по согласию и распоряжениям гг. посредников и великих полномочных, перемирии на 3 месяца, начиная с 23 февраля сего 1616 г. по 31 мая, между нашим Великим Государем, Царем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским, и Густавом Адольфом, Королем шведским. Мы донесли Е. Ц. В-ву также о том, что положено нам со шведскими полномочными и вами, господами посредниками, и великими посланниками снова съехаться к 1-му июня сего 1616 г. во владениях Е. Ц. В-ва между Тихвиным и Ладогою, чтобы заняться добрыми делами и заключением мира между Великим Государем нашим и Королем шведским. Мы обо всем этом доложили Е. Ц. В-ву, и Короля английского Иакова посланный Иоани Меррик доложил об этом же Е. Ц. В-ву. Вы, именитые господа, любезные друзья, писали также Е. Ц. В-ву чрез Ламберта Масса, что если труды и старания ваши в переговорах о мире между Е. Ц. В-м и Королем шведским остались тщетными и бесполезными, то сему было причиною неправда шведских полномочных, и что вы по сему условились с нами, [527] полномочными Е. Ц. В-ва, и с послом Короля Английского Иакова о том, что отправитесь со шведскими полномочными к Королю шведскому узнать решительные условия, на коих он готов будет мириться с Е. Ц. В-м. Вы хотели также употребить все средства уговорить его оставить великие, непомерные свои требования и достигнуть того, чтобы шведские полномочные и вы, гг. посредники, согласно уговору, съехались с нами, елико возможно поспешнее, во владениях Е. Ц. В-ва между Тихвином и Ладогою, дабы говорить о добрых делах и привести к успешному окончанию переговоры о мире. А великий посол брата Е. Ц-го В-а Короля Английского Иакова, Иоанн Меррик, отправился с нами к Е. Ц. В-ву по тому же делу и с целью узнать и испросить у Е. Ц. В-ва решительного его намерения касательно условий, на коих мог бы быть заключен мир с Королем шведским. Английский посол хотел с нами, полномочными Е. Ц. В-ва, вами и шведскими [528]полномочными съехаться к известному сроку в назначенное место между Ладогою и Тихвиным. Вы чрез Ламберта Масса писали к нам, что по сделанному уговору едете к Королю в Стокгольм и готовы употребить старания ваши в пользу Е. Ц. В-ва. Мы довели до сведения Е. Ц. В-ва о том, что вы говорили с Иаковом (т. е. гр. де-ла-Гарди) касательно церквей и монастырей и что вы просили его щадить подданных Е. Ц. В-ва. Великий Государь наш, Царь и Великий Князь, Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, хвалит и превозносить вас за сие и за то, что вы употребили труды и старания к восстановлению мира христианского между Е. Ц. В-м и Королем шведским, а также надеется, что вы и впредь будете то же делать и служить ему.

И так, мы просим вас, великих посланников голландских и нидерландских высокомощных Генеральных Штатов, как именитых и умных мужей, сдержать данные вами Е. Ц. В-ву и нам обещания продолжать, как вы начали, служить Великому Государю нашему [529] и употреблять старания ваши к благому делу. Мы вследствие сего просим вас убедить и склонить Густава Адольфа, Короля Шведского, на мир, дружбу и любовь с Великим Государем нашим, Царем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским, и между обоими государствами; уговорить его отступиться от неправды и непомерных несбыточных требований своих, просить его объявить решительные условия, на коих он согласен мириться, и отправить, как по вашему, посредников, так по нашему, великих посланников, уговору, своих прежних полномочных или других подобных именитых мужей на известное место между Тихвиным и Ладогою к назначенному сроку, снабдив их наставлениями, каким образом им совершить доброе дело о восстановлении любви и дружбы между Е. Ц. В-м и Королем, а между общими государствами спокойствия и мира. Великий Государь наш, вследствие взаимного уговора между нами и шведскими полномочными, и между [530] посредниками, послом английского Короля Иакова и вами, посланниками голландских и нидерландских Генеральных Штатов, отправляет в известное место, между Ладогою и Тихвиным, нас, своих прежних великих полномочных, окольничего и наместника Суздальского, князя Даниила Ивановича Мезецкого и товарищей его, с царским полномочием и наказом. Сего, собственно, не следовало бы ему делать, но из уважения к брату своему, великому государю Иакову Королю Английскому, и из уважения к вам, полномочным голландских и нидерландских Генеральных Штатов, Е. Ц. В-во согласился на это. Мы же готовимся вскоре ехать из Москвы и надеемся, что в сем новом собрании заключатся и упрочатся дружба и любовь между Е. Ц. В-м и Королем шведским, а между их государствами мир и спокойствие. Наконец, по просьбам и желанию великого посланника любезного брата своего, Короля великобританского, и великих посланников соединенных нидерландских провинций, Царь признал, что ему полезнее будет состоять в любви и дружбе с Королем Густавом Адольфом, нежели с Королем польским. [531]

И так мы просим вас, именитые и почтенные люди, не нарушать уговора, заключенного вами, гг. посредниками. Мы совершенно надеемся на то, что вы употребите старания свои на то, чтоб к известному сроку прибыть в назначенное место вместе с шведскими полномочными. Мы уповаем на то, что вы, яко люди умные и именитые, сдержите слово и обещания свои и ничего не предпримите другого, а только явитесь, куда следует, к известному сроку, дабы вы ни от кого не подверглись порицанию, дабы ваше обещание ни в чем не было нарушено. Мы же, великие полномочные Е. Ц. В-ва и великий посланник брата Е. Ц-го В-ва, великого Государя Иакова, Короля английского, г. Иоанн Меррик, явимся непременно в срок, куда следует. Мы просим вас употреблять труды и старания ваши в пользу Е. Ц. В-ва, как вы сие обещали в письмах ваших. Мы просим вас все так и исполнить и надеяться крепко во всем на милость Е. Ц. В-ва. Убеждайте Короля шведского и напишите сами от себя к Иакову [532] Понтусу (де-ла-Гарди), чтоб он хранил данное вам, посредникам, слово в том, что в родовых владениях Е. Ц. В-ва, Великом Новгороде и других городах, не будет разрушать храмов Божиих и монастырей, не будет отбирать колоколов и других украшений церковных, не будет выводить из Новгорода и других городов жителей с тем, чтобы перевозить их в Швецию или в другие места, и не будет отягощать, обременять или умерщвлять кого-либо из жителей, дабы противными сему поступками не расстроить добрых дел и мира христианского и проч.

В русском письме было помечено: из Москвы, от 15 апреля 7124 г.; подлинное письмо и немецкий перевод были оба запечатаны четырьмя печатями.

Вместе с означенным дворянином прибыл помощник гофмейстера великобританского посла с двумя письмами от его пр-ва, из коих одно было от 10-го, а другое от 20-го числа апреля, английского стиля. С них следуют при сем копии:

Благородные, достойные, многоученые, многомудрые господа и добрые друзья, посылаю прежде всего вам дружеское приветствие свое и проч. [533]

Письмо ваше от 4-го марта получено мною здесь 27-го, того же месяца, и я усмотрел из оного, что вы продолжаете путешествие свое к Е. В-ву Королю Густаву Адольфу, Шведов, Готфов, Вендов и проч., с тем, чтобы прекратить недоразумение между Е. К. В-м и Великим Государем Царем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским. В письме своем вы изъявляете желание, чтоб от самого Царя и Великого Князя было получено более удовлетворений против предложенных уже до сего его полномочными, и что чрез это Король, касательно означенных предложений, объявленных русскими полномочными его достойным полномочным, узнает от вас пообстоятельнее, чего он ожидать может от Царя, и что, находясь у Короля, вам удобнее будет лично стараться уговорить его на смягчение предложений, доселе сделанных. Я уверен, что ваше высокородие помните, что в то время, когда сочинены были [534] помянутые предложения, они показались нам столь тяжкими, что мы сомневались в том, захочет ли и может ли Е. Ц. В-во принять их. Притом вашему высокородию также известно, что королевские полномочные не подавали малейшей надежды на смягчение оных и не хотели изменить тех предложений, которые сначала были представлены ими, отчего произошла остановка в деле, и полномочные Е. Ц. В-ва сами от себя ответа не давали. Но чрез возвратившихся к нам посланных наших русские главные комиссары получили от Е. Ц. В-ва новые наказы, полнее прежних; но наказы эти ни к чему служить не могли, потому что королевские полномочные и ваши в-ия сами уже отправились обратно в Новгород. Я ныне узнал и твердо в том уверен и прошу ваши высокор-ия также верить тому, что Е. Ц. В-во, дворянство (nobilitett) и дума его искренно и горячо желают довести дела эти к мирному окончанию и предпочитают мир с Королем шведским миру с какими-либо другими Государями. Здесь делают деятельные приготовления к новому съезду, и полномочным велено быть готовыми явиться к известному сроку в назначенное место; при приезде их туда, вместе со мною, русские [535] полномочные откровенно предъявят столь полную власть и приказания Царя, что, я вперед убежден в том, от них остановки не произойдет. Я надеюсь, что в. в. соблагоизволите действовать заодно со мною и в деле сем трудиться так, чтоб довести оное к успешному окончанию прежде, чем сойдутся 208 обоюдосторонние полномочные. Когда они и мы будем все собраны (что, без сомнения, устроится стараниями в. высокор.), то они, я уверен в том, окажутся снабженными довольно полными и обширными полномочиями, чтоб заключить мир на таких справедливых условиях, которые могут быть приятны Е. Ц. В-ву. Я прошу вас быть вполне уверенными, что я именем Его К. В-ва, всемилостивейшего Короля и Государя моего, буду действовать на Е. Ц. В-во со всевозможным рвением, чтоб дела эти были приведены нашими общими трудами к желаемому окончанию; ибо я уверен, что и вы с своей стороны будете действовать с теми же похвальными стараниями, которые вами явлены в начале, на Е. В-во Короля шведского; на что да ниспошлете Бог Всемогущий [536] помощь и благословение свои, о чем я Его молю ежедневно. Из письма вашего я вижу, что вы вручили митрополиту в Новгороде (Исидору) письмо мое и уведомили его о том, что происходило на переговорах. На письмо мое к нему я получил ответ вместе с письмом вашим, и я надеюсь, что, вследствие данного нам, посредникам, обещания, во время перемирия поступлено будет по всей справедливости, и бедные жители угнетаемы и отягощаемы не будут, а останутся довольны. Я знаю, что Новгородцы всегда будут готовы по мере сил своих уплачивать жалованье войску, которое гарнизоном стоит в Новгороде. Я прошу вас также уговорить Короля написать к его пр-ву г. генералу (гр. де-ла-Гарди), чтоб бедных жителей Новгорода и других городов впредь не отягощать и не обижать, чтоб не грабить и не разрушать церквей и монастырей и не вывозить в Швецию колоколов, военных снарядов и русских жителей. Я предаю себя вашему благорасположению, а вас поручаю покровительству Бога Всемогущего. Москва, 10 апреля 1616 г., английского стиля; (подп.) готовый к услугам вашим И. Меррик. [537]

Надпись была: благородный, достойным, многоученым и многомудрым господам Рейнгольду фан Бродероде, Дидериху Бассу и Альберту Иоахими (их титулы) высокомощных гг. Генеральных Штатов свободных соединенных Нидерландов, полномочным посланникам, особенно милостивым моим государям и добрым друзьям.

Копия со второго письма г. английского посла.

Благородные, достойные, многоученые, многомудрые господа и добрые друзья, посылаю прежде всего вам дружеское приветствие и проч.

Податель сего, служитель мой, был уже готов отправиться в путь с письмами от меня к Е. К. Б-ву Густаву Адольфу, Королю Шведов, Готфов, Вендов и проч., как прибыл сюда придворный дворянин с письмами от Е. К. В-ва и гр. де-ла-Гарди ко мне; поэтому я должен был помянутого служителя моего задержать. Из писем Короля я вижу, что Е. К. В-во полагал, что дела почти были [538] окончены прежде отъезда нашего из Дидерина, но ныне, без сомнения, Королю чрез изустное ваше сообщение и чрез письма наши из Дидерина сделалось известным, что заключение трактата отложено до другого времени. Ныне, более чем когда-либо, я твердо уверен, что, по предстоящем приезде нашем в назначенное нами место и к известному сроку, все дела получат совершенное и решительное окончание, равно удовлетворительное и приятное для обоих Государей, и хотя прежде получения письма от Е. К. В-ва я питал твердую надежду в том, что труды, старания и ревность наши не будут тщетными и что богоугодное сие дело будет увенчано счастливым и желаемым успехом, но надежда сия еще более увеличилась тем, что я увидел к великому своему удовольствию, сколько Е. Ц. В-во и дворянство его (nobilitet) расположены к миру, в чем в последнее время я удостоверился за несколько дней пред сим в последнем моем посещении их. Прежние полномочные готовятся в [539] дорогу, чтоб к известному сроку быть в назначенном нами месте, и они снабжены достаточными полномочиями на заключение прочного мира. Е. Ц. В-во просит вас постараться уговорить Короля оставить прежние, по мнению Е. Ц. В-ва, несправедливые предложения и требования и вместо оных представить другие, которые были бы во всех статьях найдены удобоисполнимыми и справедливыми. Е. Ц. В-во покажет себя еще более готовым прекратить все существующие недоразумения; о сем вы лучше можете уверить себя чрез письмо, которое Е. Ц. В-во посылает ныне к вам чрез собственного своего нарочного, который отправляется к вам вместе с моим служителем. Я уверен, что вы, высокородные господа, будете при первом удобном случае в известное место к назначенному сроку, и что я таким образом буду пользоваться достойным обществом вашим. Я сам уже готовлюсь в путь. За сим я предаю себя дружески и сердечно в милостивое расположение всех вас, милостивые государи, а вас поручаю покровительству Всемогущего. Москва, 20-го апреля 1616 г., английского стиля. Дружески готовый во всем к услугам вашим (подп.) И. Меррик. Надпись была та же, что на предыдущем письме.

Мы сообщили содержание сих писем г. Яну Скутте, который спросил нас, что, по нашему мнению, надлежало бы Королю, его Государю, делать? Мы ответили, что, по нашему мнению, мир с Россиею необходим для Короля, что дружба между двумя государствами послужит к пользе Швеции, что Король и советники государства могут лучше нас судить об этом и что во власти Короля состоит, по благоусмотрению своему, смягчить предложения, представленные в Дидерине, и что Е. В-во, в мудрости своей, в состоянии сам судить, какими средствами удобнее и поспешнее может быть достигнуто заключение предполагаемого мира. Под вечер г. Ян Скуттевозвратился в Стокгольм, а на другой день туда же отправился помянутый русский дворянин с ответами нашими к Великому Князю и главным полномочным его. Вместе с ним уехал и помощник дворецкого английского посла с ответом нашим на письма своего господина. Вышеупомянутый русский дворянин был так встревожен, [541] узнав, что никто из нас не возвратится в Россию, и так сим был расстроен, что не мог проститься с нами принятым в подобных случаях образом.

Копия с ответа к Царю Российскому.

Светлейший, Державнейший царь (полный титул).

Мы всегда готовы нижайше служить В. Ц. В-ву, светлейший, державнейший Царь и Великий Князь. Письмо В. Ц. В-ва из Москвы от апреля месяца исправно вручено было нам сегодня дворянином В. Ц. В-ва Богданом Григорьевичем в то время, когда мы уже находились на возвратном пути в Нидерланды, в 7 милях за [542] Стокгольмом. Письмо это мы получили и прочитали с должною почтительностию. Из двух писем наших, посланных к В. Ц. В-ву чрез капитана Николая фан Бредероде в начале февраля, потом из письма нашего, посланного из Глебова от 22-го того же месяца чрез переводчика и толмача Павла Стерлинга, и, наконец, из письма из Новгорода от 4-го марта, В. Ц. В-во милостиво усмотрели и узнали обо всем, происходившем между главными полномочными В. Ц. В-ва и главными полномочными светлейшего, державнейшего Государя Густава Адольфа, Короля Шведов, Готфов, Вендов и проч.; В. Ц. В-во равно узнали и о намерении, с которым мы расстались с полномочными В. Ц. В-ва и с послом Е. В-ва Короля великобританского г. Мерриком (титул Короля великобританского и посла). Мы также, 12-го числа сего месяца, чрез нарочного, отправленного к полномочным В. Ц. В-ва нижайше донесли В. Ц. В-ву об ответе, полученном нами от Короля на предложение наше смягчить условия, представленные в Дидерине нами и английским послом. [543] Мы также в сем письме изложили причины и доводы, по коим нам кажется, что возвращение наше в Россию будет бесполезно или тщетно, нижайше прося В. Ц. В-во, как мы и ныне нижайше просим и умоляем, чтоб В. Ц-му В-ву угодно было принять за благо приведенные нами причины. Искренно сожалея о том, что мы не могли получить более удовлетворительного для В. Ц. В-ва ответа в Стокгольме, мы, однако ж, надеемся, что благоразумными стараниями английского посла дело ныне пойдет гораздо лучше, нежели мы могли заключить из того, что мы доселе видели и испытали со стороны обеих держав. Совесть наша удостоверяет нас в том, что мы во все продолжение переговоров действовали с возможною искренностию и всячески старались и трудились о том, чтоб в наискорейшем времени заключен был добрый и справедливый мир между В. Ц. В-м и Королем шведским. Если б нам можно было полагать, что путешествие наше в Ладогу, или Тихвин не было бы бесполезно или тщетно, как мы неоднократно объясняли, то, желая [544] служить В. Ц. В-ву, мы отправились бы в Ладогу и Тихвин и не устрашились бы трудностей и неудобств сего путешествия. Мы, впрочем, формально не обязались на это, ибо в акте главных полномочных В. Ц. В-ва о заключенном в прошедшем феврале перемирии со Швециею на 3 месяца, подписанном русскими полномочными и великобританским послом, сказано, что мы прилагаем к оному руки свои ради подкрепления сего акта, с тем именно точным уговором, что мы приложением рук и печатей своих к акту, ни под каким видом не намерены принимать на себя какого-либо обязательства.

Светлейший Державнейший Царь, да хранит Бог Всемогущий особу В. Ц. В-ва во всегдашнем телесном здравии, а государство и правление Ваше во всяком благополучии, чего от всего сердца желают Вам повелители наши, высокомощные гг. Генеральные Штаты соединенных Нидерландов: они всячески и по возможности будут стараться своими услугами о сохранении милостей В. Ц. В-ва к ним самим и к подданным нидерландским. Писано на военном корабле при Твербоме в 7 милях за Стокгольмом. 18 июня старого стиля [545] от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа 1616 г. (подп.) В. Ц. В-ва нижайшие слуги, высокомощных гг. Генеральных Штатов соединенных Нидерландов посланники Р. фан Бредероде Венгейзенский, Д. Басс, А. Иоахими.

Копия с письма к гг. российским полномочным.

Высокородные, благородные, достойные господа, письмо вашего сиятельства и в-х пр-в от 15 апреля 7124 г. мы получили сегодня чрез дворянина Богдана Григорьевича и внимательно прочитали оное. Мы письмом от 12 числа сего месяца довели до сведения в. сият-ва и в. пр-в об ответе, полученном нами здесь на представления наши Королю, клонившиеся к тому, чтоб исходатайствовать облегчение и смягчение предложений, посланных Е. Ц. В-ву из Дидерина нами и английским послом И. Мерриком (титул Короля [546] великобританского и титул посла его), и тем достигнуть успешного окончания переговоров, начатых в Дидерине между вашими сият-м и пр-ми с одной и полномочными Е. В-ва Короля шведского с другой стороны. Мы прилагаем у сего дупликат с означенного письма, отправленного к вам чрез одного из людей свиты нашей. Из оного вы усмотрите причины, по которым мы полагаем, что нам ехать опять в Россию было бы бесполезно и тщетно, тем более что назначенный для собрания срок давно уже истек. Вы, по благоразумию своему, вероятно, одобрите и примете в уважение причины сии. Мы уповаем на Бога Всемогущего и молим Его, да благословить Он дело сие, дабы переговоры получили успешное окончание, удовлетворительное для обоих Государей. Мы весьма желали б, чтоб нам можно было содействовать оному, ибо вашим сият-ву и пр-м известно с какими трудами, ревностию, откровенностию и искренностию мы старались о заключении на справедливых условиях прочного мира между Е. В-м Царем Российским и Королем шведским. Честность, которую ваши [547] сия-во и пр-во приписываете нам в конце письма вашего, мы не отвергаем ни за себя, ни за соотечественников наших; мы знаем, что нация наша прямодушием и честностию славится внутри и вне всего христианства, а посему нас не мало трогает то, что вы ссылаетесь на честь нашу и увещеваете нас хранить обещание, на исполнение которого мы себя не считаем обязанными. Это вам самим известно, ибо ваши сият-во и пр-ва, вероятно, помните, что мы никак не обязывались возвращаться в Россию, тем менее, что нам не казалось, что переговоры будут иметь желаемого успеха, на который мы (по крайнему нашему разумению) и теперь, да простить нас Бог, имеем малую надежду. Мы, действительно, вместе с вашими сият-м и пр-ми и великобританским послом приложили руки и печати свои к акту о трехмесячном перемирии для подкрепления оного, но мы вместе с тем именно объявили, что мы подписом и печатью нашими не намерены обязываться на непременное возвращение в Россию, выражениями, которые вашими сият-м и пр-ми поставлены в акте и в которых сказано, что кроме великобританского посла и мы [548] также готовы быть посредниками. Мы в подпору сего привели разные причины и доводы, одобренные вами, и ясно объявили, что приложение рук и печатей наших должно лишь служить к подкреплению перемирия. Мы, по обычаю родины нашей, поверили словам вашим точно также, как будто бы они были изъявлены на письме и, как надлежит по высокому званию и сану в. сият-ва и пр-в, считаем, что слова ваши более значат, нежели летучий ветер. Мы поэтому вас дружески и покорно просим доставить Е. Ц. В-ву полное и подробное сведение о том, что происходило по сему предмету, дабы поселить в Е. Ц-м В-ве о нас и нации нашей такое мнение, какого заслуживает искреннее расположение, питаемое к Е. Ц. В-ву повелителями нашими и всеми нидерландскими подданными, мнение, которое заслуживаем и мы за труды и старания, употребленные и явленные нами в сих переговорах. Мы во всех случаях будем иметь в виду изъявить за сие признательность нашу вашим сият-ву и пр-м. [549]

Высокородные, благородные, достойные господа. Бог Всемогущий да хранить вас во святом своем покровительстве. На военном корабле у Твербома, в 7 милях от Стокгольма 18 июня от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа, в лето 1616 (подп.) ваших сият-ва и в. пр-в готовые к услугам друзья Р. фан Бредероде, Д. Басс, А. Иоахими.

Письмо к великобританскому послу.

Высокородный и достойный господин, мы дружески и услужливо предаем себя в. пр-ву. Сегодня мы получили чрез помощника дворецкого в. пр-ва Роберта Трикса два письма от вас, из коих одно от 10-го, а другое от 20-го апреля. Мы на письма сии ничего не можем дать в ответ, кроме того, что писали к вам 12-го и 13-го сего месяца в письмах, с коих при сем препровождаются к вам копии. Мы будем молить Бога, чтоб мудрым вашим [550]старанием Он довел трудное сие дело до желаемого успеха, если он еще не воспоследовал. Нам весьма было бы приятно, если б наряду с именем в. пр-ва могли бы быть произнесены и наши имена, как участвовавших в заключении столь благого дела. Недоразумения, существующие между обоими Государями, обстоятельства места и времени, которое теперь давно уже прошло, лишат, может быть, в. пр-во и нас сей славы. Вы знаете и помните обещание, которое мы дали в Дидерине в последнюю минуту, когда конгресс наш должен был расходиться, и когда нам приходилось приложить руки и печати к акту о перемирии именем главных русских полномочных. Мы тогда объявили, что не намерены чрез сие рукоприкладство обязывать себя на непременное возвращение в Россию и на приезд в место собрания, где положено было вновь съехаться главным комиссарам обеих держав. Вопреки сему Е. Ц. В-во и русские полномочные увещевают нас воротиться в Россию и ссылаются на честь и обещания наши, хотя мы полагаем, что причины, приведенные нами в письмах к Е. Ц. В-ву и полномочным его, будут приняты в уважение и покажутся им достаточными, но, однако ж, в. пр-во окажете нам [551] великую услугу, если подтвердите известную вам истину слов наших пред Е. Ц. В-м и русскими полномочными. Мы предлагаем вам все свои дружеские услуги и будем молить Бога Всемогущего, чтоб он даровал вам, высокородный и достойный господин, продолжительное здравие и успех во всех ваших добрых предприятиях. На военном корабле у Твербома, в 7 милях от Стокгольма, 18 июня 1616 г. старого стиля, (подп.) в. пр-ва дружески готовые к услугам Р. фан Бредероде Венгейзенский, Д. Басс, А. Иоахими.

Пониже на поле мы прибавили. Мы препровождаем у сего к в. пр-ву выписки из достоверных известий, полученных нами вчера из Нидерландов.

Граф де-ла-Гарди с вышепоименованным русским дворянином и с помощником гофмейстера великобританского посла прислал к нам лифляндского дворянина по имени Христофор Вольдих, который недавно воротился из Москвы и от которого мы узнали, что при дворе В. Князя несся слух, будто бы Поляки намерены вести [552] войну против Русских в самой России и что в Москве собираются деньги, неизвестно — для выкупа ли городов, занимаемых Шведами в России, или для издержек войны против Поляков. Помянутый русский дворянин 209 говорил нам, что он за 13 недель пред сим оставил осажденный Смоленск и что Русские окружили город сей 10 или 11 укреплениями и что из трех из сих укреплений они стреляли в город. Дворянин сей — видный собою мужчина и, как нам говорили, участвовал в казни Лжедмитрия.

В ночь с 29-го на 30-е июня мы подвинулись вперед на полмили до Бухты, называемой Диргавен, где мы остались до 6-го июля. Между тем мы подлежали опасности, что корабль наш, который уносим был бурею, ударится об скалы.

7-го июля, мы миновали шхеры, вступили в открытое море и на другой день были в виду острова Готланда, но так как ветер нам был слишком противен, то мы были принуждены идти вместе с другими кораблями искать рейды у Эланда. [553]

13-го июля, когда ветер повернул на юг и юго-восток, мы старались между Эландом и Смаландом пробраться до Кальмара; но буря, которая постигла нас и разбила одно датское судно о берега Эланда, принудила нас идти назад в сказанную рейду, где мы остались до 14-го числа. Около вечера сего числа подул весьма слабый северо-восточный ветер, который вскоре повернул на юго-запад; не смотря на это, мы продолжали путь и 20-го числа к вечеру прибыли в Травемюнде.

На другой день мы вышли на берег с теми из свиты нашей, которые должны были ехать сухим путем с нами, другие же, с поклажею нашею оставшиеся на судне, которое нанято было нами в Ревеле, прибыли в Травемюнде вместе с королевским кораблем, на котором мы сами ехали. Поклажа наша должна была идти чрез Данию в Голландию. Господа бургомистры и градская дума города Любека вскоре после отъезда нашего из Нидерландов 210получили [554] рекомендательные письма от В. Державия к нам и с этими письмами отправили к нам одного из чиновников градской канцелярии, по имени Иоган Вердегенг, чрез коего они доставили нам означенные письма и еще от себя чрез означенного Вердегенга просили нас в переговорах между Е. В. Королем шведским и Е. Ц. В-м не забыть их и доброго их города, который с обоими государствами имел значительные торговые сношения и промыслы и с некоторого времени претерпел в оных препятствия. Они просили нас ходатайствовать о том, чтоб они, согласно неоднократным обещаниям Короля и союзу, заключенному с ним, были освобождены от слишком великих налогов, коими обременены были граждане их, торгующее со Швециею и чтоб на них смотрели и с ними поступаемо было, как с добрыми союзниками поступать надлежит. От В. Князя Московского они просили нас выхлопотать преимущества, коими пользовались отцы их от прежних В. Князей. Помянутый Вердегенг прибыл в Новгород в начале ноября 1615 г. и потом с нами и под покровительством нашим совершил все путешествие и всегда [555] был при нас 211. Он поспешил уведомить градское начальство в Любеке о прибытии нашем в Травемюнде. С ним выслали к нам навстречу две городские кареты, которые должны были отвести нас в Любек, и капитана Стрейта с 4 и 5 одноколками, которые должны были указать нам дорогу и проводить в город. Роты солдат, которые находились на службе города, поставлены были в оружии у тех ворот, чрез которые мы въехали; они почтили нас оружейным залпом. Вскоре после обеда приветствовали нас именем города некоторые из членов магистрата, а после обеда и на другой день пред обедом нас водили осматривать укрепления, градскую думу, церкви, арсенал, который отлично запасен, конюшни, погреба, гавань, корабельные верфи и прочие достопримечательности сего прекрасного города. Вечером того же дня мы ужинали, а 22-го числа обедали с господами бургомистрамиБрокесом и Миллером и с некоторыми другими из членов думы и градских чиновников. Они настоятельно просили нас пробыть с ними несколько дней, чтоб отдохнуть от дороги и [556] благодарили нас за то, что мы держали при себе Иоганна Вердегенга во время дороги, и за то, что мы напомнили Королю о добром городе Любеке. Мы действительно говорили Е. В-ву о поручении, с коим Вердеген был послан к нам и рекомендовали его благорасположению дела жителей Любека, как союзников В. Державия. Король ответил нам, что готов трактовать с ними по всей справедливости, коль скоро они нарядят и отправят кого-нибудь из своих на сей конец, и что, не смотря на то, что жители Любека в прошедшие войны на деле показали, что они более расположены к Польше, нежели к Швеции, он, однако ж, сего помнить не хочет. Мы в этот же день простились с помянутыми любекскими господами. Они содержали нас на их иждивении и дали нам одну из городских карет, которая должна была отвести нас в Гамбург. В Любеке расстались с нами дворянин Роберт Розен и капитан Королевского шведского корабля. Мы сделали им несколько подарков; мы также при отъезде нашем из Стокгольма одарили придворных и некоторых [557] других чиновников Е. В-ва. С Робертом Розеном и капитаном корабля Е. В-ва мы написали к Королю следующее письмо.

(Перевод с латинского)

Светлейший, Державнейший Король.

В. В-ву мы с душевною преданностию предлагаем нижайшие свои услуги. После того, как мы, с великою почестию и крайне милостиво уволенные В. В-м, оставили Стокгольм, мы долго задержаны были (с малою, впрочем, скукою) среди приятных 212 шхер, а потом на Эландской рейде, по причине весьма сильного противного ветра; наконец, употребив все возможные способы и не упуская ни малейшей возможности идти вперед, мы вчера, по милости Божией, пристали сюда и были чрезвычайно радушно и почетно приняты сенатом города Любека. Дворянин Роберт Розен и Александр Фуеррот, командир военного корабля, оба превосходно исполнили возложенные на них обязанности. Мы положили сегодня, с Божиею помощью, продолжать путь свой. Между тем приносим возможное и нижайшее наше [558] благодарение В. К. В-ву за чрезвычайное милостивое попечение, оказанное нам во все время нашего посольства; за столь великие и столь многие нам пожалованные почести, а также за королевские ваши щедроты. Мы же по всей справедливости объявляем себя и потомство наше службе В. В-ва вечно и искренно преданными.

Светлейший, державнейший Король,

Для В. К-го В-ва мирного и счастливого царствования и многолетнего здравия от Всевышнего Бога, теплыми молитвами и от глубокого сердечного чувства просим. Любек, 12-го июля 1616 г.

23 июля доехали мы до Гамбурга, где мы обедом и ужином угощены были на счет города. Двое из членов думы были при нас, водили нас осматривать достопримечательности города и велели двум городским каретам быть на другой день утром у квартиры нашей. Кареты сии отвезли нас около двух миль за город; тут нас перевезли чрез Эльбу и 25 числа мы прибыли в Бремен. Мы были несколько задержаны на пути своем тем, что, на одну милю не доезжая города, одна из карет наших брошена была с моста в реку, не без опасности для сидевших в карете. Под вечер именем города приветствовали нас г. бургомистр Иоган Слихтинг, синдик доктор Миллер и член думы Генрихфон Каппель. Они подарили нам 18 кружек вина и обедали с нами.

На другой день, около обеда, мы оставили Бремен без того, чтоб кто-либо из магистрата показался к нам. Мы узнали, что в этот день назначено было собрание думы и градского общества для совещания о принятии на службу нескольких рот войска для охранения города. В собрании сем занимались также определением налогов на некоторые съестные припасы и напитки; из этих налогов положено было содержать означенных солдат. Члены магистрата несколько беспокоились об этом деле, полагая, что градское общество едва ли одобрит их предложение. На укреплениях означенных трех городов 213 производились значительные работы, и мы советовали тем членам[560] магистрата, которые были у нас, поспешить работами, дабы не быть предупреждену каким-нибудь несчастием 214. Выехав из Бремена, мы оставили влево обыкновенный тракт, идущий чрез Дельменгорст или Ольденбург, и направили путь на Фарель, чтоб увидеть новую плотину, проложенную с большими издержками графом Ольденбургским чрез Иаду к сильному неудовольствию графа Ост-Фризландского: плотина сия шла от земли Ольденбургской до самой земли Иеверской. Плотина сия была окончена осенью 1615 г., а зимою снова прорвалась; теперь же опять была исправлена, так что по ней можно было ходить, а совнутри даже можно было по уступу ездить; ежедневно еще за сею плотиною работали, чтоб еще более укрепить ее против сильного прилива воды.

На другой день, 28-го числа, после обеда мы чрез Аурих прибыли в Эмден. Тотчас после нашего приезда приветствовали нас гг. бургомистры и другие члены градской думы. Высокорожденный граф [561] Ост-Фридландский за несколько дней пред сим отправился из Эмдена в поместье свое Стихузен, чтоб нас ожидать там, но узнав, что мы взяли другую дорогу в Эмден, он ночью еще прислал своего канцлера г. Дотиа Виарду с поклоном и просьбою ожидать его в Эмдене. Сам же граф прибыл 29-го июля к обеду: он имел при себе двух сыновей своих и весьма приветливо и вежливо выразил нам привязанность свою к В. Державию и принимаемое им в благополучном вашем правлении участие. Вечером мы угощены были его свет-ию в его дворце в Эмдене. Все прочие наши издержки были поставлены на счет городского магистрата.

30-го числа вечером мы прибыли в Гронинген, где городская дума почтила нас ужином. Потом, продолжая путь чрез Гардервейк и Амерсфорт, где подарили нам вина, мы 2-го августа вечером прибыли в Амстердам. Здесь на другой день приветствовали и отлично угощали нас гг. бургомистры и члены магистрата. 4-го [562] августа г. президент 215 и г. Иоахими, благодаря Всемогуща го Бога, прибыли в Гагу 216.

8-го августа мы все вместе донесли В. Державию о результате нашего посольства. Мы излагаем донесение свое здесь пространнее на письме и, надеясь, что мы точно исполнили поручение, которое В. Державию угодно было поверить нам, и что В. Д. останетесь довольны тем, что мы в сем посольстве учинили, остаемся навсегда,

Вашего Державия готовые к услугам (подп.) Р. фан Бредероде Везенбергский 217, Д. Басс, А. Иоахими.

(пер. А. Х. Бека)
Текст воспроизведен по изданию: Отчет Нидерландских посланников Рейноута фан Бредороде, Дидериха Басса и Альберта Иоахима об их посольстве в Швецию и Россию (годы 1615 и 1616) // Сборник русского исторического общества, Том 24. СПб. 1878

© текст - Бек А. Х. 1878
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русское историческое общество. 1878