Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ОТЧЕТ НИДЕРЛАНДСКИХ ПОСЛАННИКОВ О ИХ ПОСОЛЬСТВЕ В ШВЕЦИЮ И РОССИЮ В 1615 И 1616 ГОДАХ

Заполночь пришли к нам Егор Брухузен, переводчик английского посла, и Дидерих фан-Неман, переводчик Русских уполномоченных, с известием, что тотчас прибыл к английскому послу дьяк Николай Никитич Новокщенов с актом о перемирии, и что он просит нас до света быть на квартире английского посла, чтоб переговорить с русскими уполномоченными, которые также будут туда, и что он уведомит нас о прибытии Русских полномочных. Они, однако ж, долго медлили; наша кладь и пеший конвой пустились уже в путь; уже рассвело, и Шведские уполномоченные готовы были сесть на коней. Тогда мы отправились к английскому послу, чтоб поторопить Русских. Наконец они пришли [343] и снова стали настоятельно просить поставить в перемирии предложенные ими условия. Но видя, что на то надежды нет, они просили нас написать В. Князю, что Шведский полководец (де-ла-Гарди) обещал нам, что во время перемирия, церквей и монастырей трогать не будет и не станет вывозить из России людей, колоколов и пушек. Мы только могли обещать им постараться получить акт от гр. де-ла-Гарди по сему предмету. Де-ла-Гарди ждал возвращения нашего. Он сильно негодовал за то, что хирург пешей роты капитана Аппельмана, который в продолжении нескольких дней пред сим беспрестанно перехаживал из Шведской квартиры в квартиру английского посла, чтоб пользовать некоторых слуг сего последнего, в прошедшую ночь опять отлучился и не возвращался. До сего времени также перебежало от Шведов к Русским 23 или 24 человека пеших солдат и двое рейтаров. Чтоб не терять времени, Шведские полномочные дали нам с собою их акт о перемирии за их подписью и печатью с тем, чтоб оставить оный у гг. посредников, [344] если Русские оставят также у них подобный же акт за их подписью и печатью. Мы акт Шведов прочитали Русским полномочным и они, видя, что нельзя уговорить Шведов продолжать переговоры, наконец вручили посредникам и свой акт. Копии с сих актов здесь следуют:

1) Акт гг. Шведских комиссаров 148.

«Мы нижеподписавшиеся, великие полномочные посланники державнейшего высокорожденного князя и господина, Густава-Адольфа короля Шведов (след. титул): Яков де-ла-Гарди, граф Лекоский, Арвед Тоннисон, Монс Мартинсен (за именами следуют их титулы), даем знать чрез сие, что так как мы не успели согласиться с полномочными Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, в переговорах по делам, о [345] коих мы с ними несколько времени трактовали; далее, так как уполномоченные Е. В-ва короля Великобританского (титул): кавалер Иван Меррик и державнейших генер. штатов соединенных свободных Нидерландцев г. Рейнгольда фан Бредероде, Дидрих Басс и Альберт Иоахими (за именами посредников их титулы), назначенные посредниками в спорных между обоими Государствами делах, взяли на себя труд продолжать старания и усилия свои по сему делу в надежде, что последующим посредничеством своим успеют, по милости Божией, с возможною поспешностию и в назначенное ниже время прекратить несогласие и раздоры, существующие между Е. В-м всемилостивейшим королем нашим и Е. Ц. В-м, и основать, и водворить вместо того мир, дружбу и добрые сношения, то мы признали за благо, чтоб обеими враждующими сторонами положено и заключено было перемирие, и из уважения к христолюбивому, миролюбивому [346] расположению и к дружеским и искренним чувствам Е. В-ва короля Великобританского и гг. генеральных штатов Нидерландских вняли предложениям и увещеваниям, сделанным нам относительно сего. Посему, именем Е. К. В-ва всемилостивейшего Государя нашего, обещаем и уверяем мы верою и правдою, что должно существовать и ненарушимо храниться перемирие с положением оружия между Е. К. В-м и Е. Ц. В-м, начиная с сегодняшнего числа по последнее число будущего мая месяца, таким образом, чтоб в продолжении сего времени прекращены были: всякая вражда, неприязнь и коварство, каким именем бы оные ни назывались и каким путем и какими средствами бы они ни производились, и что против крепостей, городов, деревень и границ, которые принадлежат Е. К. В-ву или коими он владеет в России, или в иных странах, или которые подвластны Шведской короне, не должны быть Русскими ни сухим путем, ни водою учинены ни тайные, ни явные неприятельские действия и нападения. Если гг. посредники успеют подвинуть дела до того, что можно будет ожидать благоприятного их окончания, то [347] полномочные Е. К. В-ва съедутся с российскими комиссарами к последнему числу мая между Ладогою и Тихвиным.

Мы, однако ж, подтверждаем, как и пред сим уже подтверждали, что из сего не должно произойти какого-либо ущерба в главном деле для законных титулов или претензий нашего всемилостивейшего Государя и короля, но что он сохранить все свои на оные права.

Для большего подтверждения в том, что сие обещание с нашей стороны будет соблюдаемо ненарушимо, гг. посредники, по желанию нашему, за нашими подписями и печатями, приложением своих подписей и родовых печатей, акт сей утвердили и укрепили. Учинено в Дидерине, 22 февраля 1616 года».

2) Акт гг. российских комиссаров.

«Божиею милостию Великого Государя Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского (следует титул), мы, Е. Ц. [348] В-ва великие посланники, окольнмчий и наместник Суздальский князь Даниил Иванович Мезецкий, дворянин и наместник Шатский Алексей Иванович Зюзин и Е. Ц, В-ва. дьяки или секретари (sic) Николай Никитин сын Новокщенов и Добрыня Семенов объявляем чрез сие, что мы, собравшись с полномочными посланниками вельможнейшего Густава-Адольфа, короля Шведского, чтоб рассуждать и переговариваться о заключении мира, на многих собраниях толковали о крепостях и многих других делах обоих Государей, но, однако ж, дело это не состоялось и осталось неоконченным. В сих важных спорных делах между обоими Великими Государями и Государствами и между обоюдосторонними великими посланниками третьими лицами, или посредниками, были великие посланники: Е. В-ва короля Великобританского (титул) князь Иван Ульянович Меррик и державнейших генеральных штатов [349] Нидерландских гг. Рейнгольд фан-Бредероде, Дидерих Басс и Альберт Иоахими (след. титулы). Желая и впредь быть посредниками и способствовать основанию любви и дружбы между Великим Государем, Царем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским и многих господств владетелем и обладателем, и Его Кор. В-м и к утверждению мира и спокойствия между обоими Государствами гг. посредники положили на известное время заключить перемирие. По убеждению и увещеванию наших посредников, т. е. великого посла великого Государя Иакова, короля Великобританского, и посланников генеральных штатов Нидерландских, мы, великие посланники Е. Ц. В-ва, согласились на то, чтоб между Его Ц. В-м и Е. В-м королем Шведским существовало перемирие, начиная с 22 февраля по 31 мая. Во все продолжение сего перемирия ни один из обоих Государей и ни одно из обоих Государств не должны между собою вести войну, ниже учинять неприятельских действий: в крепости, поместья и прочие владения не посылать войска [350] ни великого ни малого, ни сухим путем ни водою; не подавать повода тайно или явно к учинению вреда хитростию или иным образом. К означенному сроку, т. е. к 31 мая сего 124 года, великие посланники Е. Ц. В-ва и Е. В-ва короля Шведского полномочные посланники должны съехаться в означенное место между Тихвиным и Ладогою. В удостоверение того, что писанное в акте сем должно храниться ненарушимо, мы, Е. Ц. В-ва великие посланники, и наши посредники, т. е. великие посланники Великого Государя Иакова, короля Великобританского, и державнейших генеральных штатов Нидерландских, — подписали сей акт и приложили к оному наши печати. Писано в месте съезда в селе Дидерине лета 7124, 22 февраля».

Оба акта оставлены у Английского посла. На обоих актах находились подписи и печати как обоюдосторонних полномочных, так и наши и Английского посла. Мы пред сим именно объявили гг. Русским полномоченным, что мы даем подписи и печати свои только для вящего подкрепления перемирия, а вовсе не хотим, чтоб они [351] могли обязать нас присутствовать при собрании, назначенном между Ладогою и Тихвиным, опираясь на разные причины, которые и были приняты ими вместе с объявлением нашим. Мы потом опять простились с ними и с послом, который повторил нам сделанные им при первом прощании обещания, и напомнили Русским уполномоченным об освобождении Яна Эверца, родом из города Цволле, который содержался в остроге, в Пскове. Они обещали исполнить и сказали, что для удобнейших с нами сношений прикажут переводить на немецкий язык письма, которые В. Князь будет писать к нам, также и те письма, которые они обещали писать от себя к нам, если узнают что-нибудь, клонящееся к успешному заключению мира. Мы с трудом получили копию с их акта. Шведские уполномоченные просили также подобной копии за скрепою посредников, но, заметив, что в оном выписан титул «Лифляндский», они отказались и довольствовались копиею без титула за нашею скрепою, прося [352] нас извинить их у короля и сказать ему, что титул «Лифляндский» поставлен был в Русском акте без их согласия и ведома.

Когда таким образом собрание окончилось, мы в сей же день доехали до Романова в старую квартиру Шведских полномочных, которые в Глебове оставили 30 или 40 челов. войска, говоря, что у них осталось еще несколько провианта и что по этому там нужна стража. Отряд сей прибыл на другой день в Романов, и мы тогда со всем конвоем 8 марта пустились в Новгород. Тут нас встретил градоначальник Ганс Бойэ в сопровождении сына князя Ивана Одоевского (который сам лежал при смерти больной в постели), и с одною ротою рейтеров и многими Русскими боярами, которые вышли к нам на встречу на одну милю от города: они посадили нас в сани, красивее тех, в которых мы приехали, и сами повезли нас в город. В самом городе приветствовали нас несколько человек из магистрата, поднесли нам два больших хлеба — один пшенный, а другой ржаной 149, и просили нас исходатайствовать у полководца (де-ла-Гарди), чтоб их чрез силу не обременяли. [353]

10-го марта мы посетили митрополита, рассказали его преосвященству в присутствии разных игуменов, князей и бояр, чем окончилось собрание в Дидерине, и объявили, что есть надежда на новое собрание, от которого можно ожидать успешного окончания дела, о чем Великобританский посол, также письмом, известил его преосвященство и кроме того изъявил уверенность, что полководец (де-ла-Гарди) будет соблюдать перемирие как в духовном, так и в светском отношении и не будет увозить жителей, коль скоро деньги нужные на содержание войска будут исправно и вовремя уплачиваемы. Его преосвященство, поблагодарив нас за сделанное сообщение, сказал, что требуемые деньги слишком отяготительны; он сильно жаловался на бедность и бедствия, постигшие Новгородцев, и просил нас склонить гр. де-ла-Гарди на уменьшение налогов. Он спросил нас, явимся ли мы опять на предполагаемое собрание, назначенное к 31 мая, что было бы весьма приятно для него и Новгородцев, но мы [354] ответили нерешительным образом. Де-ла-Гарди сказал накануне, что он не полагает, чтоб мы возвратились.

13-го марта воротился к нам капитан Николай фан-Бредероде. Он задержан был в Москве целых 12 дней и ему было позволено выходить из квартиры только для того, чтоб явиться перед Царем, а в другой еще раз, когда он был приглашен на обед к английским купцам. При отъезде он награжден был Царем пучком собольих шкур и 20 рублями. Слугам дано было по 3 рубля. Члены Думы Царской дали ему с собою открытый ответ от их имени, а от имени Царя запечатанный пакет. Обе бумаги сии были в Песках переведены на немецкий язык, по приказанию гг. главных полномочных Е. Ц. В-ва, с которыми мы трактовали в Дидерине, и согласно выраженной нами там просьбе. Его сият-во и их пр-во 150 кроме сего дали ему для нас запечатанное письмо на немецком языке. Здесь следуют все сии бумаги: [355]

Ответ, данный членами царской думы капитану Николаю фан-Бредероде.

«Слово, писанное великими боярами вельможнейшего Государя, Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского и многих Государств повелителя и обладателя, наместником Владимирским боярином князем Феодором Ивановичем Мстиславским и прочими боярами к Ричарду Свифту, секретарю, посланному от посла вельможнейшего Государя Иакова, короля Великобританского, князя Ивана Ульяновича Меррика, кавалера и Е. В-ва тайного советника, и к капитану Николаю фан-Бредероде, посланному от посланников Голландских и Нидерландских генеральных штатов Рейнгольда фан-Бредероде и прочих господ.

Тебя, Ричарда Свифта, отправил к Державнейшему Государю, Царю и В. Князю Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, посол вельможнейшего Государя Иакова, короля Великобританского и Шотландского, Великого Государя нашего многолюбезного брата, посланник князь Иван Меррик, а тебя, Николая, отправили посланники [356] Голландских и Нидерландских генеральных штатов Рейнгольд фан-Бредероде и его товарищи. Чрез вас они прислали к Его Ц-му В-ву Великому Государю нашему решительные условия, на которых Шведские полномочные согласны заключить мир между Державнейшим Государем, Царем и В. Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским, и их Государем Адольфом, королем Шведским.

В первом из присланных предложений сказано, что Державнейшему Государю, Царю и В. Князю Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, король Шведский Густав-Адольф хочет возвратить Великого Государя нашего, Е. Ц. В-ва искони ему принадлежащая родовые его владения, занятые Шведскими войсками вероломными образом, во время междуцарствия, как то: Новгород Великий, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ивангород, Яму, Копорье, Ладогу, Нотебург, с принадлежащими к оным жителями, землями и поместьями. За сие Великий Государь наш должен заплатить королю Шведскому, Густаву-Адольфу, и короне Шведской двадцать сот тысяч рублей [357]или сорок сот тысяч талеров (2 миллиона руб. или 4 милл. талеров), каковую наличную сумму следует внести в 4 срока в Нарве или Выборге; тогда вышепомянутые города будут возвращены также в 4 срока, полагая по одному году между каждым сроком.

По 2-му предложению, нашему великому Государю Его Ц-му В-ву король Густав-Адольф хочет уступить родовые Е. Ц. В-ва владения: Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ладогу с Сумерскою волостью с принадлежащими к оным жителями, землями и поместьями. За сие Е. Ц. В-во должен будет королю Шведскому Густаву-Адольфу и короне Шведской уступить в вечное потомственное владение Е. Ц. В-ва родовые владения: Ивангород, Яму, Копорье, Нотебург, с их предместьями, поместьями и всеми землями, а кроме того еще заплатить королю 150 000 рублей.

По 3-му предложению великому Государю нашему Е. Ц. В-ву король Шведский Густав-Адольф хочет возвратить родовые Е. Ц. В-ва владения: Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов и Ладогу, а Е. Ц. В-во должен оставить за королем Густавом-Адольфом и за короною [358] Шведскою в вечное потомственное владение: Ивангород и Сумерскую волость, Яму, Копорье, Нотебург, со всеми их жителями, землями, предместьями и доходами и сверх сего еще заплатить королю 100 000 рублей.

И Великий Государь наш, Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, равно и мы Е. Ц. В-ва бояре и вся Е. Ц. В-ва дума удивились, что посол короля Великобританского Иакова, любезного брата Е. Ц. В-ва, Великого Государя нашего, князь Иван, равно и посланники Голландских генеральных штатов, могли принять такие предложения от Шведских уполномоченных и послать оные к Великому Государю нашему Е. Ц. В-ву, не говоря уже о том, что Е. Ц. В-ву Великому Государю нашему и нам всем, Е. Ц. В-ва боярам, на мысль не могло прийти заплатить столь огромную сумму денег за означенные города, ниже оставить оные навеки в руках короля Шведского. Великим посланникам не следовало соглашаться на таковые предложения, ниже сообщать оных Е. Ц. В-ву. Даже и то не дело, что они допустили предложить оные, ибо знают и умом [359] своим постигнуть могут, что (если боясь Бога и по истине хотят рассудить тщательно) требования Шведских посланников несправедливы и что на таких условиях Великий Государь наш Е. Ц. В-во с королем Шведским мира заключить не может.

Когда Великобританский посол, князь Иван, был у Е. Ц. В-ва в Москве, то он на ответе с боярами Е. Ц. В-ва объявил, что послан был к Е. Ц. В-ву от брата Е. Ц. В-ва короля Иакова, по желанию короля Шведского, и что ему приказано установить, если возможно, мир между Великим Государем нашим Е. Ц. В-м и королем Шведским Адольфом. Голландские и Нидерландские гг. генеральные штаты также прислали к Великому Государю нашему Е. Ц. В-ву их посланца, Исаака Масса, объявить, что генеральным штатам известна война Е. Ц. В-ва с королем Шведским, что им хорошо известно тоже, что неправда и начатие войны и кровопролития находятся на стороне короля Шведского и что генеральные штаты Голландские и Нидерландские хотели послать посланников своих к королю Шведскому побудить его помириться с Великим Государем [360] нашим E. Ц. В-м. Исаак Масса объявил также, что король Шведский послушает совета Голландских и Нидерландских генеральных штатов и помирится с Великим Государем нашим Е. Ц. В-м на тех условиях, которых пожелает и потребует Е. Ц. В-во, и просил, чтоб Е. Ц. В-во прислал полномочных своих на переговоры с полномочными короля Шведского, говоря, что посланники брата Е. Ц. В-ва, короля Иакова и Голландских штатов явятся также на собрание и заключать мир между Е. Ц. В-м и королем Шведским на условиях, которых пожелает Е. Ц. В-во. По словам Масса, посредники намерены были открыть всю истину Е. Ц. В-ву и королю Шведскому, и если сей последний не послушается советов посланииков гг. Голландских и Нидерландских штатов и не захочет заключить мира с Великим Государем нашим согласно воле Е. Ц. В-ва, то Голландские и Нидерландские генеральные штаты хотели стоять за Е. Ц. В-во против короля Шведского за сию неправду и действовать с Государем нашим заодно. Снисходя на желание любезного брата своего короля Великобританского Иакова и генеральных штатов Голландских и Нидерландских, Великий Государь наш, Царь и В. Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, отправил своих полномочных на съезд с Шведскими полномочными, надеясь согласить сих последних на добрые дела и на спокойствие христианства. Неправда короля Шведского против Великого Государя нашего и против великих владений его, весьма известна любезному брату Е. Ц. В-ва королю Иакову, равно и послу его князю Ивану, а также Голландским и Нидерландским генеральным штатам и великим посланникам их; неправда Шведов известна: известна не только им, но и всем христианским Государям. Даже нехристианам известна их неправда; всем известно как прежний король Шведский, Карл, нарушая трактат и обязательства, на клятве основанные, занял искони принадлежавшие Е. Ц. В-ву родовые владения и города, как то: Новгород и многие другие города и крепости, в то время как Государство наше не имело правителя. Всем известно также, что он во [362] всех сих городах и крепостях разорил храмы Божии и раки святых, разрушил св. иконы и предал их посмеянию, отнял сокровища Царские, деньги, хлеб из всех городов и областей, равно оружие и пушки, всякого рода амуницию и колокола с церквей Божиих; богатства и имения, принадлежащие разным жителям, забрал; людей разорил до конца, до того, что всего пересчитать и переписать невозможно. Он умертвил и казнил несметное число невинных православных христиан; желая присвоить себе имения их, он предавал их правежу и иным мучительным образом истязал до смерти, так что некоторые из жителей, желая избегнуть мук, сами себя передавили и перетопили. Шведы и ныне производят в городах сих всевозможное, уму непостижимое злодейство, которое учинить даже нехристь отказался и постыдился бы. О сем великие уполномоченные Е. Ц. В-ва, окольничий и наместник Суздальский, князь Даниил Иванович Мезецкий и товарищи его, сообщили посредникам и подкрепили беспрекословными доказательствами. И сами великие посланники видят, что вся неправда на стороне Шведов. [363] Поэтому Великий Государь нам послал своих полномочных не одних 151 переговариваться со Шведскими полномочными. Посредники несправедливо поступают тем, что для заключения мира держатся мнения короля Шведского.

Е. Ц. В-ва любезного брата короля Иакова великий посланник, а также великий посланник Голландских и Нидерландских гг. генеральных штатов Рейнгольд и товарищи его, которым хорошо известны бесчисленные несправедливости королей Шведских и их народов против великого Государя нашего и великих владений его, должны были поставить на вид и доказать Шведским полномочным всю несправедливость их требований, запретить им поднимать столь неумеренные притязания, отговорить их от таковых и, доказав им неуместность оных, побудить их к добру. Им также следовало написать королю Шведскому о всех его неправдах, склонить его изгладить все несправедливые его поступки против Е. Ц. В-ва и заключить с Е. Ц. В-м мир на таких условиях, на которых [364] Е. Ц. В-ву можно бы было мириться. Но как возможно Е. Ц. В-ву, Великому Государю нашему, заключить мир на тех условиях, которые ему посредниками сообщены были и в которых означены столь огромные требования, что оных ум постигнуть не может? Может ли быть, чтоб Е. Ц. В-во уступил королю Шведскому что-либо из принадлежащих ему искони владений, это великие посланники сами рассудить могут; возможно ли Е. Ц-му В-ву заключить мир на тех условиях, которые ими сообщены и предложены были Государю нашему? Если б Е. Ц. В-во знал, что посредники намерены будут помирить Е. Ц. В-во с королем Шведским на условиях, предложенных шведскими полномочными и сообщенных Е. Ц. В-ву, то он не послал бы по пустому уполномоченных своих на собрание. Ни Царь, ни мы, его бояре, не имеем на уме согласиться на огромные требования, ниже уступить Шведу (sic) городов.

Мы просим князя Ивана, великого посла короля великобританского Иакова, Е. Ц. В-ва любезного брата и великих посланников [365] голландских и нидерландских гг. генеральных штатов,Рейнгольда и товарищей его рассудить, как честным и умным людям надлежит, может ли Е. Ц. В-во Великий Государь наш уступить королю шведскому родовые владения свои, столько городов или заплатить ему огромные требуемые им деньги за то, что он с нами многократно поступил неправо. Заплатить ему разве за то, что он нарушил договор, обманом взял Новгород Великий и другие города противно клятвам, совести и письменным условиям; за то, что Шведы, заняв города эти, разрушили и опустошили их, так что теперь они требуют огромных денег за голые стены; как они не стыдятся говорить о сем? Великие полномочные Е. Ц. В-ва Великого Государя нашего требуют любви и дружбы между Е. Ц. В-м и королем Густавом-Адольфом, требуют мира и спокойствия между обоими Государствами. Они (русские полномочные) ради мира христианского уступили королю Шведскому искони принадлежавшие Е. Ц. В-му родовые владения, как то: город Карелу, со всею областью, они отказались также от вознаграждения за несметные убытки; отказались от всех [366] доходов, полученных Шведами в течение шести лет со всех городов Е. Ц. В-ва. Посредникам самим известно, сколь велика и богата земля Карельская. Кроме уступок сих, русские уполномоченные предложили от себя и свыше данной ими власти заплатить Швеции 100 000 руб., чего никак не следовало делать. Но Шведские посланники сего не уважили; несправедливыми своими требованиями доказали свое нерасположение к доброму делу и поступили противно правде. Шведские посланники, собственно, должны бы были заплатить Е. Ц. В-ву за убытки, причиненные Государству Московскому королями шведскими и их войсками, и о которых сказано выше. Е. Ц. В-во Великий Государь наш Царь и Вел. Князь Михаил Феодорович Самодержец Всероссийский, узнав о неправдах шведских полномочных, никак не хотел допустить, чтоб его полномочные продолжали переговоры со шведскими полномочными, но мы, бояре Е. Ц. В-ва и вся Е. Ц. В-ва дума, просили и умоляли Великого Государя нашего Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, чтоб, ради мира христианского, он, Великий Государь, велел своим великим [367] полномочным продолжать заниматься с шведскими посланниками делами Е. Ц. В-ва. Мы сказали ему, что может быть шведские полномочные постыдятся посредников и будут побуждены ими к справедливости, дабы прекратилось с обеих сторон пролитие крови христианской. Мы умоляли Великого Государя нашего Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, внять Царским и милостивым образом просьбам любезного своего брата Великого Государя, короля Иакова Великобританского и гг. генеральных штатов Голландских и Нидерландских. Мы просили его ради доброго расположения английского и голландских великих посланников к основанию мира христианского. Мы сказали ему, что не желаем более видеть пролития с обеих сторон крови христианской, а напротив того, желаем видеть восстановление мира и спокойствия и прекращение кровопролития. Внимая мольбам нашим, он приказал своим полномочным снова собраться с шведскими полномочными и переговариваться с ними о добрых делах: о том, как справедливым образом Великий Государь наш и король Густав-Адольф могут [368]вступить между собою в любовь и дружбу и как можно будет основать мир и спокойствие между обоими Государствами. На сей конец Е. Ц. В-во повелел ныне послать нужные для сего приказания своим полномочным и просить князя Ивана, посла Е. Ц. В-ва любезного брата короля Иакова Великобританского, и Рейнгольда и товарищей его, великих посланников Голландских и Нидерландских генеральных штатов, чтоб они оказали ревность и услуги свои Е. Ц. В-ву, чтоб с умом и искренностью старались отклонить Шведских полномочных от несправедливых несбыточных их требований; чтоб они склонили сих к добру и содействовали к восстановлению мира христианского, дабы возникли дружеские сношения между Е. Ц. В-м и их королем Густавом-Адольфом и существовали бы мир и согласие между великими владениями Е. Ц. В-ва и Шведскою землею. Мы просим также великих посредников научить как русских, так и шведских полномочных увещевать их к правде и боязни Божией, просим и их самих 152 помнить правду и бояться Бога; [369] шведских полномочных же порицать за их несправедливость и отклонить их от несбыточного требования огромных денег, дабы они, посредники, не заслужили наказания от Бога и хулы от прочих христианских великих государей, коль скоро они будут подстрекать к неправде. Когда же они успешно окончат услуги свои и совершат мирное дело между нашим Великим Государем и королем Адольфом и между их великими Государствами и по справедливости, не щадя стараний, заключат мир, то Е. Ц. В-во наградит их великою Царскою милостию своею, и справедливость и слава их будут вечно греметь во всем христианстве. Если же вы, как английский так и нидерландские посланники, никак не успеете склонить шведских полномочных к добру и миру христианскому, и если шведские посланники, не слушаясь советов посредников, не откажутся от несбыточных, огромных требований своих, то мы просим Великого Государя короля Иакова Великобританского и Шотландского и Нидерландских генеральных штатов, согласно прежним их письмам,[370] действовать с Царем нашим заодно и стоять за него против короля Шведского, и сему последнему за несправедливость его ни в чем не помогать. Великий же Государь наш, Царь и Великий Князь Михаил Федорович Самодержец Всероссийский, испросив милость Божию, оправдает и извинит себя в глазах всех христианских государей, а против короля Шведского за многие его неправды, нарушение клятвы и пролитие невинной крови и произведенные им опустошения Царь восстанет и, сколько в том ему Бог милосердый поможет, начнет завоевывать обратно искони ему принадлежавшие родовые владения и города свои».

Письмо Е. Ц. В-ва Царя Российского.

«От Божиею милостию Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского 153, и проч. и проч. [371] к господам посланникам Голландских и Нидерландских генеральных штатовРейнгольду фан-Бредероде, владетелю в Венгейзене, Дидериху Бассу и проч. и Альберту Иоахими, кавалеру и проч.

Вы прислали к нашему Ц. В-ву вестника своего, капитана Николая фан-Бредероде, с письмами. Чрез него же вы доставили к нашему Ц. В-ву на письме три пункта, на которых можно бы нашему Ц. В-ву заключить мир с королем Шведским. Мы Всемилостивейше усмотрели это из писем ваших. Мы увидели также из оных, что вы поняли нашу Царскую милость и благорасположение не только к гг. Нидерландским генеральным штатам, но и к их поданным. Вы нижайше благодарите нас за нашу Царскую милость и расположение к вам, благодарите также за то, что мы, ради вас, оказали милость нашу вестнику вашему купцу Гериту фан-дер-Гейдену. Из благодарности за таковые милость и расположение Царские вы объявили нам готовность вашу, по возможности и во исполнение поручений и приказаний, данных вам от Нидерландских [372] генеральных штатов, продолжать служить нам и с ревностию заниматься делами нашего Ц. В-ва. Вы писали также, что вы вместе с великим посланником вельможнейшего брата нашего его Кор. В-ва Иакова Великобританского, князем Иваном Мерриком, кавалером и его кор. В-ва ближним тайным советником, хотите употребить все старания свои, дабы столь важные дела могли быть успешно окончены и клонились бы к выгодам и пользе нашего Ц. В-ва. Вы кроме сего изъявили нам сожаление ваше о том, что, не смотря на старания ваши, вы доселе не достигли успеха, потому что полномочным обеих сторон даны были наставления и поручения слишком ограниченные. По сей причине, пишете вы, нельзя было согласить их и побудить к доброму делу. Наше Ц. В-во хвалит вас, гг. посланников, за то, что помните милость и благорасположение наши и что вы готовы продолжать заниматься, по возможности, делами нашего Ц. В-ва; хвалим также вас за то, что вы, как пишете к нам, вместе с послом любезного брата нашего короля Иакова Великобританского настоятельно просили Шведских полномочных остаться с князем Иваном и с [373] вами, гг. посланниками, в Дидерине до 15 февраля, пока вы, гг. посланники, напишете к нашему Ц. В-ву о всех делах сих в надежде, что можно будет короля Шведского уговорить на заключение мира с нашим Ц. Величеством.

Вы написали и переслали к нам три пункта, предоставляя нашему Ц. В-ву выбрать тот из них, который нашему Ц. В-ву покажется выгоднейшим и приятнейшим. По 1-му из них нашему Ц. В-ву король Шведский Густав-Адольф обязуется возвратить искони принадлежащая нам родовые владения, занятием коих Шведы нарушили вечный мир в то время, когда государство наше не имело правителя, и взяли их на свою душу противно клятве, а именно: Новгород Великий, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ивангород, Яму, Копорье, Ладогу, Нотебург с жителями их и принадлежащими к оным землями и поместьями. За сие наше Ц. В-во должен заплатить в четыре срока королю Шведскому Густаву-Адольфу и короне Шведской двадцать сот тысяч рублей или сорок сот тысяч [374] рейхсталеров 154 наличными деньгами в Нарве или в Выборге. Уплатою сей города наши будут выкуплены в четыре срока, полагая по одному году между каждым сроком и проч. Во 2 пункте писано: что король Шведский обещает возвратить нашему Ц. В-ву искони принадлежащие нам родовые владения: Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ладогу, с Сумерскою волостью, с жителями, землями и поместьями, к оным городам принадлежащими. Мы же должны за сие уступить королю Шведскому Густаву-Адольфу в вечное и потомственное владение родовые города наши: Ивангород, Яму, Копорье, Нотебург с предместьями, землями, поместьями, местечками, таможнями, правами и доходами, на суше и на воде, ничего не исключая, и кроме того еще заплатить королю Шведскому 150 000 руб. В 3-м пункте писано: что наше Ц. В-во должен уступить королю Шведскому родовые города наши: Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу, Гдов. За это король Шведский должен уступить в вечное потомственное владение Ивангород с Сумерскою областью, Яму, Копорье и [375] Нотебург с принадлежащими к оному поместьями, землями, жителями, предместьями, правами, местечками, таможнями на суше и на воде, ничего не исключая, и ему кроме того заплатить 100 000 руб. 155

И мы, Великий Государь, удивились тому, что вы, господа посланники, пишете к нам, что просили и уговаривали Шведов остаться до тех пор, пока вы получите от нашего Ц. В-ва письмо и ответ. А мы вам вовсе не приказывали просить о чем-либо Шведов, поелику вы, великие посланники, посланы были державными Голландскими и Нидерландскими генеральными штатами для того, чтоб наставлять истине нас, Великого Государя, и короля Шведского. Те же посланники, которые не согласятся на доброе дело, которых нельзя будет склонить на спокойствие христианское и которые не захотят отступиться от неправды, тех вам, господа, поручено побудить к сему и расположить к миру. Вам поручено было несговорчивых [376] уговорить, заставить их отказаться от безмерных требований и победить их упорство; просить же о чем бы то ни было вам приказано не было. Мы же, Великий Государь, ничего просьбами домогаться не хотим, и нас, Великого Государя, удивляет то, что вы предлагаете нам мириться с королем Шведским на присланных вами к нам условиях. Вам самим известно из Царских писем, писанных нами высоким господам генеральным штатам Нидерландским чрез посланника Степана Ушакова, посланного нами к брату нашему Римскому Императору Матиасу, вам достаточно известно также чрез главного посланника нашего, окольничего и наместника Суздальского князя Даниила Ивановича Мезецкого и товарищей его, сколь неправо прежний король Карл и нынешний король Густав-Адольф, и весь Шведский народ поступили с нами. Вам объяснено было, что они нарушили вечный мир, клятвенную присягу, письменные договоры и заняли, в то время когда земля наша не имела правителя, родовые владения наши — Новгород и многие другие города противно присяге и обязательствам. Во всех городах сих они разорили Св. раки и Св. иконы в храмах Божиих и предали их посмеянию; разграбили [377] сокровища нашего Ц. В-ва, хлеб и всякого рода военные снаряды, пушки, колокола церковные и имения жителей до конца, словом, поступили так, что всего исчислить и описать нельзя. Далее истребили множество невинных христиан, алкая их имения, предавали их правежу и другим невыносимым тяжким мучениям до того, что многие из них в испуге сами себя передавили и перетопили. Шведы и ныне производят в городах сих всякое зло, которого ум не постигает и каких не сделал бы никакой нехристь; такие они учинили нехристианские дела. Для чего же наше Ц. В-во отправил своих полномочных на переговоры, если б мы не имели намерения со Швециею хранить мир? Нам писал любезный брать наш Великий Государь, король Великобританский и Шотландский, Иаков, о том, чтоб мы приказали заключить с королем Шведским мир и спокойствие, и высокие господа генеральные штаты Нидерландские чрез посланника своего Исаака Масса писали к нам и просили о том же. Генеральные штаты уведомили нас также, что послали своих [378] полномочных к королю Шведскому уговорить его изгладить все его неправды против нашего Ц. В-ва и просили нас послать также наших великих полномочных на съезд со Шведскими полномочными, рассуждать о добром деле и упрочить мир для спокойствия христианского. Нам сказано было, что посланник любезного брата нашего Его В-ва короля Английского Иакова и посланники высоких Нидерландских генеральных штатов будут присутствовать при переговорах и способствовать заключению мира между нашим Ц. В-м и королем Шведским на таких условиях, которых мы пожелаем и потребуем. Посему-то, желая спокойствия и мира христианского, мы, как известно посланнику любезного брата нашего Его В-ва короля Иакова, князю Ивану и вам великим Нидерландским господам посланникам, отправили своих полномочных трактовать со Шведскими полномочными. Сии последние не имеют искреннего расположения к переговорам и к миру христианскому и поднимают такие огромные требования, коих никаким умом постигнуть нельзя. Они требуют, чтоб родовые владения и города нашего Ц. В-ва поступили в [379] потомственное владение Шведского Государства, чего у нас и на уме нет, и вы же, великие господа посланники, как благоразумные люди, сами рассудите, возможно ли нам уступить им наши родовые владения и согласиться на их огромные несправедливые требования. Желая, чтоб наши великие посланники между нашим Ц. В-м и королем Шведским установили мир и дружбу и чтоб между обоими Государствами возникли мир и спокойствие и чтоб в христианстве царствовало согласие, мы уступили королю Шведскому родовой город наш Карелу со всею областью, отказались от несметных сокровищ, от убытков, понесенных нами, и от всех доходов, полученных Шведами во всех городах наших в течение шести лет. Вам самим известно, сколь велика и сколь богата земля Карельская и сколько она дает доходов. Полномочные наши кроме сего, превышая данное им полномочие, предложили еще заплатить 100 000 р., чего никаким образом не следовало делать. В письме вашем вы пишете, что мы — великий Государь и Монарх великий, и что Цари и короли поставлены Богом для того, чтоб стоять за своих подданных, защищать их, [380] хранить их в мире и предохранять от кровопролития. Вы пишете, что не следует вообще проливать крови христианской; но это неизбежно, пока будет война между государствами. А родовых городов и крепостей Российского государства, которые находятся в руках короля Шведского, без войны возвратить и занять нам нельзя было. Вы говорите, что разорение и кровопролитие этим еще увеличатся и что в родовом городе нашем, Новгороде, митрополит, архимандриты, игумены, весь духовный собор и всех сословий народ простирают к нам руки свои и поднимают на нас взоры свои, говоря, что от войны и опустошений, свирепствовавших доселе в Новгороде, они разорены и что торговля и промыслы пресеклись. Вы говорите также в письме Вашем, что если мы будем в мире и дружбе с королем Шведским, он будет для Нашего Ц. В-ва добрым другом, и что ни от одного великого соседнего Государя мы не можем извлечь такой пользы и таких выгод, какие получим от мира с ним. Вы говорите также, что другие Государи соседних государств [381] признают главою папу, и что им верить нельзя. Далее вы пишете, что на них надеяться невозможно, и что когда мы помиримся с королем Шведским, то враги наши не будут в состоянии вредить нам и что великая для нашего Ц. В-ва будет слава во всех других землях, если мы, великий Государь, возвратим себе искони принадлежавшие нам родовые владения, Новгород и другие города, и что от сего распространится слава имени нашего во всех землях. Вы приводите нам в пример короля Французского Генриха, который воевал с Испаниею. И мы Великий Государь, Царь и В. Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, Государь справедливый, милосердый и христолюбивый, мы никогда не желали проливать крови христианской и не подавали повода к войне и ныне не хотели допустить войны. Настоящая война начата Шведами, и они были причиною оной, как сказано выше в сем нашем письме; они не питают расположения к миру, помышляют только о кровопролитии и снова требуют оного. Мы же, великий Государь, как прежде, так [382] и ныне не хотим видеть пролития крови христианской, а стараемся и думаем о том, чтоб все христианские Государи и правители были согласны между собою и чтоб в великих государствах их царствовали мир и спокойствие. Мы желаем чтобы они стояли один за другого против неприятеля-нехристя и язычника. Мы желаем мира и дружбы с королем Густавом-Адольфом и знаем, что мир с ним выгоднее будет для нас, чем мир с Польшею. Но упорство и неумеренность Шведских полномочных не допускают сего, и они не расположены к доброму делу. Вам, господам посланникам, довольно известно, сколько наши полномочные расположены к доброму делу, к спокойствию и согласию христианскому; они доказали это и отказались от вознаграждения за ущерб и убытки, понесенные нами от Шведского войска во всех городах наших; они уступили также искони принадлежавший нам родовой город Карелу и кроме сего предложили им еще 100 000 р. — Шведские полномочные не довольствовались сим, и нам, по справедливости, за упорство Шведов [383] следовало бы приказать своим полномочным: с ними дела более не иметь и с ними не трактовать. Но, внимая просьбам любезного брата нашего Его Вел. короля Иакова и высоких гг. генеральных штатов и просьбам вашим, господа великие послы, многому молению Царских бояр наших и всей думы, всех сословий народа, мы не хотим, чтоб продолжалось пролитие крови христианской, а напротив, желаем видеть мир и согласие и желаем остановить кровопролитие. Вследствие сего мы повелели и разрешили нашим полномочным съехаться со Шведскими полномочными для переговоров о добрых делах и рассуждать с ними, каким образом установить любовь и дружбу между нашим Ц. В-м и королем Густавом-Адольфом, основать и упрочить мир и спокойствие между государствами нашими. На сей конец мы послали нужные приказания и наставления к великим полномочным нашим. Мы просим вас, господ великих посланников державных генеральных штатов Нидерландских, оказать нам ревность и услуги ваши: мудрым умом вашим и правдою [384] отговорить Шведов от чрезмерных, несбыточных требований их и склонить их на добрые дела и на заключение мира и дружбы между нашим Ц. В-м и королем Шведским Густавом-Адольфом, и на утверждение спокойствия и согласия между обоими государствами. Мы просим вас увещевать как Шведских так и наших полномочных к справедливости и боязни Божией, дабы Бог Всемогущий наградил вас, и вы не заслужили бы обвинений всех соседних христианских Государей и владетелей. Мы просим вас отклонить Шведов от несправедливости и чрезмерных их требований. Буде же между нами, великим Государем и королем Густавом Адольфом и обоими государствами стараниями и усилиями вашими, будет заключен мир, то мы к вам, господам посланникам, Царскою нашею милостию и благорасположением благосклонны будем и доброе дело ваше будет славиться у всех христианских Государей. Если же Шведские посланники по несправедливости своей не послушаются вас, господ посредников, не окажут расположения к миру [385] христианскому и не откажутся от огромных требований своих и если поэтому мира и спокойствия христианского восстановить нельзя будет, то мы просим высоких гг. генеральных штатов Нидерландских исполнить данное ими слово и, как они писали к нам, держать нашу сторону против короля Шведского за его неправду и за то, что чрез него пролито столько невинной крови христианской. Мы же будем просить помощи у Бога Всемогущего, оправдаем себя в глазах всех христианских Государей и будем воевать против короля, чтоб возвратить искони принадлежавшая нашему Ц. В-ву родовые владения наши, сколько в том нам Бог окажет милости и помощи. За невинную христианскую кровь, которая снова пролита будет, они отвечать будут пред Богом, мы же в сем кровопролитии останемся невинны. Что касается до того, что вы писали нам о намерении Поляков подступить к родовому городу нашему Пскову, который они хотят осадить, и о средствах защищать и продовольствовать оный, то мы уведомляем вас, что бояре, воеводы и военачальники наши под [386] присягою заключили письменным договором с войсками Польскими на границах перемирие на известное время, впредь до приказания нашего. Мы надеемся, что это Шведским посланникам известно. При боярах и воеводах наших в городе Пскове находится много войска, и город снабжен всякого рода продовольствием. Если нам Бог поможет и защитит нас своею милостию, то ни один враг не в состоянии нам учинить вреда. Капитан, которого вы отправили к нам, допущен был к нам и видел светлые очи наши по окончании первой недели поста. Мы оказали ему Царскую милость нашу и отправили его с письмами нашего Ц. В-ва к господам посланникам, не задержав его. Дано в царском столичном городе нашем Москве, в лето от создания мира 7124 в феврале месяце».

Письмо господ главных полномочных Российских.

«Бога милостивого в Св. Троице славим.

Великого Государя, Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского 156, великие полномочные, окольничий и [387] наместник Суздальский князь Даниил Иоаннович Мезецкий, придворный дворянин и наместник Шатский Алексей Иванов Зюзин и Его Ц. В-ва дьяки — Николай Никитин сын Новокщенов и Добрыня Семенов, — к господам великим посланникам державных генер. штатов Нидерландских, господам Рейнгольду фан-Бредероде, Дидериху Бассу и Альберту Иоахими 157.

Прошедшего 4 февраля вы писали к Великому Государю нашему, Царю и В. Князю Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, чрез посланного вашего капитана Николая фан-Бредероде, [388] о настоящих остановленных делах и просили ответа Е. Ц. В-ва. Февраля 20 Е. Ц. В-во писал к Е. Ц. В-ва любезного брата короля Иакова Великобританского, Шотландского и Нидерландского, великому посланнику тайному советнику камергеру и кавалеру князю Ивану Ульяновичу Меррику. Письмо это князь Иван сообщил вам, и в оном сказано было, что посланные ваши прибыли в Москву в самый пост, т. е. тогда, когда воздерживаются от коровьего мсла. Они в день приезда не могли быть допущены в Е. Ц. В-ву. Царским обычаем государства Российского в первую неделю великого поста Государи наши соблюдают пост; Е. Ц. В-во кроме церкви Божией никуда не выходит; в первую неделю никаких дел не производится и к Е. Ц. В-ву никто не допускается, кроме приближенных его и самых знатных особ. Ради мира христианского, однако ж, Е. Ц. В-во позволил вестнику вашему, капитану Николаюфан-Бредероде, немедленно узреть светлые очи Его, приказал принять письмо ваше и всемилостивейше изволил выслушать чтение оного; после того приказал вестника вашего отправить к вам с [389] ответом и поручением Е. Ц. В-ва, не задерживая его ни на один час. Вестник ваш, Николай фан-Бредероде, прибыл к нам от Е. Ц. В-ва 27 февраля, и к вам также писано письмо от Е. Ц. В-ва. Пред сим мы чрез вестника Царского получили наказ от Е. Ц. В-ва. На съезде (в Дидерине) мы просили вас обождать, пока возвратится вестник ваш (из Москвы) и пока мы получим новые приказания от Е. Ц. В-ва. Мы просили вас также уговорить шведских посланников обождать ответа; вы же их не уговорили на это, а уехали с ними в Новгород, не окончив столь важного дела. Шведские полномочные, равно и вы, ждать не хотели, но уехали под предлогом, что шведские полномочные не получали новых приказаний от короля своего и что не могут без его ведома и согласия сбавить чего-либо от требуемой безмерной суммы; из чего видно, что они и ныне не более расположены на добрые дела, чем были прежде. — Они говорили, что без ведома короля ничего учинить не могут, а коль скоро получат обстоятельные приказания короля, то съедутся [390] опять с нами в том месте и к тому сроку, которые нами письменно назначены были. Мы получили наказ от Е. Ц. В-ва, по коему, если шведские полномочные покажут расположение к доброму делу, нам велено в известное время и место вступить снова с ними в сношения, на основании наставлений и поручений Е. Ц. В-ва, и предъявить им оные. Вас же, великих посланников, мы просим, коль скоро вы будете у короля, служить Е. Ц. В-ву делом и правдою, дабы восстановить между великим Государем нашим и королем Шведским любовь, дружбу, мир и согласие во истине. Мы просим вас уговорить и склонить короля на благое расположение к доброму делу и на то, чтоб он приказал полномочным своим отступиться и отказаться от чрезмерной суммы, которую они требуют, и чтоб он дал своим посланникам полные приказания, по коим можно бы было основать и учинить добрые дела. Когда получите от короля ответ на письмо, которое вы чрез своего нарочного писали к нему, то чрез слугу князя Ивана Ульяновича сообщите Е. Ц. В-ву и нам [391] содержание сего ответа и уведомьте, что именно он согласен уступить и на каких условиях он готов на добрые дела. Мы вас просили постараться уговорить шведских полномочных, чтоб в родовом городе Е. Ц. В-ва, Новгороде, и других городах, ныне занятых Шведами, не разорять церквей Божиих и монастырей, не вывозить колоколов и пушек, не увозить в Швецию митрополита, князя Ивана 158 ниже других жителей; вы нам дали слово ваше, что вы на это уговорите шведских полномочных. Ныне мы вас, господ, просим сдержать и исполнить ваше слово и уговорить Шведов. Мы же о вашем обещании и добром расположении доведем до сведения Е. Ц. В-ва. Письм, присланные вам от Е. Ц. В-ва чрез вестника вашего Николая фан-Бредероде, мы, по вашей просьбе и желанию вашему, приказали перевести и переписать на немецкий язык. Подлинное письмо Е. Ц. В-ва и немецкий перевод мы посылаем к вам [392] чрез вашего посланного Николая фан-Бредероде. Писано 8-го февраля 159.

Если шведские полномочные захотят снова начать добрые дела до истечения определенного времени и если, получив от короля новые наставления, готовы будут приступить к переговорам о мире христианском, то они могут явиться на старое место (Дидерино); мы же, по приказанию Государя нашего, готовы продолжать переговоры и расположены на доброе дело, сколько возможно. Если ж они не получили еще новых наставлений или по другим каким-либо причинам не захотят прежде определенного времени продолжать переговоры, то явиться им к назначенному в акте о перемирии сроку.

Надпись была следующая: господам великим посланникам высокомощных гг. генеральных штатов Соединенных Нидерландов».

С капитаном Николаем фан-Бредероде прибыл [393] гофмейстер английского посла, который передал нам следующее письмо своего господина.

«Высокородные, почтеннейшие, многомудрые, милостивые государи и добрые друзья.

Свидетельствую вам почтение, дружеский поклон и желаю вам всякого добра. Уведомляю вас, что письмо, полученное мною 27 февраля стар. стиля от Великого Государя, Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, одинакового содержания с тем, которое он писал к вам, о чем, впрочем, может донести вам посланный ваш 160. В конце письма Царь упоминает о новых инструкциях, данных им своим полномочным, полнее прежних и более способных к успешному окончанию дела. Русские просят также чтоб Е. К. В-во отказался от великих требований своих и определил на место оных такие условия, которые могли бы подать надежду привести к добропорядочному окончанию столь хорошо начатых переговоров. Таким образом ныне зависит от Е. Кор. В-ва подвинуть вперед дело чрез предоставление большей власти своим [394] достойным комиссарам. Приказания сии должны иметь ту же форму, которую имеют новые повеления, данные Великим Князем своим комиссарам, дабы они были достаточны для производства дел. Вся моя надежда и единственное средство, по моему мнению, в этом деле состоят в том, не имеется ли поручений обширнее тех, которые нам сообщены были. Для сего хорошо было бы, если б вы сами потрудились отправиться к королю и лично уговорить Е. К. В-во к благоприятному согласию на это дело. Я же между тем со всею ревностно буду действовать на Великого Князя, (хотя крайние его приказания уже прибыли), чтоб с помощию Божиею довести дела сии до благополучного окончания. Слишком было бы прискорбно дело сие, начатое с намерением столь богоугодным и стоившее столько труда пресечь без успеха. Но я все имею еще надежду, что ваши высокородия, при похвальных стараниях ваших, будете продолжать действовать столь же счастливо, как вы начали. Я буду извещать вас о всем, что здесь в делах сих произведено будет, и прошу ваши высокор-ия с вашей стороны меня не оставлять без уведомления. Я [395]надеюсь воротиться вовремя из Москвы, хотя желал бы, чтоб назначенный срок был продолжен еще на один месяц. Да подаст Бог успех и пользу нашему съезду, дабы он послужил к славе имени его, к желаемому окончанию дела и к тесному союзу сих двух великих Государей в любви и согласии. Желая вам долгого здравия, передаю вас покровительству Всемогущего. Дано в Дидерине, последнего числа февраля 1615 года англ. стиля. 161 Подпись была: ваших пр-в благосклонный, добрый друг навсегда: (подп.) Иван Меррик.

Надпись была: высокородным, многоученым и многомудрым господам, Рейнгольду фан-Бредероде, Дидериху Бассу и Альберту Иоахими 162, высокомощных господ генеральных штатов свободных соединенных Нидерландов полномочным посланникам, милостивейшим моим государям и добрым друзьям». [396]

Мы на вышеприведенные письма ответили 14 марта 163, следующим образом:

Его Царскому Величеству.

«Светлейший Державнейший Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец всероссийский 164 и проч. и проч. и проч.

Мы во всякое время готовы нижайше служить В. Ц. В-ву, светлейший, вельможнейший Царь и Великий Князь. Радость, с которою мы из письма вашего Ц. В-ва, писанного к нам в прошедшем феврале месяце, усмотрели, что старания и ревность, которые мы явили и употребили в мирных переговорах между В. Ц. В-м и Е. В-м королем Шведским были В. Ц. В-ву приятны, значительно уменьшилась тем, что из сего же письма мы узнали, что В. Ц. В-во, кажется, не так приняли, как мы надеялись, три условия или [397] предложения, представленные В. Ц. В-ву от великого посланника вельможнейшего Государя и Князя Иакова, Короля великобританского, французского и ирландского, высокородного господина Ивана Меррика, Е. В-ва тайного советника и камергера и от нас, чрез нарочных его и нашего. Искреннее и доброе намерение наше клонилось только к тому, чтоб поистине довести до сведения В. Ц. В-ва те условия, на которых, по нашему мнению, можно было бы побудить Короля Шведского заключить мир с В. Ц. В-м и отказаться от своих притязаний и от городов и крепостей, которые ныне заняты его войсками в России. Если б мы не сделали сего, то английского посла и нас по справедливости можно бы было обвинить в том, что мы не употребили надлежащего радения к восстановлению мира между двумя столь великими Государями, каковы В. Ц. В-во и Король Шведский. Английский посол и мы выразили на бумаге не только означенные три предложения, но и все прочие спорные между обеими державами пункты, о коих речь [398] была в переговорах, для того чтоб оные все вместе и одновременно представить В. Ц. В-ву и ждать решения, которое В. Ц. В-во по великой мудрости своей почтете наиболее для себя полезным; этим переговоры окончились бы скорее к облегчению и утешению страждущего человечества. Но великие комиссары В. Ц. В-ва, пересмотрев с нами все сии пункты, объявили нам, что многие из оных почитаются решенными и между обеими партиями оконченными, как, например, возобновление Тявзинского переговора и из Выборгского трактата утверждение уступки Карелии, учиненной вельможнейшим Царем и Великим Князем Василием Иоанновичем покойному Королю Шведскому Карлу IX; сюда принадлежало и то, что преданы будут забвению все неприятельские действия обеих держав со времени заключения Тявзинского договора; а также уничтожения между обеими державами всех взаимных денежных претензий, кроме тех, о коих упоминается в означенных трех предложениях, равно и положен был обмен пленных. Великие комиссары В. Ц. В-ва объявили, что имеют полную власть решить все прочие оспариваемые и [399]требуемые Швециею пункты, куда принадлежали: отречение от титула Лифляндского, Карельского и других мест, которые, по мнению Шведов, уступлены и отданы будут В. Ц. В-м королю и короне Шведской, далее установка пограничных столбов между владениями обоих Государей и многие другие пункты, коими, по словам русских полномочных, бесполезно и не нужно было утруждать В. Ц. В-во. Вследствие сего к В. Ц. В-ву посланы были только три предложения, на принятие коих В. Ц. В-ва великие комиссары уполномочены не были. Мы таким образом не видим, в чем английский посол и мы ошибиться могли и не понимаем, в чем мы поступили к невыгоде и ущербу В. Ц. В-ва. Мы, напротив того, совершенно спокойны в совести своей и уверены, что мы в переговорах сих поступили искренно и беспристрастно, как добросовестным посредникам надлежит. Мы от всего сердца желали, чтоб дело окончилось к удовлетворенно В. Ц. В-ва, и мы с тою же искренностию и с возможною [400] ревностию постараемся исполнить протокол 165, составленный в Дидерине в присутствии великих полномочных В. Ц. В-ва между нами и английским послом. Мы на сей конец отправимся после завтра от сюда с Божиею помощию к королю Шведскому в Стокгольм. За сим, в заключение сего нашего письма принося благодарение наше В. Ц. В-ву за милость, оказанную посланному нашему капитану Николаю фан-Бредероде, мы просим Бога Всемогущего, светлейший, вельможнейший Государь и Великий Князь, хранить Царскую особу вашу во всегдашнем здравии, а Государство ваше в постоянном благоденствии. Новгород, 4 марта, стар. стиля, в лето от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа 1616».

К великим русским комиссарам.

«Сиятельный и высокородные государи,

Мы дружески предлагаем вашим сият-ву и высокор-м услуги наши и в дружеской ответ на письмо ваше от 8 февраля, доставленное нам капитаном Николаем фан-Бредероде, уведомляем [401] вас, что мы доселе не получали известия от вестника, посланного нами к Е. В. Королю Шведскому; мы даже не знаем, застал ли он короля в Финляндии или отправился ли вслед за Его В-м в Стокгольм. Мы чрез день или два отправимся к королю согласно уговору, сделанному нами с вами и послом державнейшего короля Великобританского кавалером Джоном Мерриком, в то время, когда нам не удалось удержать шведских полномочных в Глебове. Если б вашим сият-ву и высокор. угодно было сообщить нам содержание новых наказов, полученных вами из Москвы, то мы могли бы воспользоваться ими, чтоб действовать в пользу Великого Государя, Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского. Коль скоро мы узнаем что-либо клонящееся к успеху производящихся переговоров, то мы не оставим довести о сем до сведения ваших сият-ва и высокор. Сколько нам известно, шведские комиссары не получали еще дальнейших приказаний. О намерении их, касательно съезда в будущем мае месяце, гр. Яков Понтус [402] (де-ла-Гарди) пишет к великобританскому послу, о чем вас г. посол может известить. Мы, согласно обещанию нашему, говорили с шведским полководцем о том, чтоб во время перемирия не разоряли Шведы церквей и монастырей, не вывозили пушек и колоколов и не увозили преосвященного митрополита, князя Одоевского и других жителей, и мы старались получить по сему предмету формальное обещание, но не могли исходатайствовать более прежнего. Мы надеемся на его справедливость и совесть, что он без весьма важных на то причин не решится на поступки, могущие еще более затруднить переговоры. Мы с почтительностию получили письмо Е. Ц. В-ва и вместе с ним немецкий перевод, сделанный вашим попечением; за что мы благодарим ваши сият-во и высокор. Бог Всемогущий да сохранить ваше сият-во и ваши высокор. в продолжительном здравии. Писано в Новгороде, 4 марта 1616 г. стар. стиля».

Г. великобританскому послу.

«Высокородный и милостивый государь.

Мы совершенно готовы к услугам вашего пр-ва. Письмо ваше [403] из Дидерина, от последнего числа февраля 1616 г. 166 английского стиля, вручено нам было вчера. Мы благодарим вас за обязательное сообщение, но желали б, чтоб ваше пр-во или главные комиссары Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, нас уведомили письмами своими о содержании новых приказаний, посланных им из Москвы, для того, чтоб, находясь у короля Шведского, нам можно было его несколько утвердительно уведомить о том, чего он ожидать может на съезде, назначенном между Ладогою и Тихвиным, и склонить его, сколько нам будет возможно, смягчить представленные предложения, на что, впрочем, комиссары Е. К. В-ва подали нам мало надежды. Мы постараемся отправиться к королю с первою навигациею и не преминем уведомить ваше пр-во, если узнаем что-либо клонящееся к успеху предпринятого доброго дела. От посланных вашим прев-м и нами с письмами к Е. В-ву королю Шведскому мы известий не имеем [404] и не знаем, застали ли они короля до отъезда его из Абова (Abo) или должны ли они были ехать вслед за ним в Стокгольм. Письмо вашего пр-ва к митрополиту мы доставили его преосвященству и известили его о всем, что происходило на переговорах. Собрание, назначенное в мае месяце, поддерживает некоторым образом дух митрополита, который, однако ж, опасается, чтоб между тем не случились происшествия, могущие увеличить еще бедствия жителей Новгорода, чего Боже упаси. Всемогущий да сохранить ваше прев-во в продолжительном здравии. В Новгороде 4 марта 1616 ст. стиля».

Мы советовались со шведскими полномочными о том, какую нам взять дорогу, чтоб удобнее и скорее быть у короля, и по совету их положили ехать в Ревель, откуда, по их словам, удобно можно будет переплыть на корабле в Стокгольм, когда Балтийское море освободится от льда. Когда все было готово к отъезду нашему, мы почтительным образом простились с генералом гр. Лекским (де-ла-Гарди) и с секретарем Мансом Мартенсоном. Наместник же Выборгский 167 за несколько дней пред сим уехал. Мы одарили графа и некоторых из окружающих его маловажными подарками за то, что мы их стараниями получали все необходимое во время переговоров и также все нужное к отъезду нашему в Нарву.

17 марта мы оставили город Новгород, по справедливости называемый великим. Город сей ныне находится в сильном упадке, ибо более половины домов и других строений сгорело и число жителей весьма уменьшилось в сравнении с прежним, многие из них разбежались, другие погибли от чумы, от меча и голода. Из оставшихся жителей ежедневно многие умирали с голоду, угнетающего весьма сильно не только Новгород, но и все В. Княжество Новгородское, воеводство Псковское и другие города, так что в некоторых местах Русские употребляли разную нечистую пищу, даже человеческое мясо. Кроме сего оставшиеся в Новгороде жители обременены были содержанием гарнизона; они также должны были нести все издержки, [406] затраченные Шведами во время переговоров на съезде. Издержки эти простирались на значительную сумму денег по причине дороговизны и расстояния мест одно от другого; кроме сего многие из людей, доставлявших припасы, перемерли и погибли дорогою от холода, бедности и других бедствий. Мы, едучи из Глебова, дорогою видели там и сям много человеческих трупов и павших лошадей, растерзанных частию лютыми зверями.

В ночь на 19 марта нам встретился на дороге между Тесовым и Заречьем (два шанца занятых гарнизонами шведского короля) Ламберт Массар, брат Исаака Массара. Он, встретившись с нами, повернул назад и следовал за нами до Заречья. Он отправлен был из Амстердама 7 января с письмами от вашего Державия к Царю Российскому, но не имел писем к нам, ниже копий с писем к Царю, которые могли бы известить нас о предмете его путешествия. Он в Риге нашел пакет с письмами В. Держ-я к нам от 26 октября прошедшего года, в коих вы уведомляете [407] нас о прибытии в Нидерланды росс. посланника, о предложениях, сделанных им, и об ответе, данном ему на оные В. Державием. В письмах сих находилось также донесение Исаака Массара и описание того, как он позван был ко двору Е. Ц. В-а, как имел публичную аудиенцию с торжественною церемониею, был отлично угощен и как его с почетным конвоем проводили до Архангельска. В сих же письмах находилось подробное описание подарков, пожалованных ему от Е. Ц. В-ва, и говорилось о многих других еще делах. Мы в тот же день отправили далее означенного Ламберта Массара, снабдив его рекомендательными письмами к гр. де-ла-Гарди, чтоб ему доставить свободный проезд в Москву.

21 марта мы прибыли в Яму, а 22 в Нарву. Мы везде были приветливо и с почетом приняты новыми градоначальниками, ибо король, возвращаясь из Пскова, осмотрел границы и переменил градоначальников во Гдове, Ивангороде, Яме и Копорье.

24 марта нам в Нарве вручено было следующее письмо Его В-ва Короля Шведского: [408]

(Перевод с латинского).

«Густав-Адольф, Божиею милостью Шведов, Готфов и Вендов избранный король и наследный князь; великий князь Финляндии, Эстляндии и князь Вестманландский.

Особенная милость, благоволение и доброжелательство наши вам благородные, достойные, нам искренно любезные. Прибытие ваше во многих отношениях было нам приятно, столько потому, что вы были посланы от союзников и добрых друзей наших, сколько потому, что мы возымели твердую надежду, что предпринятые между нами и Русскими 168 переговоры о мире, вашими мудростию, прямодушием и трудами будут доведены до желаемого исхода. О стараниях и неусыпных трудах ваших наши комиссары громко свидетельствовали, и мы не сомневаемся, что если встретились некоторые препятствия, то это произошло по вине и погрешности нашего соседа. С нашей стороны было бы неблагодарно вас столь долгое время, не без великих лишений, задерживать в столь неудобном месте. Но так это случилось от недостатка народного 169 и мы уверены, что переговорам [409] уже положен конец, то мы милостиво просим вас по окончании съезда, каков бы ни был его исход, прибыть к нам. Мы вас примем и почитать будем как посланников лучших наших друзей и согласно явному расположению нашему к многолюбезным нам державнейшим господам Соединенным Штатам. Мы, по милостивой к вам благосклонности, отпустим вас, сообразно с желанием вашим, и будем песчись о том, чтоб с почестью вы были проведены тем путем, который вам будет всех более пригоден. Сим предаем вас милости Божией. Дано в Абовской нашей крепости, 28 февраля 1616 г.».

(подп.) Густав-Адольф.

Надпись была: благородным, достойным посланникам державнейших Генеральных Штатов соединенных Нидерландов, находящимся ныне в Глебове, в России, на переговорах о мире.

Мы на это письмо ответили следующим образом:

(Перевод с латинского).

«Светлейший, державнейший Король.

Мы В. К В-ву нижайшие наши услуги с надлежащею готовностью предлагаем. Письма, которыми В. В. удостоили нас, доставлены [410] к нам сегодня. Мы чрезвычайно обрадованы тем, что старания употребленные нами в переговорах о мире нравились и были приятны В-му В-ву. Мы, конечно, и несомненно можем уверить, что нами ничего не упущено из того, что могло служить к основанию оного 170. Нам чрезвычайно прискорбно и мы крайне жалеем, что доселе нельзя было дела сего довести до желаемых цели и исхода. Мы, однако ж, надеемся, что волею Божиею это сбудется на предстоящем съезде, назначенном на 1-е число июня, между Тихвином и Ладогою, до какого срока и продолжено перемирие. Мы не сомневаемся, что В. В. из донесений своих комиссаров и наших достаточно известились, до чего именно доведены занятия и что было сделано в главном деле. По случаю прекращения съезда мы путь свой направляем к В-му В-ву, (на что к великой нашей радости мы милостиво вышеупомянутым письмом В. В-ва приглашаемся). На сей конец мы уже едем в Ревель, чтоб, по миновании льда, переехать в Стокгольм, дабы свидетельствовать вашему В-ву наше почтение.

Светлейший, державнейший Король, от Бога Всемогущего просим [411] для В. В-ва мирного царствования и всякого благополучия. Нарва, 15-го марта лета Спасителя 1616. Подпись: Светлейшего Королевского В-ва Вашего нижайшие посланники высокомощных Генеральных Штатов соединенных Нидерландов».

Мы в Нарве остались до 27 марта, потому что весьма было трудно получить лошадей и саней, на которых мы должны были с кладью нашею отправиться далее, так что мы принуждены были оставить в Нарве часть вещей своих. При отъезде нас почтили пушечными и ружейными салютами точно так, как было сделано и при въезде нашем в город. Градоначальник Нил Янсен (Nilus Ianssen) и некоторые другие офицеры проводили нас на полмили за город. В числе сих офицеров находился Самуил Коброн, полковник, командующий полком Шотландцев, который вместе с другими еще изъявил желание вступить в службу В. Державия и предложил поставить хороший полк в распоряжение ваше, не требуя вперед денег; он настоятельно просил нас рекомендовать его вам, высокодержавные Государи. Он с значительным отрядом полка [412] своего стоял в городке или небольшом укреплении, лежащем под крепостью Ивангородом, куда спаслись многие русские из окрестных мест с имуществом своим во время войны; городок сей в прошедшем мае месяце, как уже сказано нами прежде, сгорел дотла, и несчастие сие причинило сильный убыток Королю и жителям.

Прибыв 29 марта в Тольсбург (Tolsburg), мы должны были остаться в оном следующий день по причине слабости лошадей. Они с трудом довезли нас 31 числа до Колке 171 (Kolcke), поместья и замка, принадлежащего гр. де-ла-Гарди, который, желая изъявить благорасположение свое к В. Д-ию и к Нидерландам, из Новгорода дал приказание принять и угостить нас, на его иждивение, приличным образом в замке своем. Он чрез письмо просил знатного лифляндского дворянина Ганса Шаренберга заступить его место, принять и угостить нас.

2 апреля мы прибыли в Ревель. Не доезжая города, именем губернатора Эстляндского, Гавриила Оксенштиерна, принял нас барон Нил Биелкенс в сопровождении нескольких дворян и [413] слуг. При въезде нашем в город почтили нас пушечными выстрелами из города и из крепости. Губернатор приказал извиниться, что не встретил нас лично, потому именно, что получил письма от короля и занят был чтением их и ответами на оные; он должен был спешить отправить вестников, ибо они должны были ехать льдом чрез Финский залив, а погода грозила оттепелью. Он посетил нас 5 числа сего месяца, а на другой день был у нас гр. Генрих Горн, государственный маршал, один из уполномоченных Короля на переговорах и о коем говорено было выше 172. Мы словесно уведомили его о том, что происходило на переговорах. За три дня перед сим, когда он находился еще в поместье своем в Вендене, в 12 или 13 милях от Ревеля, мы, по его просьбе, ему вкратце послали письменное описание переговоров. Магистрат отправил также некоторых из членов своих приветствовать нас; они подарили нам бочку рейнского вина и в незначительности подарка[414] извинились малыми доходами города. На другой день после приезда мы 9 лошадей, оставшихся еще при нас из 21-й, которые даны были нам именем шведского Короля в Ивангороде, Яме и в лагере под Псковом для совершения путешествия нашего, представили к губернатору, чтоб возвратить их в конюшни Его В-ва.

7 апреля воротился к нам Андрис фан-Вуве, посланный нами из Глебова с письмом к Королю шведскому, вместе с вестником английского посла. Путешествие его чрез Финляндию было чрезвычайно затруднительно, ибо народ разбежался и обеднел от беспрестанных походов шведского войска в Россию и обратно. Мы чрез него получили следующее письмо от короля:

«Густав Адольф, Божиею милостию Король Шведский 173, объявляем вам благородные, высокородные, достойные; многоученые, особенно любезные, милость нашу и благорасположение.

Письмо ваше из Глебова от 6 февраля мы исправно получили [415] здесь в крепости нашей Абове, 1 марта, чрез посланного вашего Андриса фан-Вуве и усмотрели из него, что, не смотря на ревность и старания употребленный вами и британским послом для успешного и скорого окончания мирных переговоров, вы доселе не получили желаемых плодов от труда вашего, потому что данные как нашим так и русским комиссарам полномочия слишком между собою были разногласны. Вы вследствие сего приняли к сведению предложение Москвитян с изложенными ими побудительными причинами и объявили им, что наши полномочные никак не осмелились принять такого рода предложений. Но не желая, чтоб переговоры пресеклись безуспешно, вы вместе с британским послом сочинили несколько предложений и переслали оные русскому Царю (an den Reuszen). Эти предложения в особой редакции вы посылаете и нам. По первому из сих предложены за отказ наш от всех притязаний на В. Княжество Российское и возвращение Новгорода Великого, Старой Руссы, Порхова, Гдова, Ивангорода, Ямы, Копорья, Ладоги и Нотебурга с [416] землями, поместьями и проч. Русские должны заплатить нам и внести в 4 срока двадцать сот тысяч руб. (2 милл. руб), каждый рубль в 100 денег, нынешнею монетою или сорок сот тысяч (4 милл. рейхсталеров) звонкою монетою, а мы, удерживая означенные города в залоге, обеспечены будем в платеже к назначенным срокам. Или же, по второму предложению, он (Царь) 174, должен вместо упомянутых 2 000 000 р. или 4 000 000 рейхсталеров звонкою монетою уступить нам и оставить за нами в вечное и потомственное владение Ивангород, Яму, Копорье и Нотебург с их укреплениями, городами, землями и поместьями, к ним принадлежащими, и прибавить к сему еще 150 000 рублей, из коих первую половину заплатить немедленно, а другую чрез год. В обеспечение исправного платежа, мы удержим в залог Гдов и Сумерскую волость с тем что, буде означенные 150 000 р. не будут исправно выплачены, то города сии поступать в вечное владение наше. Или же, еще по третьему предложению, Царь должен уступить нам и оставить за нами крепости Ивангород, Яму, Копорье и Нотебург, сверх того Сумерскую волость и [417] еще 100 000 руб. чистыми деньгами. Вы вследствие сего почли за благо остаться в Глебове до 15 минувшего месяца, представили нам с тщательностию все невыгоды, могущие произойти от пресечения переговоров, и просили нас не только одобрить сии предложения, но даже, если нельзя будет уговорить Русских на принятие одного из них, то смягчить оные. Все сие ясно и весьма обстоятельно изъяснено вами в письме вашем и в трех означенных предложениях.

Мы в ответ на сие всемилостивейше не хотим преминуть объявить вам, что мы с особенным удовольствием прежде и ныне усмотрели, с какими старанием, ревностью и осмотрительностью вы вместе с г. великобританским послом вели доселе переговоры. Мы не желали бы, чтоб труды и старания ваши остались бесплодными, и просим вас, в прозорливости вашей, рассмотреть все обстоятельства, по которым мы попали в эту войну и в эти споры с Россией; как мы сначала, по просьбе Русских, поспешили и были вовлечены к ним на помощь, как они вопреки договорам и заключенному [418] союзу избрали Великим Князем своим сына короля Польского, врага нашего; его именем восстали против нас, удержали противно трактату и данному обещанию Кексгольм и Карелию; наших, спасшихся от Клязенинской битвы, они перебили или взяли в плен и терзали нехристианским образом, после того как они передали нам все Российское Государство и после того, как с нами соединились Новгородцы и предали себя нашему и Шведской короны покровительству. Вскоре после того они изменили мнение свое, коварным образом завоевали Тихвин и Гдов, а гарнизон наш перебили и с ним обошлись самым нехристианским образом, прежде чем мы могли подумать о малейшем недоразумении, а еще менее о войне. Они ввергли нас в убыток, издержки и хлопоты, которые, конечно, в начале могли бы быть окончены полюбовно, если б они вняли нашим предложениям. Если вы все сие и прочее, сюда относящееся, тщательно и обстоятельно рассмотрите, то мы никак не сомневаемся в том, что вы сами, выслушав теперь обе стороны, должны будете признаться, что мы против воли попали в сию войну и с своей стороны [419] желали б прекратить оную, коль скоро это возможно достигнуть, не вредя славе нашей и достоинству нашему. Мы комиссарам, посланным нами на эти переговоры, дали надлежащие инструкции и полную власть, дабы, по причине отдаления нашего, не встретились препятствия к заключению мира. Мы наконец даже объявили Москвитянину (Mucshowiter), что мы надеемся, что ни один умный муж не будет хулить нас за то, что мы, желая мира, отказываемся от всех прав и притязаний на Государство Российское. Мы готовы возвратить Новгород Великий со всеми занятыми крепостями и городами, принадлежащими к В. Княжеству Новгородскому, и требуем за сие только уплаты такой суммы денег, которая могла бы некоторым образом вознаградить нас за понесенные убытки. Вместо сих денег и за возвращение Новгорода, Старой Русы и Порхова, мы готовы довольствоваться прочими маловажными, незначительными местами и землями, которые, хотя уже весьма незначащи в сравнении с теми, которые мы возвращаем и уступаем России, соделаются еще менее важными в сравнении с тем, что Польша с своей стороны потребует или уступит при [420] заключении мира. Вы же взвесьте, что они нам предлагают. Они хотят укрепить за нами Кексгольм с поместьями, уже укрепленный за нами прежде сего законно царствовавшим В. Князем. Кексгольм принадлежит уже нам, и мы удержали бы его, если б мы прежде овладели Новгородом и некоторыми другими городами в России. Теперь же, когда мы приобрели право собственности на В. Княжество Новгородское и когда мы избраны были в Великие Князья знатнейшими сановниками Российскими и кроме того попали чрез Россиян в великие издержки и невознаградимые убытки, они хотят отделаться 100 000 рублями. Что же касается сказанного ими о пушках и колоколах, то они действуют в сем случае по старинному обычаю, и мы считаем излишним говорить о сем, потому что мы уверены, что вам известна суетность этих претензий.

Но дабы всем было известно, что мы не хотим отвергнуть справедливых средств к миру, на которые можно согласиться не вредя достоинству нашему, дабы не оставить без успеха трудов и стараний ваших, дабы на деле показать, что мы хотим Е. В. королю [421] великобританскому и высокомогущим гг. генеральным штатам сделать возможно угодное, и уважая умные и добрые советы ваши и великобританского посла, то мы одобряем три предложения точно в таком виде, в каком они вами обстоятельно сочинены и нам представлены; мы предоставляем сим Царю выбрать любое из сих трех предложений, которое покажется ему всех выгоднее. Коль скоро Царь изберет одно из оных, то мы приказали комиссарам нашим, в силу прежнего полномочия, заключить мир и обеспечить нас надлежащим образом. Если ж Русские отвергнута все это, то мы, без вреда славе вашей и без опасности Государству нашему, ни на что более согласиться и ни в какие дела входить не можем, но предоставим дело свое правосудию Бога, который не откажет нам в милостивой помощи своей, и последующее от сего кровопролитие да падет на голову Русских, ибо они могут избегнуть оного, а мы ничего несправедливого не требуем. Мы надеемся также оправдаться в глазах Е. В. короля великобританского, высокомощных гг. генеральных штатов, вас [422] самих и всего света и надеемся доказать, что с нашей стороны не было недостатка в миролюбивом духе и в расположении ко всему, что могло бы послужить к миру. Объявляя вам о сем в ответ на письмо ваше, мы остаемся к вам королевскою милостию нашею благорасположены и благосклонны. Мы придаем вас защите Божией. Дано в замке нашем Абове, 3 марта 1616. (Подп.) Густав-Адольф».

Надпись была следующая: благородным, высокородным, достойным, многоученым полномочным посланникам высокомощных гг. генеральных штатов, соединенных Нидерландов, находящимся ныне на мирных переговорах в Глебове.

23 того же месяца мы письменно сообщили В. Державию вкратце содержание сего письма и донесли о том, как и почему разъехалось собрание. Мы уведомили также вас, высокодержавные государи, о получении письма вашего от 26 октября. Чрез другое письмо от 21 числа мы просили, чтобы Ваше Державие благоволили приказать заплатить г. бургомистру Яну Питерсону Рекелю, в Амстердаме, 1500 [423] рейхсталеров, на каковую сумму мы трассировали на него вексель на продолжение нашего путешествия. После приезда нашего в Ревель и прежде сего мы не имели случая отправить писем в Нидерланды, ибо лед покрывал еще Финский залив, потому что в сих местах зима в этот год была суровее, чем в последние 25 или 30 лет, а сухим путем также ехать нельзя было потому, что реки начинали разливаться.

Пока мы в Ревеле ждали открытия судоходства, занемогло несколько человек из наших товарищей и из свиты нашей. В городе было также много больных между жителями, они страдали болезнию, которая открывается около того времени года (весны) и называется голодною лихорадкою (hungersche kortse). Многие из больных умирали; из наших умерло двое, а именно 24 апреля Ян Экзальто, сын покойного Иоанна Экзальто, доктора медицины в Лейдене, и 29-го Томас Бурманиа из Фризландии, которые в разные дни похоронены были один подле другого, с почестью по местному обычаю.

7 мая нового стиля прибыл в Ревель морем, с большим [424] трудом Бернард Гельфриг, лифляндский дворянин, секретарь короля. Он отправлялся в Ригу с поручением узнать о делах польских. Он вручил нам следующее ниже письмо короля и после разных приветствий просил нас расположиться к отъезду в Россию к последнему числу мая месяца. Нам неизвестно, приглашал ли он нас на это по данному ему приказанию короля или сам от себя, как то делали все Лифляндские дворяне-помещики, которые почитали мир между королем шведским и В. Княжеством Российским весьма для себя выгодным.

(Перевод с латинского.)

«Густав-Адольф, Божиею милостию Шведов, Готфов и Вандалов избранный король и наследный князь и проч. Великий князь Финляндии и Эстляндии, князь Вестманландский и проч.

Особенная милость, благоволение и благорасположение наши вам, достойным, благородным, многомудрым и искренно нам любезным. Нам вручено было письмо ваше из Нарвы от 15 марта: из него мы к крайнему удовольствию усмотрели, что вы благополучно [425] прибыли в Ревель и при установление весны предпримете путь свой к нам в Стокгольм. Впрочем вместе из сего вашего письма и из полученного нами до того от наших комиссаров нам сделалось известно, что в настоящем съезде достигнуть заключения мира было невозможно, но что на 1-е число июня назначен новый съезд. Нам, однако ж, неизвестно, положили ли вы воротиться туда для окончания дела или нет, ибо Стокгольмский путь 175 столь продолжителен и труден, что даже при всем вашем желании вы все-таки не могли бы к назначенному времени явиться 176. Мы поэтому милостиво просим вас без замедления нас чрез сего нашего посланного письменно уведомить, положили ли вы быть на будущем съезде или нет. Если вам будет это угодно, как мы того особенно желаем ради благоразумной и верной услуги, нам вами оказанной, — то мы будем ожидать вашего приезда сюда и, по миновании льда, пошлем к вам корабль, который вас перевезет сюда. Нам здесь пространнее можно будет с вами посоветоваться и объяснить вам наше мнение. [426]Возвращение в Россию будет короче и для вас более удобно. Если же вы полагаете, что вам уже более ничего не можно будет устроить у варваров (barbaros) 177 и вы положили прямо вернуться в Нидерланды, мы упредим желание ваше и сряду пошлем вам корабль, который перевезет вас в Стокгольм. Сим поручаем вас Богу. Из Абовского замка нашего, 9 апреля 1616». (Подп.) Густав-Адольф.

Надпись была: достойным и многомудрым мужам, посланникам державнейших господ штатов соединенных провинций Нидерландских и проч., ныне в нашем городе Ревеле пребывающим.

Вместе с поименованным секретарем короля отправлен был вестник, который должен был принять и доставить королю ответ наш. Мы вручили ему следующее письмо:

(Перевод с латинского.)

«Светлейший, державнейший Король.

Вашему Королевскому Величеству усерднейшие услуги наши посвящаем. Письмо В. В-ва передано было нам вчера под вечер. [427] Искреннее всевозможное благодарение наше приносим В-му В-ву за милостивое поздравление с нашим приездом сюда. Что же касается до причин предполагаемого нами дальнейшего пути, то мы объясняем следующее 178: так как съезд окончился тремя постановленными предложениями под тем с обеих сторон условием, чтоб светлейшего короля великобританского посол отправился в Москву, дабы склонить 179 на принятие сих условий, а чтоб мы отправились к В. В-ву, то мы искренно желали иметь возможность принятое нами к В. В-ву поручение исполнить в наискорейший срок, дабы не быть остановленными препятствиями, от зимнего времени и от льда происходящими 180 (как это конечно бывает). Но так как в настоящее время действительно рассуждения по всему делу ограничены тремя помянутыми статьями и на будущем съезде (по крайней мере по нашему мнению) ничего более не остается делать, как относительно помянутых условий (которые ныне сколько было возможно смягчены) постановить решение откровенно, по чистому убеждению и без уверток с обеих сторон, то мы, согласно самому мнению В. В-ва 181 [428] (которое утвердится еще боле, коль скоро обстоятельно от нас узнаете подробности о происходившем там), полагали, что дальнейшее наше содействие и деятельность, на которые мы сами, впрочем, объявляли себя совершенно готовыми и ревностными, были бы почти бесполезны. Поэтому и во внимание нашего продолжительного отвлечения от наших общественных должностей мы положили нижайше просить разрешения В. В-ва на возвращение наше в Нидерланды. Мы поэтому с искреннейшею благодарностию будем ожидать корабль, который В. В-ву угодно было предложить к нашему поспешному переезду. Мы жаркими молитвами молим Бога Всемогущего, дабы Он, Светлейший, державнейший Король, милостиво даровал В. В-ву спокойное царствование и вечное блаженство (sic). Ревель, 28 апреля 1616 года».

Подпись: В. К. В-ва нижайшие высокомощных Нидерландских соединенных штатов посланники.

Надпись: Светлейшему и Державнейшему Государю и Господину, Господину Густаву-Адольфу, Шведов, Готфов и Вандалов и проч. [429] Королю и Наследному Князю, Великому Князю Финляндии, Карелии, Эстляндии, Ингерманландии и Вестманландии и пр.

Вестник Короля, сопровождавший секретаря Гельфрейка, для того чтоб получить от нас ответ на письмо Е. В-ва, задержан был несколько дней противным ветром, и переезд сделался опасным, потому что лед начал проходить. Между тем прибыло несколько кораблей из Голландии. Так как мы узнали, что королевский корабль, о коем писал нам Е. В-во, едва ли мог быть в Ревеле прежде 3-х или 4-х недель, то мы решились нанять одно из голландских судов и отправиться в Абов, коль скоро мы узнаем, что фарватер между финскими шхерами очистится от льда; о каковом намерении мы известили Короля чрез следующее письмо, доставление коего поручено было нами означенному вестнику.

(Перевод с латинского.)

«Светлейший, Державнейший Король, В. К. В-ву услуги наши предлагаем.

Прежним письмом нашим мы решили было ожидать прибытия корабля, который В. В-во милостиво назначили в наше распоряжение. Но так как вестник задержан здесь на несколько дней противным [430] ветром, а между тем из Голландии прибыло сюда несколько кораблей, то мы полагаем, что более будет удовлетворительно для службы В. В-ва, если, без дальнейшей потери времени, мы безотлагательно направим путь свой к В. В-ву — уповая, что не будет неприятно В. В-ву если, не ожидая корабля В. В-ва, мы направим путь на Абов; но мы, впрочем, готовы, если вовремя от В. В-ва последует противное повеление, повиноваться вашему приказанию и, изменив путь свой, отправиться в Стокгольм.

От Бога Всемогущего, Светлейший, Державнейший Король, для В. В-ва всякого благополучия просим. Ревель 1 мая 1616 года».

Мы пробыли в Ревеле до 19 мая, ожидая очищения залива от льда и попутного ветра; 19 мая, когда все благоприятствовало нашему отъезду, мы сели на корабль после обеда около 3 часов. Мы накануне уведомили В. Д. о намерении нашем оставить Ревель. Г. маршал Генрих Горн, который в Ревеле также ждал корабля, чтоб отправиться к Королю, и г. губернатор Гавриил Оксенштиерна,[431] равно и бургомистры города Ревеля проводили нас до самого корабля. Нас весьма радушно угощали во все время пребывания нашего в Ревеле и с нами особенно ласково обошлись губернатор и другие королевские офицеры. За несколько дней до отъезда нашего упомянутый маршалГорн сам от себя и частным образом снабдил нас быком, зайцами, хлебом и другими припасами на дорогу. При отъезде нашем издержки, сделанные нами, были поставлены на счет Короля, и корабль наш снабжен хозяином, у которого мы жили, значительным количеством съестных припасов для нас и свиты нашей.

Ветер был столь попутен, что мы 20 числа утром находились уже в финских шхерах, а около обеда недалеко от Барезонта (Baresont), где обыкновенно зимует часть военных кораблей Короля. Командир оных, Яков Фейеррот, родом Шотландец, посетил нас, отдал в наше распоряжение один из лучших кораблей, по имени Меркурий, и послал нам навстречу несколько шлюпок, которые на веслах доставили нас в Барезонт, где приняли нас с большим числом пушечных выстрелов. Мы поблагодарили [432] губернатора за предложенный нам корабль и на другой день отправились далее. Он почти до вечера следовал за нами с 3-мя кораблями. В этот же день мы встретили вестника, отправленного королем, чтоб ожидать нашего приезда и уведомить его, коль скоро мы доедем до Терфзонда в 4 милях от Абова. Не доезжая сего места, 22 числа и пред обедом, встретил нас финляндский дворянин Роберт Розен с двумя лодками, на коих находились живые бараны, быки, другие съестные припасы и напитки. Он именем короля просил нас направить путь прямо на Стокгольм, не заезжая в Абов, потому что Король сам готов был к отъезду в Стокгольм и ждал только прибытия кораблей своих из Барезонда. Хотя мы предпочли бы откланяться королю и проститься с ним в Абове и вовсе оставить путешествие в Стокгольм, мы, однако ж, исполнили волю Короля. Мы принуждены были держаться на якоре, на расстоянии 1 мили от Абова, ожидая лоцмана, который должен был быть послан к нам из города. Между тем, под вечер, посетил нас на корабле, [433]именем Короля, г. Ян де-ла-Гарди, барон Эхгольмский, наместник Абовский, а чрез несколько часов после сего был у нас г. Аксель Оксенштиерн, канцлер Короля и Государства шведского, с которыми мы много рассуждали о всем происходившем на переговорах. Их пр-ва расстались с нами на заре, которая показалась прежде, чем мы заметили наступление ночи; ибо в то время года ночи весьма коротки. Канцлер просил нас пробыть на якоре еще несколько часов, пока он успеет сообщить Королю то, что он узнал от нас. Он после сего прислал нам единственного лоцмана, которого в то время можно было сыскать в Абове и который знал море и путь не далее как на одну милю от того места, где мы находились, так что мы принуждены были искать других лоцманов на шхерах и островах, из коих многие обитаемы и почти все украшены деревьями и другими растениями. Путь между сими островами кажется весьма приятным и удобным на взгляд, но опасен, особенно осенью или во время сильной погоды, по причине подводных камней, на которые мы несколько раз ударялись, не смотря на то, что, по тамошнему обычаю, мы всякие 2 или 3 мили переменяли штурманов. [434]

25 числа, получив сведущего штурмана, мы прошли Аландским заливом. Градоначальник Аланда прибыл к нам на корабль и предложил нам свежих припасов, если мы хотим подождать час или полтора, но так как мы были достаточно запасены всем нужным и ветер был весьма хорош, то мы поблагодарили его и поплыли далее чрез Ботнический залив. 26 числа мы достигли шведских шхеров до Стекезунда, лежащего менее чем на полмили от замка Ваксгольма, мимо коего все корабли, идущие в Стокгольм, должны проходить чрез узкий пролив и уплачивать королевскую пошлину. Мы в этот день совершили немного менее 30 миль.

28 числа, под вечер, мы имели опять попутный, но весьма слабый ветер. Мы прошли мимо Ваксгольма, где нас почтили барабанным боем, пушечными и ружейными выстрелами и ракетами. В следующую ночь мы отправились в Стокгольм, с намерением держаться на якоре в полмили от города, потому что на другой день, 29 числа, должен был праздноваться в городе Троицын день. [435] Но утром рано был у нас вице-адмирал 182 Клерк, Шотландсц, который был в службе В. Д. в качестве капитана флота. Он получает еще небольшую пенсию из Роттердамской конторы и из благодарности оказывает при случае услуги голландским купцам, торгующим в Швеции. Он просил нас пересесть на две большие яхты, с коими он прибыл к нам и которые были украшены королевскими флагами и гербами, и потом отправиться в город. Мы раньше 6 часов утра прибыли в город, прежде нежели национальная стража узнала о нашем прибытии. Из крепости салютовали нам из пушек, и вскоре после приезда нашего нас посетили советники: Яков Якобсон Баат (Baat), древнего королевского происхождения, и Ооке Аксельсон. Сим двум государственным советникам поручено было принять нас. Прочие, пользуясь праздником, почти все разъехались по загородным домам своим.

Е. В. прибыл в Стокгольм лишь 3 июня нового стиля, в [436] тот же день послал нас приветствовать чрез государственного советника Яна Скутта и велел узнать, хорошо ли нас поместили на квартире и угощали. Мы изъявили благодарность свою за попечение Е. В-ва, и так как канцлер 183 остался в Финляндии, то мы просили г. Яна Скутта, чтоб он исходатайствовал нам аудиенцию у Короля. Он на другой день известил нас, что Король приглашен был к вдовствующей королеве в Грейпсгольм, в 7 милях от Стокгольма, и просил нас не взыскать, если Король, против своего желания, должен был отложить нашу аудиенцию до возвращения своего чрез несколько дней.

Пока мы ожидали возвращения Короля нас посещали разные особы и обедали с нами. В числе особ сих находились государственный адмирал, генерал от артиллерии и те лица, которые в 1610 году в качестве посланников были в Англии и Нидерландах, а именно: барон Густав Стенбок, Олай Страле, глава Юстиции, [437] помянутый выше советник Ян Скутте и многие другие. Мы из разных разговоров узнали, что в некоторых местах Государства распространены были слухи о смерти Короля и что возвращение его для многих тем было желательнее и даже нужнее, что таковые слухи легко могли произвести смуты в народе. Нас также положительно уверяли будто бы в Дании г. Ульфельд рассказывал, что последнее посольство Датчан к королю испанскому имело целью возобновить союзы и трактаты, существующие между датскою короною и домом Бургундским; что при датском дворе много говорят о доме Бургундском, сильно хвалят Короля испанского и эрцгерцога Альберта; что силу и власть их превозносят, а силу и власть Вашего Высокомогущества царедворцы уменьшают. 184

Король возвратился 9 июня из Грейпсгольма в Стокгольм, и мы [438] в тот же день просили советника Скутта исходатайствовать нам аудиенцию у Короля.

Аудиенция сия назначена была нам на следующий день, к 11-ти часам. Около сего времени приехали за нами, чтоб проводить нас к Е. В-ву, три государственных советника: Аксель Курке, государственный казначей Каспар Матсон и помянутый Ян Скутте, сопровожденные многими другими советниками и дворянами на конях. Нам предложены были великолепно украшенные три королевские лошади, на которых нам следовало ехать во дворец, но мы пошли пешком чрез ряды национальной гвардии, которая поставлена была в оружии от квартиры нашей до самого дворца. Лошадей же вели за нами. Когда мы прибыли во дворец, то раздались пушечные выстрелы. Означенные господа повели нас чрез две великолепно обитые комнаты в третью, также великолепно украшенную, где мы нашли Короля. Он стоял под балдахином и был одет в черный, вышитый атласный кафтан и черную шелковую мантию с черными же на платье украшениями, ибо он носил траур по дяде своем герцоге Голштейнском, брате королевы, его матери. Неподалеку от Е. В-ва, [439] по правую его руку, на мраморном столике, стоящем на 4-х серебряных колонах, лежали корона, скипетр, держава (изображение земного шара) — все из чистого золота — и меч.

По левую его сторону немного поодаль стояли разные государственные советники и сановники. Изъявив надлежащее почтение мы произнесли следующую речь, которую он после просил нас подать ему на письме:

«Светлейший, Державнейший Король и Государь!

Предлагая нижайшие услуги наши В. К. В-ву, мы долгом почитаем поздравить вас с благополучным возвращением в свое королевство, Швецию, и с добрым здравием. Мы искренно радуемся тому, что Богу Всемогущему угодно было охранить В. К. В-во от всех опасностей войны и путешествий на сухом пути и на море, и желаем и просим Бога и впредь хранить В. К. В-во и Государство ваше в вожделенном и всегдашнем благополучии и благоденствии.

Мы считаем также обязанностью вкратце нижайше донести и доложить В. В-ву о том, что происходило на переговорах между В. [440] В-м и Великим Князем Московским, и представить В. К. В-ву настоящее положение дела.

Вследствие приказаний высоких и мощных гг. Генеральных Штатов соединенных Нидерландов (о чем кредитивные грамоты нижайше вручены были В. К. В-ву г-м Иоахими в лагере под Псковом) мы с возможною поспешностию отправились на место, куда назначено было съехаться для переговоров, и прибыли к полномочным В. К. В-ва 9 ноября минувшего года в Романове. Мы целый месяц провели в разных объяснениях и сообщениях как с полномочными В. Е. В-ва, так и с послом Е. В-ва Короля великобританского о разных спорах, возникших как касательно места собрания, где надлежало съехаться обоюдосторонним комиссарам, так и касательно совершения акта о крестном целовании. Хотя мы не посещали еще русских полномочных, быв удерживаемы великобританским послом, они, однако ж, наконец написали к нам, объяснили нам весьма пространно жалобы свои и просили, чтоб мы вместе с великобританским послом, в качестве посредников, занялись [441] решением споров между Россиею и Швециею. Мы о сем совещались с великобританским посланником 185 и постановили несколько способов, которые всеми нами, посредниками, были представлены комиссарам В. К. В-ва, и достигли в этот же день того, что предложения наши были приняты, немедленно определены были день собрания и акт о крестном целовании. Акт сей полномочными В. К. В-ва был сочинен так, что упоминалось также и о нас как о посредниках, но Русские не допустили сего и упомянули только о после великобританском. Обстоятельство сие немедленно, по приезде нашем, в Глебове объявлено было нам поверенным полномочных В. К. В-ва. Хотя мы это могли почесть за великую несправедливость, потому что великобританский посол объявил как нам, так и полководцу (гр. де-ла-Гарди), что он уже получил два письма от В. Князя, в коих Е. Ц. В-во объявил, что приезд и посредничество наше при этих [442] переговорах ему приятны и благосклонно им принимаются, но мы, однако, не взирая на сие, и для преуспеяния мира не желали из-за этого останавливать и затягивать хода переговоров. Посему крестное целование последовало на другой же день, 8 декабря, и акт об оном передан был великобританскому послу. По нашему, посредников, письменному приглашению, гг. комиссары обеих сторон прибыли 14 декабря: шведские в Глебово, а русские в Пески. По 3-е генваря, т. е. по тот день, в который комиссары обеих сторон собрались в палатках, время проведено было в разных спорах о церемониале и о постановке шатров и стола для комиссаров, о титулах В. Князя и по другим вопросам. На сем первом собрании (3 генваря) угрожала нам опасность, что переговоры в тот же день пресекутся безуспешно, потому что русские полномочные, обращаясь к полномочным В. К. В-ва хотели употреблять в числе титулов В. Князя титул «Лифляндский» вопреки уговору, заранее состоявшемуся по ходатайству всех нас посредников. На другой день в палатках, а в следующие дни в квартире великобританского посла, [443] русские требовали возвращения всех городов, занимаемых в России В. В-м, вознаграждения за все убытки, оцененные ими в 30 сот тысяч рублей, а в удовлетворение (в виде пени) за то, что предыдущие договоры и союзы нарушены были со стороны Швеции (как они говорили), требовали они возвращения всех Лифляндских городов и крепостей. Комиссары же В. К. В-ва требовали всего Российского Государства. Прошло много дней в пространных изложениях как сих взаимных требований сторон и всего того, что во время похода гр. де-ла-Гарди и покойного фельдмаршала Горна происходило в Москве и России, и так как мы видели, что этим переговоры вперед не подвигаются, то мы ежедневно отправлялись в квартиру английского посла и там выслушивали сначала обе партии особенно, а наконец обе партии вместе, и довели их до того, что они согласились секретным образом посредникам сообщить, в чем состоят данные им поручения и крайние условия, на каких они могут мириться. От русских нельзя было узнать более чем то, что они согласны утвердить Тявзинский договор, а из условий Выборгского [444] договора готовы утвердить только уступку Кексгольма и заплатить еще 100 т. р. за возвращение всех Российских городов. Полномочные В. К. В-ва сим вовсе не довольствовались. Тогда великобританский посол и мы признали за благо составить несколько условий на заключение мира и ожидать на оные ответа В. Князя до 15 февраля. Полномочные В. В-ва объявили, что им дольше в Глебове оставаться нельзя по причине недостатка в фураже для лошадей и по наступающей оттепели. Когда помянутый проект трактата был нами, посредниками, сочинен, запечатан, снабжен нашими печатями и готов был к отправлению к В. Князю, то русские просили, чтоб переслать к Царю одни только известные В. В-ву три предложения, говоря, что на принятие прочих условий договора они имеют достаточную власть и полномочие. Так и было сделано, и означенный, уже запечатанный проект не был отправлен, а остался при нас. Русские просили также, чтоб означенные три предложения были сообщены В. К. В-ву. На это мы согласились, хотя сначала об этом уговора не было; но мы им вместе с сим прямо сказали, чтоб они не [445] надеялись на то, что шведские полномочные будут ожидать ответа В. К. В-ва из Финляндии. Прошло несколько дней свыше срока, назначенного к возвращению посланных нами в Москву, и так как они не возвращались и полномочные В. К. В-ва готовились к отъезду, то мы, все посредники, признали за благо, чтоб переговоры не пресеклись совершенно, устроить между враждующими сторонами перемирие на 3 месяца, по коему обе стороны принимают и соглашаются по истечении сих 3-х месяцев, съехаться снова между Тихвиным и Ладогою, вследствие акта, оставленного в руках великобританского посла и подписанного нами всеми 23 февраля с приложением наших печатей, в то время, когда полномочные В. К. В-ва уже готовы были сесть на коней и отправиться назад. Мы в этот же день уехали вместе с ними. Великобританский посол взял на себя отправиться в Москву, чтоб уговорить В. Князя на принятие одного из трех предложений, и вместе с русскими полномочными убедительно просил нас употребить старания свои, дабы склонить В. К. В-во на смягчение оных предложений. Мы в Новгороде чрез посланного своего [446] получили письма 186 от В. Князя и усмотрели из них, сколь трудно будет великобританскому послу склонить Вел. Князя на принятие одного из наших предложений, потому что не только Его Ц. В-во (Hoheit), но и совет, и бояре его в письменном объявлении, присланном нам, сильно жалуются и удивляются безмерности требуемых денег, говоря, что предложение русских полномочных утвердить уступку Кексгольма и заплатить 100 000 р. им кажется приличным и достаточным. Поелику нам известен христолюбивый и миролюбивый нрав В. К. В-ва и мы знаем, что в мудрости своей В. К. В-во взвесили и обдумали славу, спокойствие и выгоды, которые ожидать можно для В. К. В-ва, вашего государства и земель ваших от мира сего, то мы уповаем на то, что В. К. В-во ради столь благого дела всемилостивейше решитесь уменьшить требуемую в первом предложении сумму денег и смягчить условия двух других предложений, сколько того допустят слава и честь В. К. В-ва и польза ваших государств.[447]

Державнейший Король и Государь, вследствие приказаний, данных нам высокомогущими гг. генеральными штатами и нижайше сообщенных В. К. В-ву господином Иоахими 187, мы объявили В. К. В-ву, что генеральные штаты намерены благой союз и трактат, которые В. К. В-ву угодно было заключить с ними, хранить ненарушимо во всех их пунктах, относительно общей защиты, торговли и взаимных коммерческих сношений, и что генеральные штаты не сомневаются в том, что В. К. В-во приказали соблюдать то же и в своих великих государствах и землях. Трактаты сии, однако ж, в некоторых пунктах не были в точности соблюдаемы должностными лицами В. К. В-ва, на что поступили к их Державию жалобы от купцов, корабельщиков и других нидерландских подданных, наших соотечественников. Жалобы сии обстоятельно изложить здесь В. К. В-ву потребовало бы слишком много времени, и мы по сему нижайше просим, дабы вам угодно было, назначить некоторых лиц, которым можно бы [448] было объяснить дела сии. Мы просим также, чтоб В. К. В-во, выслушав о жалобах наших донесения означенных лиц, благоволили принять благосклонное решение, которого от В. К. В-ва твердо ожидают генеральные штаты.

Подписали: В. К. В-ва нижайшие слуги, посланники высокомощных гг. Генеральных Штатов соединенных Нидерландов, Рейнгольд фан-Бредероде, Дирк Басс, Альберт Иоахими».

(пер. А. Х. Бека)
Текст воспроизведен по изданию: Отчет Нидерландских посланников Рейноута фан Бредороде, Дидериха Басса и Альберта Иоахима об их посольстве в Швецию и Россию (годы 1615 и 1616) // Сборник русского исторического общества, Том 24. СПб. 1878

© текст - Бек А. Х. 1878
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русское историческое общество. 1878