Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ОТЧЕТ НИДЕРЛАНДСКИХ ПОСЛАННИКОВ О ИХ ПОСОЛЬСТВЕ В ШВЕЦИЮ И РОССИЮ В 1615 И 1616 ГОДАХ

На сие Шведские полномочные ответили на четырех собраниях требованием, чтоб полномочные Его Ц. В-ва уступили королю Шведскому означенные города, а на четвертом собрании сказали, что если Е. Ц. В-ву необходимо нужны Новгород и прилежащие к нему города 122, то чтоб дано было денежное вознаграждение за убытки, понесенные королем Шведским от Датчан и от короля Польского.

На сие полномочные Царские ответили, что на таких условиях нельзя основать, даже и начинать никаких дел, и просили им объявить, какие они от своего Государя имеют поручения касательно издавна принадлежавших Царю родовых владений и городов и требовали возвращения оных; о вознаграждении же за убытки согласны поговорить после.

Шведские посланники требовали, чтоб с обеих сторон посредникам было подано на письме, каким образом начать дела сии, и они (Русские) готовы были объявить на письме поручения их Государя, даже если Шведы того не сделают. [245]

Вследствие сего Царские полномочные объявляют посредникам во второй раз, что Е. Ц. В-во по особому благорасположению уступает в Лифляндии города: Ревель, Пец, Тольцборг, Серенск, Боргольм 123, Каливер, Лиговер и двор по имени Вихоль. Шведы же должны отдать обратно Царское родовое владение Великий Новгород с прилежащими городами и имуществом, взятым в оных; в Лифляндии отдать Царю Нарву, Вейсенштейн (Wittenstein), Везенберг — за то, что нарушили клятву и вечный союз и за то что опустошили и разорили Е. Ц. В-ва города. Если же и в третий раз Шведы не примут сих условий, то Е. Ц. В-ва полномочные еще согласны ради мира христианского оставить на стороне короля Шведского Лифляндские города Вейсенштейн и Везенберг.

Шведские полномочные должны возвратить издавна родовые владения нашего Царя: Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу, Нотебург, Карелу, Ивангород, Яму, Капорье, Гдов, со всем, что в оных ими взято было, и с орудиями, а в Лифляндии они [246] должны уступить нашему Царю Нарву за то, что нарушили вечный союз и опустошили и разрушали города Царские».

Русские на другой день взятое Шведами в занятых ими городах и местах, деньгами и хлебом, оценили в тридцать сот тысяч рублей (3 миллиона руб.).

За сим следуют письменные предложения Шведов:

«Предложение, поданное полномочными посланниками Е. В-ва короля Шведского 8 января 1616 года.

Хотя мы имеем право и достаточные поводы и основание настаивать на предложения, объявленные нами недавно по доказанным причинам Российским полномочным в присутствии посланников пресветлейшего, великого и высокорожденного Государя Иакова, короля Великобританского, Французского и Ирландского, защитника веры и Державнейших генеральных штатов соединенных свободных Нидерландов, надлежаще уполномоченных в настоящие переговоры в качестве посредников, под тем непременным условием, чтоб предложенное нами 5 числа сего месяца никак не могло послужить в ущерб Его В-ву королю Шведскому, буде переговоры сии окончатся безуспешно, но мы тем не менее, желая доказать миролюбивое [247] расположение Е. К. В-ва, готовы, по желанию и увещеванию означенных гг. посредников, продолжать дела сии и объявляем им нижеследующие предложения, а именно:

Его К. В. согласен возвратить В. Князю замок и город Новгород, Старую Руссу, Порхов, Селенский (Solensko) Педин, Деревский Педин (Derefskoy Pedin), Безевской Педин (Besefskoy) Тихвин, Оболенский Педин (Obolensko Pedin), Онегу (Agnega), Олонец (Alon), равно и права Е. К. В-ва на Соловку, Сомму и Калагауз.

За сие, во-первых, В. Кн. но объявленным вчера причинам — т. е. 1) за издержки, понесенные Королем при освобождении и помощи, оказанной В. Князю и Царю Василию Иоанновичу и Российскому народу по настоятельной и убедительной их просьбе, против их неприятелей, при чем пало много войска и дворян и понесено много убытков при проходе войск чрез Швецию, Лифляндию и Финляндию; 2) за великие издержки, происшедшие для Его К. В-ва от войны, которая между тем в Швеции возникла из-за Русских; 3) за убытки, нанесенные Королю и Короне [248] Шведской от Поляков и Датчан в крепостях: Пернове, Дюнаминде, Кальмаре, Эльсбурге, Боргольме и Эландте, со включением значительного количества медных пушек и других военных снарядов, находившихся в оных крепостях, которые между тем были забраны. Убытки эти причинены войною, возникшею от того, что Е. К. Величество должен был помочь Русским и оставить без защиты провинцию «Лифляндию»; 4) за защиту В. Княжества Новгородского по сей день — должен совершенно уступить право, притязания и юрисдикцию на следующие крепости, города и земли, как то: Ивангород с поместьями и Сумерскою волостью, Яму, Копорье, Гдов, Нотебург и Ладогу со всеми областями, поместьями, жителями и правами, издавна к ним принадлежащим; от них отказаться, и все сии владения за Е. К. В-м и короною Шведскою укрепить.

Во-вторых: король желает оставить за собою все орудия и военные снаряды находящиеся в Новгороде, Старой Руссе, Порхове и других местах, где таковые найдутся.

В-третьих: В. Князь должен отдать и заплатить Е. К. В-ву 50 бочонков золота, что равняется пятидесяти стам тысячам [249] рейхсталеров (5 миллионам рейхсталеров), каковую уплату можно распределить по срокам, относительно которых сделаны будут условия. Король желает удержать Новгород, Старую Руссу и Порхов с принадлежащими к ним землями и поместьями в залог, пока не будет уплачена означенная сумма, с тем условием, что если Русские означенных денег не уплатят в определенные сроки, то помянутые укрепленные места поступят в наследственное и потомственное владение и собственность Его Величества, короны Шведской и последующих королей.

В-четвертых: Вечный мир, положенный Тявзинским договором в 1595 году и Выборгским в 1609 году, должен быть во всех своих пунктах укреплен и утвержден за исключением перемен, могущих быть сделанными в настоящем трактате и договоре.

В-пятых: В. Князь должен укрепить дарственную грамоту, в которой подписом и печатью Царь Василий Иоаннович отдал крепость Кексгольм и Карельскую область королю и короне Шведской, так, чтоб область эта осталась в вечном владении Е. В-ва и [250] короны Шведской с принадлежащими к ней рубежами, доходами, землями и жителями.

В-шестых: В. Князь должен отныне за себя, своих преемников и последующих Великих Князей, равно и от имени Государства Российского отказаться от титула Лифляндского и от притязаний и титулов на другие укрепленные места, которые король оставляет за собою и которые ему уступлены будут ныне, и титулов сих более не употреблять.

В-седьмых: отныне Его кор. В-ва граждане и подданные должны иметь свободную торговлю и производство промыслов в России, особенно в Москве, Новгороде, Пскове, Архангельске и других портах. Им предоставлено будет наравне с жителями других Российских городов во всех означенных местах, устраивать торговые дома, иметь собственные церкви и свободное богослужение, беспрепятственный проезд чрез Казань, Астрахань и все Русские владения в Персию и другие восточные Государства, так чтоб они могли ехать туда и обратно беспрепятственно, беспошлинно и безопасно для их лиц и собственности. Король требует для подданных своих еще [251] другие привилегии, нужные для успеха торговли, о которых можно будет условиться и которыми можно будет им пользоваться после заключения настоящего договора.

В-восьмых: Псковская торговля должна впредь производиться не чрез Дерпт, а чрез Нарву.

В-девятых: Русских, живущих в означенных крепостях и поместьях, которые его кор. В-во себе предоставил и которые ему уступлены будут, не соблазнять, не наущать к бунту, а тем менее увозить насильно. Если один или несколько Шведов или Русских, учинив преступление, неповиновение, или нарушив клятву, или же по другим каким-либо причинам перебегут в Государство Российское, то беглецов сих воеводы или наместники Великого Князя, в крепостях Е. Ц. В-ва находящиеся, должны без прекословия и отговорок выдавать, как скоро от них того потребуют.

Наконец в-десятых: все пленные, взятые Русскими в продолжавшуюся доселе войну, должны быть отпущены и освобождены без выкупа». [252]

Посредники нашли, что документы эти такого рода, что невозможно сообщить их спорящим сторонам без явного вреда, и вследствие сего старались получить дальнейшие объяснения и довели, наконец, обе стороны до того, что они обещали объявить 21 числа, до полудня, последние и решительные условия, заключающиеся в данных им инструкциях. Русские приготовились лишь к вечеру. Замедление это и еще то обстоятельство, что они 19 числа просили, чтоб занятия были отложены, увеличили подозрения Шведов, которые были уверены, что Русские не хотят стараться подвинуть вперед дела. День или два после сего можно было заметить, что они (Русские) имели намерение довести дело до того, чтоб посредники, узнав решительно от уполномоченных, как далеко простираются их поручения, были вынуждены писать к обоим Государям, прежде чем приступить к окончанию.

Русские отказались от требования возвратить им Нарву, но с тем, чтоб им отданы были назад все завоеванные орудия. Они [253] готовы были также скинуть с вышепомянутой суммы 3 миллиона руб. 124 столько, сколько им разрешено, коль скоро увидят, что Шведы отказываются от своей денежной претензии. Они требовали, чтоб не причиняли обид или посмешища митрополиту и другим священнослужителям, чтоб не грабили домов их, равно и домов князей, дворян, служащих лиц или других жителей, даже и тех, которые проживают в Москве; не отбирали и не вывозили колоколов и церковных украшений, не увозили никого из Русских в Швецию и возвратили на родину с их имуществом тех из Русских, которые уже были вывезены. Далее, чтоб ни в Новгороде, ни в других местах не ставить народа на правеж (Prauwe). Это род казни, по которой присужденному что-либо заплатить или внести дается ежедневно известное число ударов по голеням, пока он не исполнит обязательства своего. Наконец они требовали определения границ и торговли на основании Тявзинского договора и обмена пленных без выкупа.[254]

Шведские комиссары подали два предложения, предоставляя оные Русским на выбор, на условиях и кондициях, изложенных в предыдущем документе: Первое, чтоб В. К. уступил королю все права свои на Ивангород, Сумерскую волость, Яму, Копорье, Нотебург и Колагуйз с принадлежащими к оным поместьями и землями и кроме того заплатил в трехлетний срок 30 бочонков золота, и чтоб другие города, находящиеся в руках короля, остались у него в залоге, до уплаты сполна сей суммы; или Второе: чтоб Е. К. В-ву было заплачено 60 сот тысяч рейхсталеров (6 миллионов рейхст.) звонкою монетою, в три годовых срока, так чтоб при уплате к первому сроку возвратить В. Кн-ю Новгород, Порхов и Старую Русу, а другие города остались бы в залог остального платежа. Города и места эти сделаются собственностию его кор. В-ва и короны Шведской, коль скоро деньги не будут уплачены в срок. Кроме сего за Шведскою короною должны остаться крепость Нотебург с принадлежащими к ней землями и поместьями, которые лежат по ту сторону реки к Кексгольму и Финляндии, и еще Тявзин, лежащий при устье [255]Наровы, между Флюгом (Vluga) и Лоппи (Loppi). Ивангород должен быть срыт, а укрепления и палисады должны быть перенесены по ту сторону водопада, и на Русской стороне к Нарве не строить крепости ближе, чем на расстоянии 3 миль от сего города. Наконец, вся артиллерия и военные снаряды, находящееся в Новгороде, Старой Русе, Порхове, Ладоге, Копорье, Яме, Ивангороде и Гдове должны остаться за Е. К. В-м. Кексгольм Шведы исключали из вопроса и требовали, чтоб он не был оспариваем 125.

Ни один из сих двух документов не показался посредникам удовлетворительным, они посему настаивали у Русских, чтоб они предложили с своей стороны денежное какое-либо удовлетворение, а у Шведов, чтоб они умерили свои требования; но им в неоднократных конференциях не удалось уговорить Русских изменить свое мнение. Шведы 24 января сказали посредникам по секрету и с тем, чтоб не передавать Русским, что они будут довольствоваться Нотебургом с принадлежащею к нему областью и 50 бочонками [256] золота с условием срыть Ивангород, и что если Русские согласны отдать им остров Тявзин (Twesin), то Шведы примут оный за 20 бочонков золота и таким образом ограничат денежное требование 30 бочонками золота. Кексгольм по-прежнему не подвергали спору и требовали не оспаривать Выборгского договора.

25 января, после многих трудов, положено было, чтоб обе стороны искренно и по доброй совести на другой день подали посредникам на письме решительные условия, на которых им поручено мириться, относительно возвращения крепостей и городов и относительно денежных требований, с тем чтоб документов сих не сообщать одной партии без предварительного на то согласия другой. Шведы представили 4 условия на выбор Русским:первое, чтоб В. К. отказался от всякого мнимого своего права на Нотебург, Копорье, Яму, Гдов, Ивангород и Сумерскую волость со всеми их принадлежностями. Границы сих мест должны быть положены начиная с Пейнуса до Ладожского озера, где оканчивается Нотебургское владение, [257] и кроме того Царь должен королю Шведскому заплатить 10 бочонков золота, т. е. десять сот тысяч рейхсталеров (1 миллион рейхсталеров); второе, кроме уступки прав на вышепомянутые места, за исключением Гдова, В. К. должен заплатить У. В-ву королю Шведскому 20 бочонков золота; третье, В. Князь должен уступить Нотебург и Копорье с принадлежащими к оным землями и поместьями и Тявзин, лежащий между Флюгом и Лоппи; сверх сего срыть Ивангород и заплатить королю Шведскому 30 бочонков золота, или четвертое, кроме уплаты королю 30 бочонков золота уступить Его кор. В-ву право, которое В. К считает за собою на Ивангород и Нотебург с их принадлежностями и на Тявзин и Сумерскую волость. Они прибавили еще в другом документе, представленном ими 28 января, два других условия, а именно: второе из представленных ими 21 числа того же месяца условий, и присовокупили, чтоб Великий Князь отказался от притязаний на Ивангород и Сумерскую волость, Копорье, Яму, Нотебург и Калахгауз с их принадлежностями и заплатить сверх сего 15 бочонков золота. В сем [258] дополнительном документе было прибавлено к третьей кондиции, чтоб к Нарве не строить крепостей ближе чем на 3 мили.

Русские полномочные подали следующее письменное объявление:

«Его Ц. В-ва главные полномочные объявляют чрез сие посредникам: послу великого короля Иакова Великобританского, тайному советнику, придворному дворянину, кавалеру князю Ивану Меррику и достопочтенным посланникам державных генеральных штатов Рейнольду фан-Бредероде, кавалеру и владетелю в Венгейзене и Спанбруке и пр., Дидериху Бассу, господину доктору прав и бургомистру города Амстердама, и Альберту Иоахими, кавалеру и владетелю в Остенде и проч., на каких решительных условиях, мы, Е. Ц. В-ва главные полномочные, готовы, в силу данных нам Государем нашим наказов, трактовать со Шведскими полномочными о Кареле и об убытках.

В наказе, данном Е. Ц. В-м главным полномочным, писано тако: Если короля Густава Адольфа посланники соберутся для заключения доброго дела и согласны будут возвратить все города, требуя одной Карелы, и если полномочные перестанут говорить о Нарве [259] и захотят заключить договор между обоими Государями на тех же условиях, на которых заключили договор полномочные Царские с полномочными Шведскими в Тявзине, в лето 103 126; если станут говорить, что Царь Василий уступил их королю Карлу Карелу за многие издержки, понесенные им в то время, когда он подавал помощь Царю Василию против Поляков и Литовцев, и за то, что он при сем случае завербовал много иностранного войска на свое иждивение, и если станут ссылаться на утвердительные грамоты Князя Михаила и Царя Василия; то окольничий князь Даниил Иоаннович Мезецкий и товарищи его имеют, вследствие сего наказа Царского, ответить отказом касательно Карелы, а касательно утвердительных грамот об уступке Карелы сказать, что утверждения сии, на отдачу Карелы, уничтожены Иаковом Понтусом и Эвертом Горномнеправдою их под Клушиным. Карелу Е. Ц. В-во не уступит, и полномочные Царские имеют упорствовать на сем и объявить настойчиво, что на это никаким образом согласиться нельзя. Нарву же им можно [260] отдать в крайнем и самом последнем случае, при чем поставить им на вид и сказать: «о мире мы говорим много, а доброго дела никак к концу не приведем. Мы сделали много уступок ради мира христианского, а вы на мир и добрые дела не согласны. И так мы объявляем вам решительный приказ и крайнее поручение нашего Великого Государя, а именно, чтоб Государь ваш Густав Адольф возвратил нашему Государю издавна принадлежащие Е. Ц. В-ву родовые владения, как то: Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ивангород, Яму, Копорье, Карелу, Нотебург, Ладогу, Гдов, со всеми жителями и пушками; мы же с своей стороны уступим вашему Государю Нарву и все города Лифляндские, которые мы, по указу нашего Государя, требовали от вас. Великий Государь и В. Князь наш, Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, приказал нам заключить с королем вашим Густавом-Адольфом долгое перемирие или вечный мир, смотря потому, как вы с нами сойдетесь». Буде же Шведы решительно откажут и без Карелы не захотят заключить договора или перемирия и намерены будут пресечь переговоры, [261] то посланники, окольничий князь Даниил Иванович и товарищи его, имеют сказать следующее: «мы дальнейшего приказания от Государя нашего не имеем — уступить Карелу вашему Государю; если Карела до сих пор вам не отдана, то вина тому на вашей стороне. Но ради мира христианского и прекращения кровопролития с обеих сторон, мы возьмем на себя и даем вам слово, испросить на то надлежащие повеления. Мы по сему предмету отпишем к нашему Царю и В. К. Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, а вы напишите с своей стороны к вашему Государю, донося ему, о чем вы говорили с нами и в чем не сошлись с нами. От Божией и Е. Ц. В-ва, нашего Великого Государя воли и решения зависит, что он нам прикажет; если мы по сему предмету получим наказ, то мы уведомим вас, соберемся и станем говорить и делать, как нам Великим Государем нашим приказано будет».

Если Шведские полномочные будут до того упрямы, что не отступятся от городов и будут настоятельно требовать вознаграждения за убытки, а без сего не захотят трактовать, станут грозить [262] отъездом и объявить решительное требование о вознаграждении, то посланники: окольничий князь Даниил Иванович Мезецкий и товарищи, во исполнение сего Царского наказа имеют отказать в вознаграждении и представить им и объяснить, сколь значительны были сокровища и доходы, взятые Шведами в городах наших.

Если Шведские полномочные не захотят заключить мира без вознаграждения за убытки и захотят пресечь переговоры и их никак нельзя будет от вознаграждения уговорить, то посланник кн. Даниил Иванович и товарищи его имеют сказать им, что по сему делу следует отнестись к Царю».

27 числа объявлено было Русским полномочным, что содержание их документа никак не может удовлетворить Шведов, которым посредники дали надежду на объявления, лучшие против представленных; при сем посредники просили Русских комиссаров сделать более благоразумные предложения. Русские возразили, что данная им власть далее сказанного ими не простирается, и просили, чтоб гг. [263] посредники, буде означенные предложения не понравятся Шведам, приняли на себя труд уведомить Е. Ц. В-во, в каком положении находятся переговоры, уверяя, что посредники могут получить ответ на 10-й или 12-й день. Предложение сие одобрено было Английским послом. Мы представили, что для успеха дела лучше будет, рассмотрев все спорные пункты, расположить их по статьям с означением мнений обоюдосторонних комиссаров, каковые мнения должны быть приняты ими под условием утверждения оных взаимными их Государями (Principalen) 127. Но Русские возразили, что еще не время толковать об этом, и настаивали по старому их обычаю на том, чтоб посредники уговорили Шведских комиссаров возвратить все города и уменьшить денежные свои требования. Вследствие сего объявлено было великим Шведским комиссарам, что Русские говорили, что им не дано никакой власти предлагать или обещать что-либо за города или крепости, коими Е. В. король Шведский владеет в [264] России, и что кроме сего посредники напишут к Е. Ц. В-ву в Москву; опишут ему положение переговоров для того, чтоб они не пресеклись, и что они на письмо сие могут получить ответ чрез 10 или 12 дней. Секретарь Английского посла за день или за два пред сим возвратился из Англии с письмами, и посол сказал, что он получил письма от своего короля к В. Князю, которые, может быть, побудять Е. Ц. В-во предложить Е. В-ву королю Шведскому известную сумму денег или уступить несколько городов. Его пр-во вместе с тем сказал нам, что Е. В-ву королю Великобританскому известно наше посольство и что посредничество наше в переговорах ему весьма приятно и ему очень нравится. Предложение наше не понравилось Шведам, которые крайне изумились тому, что Русские полномочные явились на переговоры со столь ограниченною властью. Они объявили, что их довольно долго уже продержали тщетно; что им не способно, даже невозможно, оставаться долее на переговорах; что они со своей стороны ничего более не могут сделать для успеха дела и что если гг. [265] посредники намерены писать к В. Князю, то они, Шведы, будут ожидать ответа в Новгороде. От намерения уехать в Новгород нельзя было отклонить их. Когда Русским комиссарам сказали, что Шведские комиссары намерены ехать и что нельзя уговорить их остаться, чтоб выждать ответа Царя из Москвы, то они убедительно просили господ послов (т. е. посредников) отклонить Шведов от их намерения уехать и уговорить их возвратить все города и крепости и уменьшить денежное требование; на что им дано в ответ, что посредники употребили уже все возможные старания, чтоб удержать Шведов, а также, что сии последние намерены кроме требуемых денег оставить еще за собою несколько городов и крепостей. Русские сказали, что они все скорее готовы отдать Шведам жизнь, чем хотя одну пядь 128 земли, и просили посредников, если им невозможно удержать Шведов от отъезда, то уговорить их, в знак расположения их к миру, немедленно отдать Е. Ц. В-ву некоторые [266] из занятых ими городов, а именно: Новгород, Старую Руссу, Порхов и Ладогу назначить день, в который чрез 5 или 6 месяцев обе стороны могли бы снова сойтись, и что если Шведы остаться не хотят, то посредникам нет надобности писать к Царю; а такие желали, чтоб письменные предложения одной стороны были сообщены другой стороне, о чем просили и прежде. На сие мы ответили, что нельзя полагать, чтоб возможно было уговорить Шведов уступить какие-либо города; мы спросили их также, хотят ли они утвердить Выборгский договор, на что они ответили, что на это приказаний не имеют.

29 числа гг. посредники пригласили Шведских полномочных к себе и просили их отложить отъезд. Они представили нам все неудобства времени и места, недостаток во всех припасах, особенно в кормах для лошадей и сказали, что по этим причинам им невозможно долее оставаться; они прибавили, что остались бы, [267] пожертвовали б всеми лошадьми, зарезали б и съели их, если б Русские сделали какие-либо благоразумные предложения на заключение трактата; что они, однако ж, две или три недели будут ожидать в Новгороде ответа, который В. К. пришлет на письмо посредников; что они в том раскаиваться не будут, если ответ будет такого рода, что посредники увидять в нем возможность с пользою и надеждою на успех снова съехаться, и что они готовы с Русскими комиссарами определить время и место, когда и где в таком случае собраться. Они согласились также на то, чтоб Русским комиссарам немедленно дана была копия с записки, поданной ими (Шведами) накануне, прося при этом (что и было им г. Английским послом обещано), чтоб им в сей же день было сообщено последнее письменное предложение Русских полномочных, для того чтоб они могли узнать, как далеко подвинуто вперед дело, и для того, чтоб, если безуспешно окончатся переговоры, весь свет мог узнать, которая из двух сторон сделала благоразумнейшие предложения для достижения мира. Еще они [268] просили, чтоб посредники выдали им свидетельство о протесте, сделанном ими при начале переговоров, что и было им обещано.

Русским полномочным на другой день после обеда снова объявлено было, что посредникам не удалось удержать Шведов от отъезда, и сообщен был еще раз решительный их ответ. Мы их опять просили предложить Шведам известную сумму денег или уступить им некоторые из находящихся в руках Шведов мест, но они запели старую песню о том, что по этому делу приказа не имеют и даже требовали, чтоб посредники уговорили Шведов объявить решительные условия, на коих повелено им мириться, и сделать еще сверх того какие-нибудь уступки ради мира, обещая с своей стороны то же сделать, уверяя даже, что они составили по сему предмету уже записку. Требование Русских комиссаров немедленно было передано Шведским комиссарам чрез двух посланных от посредников для сего к ним. Эти посланные донесли, что Шведы ответили что уже объявили решительные свои условия гг. посредникам; что им нельзя сделать более, чем им приказано, и что они весьма хорошо знают, что Русские комиссары с своей стороны не [269] переступят пределов, данных им предписаний; что они накануне согласились на то, чтоб Русским комиссарам сообщена была копия последнего их письменного объявления с тем, чтоб в тот же день им (Шведам) в свою очередь сообщена была копия с Русского документа, каковая копия, однако ж, еще ими не получена, что из этого и из представлений, ныне делаемых Русскими, весьма хорошо можно судить, насколько они поступают чистосердечно в сем деле, и что они желали б, если то одобрят посредники и если б позволил день, который уже подходить к концу, немедленно пойти проститься с Русскими комиссарами, поговорить с ними о снятии палаток и предложить, чтоб Русские полномочные решительное свое мнение о настоящих делах объявили гг. посредникам, которые могли б тогда предложить им, Шведским полномочным, такого рода условия, которые посредники почтут благоразумными и способными к заключению мира. Тогда, говорили они, граф Лекский (де-ла-Гарди) который в [270] качестве члена совета присутствовал при том, когда о делах сих рассуждали Е. К. В-во и Шведские народные представители, услышав предложения эти, будет в состоянии судить, есть ли надежда, чтобы Е. К. В-во принял их. Русские полномочные, услышав ответ Шведов, сказали, что не знают, как на это ответить. Тут посредники просили их сообщить им то, что они готовы сделать свыше объявленного ими доселе. Русские комиссары выслали из комнаты секретарей и толмачей, выговорили, чтобы посредники не сообщали Шведам того, что они скажут, пока сии последние не уменьшать своих требований, на каковое уменьшение они просили посредников настаивать, и затем объявили, что Царь уступит Шведскому королю крепость Кексгольм с принадлежащею к ней областью.

Во время описанных выше переговоров несколько человек рейтаров и пеших перебежало со стороны Шведов к Русским; они стояли на карауле в квартире Английского посла и соблазнены были на побег, что весьма огорчило Шведских полномочных. И в войске [271] их обнаружились признаки неудовольствия по причине трудной стоянки. Случилось также в ночи с предпоследнего на последнее число января, что один из тех, которые бежали к Русским, отрезал кусок полотна от палатки короля Шведского, которая стояла подле Московской палатки, около дома занимаемого Английским послом. Беглец взял полотно это с собою; на это сильно негодовали королевские полномочные, которые 31 января пред обедом, собравшись в квартиру посла, чтоб проститься с ним, потому что хотели ехать на другой день рано утром, — жаловались ему на случившееся похищение и сказали, что сим поступком нарушена была Русскими клятва о безопасности уполномоченных и причинена великая обида не только королю Шведскому, но и послу Е. В-ва короля Великобританского, пред домом и под покровительством коего палатки были поставлены, и пред домом коего Русские не гнушаются соблазнять Шведских солдат на плутни. Русские комиссары, коль скоро узнали о сем происшествии, [272] тотчас, рано утром, отправили к Великобританскому послу и к нам нарочных дворян, которые объявили нам, что главные полномочные ничего не знали о беглецах сих, что они прикажут отыскать их и выдать обратно Шведским полномочным, коль скоро их захватят. Мы об этом уведомили Шведских комиссаров, прося их отложить отъезд до обеда следующего дня, в каковой срок им можно будет ехать, если не будут возвращены беглецы. Они согласились, и мы тотчас послали объявить об этом Русским полномочным, прося их постараться отыскать и представить беглецов. Нам ответили, что Русские полномочные послали, нарочного в Осташков, чтоб отыскать означенных беглецов, и что они обещают, коль скоро они будут пойманы, в тот же день отправить их к Шведам. За сим посредники просили Шведов не таить всего содержания своих инструкций, но объявить решительные предложения и уступить что-нибудь из своих требований, вследствие чего и Русские представят свои дальнейшие объявления. Они ответили, что [273] ничего не утаивали, что объявили решительные свои условия, но что они полагают, что Е. К. В-во не будет пренебрегать миром, если денежные предложения Русских не представят против требований короля разницы более, чем на 5 или на 6 сот тысяч рейхсталеров. На это им было сказано, что Царь не будет делать затруднений в уступке Е. К. В-ву Кексгольма и что Русские полномочные чрез два или три дня ожидают из Москвы полномочия обширнее прежних. Посредники просили их вследствие сего обождать до истечения сего срока; но они сказали, что им нельзя дожидаться даже двух дней потому, что лошади и сани, на которых следует отправить поклажу, уже прибыли и что их задерживать нельзя за неимением корма, а по причине дальней дороги нельзя отослать назад и потом снова требовать их.

1г-о февраля, узнав что Шведы решительно хотят ехать, Русские полномочные объявили, что согласны на то, чтоб Шведам дана была копия с последнего их письменного предложения. Посредники сказали им, что содержание сего документа не много будет [274] способствовать дальнейшему ходу дела и не удержит шведских комиссаров от отъезда; тут Русские полномочные сообщили посредникам втайне, что В. Князь утвердит Тявзинский и Выборгский договоры, исключая нескольких пунктов сего последнего, которые не соответствуют настоящему времени, и кроме того уплатит королю значительную сумму денег, не определяя, однако ж, оной, но требовали, чтоб Шведы сперва умерили свои требования, и просили посредников уговорить их не ехать. Спустя два дня они назначили эту сумму денег в 50 тыс. р., потом подняли оную на 60 тыс., на 70 тыс. и наконец дошли до ста тысяч руб., прося и требуя при каждом разе того же, что сказано выше. Шведские комиссары согласились еще остаться 1-го февраля, даже если не явятся беглецы, о коих упомянуто выше и о коих они сказывали, впрочем, что их видели в стане Русских полномочных, которые одарили их кафтанами и отослали в Москву. Они снова торжественно объявили, что они открыли [275] крайние условия своего поручения и не имеют власти отступиться от всех городов и довольствоваться одними денежными предложениями. Русские же с своей стороны просили нас не называть суммы, которую Царь готов заплатить сверх утверждения Тявзинского и Выборгского договоров, иначе, как если Шведы уменьшат свои требования; они никак не соглашались оставить каких-либо городов в руках Шведов. Так как посему рушились все надежды окончить дело на основании тех инструкций и поручений, которые были даны обоюдосторонним полномочным, то мы предложили, чтоб обе стороны продолжили на известный срок перемирие и укрепили оное присягою и крестным целованием; во время же сего перемирия посредники должны были отправиться в обоим Государям, т. е. Английский посол к В. Князю, а мы к королю Шведскому, или наоборот; и уговорить их согласиться на благоразумные условия к заключению мира. Русские полномочные тотчас объявили, что князю Ивану Ульяновичу должно ехать в Москву, а потом желали, чтоб один из нас [276] поехал с ним. По сему предмету учинено было несколько конференций, но без всякой пользы. Шведы согласились на простое прекращение неприятельских действий, а Русские хотели к оному прибавить различные условия касательно митрополита и других духовных лиц, граждан и церквей Новгородских, определяя, каким образом Шведы должны поступать с ними во время перемирия.

За несколько дней пред сим, Английский посол говорил наедине с гр. де-ла-Гарди об условиях, на которых можно бы заключить мир и обнадежил его хорошим успехом. Гр. де-ла-Гарди, который неоднократно говаривал, что он полагает, что Английский посол имеет в руках своих мир и что от него зависит заключение оного со стороны Русских, обещаниями Английского посла побужден был остаться, несмотря на то, что поклажа Шведских полномочных и наша отправлены были уже 31 января в Новгород. Посол сказал графу, что он твердо уверен, что легче будет уговорить Русских уступить Швеции несколько городов и мест (хотя они в присутствии нашем очень были далеки от таковой уступки), [277] чем удовлетворить короля деньгами, потому что в настоящем положении Государства им невозможно добыть больших сумм. Кроме сего он дал почувствовать де-ла-Гарди, что он неохотно поделится с нами (Голландцами) в славе, которую можно ожидать от достижения мира; что посему он допускает, чтоб съезд сей разошелся и чтобы учинено было другое собрание около конца июня сего же года. Когда дела были таким образом подготовлены, главные полномочные обеих сторон, после нескольких конференций с посредниками касательно всех спорных пунктов, согласились на то, чтоб посредники собрали все сии пункты в форме трактата, послали оные к Е. Ц. В-ву в Москву и испросили по ним его мнения. Изъявление мнения Царского Шведские комиссары обещали ожидать десять или двенадцать дней в своей стоянке в Глебове. Касательно возвращения мест, которыми король Шведский владеет в России, посредниками предложено три условия, из которых одно должен был избрать Е. Ц. В-во. Все условия сии были [278] ниже объявленных Шведскими комиссарами посредникам; но когда они им (посредникам) сообщены были, то из слов их ясно понять можно было, что они, не испрашивая соизволения своего короля, заключили б мир, если б В. Князь избрал одно из двух последних предложений. В то время, когда посредники начинали редактировать предложения сии, Английский посол предложил увеличить несколько два последних условия, и когда все три условия были сочинены согласно его утверждению, то он охотно сбавил бы еще первое предложение до 15 или даже 10 сот тысяч (1 миллион) р.

Означенный проект трактата был следующий:

Мы, Его Ц. В-ва, Божиею милостию Великого Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского (следует полный титул), великие посланники: окольничий и наместник Суздальский, кн. Даниил Иванович Мезецкий, дворянин и наместник Шатский [279] Алексей Иванович Зюзин, дьяки Николай Никитин сын Новокщенов и Добрыня Семенов, объявляем чрез сие, что поелику в прошедших годах произошло много недоразумений, споров и несогласий между последними, покойными Царями и В. Князьями Российскими, а особенно между помянутым выше милостивейшим (sic) Великим Государем нашем, Царем и Великим Князем Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским, и Государством Российским с одной стороны, и покойным, христолюбивой (christmilder) и блаженной памяти, вельможнейшим, высокорожденным Князем и Государем Карлом IX, королем Шведов, Готфов, Вендов, Финнов, Карельцев, северных Лапландцев, Каянцев и Эстов в Лифляндии, а потом и вельможнейшим, высокорожденным Густавом Адольфом, избранным королем и наследником Шведов, Готфов и Вендов, Вел. герцогом Финляндским, герцогом Карельским, Ингерманландским, Эстляндским и Вестманландским и проч., и короною Шведскою с другой стороны, так что возникла, наконец , война и прибегнуто было к оружию, то Б. Ц. В-во, помня приязнь и [280] дружбу, существовавшие между покойными предшественниками Е. Ц. В-ва, Царями и Вел. Князьями Всероссийскими и покойными королями Шведскими, и желая, чтоб прекращено и избегнуто было пролитие невинной крови христианской, а возникли вместо того искренняя дружба и доброе соседство, отправил нас, великих его вышеименованных посланников, чтоб для установления искренней дружбы и доброго соседства между помянутыми Государями заняться с полномочными вышереченного Великого Государя Густава-Адольфа короля Шведов, Готфов и Вендов, и проч., графом де-ла-Гарди, Арфу Тонтисоном, наместннком Выборгским и Карельским и лагеманом Карельской области и Мансом Мартенсоном 129. После различных конференций, в присутствии и при содействии и посредничестве великого посланника державнейшего короля Великобританского Ивана Меррика и посланников [281] высоких и могущих генеральных штатов, гг. Рейнгольда фан-Бредероде, Дидернха Басса и Альберта Иоахими 130, мы уговорились, согласились и сошлись окончательно на следующих пунктах и статьях:

ПЕРВОЕ.

Сим договором прекращаются, заглаживаются, умиротворяются и предаются забвению все неприятельские действия, которые в продолжении последних лет, начиная с заключения Тявзинского договора по сей день, происходили между покойными Царями и Вел. Князьями Российскими и в особенности между вышепоименованным Великим Государем и В. Князем Михаилом Феодоровичем, всея России Самодержцем, и Государством Российским, и между вышепоименованным Великим Государем, королем Карлом, а после него [282] между поименованным Густавом-Адольфом, королем Шведов, Готфов, Вендов и проч. и короною Шведскою; — предаются забвению все неприятельские действия, учиненные друг другу обоими Государствами, их подданными и служителями, каким бы именем действия сии ни назывались, при каких случаях и по каким причинам они бы ни учинялись, так что сим уничтожается, прекращается и заглаживается все, что могло бы возродить или причинить гнев и неприязнь. Ни ныне, ниже впредь ни одна из двух воевавших сторон не должна помнить лихом за прошедшее и не поднимать споров, а напротив того, в силу сего договора, вечный мир и искренняя дружба должны снова возникнуть, основаться, упрочиться и храниться навсегда между обоими помянутыми Государями и преемниками их, Царями В. Князьями Российскими и королями Шведскими, между их Государствами, землями и городами не только теми, которыми они издавна владеют, но и теми, которые им в силу сего договора возвращены или уступлены будут, и всеми их обоюдными подданными; так, чтоб каждый из Государей желал добра другому и радел, и старался о его [283] пользе и выгодах, чтоб каждый из Государей поддерживал законные права подданных другого и чтоб они поступали друг с другом, как друзьям и добрым соседям и столь великим Государям надлежит и подобает.

ВТОРОЕ.

1. Предложение. Если Е. Ц. В. примет сие первое предложение, то оба следующие уничтожаются и исключаются из трактата.

Король Шведский Густав-Адольф должен добровольно возвратить и уступить Великому Государю Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, господства, города и крепости: Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ивангород, Яму, Копорье, Ладогу и Нотебург с принадлежащими к оным землями, жителями и поместьями; далее король должен отказаться, яко чрез сие отказывается и отступается от всех притязаний и исков, которые Е. В-во сам от себя и от любезного брата [284] своего, светлейшего, высокорожденного князя и герцога Карла-Филиппа, доселе имел на Государство Российское и господство Новгородское.

Царь же Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, обязуется с своей стороны заплатить и внести королю Густаву-Адольфу и короне Шведской двадцать сот тысяч (2 миллиона) рублей, каждый рубль во 100 денег, такого достоинства, какое ныне в Российском Государстве ход имеет, или сорок сот тысяч (4 миллиона) рейхсталеров звонкою монетою в четыре срока. Платеж сей должен производиться в Нарве или Выборге. Одна четверть, т. е. 500 000 рублей или десять сот тысяч (1 милл.) рейхсталеров, должна быть внесена немедленно; 131 при первой сей уплате добровольно возвращены и отданы будут Е. Ц. В-ву города и крепости: Новгород, Порхов и Старая Русса. Другая четверть должна быть внесена чрез год после заключения сего договора; при сей уплате добровольно возвращены будут Е. Ц. В-ву города и крепости: Гдов и Ладога. Третья четверть должна быть уплачена чрез год после второй, и за оную добровольно возвращены будут Е. Ц. В-ву города и крепости Нотебург и [285] Копорье. Последняя четверть должна быть внесена чрез год после третьей, т. е … дня … месяца … года, при чем отдадутся и добровольно возвратятся Б. Ц. В-ву остальные города и крепости: Яма и Ивангород. Все сие определяется под теми условиями, что если деньги не будут внесены в назначенные сроки, то крепости и города, еще не выкупленные, беспрекословно достанутся во владение Его Кор. В-ву, короне Шведской и последующим королям и сделаются их вечною собственностию.

2. Предложение. Если Е. Ц. В. примет сие второе предложение, то предыдущее первое предложение и третье последующее из трактата исключаются.

Или Густав-Адольф, король Шведский и проч., должен добровольно уступить Е. Ц. В-ву Михаилу Феодоровичу, Самодержцу Всероссийскому, города и крепости: Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов, Ладогу с Сумерскою волостью, с землями, жителями и поместьями к ним принадлежащими, и отказаться, яко чрез сие отказывается и отступается, от всех притязаний и исков, которые Его [286] В-во от себя и любезного брата своего, светлейшего, высокорожденного князя и герцога Карла-Филиппа имел доселе на Государство Российское и господство Новгородское. Е. Ц. В-во же с своей стороны должен за себя и за преемников своих, Царей и В. Князей и за все Государство Российское, уступить и отдать королю Густаву-Адольфу и короне Шведской в вечное владение и собственность, яко Е. Ц. В-во чрез сие уступает и отдает следующие крепости и города: Ивангород, Яму, Копорье и Нотебург, с принадлежащими к ним местами, укреплениями, землями и поместьями, с законными и настоящими их рубежами, со всеми прочими принадлежащими к оным собственностями, доходами и правами, домами, реками и водами, не исключая чего-либо и не оставляя за собою никаких на оные притязаний. Кроме сего Царь должен внести и заплатить Е. К. В-ву 150 000 рублей, каждый рубль во 100 денег, такого достоинства, какое ныне в Государстве Российском ход имеет. Первая половина сей суммы должна быть уплачена немедленно, а другая чрез год от заключения сего договора. В залог за исправную уплату второй половины [287] означенной суммы, в руках его Кор. В-ва останутся Гдов и Сумерская волость, со всеми их принадлежностями. Буде деньги не внесутся в назначенный срок, то помянутыя места поступить беспрекословно в вечное владение и собственность Его К. В-ва, короны Шведской и последующих королей.

3. Предложение. Если Е. Ц. В. примет это предложение, то первые два следует оставить без внимания.

Или Густав-Адольф, король Шведский.и проч., должен добровольно возвратить Е. Ц. В-ву города и крепости: Великий Новгород, Старую Руссу, Порхов, Гдов и Ладогу с принадлежащими к оным землями, жителями и поместьями и должен отказаться, яко чрез сие отказывается и отступается от всех притязаний и исков, которые Е. В-во от себя и любезного брата своего, светлейшего, высокорожденного князя, герцога Карла-Филиппа, имел доселе на Государство Российское и господство Новгородское. Е. Ц. В-во же с своей стороны должен от себя и преемников своих, Царей и В. Князей, и от [288] всего Государства Российского королю Густаву-Адольфу и короне Шведской уступить и отдать в вечное владение и собственность, яко чрез сие Е. Ц. В-во уступает и отдает следующие крепости и города: Ивангород с Сумерскою волостью, Яму, Копорье и Нотебург, с принадлежащими к оным местами, укреплениями, землями, поместьями, правами и законными границами, со всеми прочими принадлежащими к оным собственностями, доходами и правами, строениями, реками и водами, не исключая чего-либо и не оставляя за собою никаких на оные притязаний, и кроме сего внести и заплатить Е. К. В-ву чистыми деньгами 100 000 руб., каждый рубль в 100 денег, такого достоинства, какое ныне в Государстве Российском ход имеет.

Сим прекращаются и уничтожаются все денежные претензии, которые оба Государя и государства друг на друга иметь могут, из каких бы причин таковые претензии ни были подняты.

В городах и крепостях, возвращаемых Е. В-м королем Шведским Его Ц-му В-ву, в день передачи оных должны остаться [289] Русские орудия, взятые королем в войну с Россиею, буде они еще находятся в оных крепостях, если же они уже вывезены, то следует возвратить те из них, которые вывезены были после первого съезда обоюдосторонних главных полномочных в Дидерине. Равномерно не должно вывозить впредь колоколов из городов, крепостей и других мест, те же, которые вывезены были после означенного первого съезда полномочных, должны быть возвращены, или Шведы должны за оные заплатить, чего они стоят. Прочие пушки, принадлежавшие королю и короне Шведской до начала сей войны и все те, которые до первого съезда полномочных в Дидерине вывезены были королем, куда бы то ни было, также и военные снаряды, доставленные королем в означенные города и крепости, должны остаться беспрекословно за королем и короною Шведскою и принадлежать им в собственность.

Тявзинский и Выборгский договоры, заключенные в 1595 и 1609 годах, сохраняют свою силу и настоящим договором, сколько окажется нужным, утверждаются (за исключением того, что сим договором [290] именно изменено и отменено). Между обоими Государствами, Россиею и Швециею, и подданными их должны существовать свободные и беспрепятственные торговые и промышленные сношения, так чтобы все жители и подданные Российского Государства имели дозволение свободно и беспрепятственно торговать с уплатою законных таможенных пошлин в Стокгольме, Выборге, Ревеле, Нарве и других городах подвластных Шведской короне; равно и Шведам, Финляндцам, Лифляндцам и Русским находящимся в подданстве Швеции, с уплатою, где следует, пошлин, предоставляется свободно и беспрепятственно торговать в Москве, Новгороде, Пскове и всех других городах Российских, и в силу Тявзинского договора свободно и беспрепятственно ездить туда и обратно, по торговым и другим делам своим, чрез государства и земли Великого Государя, Царя и В. Князя Михаила Федоровича, в Персию ли, в Татарию ли или в другие места.

Равным образом утверждается чрез сие уступка крепости Кексгольма с принадлежащими к оной местами, укреплениями, со всею Карелиею и помянутым Кексгольмским округом, землею, жителями, [291] собственностями, доходами и правами на воде и на суше, со всеми законными и доселе употребляемыми границами и рубежами, не исключая чего бы то ни было, точно в таком виде, в каком крепость сия вследствие Выборгского договора покойным Царем и Великим Князем Василием Ивановичем Шуйским отдана и уступлена была Державнейшему Государю и В. Князю Карлу, королю Шведов, Готфов, Вендов и проч.

Титулов сказанных господств Кексгольмского и Карельского, равно и титулов других сим трактатом королю Шведскому уступленных мест Е. Ц. В-ву, ниже его преемникам, Царям и В. Князьям Российским, ни под каким видом не употреблять, а также ни словесно, ни письменно не употреблять им титула Лифляндского в сношениях их со Швециею.

Для избежания впредь затруднений или недоразумений касательно пограничных рубежей обе стороны почли за благо, чтоб к будущему … месяцу … года Великий Государь, Царь и В. Князь Михаил Федорович, Самодержец Всероссийский, и Великий Государь король Густав-Адольф, — каждый отправили от себя трех полномочных комиссаров, которые должны съехаться между 132 ... и поставить в тех местах границы и столбы.

То, что межевые комиссары сии учинят и заключат (они не должны разъехаться, доколе не сойдутся в дружеском согласии в отношении к сим границам), должно быть ими, комиссарами, добропорядочно помещено в письменной сказке на пергаменте, ими подписано и скреплено печатью, а после того грамотами и крестным целованием утверждено и укреплено Великим Государем Царем и В. Князем Михаилом Федоровичем, Самодержцем Всероссийским, и великим Государем Густавом-Адольфом, королем Шведским и проч.

Все пленные, какой нации они бы ни были, должны с обеих сторон быть без выкупа освобождены и будущего … месяца … года отпущены на свободу на границах. Освобожденным пленным сим предоставляется засим идти или остаться на службе одного или другого Государя, как то им заблагорассудится. [293]

Подданные же и жительствующие в областях и землях и под юрисдикциею одного из Государей не должны быть со стороны другого Государя наущаемы, соблазняемы на побег, а еще менее силою увозимы. Если же одно лицо или несколько лиц, учинившие преступления, нарушившие клятву или по другим каким-либо причинам, бежат из одного государства в другое, то, какой бы нации они ни были, воеводы или наместники того Великого Государя, в чью область они убежали, должны беспрекословно и без всяких обиняков выдать их, коль скоро от них того потребуют.

Далее, сим решено и положено, чтоб великие полномочные посланники обоих Государей, т. е. Царя и В. Князя Михаила Федоровича, Самодержца Всероссийского, и Густава-Адольфа, короля Шведского, съехались будущего … месяца … г. между … и ... 133 и поменялись между собою утвердительными грамотами 134 сего договора, т. е. Российские уполномоченные Великого Государя, Царя и В. Князя [294] Михаила Федоровича, Самодержца Всероссийского, должны вручить Шведским уполномоченным без всякого коварства писанную на пергаменте грамоту, в которой должны быть выписаны все сии пункты, как они гласят от слова до слова; Шведские полномочные с своей стороны также должны вручить без всякого коварства Русским уполномоченным письменное утверждение Великого их Государя за собственноручною его подписью и за печатью его; в сей грамоте королем должны быть утверждены все пункты, здесь выписанные, без всякой перемены в словах или мыслях. Когда утвердительные грамоты сии будут сочинены таким образом и будут найдены согласными с трактатом, то Русские полномочные имеют немедленно отправиться в Стокгольм, чтоб получить от Великого Государя, короля Густава-Адольфа утверждение под присягою, а Шведские полномочные имеют отправиться в Москву для принятия от Великого Государя, Царя и В. Князя Михаила Федоровича, Самодержца Всероссийского, крестное целование в утверждение сего договора.

Если произойдет перемена в правлении в России или Швеции, то тот Государь, который вступить в управление Государством, [295] должен первый отправить к другому Государю посланников своих и предложить дружбу и добрые сношения, на что сей последний должен ответить взаимным посольством, поблагодарить за извещение и со своей стороны предложить и обещать свои услуги.

Для большего удостоверения и большей твердости и потому что все вышеписанное между нами и Шведскими полномоченными, в присутствии и при посредничестве посланников Великобританского и Нидерландских штатов договорено, решено, определено и постановлено, то Великий Государь, Царь и В. Князь Михаил Федорович, Самодержец Всероссийский, преемники Его Ц. В-ва, Цари и В. Князья Российские и все Государство Российское должны верно, твердо и ненарушимо хранить договор сей во всех его пунктах и оговорках, без всякой хитрости и лукавства, в уверение чего мы, великие полномочные В. Государя, Царя и В. Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского, окольничий и наместник Суздальский князь Даниил Иванович Мезецкий, дворянин и наместник Шацкий Алексей Иванович Зюзин, дьяки Николай Никитин сын Новокщенов и Добрыня Семенов, вследствие данного нам полномочии подписали [296] сие собственноручно и скрепили нашими печатями. Уполномоченного Великобританского и уполномоченных генеральных штатов Ивана Меррика, Рейнгольда фан-Бредероде, Дидериха Басса и Альберта Иоахими 135 мы дружески просили и пригласили в качестве посредников и именем великих повелителей их, короля Великобританского и генеральных штатов Нидерландских, благоволить вместе с нами подписать договор сей и приложить к оному печати свои. Сделано в…

Проект сей утвержден был посредниками 10 февраля и положено было отправить его на другой день вместе с письмами, которые как Английский посол, так и мы хотели писать отдельно к Е. Ц. В-ву. Это, однако ж, отложено было до 14 числа, ибо 11 числа [297] посол извинился тем, что он своих писем приготовить не мог, а 12 числа Русские полномочные просили не отсылать всего проекта в Царю, а только три предложения, касающиеся возвращения городов, говоря, что вовсе не нужно отсылать прочих пунктов в Москву, потому что они полную имеют власть заключить трактат по всем прочим пунктам. Для того, чтоб посредники удобнее приняли сие предложение, они повторили по порядку все пункты, как они поставлены в проекте. Они делали затруднения лишь по 4-му пункту, потому что из Выборгского договора они хотели утвердить только то, что касается до уступки Кексгольма, и не соглашались также на то, чтоб Шведы имели право отправляться чрез Россию в Персию и Татарию на том основании, что этого не было выговорено в Тявзинском договоре. О 8-м и 9-м пунктах Русские полномочные говорили, что они вовсе не нужны, потому что В. К. не уступит других владений кроме Кексгольма, коего границы издавна определены. Касательно 12 пункта они сказали, что так как их В. Князь более значит и стоит выше короля Шведского, то послам Шведским следует [298] первым ехать в Москву, чтоб присутствовать при утверждении Царем мира, посредством крестного целования, и что потом уже Царские послы отправятся вместе со Шведскими 136 присутствовать при присяге, которою король с своей стороны утвердит мир. Они сначала просили, чтоб мы сообщили им письмо, которое мы писали к Е. Ц-му В-ву. Они письменно и словесно одобрили оное, потом просили нас, чтоб мы написали также к Царю, что мы об упоминаемых в письме важных делах сами от себя пишем также к королю Шведскому, и чтоб мы назвали того, кого намерены отправить с письмом к королю. Мы не могли отказать им в сих требованиях, без того, чтоб не поднять новых затруднений, хотя мы очень хорошо поняли, что это делалось ими для того только, чтобы извлечь из сего новые поводы к отлагательству. Мы назвали имАндрея фан-Войва (Wouwe), который должен был ехать к королю с письмом, и прибавили в письме нашем к Царю, что мы чрез нарочного дворянина пишем к королю Шведскому о сих важных делах.

Копия с письма нашего к Е. Ц-му В-ву Российскому.

«Светлейший, вельможнейший В. Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский (следует полный титул).

Мы всегда готовы к нижайшим услугам Е. Ц. В-ва, Светлейший вельможнейший Царь и В. Князь. Письмо В. Ц. В-ва, писанное к нам в прошедшем декабре месяце, посланное нам чрез Геррита фан-дер-Гейдена, мы здесь с надлежащею почтительностию исправно получили и с радостию усмотрели из оного, равно из присылки к нам толмача Павла Томасова Стерлинга, который рачительно и верно нам служит, что В. Ц. В-во изволите продолжать милостивое расположение свое к повелителям нашим высоким и могущим гг. генеральным штатам Соединенных Нидерландов и к нам, их посланникам, и вообще ко всем их подданным, и что [300] В. Ц. В-во с благосклонностию привяли решение повелителей ваших отправить нас, чтоб способствовать заключению доброго, справедливого и законного мира между В. Ц-м В-м и королем Шведским. Мы из означенного письма видели, что В. Ц. В-во одобрили нас за то, что мы решили остаться в том месте, где съехались все главные уполномоченные обоих Государей для того, чтобы нам можно было присутствовать при переговорах и не выпускать из виду того, что могло бы послужить к успеху столь доброго дела и к службе В. Ц. В-ва. Мы нижайше благодарим В. Ц. В-во за доброе расположение и за помянутые милостивые уверения и за милосердное внимание, которое В. Ц. В-ву, из уважения к нам, угодно было оказать помянутому купцу Герриту фан-дер-Гейдену, отправленному нами к В. В-ву. Желая по возможности изъявить признательность нашу за толикие благодеяния и милости В. В-ва и желая исполнить возложенную на нас по приказанию гг. генеральных штатов Соединенных Нидерландов, повелителей наших, обязанность, мы употребили все старания и усилия, вместе с великим посланником Е. В-ва короля [301]Beликобританского 137 господином Яном Мерриком, кавалером, Е. К. В-ва камергером и советником, чтоб довести означенные переговоры до удовлетворительного и полезного для В. Ц. В-ва окончания, но к сожалению нашему и к сожалению его пр-ва (Меррика), который в сем отношении весьма ревностно старался о выгодах В. В-ва, все труды и старания наши по сие время не принесли желаемых плодов, потому что поручения и приказания, данные обоюдосторонним главным уполномоченным так между собою различествуют, что невозможно было согласить одних с другими, и если б вышеупомянутый великий посланник Е. В-ва короля Великобританского и мы не старались всячески уговорить великих Шведских полномочных, то они тотчас же отправились бы назад, по сказанным выше причинам и под предлогом, что весьма неудобно в настоящее время года и в опустошенном и разоренном месте продолжать собрание. Таким образом переговоры сии пресеклись бы и рушились, что было бы весьма [302] прискорбно. Но нам удалось уговорить их остаться с его пр-м и с нами до будущего 15 февраля, для того чтоб мы в это время могли уведомить В. В-во о решительных условиях, на которых, по нашему мнению, можно бы было уговорить Е. кор. Шведское Величество заключить мир с В. Ц. В-м, и чтоб мы могли узнать, согласно ли В. В-во принять одно из трех предложений, (которые далеко умереннее решительных поручений, данных Шведским посланникам, как они нас твердо уверяли) вместе с прочими условиями, приписанными в документе, который доставлен будет В. Ц. В-ву служителем английского посла и который запечатан его и нашими печатями, и на основании оного заключить мир. На первый взгляд условия сии могут показаться тяжкими, но В. Ц. В-во, в мудрости своей, без сомнения, не оставите без внимания и взвесите в уме своем следующие и многие другие уважительные причины и примете решение такое, какое необходимо и полезно для утверждения и сохранения своего Государства. Во-первых: цари, короли и христианские принцы получили от Бога власть свою для того, чтоб защищать и хранить в мире подданных своих; чтоб, по возможности, отвращать пролитие крови христианской, [303] чего достигнуть нельзя при продолжении войны. Места, коими король Шведский владеет в России, не могут быть отняты у него без воинских действий, чрез которые произойдет еще большая гибель для земель и людей, которые почти все простирают руки свои к В. Д. В-ву, как то: Боголюбивый отец митрополит, архимандриты, игумены и все духовные особы Новгорода, бояре, оставшиеся в оном, гости и мещане, которые от продолжительной войны должны окончательно погибнуть. Торговля остановится, останутся не возделанными все земли, из которых Царская казна добывает большие доходы. Во-вторых: заключением мира В. Ц. В-во приобретет другом короля, от которого впоследствии получит дружеские услуги и выгоды, и чья дружба в сем отношении вернее, чем дружба других соседних Государей, которые признают папу Римского главою христианства, и коих обещания и клятвы весьма ненадежны, потому что папа присваивает себе власть освобождать и увольнять, сколько ему [304] угодно, королей и государей признающих верховную власть его, от данных ими клятв и обещаний. К тому же В. Ц. В-во и король Шведский имеют общего и почти непримиримого врага, который, если нападут на него оба Государя, будет тем менее иметь возможность вредить одному или другому. Город Псков, сохранение коего также весьма немаловажно в глазах В. Ц. В-ва, освободится впредь от нападения Шведов. Город сей, хотя весьма хорошо укреплен и считается почти неодолимым, но, однако ж, трудно спасти его, или он, по крайней мере, беспрестанными нападениями и осадами будет изнурен, доведен до бедности и лишен всякого промысла, из чего произойдете сильный вред для доходов В. Ц. В-ва. Также заслуживаете внимание и то, что немалая слава и немалый блеск внутри и вне Государства произойдут для В. Ц. В-ва, если в счастливое царствование Ваше возвращена будете столица великого и повсюду славящегося великого княжества Новгородского и уничтожатся притязания, которые король Шведский полагает иметь на государство Российское, в особенности же на вел. княжество Новгородское. Кроме славы, которая [305] имеет великую цену в деле правления, Государство В. Ц. В-ва, (которое, да увеличит Бог Всемогущий), много усилится спокойным владением Новгородом. Не менее уважения заслуживает и то, что, (мы надеемся, что В. Ц. В-во одобрите сие мнение наше), успех войны, которая, как сказано выше, не может быть продолжена без великих издержек, всегда неверен и что война не всегда оканчивается так, как воображают Государи, которые ведут оную. Посему-то многие правители, сведущие в науке правления, полагали что вернее откупиться от войны, если только возможно, не вредя явно своему достоинству, и выгоднее выручить требуемое посредством договора, чем пытаться достигнуть сего употреблением крайних средств. Это весьма хорошо постиг и употребил на деле недавно умерший (1610 г.) король французский Гейнрих IV, один из мудрейших и умнейших королей, носивших венец в наше и отцов наших время. Когда он по наследству вступил на французский престол, который от [306]разных партий, междоусобий и войн едва не попал в чужие руки, то король сей, утвердившись в Государстве своем помощью Божиею до того, что он, по разуму человеческому, был в состоянии преодолеть неприятелей в их собственной земле, предпочел, однако ж, посредством договора получить обратно от короля Испанского несколько городов, несправедливо сим последним отнятых, и взамен отдать ему другие места, следующие французской короне и коими король Генрих владел, чем продолжать нести издержки войны и надеяться на неверный успех оной. И сей великий король Генрих на сей конец поступил таким образом, не только с королем Испанским, но и со многими собственными своими подданными, которые завладели различными областями, городами и крепостями и занимали оные. Места эти он выкупил из рук их, обещая им значительные пенсии и другие награды, каковые обещания он свято хранил. Доставив таким образом Государству своему спокойствие и благосостояние, он оставил его сыну своему в таком цветущем состоянии, как немногие из его предшественников оставили оное своим преемникам. [307] Мы просим от всего сердца Бога Всемогущего, чтоб Государство Российское под правлением В. Ц. В-ва с увеличивающимся успехом долго процветало и чтоб Бог внушил В. Ц. В-ву принятие способствующих к тому средств. Мы чрез дворянина и капитана Николая фан-Бредероде, которого мы отправляем к В. Ц. В-ву с сим нашим письмом, будем ожидать решительного мнения В. Ц. В-ва относительно пересылаемых условий, нижайше прося доставить к нам ответ сей прежде 15 февраля, ибо мы полагаем, что невозможно будет далее удержать здесь шведских полномочных или уговорить их продолжать переговоры. Долгое отлагательство в оных, без всякого успеха, может также во многом повредить пользе В-го В-ва, особенно в отношении к Пскову, которому, как кажется, Поляки угрожают осадою. Если же вовремя заключится мир, то город этот весьма удобно может быть снабжен всеми потребностями нужными для того, чтоб остановить Поляков.

Затем, светлейший, вельможнейший Царь и В. Князь, мы нижайше повергаем себя на милость В. Ц. В-ва и просим Бога Всемогущего [308] хранить В. Ц. В-во во всяком Царском благополучии. В Глебове, близь Дидерина, последнего числа (31) января 1616 года старого стиля».

Еще 12 февраля, мы рассуждали со шведскими полномочными о предложении Русских и о делаемых ими препятствиях. Шведы не делали больших затруднений согласиться на то, чтоб отосланы были одни токмо три предложенных условия 138, что и исполнено было. Но когда они были выписаны из сказанного проекта и английским послом сообщены русским полномочным, то они стали поднимать новые затруднения и требовать, чтоб имя их Государя поставлено было прежде имени короля Шведского; чтоб прибавить титулов Царю, а королю сбавить. Посол дал нам знать, что на это можно согласиться и в таком случае писать в начале каждого пункта следующим образом: «Великому Государю Царю и В. Князю Михаилу Федоровичу, [309] всея России Самодержцу, Густав-Адольф, король Шведский, уступит и проч.». Где же прежде поставлено было: «взамен этого Его Царское Величество Михаил Феодорович, всея России Самодержец, обязан помянутому королю Густаву-Адольфу», то вместо этого поставить: «Великий Государь, Царь и В. Князь Михаил Феодорович, всея России Самодержец, уступит королю Густаву-Адольфу и проч.». Далее же, где речь идет о короле, то писать о нем просто: «Король Шведский» или означать его: «Его Королевским Величеством». Наконец они требовали, чтоб светлейшему, высокорожденному князю и герцогу Карлу-Филинну не давать означенных титулов светлейшего, высокорожденного князя и герцога. Мы не почли удобным противиться мнению посла и, назвав герцога просто высокорожденным князем, исправили все условия в сем смысле. Мы оставили у себя весь полный проект в таком виде, в каком он был запечатан нашими печатями и печатью посла, и отправили 14 числа в Москву с нашими письмами и означенными выше предложениями капитана дворянина Николая фан-Бредероде в сопровождении секретаря г. посла. [310]

Мы после сего написали также следующее письмо к королю Шведскому и отправили оное 18 февраля.

«Светлейший и вельможнейший Король.

Мы навсегда нижайше готовы к услугам В. К. В-ва, светлейший и вельможнейший Король. Хотя мы, вследствие письма В. В-ва от 29 ноября и вследствие поручений, данных нам высокими и могущими гг. генеральными штатами соединенных Нидерландов, повелителей наших, употребили много времени, всевозможные старания и труды для того, чтоб настоящие переговоры между В. К. В-м и Русскими могли быть приведены к поспешному и доброму окончанию, мы, однако ж, по сие время не могли получить плодов от стараний и трудов наших, потому что поручения и власть, данные обоюдосторонним полномочным, так между собою различествуют, что невозможно было согласить одних с другими. Русские полагают, что они делают весьма много, если оставляют добиваться возвращения всего того, чем В. В-во пользовались в завоеванных городах и местах, как то: [311] пушек и колоколов, вывезенных из оных, военных снарядов, съестных припасов, найденных в означенных местах, доходов и налогов, полученных от земель и денег, заплаченных гражданами и прочими жителями; далее Русские считают великим пожертвованием, если откажутся от вознаграждения за понесенные ими в войну сию расходы и убытки, и предлагают утвердить за В. К. В-м уступленное Великим Государем, Царем и В. Кн. Василием Иоанновичем господство Кексгольмское с местами, поместьями и правами, к оному принадлежащими, и сверх сего заплатить еще 100 000 рублей. За все сие они требуют возвращения всех завоеванных мест с отнятыми у них в сию войну русскими орудиями, которые еще находятся в означенных местах, а из вывезенных уже орудий возвращения тех, которые уведены были после первого съезда полномочных обеих партий в Дидерине, а также чтоб ни откуда не были вывезены колокола, а за те, которые вывезены были после вышеозначенного первого съезда, чтоб заплачено было, чего они стоят. На сих условиях они готовы заключить вечный мир и утвердить [312] заключенный в 1595 году 139 в Тявзине договор с тем, чтоб при этом В. В-во отказались и отступились от притязаний, которые В. В-во доселе от себя и от любезного брата своего светлейшего и высокорожденного князя Карла-Филиппа имели на все Государство Российское, а в особенности на господство Новгородское. О вышесказанном русские полномочные торжественно объявили англ. послу 140 и нам, что таковы суть крайние им данные поручения. Так как, по словам полномочных В. В-ва, им ни под каким видом нельзя было принять сих предложений, каковым отказом переговоры могли бы бесплодно пресечься и прерваться, то английский посол и мы, чтоб избегнуть сего и, напротив того, способствовать столь христолюбивому и важному делу, каков есть мир между В. К. В-м и Российским Государством, и уповая на христианские, миролюбивые чувства В. В-ва, за благо рассудили сочинить прилагаемые у сего предложения и отправить оные к [313] В. Князю в Москву. Мы при сем случае написали к Е. Ц. В-ву, что, по мнению нашему, нельзя будет побудить В. В-во заключить мир на более умеренных и более мягких условиях, чем ныне предлагаемые, которые гораздо умереннее крайних поручений, данных В. В-м своим полномочным; что нам стоило много труда уговорить полномочных В. К. В-ва остаться здесь до 15 сего месяца и дать нам и английскому послу между тем время узнать от Е. Ц. В-ва, намерен ли он принять одно из сказанных трех предложений. Великие комиссары В. В-ва настоятельно противились означенным предложениям и твердо уверяли, что они во многих пунктах их принять не могут, но мы и английский посол надеемся, что В. В-во будете тронуты великим бедствием сего края и увидите сколь важно, чтоб из-за недоразумений со Швециею Русские не решились помириться с Польшею, на что они, как говорят, наконец будут вынуждены. Мы не хотим приводить других еще причин, касающихся как внутренних, так внешних дел Государства В. К. В-ва, которые довольно важны, чтоб их принять в рассмотрение. И так мы уповаем на то, что В. В-во не только милостиво одобрите устроенное в сем случае английским послом и нами, но согласитесь умерить означенные предложения, если нельзя будет побудить Русскимих к принятию некоторых из представленных условий в настоящем их виде, на каковое принятие как Русские, так и английский посол отнимают у нас всякую почти надежду. Мы не хотели преминуть уведомить В. В-во о всех сих обстоятельствах чрез подателя сего, дворянина, находящегося в свите нашей, Андриса фан-Воува: мы снова нижайше просим для установления общего мира между В. К. В-м и Государством Российским уменьшить предыдущие решения, сколько допустит благо Государства В. К. В-ва и благоденствие ваших земель, которые, равно и особу В. В-ва, да сохранить Бог Всемогущий всегда в Святом своем покровительстве, вельможнейший, светлейший Король. В Глебове 6 февраля 1616 года, старого стиля».

Когда вышепоименованные посланные отправлены были в Москву, князь Даниил Иванович Мезецкий, а после него и Николай [315] Никитич Новокщенов пригласили всех гг. посредников вместе к обеду; от одного обеда отказались двое из нас, а от другого обеда один; потому что с половины января мы все были нездоровы и хворали так, что то один, то другой из нас не мог присутствовать при собраниях. На последнем (Новокщенова) обеде не подавали мяса, потому что это было на предшествовавшей посту неделе 141, в которую Русские мяса не употребляют, а после, во весь пост, они даже воздерживаются от молочного. На обоих обедах, под конец стола, пили не только за здравие Е. Ц. В-ва, но и за здравие короля Великобританского и В. Державия точно так, как нами выше описано было. Гр. Яков де-ла-Гарди также почтил гг. посредников обедом, покамест ожидали возвращения посланного в Москву.

16 февраля английский посол и русские главные полномочные дали нам знать, что Е. Ц. В-во приказал освободить Яна Эвертса, купца из города Цволле, плененного во Пскове, и об освобождении коего мы [316]означенных главных полномочных просили 20 января. Мы поблагодарили Е. Ц. В-во за милость эту, а их пр-ва за извещение, и просили полномочных немедленно приказать исполнить повеление царское, что и было ими нам обещано.

23 февраля мы донесли Вашему Державию, в каком положении тогда находились переговоры, и написали о всем случившемся с нами со времени приезда нашего в Старую Руссу.

Между тем Шведы сильно негодовали на то, что солдаты и другие из людей их ежедневно были соблазняемы на перебег. Некоторые действительно бежали, между прочими один из королевских переводчиков. Накануне сего побега русские полномочные писали к нам, что они слышали, будто бы гр. Яков Понтус означенного переводчика послал в Новгород с приказанием снять и вывести из церквей колокола, вопреки просьбам гг. посредников, и просили нас предупредить таковой поступок; обвинение сие весьма удивило графа. На другой же день пришла ему мысль, что письмо сие было [317] написано к нам для того, чтоб переводчика сего менее подозревали в намерении бежать. Обстоятельства сии и еще то, что, по крайней мере, две трети рейтарских лошадей пало от недостатка в корме, что печалило солдат; далее то, что шведские комиссары, когда зашла речь о том, чтоб писать в Москву, не запаслись продовольствием более чем на 15 дней, которые оканчивались 15 февраля; наконец то, что начиналась оттепель, все сие произвело то, что Шведы менее чем когда-либо согласны были обождать еще несколько времени возвращения посланных посредниками в Москву. Сани и финские солдаты, которые на лыжах бегают по снегу, заказанные из Новгорода, чтоб отвезти остальную кладь и людей и чтоб служить конвоем, прибыли в означенный день (т. е. 15 февраля), но взяли с собою припасов и корму, едва сколько нужно было на дорогу. Английский посол к тому же объявил, что никакого не имеет о посланных известия и не может определить наверное, когда они будут назад. [318]

Не смотря на все сие, русские полномочные убедительно просили посредников уговорить Шведов, чтоб они обождали возвращении посланных к Царю в Москву и к королю шведскому, говоря, что если они уедут, то это будет нечестно, и что все, которые узнают об отъезде их, удивятся, что разъехались, не выждав ответа обоих Государей на письма гг. посредников, для которых также обиден и оскорбителен таковой поступок. Они обвиняли гр.де-ла-Гарди в том, что он торопит разъезд, и говорили, что из сего ясно видно, что он не расположен на мир, и что им весьма известно, что он имеет другие приказания и поручения, кроме тех, которые сообщены были гг. посредникам. Им отвечено было, что Шведы хотят непременно ехать, потому что имеют недостаток в припасах; далее, что срок, к которому сказано было, что можно ожидать ответа из Москвы уже истек и что в столь важных делах срок должен соблюдаться с точностью, тем более что срок для сего назначен был более того, которого Русские требовали. Они отвечали, что никакого срока не требовали и не назначали и для того, чтоб не [319] упускать никаких средств для достижения своей цели, кн. Даниил Иванович и Николай Никитич Новокщенов просили нас уговорить Шведов выждать ответа Царского, дабы их Царь не лишил Голландцев милости своей. Мы ответили, что если нам не удастся удержать Шведов и Царь за сие на нас негодовать будет, то худо заплатит за искреннее расположение, которое генеральные штаты питают к благосостоянию Государства Российского, и худо наградит нас за труды и старания, которые мы верою и правдою употребили для того, чтоб помирить обоих Государей, что нам весьма будет приятно, если Шведы останутся, но что мы более не знаем средств удержать их. Потом мы обратились к английскому послу и спросили его, не знает ли его пр-во какого-либо на это средства. Посол ответил, что он никаких не видит на это способов. Русские, заметив, что угрозы их не произвели на нас желаемого впечатления, сказали нам, что не хотели нас обвинить в этом деле, что иногда язык говорить то, о чем и не помышляло сердце, и просили нас еще посоветовать Шведам отложить отъезд. Мы ответили им, что готовы, [320] вместе с английским послом, употребить на это всевозможные старания, но что мы не имеем надежды, чтобы Шведы согласились обождать ответа их короля, потому что они не раз явно объявляли, прежде чем отправлены были письма, что они ответа короля дожидаться не будут, потому что им весьма известно крайнее мнение Его В-ва по сему делу. В этот же день (последнего числа февраля), после обеда, означенная просьба Русских со всеми приведенными ими и многими другими доводами представлена была посредниками шведским комиссарам. Они ответили, что имеют достаточную власть заключить мир на благоразумных условиях, что не они просили, чтоб писано или послано было к их королю; что они по просьбе посредников ждали до того времени, в которое можно было надеяться получить ответ от В. Князя из Москвы; ждали даже долее назначенная для сего дня; что они, следовательно, исполнили желание гг. посредников и по справедливости, не обижая посредников, имеют [321] право уехать. Они еще присовокупили вышеприведенные причины, побуждающие их к отъезду; прибавили, что из поступка Русских довольно ясно видно, что они едут все старою дорогою, как люди, не заботящиеся о том, чтоб сдержать данное слово или исполнить сделанное обещание, и нагло высказывают все, что им в голову приходит, не беспокоясь о том — правда ли, неправда ли, как, например, то, что они уверяют, будто бы им известно, что королевские полномочные имеют другие еще приказания, кроме тех, которые объявлены были ими посредникам; что они (Шведы) смело могут ответить пред Богом за все, что сделали в переговорах сих, что в оных они сделали более уступок, чем им по данным поручениям дозволено было, и что гг. посредники сами могут судить, которая из двух сторон поступила честнее. Наконец они отдали должную похвалу стараниям гг. посредников, обещая о трудах их довести до сведения короля, именем которого они изъявляют им искреннюю благодарность. Они просили выдать им свидетельство о сделанном ими в начале переговоров протесте, объявили, что они себя вовсе не почитают обязанными на условия, посланные [322] посредниками к обоим Государям, ниже на те условия, которые они сообщили гг. посредникам по секрету, для того чтоб способствовать скорейшему заключению мира, и что они остаются при тех условиях, которые ими поданы были на письме. Если съезд пресечется не окончив дела, то королю предоставлено будет изменить сии условия, судя по тому, как того потребует польза Шведского Государства, и по мере издержек, которые король должен будет снова понести чрез продолжение войны. Английский посол ответил, что он с готовностью употребил старания и труды в сем деле и что он желал, чтоб из того произошла польза Е. К. В-ву; что Русские не знают того, что гр. де-ла-Гарди объявил ему по секрету, и наконец просил их повременить отъездом до получения из Москвы ответа на письма гг. посредников. Они опять извинились приведенными выше причинами и просили дать им копию с предложений, поданных обеими партиями, или по крайней мере свидетельство о их протесте, чтоб им не [323] было дальнейшей задержки. Свидетельство сие было им обещано. Мы учтивым образом ответили на изъявление их благодарности и просили их остаться еще несколько дней, потому что они могли на сие согласиться без слишком великих для них неудобств и без всякого опасения. Но они настаивали на своем, просили чтоб мы поспешили попроститься 142 с Русскими и дали нам на это следующий день.

1-го марта, утром, Великобританский посол дал знать Шведским полномочным и нам, что он получил письма от В. Князя из Москвы. Он вкратце объявил как им, так и нам о содержании писем сих, а в тот же день, пред обедом сообщил нам оные, но обстоятельнее, в присутствии русских полномочных. Содержание писем было следующее: секретарь посла и капитан Николай фан-Бредероде прибыли в Москву 21 февраля нового стиля, и хотя В. Князья имеют обыкновение в первую неделю поста никакими делами [324] не заниматься и, кроме приближенных, никого к себе не допускать, но, однако ж, Е. Ц. В-во, желая явить расположение свое к миру, приказал допустить 23 того ж месяца к узрению светлых очей своих посланных в нему его пр-м и нами и принял и прочитал принесенные ими письма. Е. Ц. В-во намерен был немедленно отправить назад наших посланных и ни на один час не откладывать их возвращения. Царь в письме своем просит посла переговорить с нами, чтоб мы вместе с ним посоветовали Шведам выждать возвращения наших посланных. Посол прибавил, что гонец, принесший письмо сие, выехал из Москвы в ночь с 23 на 24 февраля, и кн. Даниил Иванович присовокупил, что он уверен, что наши посланные отправлены были из Москвы 25 числа до восхождения солнца и будут к нам назад 4-го, а никак не позже 6-го марта. Но после обеда, когда о вышеписанном было объявлено Шведам, и посол, чтоб придать более силы словам своим, взял в руки письмо В. Князя, показал и сам прочитал им место, где [325] написано было то, что он им сообщил, то гр. де-ла-Гарди и переводчик короля заметили, что в письме сказано совсем не то, что нам и Шведам сказано было; что Царь, не смотря на причины, означенные выше и на слова, объявленные послом, допустил к светлым очам своим наших посланных, принял и прочитал письма наши и намерен был посоветоваться о содержании оных с своею думою и боярами, а потом ни на один час не задерживать наших посланных. Поэтому шведские полномочные и мы просили, чтоб нам письмо сие было прочитано, но это не понравилось послу, который сказал, что словам его следует верить и что в письме писано точно то, что он нам говорил, и просил Шведов дождаться возвращения посланных. Они отговаривались прежними доводами и прибавили еще то, что они из письма могли привести в подпору их намерению. Они снова поблагодарили гг. посредников и хотели проститься с тем, [326]чтоб ехать на другой день; но посол не хотел допустить этого, говоря, что он надеется в скором времени получить еще другие письма из Москвы. Гг-м русским комиссарам дано было знать, что Шведы хотят ехать на другой день в обед. Они 2-го марта пришли к посредникам, и, не смотря на то, что Великобританский посол сказал нам, что, рассмотрев повнимательнее письмо В. Книзя, он нашел, что содержание оного действительно такое, какое полагали гр. де-ла-Гарди и переводчик Бракель, но, тем не менее, русские уполномоченные утверждали, что наши посланные отправлены были из Москвы в прошедшее воскресенье, и что они послали к ним навстречу нарочного, чтоб поторопить их. Они опять просили нас остановить шведских полномочных; когда же им снова объявлено, что истощены были все средства удержать их, то они требовали, чтоб посредники (если никак нельзя будет уговорить Шведов остаться) предложили им перемирие на такой срок, на какой посредникам [327] заблагорассудится. Условия на перемирие были им предложены следующие: В течетение сего года назначить другой съезд, на который Е. Ц. В-во пошлет своих великих посланников, а король Шведский своих полномочных посланников с достаточными полномочиями. Королю Великобританскому и Нидерландским генеральным штатам по прежнему быть носредниками. На сем съезде положено переговариваться о мире христианства и о родовых владениях Царя, находящихся в руках Шведов, сообразно с данными обоюдосторонними полномочными поручениями. Все неприятельские действия должны быть прекращены до того времени, пока назначится собрание для переговоров о добрых делах и до окончания оных переговоров. Войско короля, во все продолжение перемирия не должно разрушать церквей и монастырей в Новгороде великом и других Царских городах, занятых Шведами; не умерщвлять и не грабить жителей, не увозить ни митрополита Исидора, ни боярина князя Ивана Никитича Одоевского, ниже других жителей, не вывозить ни колоколов, ни пушек. Русские просили также, [328] чтоб, по заключении перемирия, один из нас отправился в Москву с Великобританским послом. Но мы от этого путешествии отказались, говоря, что никому из нас нельзя отделиться от двух прочих. Когда они предложили всем нам ехать в Москву, то мы ответили, что весьма на то согласны, если английский посол хочет ехать к королю Шведскому. Сие предложение наше весьма было хорошо принято русскими уполномоченными, и они старались уговорить посла ехать в Швецию, но он просил русских полномочных о том более не говорить. В сей же день посредники посетили Шведов, и когда никак уже нельзя было уговорить их дождаться в их стане ответа Великого Князя на письмо посредников, то им предложены были перемирие и условия, на которых Русские требовали переговариваться. Шведы возразили, что на заключение перемирия власти не имеют, но наконец согласились на чисто военное перемирие и прекращение неприятельских действий на три месяца, без всяких других условий, в надежде, что посредники согласят обоих Государей в продолжение сего срока заключить мир. Касательно того, чтоб не [329] разрушать церквей и монастырей, не увозить жителей и не вывозить колоколов и пушек, то они сказали, что король в городах, которые занимает в России, будет пользоваться правами своим, не желая себя связывать в этом отношении ни пред кем, а еще менее намерен принимать и получать предписаний или условий от Русских. Гр. де-ла-Гарди прибавил, однако ж, что надеется, что посредники уверены в том, что он с Новгородцами будет поступать, как честному и благородному человеку надлежит, и что он никаких новых действий предпринимать не станет, разве он на то будет вынужден. Он присовокупил, что вовсе не разумеет, чтоб из сих последних слов его кто-либо мог основать какое-либо право или требование: он согласился также остаться весь следующий день, чтоб заключить предполагаемое перемирие, если Русские комиссары снабдят его лошадей, которые должны были повести нашу поклажу, шестью или семью возами сена и за деньги уступят королевским солдатам хлеб, нужный для их пропитания; за что он хотел выслать им свежей рыбы из Новгорода. Русские согласились дать сена, а в хлебе отказали. [330]

3-го марта пред обедом, русские полномочные просили еще о заключении перемирия на предположенных ими условиях; особенно же просили, чтоб оно было заключено на 4 месяца и чтоб уполномоченным опять собраться в Дидерине, но если сего никак нельзя будет устроить, то согласились на то, чтоб съезд назначить между Ладогою и Тихвиным. Мы в сем собрании поблагодарили русских уполномоченных за все продовольствия и напитки, коими они несколько времени снабжали нас, равно и за корм для лошадей наших. Потом мы с ними простились. Они радушно ответили нам, обещали нам многое после того, как заключится мир, просили нас продолжать услуги наши Е. Ц. В-ву и уговорить Шведского короля уменьшить требуемую его уполномоченными великую сумму денег и наконец просили, чтоб мы не помянули лихом, если они в продолжении переговоров сказали что-либо для нас неприятное. Шведских комиссаров мы вторично старались склонить на принятие предложенных в перемирии условий, но они настаивали на своем и [331] представили проект акта о перемирии, по которому Русские в этот же день должны были написать и подписать обещания свои. Шведы расположились ехать в следующую ночь. После обеда мы вежливо простились с английским послом, который сказал нам, что чрез нарочных будет сообщать нам, если узнает что-нибудь могущее служить к успеху переговоров, и что он употребит все возможные старания у В. Князя, чтобы довести дело до желаемого окончания. Он просил нас с нашей стороны употребить старания у Шведского короля и написать к нему, что узнаем относительно хода дела, что и было нами обещано. Мы вместе с его пр-м подписали акт о вышеупомянутом протесте, заявленном Шведскими полномочными при начале переговоров.

КОПИЯ С ОЗНАЧЕННОГО АКТА (перевод с латинского).

«Светлейшего, вельможнейшего Князя и Государя, господина Иакова, Божиею милостию короля Великобританского, Французского и [332] Ирландского, защитника веры и проч., и знатнейших, державнейших господ генеральных штатов и проч. посланники, мы Иоанн Меррик, Рейнгольд фан-Бредероде, Феодор Басс и Альберт Иоахими 143 даем знать о нижеследующем».

Поелику светлейшего, вельможнейшего Князя и Государя, господина Густава-Адольфа и проч. полномочные посланники граф Иаков де-ла-Гарди и проч., Арвид Антони и проч. и Магнус Мартини (см. прим. 3-е к стр. 143) просили, чтоб нашим [333] засвидетельствованием сделалось известно о протесте, заявленном ими при начале переговоров, предпринятых в Дидерине о мире между ими, обоюдосторонними комиссарами почтительнейше упомянутого королевского Величества и проч. и светлейшего вельможнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всея России Самодержца и проч., — то мы не могли по справедливости им в этом отказать. Мы, напротив того, с готовностию сим свидетельствуем, что неоднократно посланники почтительно упомянутого короля решительно отказывались вступать в переговоры с комиссарами почтительно упомянутого Великого Князя из-за титула, неправильно употребленного Великим Князем в полномочиях, данных им своим комиссарам и прочитанных пред нами 19 декабря недавно минувшего года; а именно из-за того, что он присвоил себе титул: «Великий Государь, Царь и Вел. Князь Михаил Феодорович, всея России Самодержец и многих иных стран обладатель (obladitil) и проч.» — а напротив того, почтительнейше поименованное королевское Величество Шведское в этих же грамотах не почтил титулом достаточно знатным и приличным. Они не хотели вступать в переговоры и по [334] другим в этих грамотах заключающимся пунктам; наконец и за то, что Русские комиссары пытались в начальной речи своей выговорить полный титул своего Великого Князя, не исключая и титула «Лифляндский». Однако ж, когда мы усмотрели, что во всем прочем доверительные грамоты достаточно полны и что все затруднения, (о которых полагалось, что они могут клониться к ущербу королевского Шведского Величества), могут, по нашему мнению, быть устранены и уничтожены протестом, который почтеннейшие Шведские комиссары просили нас, в качестве посредников, принять от них, дабы тем скорее устроилось благое дело, то они, по нашим убеждениям, на следующих условиях согласились приступить к переговорам; а именно: чтоб при начале переговоров на съезде они (Шведы) прочитали Королевского Величества Шведского полный титул, а чтоб Русские, произнося титул своего Великого Князя при начатии переговоров в начальной речи своей, обращались к нам (посредникам), а не позволяли бы себе ни письменно, ни словесно (разве только в общих выражениях) обращаться к почтительнейше помянутым комиссарам Его Королевского Величества. Впоследствии же, в течении переговоров, когда того потребует построение речи 144 (structura), то [335] титулы обоих Монархов обоюдосторонними комиссарами должны выражаться в третьем лице по следующей форме: «Его Королевское Величество и проч. (Majestas)» и «Его Царское Величество» (Celsitudo) 145.

Поэтому комиссары почтительнейше неоднократно упомянутого короля в присутствии нас и Русских комиссаров заявили, что протестуют не только против того, что при недавно пред сим учиненном в Песках крестном целовании там прочитаны были титулы Великого Князя в присутствии поверенных обеих сторон, но протестуют положительно и против того, что неправильно был этот титул употреблен самими Русскими комиссарами в первом заседании, когда они обращались речью к нам (посредникам). Они еще протестуют также вообще против всего содержащегося в полномочных грамотах великих Русских комиссаров, за исключением выражений полномочия, найденных нами, посредниками, достаточными для переговоров и для заключения трактата; они торжественно и в надлежащей, по возможности, форме протестовали и самым ясным образом постановили, дабы светлейшему королю Шведскому от употребления вышесказанных титулов, а также от сделанных ими (Шведами) предложений или других каких-либо обрядов (ceremoniis), [336] учиненных уже или могущих быть учиненными в течение настоящих переговоров, не произошел ущерб для королевского его титула, для прав и притязаний, которые он может иметь на земли или владения Российские. В уверение вышеизложенного, мы сие наше свидетельство (с тою, однако ж, оговоркою, чтоб оно, яко мы им объявляем, ни под каким видом в силу сего нашего свидетельства не причинило какого-либо вреда для Государя, Царя и Вел. Князя всея России Михаила Феодоровича) утвердили своими подписями. Учинено (actum) в Дидерине, 22 февраля 1616 года 146 (подп.): Джон Меррик, Рейнгольд Бредероде Венгейзенский, Дирк Басс и Альберт Иоахими.

Дела были в сем положении, и как Шведские уполномоченные пригласили нас быть готовыми на отъезд до наступления дня, то мы ночью написали к Е. Ц. В-ву следующее письмо и вручили его переводчику Царя, Павлу Стерлингу:

«Светлейший Державнейший и пр. (полный титул). [337]

Мы всегда нижайше готовы к услугам В. Ц. В-ва, светлейший великий Царь и Вел. Князь. Последнего числа января мы нижайше уведомили В. Ц. В-во о положении переговоров, начатых в Дидерине между великими полномочными В. Ц. В-ва и державнейшего короля Шведского. Уведомили также, что Светлейшего, Державнейшего Князя и Государя Иакова, короля Великобританского, Французского и Ирландского, защитника веры, посол благородный Иван Меррик, Е. В-ва камергер и советник и мы с большим трудом побудили королевско-шведских полномочных остаться здесь до 15 числа текущего месяца для того, чтоб нам можно было между тем уведомить В. Ц. В-во о решительных условиях, на которых, по нашему мнению, возможно будет согласить короля Шведского на заключение мира с В. Ц. В-м. Так как в конференции, которую [338] впоследствии английский посол и мы имели с главными полномочными В. В-ва, мы от них узнали, что они имеют полную власть дать Шведам благоразумное удовлетворение во всех пунктах, истекающих из Тявзинского и Выборгского договоров, и в других еще пунктах, то английский посол и мы почли излишним утруждать В. В-во сими пунктами и довольствовались сообщением В. Ц. В-ву трех предложений, относящихся до возвращения городов и крепостей, занятых Шведами и не касающихся Выборгского договора. Мы нижайше просили, чтоб В. Ц. В-ву угодно было к означенному выше сроку (т. е. к 15 февраля) объявить нам решительное мнение по означенным 3-м предложенным пунктам, дабы губительная война могла быть прекращена и мог быть заключен добрый мир между В. Ц. В-м и Е. В-м королем Шведским. Мы на то наше письмо доселе ответа не получали, но узнали, однако ж, 20 сего месяца от г. Великобританского посла, помянутого г. Ивана Меррика, кавалера и проч., что В. Ц. В-во всемилостивейше изволили допустить к себе посланного к вам с письмами его пр. и нашими в среду минувшей Федоровой [339] недели 147, не смотря на то, что в сию неделю В. Ц. В-во не имеете обыкновения допускать кого-либо к себе, кроме приближенных своих, и что В. Ц. В-во рассмотрев письма сии в совете своем, намерены были ни на один час не задерживать посланного нами к В. Ц. В-ву. Английский посол и мы в тот же день объявили о сем Шведским комиссарам и настоятельно просили их обождать ответа В. Ц. В-ва на письма его пр. и наши, но они отказали под предлогом, что для достоинства их короля и государя обидно, что в таком важном деле, каково заключение мира между столь великими Государями, не соблюдаются Русскими сроки, назначенные для исполнения тех или других дел и для доставления ожидаемых ответов. Они присовокупили, что так как они запаслись продовольствием для идей и кормом для лошадей не долее как до 15 февраля, то им нельзя оставаться без опасения попасть в великие бедствия, могущие произойти от недостатка в припасах. Но, несмотря на то, английскому [340] послу и нам удалось продержать их до сегодняшнего числа в надежде, что получится ответ В. Ц. В-ва. Между тем предложено было отложить переговоры до другого времени, а до тех пор заключить перемирие, которое, однако ж, доселе не установлено. Поелику ныне Шведские полномочные твердо намерены в следующую ночь ехать обратно в Новгород, и мы хотим отправиться с ними, чтоб потом ехать к Е. В-ву королю Шведскому и представить ему все, о чем здесь было рассуждаемо, и все, что было устроено, и по силам нашим стараться уклонить его окончить дело с возможно меньшими для Е. Ц. В-ва отягощениями, т. е. с тем же намерением, с коим кавалер Иван Меррик, отправляется к В. Ц. В-ву, чтоб обо всем известить В. Ц. В-во, то мы не хотели преминуть нижайше уведомить о сем В. Ц. В-во. Мы изъявили уполномоченным В. Ц. В-ва и английскому послу готовность нашу исполнить обязанность, которую ныне исполняет английский посол, т. е. отправиться к В. Ц. В-ву, с тем, чтоб английский посол отправился к королю Шведскому, [341] чтоб постараться об успехе переговоров. Но так как его пр-во на то не соглашался, то мы на сей раз должны были лишиться случая целовать руки В. Ц. В-ва, на что, даст Бог, представится нам случай в другое время. Между тем, где бы мы ни находились, мы всегда останемся нижайшими слугами В. Ц. В-ва и всегда готовы будем с тою же ревностию и теми же усилиями, которые употреблены были нами в сих переговорах (хотя они не имели желаемого нами успеха) стараться по силам нашим, о всем, что может послужить к пользе В. Ц. В-ва. Великие полномочные В. Ц. В-ва уведомили нас о том, что В. Ц. В-ву угодно было явить милость свою, по просьбе нашей, Иоанну Эверцу, гражданину города Цволле в Нидерландах, приказав выпустить его из острога, в котором он содержался в Пскове. За сию милость мы нижайше благодарим В. Ц. В-во и ожидаем его освобождения. Равным образом мы нижайше благодарил В. Ц. В-во за то, что прислали к нам своего переводчика Павла Томасова Стерлинга, подателя сего письма, и о котором мы [342] сим свидетельствуем, что он вел себя честно и к одобрению нашему во все время, в которое он при нас находился.

За сим, Светлейший, Державнейший Царь и Великий Князь, мы молим Бога Всемогущего, дабы он хранил В. Ц. В-во во всегдашнем Царском благоденствии. Глебово, вечером 22 февраля 1616 г. старого стиля».

(пер. А. Х. Бека)
Текст воспроизведен по изданию: Отчет Нидерландских посланников Рейноута фан Бредороде, Дидериха Басса и Альберта Иоахима об их посольстве в Швецию и Россию (годы 1615 и 1616) // Сборник русского исторического общества, Том 24. СПб. 1878

© текст - Бек А. Х. 1878
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русское историческое общество. 1878