Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ОТЧЕТ НИДЕРЛАНДСКИХ ПОСЛАННИКОВ О ИХ ПОСОЛЬСТВЕ В ШВЕЦИЮ И РОССИЮ В 1615 И 1616 ГОДАХ

Отчет 12 Нидерландских посланников, Рейноута Фан-Бредероде, Дидериха Басса и Альберта Иоахими, о их посольстве в Швецию и Россию в 1615 и 1616 годах. Представлен 17-го Октября 1616.

Письменное донесение (Rapport), поданное державнейшим 13 господам генеральным штатам Соединенных Нидерландов, благородными, именитыми, многоучеными господами Рейноутом Фан-Бредероде, бароном Везенбергским, кавалером, владетелем в [2] Веенгейзене, Спанбруке, Оостгейзене, Этерсеме, Гобреде, Схардаме, Квадейке и прочее, председателем верховного совета Голландии, Зеландии и Вест-Фризландии; Дидерихом Бассом, кавалером, бургомистром города Амстердама и Альбертом Иоахими, кавалером, владетелем в Остенде, в Гудекенскерке и проч. о посольстве, предпринятом их превосходительствами, по приказанию их державия, к светлейшему и великому королю и государю Густаву Адольфу, королю Шведов, Готфов и Вендов, королю и наследному князю, великому герцогу Финляндскому, герцогу Эстляндскому и Вестманландскому и прочее, в годах 1615 и 1616, а потом в Россию, для заключения мира между упомянутым королевским величеством и равно светлейшим, великим государем, великим царем и великим князем Михаилом Федоровичем, самодержцем Всероссийским и пр.

Инструкция господ генеральных штатов Соединенных Нидерландов господам Рейноуту Фан-Бредероде, доктору Дидериху Бассу и Альберту Иоахими 14. [3]

Упомянутые посланники имеют поспешить своим путешествием в шведскую Нарву (Nerva) или тот окрестный город, в котором им можно будет застать короля Шведского.

Имеют в первой аудиенции у Е. К. В-ва, при передаче их кредитивных грамот, засвидетельствовать ему именем их державия должное почтение, поздравить со здравием и с заключением мира между Е. В-м, его государствами и поданными с одной стороны и между королем Датским, его государствами и подданными с другой стороны и выразить их надежду, желание и молитвы о том, дабы Бог, Господь Всемогущий, сохранил на долгое время в благоденствии, преуспеянии и счастии его королевскую особу, его государства и подданных.

Сверх того, они имеют уверить Е. В-во, что генеральные штаты искренно и откровенно намерены хранить и содержать союз, [4] заключенный между Е. В-м и И. Держ., во всех его пунктах, твердо ожидая того же со стороны Е. В-ва.

Затем постепенно в сей же или в последующей аудиенции, избрав для того удобный случай, объяснить главные причины их посольства, предлагая всякое содействие к заключению доброго, справедливого и постоянного мира между Е. В-м, его государствами и подданными, и между великим князем Российским, Московским и проч., его государствами и его подданными, стараясь доказать, что подобный мир для Е. В-ва, его государств и подданных будет славен, полезен и приличен.

Если встретятся какие-либо препятствия в том, как начать переговоры и согласить на свидание уполномоченных обеих держав, то посланники должны всеми средствами стараться об устранении и отклонении всех таковых препятствий для того, чтобы переговоры могли в скорейшем времени быть действительно начаты.

На сей конец посланники (если окажется нужным) должны в качестве посредников, посетить уполномоченных обеих сторон, [5] предложить им свое посредничество и побудить их всеми средствами на принятие оного.

Если великий князь Российский будет находиться в окрестностях на расстоянии 8 или 10 дней путешествия от их пути, и посланники будут полагать, что путешествие к нему может быть совершено безопасным и удобным образом, то они должны также к нему отправиться, при чем имеют самым приличным образом засвидетельствовать почтение и предложить свои услуги, объясняя ему необходимость сего мира.

Они должны представить обеим сторонам, что иезуитская партия и государи, поддерживающие ее, имеют без сомнения в виду воспользоваться существующими раздорами и недоразумениями, чтоб поработить сколько особы, столько и государства и подданных как одной, так и другой враждующих сторон.

Посланники имеют узнать действительные намерения обоих государей или их полномочных, выведать, на чем именно основаны главные между ними недоразумения и употреблять все приличествующие средства для приведения их к взаимному соглашению и миру, [6] поставив им на вид опасности и трудности, которым могут быть подвергнуты обе враждующие стороны продолжением войны, и объясняя выгоды и пользу, которые произойдут для обеих сторон от мира и союза.

В переговорах они должны явить себя искренними друзьями как одних так и других и пользоваться встречающимися случаями, чтоб на словах и иными способами уверить их в своей искренности и откровенности и в том, что они по чистой совести и от всего сердца желают и ищут заключения справедливого мира.

Во время переговоров, а также прежде и после оных, посланники должны настаивать как у короля Шведского, так и у вел. кн. и других на том, дабы нидерландские подданные пользовались везде в их государствах, княжествах, портах и землях, свободным судоходством и правом торговать всякими товарами, как для ввоза и распродажи, так и для покупки и вывоза оных, с тою же свободою, которою пользуются их собственные подданные или на основании существующих трактатов. Чтоб удобнее достигнуть этой [7] цели, имеют они предложить означенным государям подобные выгоды для их подданных в Нидерландах; но если нельзя будет этого достигнуть, то они должны, по крайней мере, у великого князя России домогаться, чтобы лица, купцы, шкипера и имущества во всех гаванях, местностях и городах пользовались равными правами с другими лучшими их друзьями и союзниками 15.

Для удобнейшего достижения этого, они должны при всяком удобном случае объяснять сколь много предметов, как для военных и жизненных потребностей так и для выгод торговли, могут беспрепятственно из Нидерландов быть туда привозимы и доставляемы в пользу их государств, земель, подданных и соседей их, чем разовьются и распространятся их торговые сношения и, следовательно, увеличится и самое благосостояние их государств, княжеств, земель и подданных.

Посланники также должны поставить на вид, сколько лет Нидерланды сражались на суше и на море против могущественных [8] сил 16 и какие они имели блистательнейшие успехи как на суше, так и на море; равным образом обратить внимание на их обширные, во все концы света распространенные мореходство и торговлю; на трактаты их с соседними государями и державами, с султаном Константинопольским (Keyser van Constantinopolen) и многими князьями в Индиях и наконец представить сколь могущественны Нидерланды на суше и на море.

На этот конец, если почтут полезным, они могут сообщить трактаты, заключенные с султаном Константинопольским, королями: Французским и Великобританским и другими.

Затем посланники имеют во всех случаях поддерживать честь, славу и пользу Соединенных Нидерландов, равно и выгоды и пользу их добрых подданных.

Господа посланники должны стараться о том, чтобы, если во время их посольства будут совещания о каких-либо официальных делах, в коих они будут приглашены участвовать, при сем [9] соблюдалось достоинство, их Державию приличествующее, т. е., чтобы посланникам место иметь вслед за посланниками королей и тех, которые по праву имеют королевский титул в Римской Империи 17 и вне оной и вслед за посланниками курфирстов.

О всех важных делах имеют посланники уведомлять их державие и обязаны пользоваться всеми случаями, чтобы писать о том, что заслуживает внимание, а также об успехе их путешествия и поручения.

Дано в собрании державных господ генеральных штатов в Гаге, 15-го августа 1615 года; подписали: И. Фан-Ольденбарнефельд; скрепил: по приказанию державнейших гг. генеральных штатов, К. Арсенс.

Дополнительная инструкция гг. генеральных штатов Соединенных Нидерландов г. Рейноуту Фан-Бредероде, доктору Дидериху [10] Бассу и Альберту Иоахими 18, посланным их Державием для переговоров между Е. В-м королем Шведов, Готфов и проч. и царем Российским, В. К-м Московским.

Буде гг. посланники найдут на пути своем удобный случай поклониться Е. В-ву королю Датскому от генеральных штатов, без замедления путешествия своего, то имеют они исполнить это: по исходатайствовании себе аудиенции и по передаче доверительных грамот, обязаны они засвидетельствовать ему почтение, поздравить со здравием, с мирным благоденствием государств и земель Е. В-ва и пожелать долгого здравия его королевской особе, благополучного успеха, счастия и мирного управления ее государствами, землями и подданными, повергая приличным образом на его доброе расположение Соединенные Нидерланды и подданных их и предлагая в то же время от их имени всякие услуги его королевской особе, ее государствам, землям и подданным. [11]

Равным образом имеют они просить Е. В. о продолжении его королевского и отеческого благорасположения на поспешествование христианства и предупреждение успехов римской католической, иезуитской партии, стремящейся подвергнуть своей власти как совести в делах до веры касающихся, так и светское правление.

Далее они имеют вкратце сообщить, что как король Шведский, так и вел. кн. Московский пригласили их Державие помочь им при заключении между ними доброго и справедливого мира и что генеральные штаты обещали на сей конец, если на то представится случай, оказать им всевозможные услуги, следуя в сем похвальному примеру Е. В-ва короля Великобританского, который уже прежде на подобное приглашение ответил не только обещаниями, но послал даже посланников к вел. кн., и что ныне, так как сие дело подготовлено и распоряжено к соглашению, то генеральные штаты, следуя примеру помянутого короля Великобританского и полагая, что справедливый мир между означенными государями необходим всему христианству для предупреждения успехов католической и иезуитской партии [12] и для того, чтобы предотвратить порабощение этою партиею совестей и светского законного правления, — поручили им (посланникам) присутствовать при означенных переговорах и оказывать всевозможные услуги для заключения доброго мира. Посланники должны сказать также королю Датскому, что они для сего намерены совершить путешествие с возможною поспешностью, дабы поспеть вовремя. Поблагодарив надлежащим образом за королевскую аудиенцию и предложив свои услуги, они должны откланяться у Е. В-ва.

Посланники имеют также поклониться господину государственному канцлеру и главным членам совета, которых они там застанут и самым приличным образом просить этих особ о благорасположении к делам Нидерландским.

Дано в собрании державных гг. генеральных штатов в Гаге 15-го августа 1615 года. Подписал И. Фан-Ольденбарнефельд. Скрепил по приказанию их державия гг. генеральных штатов К. Арсенс.

Генеральные штаты Соединенных Нидерландов пору чают и [13] приказывают чрез сие вышепоименованным гг. посланникам отправиться в путь в Московию и поступать по главной и дополнительной инструкциям, постановленным для них генеральными штатами 15-го сего августа и врученным им 21-го того же месяца, не трактуя (кроме того что содержится в их инструкциях) для каких-либо отдельных провинций 19, городов, членов сих последних или частных лиц Соединенных Нидерландов ни о чем-либо особенному относящемся до торговли, судоходства или других дел (отдельных провинций), ни с кем из императоров, королей, князей, владетелей или городов, но всегда ограничиваться общими местами, что означенными гг. посланниками и было принято и обещано. Дано в собрании державнейших генеральных штатов в Гаге, 21-го августа 1615 года. Скрепил И. Магнус. А ниже было поставлено: по приказу державных генеральных штатов, подписал К. Арсенс. [14]

ДОНЕСЕНИЕ.

Державнейшие гг. генеральные штаты Соединенных Нидерландов.

После того как Вашему Державию угодно было нам трем нижеподписавшимся поручить посольство к Е. В-ву королю Шведскому и потом в Россию, дабы присутствовать при переговорах о мире между помянутым королем и между в-м к-м Московским и способствовать успеху сих переговоров, следуя вышеизложенным инструкциям, которые нам, Рейноуту Фан-Бредероде и Альберту Иоахими, вручены были 21-го августа 1615 года вместе с различными доверительными грамотами В. Д. и светлейшего, высокорожденного князя и господина Маврикия, принца Оранского, графа Нассауского, Каценэльбогенского, Вианденского, Дицского — мы оба 20 отправились 25-го того же месяца в Амстердам и на другой день вместе с г. Дидерихом Бассом сперва тщательно и надлежащим образом старались увериться в основательности известий, полученных за несколько дней пред сим [15] в Гаге из Кельна о том, что вышепоименованный вел. кн., бежав из Москвы, спасся к Татарам, вследствие чего предполагаемый съезд для заключения мира не состоялся бы и путешествие наше сделалось бы бесполезным; но узнав, что купцы, ведущие заграничную восточную торговлю, не получали подобного известия, и окончив дела, которые мы имели в Амстердаме и которые могли служить нам для успеха нашего путешествия, мы отправились в путь на другой день и к вечеру приехали чрез Горн в Меденблик. Гг. бургомистры и начальники Амстердама дали нам во все время нашего пребывания в сем городе, в честь В. Д-ия, готовое содержание, которым мы также пользовались 27-го числа в Горне и Меденблике в обед и вечером.

28-го утром мы отплыли при большом штиле из Меденблика на остров Фли (Vlie). Штиль с обеда на вечер обратился в сильную бурю с запада и юго-запада, с молнием и громом, вследствие чего многие суда были выброшены на мели, а некоторые даже погибли в глазах наших. Мы отделались потерею лишь одного якоря и в воскресенье 30-го, пред обедом, когда утихла погода, пересели на [16] военный корабль, который для нас был назначен и которым командовал капитан Симон Квирейнс Робель (Simon Quirynsz Roobel). Мы тотчас спросили конвойных чиновников, не имеют ли они какого-либо известия о том, что вел. кн. покинул Москву, и так как они нам объявили, что не получали подобного известия, мы решились тотчас же отправиться, пользуясь приливом, о чем мы в тот же день донесли B-y Д-ию; но так как время прилива прошло прежде, чем капитан успел вполне приготовиться к отходу, а затем поднялся ветер противный, то мы должны были дожидаться более попутного ветра. В четверг, 3-го сентября, ночью подул ветер с юга и мы около обеда подняли паруса, о чем уведомили В. Д. в тот же день и прибыли в воскресенье 6-го сентября после обеда в Орезунд. Проезжая мимо замка Кроненбург у Эльзенера, мы приказали капитану спустить флаг с мачты и убрать марсель 21. Мы сделали 6-ть [17] салютных выстрелов на это нам отвечали из замка 3-мя выстрелами по приказанию, данному заранее по сему предмету королем Датским пред его отъездом, как нам сказал Исаак Питерс (Isaac Pieterss). Е. В-во за 8 или 9 дней пред сим отправился с малочисленною свитою к герцогу Брауншвейгскому. Тотчас по приезде, мы дали знать таможне, кем мы посланы, и что мы намерены немедленно отправиться далее, потому что не застали Е. В-ва, которому мы в противном случае засвидетельствовали бы почтение по приказанию В. Д-я. Начальник таможни на это ответил, что не может согласиться на наш отъезд, и что мы хорошо сделаем, если пошлем кого-нибудь из нашей свиты в Копенгаген, где находились советники короля, чтобы просить позволения на отъезд, это мы нашли неудобным, боясь унизить достоинство генеральных штатов, но узнав, что принц Датский Фридрих, старший сын короля, находился с двором своим в помянутом выше замке Кроненбурге, мы предпочли просить аудиенции у Его Высочества, чтобы ему поклониться. Аудиенция сия была назначена нам на другой день в обед, чрез одного из служителей Его Высочества. Мы вышли на берег со [18] свитою нашею и были встречены у самого входа в замок королевскими гофмейстером, шталмейстером и капитаном телохранителей. Нас проводили мимо гарнизона замка и гауптвахты короля до самой комнаты принца, которого мы нашли стоящего посреди комнаты с непокрытою головою. Когда мы подходили к Его Высочеству, то он сделал несколько шагов к нам навстречу. Поклонившись и пожелав ему всякого благополучия, уверив его в благорасположении генеральных штатов и предложив ему наши услуги, мы уведомили Его Высочество о причине нашего путешествия и о поручении, которое мы имели просить доступа к королю, если б Е. В. не был в отсутствии. При этом мы просили благорасположения Его Высочества к государству Нидерландов и ходатайства пред его королевским величеством, о его благосклонном благорасположении к государству нашему, его подданным и нам самим. Его Высочество чрез наставника своего поблагодарил нас за посещение, обещал нам исполнить нашу просьбу у короля, своего родителя, и пожелал счастливого пути и успешного окончания нашего посольства. Его Высочеству было тогда [19] 12-ть лет с половиною: он для лет своих был высокого роста и хорошего телосложения. При уходе мы были сопровождаемы теми же господами, которые нас проводили наверх; нас почтили тремя выстрелами из пушек также и оружейными салютами. Кроме того принц приказал поставить на свой счет то, что было издержано нами в гостинице, в которой мы остановились, когда сошли с корабли. Мы написали также следующее письмо к г. Христиану Фризу, канцлеру короля:

«Милостивый 22 государь.

Гг. генеральные штаты Соединенных Нидерландов, будучи вместе с различными королями и государями приглашены царем (Keyser) Росс., вел. кн. Московским и королем Шведским способствовать к заключению справедливого мира между сими последними, признали за благо нам на сей конец поручить посольство и приказали нам также, проезжая чрез Орезунд, Е. В-ву королю Датскому поцеловать руку от имени генеральных штатов и, пожелав ему благополучия, успеха и счастия и королевского благоденствия, просить о благорасположении его [20] к Нидерландам и их подданным, предложить вместе с тем всевозможные услуги генеральных штатов, как королевской его особе так и его государству, землям и подданным. А как Е. В. не находится в своем государстве, и мы, к сожалению нашему, не могли исполнить данного нам поручения, то мы не хотели упустить случая, уведомить о вышесказанном вас, милостивый государь, и просить вас, так как нам необходимо воспользоваться настоящим временем года и ветром, благоволить, по доброжелательству вашему к Соединенным Штатам, не отказать нам в ходатайстве пред Е. В-м о продолжении благорасположения, которое он питает к Нидерландам и к их верным 23 подданным и предложить в то же время Е. В-ву наши нижайшие услуги. Мы почтем себя вам обязанными за сие и во всех случаях готовы будем оказать вам нашу благодарность. Мы просим Бога Всемогущего, да сохранит вас на долгое благополучие. На рейде пред Эльзенером, 7-го сентября 1615 года нового стиля». [21]

Мы в тот же день известили В. Д. о вышесказанном письме и о том, что мы представлялись принцу Датскому. Мы уведомили вас также о том, что узнали, что король Шведский был тогда под Псковом и что начинали говорить о заключении мира между Е. В-м и вел. кн. Московским по посредничеству посла Е. В-ва короля Великобританского и что, за день пред прибытием нашим, датскими военными судами были приведены два Бискайских судна, захваченные на северном берегу Норвегии за производство рыбной ловли без предварительная на то согласия Датского короля, и что эти датские военные корабли крейсировали около Шпицбергена с целью захватить — если б им было по силам — суда, занимающиеся китовым ловом. Нам сказали, что Датчане на 10-й день после отплытия от Нордкапа достигли Шпицбергена, о котором они полагают, что он есть часть Гренландии и что другие 24, которые там в одно время с Голландцами производят этот промысл, предложили Датчанам соединиться с ними, [22] чтоб выгнать или захватить наши суда, но что Датчане ответили, что они не имеют приказания с кем-либо на это сговариваться.

Ночью с 7-го на 8-е сентября мы отплыли при попутном юго-западном ветре и прибыли к Ревелю во вторник 13-го сентября, утром. Мы тотчас дали знать о своем приезде губернатору, но так как он находился в Швеции, то заведывающий городом начал извиняться, что не может принять нас так, как того требовал сан пославших нас и собственное наше звание, потому что он не имеет надлежащей власти и в городе нет открытых гостиниц, где бы мы могли пристать; тогда мы обратились к гг. бургомистрам с тем, чтобы нам отвели квартиры. Бургомистры, получив список свиты нашей, поместили каждого из нас особо, с 3-мя и 4-мя лицами из нашей свиты, у одного из граждан и распределили остальных между другими. Мы там были приняты и угощены по 28-е сентября на счет города; кроме того гг. бургомистры и советники дали в честь нашу прекрасный обед в их канцелярии, [23] показали нам замок, городской арсенал и все прочее в городе заслуживающее внимание. Город этот был прежде в блестящем положении и был членом Ганзы, от которой, будучи в цветущем состоянии, старался сделаться независимым. Теперь же, чрез продолжительные Лифляндские войны он много потерпел как от Поляков, так и от Русских. Чрез войны сии и другие чрезвычайные бедствия Лифляндия лишилась почти всех своих жителей, кроме сего Ревель перенес две губительные осады Русских; опустошения, произведенные Русскими, и незначительность торговли с Русскими, которая вся ныне направляется на Нарву, довели Ревель до такой бедности и до такого разорения, что он теперь не был бы в состоянии нести издержек Ганзы, даже если б король позволил ему снова присоединиться к ней. Гг. бургомистры и советники показали нам разные привилегии, дарованные городу королями Шведскими, в которых между прочим обещано, что никаким иностранным кораблям, идущим в Нарву или в Россию не будет позволено идти этим путем. Они просили нас иметь в виду эти привилегии при предстоящих [24] переговорах, и когда мы поехали назад 25, то они нас просили отрекомендовать их город королю, чтоб торговля его могла снова хоть несколько подняться, на что Е. В. изъявил полное свое благорасположение 26. Но мы могли заметить, что не все лица, окружающие Е. В. питают одинаковое расположение к сему городу, потому что из всех городов подвластных Шведской короне лишь он один не подчинен Шведским законам, королевским губернаторам и наместникам и слишком настаивает на сохранении своих преимуществ 27 как относительно таможенных доходов, которых половина поступает в городскую казну, так и относительно других пунктов.

18-го сентября мы оставили Ревель с большим числом нашей свиты и небольшою поклажею, а остальную часть поклажи перегрузили с военного корабля на Любское судно, потому что плавание в сих краях весьма опасно для кораблей, глубоко сидящих в воде, особенно в тогдашнее время года. Наместник губернатора предложил [25] нам повозки и лошадей для того, чтобы нас доставить в соседний округ. Ревельское начальство прибавило к сему две кареты и несколько других повозок, которые остались при нас до Нарвы. При отъезде нашем почтили нас несколькими пушечными выстрелами, тоже и сделал наместник губернатора из крепости. В тот же день мы известили В. Д. о приезде нашем в Ревель и о намерении оставить город сей в этот же день. От Ревеля до Нарвы 30 миль, чрез порядочный, но малонаселенный и малообработанный край. Около половины дороги находится древний королевский замок, лежащий в стороне и называемый Тольсбург, куда мы прибыли 20-го числа в обед. Мы 22-го числа доехали до Нарвы. О приезде нашем мы известили е. кор. вел. письмом, с коего следует копия:

«Светлейший, Вельможный Государь, мы во всякое время готовы служить В. В-ву.

Поелику посол В. В-ва господин Иаков Фан-Дейк в прошедшем июле месяце доложил гг. генеральным штатам Соединенных [26] Нидерландов о положении предполагаемых тогда переговоров для заключения мира между В. В-м и вел. кн. Московским и просил именем Ваш. Вел-а, дабы гг. генеральные штаты послали как можно поспешнее своих посланников, чтобы присутствовать при означенных переговорах и способствовать заключению доброго мира, то гг. генеральные штаты признали за благо нас на сей конец отправить и приказать нам явиться сюда, куда мы, благодаря Бога, благополучно прибыли сегодня; о чем мы не хотели оставить нижайше уведомить В. В. чрез письмо сие. Мы готовы отправиться в путь, чтоб явиться целовать руку В. В-а, вручить письмо их державия и доложить В. Вел-у о прочих поручениях наших, разве В. В. за благо рассудите, что полезнее будет для успеха предпринятых переговоров нам сперва отправиться в то место, где им назначено быть, на что всенижайше будем ожидать ответа и приказаний В. В-а чрез подателя сего письиа и всенижайше повергая себя милости В. Кор. В-а, мы, Светлейший, Вельможный государь, молим Бога о хранении на долгое время В. В-а в [27] благополучии и полном телесном здравии. В Нарве, в Лифляндии, 22-го сентября 1615 года нового стиля».

С сим письмом отправились к Е. В-у (который находился под Псковом) Николай Гаселар (Nicolas Hasselaer), Ян Данкартс (Jan Danckaerts) и Андрей Мейтрейх (Andreas Meytreich) секретарь г. посла Фан-Дейка 28, сопровожденные одним служителем барона Эверта Бремена, наместника Ивангорода, замка, лежащего на горе на другой стороне реки, именуемой Наровою, не далее от Немецкой Нарвы как на расстоянии ружейного выстрела. Под означенным замком у подошвы горы лежит небольшое укрепление или маленький городок, обороненный сильными палисадами и населенный Русскими, куда спаслись с имуществом своим многие соседние жители во время последних опустошений Новгородской области. Местечко это в прошлом мае месяце сгорело дотла, неизвестно — от непредвиденного несчастия ли или от злого умысла чужестранных солдат. По реке Нарове, до вышеназванных двух городов могут идти суда, [28] сидящие восемь футов в воде; выше по реке суда подниматься не могут по причине подводных камней и порогов. На полмили оттуда находится большой водопад, образуемый водами озера, именуемого Пейпус 29, которо, е простираясь на 18 миль и принимая более 70 рек и речек, не имеет другого исхода. Е. В. король Шведский приказал из Нарвы сухим путем доставить выше сего водопада разные суда, на которых могли бы быть привозимы в лагерь под Псковом орудия, военные снаряды, продовольствие и другие необходимые предметы.

25-го сентября 1615 года прибыл в Нарву из Швеции г. Аксель Оксенштиерна, Шведский государственный советник, государственный и королевский канцлер и г. Рютгерзиус (Rutgersius), которые несколько дней принуждены были не без опасности стоять на весьма ненадежном рейде реки Наровы: той же опасности был подвержен корабль, на котором находилась наша поклажа. Канцлер сообщил нам разные копии с трактатов и письменных условий, [29] заключенных между Русскими и блаженной памяти королем Карлом IX. Документы эти служат к пояснению начала и причин настоящих недоразумений между Шведами и Русскими. Мы узнали от его прев-а, что приезд наш и старания о заключении мира не слишком будут приятны английскому послу, но что ему лучше понравилось бы посредничество Датского короля, который предложил свои услуги Шведскому королю и за несколько месяцев до сего посылал по этому делу к Е. В-у секретаря, которому приказано было отправиться потом в Москву, чтоб узнать расположения В. Князя к миру, для того чтобы король Датский, получив эти сведения, мог послать своих послов на переговоры. Но Шведский король, рассудив, что чрез предполагаемое путешествие в Москву переговоры будут слишком надолго отложены, отправил секретаря 30 обратно с письмом, в котором Е. В. писал, что ему предложения Датского короля весьма приятны и что он просит как можно поспешнее отправить послов, которые, однако, не были отправлены. [30]

В начале октября прибыл в Нарву светлейший князь, герцог Юлий Виртембергский, брат нынешнего владетельного герцога Виртембергского. Путешествие его не имеет другой цели, как лишь посетить короля. Так как е. св. посетил и объездил почти все государства и земли христианства, то он хотел быть и в королевстве Шведском и увидеть достопримечательности Лапландии, Биармена и Ботнии, чрез каковые страны он в нынешнюю зиму проехал с паспортом короля и на счет Е. В-а. Мы посетили е. св., и он в свою очередь посетил нас.

2-го октября возвратились из лагеря под Псковом посланные нами с письмами от 22-го сентября к королю Шведскому. Они донесли нам, что король был весьма доволен нашим приездом и что Е. В. весьма заботливо расспросил, были ли мы на пути от Ревеля в Нарву снабжены всеми нужными удобствами, и хорошо ли нас содержали в Нарве. Они сказали нам также, что король отправил к [31] нам государственного шталмейстера и что от него, равно и из писем, которые он нам вручить должен, мы узнаем резолюцию короля на упомянутое письмо наше.

5-го октября королевский шталмейстер г. Николай Горн передал нам письмо Е. В-а следующего содержания:

«Густав Адольф, Божиею милостию избранный король и наследный князь Шведов, Готфов и Вендов, великий князь Финляндии, герцог Эстляндский и Вестманландский. Наш милостивый и благосклонный поклон и всегда впредь доброе наше расположение к вам благородным, именитым, многомудрым и нам особенно любезным. Мы исправно получили здесь 17-го 31 текущего месяца письмо ваше из Нарвы от 22-го сентября нового стиля, с удовольствием усмотрели из оного, что вы посланы нашими любезными союзниками и добрыми друзьями гг. генеральными штатами Соединенные Нидерландов, чтобы способствовать миру, который имеет быть заключен между нами и государством Российским, и что вы прибыли 22-го сего [32] месяца в Нарву и готовы отправиться к нам; а если мы заблагорассудим, то сначала в то место, где начнутся переговоры для более поспешного хода оных. На что мы вам в милостивый и одобрительный ответ объявляем, что мы желали бы сперва вас видеть здесь при нас, дабы узнать доброе намерение генеральных штатов касательно сего мира и для того чтобы мы могли, после словесного разговора, объявить наше решение по сему предмету, особенно же потому, что мы по сие число не совершенно уверены, в какое время и в какое место прибудут российские полномочные, хотя мы на всякий случай снабдили нашего полномочного 32 достаточною властию и приказали ему выждать удобное время.

Но так как мы надеемся, что помощью Божиеей дела сии начнутся на наступающей неделе, и мы опасаемся, чтоб путешествие всех вас к нам не замедлило начала переговоров и для вас [33] самих было бы обременительно, то мы, не желая сим затруднять вас, послали к вам подателя сего, нашего государственного шталмейстера, любезно верного, благородного и именитого Николая Горна (Claus Horn) — владетеля в Канкассе и Малле, снабдив его достаточными наставлениями, милостиво и благосклонно приглашая вас отправить в нам одного из вас, от которого мы хотим услышать добрые предложения гг. генеральных штатов касательно сего мира и принять дальнейшую резолюцию. Сего вами отряженного мы немедленно, после словесного разговора, прикажем отправить с конвоем на Новгородский тракт, а в то время, пока товарищ ваш будет у нас, вы, прочие, которые пуститесь прямо из Нарвы в Новгород, ни в чем предполагаемого съезда не замедлите. Для ускорения путешествия вашего мы чрез нарочного (per poste) 33 дали надлежащие приказания военачальнику нашему, чтобы на местах, которые могут быть не совершенно безопасны, он дал вам надлежащий конвой. Наместникам нашим приказано чинить вам возможное пособие и помощь. А в [34] случае недостаточности или отсутствия того приема, который вам, как посланникам наших любезных союзников и друзей, следует, то мы благосклонно и милостиво просим вас, всех и каждого, не взыскать, а приписать, чего и ожидаем от вашей благоразумной скромности, недостатки сего приема многочисленным неудобствам и опустошениям, в которых вы сами можете удостовериться, и просим нас за то не осудить. В прочем остаемся всем вам королевскою милостию и расположением благосклонны и поверяем вас милости Божией. Дано в лагере нашем под Псковом, 18-го сентября 1615 года. Подписал Густав-Адольф. Надпись была следующая: Благородным, именитым и многомудрым, нам особенно любезным, уполномоченным послам гг. генеральных штатов Соединенных Нидерландов, ныне находящимся в крепости нашей, Нарве, всем и каждому».

7-го означенного месяца 34 мы уведомили Ваше Державие о письме нашем к Е. В-у, о вышеписанном его ответе и также о намерении [35] нашем исполнить желание Е. В-а. Мы разрешили капитану Симону Квирейнзену Рообелю (Quirynsen Roobel) с военным кораблем, оставленным нами в Ревеле, возвратиться на родину с тем однако ж, чтоб он высадил в том или другом Балтийском городе некоторых молодых людей, которые приехали с нами, и которые, по болезни, должны были воротиться с ним.

12-го октября, когда гг. градоначальниками Нарвы, Ивангорода, Иамы и Копорья сделаны были распоряжения к отъезду нашему и государственного канцлера, и когда поклажа, которая должна была идти в Новгород, была накануне отправлена водою, то означенный г. Николай Горн подарил каждому из нас по 2 лошади и тем, которым следовало ехать в Новгород, карету и еще 2 лошади, говоря, что Е. В. прислал бы большее число лошадей, но что конюшня его в лагере почти опустела; потому что он по доброте своей раздарил почти всех своих лошадей разным рейтарам, которые при осаде лишились своих. Е. В. послал из лагеря вместе с шталмейстером, придворного чиновника, Андрея Грейпа (Andreas [36] Gryp); он должен был проводить тех из нас, которые отправлялись в Новгород, и служить нам приставом до Стариц-Шанца (Starits Schansse), где он должен был встретить другого еще пристава. С ним-то и с г. градоначальником Ивангорода Эвертом Бременом и многими другими дворянами, мы, Рейноут Фан-Бредероде и Дирк Басс, отправились в вышеозначенный день в Новгород, а я, Альберт Иоахими, в обществе г. канцлера и г. шталмейстера, и многих других шведских и лифляндских господ и дворян, с конвоем лифляндской конницы, пришедшем из лагеря, поехал в Псков на свидание с королем. Не доезжая Ямбурга, встретил нас, отправляющихся в Новгород, градоначальник Ямбурга — дворянин (Joncheer Ditloff) Дитлов фон-Тизенгаузен с несколькими дворянами; мы у него остались до утра 16-го октября, а потом были проведены им до Стариц-Шанца в 14-ти милях от Нарвы. Октября 17-го, не доезжая означенного Шанца, встретил нас градоначальник Копорья, Иоаким Бернтс (Joachim Bernts) с 120 конницы и 25 пехоты, которые вместе с ним должны были остаться при нас, пока он нас лично не проводит до уполномоченных [37] е. кор. в-ва. Конница и пехота служили для охранения нас от казаков, которые скрывались в лесах и бродили вдоль по дороге, которая весьма опасна, потому что все пространство между Стариц-Шанцом и Новгородом необитаемо, исключая крепостцы по названию Тессау (Tessau), принадлежащей королю и лежащей в 10-ти милях от Новгорода.

25-го лишь октября, около обеда, мы достигли Новгорода, до которого от Нарвы 36 миль. Нам нельзя было ехать скоро, ибо дни были короткие, дороги очень дурны; почти половина дороги состоит из дерев 35, которые кладутся по болоту. Дерева эти на многих местах были переломаны, а стороною нельзя было ни ехать, ни идти, и так как по этим мостам и во всей окрестности не было жилищ, то мы должны были большее число ночей проводить в лесах. Не доезжая города, встретили нас королевские наместники — Ганс Бой (Boy) и князь Иван Иванович Одоевский (Audoiefskoi); один из знатнейших людей России, с сыном. С ними находилось несколько [38]русских князей и многие бояре и 3 или 4 отряда (Cornetten) рейтеров 36. Они проводили нас в город и мимо вооруженной пехоты, расставленной шпалером от градских ворот до самого замка. При въезде нашем в город и замок нас почтили несколькими выстрелами из пушек и ружей, как конницы так и пехоты. 2-го ноября мы уведомили ваше державие о прибытии нашем в Новгород и об отъезде г. Иoaхими в лагерь под Псковом.

* * *

Г. канцлер 37 и спутники его в первый день не могли совершить более 4-х миль; за день или за два до их отъезда из Нарвы в поле, окруженном лесом и водою, для посла вашего [39] державия была построена крестьянская изба. Канцлер довольствовался небольшою палаткою, которую его прев. вез за собою на особой лошади; на другой день доехали они до Гдова 38 (Audou), маленького городка, принадлежащего к Псковскому воеводству (Heerschaft) и находящемуся недалеко от озера Пейпуса, в 12-ти милях от Нарвы. В предыдущем году король взял обратно город сей у Русских и оставил жителям свободное отправление их богослужения и управление церковным имуществом, несмотря на то, что они незадолго пред сим, во время В. К. Шуйского, истребили шведский гарнизон, находившийся там, не подозревая даже неприятельского нападения. Близ означенного городка встретил их русский градоначальник Федоров (Feodorowyn), так как король во всех городах, принадлежащих ему в России, содержит двух градоначальников, одного Шведа или Немца, а другого Русского, который однако ж над войском власти не имеет.

Здесь заказаны были другие лошади для поклажи и свиты, по причине перехода в другой округ и для того, чтобы удобнее [40] проехать в один день чрез опасный лес, лежащий по сему тракту, простирающийся с лишком на 10 миль, и в котором ежедневно умерщвляются, замучиваются и грабятся несколько людей Русскими, которые приходят сюда чрез Пейпусское озеро искать промысла из Печоры, значительного монастыря по ту сторону Пскова. Но, не смотря на то, что канцлер и спутники его, дошедши до окрестностей сего леса, дали целый день отдохнуть лошадям, — они, однако ж, не могли исполнить своего намерения, а были принуждены ночевать в означенном лесу.

На другой день, т. е. 19-го октября, когда миновали лес и поклажа их была вне опасности, путешественники оставили ее на руках финской конницы, которая подкрепила конвой от самого входа в лес, и пустились вперед, чтобы доехать в этот еще день до лагеря, — г. канцлер и прочие верхом, а я, Альберт Иоахими, в королевской карете, которая послана была из лагеря во Гдов для посланника Вашего Державия. Г. шталмейстер уехал вперед, чтобы уведомить короля о нашем предстоящем приезде. Канцлер, увидев, [41] не доезжая полмили до лагеря, что нас никто не встречал, остановился. Е. В-во в это время делал нападение на город с той стороны, где часть каменной стены была пробита пушками 39, и часть его войска начала пробираться на стену, но Шведы должны были отступить, потеряв около 20 убитых и 30 раненых. Город Псков весьма велик и многолюден и в него спаслось много жителей из окрестностей. Русские умеют лучше защищаться, чем осаждать города или сражаться в открытом поле. К тому же осадное войско короля было весьма обессилено смертностию и болезнями, так что здоровых осталось немного более третьей части того войска, которое было собрано при начале осады. Это было небезызвестно осажденным, поэтому-то они и защищались бодрее, несмотря на то, что голод начинал мучить их. Мы прождали, как сказано выше, пред лагерем час или несколько поболее, а там прибыл ротмистр телохранителей Е. В-ва с своим отрядом и повел нас во внутрь лагеря и [42] в помещение короля, где стояла вооруженная пехота, мимо которой г. шталмейстер проводил меня в назначенную мне квартиру.

На другой день, около 11-ти часов до обеда, (быв уведомлен за полчаса до того, что я буду иметь аудиенцию), я был приглашен гг. государственным советником Филиппом Схейдинком (Philips Schydinck) и вышепомянутым ротмистром Германом Врангелем, явиться к королю. Господа эти имели при себе много дворян, рейтеров и солдат; все пешие. За их прев. следовала королевская лошадь, на которую пригласили меня сесть, но мы все вместе отправились пешком, мимо пехотных войск, которые в оружии были расставлены до самой залы короля. Зала эта была довольно велика и с другими боковыми покоями была недавно для Е. В-а построена из дерева. Когда я стал приближаться к Е. В-у, то он сделал несколько шагов навстречу посланнику Вашего Державия. Поклонившись ему, я сказал, что я и товарищи мои, узнав волю Е. В-а из письма, писанного к нам 18-го сентября, не хотели преминуть исполнить оную; что они направили путь к Новгороду и что мы все [43] совокупно решили, чтобы я отправился к Е. В-у именем всех свидетельствовать почтение, предложить услуги и вручить письма от гг. генер. штатов и от светлейшего, высокорожденного князя Маврикия, принца Оранского, графа Нассауского. Е. В-о передал эти письма г. канцлеру, который один остался в зале; все же прочие, которые пред сим находились при короле, равно и те, с которыми мы прибыли, удалились, когда я начал речь свою к королю. Я изложил Е. В-у поручение, данное В. Державием товарищам моим и мне, приблизительно в следующих словах:

«Светлейший, державнейший король, высокие и мощные гг. генер. штаты Соединенных Нидерландов приказали гг. Рейноуту Фан-Бредероде, Дидериху Бассу 40 и мне, как явствует из врученных В. В-у доверительных грамот, и вследствие данных нам инструкций, свидетельствовать В. В-ву почтение, как надлежит [44] доброжелательным и приязненным соседам; уверить В. В-о, что они готовы с В-им В-ом вести добрые и тесные сношения и поздравить В. В-во от имени их с телесным королевской особы вашей здравием и с благоденствием ваших государств, земель и подданных. Они желают и молят Бога, дабы Он вашу особу, ваши государства и ваших подданных содержал в благоденствии и во всяком благополучии и успехах. Когда, при возвращении нашем на родину, генеральные штаты из донесений наших усмотрят, что В. В-о находитесь в вожделенном здравии и что королевское правление ваше исполняется везде в надлежащем порядке, к удовольствию В. В-а, то они весьма тому будут рады. Того требует от них откровенная дружба и к тому еще более обязывает их союзный трактат, который В. В-ву угодно было заключить с генер. штатами. Трактат этот они намерены во всех и каждом его пункте хранить искренно и ненарушимо, в чем они поручили мне и [45] товарищам моим уверить В. В-во, не сомневаясь, что они того же могут ожидать от В. В-ва как касательно взаимной защиты, так и относительно торговли и взаимных отношений подданных обоих государств. Гг. генеральные штаты искренно преданы В. В-ву и расположены предложить вам и исполнить все, что может служить к удовольствию В. В-ва и благоденствию вашего государства.

Вот почему особенно на письмо В. В-ва от 14-о января прошедшего 1614 г. и на предложение посла В. В-ва г. Якова Фан-Дейка, высокомощные генер. штаты нижайше ответили В. В-ву 10-го мая того же года, что как скоро дела между В. В-ом и Русскими будут клониться к миру, то гг. генер. штаты просят В. В-во быть уверену в том, что они, вместе с посланниками других королей и государей, также отправят своих посланников присутствовать при заключении мира, когда В. В-во уведомит их о месте и времени съезда.

Генеральные штаты недавно узнали уведомлениями, сообщенными по приказанию В. В-ва послом Фан-Дейком, что вышереченные [46] дела дошли до того, что Русские, согласившись на мирные переговоры, отправили своих полномочных с послом Е. В-ва короля великобританского, чтобы в прошедшем июле или августе месяцах на новгородской границе приступить к заключению мира с полномочными В. В-ва. Г. посол Фан-Дейк объявил при сем, что В. В-во желали, чтобы гг. генер. штаты отправили как можно поспешнее своих посланников, дабы они могли быть при заключении предпринятого трактата.

Гг. генеральные штаты не преминули исполнить желание В. В-ва и без замедления решили отправить на сей конец товарищей моих и меня, поручив нам способствовать такому благому делу и стараться всякими средствами, чтоб добрый, справедливый и постоянный мир был заключен между В. В-ом и Русскими, соседями В. В-ва.

Генеральные штаты, повелители наши, имеют твердую надежду, что ни с одной, ни с другой стороны не найдутся препятствия к успешному окончанию предпринятых переговоров. Соображая,[47] что касается Русских, что Российское государство много лет отягощено внутренними и внешними войнами и в главных частях своих почти совершенно разорено и опустошено, генер. штаты полагают, что Русские справедливо на всех границах ищут спокойствия, и если не можно будет им помириться со всеми врагами, то постараются, по крайней мере, прекратить распри с тем или другим из своих врагов.

Что же касается до В. В-ва, то гг. генеральные штаты уповают на христианские чувства Ваши, которые всегда оказывали отвращение к пролитию христианской крови, почему В. В-во давно уже искало удобного средства к избежанию кровопролития и к прекращению существующих между В. В-м и соседями вашими, Русскими, недоразумений, о чем свидетельствовать могут разные христианские государи и чему доказательством служат также поступки В. В-ва в сем деле.

Из сего можно усмотреть, что В. В-во в мудрости своей хорошо и тщательно обсудили пользу и выгоды, которые от мира [48] произойдут для государей и подданных в сравнении с несчастиями, происходящими от губительных войн, которых конец весьма неверен и не всегда соответствует успехам, которых обещает иногда начало.

Ваше Величество без сомнения бросили также взор на опасное положение всего христианства, которое как бы обуреваемо беспрестанным ненастьем со стороны иезуитов и других приверженцев папы, принадлежащих к этой партии. Все мысли их обращены к тому, как бы поработить особы и государства всех евангелических королей, принцев и владетелей, которые свергли с себя иго папы, отринули предрассудки папские и не признают папу главою христианства и имеющим верховную власть в делах светских и церковных (tam in temporalibus, quam in spiritualibus). Они намереваются истребить, уничтожить и поработить особы и поколения протестантских владетелей. Для достижении сего, так как сами явной и открытой силы не имеют, они употребляют хитрые и коварные интриги, сеют и содержат везде раздоры, ненависть, междоусобие и войны между [49] принцами и владетелями, которым они желают зла с тою целью, чтоб, будучи обессилены раздорами и войнами между собою, они тем легче и удобнее могли быть ими порабощены.

Желательно было бы, чтобы важность дела сего была понята всеми евангелическими королями, принцами и владетелями и всеми теми, которые не признают мнимой власти папы. Тогда, без сомнения, раздоры и недоверие между ними уменьшились бы и государи сии, живя в мире между собою, могли б весьма удобно, коль скоро означенная партия начнет их тревожить, защитить себя и государства свои или оказать помощь союзникам, которым будет угрожать подобная опасность.

Известие о том, что В. В-во в прошедшем июне месяце с войском двинулись к Нарве, дошло до генеральных штатов, прежде чем они отправили сюда товарищей моих и меня, и, несмотря на то, что предприятие сие было истолковано весьма разнообразно, генеральные штаты, однако ж, не могли полагать иначе, как что В. В-во решились на оное с тем только намерением, дабы, являясь в оружии пред неприятелем, склонить его тем вернее к заключению мира, и [50] товарищи мои и я надеемся, что успех, которым да наградить вас Бог при настоящей осаде, не изменит прежнего намерения В. В-ва, но что, напротив того, В. В-во будете столь же расположены к окончанию войны и к заключению постоянного мира на благоразумных и справедливых условиях.

Мы с радостью употребим старание и усилия свои вместе с посланниками других держав к заключению предполагаемого трактата, уповая на то, что Бог благословит дело сие и пошлет нам успех, который послужит к славе В. В-ва и к облегчению страждущих подданных обоих государств».

За сим я свидетельствовал Е. В-ву поклон от его светлости принца Оранского, поблагодарил за милостивую аудиенцию и за то, что Е. В-ву угодно было позаботиться о том, чтобы товарищи мои и я на пути нашем получили приличное содержание и снабжены были всем нужным. О мире между Е. В-м, его государствами и подданными с королем датским говорено не было, ибо из слов канцлера можно было усмотреть, что некстати было бы упомянуть о трактате, [51] заключенном с Даниею. На дружелюбный поклон, желания и предложения мною выраженные, король ответил в кратких словах и равномерно В. Державию и его светлости пожелал всякого благополучия и потребовал, чтобы предложения наши были ему представлены письменно. Дворяне, которые пред сим оставили залу, снова вошли. Тут приготовили два стола к обеду; за один из них сел король под балдахином; пониже Е. В-ва и по левую его руку посадили посланника В. Державия; возле него сидел г. канцлер; против канцлера, вышеупомянутый государственный советник Филипп Схейдинк, а на конце капитан Николай Фан-Бредероде(Jongheer van Brederode) 41. За другим столом сидело много дворян и капитанов и те лица, которые провожали меня. За столом Е. В-во много расспрашивал меня о военных силах генеральных штатов, о делах Франции, об Ост-Индии и о торговле вообще. Прежде сего король говорил об осаде Пскова и о происшествии предыдущего дня. После обеда, когда король [52] уволил меня, то вышепоименованные гг. Схейдинк и Врангель проводили меня на мою квартиру с прежним церемониалом. Вечером начали бросать в город гранаты, которые обратили в пепел около 20 домов. На другой день Е. В-во приказал открыть батарейный огонь, чтоб показать вид, будто он намерен сделать новый приступ на город, в котором этим огнем была разрушена одна башня. Король приказал продолжать бросать гранаты к великому несчастию одного из бомбардиров, ибо одно из орудий опрокинулось, огонь попал в порох, который находился вблизи, бомбардир и несколько других людей были взорваны; 50 или 60 человек кроме того были тяжело ранены. Вечером король приказал всю артиллерию нагрузить на суда и сделать распоряжения к снятию осады, на что он решился также потому, что лагерь был ослаблен и наступала зима 42.

…накануне отказал ему в свободном приезде чрез [53] означенный лагерь по причине войны и потому что, как говорил е. прев., означенный переводчик, едучи из Полонова (Polloneva), оставя прямую дорогу, взял проселочную, желая миновать поверенных господ шведских полномочных, которые были в Песках (Pesock) для того, чтобы требовать совершения охранительной присяги. Прибыв к упомянутому великобританскому послу, мы сообщили ему содержание письма, полученного нами от русских уполномоченных. Он сказал нам, что имеет письмо подобного же содержания; что ему кажется весьма странным, что шведские полномочные отказывают вел. князю в титуле обладателя (obladitiel) и не довольствуются для их короля сокращенным титулом: «король Шведов и прочее»; — пожелал потом узнать наше мнение, особенно — имеют ли шведские полномочные право отказать вел. князю в помянутом титуле обладателя, каковой вопрос, по его мнению, следовало решить прежде, чем приступить к существу переговоров. Мы на это не согласились и сказали, что можно бы принять третье средство, о котором упомянуто выше, или выждать других предложений со стороны шведских [54] полномочных, или, наконец, рассмотреть Тявзинский трактат, на который гг. русские полномочные ссылаются в письмах своих. В тот же день были приглашены шведские полномочные, которых г. великобританский посол старался убедить в том, чтобы они дали вел. князю титул обладателя, но старания его были тщетны, ибо Шведы, как выше сказано, отговаривались тем, что прежние вел. князья никогда сего титула не носили в трактатах со Швециею и что они полагают весьма неуместным в теперешнем положении Русского государства, от которого в настоящее время отняты лучшие и большие области, требовать и искать более титулов, чем носили вел. князья в то время, когда государство процветало. Когда же дело дошло до Тявзинского трактата, заключенного в 1595 г. между кор. Сигизмундом и вел. кн. Феодором Иоанновичем, то гг. посредники получили от шведских полномочных следующие объяснения: «не смотря на то, что во многих отношениях дела Шведов и Русских теперь в другом положении, чем были во время Тявзинского трактата, и что способ, предложенный недавно ими, шведскими полномочными, положительно [55] основан на справедливых данных, они тем не менее и для достижения согласия в заключению мира, и прекращению пролития крови христианской и разных других несчастий — последствий войны — соглашаются на то, чтоб в актах о присяге и целовании креста были даны обоим государям те же титулы, которые даны были королю шведскому и вел. князю Российскому в помянутом трактате с тем, однако ж, условием, чтобы посол Великобританский и посланники Нидерландские дали им свидетельство в том, что они против сего протестовали и уступкою этою не намерены нанести ущерба королю Шведскому в принадлежащем ему праве, и что противная сторона не приобретает никакого права чрез то, что они согласились дать Михаилу Феодоровичу титул Великого Князя и Самодержца Всероссийского и наконец, чтобы акты о присяге и целовании креста, подписанные второстепенными полномочными (gesubdelegeerde) обеих сторон, были переданы г. Томасу Смиту, а сим последним вручены г. Великобританскому послу с тем, чтобы возвратить их [56] обеим сторонам в случае, если конгресс разойдется, не окончив главная дела».

С большим трудом и после долгих убеждений и стараний насилу удалось Шведским полномочным и нам уговорить Великобританского посла, принять протест Шведских полномочных и обещать им просимое ими собственноручное свидетельство. Наконец мы успели. Оставалось еще одно затруднение касательно титулов главных обоюдосторонних уполномоченных, ибо гг. Русские уполномоченные хотели писать все свои титулы, а отказывались дать наместнику Выборгскому титул: «наместник Карелии и лагеман 43 Карельского округа». Когда положено было не давать никому вообще из полномочных полных титулов, а упоминать о них только по имени, то Русские просили, чтобы о первом из Русских полномочных писать: «князь Даниил Иванович Мезецкий (Misselzki) окольничий, а о первом из Шведских: Иаков Де-ла-Гарди (Jacobus de la Gardie). [57]

* * *

Г. канцлер 44, который был занять этими и еще другими делами, не мог принять меня, чтоб проститься, ранее четверга 22-го октября. Его прев. тут сказал мне, по приказанию короля, что Е. В-о ничего так сильно не желает, как окончания войны между ним и Русскими на честных и справедливых условиях, о чем Е. В-о объявил свое мнение г. Великобританскому послу и изъявил вместе с тем желание, чтобы сие мнение было и мне сообщено и чтоб мне дано было знать, что король довольствуется уплатою ему 7 миллионов 45 рейхсталеров; и за это соглашается отказаться от всех притязаний, которые он имеет на Российское государство и некоторые части оного, и готов очистить все города и места, занимаемые им в России, исключая приморских городов и Кексгольма, на счет которых король никакого спора допустить не может, как принадлежащих [58] Шведской короне на основании особого условия, заключенного с вел. кн. Шуйским. Г. канцлер желал узнать мое мнение, не благоразумны ли эти кондиции и на каких условиях Ваше Державие полагаете, что можно окончить эти раздоры. На это я ответил, что генеральным штатам не вполне известно, в чем именно заключаются споры, а равно неизвестны также средства, употребленные одною и другою стороною, чтобы поддержать права свои, и что посему они не могут делать никаких особенных предложений к соглашению и именно поэтому-то поручили и приказали посланникам своим, рассмотрев тщательно обстоятельства сего дела, употребить все старания к окончанию сей войны на справедливых и благоразумных условиях и к основанию и упрочению новых приязненных сношений между Е. В-м и государством Российским. Когда же я за сим просил уведомить меня, какие именно места король, под именем приморских, за собою удержать хотел, то г. канцлер ответил мне, что уполномоченные Е. В-а к заключению мира имеют подробные по сему предмету инструкции; но что мысль короля заключается в удалении Русских от [59]Балтийского моря и Финского залива, потому что торговля которую Русские ведут в странах сих неоднократно подавала повод к недоразумениям между двумя нациями, и что если король этого достигнет и получит 7-мь миллионов рейхсталеров, то он откажется от всех городов 46, замков и принадлежащих к ним земель, со включением Ивангорода, с условием, чтоб крепость эта была срыта и вновь не построена.

На другой день около обеда гг. полковники Сванте Банер и Самуил Коброн опять проводили меня к королю. Е. В-о сказал, что он намерен отпустить меня для того, чтоб я мог отправиться в Новгород к товарищам моим, и что он в изъявлении искренних желаний генеральных штатов и в важном сем посольстве видит доказательство особенного, искреннего и откровенного благорасположения их к Е. В-у, государствам и землям его. Король с своей стороны желает, чтобы Бог Всемогущий даровал вам всякого [60] вами самими желаемого успеха при постоянном и продолжительном преуспеянии вашего государства, и при сем случае изъявил мне готовность свою, поддерживать дружбу свою с Вашим Державием и всегда хранить существующий союз. Обстоятельный же ответ на все то, что Е. В-у от вашего имени доложено было, король отложил до того времени, когда товарищи мои и я, окончив дело для которого мы посланы, возвратимся к Е. В-у 47. При настоящем случае он изъявил надежду, что товарищи мои и я употребим все старания наши к восстановлению доброго соседского мира между Е. В-м и государством Российским, пожелал всем нам счастливого пути, успешного окончания нашего предприятия и благополучного возвращении к Е. В-у. За столом пили за здоровье и благополучие Его Королевского Величества, Вашего Державия и принца Маврикия, и когда я наконец откланялся у Е. В-а, то меня обратно проводили на мою квартиру означенный полковник г. Сванте Банер (Swante Baner) и барон Нилус Биелькенс (Nilus Bielkens). [61]

Так как я намерен был отправиться в Новгород 24-го числа, то г. канцлер дал мне знать, что король полагает, что мне лучше ехать на Старую Руссу, чрез что я выиграю 24 мили и даже больше. Причиною перемены маршрута было то, что король получил накануне вечером от г. Якова Понтуса Де-ла-Гардия, графа Лекое и проч., предводителя войск Е. В-а в России, известие о том, что он и другие уполномоченные Е. В-а для переговоров о мире отправились из Старой Руссы за 10 миль, в Осташков (Ostasko), где хотели дожидаться Русских полномочных, и что они решились на это, по настоятельной просьбе Великобританского посла Ивана Меррика, кавалера и тайного советника Его Великобританского Величества. Посол сей, отправленный королем Великобританским, чтобы примирить короля Шведского с вел. князем Российским, выехал из Москвы в конце марта 1615 года и прибыл чрез три месяца в Новгород; после чего его прев. отправился к королю Шведскому в Нарву. Доложив о поручении, данном ему королем Великобританским, он [62] вручил королю Шведскому письмо великого князя Московского о том, чего Его Царское Высочество 48 требовал от короля Шведского. Претензии сии поддерживаемы были вышеупомянутым г. послом, который находил их весьма справедливыми и защищал всеми возможными средствами и с большим усердием, нежели приличествовало искреннему посреднику; так, по крайней мере, полагали король и окружающие его. Вследствие сего Английский посол быль подозреваем в пристрастии к Русским, каковое подозрение увеличилось тем обстоятельством, что его прев. 40 лет жил в России и долгое время занимал должность агента английских купцов. Посему-то король Великобританский, полагая, что может быть посол сей не будет приятен Швеции, дал знать королю Шведскому, что если он не пожелает посредничества помянутого Ивана Меррика, то к нему будет послан другой. Несмотря на подозрение сие и хотя его прев. не привез от Русских таких условий, на которых можно бы было заключить мир, [63] кроме вышесказанного письма, в котором они требовали возвращения всего того, что занято было королем Шведским в России с вознаграждением за убытки и издержки, Е. В-о, однако ж, в собрании, созванном в лагере под Псковом, приказал своим уполномоченным отправиться в Новгород. Уполномоченные сии, по внушению означенного Великобританского посла поехали в Старую Руссу и потом далее во внутрь России, как сказано выше, до местечка, именуемого Романовым (Romanow). Я немедленно дал знать товарищам о желании короля, чтоб я отправился в Старую Руссу и чтоб я там ожидал их. Я выехал из лагеря 25-го числа около обеда, потому что пристав, который должен был ехать со мною и оставаться при посланниках Нидерландских до тех пор, пока они будут находиться во владениях Е. В-а, дворянин Клас Классен 49 Фейль (J-r Claes Claessen Vuyl), бывший градоначальник Нарвы, не успел приготовиться прежде. Трудно было также достать лошадей для [64] меня и свиты моей, а еще менее повозок или телег для провизии и поклажи, которые большею частию отданы были на руки князю Ивану Никитичу Мещерскому (Iwan Nikitiwitz Mezerski), соградоначальнику Порхова 50, и им распределены по телегам разных других князей и бояр, которые отправились с нами и число которых со включением прислуги их доходило до 150 человек. Кроме того отправились с нами 5 конных взводов (Cornetten) и 3 роты пехоты, отчасти в качестве конвоя, потому что дороги были очень опасны по причине казаков и шишей (Sejsen), (сии последние суть крестьяне, пребывающие в лесах, грабящие и умерщвляющие проезжих), а отчасти и потому, что им следовало отправиться на зимние квартиры.

28-го октября я вторично дал знать своим товарищам, что королю угодно, чтоб мы все вместе съехались в Старой Руссе. Я писал к ним из села, называемого Старицею (Stariski), лежащего в прекрасной местности, куда великие князья имели обыкновение иногда отправляться для потехи. На сем месте и в окрестности жило еще несколько домашних служилых людей царских. Весь конвой остался [65] тут на следующий день, чтоб дать отдохнуть пехоте и чтоб успеть исправить мост по Порховской дороге, длиною около одной мили.

29-го октября прибыл я в Порхов, маленький городок с каменными стенами, принадлежащий к большому воеводству Новгородскому. Конвой почти весь остался за городом. Город сей населен Русскими, кроме гарнизона, который содержится королем Шведским под командою Немецкого губернатора (Gouverneur). Прежде в нем было значительное укрепление, где жило много купцов и крестьян, ибо окружающие его поля весьма приятны и плодородны. Вышеупомянутый князь Иван Никитич Мещерский (Mezerskoi) прислал мне чрез своего сына 3 бутылки водки и две корзины, одну с белым, а другую с ситным хлебом. Когда я отдал ему визит, то при приходе и при уходе моем он дал мне случай увидеть хозяйку (жену) свою и поговорить с нею; это у Русских почитается за самую большую честь, которую они могут оказать друзьям своим.

1-го ноября я уведомил товарищей моих, что отправляюсь в [66] этот день из Порхова в Старую Руссу. Гг. градоначальники, князь Иван Никитич и дворянин Лаврентий Грасс, проводили меня со многими дворянами и боярами на полмили за город. Из конвоя, пришедшего с нами из лагеря, пошло далее со мною не более одной полуроты рейтаров, из коих 40 человек оставили нас в 2-х милях за Порховом. Дорога была небезопасна для малочисленного войска и для путешественников, не хорошо вооруженных. На этой самой неделе шиши захватили в этой местности 4-х рейтаров, посланных военачальником 51 с письмами. Они связали им руки на спину, отрубили им головы, а двум слугам сих рейтаров велели бросить между собою жребий, кому из них придется отрубить голову другому.

5-го ноября мы прибыли в Старую Руссу, которая лежит от Порхова в 18-ти милях. Градоначальники, дворянин Франц Дейкер и князь Андрей … 52, приветствовали меня весьма [67] радушно; но содержание не долго было бы хорошо, если б военачальник не снабдил нас из Романова всем нужным дли кухни и погреба. В то самое время, как я прибыл, приехал человек военачальника, отправляющийся в Новгород. Я с ним дал знать товарищам моим о моем приезде в Старую Руссу.

* * *

Митрополит 53 Новгородский, князья и бояре, живущие в сем городе и все вообще были весьма рады узнать, что гг. генеральным штатам угодно было столь живо принять к сердцу дела Российские, что послали посланников для прекращения войны между Его Ц-м В-м и королем Шведским. Знатнейшие из них изъявили чувства сии в совещаниях, которые мы, Рейноут Фан-Бредероде и Дирк Басс, имели с ними, и некоторые из них, как мы узнали после, дали секретно знать о приезде посланников Нидерл. Е. Ц-у В-у в [68] Москву и полагали, что король снял лагерь под Псковом по внушению и убеждениям, сделанным королю Шведскому от имени гг. генеральных штатов. Они советовали нам письменно просить Е. Ц. В-о о присылке к нам из Москвы толмача или переводчика, ибо они полагали, что мы тем приятнее будем Е. Ц-у В-у и русскому совету 54 и будем допущены без затруднения к делам о заключении мира. Мы приняли совет их и согласились поручить Нидерландскому купцу из Зеландии, по имени Герард Фан-дер-Гейден, который 14 лет жил в Новгороде, доставить письма наши в Москву. До Новгорода угощали нас сановники короля, и иногда некоторые князья и бояре дарили нас съестными припасами. Гг. королевские полномочные для переговоров, узнав о приезде нашем, письмами своими из Романова поздравили нас с прибытием и просили нас настоятельно, если нас в Новгороде не угостят приличным и надлежащим образом, приписать обстоятельство это долговременной войне [69] и трудности, с которою добываются удобства жизни. Мы 12-го числа выехали из Новгорода; нас на некоторое расстояние за город проводили те же лица, которые вышли к нам навстречу при приезде нашем. Нам при отъезде была отдана та же честь, с которою нас при приезде встретили. Нам дали надлежащий конвой, но за неимением хороших проводников, мы должны были провести одну ночь под открытым небом. На третий день мы прибыли на лошадях и в санях по льду в Старую Руссу, которая в это время обращена была в шанц, в котором король содержал гарнизон, состоящий из взвода рейтаров и роты пехоты. Прежде город сей был весьма многолюден, как видно из многих развалин каменных церквей и монастырей. Здесь прежде добывали много соли из колодца, который находился в городе; от сего промысла вел. кн. получал более 40 т. рублей, но все соляные заводы 55, кроме 8 или 10, и весь город сожжены были Поляками 3 года тому назад; жители были умерщвлены, и вся окрестность города опустошена Поляками же и Русскими, [70] так что король от заводов никакого не получает дохода, и что не осталось 100 жителей, имеющих пропитание. При приезде в шанц нас встретили градоначальники и почтили пушечными выстрелами.

На другой день, 5-го (15-го) ноября 56, мы, посланники нидерландские, снова соединившись все вместе, написали следующее письмо к Великому Князю:

«Светлейший, вельможнейший Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, Владимирский, Московский, Новгородский, царь (Keyser) Казанский 57, Астраханский, Сибирский и прочее, Владетель Пскова и великий князь Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и многих других господств и земель владетель и обладатель.

Мы во всякое время готовы нижайше служить Вашему Царскому (Keyserlyke) Величеству, светлейший, вельможнейший Царь и Великий Князь. [71]

Высокие и могущественные гг. генеральные штаты Соединенных Нидерландов, узнав в прошедшем году из писем В. Ц-о В-а и из изустных предложений царского посланника вашего, что существуют война и недоразумения между В. Ц-м В-м и королем Шведским, не только письмами к В. Ц-у В-у, но и письменным их ответом, данным посланникам В. Ц-о В-а при отъезде их, предложили дружеское их посредничество и всевозможную помощь к прекращению помянутых раздоров; но также письмами своими настоятельно просили и убеждали Е. В-о короля Шведского склониться на умиротворение. Так как генеральные штаты недавно узнали из письма вышеименованного короля Шведского, что Е. В-о не противится мирным переговорам с В. Ц В-м и что уже на сей конец, вследствие содействия посла Е. В-а короля Великобританского, устроен съезд уполномоченных обеих сторон, то генеральные штаты, желая искренно успеха сих переговоров, почли за благо к услугам В. Ц. В-а и короля Шведского отправить нас с поручением явиться на то место, которое назначено будет для помянутого съезда, и именем [72] генеральных штатов употребить все возможные старания к заключению доброго, искреннего и справедливого мира между В. Ц. В-м и кор. Шведским. На сей конец мы снабжены были грамотами, которые мы были готовы лично представить В. Ц. В-у. Но узнав при приезде нашем сюда, что уже дело о переговорах дошло до того, что полномочные обеих сторон собрались, чтобы приступить к занятиям, то мы предпочли на первый случай отложить путешествие наше к В. Ц. В-у и отправиться также на место переговоров, чтобы принять, как то нам поручено, участие в них и, по силам нашим, содействовать к успеху оных, чем дальнейшим путешествием 58 упустить то, что может клониться к службе В. Ц. В-а. Итак, мы нижайше просим В. Ц. В-во с нас за сие не взыскать и, не имея при себе переводчика, и при невозможности найти ни одного нейтрального толмача в этих местах, мы желали бы иметь переводчика нашей нации или другого, на которого мы могли бы положиться, и [73] нижайше просим сделать нам честь милостивейше даровать свободный пропуск сюда Исааку Массару (Isaac Maszar) или тому, кого он назначить вместо себя, если он сам будет удержан законными препятствиями. Мы признаем это за великую царскую милость и почтем себя тем более обязанными служить В. Ц. В-у. Моля Бога Всемогущего хранить особу, государства и земли В. Ц. В-а во всегдашнем благоденствии и преуспеянии, мы нижайше остаемся покорные к услугам вашим. Дано в Старой Руссе, 5-го ноября в лето от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа в 1615 г.».

Мы также просили Исаака Массара приехать к нам или, если это ему будет невозможно, то выслать нам другого Нидерландца, который мог бы быть переводчиком между нами и Русскими, и мы отправили с этими письмами, 16-го числа, вышепоименованного Герарда Фан-дер-Гейдена. 17-го числа мы выехали и, совершив дорогу в санях по льду, который не был еще весьма тверд, мы 19-го числа прибыли на одну милю от Романова в то место, где помещены были шведские [74] уполномоченные в деревянном укреплении. Они выехали к нам навстречу на озеро, а именно: Яков Понтус Де-ла-Гардий 59 (граф Лекоский, барон Эйкгольмский, владетель в Кольке и Рунзде, и проч., шведский государственный советник и главнокомандующий), Генрих Горн (владетель Венденский и Гезлеский, шведский государственный советник и маршал, лагеман Эландский), Арфу Тонисен (владетель Тейстербейский, наместник Выборга и верхней Карелии; лагеман Карельского округа) и Манс Мартенсон (секретарь Б. В-а) и с ними одна рота пехоты и многочисленная свита. Они приветствовали нас с большим радушием, говоря, что приезд наш им весьма приятен, и проводили в отведенные для нас квартиры, состоящие из 7 или 8 опустелых дымовых изб 60, на русский обычай. Избы эти были остатки деревни, называемой Милагоною (Milagona), лежавшей на реке. В одной из сих изб люди наши нашли человеческий остов. В избах, в которых мы провели предшествовавшую ночь, мы также нашли остатки 7 или 8 мертвых тел. Их прев. [75] и благородия, извинившись в неудобствах наших квартир и предложив нам все, чем могут служить соразмерно обстоятельствам времени и места, отправились в свои квартиры, оставив на защиту нашу 28 или 30 пеших служителей, которые были на ночь подкреплены 10 и 12 конными; для большей безопасности и в ограждение от волков и других лютых зверей, обитающих в лесах, по сю и по ту сторону озера, а также для защиты от казаков и шишей, квартиры наши были окружены палисадами. Не желая терять времени, мы на другой день явились в Романовское укрепление. Когда шведские полномочные узнали, что мы хотели ехать туда, то они нам доставили лошадей. Мы их прев-м и благор-м объяснили причину нашего прибытия и просили их уведомить нас о настоящем положении переговоров. Они выразили благодарность свою к гг. генеральным штатам, за благорасположение, которое они питают к благоденствию Е. В-а короля Шведского и его государству, какового благорасположения служить доказательством отправление послов в качестве [76] медиаторов или посредников между Е. В-м и Русскими. Они благодарили также нас за то, что мы приняли на себя труд столь дальнего и неудобного путешествия. Далее они сказали, что, внимая обещаниям, данным г. английским послом королю Шведскому и им, каковые обещания, однако ж, не все были исполнены, они прибыли в то место, где теперь находятся, в место необитаемое и опустошенное, куда все необходимое для людей и лошадей доставляется с большим трудом и великими издержками из весьма отдаленных мест, без всякого взаимного обеспечения для уполномоченных; что вовсе еще не назначено место, где должны производиться переговоры; что помянутый посол предложил на то местечко, именуемое Селицами (Salisze), лежащее почти на половине дороги между Романовым и Полоновым (местопребывания главных русских уполномоченных); что сии последние были недовольны сим распоряжением и требовали, чтобы шведские полномочные приехали ближе к ним во внутрь России, на берег реки, находящейся еще более чем на 2 мили, от означенного места, на каковой реке в 1614 году производился размен [77] пленных; что вследствие сего посол предложил другое место, лежащее между обоими вышесказанными и именуемое Дидериным (Diderine), на что, для ускорения дела, и согласились шведские полномочные, и что английский посол отправил к русским комиссарам 61 одного из слуг своих, чтобы узнать, согласны ли они явиться на сие последнее место; что русские полномочные за день или за два пред сим написали их прев. и благор. письмо, исполненное оскорблений; что на письмо это они (Шведы) приготовили ответ для защиты чести своей, не смотря на то, что посол просил их оставить означенное письмо без ответа. Их прев. и благор. сказали нам также, что посол питает к нам сильную зависть, от того что полагает, что король Шведский снял осаду Пскова вследствие убеждений наших, и что он опасается, чтобы сие обстоятельство не уменьшило влияния его у Русских потому, что ему не удалось удержать короля от [78] осады означенного города. Они одобрили намерение наше, безотлагательно отправиться к русским уполномоченным; просили, однако ж, нас повременить до возвращения посланного к ним от английского посла. Герард Фан-дер-Гейден 62, о коем мы упомянули выше, был еще в Романове и не мог склонить слугу английского посла отправиться вместе с ним; тот, однако ж, выехал вскоре после него.

В означенной конференции мы узнали, что английский посол хотел, чтобы некоторые из находящихся при нем лиц 63 посетили нас, но так как мы не знали, совместно ли будет с нашим достоинством отдать подобное посещение (contravisite), и полагали, что много пройдет времени, пока его прев. благоволит лично посетить нас, то мы предпочли, чтобы не терять времени, просить его назначить свидание с ним. Его прев. извинился, что до сих пор не посылал никого приветствовать нас; свидание назначено у него на 22-е ноября после обеда. Между тем он отправил к нам дворянина из свиты своей, который приветствовал нас, поздравил с [79] приездом и извинился в том, что до сих пор посол никого не посылал к нам. В назначенный час мы отправились к послу, который жил от Романова на расстоянии ружейного выстрела. Его прев. сошел с верхнего этажа, вышел к нам навстречу до нижней ступени крыльца и принял нас весьма учтиво, благодаря за посещение. Приветствовав его с нашей стороны, мы изъяснили ему причину нашего приезда, то есть, что генер. штаты, будучи на то приглашены, послали нас, при содействии послов других держав, способствовать к примирению Швеции с Россиею, следуя в сем примеру Е. В-а короля Великобританского; мы произнесли похвалу его стараниям в сем деле и пожелали, чтоб это дело, к его чести, увенчалось успехом, присовокупив, что мы, по мере сил, не откажем ему в своих советах по сему делу. Сказанное нами, казалось, было ему приятно; он, однако ж, спросил, определили ли генеральные штаты посольство сие с ведома Е. В-а короля Великобританского. На сие мы отвечали, что письмо короля Шведского, при [80] коем препровождена была копия с письма его, посла, к Его Шведскому Величеству касательно настоящих переговоров, вручено было генеральным штатам в июле месяце, и что, так как в письме сем сказано было, что переговоры начнутся в означенном месяце или в августе, то гг. генеральные штаты назначили немедленно посланников, дабы они вовремя поспели на съезд; что сие известно послу короля Великобританского г. Воттону (Wotton), который, при отъезде нашем, посетил нас, пожелал счастливого пути и одобрил намерение генер. штатов; что они нам приказали также посетить короля Датского и объяснить ему причину и цель нашего путешествия. Его прев. спросил еще, был ли, до приезда вашего посланника в лагерь под Псковом, король Шведский намерен снять осаду и отправлена ли была назад артиллерия прежде отбытия вашего посланника 64 из лагеря; на сие последнее мы ответили, что артиллерия была нагружена на корабли до отъезда г. Иоахими из-под Пскова, [81] и что, два дня после того, король оставил лагерь. Далее мы сказали, что нам неизвестны намерения, которые имел король до приезда посланника В. Д-я в лагерь, но что он (г. Иоахими) говорил об этом с королем. Он, как казалось, одобрил намерение наше немедленно ехать к русским полномочным; но, по примеру шведских уполномоченных, просил нас обождать возвращения посланного им к русским уполномоченным, обещая сообщить нам ответ их, тотчас по возвращении посланного; он сожалел о том, что старания его об успехе переговоров были остановлены в действиях чрез то, что главные уполномоченные обеих сторон приветствовали друг друга оскорбительными письмами, каковые поступки гораздо лучше было бы оставить; наконец, он просил нас употребить все старания, чтоб шведские уполномоченные не отвечали на последнее обидное письмо Русских. Мы обещали, и шведские полномочные вскоре после сего отослали назад подлинное письмо русских уполномоченных, довольствуясь надписанием на обороте, что им кажется, что не стоит отвечать на клевету и ложь, заключенные в сем письме. Они нам оказали, что не опасаются, чтобы русские [82] полномочные приняли к сердцу ответ сей, потому что Русские легко оставляют без внимания бранные слова, касающиеся частных лиц; но зато обижаются малейшим словом, касающимся их вел. князя и клонящимся к унижению его. Наконец, по желанию шведских уполномоченных, мы представили английскому послу, что хорошо было бы решить, без замедления, каким образом и на какой ноге поступать на переговорах, и просили его обдумать, лучше ли будет, если посредники выслушают каждую сторону порознь и потом передадут взаимные их предложения другой стороне, или созовут обе стороны и дадут каждой стороне защищать свои предложения пред другою. Он, казалось, соглашался на первое наше предложение, но сказал, что это можно будет решить после, когда он получить от русских полномочных ответ на последнее его письмо, и еще раз просил нас отложить наше путешествие к ним до получения сего ответа. [83]

Вышеупомянутый посланный г. английского посла воротился 24-го ноября вечером и уведомил нас, на другой день, утром, именем посла, что гг. главные русские уполномоченные, хотя не имели достаточных приказаний к принятию предложенного английским послом места собрания, однако ж готовы прибыть к г. послу на место, им назначенное, то есть в Дидерино, чтобы начать переговоры с шведскими уполномоченными, и что таким образом более ничего не остается делать, как только выслать сряду тех лиц, который именем главных полномочных должны принести и принять друг от друга присягу и целовать крест в уверение безопасности взаимных уполномоченных. Шведские полномочные жаловались нам на то, что русские полномочные без всякой причины требовали, чтобы присяга и целование креста производились на полмили внутри России, ближе в их месту жительства и по ту сторону места, где должны были начаться главные переговоры. Они утверждали, что им на это соглашаться не следует, но внимая увещеваниям нашим, и ради приступления к [84] делу, их прев. и благор. сделали в сем случае уступку Русским.

Мы просили их прев. и благор. поспешнее отправить тех лиц, которые должны были принимать присягу в безопасности и присутствовать при целовании креста Русскими, ибо подобно тому, как Шведы имеют обыкновение присягать на Св. Евангелии, Русские подкрепляют свои обещания целованием образа Спасителя на распятии. Они обещали отправить поверенных своих 28-го ноября рано поутру, не только с сим поручением, но и с приказанием условиться с Русскими, дабы обе стороны вместе и общими силами противостояли всем и каждому, которые пожелают препятствовать ходу переговоров или вредить им; ибо помянутый толмач или переводчик великобританского посла, прибывший недавно из стана Русских, принес известие о том, что польский полковник, по имени Лисовский, известный в России своими набегами, снова приближается с 2 000 пятью или шестьюстами рейтаров. Шведы имели известие, будто бы войско его состоит из 7 000 конницы и что Лисовский имеет [85] намерение воспрепятствовать заключению мира, имея в виду пользу короля Польского. Они надеялись, впрочем, что он не осмелится совершить предприятия сего, и тем более были в сем уверены, что весь край во все стороны был опустошен, и он поэтому не найдет средств к пропитанию людей и лошадей своих, а еще менее будет иметь возможность достать свежих лошадей взамен негодных к службе, ибо он имеет обыкновение бросать слабых лошадей, делая их негодными к употреблению неприятелем, и когда ему удастся достать лучших лошадей, то подобно молнии, он бросается вперед, уничтожая все, что ему попадается и чего он не может увести или угнать с собою. Посол, с которым мы говорили о сем известии, сказал, что Лисовского опасаться нечего, потому что великий князь имеет довольно сил и средств, чтоб удержать набег его, и что уже 3 полковника с войсками были отряжены на сей конец. Мы после сего узнали, что означенные 3 корпуса не могли поставить более 3 или 4 тысяч войска и что Лисовский, побыв несколько времени около Торжка (Tweerszok), между Москвою и Осташковым, вошел в Ростов, сжег город [86] и пустился далее мимо Ярославля чрез Вологду к Данилову (Danielsco), по-видимому, чтоб взять в плен купцов и захватить товары, которые идут в это время года из Архангельска в Москву, и что с Данилова, поворотив на юго-восток чрез Рязань, он воротился в Польшу, но что часть арьергарда его в сем набеге была Русскими уничтожена. Боярин, который принес нам письма от великого князя когда мы из Стокгольма возвращались в Нидерланды 65, сказал нам, что Лисовский после того потерял много войска в набеге на Волынь и Подолию и что он сам находился в Смоленске.

Гг. шведские полномочные сказали нам 27-го ноября, что английский посол получил письма из Москвы о допущении нас к переговорам.

28-го ноября его прев. сам уведомил нас о получении писем от великого князя из Москвы, в которых Е. Ц. В-о уведомлял, что [87] ему будет весьма приятно, что мы вместе с английским послом будем участвовать в переговорах, что, говорил посол, и ему будет весьма приятно; при чем посол предъявил нам письма сии, которые состояли из весьма длинного свертка, потом он предложил нам разные, совершенно излишние вопросы, как то: были ли в 1614 году посланники великого князя приглашены приехать из Гамбурга в Голландию? Были ли чрез них посланы подарки к великому князю? и проч.; наконец, привезли ли мы с собою деньги, которыми генеральные штаты обещали ссудить великого князя? Мы сомневались в том, сделал ли посол сей последний вопрос по поручению великого князя или по собственному своему побуждение, опасаясь, что Ваше Державие чрез заем сей постараетесь доставить голландским торговцам выгоды и прибыль, которые повредят торговле Англичан. Мы отвечали, что не знаем, сделали ли гг. генеральные штаты подобное обещание, и что ему известно, что генеральные штаты еще должны большие суммы денег Е. В-у королю Великобританскому, почему трудно было бы им ссужать других государей большими деньгами. Он просил нас [88] также передать ему то, что сообщил нам король Шведский касательно условий, на которых Е. В-о согласен заключить мир с Русскими, и спросил, не объявил ли король свое согласие: возвратить все города, завоеванные Его Величеством в настоящую войну. Мы подозревали, что переводчики его, которые были при нашей конференции (ибо он говорил с нами на своем языке), пристрастны к Русским, живши и торговавши с ними долгое время, и подумали, что не будет пользы от того, что мысль короля Шведского, во сколько она нам была известна, чрез нас дойдет до Русских, ибо дело о переговорах шло еще довольно туго. Мы поэтому ответили, что полагаем, что ему почти столько же известна мысль короля, как и нам, и что, без сомнения, из уважения к достоинству его государя, короля Великобританского, король Шведский пространнее и обстоятельнее говорил с ним, послом английским, чем с посланником генеральных штатов (Иоахими); но что, тем не менее, нам и его прев-у, коль скоро начнутся переговоры, для пользы обеих сторон надлежит [89] сообщить друг другу все, что каждый из вас по сему предмету знает.

Между тем, шведскими полномочными отправлены были поверенные для передачи охранительных грамот короля Шведского и для получения от великого князя подобных же грамот для охранения обоюдных уполномоченных. Они также должны были от имени уполномоченных идти к присяге и присутствовать при том, когда Русские будут целовать крест, сообразно существующим обычаям. Для большей верности шведские полномочные приказали форму о присяге и целовании креста изготовить по проекту английского посла, и в этой форме дав великому князю титул, который Е. Ц. В-о сам употребляет, протестуя, однако ж, при сем еще раз, что они этим не намерены принести ущерб Е. В-у королю Шведскому в праве его на Российское государство, надеясь, что они этою уступкою предупредят все споры, которые иначе Русские могли бы поднять относительно составления означенного акта, и что таким образом можно будет приступить без дальнейшего труда к начатию главных переговоров, [90] которые, по их мнению, весьма удобно можно бы окончить в 3 недели, на каковой лишь срок они запаслись провизиею, напитками и фуражом из Новгорода.

Упоминаемая форма была следующая:

«Поверенные полномочных и великих посланников вельможного, великого князя и государя Густава-Адольфа, короля Шведов, Готфов, Вендов и многих других государств, графа Иакова Де-ла-Гарди, Генриха Горна, Арфу Тониссена, Манса Мартенсона 66 к поверенным полномочных посланников Цари и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского и многих других государя и обладателя, гг. окольничего и наместника Суздальского, князя Даниила Ивановича Мезецкого, дворянина и наместника Шатского, Алексея Ивановича Зюзина, дьяка Михаила Никитича Новокщенова и дьяка Добрыни Семенова. [91]

Мы нижеподписавшиеся: Лоренц Вагнер, владетель Штейнгольмский, ротмистр; Арфу Горн, владетель Ворентакский; Андерс Нильсон, владетель Фарентальский и Авраам Шпехт, секретарь, объявляем чрез сие, что по посредничеству и стараниям вельможного, высокорожденного князя и государя, короля Иакова Великобританского, Французского и Ирландского; Христиана IV, короля Датского, Норвежского и Готфского, герцога Шлезвигского, Голштинского, Стормарского и Дитмарского, графа Ольденбургского и Дельменгорстского и проч., любительного брата, доброго соседа и особенно любезного друга Е. В-а короля Шведского, равно и высоких и державнейших гг. генеральных штатов Соединенных Нидерландов, Его Шведского Величества союзников и особенно любезных друзей — положено учинить съезд уполномоченных помянутого великого короля и уполномоченных Царя и Великого Князя Российского, для обсуждения благих дел, касающихся обоих государей и их государств и могущих повести к миру и согласию. Ныне же дела эти дошли до того, что великие и [92] полномочные комиссары помянутого великого короля нашего, по желанию благородного кавалера Ивана Меррика, посла короля Великобританского, Французского и Ирландского и проч. согласились съехаться с комиссарами помянутого Царя и Великого Князя в месте пребывания его (посла), а именно в поместье Хвостово (Gwostoffen Hoff), именуемом Дидерином, находящемся на расстоянии трех верст от селищ (Selisza). Дабы помянутые российские полномочные, посланные их Царем и Вел. Князем, могли, не опасаясь коварной засады, свободно и беспрепятственно отправляться на место, назначенное для переговоров, и возвращаться из оного, — того ради мы, помянутые поверенные, именем Е. В-а державнейшего короля нашего и Е. В-а доверенных лиц и великих полномочных посланников, обещаем правдою Е. В-а и верою и словом посланников, что означенные комиссары помянутого Царя и Вел. Князя вместе со свитою их (которая, по желанию их, должна быть одинакового числа со свитою комиссаров Е. В-а короля Шведского, а именно: 120 человек конных и 200 человек пеших, не считая их собственной прислуги) могут отправиться в означенное место, оставаться в оном во все [93] продолжение переговоров, а потом, по окончании оных, возвратиться восвояси в Осташков, а комиссарам нашего великого короля дозволено будет снова возвратиться к Новгороду безопасно и невредимо, не опасаясь коварной засады для войск нашего короля и для всех прочих, которые обязаны повиноваться Е. В-у. Мы обещаем сие во взаимность за подобное уверение, данное полномочными помянутого Царя и Вел. Князя полномочным комиссарам нашего короля и свите их, именем, верою и правдою их Царя и Вел. Князя Михаила Феодоровича и целованием св. креста.

Это вышеписанное уверение мы с своей стороны, по утверждении и конфирмации державнейшего короля нашего и вышеупомянутых полномочных комиссаров его, а поверенные посланников Царя и Вел. Князя именем Его Ц. В-а и именем его уполномоченных, обещаем с своей стороны хранить свято и ненарушимо о обеих сторон, в чем мы присягнули на св. Евангелии, а они (Русские) целованием креста, призывая в свидетельство Бога и Св. Троицу, призывая месть и кару Его на ту из сторон, которая в чем-либо [94] нарушит означенное обещание. В уверение чего скреплено обыкновенными печатями и подписями нашими».

В то время, когда мы ожидали известия, что уже состоялись принятие присяги и целование креста, пришли к нам в среду, 2-го декабря, гг. Генрих Горн и Магнус Мартенс, двое из главных 4 комиссаров Е. В-а короля Шведского, и жаловались, что, не взирая на то, что английский посол уверил уполномочных короля Шведского и уверял их, что со стороны Русских их королю даны будут все его титулы, с тем, однако ж, чтобы вел. князю равным образом даны были титулы, упомянутые в вышеписанном образце о присяге, при вышеупомянутом протесте, но что, однако ж, вел. князь не давал королю Шведскому других титулов, как Густав Адольф, Божиею милостию, король Шведский и проч., а далее называл его просто Адольфом, королем из Швеции. Они сказали нам также, что опасная 67 грамота вел. князя написана коварно, потому что в ней не сказано, сколь долго грамоте сей силу иметь [95] для полномочных и свиты их и что не дано им уверения в свободном отъезде в случае, если съезд расстанется, не окончив успешно предпринятого дела. Они предъявили нам копию с сей грамоты, которая гласит так:

«Божиею милостиею, мы Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, всех Россий 68 Самодержец и многих областей обладатель и правитель (или победитель) полномочным Густава Адольфа, Божиею милостию короля Шведского, и прочее, которые посланы Шведским королем Адольфом, чтобы с великими полномочными нашего Царского Величества (окольничим нашим и наместником Суздальским князем Даниилом Ивановичем Мезецким, дворянином и наместником Шатским Алексеем Ивановичеи Зюзиным и нашего Царского Величества дьяками: Николаем Никитичем Новокщеновым и Добрынею Семеновым) переговаривать о благих делах и упрочить христианское спокойствие и мир. Означенные полномочные Адольфа, короля из Швеции и проч., могут съехаться с полномочными нашего Ц. В-а, трактовать с ними и [96] снова беспрепятственно разъехаться, без всякого опасения и вместе со свитою их, согласно сей нашей Царской грамоте.

Сия наша грамота да будет для вас охранением. Писана в государствия нашего дворе в Царском Московском дворце нашем, в лето от сотворения мира 7124, в октябре месяце».

Шведские полномочные сказали нам также, что кроме вышеизъясненного русские полномочные хотят приписать великому князю титул Новгородский и Лифляндский, каковых титулов шведские уполномоченные не могут дозволить Русским употреблять, особенно же ни в каком случае титула «Лифляндский», и что они никак не могут уступить Русским в требовании их совершить присягу и целование креста без письменного о сем акта; что Русские делают кроме того затруднения на принятие охранительной грамоты короля Шведского, потому что в ней упомянуто о короле Датском и о генеральных штатах прежде, чем упомянуто о вел. кн.; далее потому, что в ней сказано, что переговоры предприняты при посредничестве короля Великобританского, короля Датского и генер. штатов, и [97] наконец потому, что г. Арфу Тониссон Тейстербейский именуется наместником Выборгским и Карельским, лагеманом Карельского округа, из чего явствует, что Русские всячески стараются протянуть дело, на что Шведы никак согласиться не могут. Поэтому шведские полномочные рассудили, чтобы г. граф Лекский 69 отправился к английскому послу, напомнить ему о всем, что пред сим было положено между его прев-м и шведскими полномочными, объяснить все неудобства, проистекающие от времени, места и недостатка в средствах для продолжительного съезда, и просить вышеупомянутого посла устроить, чтоб принятие присяги и целование креста были учинены согласно тому, что было обещано; чтоб на то было назначено следующее воскресенье и, наконец, объявить ему, что иначе они уедут и бросят все дело. От нас они хотели узнать, не будет ли лучше, для успеха дела, если английский посол и мы отправимся к главным Русским уполномоченным, убедить и согласить их словесно на принятие присяги справедливым образом и по условленной форме. [98] Мы от души показали себя на то готовыми и сказали, что на другой же день пойдем в Английскому послу, чтоб поговорить с ним об этом, но мы освободились от труда сего тем, что на другой день, 3-о декабря, шведские полномочные дали нам знать, что английский посол накануне отвечал им, что все недоразумение произошло от того, что переводчики не так поняли дело, и не передали, как следовало, мыслей его. Они сообщали нам также другую форму присяги, сочиненную по совету посла, и просили нашего мнения касательно сей новой формы. В сей форме король Шведский именовался: Божиею милостию Густав Адольф, король Шведов, Вендов и Готфов, владетель многих других земель и государств, — а Его Царское Высочество именовался: Божией милостию Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, Великий Князь Московский и Владимирский и многих других земель и государств обладатель. После того упоминалось о посредничестве светлейших и державнейших королей Великобританского и Датского и [99] гг. генеральных штатов; включены обе трактующие стороны и посредники со свитами. Английский посол сказал также графу Лекскому, что великому князю приятно посредничество генер. штатов, и что он (посол) с удовольствием будет трудиться и сноситься с нами по сему делу, чего не знали переводчики, чего, может, не знали даже самые полномочные Е. Ц. В-а, коего мнение по сему делу ему (послу) лучше известно, нежели кому-либо другому. Из сего и из того еще обстоятельства, что шведские уполномоченные спросили нас накануне, позволим ли мы, чтобы имя высокомощных генер. штат. Нидерландских было пропущено в охранительной грамоте, и можно ли будет поставить, что переговоры предприняты по посредничеству «короля Великобританского и других государей и господ», — мы могли усмотреть, что и касательно нас существовали затруднения. В новой форме присяги г. наместнику Выборгскому дан был пространный его титул, означенный выше. Мы ответили, что одобряем новую сию форму, равно и намерение шведских полномочных снабдить [100]своих поверенных другим еще запасным документом, в котором о наместнике Выборгском говорится с кратким его титулом, не упоминая о Карелии; документ сей они должны были предъявить в том случае, если Русские не захотят принять формы с пространным титулом наместника Выборгского.

Мы надеялись, что чрез сей последний проект отстранятся все затруднения, препятствовавшие до того времени принятию присяги и целованию креста, особенно же вследствие влияния, которым английский посол пользуется у Русских. Вел. кн. писал к послу несколько дней после того и просил, в случае если его уполномоченные объявят, что на решение того или другого могущего встретиться дела они приказаний не имеют, то чтобы его прев. пополнил их инструкции по своему благоусмотрению и что таковые резолюции посла будут утверждены им. Но посол, посетив нас 4-го вышеупомянутого месяца с приличною свитою и извинившись в том, что не был прежде у нас, по причине дурной погоды, сказал нам, что русские главные комиссары писали к нему, что никак не могут [101] согласиться на титулы, данные королю Шведскому в последнем проекте, и что он сам полагает и твердо уверен в том, что они этих титулов не дадут, особенно, что они никак не согласятся на титул: государь многих других земель и государств, и что, по его мнению, можно устранить это затруднение тем, что обоим государям даны будут сокращенные их титулы, назвав великого князя Михаилом Федоровичем, Царем и Самодержцем Всероссийским и прочее, а короля Шведского: Густавом Адольфом, королем Шведов и проч., либо совершением присяги и целования креста в присутствии двух его толмачей или переводчиков, гг. Томаса Смита и Георга Брухузена, без письменного о том акта, или, в-третьих, тем, что гг. посредники уполномочат от себя означенных двух переводчиков принять присягу и крестное целование от обеих сторон, и дать каждому из государей те титулы, которых его уполномоченные пожелают. Английский посол послал вышеозначенную форму присяги одним днем ранее русским уполномоченным, нежели шведские комиссары успели об этом уведомить своих поверенных, и Русские из этого взяли [102] повод написать вышесказанное. Мы сказали, что, по нашему мнению, дело очень не важное: пространные ли или краткие титулы будут даны двум государям в акте о присяге и крестном целовании, но что нам кажется весьма важным для их величеств и их государств, чтоб не терялось по пустым спорам время, чрез что откладываются переговоры, и спросили не следует ли его прев. обдумать, не подаст ли он, уступая возражениям русских полномочных касательно формы, которую он одобрил и которую очень можно было сохранить, — с одной стороны, повода противиться его советам в других делах, могущих встретиться во время переговоров, а с другой стороны — не уменьшить ли он влияния своего у Шведов, если он, отказываясь так поспешно от своего прежнего решения, сделает Шведам новые предложения, которых нельзя решить нам, но которые должны быть обсуждены его прев. с гг. шведскими комиссарами. Для того, чтобы решить споры сии и другие, которые могут возникнуть в предварительных переговорах, мы сделали послу [103] тоже самое предложение, которое за несколько дней пред сим мы сообщили двум из шведских полномочных, а именно, не лучше ли будет нам постараться о том, чтобы шведские полномочные сообщили нам свои инструкции о главных их поручениях и дали нам копии с оных, обещая с нашей стороны не сообщать их противной партии, прежде чем получим равным образом ее инструкции; далее, отправиться вместе к Русским, чтобы заняться главным делом, устройство коего будет, может быть, стоить менее труда, чем устранение всех споров, которые уже проявлялись и, вероятно, еще случатся в предварительных занятиях; это было бы тем удобнее, что его пре-во объявил, что ему известно на что в главных переговорах великий князь согласиться намерен. На предложение сие посол не ответил прямо, но сказал, что в тот же день еще будет у шведских полномочных и даст нам на другой день знать, чего он от них добился. Шведы не приняли его предложения, но 6-го Декабря объявили ему решительный ответ и условия, на [104] которые они согласятся, чтобы покончить спор сей. Они передали условия сии на письме, утверждая, что они уедут, если Русские не примут одного из них и если не будут совершены присяга и крестное целование до 9 часов будущей среды, то есть 9-го декабря. Их прев-а и благор. сообщили нам ответ сей на квартиру нашу 7-го числа того же месяца и сказали, что им больно, что г. английский посол перешел на сторону Русских, и что он всеми средствами, даже просьбами, в прошедшую субботу, уговаривал их отказаться от последней формы о присяге, которую он сам одобрил, и согласиться на несправедливые требования (так выражались шведские полномочные) Русских, которые старались приписывать своему великому князю не только титулы разных владений, о которых уже прежде заключены договоры, и таким образом поднимали снова поконченные уже споры, но хотят еще почтить его титулом обладателя (что, по объяснению нашего 70 переводчика, значить: победитель, покоритель, или [105] как бы прикрывающий и защищающий крыльями своими), титулом, которого прежние великие князья никогда в сношениях своих со Шведами не употребляли; а с своей стороны королю шведскому и сановникам его отказывают в следующих им, издавна употребляемых титулах, что весьма оскорбительно для Е. Кор. В-а. Способы, предложенные их прев-ми и благ-ми были следующие: во-первых, в акте о присяге и крестном целовании сократить титулы короля и великого князя и писать: Державнейший, высокорожденный государь и господин, Густав Адольф, король Шведов, Вендов, Готфов и прочее; а потом: Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский и прочее, а когда в акте говорено будет об обоих государях, то писать о них в третьем лице, как, например, Его Королевское Величество и Его Царское Высочество (Hocheyt); равным образом не писать полных титулов обоюдосторонних полномочных, а просто называть их по имени, как то: гр. Иаков де-ла-Гарди, Генрих Горн, Арфу Тоннисен, Манс Мартенсон, а о Русских: князь Даниил Иванович Мезецкий и потом имена прочих трех комиссаров; во-вторых, [106] русские полномочные в охранительной грамоте, которую они от себя дадут шведским полномочным, могут выписать полные свои титулы и вовсе не упоминать об именах и титулах шведских полномочных, а за титулом Е. К. В-ва писать просто: Его Королевского Величества великие полномочные посланники, которые с ними (Русскими) должны съехаться для переговоров в таком-то месте. Шведы в таком виде примут акт без протеста и в охранительной грамоте, которую они дадут Русским, поставят свои имена и титулы, а об именах и титулах росс. полном. упоминать не будут 71 и согласны, чтобы, когда совершены будут присяга и крестное целование, акты не были подписаны поверенными обеих партий, а г. Томасом Смитом, депутатом от английского посла, которому от сего последнего поручено будет шведскую охранительную грамоту передать Русским, а русскую Шведам с тем условием, что если переговоры окончатся безуспешно, то возвратить каждой стороне ее грамоту; наконец, в-третьих, когда поверенные обеих сторон совершат присягу и [107] крестное целование надлежащим образом, то чтобы каждая из сторон передала письменную и подписанную ею присягу депутату английского посла, для вручения его прев-у. В письменной сей присяге русс. полномочные могут Царю своему дать титул обладателя, а Его Величество Короля Шведского называть титулом, писанным выше, а шведские полномочные назовут Царя 72 по краткому титулу, упомянутому выше, без слова обладатель. — Потом их прев-а и благор-я просили, чтобы англ. посол дал им и Русским, если сии последние того пожелают, свидетельство за собственною его подписью и приложением его печати, что означенный акт учинен, как сказано выше. Мы поблагодарили их прев-а и благор-я за откровенное сообщение того, что происходило между ними и англ. послом и просили их приказать иметь в готовности все, что нужно к дальнейшему пути, дабы, при первом известии о совершении присяги и крестного целования, можно было отправиться в дорогу 73. [108]

В четверг, 10-го декабря, до обеда шведские уполномоченные не получили еще никакого известия по сему делу; они дали нам знать, что к англ. послу прибыли боярин и переводчик, посланные от русск. уполномоченных с письмами к нам. Вечером того ж дня, когда начинало смеркаться, прибыл к нам дворянин, посланный англ. послом с помянутым переводчиком Дидерихом фан-Неменом (Nehmen), который был в 1614 году с русск. послами в Голландии. Дворянин этот сказал нам именем посла, что переводчик сей, посланный к нам русскими главными полномочными, принять под покровительство англ. посла, что он принес с собою письмо к своему господину (послу) и к нам о содержании которых его прев-о желал с нами переговорить, чего просили и русск. полномочные, и что, если хотим, то можем оставить при себе и под покровительством нашим сего переводчика. Мы отвечали, что на [109] другой день рано будем к послу, и оставили при себе переводчика для перевода письма, которое было следующего содержания:

«Бога в Св. Троице славим. Мы нижеподписавшиеся Его Милости (sic) великого Государя, Цари и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского (тут следует полный титул) Его Импер. Высочества (sic) великие полномочные: Окольничий и наместник Суздальский, князь Даниил Иванович Мезецкий, придворный дворянин и наместник Шатский, Алексей Иванович Зюзин и дьяки Е. И. В. Мих. Никитич Новокщенов и Добрыня Семенов, даем чрез сие знать вам Голландских и Нидерландских генер. штатов господам посланникам Рейноуту Фан-Бредероде и Дидериху Бассу 74, что вы послали к Великому Государю и Царю нашему, Великому Князю Михаилу Феодоровичу, Самодержцу [110] Всероссийскому, вашего нарочного, Георга фан-Гейдена 75 с письмом. На вопрос наш он нам ответил, что вы посланы Голландскими и Нидерландскими генер. штатами заняться благим делом между Е. Ц-м В-м и королем Шведским и что вы намерены быть в то место, которое назначено будет для съезда великих полномочных Е. Ц-го В-ва с полномочными короля Шведского, для заключена мира между Его Ц-м В-м и королем Шведским, и что вы готовы служить Его Ц-му В-ву. Нам, великим полномочным Е. Ц-го В-ва, также писал великий полномочный многолюбезного брата Е. Ц-го В-ва короля Великобританского, Шотландского и Ирландского и иных, тайный советник, придворный дворянин и кавалер князь Иван Ульянович Меррик, что вы дали ему знать о том, что вы посланы Голландскими генеральными штатами, чтоб способствовать заключению мира между Е. Ц-м В-м и королем Шведским; что вы намерены в сем деле действовать заодно с князем Иваном [111] Ульяновичем , советоваться между собою, во всем следовать его совету, и что он с своей стороны намерен сговариваться с вами по сему доброму делу. Мы, великие полномочные Е. Ц-го В-ва, хвалим вас за то, что хотите служить Е. Ц-му В-ву в сих переговорах его с королем Шведским. Объявляем вам также, что Е. Ц. В. послал нас, великих своих посланников, съехаться с шведскими полномочными, дабы рассуждать о благом деле и упрочить его. Мы предложили шведским полномочным назначить с их и с нашей стороны придворных дворян для определении места съезда. Царские придворные дворяне съехались со шведскими и много рассуждали между собою о том, на каком месте нам встретиться с шведскими полномочными и совершить присягу. Шведы, по строптивости своей, не хотели сойтись с нашими во мнении, и мы, ради благого дела и ради мира и спокойствия христианского, поехали ближе, согласились собраться на Песках, на четвертом месте 76, и писали о сем к князю Ивану Ульяновичу, [112] и уведомили, что в сем последнем месте положено собраться. Шведские полномочные, по упрямству своему, не хотели согласиться и уверили кн. Ивана Ульяновича и клялись ему, что не желают идти далее Селиц (Selisz?) и там взять свои квартиры, а назад к нам ехать не хотят. Они говорили с кн. Иваном Ульяновичем о месте съезда, назначая на сей конец Хвостов двор, в селе именуемом Дидериным. Князь Иван Ульянович писал к нам и просил нас согласиться съехаться на означенном месте. Мы объявляем вам, что хотя не имеем на то приказаний Е. Ц. В-ва, однако ж, внимая желанию и просьбам князя Ивана Ульяновича и ради мира христианского, мы взяли на свою ответственность согласиться на требование Шведов съехаться в деревне, именуемой Дидерином. Мы вследствие сего вторично послали придворного Е. Ц-го В-ва Дворянина Ивана СтепановичаУрусова и товарищей его, обменяться со шведскими придворными дворянами охранительными грамотами для обоюдосторонних полномочных и для совершения присяги. Нам, Е. В-ва великим [113] посланникам, писали придворный дворянин Иван Степанович Урусов с товарищами его, что они сошлись со шведским придворным дворянином Лоренцом Вагнером и его товарищами и показали друг другу охранительные свои грамоты и что в шведской грамоте поставлено имя Е. Ц-го В-ва, нашего великого государя, вкратце, без титула, а просто: Божиею милостию, Великий Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский и многих господств государь и повелитель, а титулов: Владимирский, Московский и Новгородский и других полных титулов ему не дано, а Шведскому королю своему они дали полный титул: Державнейший и высокорожденный князь и государь, Густав Адольф, Божиею милостию король Шведов, Готфов и Вендов. Также в охранительной их грамоте полномочный Арфу Тоннисон назван судьею Карелии, тогда как Карелия есть отчинное владение нашего Царя. Вот почему им на этом съезде нельзя было согласиться между собою; они пригласили друг друга на другой съезд, а после первого съезда шведские придворные дворяне прислали снова к нам письменный образец, по [114] которому должна была быть писана охранительная грамота для съезда полномочных, и в образцовой сей грамоте упоминали о Е. Ц-м В-ве не так как то делали прежние Шведские короли относительно прежних Царей Российских и как ныне пишут Е. Ц-у В-ву другие христианские и нехристианские государи. Они писали только Божиею милостию, Великий Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский, Владимирский, Московский и многих иных господств государь и повелитель, а других титулов не дали, между тем как королю своему они дали полный титул: Державнейший и высокорожденный Густав Адольф, король Шведов, Готфов и Вендов и еще присовокупили к тому, что Шведские короли никогда не писали 77: «и многих других господств государь и правитель». А как нельзя приступить к переговорам, пока не найдены будут новые способы к окончанию сих споров, то мы, ради благого дела и мира христианского, пригласили их, так как мы с ними не согласны в [115] отношении к титулам, присягнуть относительно нашего съезда просто, без охранительной грамоты, и просили их съехаться с нами. Мы о сем писали к послу Е. В-ва короля Иакова, князю Ивану Ульяновичу, просили его переговорить с вами и сказать шведским полномочным, чтоб касательно общего съезда нашего назначить с обеих сторон придворных дворян для совершения присяги без охранительной грамоты. Когда мы съедемся с шведскими уполномоченными, то мы поговорим с ними и посоветуемся с вами о титулах обоих государей и о других спорных делах. Ноября 28-го писал к нам английский посол, князь Иван Ульянович, что он, согласно письму нашему, говорил с шведскими полномочными о съезде нашем, об охранительном акте и о крестном целовании, без охранительной грамоты; что он спрашивал их, хотят ли они писать охранительную грамоту, и предложил им в таком случае писать краткий титул Е. Ц. В-ва тако: Божиею милостию, Великий Царь и Вел. Князь Михаил Феодорович, Самодержец Всероссийский и многих господств государь и правитель, а о короле Шведском писать: Божиею милостию [116] Густав Адольф, король Шведов и других. Если же сойтись нельзя будет относительно титулов государей, а продолжать спорить, то он предложил им присягнуть без грамоты, в том что полномочные, как российские так и шведские, могут съехаться и разъехаться без коварства и обмана и на пути их предохранены будут от народа в городах и могут возвратиться безопасно в город, если не состоится доброго дела, о чем и следовало английскому послу князю Ивану Ульяновичу с ними совещаться, но и на сие они не согласились по строптивости своей и прислали грамоту о том, как писать вкратце титул Е. Ц. Величества, Великого Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, Самодержца Всероссийского. Вы прежде и письменно уведомили английского посла князя Ивана Ульяновича о намерении Шведов писать в титуле Царя нашего: «и многих других государю и повелителю»; ныне же они берут данное слово назад и требуют, чтоб мы королю их дали полный титул: Державнейший, высокорожденный князь и государь Густав Адольф, король Шведов, [117] Готфов и Вендов и других. Вследствие сего мы уведомляем вас, господ посланников, о их строптивости, несправедливости и нерасположении к благому делу. Когда мы будем на съезде, и можно будет поговорить лично с вами, то мы расскажем вам все их прежние несправедливости и сколько для Московского государства произошло от Шведов бедствий и опустошений, дабы вы оказали свои услуги Е. Ц-му В-ву и помогали нам в переговорах к заключению благого дела и к достижению спокойствия христианского. Мы письмом сим просим вас посоветоваться с англ. послан кн. Иваном Ульяновичем и спросить шведских посланников, почему они противятся столь важному и доброму делу, которое предпринято было между нашим Вел. Царем и Вел. Княз. Михаилом Феодоровичем, Самодержцем Всероссийским, и их королем для упрочения мира и согласия между двумя государствами и для прекращения пролития крови христианской; почему, будучи столь близки от нас, они не были на съезде и хотят ехать назад и пресечь таким образом, по упрямству своему, столь важные дела. Просим также уговорить их [118] с любовью и дружбою заняться установлением мира и согласия между Е. Ц-м В-м нашим Великим Государем и их государем, и приказать, дабы мог состояться съезд обоюдосторонних полномочных, собраться придворным дворянам обеих партий для совершения присяги без охранительной грамоты, или же писать титулы по-прежнему, как то делалось в Тявзине, в 1595 году, между блаженный памяти Великим Царем и Великим Князем Феодором Иоанновичем, Самодержцем Всероссийским, и королем Шведским; не прибавлять никаких новых титулов, которых прежде не было, а писать по форме тех грамот, которые писаны были в Тявзине; мы имеем их при себе и когда будем на съезде, то предъявим их вам, и вы увидите, как там писаны титулы Е. Ц-го В-ва и короля Шведского. Что же касается до присяги о безопасности полномочных, то мы писали к англ. послу князю Ивану Ульяновичу, чтобы вы, посланники, посоветовавшись с ним о сем предмете, пригласили шведских полномочных съехаться с нами на положенном месте, [119] толковать о добрых делах и упрочить мир. Когда мы соберемся с ними на съезде, то мы с ними на словах объяснимся о титулах наших государей и других делах, а переписываться по сему предмету более не станем, пока не будет определено на чьей стороне справедливость или несправедливость; если же они не прибудут на съезд и прервут такое важное, начатое уже дело, и таким образом не состоятся мир и дружба между Е. Ц-м В-м и королем их, а напротив того, будет продолжаться кровопролитие, то да падет кровь сия на шведских посланников за то, что упрямством своим пресекли, по пустым спорам, столь важные переговоры, и дабы было известно всем христианским государям и владетелям, государствам и посланникам их, что дела расстроены ими и что мы по сему делу чисты. Того ради мы к вам, гг. посланникам, отправили письмо сие с переводчиком Дидерихом Фан-Неменом, прося вас [120] немедленно отправить его обратно с ответом на наше письмо. Дано в Полонове (Pollonovo), в лето 7124, ноября 29-го.

(пер. А. Х. Бека)
Текст воспроизведен по изданию: Отчет Нидерландских посланников Рейноута фан Бредороде, Дидериха Басса и Альберта Иоахима об их посольстве в Швецию и Россию (годы 1615 и 1616) // Сборник русского исторического общества, Том 24. СПб. 1878

© текст - Бек А. Х. 1878
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русское историческое общество. 1878