Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ИОАНН ШИЛЬТБЕРГЕР

ПУТЕШЕСТВИЯ

ИВАНА ШИЛЬТБЕРГЕРА

ПО ЕВРОПЕ, АЗИИ И АФРИКЕ, С 1394 ГОДА ПО 1427 ГОД.

XXXV. О Великой Татарии.

Был я также в Великой Татарии, где жители из хлебных растений сеют одно только просо (prein). Вообще они не едят хлеба и не пьют вина, которое у них заменяется молоком лошадиным и верблюжьим; также питаются и мясом этих животных. Нужно заметить, что в этой стране король и вельможи кочуют летом и зимой с женами, детьми и стадами своими, возя с собою все свое прочее добро, странствуя от одного пастбища к другому в этой совершенно ровной стране. Еще можно заметить, что, при избрании короля, они сажают его на белый войлок и поднимают три раза. Затем носят его вокруг паоатки, сажают на престол и дают ему в руку золотой меч; после чего он должен присягать по их обыкновению. Достойно замечания также, что они, подобно всем язычникам, садятся на пол, когда хотят есть или пить; между язычниками нет народа, столь храброго, как обитатели Великой (roten, ошибочно вместо grossen) Татарии, и который мог бы столько переносить лншений в походах или путешествиях, как они. Сам я видел, что они, когда терпели недостаток в съестных припасах, пускали кровь (у лошадей) и, собравши ее, варили и ели. Подобным образом, когда нужно наскоро отправиться в путь, они берут кусок мяса и разрезают его на тонкие пласты, которые кладут под седло. Посоливши предварительно это мясо, они едят его, когда бывают голодны, воображая, что они хорошо приготовили себе пищу, так как мясо от теплоты лошади высыхает и делается мягким по дседлом от езды, во время которой сок вытекает. Они прибегают к этому средству, когда у них нет времени готовить себе кушанье иначе. Есть еще у них обыкновение подносить королю своему, когда он встает утром, лошадиное молоко в золотом блюде, и он пьет это молоко натощак 95. [56]

XXXVI. Страны, принадлежащие Татарии, в коих я был.

К числу этих стран принадлежит, во-первых, Харезм (horosaman, Horasma), с главным городом Ургендз, лежащий (на острове) в большой реке Итиль 96, Затем страна Бештамак (bestan) весьма гористая, с главным городом Джулад (Sulat) (см. выше гл. XXV пр. 2), равно как и большой город Астрахань (haitzicherhen, Heyzighothan), в хорошей стране и город Сарай (Sarei, Saroy) — резиденция татарского короля. Есть еще город Болгар (bolar) богатый разного рода зверями, и города Сибирь и Азак, называемый христианами Тана. Он лежит при Доне (tena), изобилующем рыбой, которую вывозят на больших судах (kocken) и галерах в Венецию, Геную и на острова Архипелага 97. Item, страна, называемая Кипчак (sphepstzach, Kopstzoch), с [57] столицею Солкат 98. В этой стране собирают разного рода хлеб. Есть (в этой стране) город Каффа, при Черном море, окруженный двумя стенами. Во внутренней части шесть тысач домов, населенных Итальянцами (walhen), Греками и Армянами. Это один из главных городов черноморских, имеющий во внешней черте до одиннадцати тысяч домов, населенных христианами: латинскими, греческими, армянскими и сирийскими. В нем имеют свое местопребывание три епископа: римский, греческий и армянский. Есть в городе и много язычников, которые имеют в нем свой храм. Четыре города, лежащие при море, зависят от Каффы, где есть два рода Евреев, которые имеют две синагоги в городе и четыре тысячи домов в предместье 99. Item город Киркьёр [58] (Karckeri), в хорошей стране, именуемой Готфиею (sudi, Suti), но которую язычники называют Тат (that, Than). Она населена греческими христианами и производит отличное вино, В этой стране, лежащей при Черном море, св. Климент был утоплен возле города, называемого язычниками Сарукерман (serucherman, Sarucherman). Item земля Черкесов 100, также при Черном море, [59] населенная христианами, исповедующими греческую веру: тем не менее они злые люди, продающие язычникам собственных детей своих и тех, которых они крадут у других; они также занимаются разбоями и говорят особенным языком. У них есть обычай класть убитых молнией в гроб, который потом [60] вешают на высокое дерево. После того приходят соседи, принося с собою кушанья и напитки, и начинают плясать и веселиться, режут быков и баранов и раздают большую часть мяса бедным. Это они делают в течение трех дней, и повторяют то же самое каждый год, пока трупы совершенно не истлеют, воображая, что человек, пораженный молнией, должен быть святой. Item, королевство России (rewschen), также платит дань татарскому королю. Нужно заметить, что между Великими (grossen, вместо roten) Татарами есть три поколения: Каитаки (Kayat, Kejat), Джамболук (inbu, Iabu) и Монголы 101 (mudal) и что страна [61] их имеет в протяжении три месяца ходьбы, составляя равнину, в которой нет ни лесу, ни камней, но только трава и камыш 102. Все приведенные земли входят в состав Великой Татарии и во всех их я был. [62]

Я был также в Аравии, где главный город Мизр 103, на языке туземцев. Город этот, в котором считается до двенадцати тысяч домов, есть резиденция короля-султана, почитаемого королем королей и главою всех язычников. Он очень богат золотом, серебром и драгоценными камнями и содержит при дворе своем постоянно до двадцати тысяч человек. Нужно однако заметить, что никто не может быть королем-султаном, кто предваритетьно не был продан. [63]

XXXVII. О числе королей-султанов во время моего пребывания между язычниками.

Внимайте, сколько было королей-султанов в продолжение того времени, в которое я там находился. Первым королем-султаном был Беркук (marochloch, Warachloch) затем некто Манташ (Mathas, Matthas), который, будучи взят в [64] плен, был положен между двумя досками и распилен вдоль (nach der leng). Затем вступил на престол Абу-Саадат (Iusuphda, Ioseph), при котором я состоял восемь месяцев; он был взят в плен и казнен. Далее царствовали Джакам (zechem, Zacham) и потом Азахири (Schyachin, Syachin) который был посажен на железный кол, по обыкновению сего края, что из двух домогающихся престола победитель, пленивши своего противника, одевает его по царски, ведет в нарочно устроенный для этого дом с железными колами и сажает его на один из них так, что он у него выходит снова из шеи. И на этом колу он должен сгнить. После того соделался королем некто Малек-Ашраф (malleckchascharff, malleckchostharf) 104, который послал приглашения на [65] свадьбу в Рум (rom) и во все христианские и прочие земли. Вот титул, который он присваивал себе в этих письмах 105: Мы Абул-Наср (Balmander, [66] Salbmander) самодержец Карфагена 106, султан благородных Сарацин, владетель Севиллы 107, владетель Иерусалима, местопребывания божественнного величия 108, Каппадокии 109, владетель Иордана, владетель Востока, источника кипящего моря, владетель Вифлеема, месторождения вашей святой Девы, племянницы нашей и Сына ее, нашего Внука Назаретского 110, владетель Синая, Тел-ел-Фараса и долины Иосафатовой, владетель горы Гермон, окруженной семьюдесятью двумя башнями, [67] обделанными мрамором 111. Владетель великой пущи, имеющей четыреста миль в протяжении и населенной семидесятью двумя народами 112. Владетель рая и вытекающих из него рек, орошающих принадлежащую нам Каппадокию 113, страж пещер 114, могущественный император [68] константинопольский, эмир Каламилы, могущественный император Газарии, владетель Сухого дерева, владетель Востока, Юга, Запада и страны, где похоронены Энох и Илия. Item покровитель первосвященника Иоанна в закрытой Брахмании и калиф багдадский, хранитель Александрии и основатель крепости Вавилонской, где были [69] изобретены семьдесят два языка, император и король всех христиан, евреев и магометан и истребитель богов. Так он называл себя в письме, отправленном в Рум, с приглашением к свадьбе своей дочери, празднуемой в моем присутствии. [70]

Можно еще заметить, что во владениях короля-султана существует обыкновение, что замужние женщины могут, во время их праздничной недели, забавляться, как знают, и даже посещать общество мужчин, без позволения [71] своих мужей или кого бы то ни было 115. Когда король-султан путешествует или принимает у себя иностранцев, он имеет обыкновение закрывать свое лицо, так что нельзя узнать его. Если ему представляется вельможа, то обязан предварительно три раза преклонить колена и целовать землю перед ним. Если посетитель язычник, то султан дает ему целовать руку; христианин же [72] удостаивается только целовать рукав, которым султан покрывает руку свою. Во владениях короля-султана устроены по большим дорогам станции, где стоят лошади, упряженныее для вестников, им отправляемых и имеющих при кушаке своем колокольчик, который покрывается платком, пока не приближаются к станции. Тогда только они снимают платок и звонят колокольчиком. Лишь только на станции слышат этот звук, как им приводят лошадь уже убранную, и это повторяется до приезда к назначенному месту. Король-султан имеет подобное учреждение по всем дорогам.

Достойно еще замечания, что король-султан держит также голубей для отправления писем, так как у него много неприятелей и он опасается, чтобы его вестники не были ими задерживаемы. Чаще всего голуби с письмами отправляются из Каиро в Дамаск, между коими пролегает пустыня. Вот способ прлучения голубей в тех городах, где король-султан желает устроить сего рода почту. Сначала там держут запертыми пару голубсй и кормят их хорошо, особенно сахаром. Когда эти голуби привыкнут быть вместе, тогда уже самца приносят к королю-султану, оставляя голубку там, где она прежде находилась. Султан тогда маркирует голубя, дабы знать, из какого он взят города, запирает его в особенно приготовленную каморку и более голубки к нему не пускают, также кормят его гораздо хуже и сахара более не дают; все это делается с тем, чтобы он пожелал возвратиться в то место, откуда был взят. Наконец, когда его туда желают отправить, тогда уже привязывают письмо под его крыло и голубь прямо летит в тот дом, где был воспитываем. Там его ловят, снимают с него письмо и отправляют его по своему назначению 116. [73]

Иностранные вельможи или купцы, которые посещают короля-султана, получают от него предварительно подорожную, которую подданные его читают не иначе, как на коленях. Затем, поцеловавши это письмо, возвращают его предъявителю, оказывают ему всякого рода почести и водят его из одного места в другое, по его желанию. Можно еще заметить, что у язычников короли имеют обыкновение, когда отправляют одни другим посланников, снабжать их свитою, состоящей из двух, трех и даже шестисот всадников. Когда такой посланник приближается к султану, последний садится на престол, нарядившись блестящим образом, и велит повесить пред собою семь занавесок. По прибытии посланника на место, снимают эти занавесы один за другим, причем посланник каждый раз преклоняет колена и целует землю. Уже по снятии седьмого занавеса, он падает на колена пред королем, который протягивает к нему руку для поцелуя, после чего уже посланник передает ему свои поручения.

В Аравии встречается птица, именуемая сака (sacka), величиною больше журавля, имеющая длинную шею и широкий, длинный нос черного цвета. Ноги ее велики, похожи нижней частью своей на гусиные ноги и такие же черные. Цвета она такого же, как и журавль, а под шеей у нее зоб, вмещающий в себе окою кварты (fiertel) воды. Птица эта имеет обыкновение летать к воде и так наполнять ею свой зоб. Затем летит в безводную пустыню и выливает воду из своего зоба в яму, которую встречает в скале. Когда потом другие птицы прилетают туда напиться, она ловит из них тех, которыми хочет питаться 117. Пустыня эта та самая, чрез которую отправляются ко гробу Могаммеда.

ХХХVІII. О горе св. Екатерины.

Чермное море имеет в ширину двести сорок итальянских миль и, несмотря на имя свое, не отличается красным цветом. Только местами береговой край красноватый. Так как это море, видом своим такое же, как другие моря, омывает Аравию, то через него переезжают, когда хотят посетить монастырь святой Екатерины и гору Синай, где я, впрочем, не был. Но мне об этом говорили христиане и язычники, которые также ходят туда на поклонение. Гору эту они называют Гушан-даг (muntagi, Mantag), т. е. гора явления 118, потому что Бог там явился Моисею в горящей купине. На этой горе есть греческий [74] монастырь с многочисленною братиею (convent). Члены его живут отшельниками, не пьют вина, не едят мясного и ведут жизнь примерную (sie sind goetlich leut: не divinus, но gatlich, conveniens), ибо они постоянно постятся. Тут горит много лампад; масло же, потребное для них и для пищи, доставляется в монастырь этот следующим чудесным образом: в то время года, кода оливы созревают, собираются все птицы края и каждая из них приносит оливковую ветвь в монастырь, где таким образом получается необходимое количество масла для лампад и для пищи. В церкви указывают за алтарем место, где Бог явился Моисею в купине. К этому священному месту монахи ходят босиком, потому что Бог приказал Моисею снять с себя обувь (schuch), так как он стоял на священном месте, которое и называется местом божиим. Три ступени выше, находится большой алтарь, где хранятся мощи св. Екатерины; показывая это святидище пиллигримам, аббат держнт в руке [75] серебрянное орудие, которым жмет мощи, из коих тогда вытекает жидкость в роде пота, не похожая ни на масло, ни на бальзам. Эту жидкость он передает пиллигримам и показывает им затем голову св. Екатерины и другие священные вещи. Скажу еще о другом чуде, которое совершается в этом монастыре, где число постоянно горящих лампад равняется числу монахов. Коль скоро один из этих последних близок к смерти, одна из лампад начинает тускнеть и совершенно потухает, когда он умирает.

Когда же умирает аббат, тот из монахов, который служит для него панихиду, по окончании оной, находит на алтаре записку с именем того, кто должен сделаться игуменом, и лампада сего последнего сама собою зажигается. В том же аббатстве есть ключ, прыснувший из скалы, когда Моисей ударил ее своим жезлом. Недалеко оттуда есть церковь, построенная на том месте, где Матерь Божия явилась пред монахами; немного выше есть часовня, указывающая место, куда бежал Моисей после того, когда узрел Бога. Есть тут также часовня пророка Илии, построенная на отлогости горы Хорив. Недалеко оттуда — часовня на том месте, где Бог вручил Моисею десять заповедей; а на самой горе — пещера, в которой Моисей постился сорок дней. С подошвы этой горы дорога ведет чрез большую долину к горе, куда св. Екатерина была перенесеиа ангелами. Некогда тут стояла часовня, но теперь она в развалинах. Хотя тут собственно две горы (Хорив и Синай), но так как между ними пролегает одна только долина, то они, по причине их близости, подразумеваются обе под именем горы Сииай.

XXXIX. Об иссохшем дереве.

Недалеко от Хеврона есть долина и деревня Мамврия (mambartal), где можно видеть иссохшее дерево, называемое язычниками Куру-дирахт (kurruthereck, Kirrutherek). Это дерево, которое также называется Сирпу (Carpe, Sirpe), существует со времен Авраама и не увядало до тех пор, пока Спаситель не был распят на кресте. С тех пор оно иссохло; но есть предсказание, что с запада придет князь и велит читать обедню под деревом, которое тогда снова расцветет и принесет плоды. Оно весьма уважается язычниками и они хорошо его стерегут 119, так как оно, между прочим, исцеляет страждущих падучею болезнью (wenn einer den vallenden siechtag hat), если только они к нему [76] приближаются. Item считают два дня порядочной ходьбы от Иерусалима до Назарета, — города некогда значительного, где был воспитан наш Спаситель. Ныне — это деревушка, где дома повсюду раскинуты и которая окружена горами. Была церковь на том месте, где ангел Гавриил благовестил Деве Марии. Теперь [77] там только виден столп 120, хорошо сторожимый язычниками, ради жертв, приносимых туда христианами, которые они себе присваивают. Они охотно поступили бы еще хуже с христианами, но их удерживает предписание султана.

XL. О Иерусалиме и святом гробе.

Я был в Иерусалиме во время войны, когда тридцатитысячный корпус наш стоял на биваках в прекрасной долине близ Иордана. Посему-то я не мог посетить всех святых мест и поговорю только о тех, которые имел случай видеть, побывав два раза в Иерусалиме с одним колджи, по имени Иосиф 121. [78]

Иерусалим лежит между двух холмов и терпит большой недостаток в воде. Язычники называют его Кудс…. (Kurtzitalil, Kurtzitald) 122. Красивая церковь с гробом Спасителя высока, кругла и вся покрыта свинцом. В середине этой церкви, находящейся пред самым городом, в часовне на правой руке, стоит святой гроб, до которого никого не пускают, за исключением знатных особ. Но в стене святой сени (Tabernacket) вделан камень святого гроба, и к нему-то притекают пиллигримы и целуют его 123. Есть там также лампада, которая горит круглый год до великой пятницы, затем тушится и снова зажигается в светлое воскресенье. Накануне сего дня подымается над святым гробом свет в роде огня 124, и многие поклонники стекаются туда из Армении, Сирии и земли священника Иоанна, чтобы узреть этот свет. Направо, на горе Кальварии, есть алтарь (последнее слово пропущено в Гейдельбергской рукописи; оно мною прибавлено по Пенцелю), возле которого [79] столп, к которому был привязан Спаситель, когда Евреи бичевали его. Возле этого алтаря, в сорока двух ступенях под землею, были найдены кресты — Спасителя и обоих разбойников. Пред вратами часовни, находящимися в двенадцати ступенях выше, показывают место, где Христос на кресте говорил Матери своей: жено! се сын твой, а к св. Иоанну: се, мати твоя. По этим же ступеням он шел вверх, когда нес крест, и тут, хотя немного выше, есть часовня, где служат священники из страны священника Иоанна 125. Пред городом находится церковь св. Стефана, который был там побит каменьями 126; относительно же Золотых ворот, они находятся в направлении к долине Иосафатовой. Пред церковью Воскресения, в недальнем от нее расстоянии, есть большой госпиталь св. Иоанна, со сто тридцатью четырьмя мраморными столбами 127. [80] Возле сего госпиталя, где принимаются больные, есть другой на пятидесяти четырех столбах, также мраморных. Ниже госпиталя, находится прекрасная церковь Богоматери, называемая Большою, ддя различия ее от другой церкви, посвященной ей же и находящейся в недальнем от первой расстоянии, на том самом месте, где Мария Магдалина и Мария Клеопова рвали на себе волосы, когда видели Христа на кресте. Пред церковью, в направлении к церкви св. гроба, находится храм нашего Господа. Это великолепное круглое здание, покрытое оловом, лежит среди площади, вымощенной мрамором и окруженной красивыми домами; язычники не пускают туда ни христиан, ни евреев 128, Возле большого храма есть церковь, покрытая свинцом и называемая престолом Соломона. Налево — дворец, называемый храмом Соломона и в нем церковь, посвященная св. Анне, а в той церкви купель, исцеляющая от всякого рода болезней тех, кто в ней купается. Тут-то Спаситель исцелил расслабленного (den bettruesen, Bettlaegrigen) 129. Недалеко оттуда — дом Пилата и, в его соседстве, дом Ирода, который велел умертвить новорожденных младенцев. Немного далее, можно видеть церковь св. Анны, в которой хранится рука св. Иоанна Хрисостома и большая часть головы св. Стефана. На улице, ведущей на гору Сион, стоит церковь св. Иакова, и близ горы — церковь Богоматери, на том самом месте, где она [81] жила и скончалась. На отлогости горы есть часовня, где хранится камень, который был поставлен к гробу Спасителя. Там есть также столп, к которому привязывали Спасителя, когда Евреи его заушали: ибо тут же иаходился дом еврейского "епископа" Анны. В тридцати двух ступенях выше указывают место, где Спаситель умывал ноги своим ученикам, и недалеко оттуда место погребения св. Стефана, равно и то, где Матерь Божия слышала ангелов, поющих обедню; в той же часовне, возле большого алтаря, сидели апостолы в день Троицы, когда к ним явился Святой Дух. На том же месте Спаситель праздновал Пасху со своими учениками. Гора Сион, входя в состав города, возвышается над ним 130. У подошвы горы иаходится красивый замок, построенный по приказанию короля-султана 131; на вершине горы находятся гробницы Соломона, [82] Давида и многих других королей 132. За горою Сионом и храмом Соломона есть дом, где Христос воскресил девицу, и также место погребения пророка Исаии, тогда как гробница пророка Даниила находится пред городом, между ним и горою Елеонскою, в долине Иосафатовой, примыкающей к городу. В этой долине, орошаемой рекою, находится гробница Богоматери в сорока ступенях под землею 133. Недалеко оттуда — церковь, где погребены пророки Иаков и Захария. Над долиною поднимается гора Елеонская и недалеко от нее — гора Галилея 134.

От Иерусалима (считают двести стадий до Мертвого моря, которое само имеет в ширину сто пятьдесят стадий и принимает реку Иордан, при устье которой) находится церковь св. Иоанна 135; немного выше, христиане имеют [83] обыкновение купаться 136 в реке, которая не велика, не глубока, но в которой водятся хорошие породы рыб. Она образуется из двух источников — Иор и Дант, а поэтому и называется Иордан 137. Он протекает чрез озеро; затем течет горою и переходитъ, наконец, в прекрасную равнину 138, где язычники несколько раз в году собираются на торжище. В этой самой равнине, где находится гробница св. Иакова, мы стояли лагерем, числом до тридцати тысяч человек, посланных турецким королем на помощь молодому королю. В додине Иордана обитает большое число христиан и есть так много церквей (Kriechen вместо Kirchen или, быть может, вместо: Griechen; в этом случае следовало бы [84] перевесть: много Греков). Замечу еще, что язычники владеют святыми местами с тысяча двести восьмидесятого года 139.

Хеврон, лежащий в семи льё от Иерусалима, был главным городом Филистимлян и в нем находятся гробницы патриархов: Адама, Авраама, Исаака, Иакова, и их жен: Евы, Сарры, Ребекки и Лии. Есть там прекрасная церковь, чрезвычайно чтимая язычниками, которые стерегут ее хорошо ради святых отцов и не пускают туда христиан и евреев, без особенного позволения короля-султана, говоря, что мы не достойны войти в столь священное место.

Пред городом Миср (miser, Misir), называемом христианами Каиро (Kair) есть сад, где растет бальзам, который, кроме того, встречается в одной [85] только Иудее 140. Король-султан получает большой доход от продажи бальзама, часто подделываемого язычниками, хотя, правда, и купцы и аптекари, ради большей прибыли, смешивают его с разными ингредиенциями. Но настоящий бальзам чист и ясен, приятен для вкуса и желтого цвета. Если он красен и густ, то онъ подделан. Для различия настоящего бальзама от подделанного, нужно только каплю класть на руку и подвергать ее солнцу: настоящий бальзам до такой степени разгорится, что не выдержишь, из опасения, чтобы не сгорела рука. Можно также класть каплю бальзама на ножик и подвергать его солнцу: если бальзам хорош, то загорится. Можно, наконец, взять ссребрянную чашу или такой же бокал с козьим молоком, а потом, хорошо смешавши это молоко, налить туда каплю бальзама. Если он хорош, то молоко тотчас скиснется.

XLI. Об источнике четырех рек рая.

Среди рая есть источник, дающий начаю четырем рекам, которые орошают различные страны. Первая из этих рек называется Фисон (rison, Phison), [86] течет поперег Индии и содержит в себе много драгоценных камней и золота. Вторая — Нил (nilus), протекающий чрез землю Мавров и чрез Египет. Третья река, именуемая Тигр, орошает Азию и Великую Армению. Четвертая, Евфрат, течет чрез Персию и Малую Армению. Из числа этих четырех рек я [87] видел три: Нил, Тигр и Евфрат 141, я провел много лет в орошаемых ими странах. Много я мог бы сообщить подробностей о том, что я видел и испыталл в этих странах.

XLII. Каким образом добывается перец в Индии.

Хотя я сам не был в Великой Индии, родине перца, но где и как он растет, узнал от языческих путешественников, которые бывали в тех местах. Так, я узнал от них, что перец растет возле города Мелибора [88] (lambe, Lambo), в лесу, именуемом Малабар (lambor) 142. В лесу, имеющем протяжение в четырнадцать дней перехода, есть два города и много деревень, населенных христианами. В этой стране, весьма жаркой, перец, похожий, пока еще не созрел, на дико-растущие сливы, растет на кустарниках, похожих на дикий виноград. Так как эти кустарники обременены плодами, то снабжают их тычинами, и режут их, точно также, как у нас виноград, когда зеленеют, потому что это знак, что они доспевают; затем уже сушат их, выставляя на солнце. Есть три рода перца: во-первых, длинный и черный, который растет с листьями; белый же перец, самый лучший, поспевает позже и не в таком изобилии, как прочие роды, так что его и не вывозят из края. Так как в этой области, по причине жаркого ее климата, водятся змеи в большом количсстве, то некоторые полагают, что, во время сбора перца, рааводят огни в лесу, дабы предварительно прогнать змей, и что перец от этого дыма делается черным. Но это не верно; ибо кустарники засыхали бы и не приносили бы более плодов, если бы их подвергали влиянию огня. Дело в том, что доди, занимающиеся сбором перца, моют себе руки соком какого-то яблока (livoneppelen?) или другого растения, которое своим запахом прогоняет змей. В этой же стране собирают хороший имбирь и разные другие пряности и ароматы.

XLIII. Об Александрии.

Красивый город Александрия простирается в длину на семь миль, при трех милях ширины. Лежа при устье Нила, город этот не имеет другой воды, кроме речной, которую проводят в город посредством цистерн. Его [89] посещают многие заморские купцы, в особенности итальянские из Генун или Венеции 143. Те и другие имеют в Александрии особые склады для товаров к которым должны возвращаться по вечсрам, так как им строго запрещено оставаться вне своих факторий. Тут их запирает язычник и берет с собою ключи до утра, когда опять является, чтобы отворить ворота. Это делается из предосторожности, дабы Итальянцы не могли овладеть городом, как это когда-то сделал король кипрский 144. Возле александрийских ворот стоит красивая высокая башня, на которой, не так давно еще, было зеркало, при помощи которого можно было видеть в Александрии корабли, идущие из Кипра и все, что делалось на этих кораблях. Посему-то планы королей кипрских против Александрии никогда не осуществлялись, пока к одному из них не пришел священник, который спросил его, какую он назначил бы ему награду, если бы он разломал то зеркало. Король отвечал, что в таком случае он даст ему на выбор одно из епископств своего края. Священник отпривился тогда в Рим и объявил папе, что он взялся бы разломать зеркало, если бы он позволил еиу отступить от христианской веры. Папа позволил ему это, но с условием, чтобы отступничество было только для виду, а не искреннее, так как подобный поступок его мог принести пользу христианам, которым зеркало это причинило много вреда на море. Священник, отправившись [90] из Рима в Александрию, принял учение язычников, познакомился с их писанием, получил сан священника и начал проповедыватъ против христианства, чем приобрел тем более значения, что сам перед тем был христианским священником. Поэтому они решились передать ему в пожизненное пользование храм в городе по собственному его выбору. Так как на башне 145 с зеркалом был и храм, то он выбрал его ддя себя. Желание его исполнилось и вместе с тем ему переданы были ключи зеркала. Проведши девять лет в новой должности своей, он велеел предложить королю кипрскому, чтобы он отрядил известное число галер, обещая разломать находящееся в его распоряжении зеркало, в надежде потом спасти себя на одной из галер. Когда затем в одно утро приблизились многие галеры, он ударил молотком в зеркало, которое разломалось. При шуме, произведенном этим, горожане со страхом прибежали к башне и окружили ее, дабы он не мог уйти. Но он бросился тогда чрез окно башни в море и погиб. Вслед затем король кипрский явился в гавани с большим войском и овладел Александрией, где однако ж удержался не более трех дней: ибо, когда узнал о приближении короля-султана, он принужден был возвратиться, предавши однако город пламени и взяв с собою много плеиных обоего пола и большую добычу.

XLIV. Об одном великане.

Жил-был в Египте великан, называемый язычниками аль-Искендер (Al-lenkleisser). Главный город сего края и резиденция короля-султана есть Миср (missir), или Каиро (Kair), как его называют христиане. В этом городе считается до 12.000 хлебных печей. Приведенный же великан был так силен, что однажды нес в город столь огромное количество лесу, что можно быю вытопить им все приведенные печи, за что он получил от каждого хлебника по [91] хлебу, т. е. всего 12.000, которые все разои съел. Кость от ноги сего великана 146 находится в Аравии в одном ущелье между двумя горами. Есть там среди скал столь глубокая долина, что нельзя видеть ручья, который ее орошает, но слышно только его журчание. В этом ущелье нога великана наведена вместо моста. Все путешественники, пешие иди конные, которые приходят в эту местность, должны переходить по этой ноге, так как нет другого прохода по этой дороге, часто посещаемой купцами. По уверению язычников, эта нога равняется длиною парасанге (frysen-gech), т. е. расстоянию выстрела из лука. Тут взимают пошлину с купцов, служащую для покупки деревянного масла (bomlut, вероятно описка вместо baumoel), которым намазывают ногу, чтобы она не сгнила. Не так давво еще, именно назад тому около двухсот лет, [92] как видно по приписке, король-султан велел построить мост в недальнем расстоянии от ноги, дабы владетели, которые приходили бы туда с большим войском, могли перейти ущелье по мосту, я не по ноге. Но это не мешает выбирать последний путь желающим убедиться в существовании в этом крае чуда, о котором я не говорил бы и не писал бы ни слова, если бы не видал его своими глазами.

XLV. О различных вероисповеданиях язычников.

Надобно заметить, что между язычниками есть приверженцы пяти различных вероисповеднний. Есть во-первых такие, которые верят в героя, именуемого [93] Али (aly) который был большим гонителем христиан. Другие верят в какого-то Мульгеда (molwa, Molica), который был языческим священником 147. Есть, в-третьих, такие, которые исповедуют веру трех царей до их крещения. В-четвертых есть такие, которые поклоняются огню, в том убеждении, что сын Адама Авель принес пламя огня в жертву Богу, а потому они верят в эту жертву. К пятому классу язычников, самому многочисленному, принадлежат те, которые верят в известного Могаммеда.

XLVI. О рождении Могаммеда и о его религии.

Переходя к Могаммеду, я расскажу, каким образом он возвысился и успел распространить свое учение. Item он родился в Аравии от бедных родителей. По достижении тринадцатилетнего возраста 148, он отправился за границу [94] (ins elleut) и пришел к купцам, которые хотели ехать в Египет. По его просьбе, они взяли его с собой, но под условием, чтобы он смотрел за верблюдами и лошадьми, и постоянно в этом путешествии черное облако висело над ним. Прибывши в Египет, населенный тогда христианами, они остановились возле какой-то деревни и священник просил купцов пообедать с ним. Принявши это приглашение, они поручили Могаммеду внимательно присматривать между тем за лошадьми и верблюдами. Когда они вошли в дом священника, он спросил их, все ли они собрались. Они отвечали: все, кроме одного мальчика, который стережет наших лошадей и верблюдов. Нужно сказать, что этот священник читал предсказание, по которому следовало ожидать рождение человека от отца и матери, и что этому человеку суждено было распросгранить учение, противное христианству, человек же этот будет узнан по черному облаку, висящему над его головой. Священник вышел и заметил черное облако над головой юного Могаммеда Тогда он просил купцов, чтобы они привели его, что и было ими сделано. Священник спросил, как он называется. Он отвечал: Могаммед; ими же это было как раз отмечено в предсказании, в котором было сказано еще, что он чрезвычайно возвысится и причинит много зла христианству, но что его учение, по истечении тысячелетия, должно будет клониться к упадку. Узнав, что мальчик назывался Могаммедом и видя, что черное облако висело над его головой, священник понял, что он был тот человек, который распространит это учение. Посему он пссадил его за стол выше купцов, [95] и осыпал его почестями. После обеда он спросил купцов, был ли малчик им известен. Они отвечали, что вовсе его не знали, но что он обратился к ним с просьбою взять его с собой в Египет. Тогда уже священник передал им предсказание, по которому этот мальчик должен был распространить новое учение, пагубное для христиан. Он говорил им о черном облаке и обратил их внимание на то обстоятельство, что это самое обдако висело над галерою, когда они еще в ней находились. Потом, обращаясь к мальчику, он говорил ему: ты будешь знаменитым учителем и вводителем новой религии; твоя власть будет тягостна для христиан и твои потомки сделаются весьма могущественными. Тебя же прошу я не тревожить моих соотечественников — Армян. Он обещал ему это и уехал с купцами в Вавилон. Действительно, он соделался весьма сведущим в языческом писании и учил их верить в Бога, творца неба и земли, а не в идолов, вышедших из рук человеческих и имеющих уши — но ничего не слышащих, рот — и не говорящих, ноги — и не могущих ходить, почему от них нельзя было ожидать пособия ни дя тела, ни для души. Принявши его учение вместе с подданными, царь вавилонский взял его к себе и сделал его начальником и судьей всего края. По смерти же царя, он женился на его вдове и принял титул калифа (Calpha) или, по-нашему, папы. Он имел при ссбе четырех мужей, весьма сведущих в языческом писании; каждому из них он поручил особую должность: первому, Омару — он поручил судопроизводство духовное; второму, Отману — светское; третьему, Абубекиру — поручено было смотреть за тем, чтобы купцы и ремесленники не обманывали, а четвертого, именуемого Али, он назначил начальником над войском, отправленным в Аравию, чтобы обратить к своему учению, или убеждением или оружием, христиан, которые обитали тогда в этой стране. Действительно сказано в языческой книге Алкоран (Alkoray), что в один тоіько день было убито девяносто тысяч человек для торжества его учения, и что оно сделалось господствующим во всей Аравии. Тогда же Могаммед учил, каким образом его последователи должны были вести себя в отношении к Богу, творцу неба и земли. В законе этом приказано прежде всего, чтобы все родившиеся мальчики (tegenkint), по достижении тринадцатилетнего возраста, были обрезаны; затем предписывается молиться по пяти раз в день: в первый раз — при утренней заре, второй раз — пред обедом, третий — пред вечером, четвертый — пред захождением солнца и пятый — после оного. Первые четыре раза они молятся, прославляя Бога, творца неба и земли; в пятой молитве они обращаются к Могаммеду, дабы он был их представителем пред Богом. Молитвы эти они должны совершать в храме, куда могут только войти, умывши предварительно рот, уши, руки и ноги. Проведший ночь с своею женой, должен, до входа в храм, омыть даже все свое тело, дабы считаться чистым, подобно христианину после исповеди с покаянием у священника. Когда они посещают храм, то снимают предварительно башмаки и входят туда босиком, не осмеливаясь брать с собой оружие или острое орудие. Пока они сами в храме, женщин туда не пускают; в храме же они стоят рядами, одни за другими, складывают руки вместе, поклоняются и целуют пол. [96] Священник сидит перед ними на стуле и начитает молитву, которую они повторяют за ним. Достойно примечания, что в храме они не разговаривают и не смотрят друг на друга до окончания молитвы; они также не ставят одной ноги пред другой, не прохаживаются и не оглядываются во все стороны, но стоят тихо на одном и том же месте с руками, сложенными вместе до окончания молитвы. Тогда только они кланяются при выходе из храма. Еще можно заметить, что у них двери храма остаются затворенными и что в нем нет ни окон, ни статуй, но только их священная книга, растения, розы и цветы (т. е. другие цветы; cf. Koehler, 1. с. 375). Христиане, с их ведома, не пускаются в храм, где им самим запрещено плевать, кашлять и т. п. В противном случае, они должны немедленно выйти и умыться, да кроме того язычники сердятся на них за то, что предварительно не выходили из храма, когда им хотелось плевать, чихать или кашлять. Замечу еще, что вместо воскресенья у них празднуется пятница и что они в этот день должны все посещать храм; кто сего не делает, того привязывают к лестнице и носят по улицам, после чего оставляют его завязанным пред вратами храма до окончания молитвы. Затем ему дают двадцать пять ударов палками по голому телу, будь он беден или богат. Item, что домашние их животные родят по пятницам — дается госпиталю. Священники их не запрещают работать в праздничные дни после окончания молитвы, говоря, что труд есть дело священное и что праздношатающийся скорей согрешит того, кто работает. По сей-то причине у них позволено заннматься после богослужения. Оканчивая молитву в праздничные дни, они простирают руки к небу и просят Бога помочь им против христиан, говоря: Бог всемогущий, мы умоляем тебя помешать христианам быть согласными: ибо они убеждены, что пропадут, если только христиане будут жить между собою в мире и согласии. Нужно еще заметить, что у них есть храмы трех родов. Принадлежащие к первому классу посещаются всеми и называются джами (Sam); они могут быть сравниваемы с нашими церквями; храмы второго класса похожи на монастыри и посещаются одними священниками, получающими оттуда пребенду. Наконец, в храмах третьего класса хоронят королей и вельмож; кроме того, в них же принимают, Бога-ради, неимуших из христианъ, язычников и евреев и берегут их, как бы в госпнтале. Храмы первого разряда называются также мечетями (masgit); ко второму относятся т. н. медрессе (medrassa) и к третьему имареты (Amarat). Замечу еще, что усопшие у них не погребаются ни в храмах, ни близ них, но в чистом поле и возле дорог, дабы проходящие мимо могли за них молиться. Сами же они окружают умирающих и просят их, чтобы они не забывали молиться за них Богу. Умерших они тотчас обмывают и священники с пением провожают тело мертвеца до могилы, где его хоронят. Надобно еще знать, что язычники каждый год говеют целый месяц, в течение которого ничего не едят целый день до тех пор, пока звезды не покажутся на небе. Тогда только священник лезет на башню я призывает народ к молитве, по окончании которой они возвращаются и едят ночью мясное или всякую другую пищу. Они также, во время своего поста, не спят с своими женами, из коих беременные или недавно родившие могут есть днем, [97] подобно тому, как и больные. Во время поста, они не берут процентов и даже наемных денег, следуемых им за их дома.

XLVII. О празднике Пасхи у язычников.

Касательно празднования Пасхи 149 у язычников, можно заметить, что оно начинается по окончании их поста и продолжается три дня. На первый день, они рано утром отправдяются в храм и молятся по своену обыкновению. Затем простой народ вооружается и собирается вместе с военными чинами пред домом первосвященника. Там они берут шатер (Tabernachel), убирают его бархатными (sainettin, вместо sammelten) и парчевыми покрывалами, после чего знатные и лучшие люди несут его к храму, а пред ними несуг знамя и идут музыканты, каких только можно было собрать. Дошедши до храма, они ставят шатер на землю, потом входит в него первосвященник и молится. По окоичании молитвы, дают ему в руки меч, который он обнажает, говоря народу: просите Бога, чтобы он помогал нам против врагов нслама и чтобы мы победили их. Все тогда протягивают руки и молятся Богу, чтобы это случилось. Затем знатные люди отправляются в храм и молятсм, между тем как простой народ стережет их и шатер, в который, по окончании молитвы, сажают священника; в сопровождении музыки и знамени, ведут его потом в его дом, после чего каждый возвращается к себе домой и празднует три дня.

XLVIII. О второй Паcхе.

Месяцем позже, они празднуют вторую Пасху в честь Авраама (abraham zere, Zebe вместо zu Ehern), и по сему случаю режут баранов и волов для убогих, потому что он был покорен Богу и хотел принести ему на жертву своего сына. К этому празднику язычники ходят на поклонение ко гробу Могаммеда и к храму, построенному Авраамом и находящемуся пред городом, который иазывается Медина (madina) и содержит в себе гробницу Могаммеда. В этот же день Пасхи король-султан веллит покрыть храм Авраама черным бархатным покрывалом. Затем священник отрезывает (от старого покрывала) всем паломникам по кусочку, который они берут с собою в знак того, что были там.

XLIX. О законе языческом.

Вот заповеди, предписанные Могаммедом язычникам: Во-первых, он запретил им брить бороду, так как это было бы противно воле Бога, сотворившего первого человека Адама по своему образу. [98]

По мнению язычников, действительно, тот, кто позволяет себе изменить вид, данный ему Богом, поступает против его закона, будь он стар или млад. Посему-то они и говорят, что тот, кто бреет себе бороду, делает это для того, чтобы угодить свету, и презирает образ Божий. Христиане, говорят они, делают это для того, чтобы нравиться женщинам, и таким образом не стыдятся изменять, из тщеславия, данный им Богом вид. Могаммед также запретил язычникам снимать шляпу пред кем бы то было: королями, императорами, благородными и простыми людьми, и они так и делают. Когда же встречаются с важным лицом, то поклоняются и преклоняют пред ним колена, и тогда только обнажают голову, когда смерть похищает отца, мать или друга. Тогда же они, в знак горести, не только снимают с себя шляпу, но даже бросают ее на землю. По закону Могаммеда, всякий может брать столько жен, сколько может их содержать: с беременною же женою запрещено спать до истечения двух недель после рождения у нее ребенка; между тем позволено иметь наложницу. По мнению язычников, они после светопреставления будут иметь по нескольку жен, которые всегда останутся девами, и что браки тех только лиц святы, кто умирает в вере Могаммеда. Он такжс приказал им только тогда есть животных или птиц, когда им предварительно отрезали шею и дали истечь крови. Они наблюдают это и также не едят свинины, ибо Могаммед и это запретил.

L. Почему Могаммед запретил язычникам вино.

По рассказам язычников, Могаммед запретил им употребление вина по следующему случаю: однажды он с своими служителями прошел мимо кабака (lewthus), наполненного людьми, которые веселились. На вопрос его, о причине этого разгулья, один из служителей сказал, что она заключается в вине. Вот хороший напиток, отвечал Могаммед, поелику он делает народ таким веселым. Вечером же, когда он снова прошел мимо того же кабака, слышен был шум, по причине драки, происходившей между мужем и женою, причем оба были даже убиты. Когда он опять спросил, что там случилось, один из служителей сказал ему, что те самые люди, которые прежде были так веселы, напившись вином, лишились ума и уже сами не знали что делали. Тогда Могаммед строжайше запретил употребление вина всем своим приверженцам (cf. Koehler, 313), духовным и светским, императорам, королям, [99] герцогам, баронам, графамм, рыцарям, воинам, служителям — здоровым и больным. Вот причина, по которой, как я слышал от язычников, он запретил им употребление вина. Он также приказал им, чтобы они постоянно преследовали христиан и всех противников его учения, за исключением Армян, которым на основании прежде упомянутого обещания Могаммеда, предоставлялась полная свобода, с тем только, чтобы они платили два пфенинга в месяц оброка 150. Также он приказал им не убивать христиан, доставшихся в их власть, но обращать их в свою веру, для распространения и подкрепления оной.

LI. Об обществе, существующем между язычниками.

Нужно знать, что Могаммед, пока был на земле, имел сорок учеников, которые составили особенное общество против христиан, на следующем основании: Каждый, кто желал вступить в это общество, должен был присягнуть, что он ни под каким видом не оставит в живых или в плену христианина, с которым встретится в сражении; а если бы это ему так не удалось, то купил 6ы одного и умертвил его. Члены сего общества именуется they; их много в Турции и они преследуют христиан, в исполнение своего закона 151.

LII. Каким образом христианин обращается в язычника.

Христианин, который решается сделаться язычником, должен публично, поднимая вверх палец, произнести следующие слова: la illahi illallah 152, Могаммед его истинный вестник. Затем ведут его к первосвященнику, пред которым он повторяет приведенные слова и отрекается от христианской веры. После этого надевают на него новое платье и священник кладет ему на голову новый платок, дабы можно было видеть, что он язычник; ибо христиане обязаны носить платок синего цвета, а евреи — желтый. Потом призывает всех граждан взять оружие и явиться к нему, или пешком или верхом, со всеми членами духовенства. Новообращенного сажают тогда на лошадь и начинают с ним шествие; два священиика едут возле него по обе стороны, прочие [100] следуют за ним; народ же идет впереди с трубами, кимвалами и флейтами. Так они его водят по всему городу при радостных кликах массы, прославляющей Могаммеда, между тем как священники заставляют его постоанно повторять следующие слова: Tauri bir dur (Thary wirdur), Messih Kuli dur (messe chulidur, Mirjam Karabasch dur (muria cara baschidur), Mohammed resuli dur (machmet kassildur) — т. е. Бог един, Мессия его служитель, Мария его дева и Могаммед — его любимейший (hepster, описка вместо liepster, т. е. liebster, как у Пенцеля) вестник 153. Если новообращенный беден, то делают складчину и дают ему много денег, и знатные уважают его, дабы христиане имели более охоты принять их веру. "Если христианская женщина хочет переменить свою веру" (слов этих недостает в Гейдельбергской рукописи, опи прибавлены мною по другой), то ее также ведут к первосвященнику, пред которым она повторяет приведенные слова. Затем берут пояс этой женщины, разрезывают его на две частн, на которые, положенные на пол в виде креста, должна она ступить три раза, отрицаясь от христианской веры и произнося приведенные слова.

В отношении к купцам, у язычников существует весьма похвальный обычай, а именно продавец какого-либо товара всегда довольствуется честною прибылью, никогда не превышающею одного пфенинга на сорок, или же одного гульдена на столько же гульденов. Такой образ действий им также предписан Могаммедом, на том основании, чго он соответствует обоюдным выгодам богатых и бедных. Священники их также увещевают в своих проповедях помогать одни другим, слушаться начальства а в случае, если они богаты, не быть высокомерными пред бедными, обещая им, что Бог их защититъ против их врагов, если они исполнят эти обязанности. Надобно по правде сказать, что они исполняют религиозные правила, с коими священники их знакомят, и вот примерно все, что я узнал о законах, которые даны язычникам Могаммедом.

LIII. О мнении язычников о Христе.

Нужно знать, что язычники верят, что Иисус родился от девы, которая осталась такою же по его рождении. Они также думают, что новорожденный Иисус говорил с своею Матерью и утешал ее и также допускают, что он главный из пророков и никогда не грешил. Но они не хотят верить, что он был распят на кресте, воображая, что это случилось с другим, похожим на него. Они даже упрекают христиан в безбожии и в непризнании справедливости суда Божия, когда они говорят, что был распят Иисус, любимейший друг Бога, никогда не грешивший. Если же им говорят об Отце, Сыне и Святом Духе, то они возражают, что это три лица, а не один Бог, поелику в их книге Алькоране нпчего не сказано о Троице. Если им говорят, что Иисус — [101] Слово Божие, они отвечают: нам не безизвестно, что слово было сказано Богом, иначе он не был бы Бог. Если же им говорят, что мудрость Сын Божий, который родился от слова, объявленного ангелом пресвятой Богородице, и что ради этого слова мы все должны предстать пред судом, — то они отвечают, что действительно никто не может противиться слову Божию. Сила Божьего слова так велика, говорят они, что никто не может ее себе представить. Потому-то Алькоран ставит знак при слове, переданном Марии ангелом божиим для удостоверения, что Иисус родился от Слова Божия.

Далее, они говорят, что Авраам был друг Божий, Моисей — пророк Божий, Иисус — Слово Божие, и Могаммед — вестник Божий. Вообще они ставят Иисуса в число четырех главных пророков и счптают его высшим возле Бога, так что все люди будут им судимы в последний день.

LIV. Мнение язычников о христианах.

По мнению язычников, они успехами своими над христианами обязаны не силе своей, не мудрости или святости своей, но единствснно несправедливости, безнравственности и высокомерию самих христиан. Последние, говорят они, потому именно лишлись столь многих земель, что несправедливо действуют, как в духовном, так и в гражданском отношениях; что у них права неодинаковы для богатых и для бедных и что первые угнетают и презирают последних, в противоположность учению Мессии. Впрочем, они не скрывают, что у них есть предсказание, по которому сами они будут изгнаны христианами из прежних их владений. Но имея в виду, говорят они, грешную и порочную жизнь, которую ведут у христиан светские и духовные начальники, мы не боимся быть ими прогнанными, так как мы ведем себя ради Бога и к чести нашего пророка Могаммеда, любимейшего вестника Бога, честно, по правилам нашего учения, заключающегося в книге Алькоране, которую он дал правоверным.

LV. Каким образом христиане не исполняют правил своей веры.

По мнению язычников, христиане не наблюдают ни приказания Мессии, ни его законов, предписанных им в книге Инджиль (Inzil, Ingil), т. е. в евангелиях. Правила, которыми они руководствуются, говорят они, в духовных и светских отношениях, ложны и не согласны с предписаниями Индзиля, и если Бог им ниспослал столько бедствий и потерь, то это именно по причине пристрастия положительных их законов, противных воле Бога и его пророков.

LVI. Сколько времени тому назад был Могаммед.

Могаммед родился в 609 году и в день его рождения, по словам язычников, сокрушилась тысяча одна церковь, в предзнаменование зла, которое он должен был причинить христианам.

Кстати замечу, на каких именно языках служат Богу по греческому вероисповеданию: 1-й язык греческий, на котором иаписаны священные книги последователей сего исповедания; Турки язык этот называют Урум (urrum). 2-й русский (rivssen sprach); по-турецки орос (orrust). 3-й болгарский (pulgery) — [102] у язычников булгар (wulgar). 4-й венедский (winden) — у язычников арнаут (arnaw, Arnautisch) 154. 5-й валахский (walachy) — у язычников ифлак (ifflach). 6-й ясский (yassen) — у язычников ас (afs). 7-й готфский (kuthia) — у язычяиков тат (thatt). 8-й зихский (sygun) — у язычников черкесс (ischerkus). 9-й абхазский (abukasen) — у язычников апкас (appkas). 10-й грузинский (gorchillas)у язычников джурджи (kurtzi). 11-й мингрельский (megrellen) 155, который этим же именем означается и у язычников. Item, Греки говорят, что богослужение по их обряду отправляется и на сирийском языке, так как сирийская вера только в одном пункте отклоняется от греческой. Однако Сиряне следуют учению св. Иакова и у них всякий доджен собственною рукой готовить оплатку, которую хочет преосуществлять в тело Божие. А именно, по изготовлении теста, он берет волос с бороды своей, кладет его в оплатку и превращает ее потом уже в божие тело. Итак сирийское вероисповедание существенно различается от греческого; богослужение же по сирийскому обряду производится на сирийском языке, но не на греческом.

LVII. О Константинополе.

Константинополь — большой и прекрасно обстроенный город, имеющий в объеме пятнадцать итальянских миль. Город этот, окруженный стеною, с тысячью пятьюстами башен, имеет вид треугольника, которого две стороны примыкают к морю. Говоря о Константинополе, Греки употребляют выражение eis ten polin (istimboli: eiV thn polin), почему и город назван Турками [103] Стамбул (stampol). Против него лежит город Пера, называемый Галата (kalathan) Греками и язычниками и принадлежащий Генуэзцам 156. Между обоими городами находится морской рукав, длиною в три итальянских мили при полуторы мили ширины. Чрез этот рукав переезжают из одного города в другой для сокращения пути. Александр Великий для соединения обоих морей велел поперек скалистого хребта построить канал, длиною в пятнадцать итальянских миль 157. Верхнее море называется Великим и также Черным. В него изливается Дунай и многие другие реки, а по нем плавают в Каффу (gaffa), Тану (Alathena), в Трапезунт, Самсун и во многие другие прибрежные города и страны. Константинопольский пролив называется у Греков Геллеспонт; Турками же он назван Бугас (poges). Им принадлежит лежащий против Константинополя, на другой стороне пролива, город Скутари (skuter), [104] гдe они имeют переправу. Недалеко от Константинополя, на морском берегу, в прекрасной равнине, лежала Троя, следы которой и ныне заметны 158.

Императору принадлежат в Константинополе два дворца, из коих один отличается своею архитектурой и внутри украшен золотом, мрамором и ляписом-лазури. Пред этим дворцом прекрасное место для турниров и для всякого рода празднеств, которые хотели 6ы впдеть из дворца. Есть тякже пред дворцом высокий, мраморный столп с конною статуею императора Юстиниана. На мой вопрос, из чего она сделана, мне сказал один обыватель, что она из бронзы (glockenspcis) и что муж и конь отлиты вместе. Есть люди, по которым она кожаная, и тем не менее сохранилась около тысячи лет. Но она [105] не сохранилась бы так долго, если бы была кожаная: сгнила бы. Некогда ездок держал на руке золотое яблоко для означения великого могущества императора над христианами и язычниками. Но так как он уже лишился этой власти, то и яблоко пропало 159. [106]

LVIII. О Греках.

Недалеко от Константинополя, находится остров Имброс 160 с горою, вершина которой достигает до облаков. В Константинополе же есть церковь, с которою по красоте не сравняется ни одна из церквей Иудеи (jndia: описка вместо Iudaea). Она называется церковью святой Софии, вся покрыта свинцом и стены ее с внутренней стороны, обложенные мрамором и лазуром, столь чисты и ясны, что можно себя в них видеть, как в зеркале. В этой церкви служит их патриарх с своими священниками и Греки, равно как и другие, под ним состоящие люди, ходят туда на богомолье (kirchverten), подобно тому, как ради наших грехов мы отправляемся в Рим. При постройке этой церкви, Константин, для украшения ее, велел вделать в средине потолочного свода пять золотых досок (schyben) и каждая величиною и толщиною не уступает мельничному камню. Но император велел снять две из этих досок во время войны с турецким королем Баязитом, который осаждал Константинополь семь лет. Сам я тогда находился при короле 161 в Турции и видел затем (оставшиеся в церкви) три доски. Церковь Софийская имеет триста дверей, все из желтой меди. В Константинополе я провел три месяца в доме патриарха, но не хотели пускать меня и товарищей моих прохаживаться по городу, из опасения, чтобы язычники не узнали и не вытребовали нас от императора. Охотно я осматрел бы город, но не мог этого сделать, по причине запрещения императора. Врочем, мы иногда выходили с послушником патриарха. [107]

LIX. О Греческом вероисповедании.

Нужно заметить, что Греки не одинаково с нами веруют в святую Троицу (dryvaltigkeit), или же верят в римский престол и папу 162, говоря, что их патриарх имеет такую же власть, как римский папа. Причащение у них совершается с заквашенным хлебом и принимается с вином и теплой водою. Когда же священник пресуществляет Божие тело, все они падают на землю, говоря, что никто не достоин смотреть на Бога. По окончании обедни священник берет остальной хлебъ, из которого приготовлял таинство, и разрезывает его на маленькие куски, которые кладет на блюдо, между тем как мужчины и женщины садятся на свои места. Затем священник и его диакон (schueler) подносят им хлеб, из которого каждый берет по куску в рот (und bissent damit an). Этот хлеб, называемый просфора (prossura) не может печь замужняя женщина, но только девица или монахиня. Они дают причащение даже молодым детям, но зато никому не дают священного масла. По их взгдяду нет чистилища (kein weis) так что никто до страшного суда (juengsten tag) не переходит ни в рай, ни в ад, и что тогда только каждый получит свое место по заслугам. У них без предварительного требования не совершается обедни (Sie haben kein mess, man fruem (Germ. I. с. 376) sie dann), и то не более одной в день, на одном и том же алтаре, и никогда на латинском языке, но только на греческом, заслуживающем, как они говорят, это преимущество в делах их веры, которая одна только есть православная. Обедню у них служат только в праздничные, а не в будничные дни, так как священники у них также занимаются ремеслами, имея все жен и детей. Впрочем, по смерти жены своей, священник не может более жениться на другой; в противном случае, епископ лишил бы его должности и не позволил бы ему более служить обедню, снимая с него пояс (guertel), которым его прежде, при посвящении в священники, опоясывал. Знатные и богатые семейства стараются браками вступать в родство с священниками, жены коих за обедом или вообще при встрече с другими дамами занимают высшее место. Церкви у них не свободны (nit fry); в случае смерти особ, которые их построили, они становятся собственностью их наследников, [108] вместе с другим их имуществом, и могут быть продаваемы, подобно другим домам. Они не слишком строго смотрят на связи с незамужними женщинами и не считают, по крайней мере, подобную связь смертным грехом, так как она не противна природе (wann es sy natuerlich). Брать по два процента в месяц считается у них не лихоимством, но честной (goetlicher (см. выше) gewin) прибылью. По середам они не едят мясного и по пятницам также едят только масло и рыбу; но в субботу, которая у них не есть постный день, они едят мясо. В церквах их мужчины стоят отдельно от женщин, но ни те, ни другие не смеют приблизиться к алтарю. Крестное знамение они творят на левую сторону; умирающих же снова крестят и многие даже каждый год дают себя окрестить. При церквах их недостает сосуда для окропления водою (wychbrunnen) и когда епископ служит, то стоит в средине церкви, среди хора (in der kor), а вокруг его стоят прочие священники. Епископы их круглый год ее едят мясного, а во время поста, подобно прочим священникам, даже и рыбы и ничего такого, что только имеет кровь. Если же крестят ребенка, то приглашают десять и более кумовьев и кум, которые дарят ребенку крыжму (kirsempfad) и свечу. По их мнению, иаши священники, служа обедню ежедневно, грешат, потому что невозможно, чтобы они всегда были достойны к выполнению этого акта. Они их также обвиняют в совершении смертного греха тем, что они бреют бороду, что у них считается неприличным, так как это делается для того, чтобы нравиться женщинам. На похоронах усопших, по старинному обычаю, дают священникам и другим людям отведать вареного пшена, называемого коливо (coleba), и омывают умерших прежде, чем их кладут в гроб. Священники их занимаются торговлею, подобно купцам, и соблюдают великий пост в гечение пятидесяти дней. Кроме того священники и миряне, в течении сорока дней, соблюдают Филиппов пост (das advent) и постятся для святых двенадцати апостоюв — тридцать дней, и еще пятнадцать дней пред Успением Пресвятыя Богородицы, празднуя в честь ее только три дня в году, так как не причисляют к ним праздиика Сретения Господня (liechtmesstag). В их церквах Воскресение Господне не празднуется таким образом, как у нас: ибо в первое воскресение после Пасхи, они еще поют Christos anesti, т. е. Христос воскрес.

LX. О заложении Константинополя.

Должно заметить, что в Константинополе император сам назначает патриарха и что всеми выгодами церковь обязана ему, так как все духоввые и светские права подведомственны ему во всех его землях. Неоднократно мне говорили их ученые, что, когда св. Константин прибыл из Рима на многих [109] судах (kocken und galeen) к тому месту в Греции, где лежит Константинополь, Бог послал к нему ангела, который говорил ему: "Пусть здесь будет твое жилище; и так садись на коня и, не оглядываясь, поезжай к тому месту, с которого началась твоя поездка". Константин сел на коня и ездил окою полудня; но, проехав на иебольшое расстояние от места, с которого выехал, он вдруг оглянулся. Тогда он заметил, что вслед за ним возникла стена, высотою с человека; но с того места, где он оглянулся, до того места, от которого начал поездку, всего окою двадцати шагов или более, стены не было и даже впоследствии никак нельзя было построить ее, хотя неоднократно пытались это сделать. К счастию этот промежуток находится на морской стороне; ибо он легче может быть обороняем, как если бы находился с сухопутной стороны. Лично я убедился в справедливости сказанного по паллисадам (getull) которые поставлены в этом месте, и Греки не даром говорят, что стена сия построена ангелами. Они также убеждены в том, что корона, которою коронуют их императоров, была принесена Константину ангелом с неба, что она небесная корона и что по сей именно причине император их занимает, по достоинству и знатности, первое место между монархами.

Если же умирает один из их священников, то они пред алтарем одевают его в полное облачение и несут в кресле до гробницы, которую потом засыпают землею. Молитва Hagios ho theos (ayos otheos: agioV o QeoV), которая у нас поется только раз в году, у них поется во всякое время года, а в пост они всегда, когда бывают в церкви, поют Аллилуия, за обедней только Кирие элеисон, а не Христе элеисон, на том основании, что было бы неправильно упомянуть отдельно о Христе, так как нет различия между Отцом и Сыном, составляющими одно и то же Божество. Они весьма почтительны к своим священникам: когда светский встречается с одним из них, он снимает шляпу и низко ему кланяется, говоря: eulogei emena Despota (effloy mena tespotha: eulogei emena Despota), т. е. благослови меня, владыко. Священник тогда кладет руку (hopt, описка вместо hand) на голову (hopt) той особы, говоря в свою очередь: ho theos eulogesai esena (otheos efflon essenam, o QeoV euloghsai esena), значущих: пусть Бог тебя благословит, хотя ныне священник, вероятно, отвечал бы на поклон словами: o QeoV euloghsai se). Так поступают всегда мужчины и женщины, когда встречаются с священником. Священники женятся до посвящения, и тогда только утверждаются в сане, если у них родилось дитя. В случае брака бездетного, он не может сделаться священником. Миряне молятся только "Pater noster" и не знают ни апостольского символа (gelauben), ни ave-Maria. Многие священники совершают обедню в белых одеждах.

LXI. О том, как Ясы празднуют свадьбу.

У грузинцев (gargetter) и Ясов (Iassen) есть обычай, что, пред выдачею замуж девицы, родители жениха условливаются с матерью невесты в том, что последняя должна быть чистая дева, чтобы, в противном случае, брак считался несостоявшимся. Итак, в назначенный для свадьбы день невесту приводят с [110] песнями к постели и кладут ее на оную. Затем приближается жених с молодыми людьми, держа в руке обнаженный меч и ударяет им по постели, пред которою садится потом с товарищами и с ними пирует, поет и пляшет. По окончании пира, они раздевают жениха до рубахи и удаляются, оставляя новобрачных наеднне в комнате, к дверям которой является брат или кто-нибудь из ближайших родственников жениха, чтобы сторожить с обнаженным мечем. Если же оказывается, что невеста уже не была девою, то жених извещает об этом свою мать, которая приближается к постели с несколькими подругами для осмотра простынь. Если на них не встречают искомых ими знаков, то печалятся. Когда же утром родственники невесты являются для праздника, мать жениха уже держит в руке сосуд, полный вина, но с отверстием на дне, замкнутым ее пальцем. Она подносит сосуд матери невесты и снимает палец, когда последняя хочет пить, так что вино выливается. Такова точно была твоя дочь, — говорит она. Для родителей невесты это большой срам и они должны взять обратно свою дочь, так как условились отдать чистую деву, а дочь их не оказалась такою. Тогда священники и другие почетные лица заступаются и убеждают родителей жениха спросить своего сына, — хочет ли он, чтобы она осталась его женою. Если он соглашается, то уже священники и другие лица приводят ее к нему снова. В противном случае их разводят и он возвращает жене ее приданое, подобно тону, как и она должна возвратить платья и другие подаренные ей вещи, после чего обе стороны могут вступить в новый брак. Этот обычай существует также в Армении. Грузинцы (gorgiten) называются у язычников Гурджи (Kurtzi); Ясы-же — Ас (Affs).

LXII. Об Армении.

Я также провел много времени в Армении. По смерти Тамерлана, попал я к сыну его, владевшему двумя королевствами в Армении. Этот сын, по имени Шах-Рох, имел обыкновение зимовать на большой равнине, именуемой Карабаг (Karawag) и отличающейся хорошими пастбищами. Ее орошает река Кур (chur), называемая также Тигр (tigris), и возле берегов сей реки собирается самый лучший шелк 163. Хотя эта равнина лежит в Армении, тем не менее она принадлежит язычникам, которым армянские селения принуждены платить дань. Армяне всегда обходились со мною хорошо, потому что я был Немец, а они вообще очень распоюжены в пользу Немцев (nymitch), как они [111] нас называют 164. Они обучали меня своему языку и передали мне свой pater noster. Армения состоит из трех королевств: Тифлис (Tifflis), Сис (Syos) и Эрцингиан (ersingen). Последнее, называемое Армянами Эрцига (jsingkan), составляет Малую Армению. Некогда они также владели Вавилоном, который однако не принаддежит им более. В мое время Тифлис и Эрцингиан принадлежали сыну Тамерлана, а Сис — королю-султану, так как еще в 1277 году по Р. X. 165 он был завоеван султаном Каирским (Alkenier: ель-Кагира).

LXIII, Об армянском вероисповедании.

Армяне верят в Троицу. Посещавши часто их церкви и участвовав при их обедне, я узнал от их священников, что апостолы св. Варфоломей и св. [112] Фаддей первые обратили их в христианство, но что они затем от него отреклись 166. При папе Сильвестре жил в Армении св. Григорий, двоюродный брат [113] армянского короля 167. По смерти сего короля, который был хорошим христианином, наследовал его сын Дертад (derthatt, Dertad), который так был силен, что мог поднять и возить тяжесть, для передвижения которой потребно было сорок быков. Король этот, как мною уже выше было замечено 168, велел соорудить большую церковь в Вифлееме, еще до восшествия своего на престол. Но, по смерти отца, он стал опять язычником, гнал сильно христиан и велел заточить своего двоюродного брата Григория, требуя, чтобы он поклонялся его идолу. Когда преподобный муж не хотел на это согласиться, то он велел бросить его в яму наполненную ужами и змеями, которым он должен был служить пищею. Но они его не трогали, хотя он оставался двенадцать лет в этой яме. Около этого времени святые девы из Италии прибыли в Армению, для распространения христианства в этой стране. Узнав об этом, король приказал, чтобы они были ему представлены, и так как одна из них, именем Сусанна 169 была чрезвычайно красива, то король велел отвести ее в свои чертоги и хотел ее обольстить. Но при всей своей силе он не мог ее преодолеть, потому что с ней был Бог. Когда об этом узнал в своей яме Григорий, он вскричал: о злой кабан! Лишь только он произнес эти слова, как король упал с престола и был превращен в кабана, который [114] побежал в лес. По случаю замешательства, происходившего от этого в крае, вельможи, посоветовавшись, освободили Григория и просили его, чтобы он помог королю. Но он отвечал, что это сделает только под условием, чтобы они все обратились в христианство. Когда они на это согласились, он сказал им, чтобы они привели к нему из леса короля, что и было сделано. Когда же король увидел Григория, то прибежал к нему я целовал ему ноги. Григорий пал тогда на колени и умолял Всевышнего, чтобы он во милости своей, возвратил королю человеческий вид. Эта метаморфоза совершилась, а король со всем народом принял христианскую веру. Затем он предпринял поход против Вавилона, где обитали язычники, которых он обратил в христианство 170. Покорив затем еще три королевства, он избрал Григория главою духовенства в своих владениях. Таким образом христианская вера была утверждена королем Дертадом и Григорием. Они овладели также многими языческими странами и распространили в них христианство мечем. При всей своей храбрости Армяне впоследствии потеряли все свои королевства. Не так давно сще король-султан отнял у них королевство, с хорошим городом Сис (Siss), резиденциею их патриарха, который впрочем обязан платить большую дань султану. При дворе кипрского короля находится также большое число армянских господ, по причине близости острова.

Около вышеупомянутого времени Григорий узнал о большом чуде, которым папа Силвестр излечил императора Константина от сыпи (sundersichtig) и тем спас много детей, собранных в Риме: ибо врачи советовали императору умываться детскою кровью, чтобы выздороветь.

LXIV. О Святом Григорие.

Узнавши об этом чуде, Григорий передал известие о нем королю и говорил ему: дабы власть, тобою мне данная, была действительна, необходимо, чтобы она была утверждена святым отцем Сильвестром 171. Король тогда [115] отвечал ему, что сам хотел бы с ним отправиться, чтобы видеть папу, — и для этого привел в порядок дела своего государства. По окончании приготовлений, он отправился в путь, в сопровождении сорока тысяч человек, взяв с собою много сокровищ и драгоценных камней, коими хотел сделать честь священному отцу Сильвестру. Григорий же взял с собой ученейших мужей, ему подведомственных. Выступивши же иъ Вавилона, они направили свой путь чрез Персию, Великую Армению и многие другие земли до Железных Ворот (ysnen porten, Дербенд), находящихся между двумя морями. Затем проехали чрез Великую Татарию Со стороны России (gein ruwschea), чрез Валахию, Болгарию, Венгрию, Фриул (frigaul), Ломбардию и Тоскану, и таким образом дошли сухим путем до Рима, а не морем. Папа послал им на встречу всех слепых и больных, дабы этим средством испытать святость Григория. Дертад, при виде этого сброда людей, разгневался, полагая, что папа хотел над ними подшутить. Но Григорий, лучше понявший мысль папы, сказал королю, чтобы он не гневался, велел подать себе воды, встал на колени и молился Богу, чтобы выздоровели те, коих он окропит водою. Затем он взял палку, привязал к ней губку, намоченною водой, и окроплял людей, из коих те, коих он касался, стали здоровыми, слепые же прозрели. Уведомленный об этом, папа Сильвестр, со всем своим духовенством и жителями Рима, пошел на встречу Григорию и оказал ему много почестей. Путешествие же его и короля продолжалось целый год. Григорий тогда просил папу, чтобы он, ради большого расстояния между Римом и Армениею, освободил эту страну и ее духовенство от римского судопроизводства (das er sin priessterschafft oszgerichten moecht und sin volk). Папа назначил его тогда патриархом, под условием, чтобы его преемники также были назначаемы в Риме и чтобы каждые [116] три года были отправляемы туда послы 171а. Григорий на это согдасился и подчинил, под угрозою отлучения, все духовенство римскому престолу, и тоже самое сделал король с своими рыцарями от имени всего народа, который оставался в этой зависимости от папы до трехсот лет после времен Григория. Но затем они отпали от Рима и сами стали нзбирать своего патриарха, называемого Католикос (Kathagenes) тогда как король называется у них Такавор (Takchauer) 172.

LXV. О драконе и единороге.

Около того же времени в соседстве Рима скитались в горах дракон и единорог, которые делали народу много зла, так что никто не осмеливался посещать ту местность. Так как король армянский был весьма силен, то святой отец просил его, чтобы он постарался убить дракона и единорога. Король вышел тогда один, чтобы осмотреть их жилище и видеть, когда они между собою боролись, пока дракон не спасся в какую-то пещеру в скалах. Но тут-то, защищенный с тылу, он, в свою очередь, оборонялся против единорога, который хотел окутать его языком своим, чтобы вытащить его из пещеры. Уже он успел было вытащить его до шеи, когда король прибежал и отрубил голову дракона, которая покатилась со скалы вниз. Затем король убил также единорога, утомленного борьбою с драконом, и возвратился в Рим, где дал приказание, чтобы привезли головы чудовищ, которые были так велики, что голова одного только единорога едва поместилась в повозке. Вот каким образом король Дертад спас Римлян, которые за то оказывали ему, подобно святому отцу, большие почести. Потом Григорий пошел к папе и получил от него, согласно с его просьбою, артикулы, относящиеся к вере 173. После сего они возвратились в свою землю, где Григорий учил христианской вере, согласно с наставлениям папы, которым однако, как выше было замечено, более не следуют. Так они ныне сами избирают своего патриарха, для какой цели собираются двенадцать епископов и четыре архиепископа. Из артикулов, привезенных Григорием из Рима, многие также изменены, так что они ныне отделены от римской церкви. Священники их совершают таинство с хлебом без закваски, и хлеб этот приготовляет тот самый, который его потом должен освящать за обедней, и никогда — более одного хлеба разом, между тем как прочие священники читают псалтырь; если же их нет на месте, [117] то он это должен делать сам 174, ибо приготовление сего хлеба мужчиною или женщиною считается у них большим грехом, подобно продаже сего рода хлеба. Они пресуществляют таинство одним только вином, без воды, и все в одно и то же время, когда это таинство совершается тем священником, который служит при главном алтаре. Они читают Евангелие с лицом, обращенным к востоку, и священник, который читает обедню, должен предварительно бодрствовать с полуночи; он также не должен трогать жены своей три дня перед обедней и один день после оной. Одни только священники имеют у них право приближаться к алтарю, но не диаконы и низшие чины 175. Также никто не может приобщаться, не исповедавшись предварительно. Посещение церкви запрещается женщине quae sit menstrua (die ir recht hab). Также те лица, которые питают ненависть или неприязненные чувства против других, остаются пред вратами церкви пока не помирятся с своим недругом. Когда священник, который служит, начинает петь Отче наш и Credo, то все прихожане повторяют за ним. Они дают таинство даже маленьким детям. Священники не стригут волос, на голове и бороде. Вместо освященного масла, они употребляют бальзам и патриарх их платит за его доставку большие деньги султану (см. гл. XL прим. 20), а затем отправляет его своим епископам. Тот, кто хочет быть священником, должен провести предварительно сорок суток в церкви. По их истечении, он читает первую свою обедню и затем его провожают в полном облачении домой, где являются ему на встречу жена и дети его, преклоняют пред ним колени и получают его благословение. Потом приходят друзья его семейства и другие гости, принося свои подарки, и все веселятся более, чем при праздновании его свадьбы; однако новый священник должен читать обедню сорок дней сряду и тогда только может видеться с женою своей. Для крещения у них один избирается кум, а не женщина, на том основании, говорят они, что и Христос был крещен одним только мужчиною, а не женщиною. По сему-то они считают большим грехом, если дают участвовать женщине при крещении, которое у них чрезвычайно уважается, так что при встрече с своим крестным отцом, они падают пред ним на колени. Ради духовного родства, между различными семействами состоявшегося по случаю крещения, браки запрещены между членами этих семейств до четвертой степени (sipp) 176. Они также охотно слушают обедню в наших церквах, [118] чего нельзя сказать о Греках. Они говорят, что между их верою и нашею почти нет различия (nur ein har, только волос), но — весьма большое (ein gros prech: die Breche, откуда французское la breche, пролом; cf. Koehler 376) между ними и Греками. Они постятся по средам и пятницам 177, и могут есть кушанья, приготовленные на масле, но только после полудня. Они не наблюдают филиппова поста, но постятся в честь св. Григория неделю, и столько же для св. Авксентия 178, который был врачем. Они также постятся в день Воздвижения Креста в сентабре месяце, и целую неделю в честь св. Иакова старшего 179. В честь Пресвятой Богородицы они постятся в августе дне недели, а в честь трех царей — неделю, и столко же для св. Сергия (Zerlichis, Zerkchis), который был рыцарем 180. К нему они обращаются пред сражением и в других опастностях, и многие рыцари и благородные три дня сряду ничего не едят и не пьют во время поста, установленного для него в январе. Дни святых они празднуют по субботам 181 и на кануне Пасхи служат обедню после вечерни 182, потому что в это время свет небесный является над святым гробом в Иерусалиме. Они вместе с нами празднуют Пасху, Троицу и Вознесение, но прочие праздники приходятся у них в другие чем у нас дни. Рождество у них празднуется в день крещения Спасителя, и накануне сего дня обедня читается после вечерни. Они празднуют Рождество и крещение Спасителя в один и тот же день, т. е. 6 января, потому что, по их мнению, Христос был крещен в тридцатый год от роду, как раз в день своего рождения. В честь двенадцати апостолов, они постятся неделю, а память их празднуют в субботу. Аvе-Маrіа у них читается раз в году во время поста, в день, посвященный памяти Богородицы 183. В отношении к бракам, они тем [119] различаются от нас, что, в случае несогласия, муж и жена могут есть и спать отдельно; если же желают то могут быть совершенно разведены, и в этом случае могут оба вступить в новый брак 184, дети же, если они были, остаются при отце. Цсркви их свободны и не могут быть ни продаваемы, ни передаваемы в наследство. Если священник и гражданин, благородный или простой, хочет строить церковь, то обязывается уступить ее приходу. В старину, правда, случаюсь, что наследники священников или мирян, по смерти сих последних, присваивали себе право разспоряжаться по своему благоусмотрению с подобными зданиями, продавать их или отдавать в откуп 185. Но они отменили этот обычай, на том основании, что всякий дом Божий должен быть свободен. Каждую ночь их священники поют утренюю (mettin), чего греческие не делают. Богатые лоди у них часто распоряжаются, чтобы для них читали обедню, говоря, что лучше зажечь для себя свечу собственной рукой, чем ожидать эту услугу от чужой, т. е. по их мнению тот, кто сам, пока еще жив, не заботится о благе своей души, едва ли, в сем отношении, может ожидать чего либо от своих родственников, которые, споря между собою о наследстве, забывают пещись о душе усопшего. Притом они говорят, что Богу приятнее, чтобы каждый сам заботился о своей душе. Если бедный человек умрет не исповедавпшсь и неприобщившись, то, хотя и дают ему место на кладбище, но кладут над его гробом камень, на котором отмечают имя его вместе с именем божиим, в знак того, что его только похоронили ради Бога. Если же умрет священник или епископ, то его одевают в полное облачение; между тем другие священники роют ему могилу, куда несут его из церкви в кресте. Первый день они зарывают его там до пояса; потом каждый день отправляются к его гробу, с пением псалмов об успокоении его души, и каждый священник кидает горсть земли на него в течение восьми дней, когда его уже окончательно закапывают 186. Молодые люди обоих полов погребаются в шелковых и в бархатных платьях, с золотыми ожерельями и кольцами. Тот, кто после свадьбы находит, что жена его уже не была девицею, отсылает ее к отцу ее и соглашается иметь ее женою только под условием, чтобы ему прибавили к приданому, условленному прежде в предположении, что она еще была девицею. В церквах своих они ставят один только крест, говоря, что грешно изображать в церкви распятие Христа более одного раза. Они не [120] ставят икон над алтарем 187 и их архиепископы и епископы не раздают церквам индульгенций, говоря, что отпущение грехов зависит от Бога, который в своем милосердии умилостивит и отпустит грехи тем, кто ходит в церковь с покаянием и благоговением. Когда священник кончил обедню, он не благословляет 188 прихожан, но нисходит с алтаря и тогда мужчины и женщины подходят к нему. Он кладет руку на голову каждого из них и говорит: "Astouadz toghoutioun schnorhestze," пусть Бог простит твои грехи 189. Тихая обедня (stillmess) у них читается громко, так что всякий может ее сдышать. Они тогда молятся за всех и за все, им предписанное, за христианские власти, духовные и светские, за римского императора, за всех королей, герцогов, баронов, графов и рыцарей, ему подчиненных 190. Пока священник читает эту молитву, народ падает на колени и говорит, поднимая руки: Der, ouvghormia (ogornicka), т. е. Господи помилуй, и эти слова безпрерывно повторяются, в течении обедни, мужчинами и женщинами. В церкви они стоят с большим благоговением: не оглядываются во все стороны и не разговаривают, особенно во время обедни. Они весьма изящно украшают свои церкви и имеют разноцветные красивые облачения из шелка или бархата. У них миряне не читают Евангелия, как это делают наши светские ученые, которые непременно хотят читать всякую книгу, попадающуюся им в руки. Если бы у них миряннн смел читать Евангелие, то он был бы отлучен патриархом, так как чтение Евангелия у них дозволено только духовным особам 191. У них по субботам и накануне праздников делают в домах курение, на которое употребляют только белый ладан, который растет в Аравии и Индии. У них духовные и миряне едят, сидя на земле, подобно язычникам. У них нет много проповедников, потому что не всякий священник имеет право проповедывать. Их проповедники должны быть сведущи в священном писании и должны, кроме того, иметь от патриарха особое дозволение, в каком случае они имеют право наказывать даже епископов. Такой проповедник называется [121] Вартабид (varthabit: доктор богословия), по нашему легат. Таковых есть несколько, и они разъезжают по всему краю из одного города в другой и проповедуют. Если священник или епископ провинится, то оии его наказывают. Ибо, по их мнению, грешно, чтобы учил слову Божию тот, который сам ему не внимает или не понимает его.

LXVI. Причины вражды Греков против Армян.

Греки всегда враждуют против Армян. Вот причина этой вражды, переданная мне самими Армянами. Татары, числом в сорок тысяч, когда-то вторглись в греческие владения и осадили Константинополь. Император послал тогда к армянскому королю лучших рыцарей своего края, числом сорок, с требованием пособия. На вопрос короля, как велико было число неприятелей, посланник отвечал, что их было сорок тысяч. Король выбрал тогда самых лучших рыцарей своего края, чцслом сорок, которых решился послать к императору, с тем, чтобы они, с помощью Божиею, изгнали язычников из его края. По прибытии этих рыцарей в Константинополь, посланник (их провожавший) донес императору о том, что ему было поручено. Император тогда подумал, что король армянский хотел над ним подшутить. Но на третий день рыцари представились императору и просили его, чтобы он позволил им выступить против неприятеля. Император спросил их, каким образом им могла прийти мысль бороться с войском, состоявшим из сорока тысяч человек. Но они просили его, чтобы он позволил им выйти из города и даже велел бы запереть за ними ворота, так как они решились нести пред собою всевышнего и сражаться под его знаменем, поелику пришли в Константинополь, чтобы защитить христианство или для него умереть. Получивши согласие императора, они вышли из города, напали на неприятеля и убили до тысячи ста человек, не считая пленных, которых привели к воротам и там умертвили, потому что император иначе не хотел позволить им возвратиться в город. Хотя император начинал их боятъся, тем не менее с ними обходился хорошо. С своей стороны, они продолжали ежедневно бороться с врагами, убили еще многих из иих и принудили остальных убраться из края. Храбрые (fromen) рыцари, прогнавши Татар, снова представились императору и просили его, чтобы он позволил им возвратиться домой. Но император, замышляя их погубить, просил их, чтобы они еще остались на три дия, дабы он мог расстаться с ними приличным образом. Поэтому он пригласил ко своему двору всех, кто только желал бы покутить в течение трех дней. Каждому рыцарю дано было особое помещение с чистою девою, для того, чтобы последние забеременели и чтобы их поколение осталось в краю. Император желал, как он сам сказал своим придворным, срубивши дерева, сохранить плоды, воображая, что по убиении рыцарей, король армянский принужден будет признать верховную его власть. Согласно с его приказанием, в третью ночь все рыцари были убиты, кроме одного, которого предостерегла спавшая с ним девица. Сей последний, возвратившись в Армению, донес королю об участи своих товарищей. Король, которому чрезвычайно жаль было своих храбрых рыцарей, писал к [122] императору, что он послал ему сорок рыцарей, стоивших сорок тысяч человек, что сам явится и за каждого из своих рыцарей убьет у него сорок тысяч человек. Для сей цели он велел предложить вавилонскому калифу выступить вместе с иим против греческого императора. Калиф лично прибыл к нему на помощь с болышим войском и союзники выступили против императора с четырехсот-тысячным войском. Узнав об этом, император пошел им на встречу, но был разбит и принужден был бежать в Константинополь. Они преследовали его и расположились лагерем на морском берегу, против города. Король тогда просил калифа, чтобы он уступил ему всех своих пленников, обещая за то уступить ему всю добычу, сделанную им в Греции. Когда эта сделка была принята калифом, король велел поставить пленных против города и умертвить из них сорокью сорок тысяч, так что морской рукав от крови принял красный цвет, согласно с его клятвой, что море примет цвет крови. Даже после этой мести у него осталось еще так миого пленных, что давали тридцать Греков за луковицу, чтобы посмеяться над императором, дабы он мог сказать, что дал тридцать Греков за один лук. Армяне, живущие между язычниками, равно и те, которые обитают среди других христиан, весьма честные люди. Они также весьма искусны и не хуже язычников умеют вышивать разные шелковые и бархатные материи, золотые и пурпуровые.

Я познакомил вас с странами, городами и областями, мною посещенными пока находился среди язычников. Я также описал битвы, в коих участвовал, то что я узнал о религиозных мнениях язычников и многие другие достопримечательности. Теперь скажу, чрез какие земли я возвратился домой.

LXVII. Земли, чрез которые я возвратился.

После упомянутого мною выше поражения Чекре, я попал к господину по имени Маншук (manstz usch: ср. гл. XXVI пр. 4), который был советником Чекре. Изгнанный, он пробрался в город Каффу, населенный христианами. Это — весьма многолюдный город, в котором обитают последователи шести различных вероисповеданий (gelauben) 192. После пятимесячного пребывания в этом городе, он переправился чрез рукав Черного моря и прибыл в землю Черкесов [123] (zerckchas) , но оставался там только шесть месяцев, потому что татарский король, узнав о его там пребывании, велел объявить тамошнему владетелю, что он был бы весьма доволен, если бы тот не позволил Маншуку оставаться в своей земле. Маншук тогда перешел в Мингрелию вместе с нами и там пятеро из нас, христиан, сговорились во что бы то ни стало возвратиться из земли язычников каждому на свою родину, так как мы отделены были от Черного моря трехдневным только расстоянием. Когда оказался удобный случай для осуществления нашего плана, мы, все пятеро, расстались с сказанным господином и прибыли в столицу сего края, по прозванию Батум (bothan), лежащую при Черном море. Тщетно мы там просили, чтобы нас перевезли оттуда на сю сторону (моря) и потому вышли из города, и следовали вдоль морского [124] берега, пока не достигли гористого края, где, в четвертый день верховой езды, с одной горы заметили судно (kocken), стоявшее на якоре в восьми итальянских милях от берега. Мы остались до ночи на этой горе и развели там огонь. Это побудило капитана судна отправить людей на лодке (zuellen), чтобы разведать, что за люди находились на горе возле огня. При их приближении, мы пошли им на встречу, и на вопрос их, кто мы такие, отвечали, что были христиане, взятые в плен в сражении под Никополем, потерянным венгерским королем, что мы, с божиею помощью, добрались до сего места и желали пробраться далее чрез море, в надежде, что Бог поможет нам возвратиться домой к христианам, Они сначала не верили нашим словам и хотели слышать от нас pater noster, ave Maria и апостольское исповедание (glouben). Когда мы им произнесли эти молитвы, они спросили, сколько нас было, и узнав, что нас было пять человек, велели нам ждать на горе и передали своему господину наш с ними разговор. По его приказанию, они возвратились к нам на лодке и перевезли нас на судно. На третий день после этого показались три галеры турецких пиратов, которые гнались за нами три дня и две ночи, но не могли нас догнать, так что мы благополучно прибыли в город Амастрис 193. Уже в четвертый день, по удалении пиратов, мы снова сняли якори, чтобы плытъ в Константинополь, но когда вошли в открытое море и вокруг себя ничего не видели кроме неба и воды, нас постигла буря, бросившая наш корабль назад, на расстояние каких-нибудь восьмисот итальянских миль, до города Синопа (Synopp). Постоявши там восемь дней, мы снова отправились в путь и в течении полутора месяцев не могли пристать к берегу, так что наш запас воды и съестные припасы истощились. К счастью мы встретили морскую скалу, где нашли раковинки и морских пауков, которыми питались четыре дня. Проплавав еще месяц, мы наконец достигли Константинополя, где я остался с товарищами, тогда как наш корабль продолжал свое плавание в Италию чрез [125] пролив (tor). Когда мы хотели войти в город, нас спросили у ворот, откуда мы явились? Мы отвечали, что нам удалось освободиться из плена у ячычников и что желали возвратиться в христианскую землю. Тогда нас привели к императору, который желал знать, каким образом мы спаслись. Когда мы ему сообщили все от начала до конца, он обещал нам принять меры, чтобы препроводить нас на родину, послал нас к патриарху, также находившемуся в городе, и велел нам ждать там, пока пошлет галеру за своим братом, находившимся у королевы венгерской: на этой самой галере он хотел отправить нас в Валахию. Таким образом мы оставались в Константинополе три месяца. Город этот на протяжении восемнадцати миль окружен стеною, снабженной тысячью пятьюстами башен 194. В нем считают до тысячи одной церкви, из коих, главная, Софийская, построена из полированного мрамора и им же вымощена. Мрамор этог так блестит, что человек, который в первый раз входит в церковь, воображает, что это вода. Она вся под сводом, покрыта свинцом и имеет триста шестьдесят ворот, из коих сто из желтой меди (gantz messi). Уже по истечении трех месяцев, император отправил нас на галере в замок именуемый Килия (gily) близ устья Дуная. Там я расстался с товарищами и присоединился к купцам, с которыми прибыл в город, именовавшийся по немецки белым и лежавший в Валахии; затем — в город, по имени Аспар-сарай (asparseri) 195, и оттуда в Сучаву (sedschoff), главный город Малой Валахии, и потом в другой город, называемый по немецки Лемберг (limburgch): [126] это главный город в меньшей Белой России (in weissen reissen, des kleiner) 196. Там я лежал больной три месяца, и затем прибыл в Краков, главный город в Польше, откуда в Мейсен (Neichsen) в Саксонии, и в Бреслав, главный город в Силезии. Наконец, чрез Эгер, Регенсбург и Ландсгут прибыл в Фрейзинген, соседственный город моей родине. Таким образом я, с помощью Божией, возвратился домой и в общество христиан, за что [127] благодарю Бога и всех, которые мне подали пособия. Проведя тридцать два года среди язычников, я уже не смел надеяться, что мне удастся когда-либо возвратиться к христианам. Но Бог, внимая, сколь искренно было мое желание возвратиться, дабы иметь счастье молиться к нему с христианами, пекся обо мне, чтобы тело и душа моя не пропали. Посему-то, я прошу всех читателей этой книги, чтобы они молились за меня, дабы Бог и их берег как здесь, так и в вечности от столь тяжкого и нехристианского пленения; аминь 197.

(пер. Ф. К. Бруна)
Текст воспроизведен по изданию: Путешествие Ивана Шильтбергера по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год // Записки императорского Новороссийского университета. Том 1. 1867

© текст - Брун Ф. К. 1867
© сетевая версия - Тhietmar. 2012
© OCR - Петров С. 2012
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ИНУ. 1867