Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ АНТОНИО ИЗ КОРРЕДЖО

живописца

3.JPG (432700 bytes)

(Аллегри Антонио — живописец, родился в Корреджо в Эмилии (отсюда прозвище) в 1489 или 1494 г., умер 5 марта 1534 г.; другие прозвища — Питторе (живописец) и Летус (веселый, перевод фамилии на латинский язык); работал в Мантуе, Корреджо и Парме. Не выяснены точно как год его рождения, так и имя его учителя и факт пребывания в Риме (по всем трем вопросам мнения исследователей расходятся). Творчество свидетельствует о знакомстве с живописью Леонардо, Мантеньи, Доссо Досси.

Ранние работы: «Святое семейство» (Милан, собрание Оромбелли); «Обручение св. Екатерины» (Нью-Иорк, частное собрание); «Мадонна с ангелами» (Флоренция, Уффици); «Мадонна со св. Франциском» (1514-1515, Дрезден, галерея); Мадонна (так называемая «Цингарелла», Неаполь, Национальный музей Каподимонте).

Три цикла росписей в Парме: Плафон монастыря Сан Паоло (1518-1520); роспись купола церкви Сан Джованни Эванджелиста (1520-1523); роспись купола Пармского собора (1526-1530).

Другие работы зрелого периода: «Обручение св. Екатерины» (Париж, Лувр); «Христос и Магдалина» (Мадрид, Прадо); «Поклонение младенцу» (Флоренция, Уффици); Мадонна (Ленинград, Эрмитаж); Мадонна (Будапешт, Музей изобразительных искусств).

Работы последнего десятилетия: «Мадонна со св. Иеронимом» (так называемый «День», ок. 1527-1528) и так называемая «Мадонна с тарелкой» или «Бегство в Египет» (обе — Парма, Национальная галерея); «Положение во гроб» и «Мучения святых Шакида и Флавии» (там же); «Рождество» (так называемая «Ночь», ок. 1530, Дрезден, галерея); «Мадонна со св. Георгием» (там же); мифологические сцены: «Юпитер и Антиопа» (Париж, Лувр); «Юпитер и Ио» (Вена, Художественно-исторический музеи); «Ганимед» (там же); «Леда» (Берлин, музей); «Даная» (Рим, галерея Боргезе))

Я не хочу выходить за пределы той самой страны, где великая мать природа, дабы не быть уличенной в пристрастии, даровала миру редчайших людей, подобно тем, какими она в течение многих и многих лет украшала Тоскану и в числе коих был Антонио из Корреджо, одаренный отменным и прекраснейшим талантом, живописец своеобразнейший, который владел новой манерой в таком совершенстве, что благодаря природному дарованию и упражнению в своем искусстве он в течение немногих лет сделался редкостным и удивительным художником 1. Был он чрезвычайно скромного нрава и занимался своим искусством с большими лишениями для самого себя и в постоянных заботах о семье, его отягчавшей; и хотя Антонио был движим природной добротой, тем не менее страдал он сверх меры, неся бремя тех страстей, которым обычно подвержены многие люди.

Он был большим меланхоликом в работе, принимая на себя все ее тягости, и величайшим изыскателем всевозможных трудностей в своем деле, о чем свидетельствуют в пармском соборе великое множество фигур, [50] исполненных фреской и тщательно выписанных на большом куполе означенного храма; ракурсы этих фигур снизу вверх — поразительнейшее чудо 2. Он-то и был первым, кто в Ломбардии начал делать вещи в новой манере, откуда можно заключить, что если бы талант Антонио, покинув Ломбардию, оказался в Риме, то он создал бы чудеса и доставил бы немало огорчений многим, считавшимся в свое время великими. Отсюда следует, что если его вещи таковы, несмотря на то, что он не видел вещей древних и хороших новых, то можно с необходимостью заключить, что, знай он их, он бесконечно улучшил бы свои произведения и, возвышаясь от хорошего к лучшему, достиг бы высочайших ступеней. Во всяком случае, не подлежит сомнению, что никто не владел колоритом лучше, чем он, и что ни один художник не писал с большим обаянием и большей выпуклостью: так велика была нежность изображаемого им тела и грация, с какой он заканчивал свои работы.

В означенном месте он исполнил еще две большие картины маслом, на одной из которых, среди других фигур, изображен усопший Христос, заслуживший величайшие похвалы 3. А в церкви Сан Джованни того же города расписал он фреской купол, на котором изобразил Богоматерь, возносимую на небо в сонме ангелов и в окружении других святых 4; кажется невозможным, чтобы он мог не то что исполнить эту вещь своей рукой, но хотя бы представить ее себе в воображении, настолько прекрасны движения одежд и выражения, которые он придал этим фигурам. Рисунки к некоторым из них, собственноручно выполненные им красным карандашом, находятся в нашей Книге наряду с целым рядом прекраснейших фризов, состоящих из амуров, равно как и других фризов, предназначавшихся для украшения этого произведения и изображавших всякие фантазии на тему жертвоприношений в античном духе 5. По правде говоря, если бы Антонио не доводил своих произведений до того совершенства, которое мы в них видим, его рисунки (хотя в них есть и хорошая манера, и красота, и мастерство) никогда не заслужили бы ему среди художников той славы, какой пользуются лучшие его произведения. Искусство наше так трудно и разносторонне, что очень часто одному художнику невозможно достигнуть совершенства во всем; вот почему у многих, кто рисовал божественно, колорит отличался каким-нибудь несовершенством, другие же чудесно владели колоритом, но и половины того не достигали в рисунке. Все это рождается из вкуса и из опыта, которые приобретаются с детства, — одним в рисунке, другим в колорите. Но поскольку, дабы уметь довести произведение до конечного [51] совершенства, обучаются этому всему, а именно одновременно и колориту и рисунку в работе над любой вещью, постольку Корреджо заслуживает великой похвалы, достигнув пределов совершенства в тех произведениях, которые он написал маслом и фреской: так, например, в том же городе, в церкви братьев францисканцев цокколантов, где он написал фреску с изображением Благовещения 6 так хорошо, что, когда при ремонте здания надо было ее уничтожить, братья устроили у этой стены леса с железными стояками и, постепенно срезая фреску, спасли ее и перенесли в другое, более надежное место в той же обители.

Кроме того, он написал над одними воротами в том же городе Богоматерь с младенцем на руках; зрителя поражает в этой фреске красота колорита, и она пользуется бесконечно похвальной славой среди проезжих иностранцев, не видевших других его произведений 7. Далее в церкви Сант Антонио этого же города он написал картину, на которой изображены Богоматерь и св. Мария Магдалина, а с ними — смеющийся младенец ангелоподобного вида, который держит книгу, и его смех кажется настолько естественным, что вызывает смех и в том, кто на него смотрит, и нет никого, кто бы, обладая меланхолическим нравом и взглянув на него, не развеселился. Есть там же и св. Иероним, который написан в столь чудесной и поразительной манере, что живописцы восхищаются его изумительным колоритом, считая, что лучше написать вроде как и невозможно 8.

Точно так же исполнял он картины и другие живописные работы для многих владетельных особ в Ломбардии, в том числе — две картины в Мантуе, по заказу герцога Федериго II, для посылки их императору; вещи поистине достойные такого властителя. Когда это произведение увидел Джулио Романо, он заявил, что никогда не видел колорита, который достигал бы такого совершенства. На одной из них была обнаженная Леда, на другой — Венера 9; колорит их тел был настолько нежен и тени телесного цвета были настолько разработаны, что краска казалась не краской, а живым телом. На одной из картин был удивительный пейзаж, и не было ломбардца, который написал бы это лучше, чем он; к тому же волосы были так красивы по цвету, и отдельные волоски были написаны и выведены с такой чистотой и законченностью, что лучшего не увидишь. Были там также и исполненные с большим искусством амуры, испытывающие на камне, золотые ли у них стрелы или свинцовые, но больше всего придавала прелести Венере чистейшая и прозрачная вода, [52] которая, стекая по скалам, омывала ее ноги, нисколько их не затемняя; поэтому вид этой чистоты, сочетающейся с нежностью, вызывал в созерцающем взоре сочувственное волнение. Нет сомнения, что именно за это Антонио заслужил всякие отличия и почести при жизни и всяческой изустной и писаной славы после смерти.

Написал он еще в Модене картину с изображением Мадонны, которая всеми живописцами высоко ценилась и почиталась лучшей картиной в этом городе 10, точно так же и в Болонье кисти его принадлежит Христос, являющийся в саду Марии Магдалине; эта прекраснейшая вещь находится в доме болонских дворян Эрколани 11.

В Реджо была прекраснейшая и редкостная картина, которую недавно, проезжая через этот город, мессер Лучано Паллавичино, большой любитель хорошей живописи, увидал и не остановился перед большим расходом и, купив, подобную драгоценность, послал ее в Геную в свой дом 12. В том же Реджо есть картина, написанная на дереве и изображающая Рождество Христово, от которого исходит сияние, освещающее пастухов и другие фигуры, стоящие кругом и глядящие на него, причем в числе многого, свидетельствующего о наблюдательности художника, есть там женщина, которая, пожелав пристально взглянуть на Христа и не смогшая смертными очами вынести света его божественности, словно поражающего своими лучами ее фигуру, затеняет себе рукой глаза; она настолько выразительна, что прямо чудо. Над хижиной — хор поющих ангелов, которые так хорошо написаны, что кажутся скорее потоками небесного дождя, чем произведениями руки живописца 13.

В том же городе находится маленькая картина величиной в один фут — самое редкостное и прекрасное его произведение, которое только можно увидеть, исполненное притом в маленьких фигурах 14; на ней изображен Христос ночью в Гефсиманском саду, где ангел, являющийся Христу, освещает его светом своего сияния настолько правдоподобно, что нельзя было ни задумать, ни выразить это лучше. Внизу у подножия горы, в долине, видны три спящих апостола; над ними темная гора, на которой молится Христос, что придает невероятную силу этим фигурам, а в глубине, над далеким пейзажем, изображено появление зари, и видно, как сбоку подходят несколько солдат с Иудой. Несмотря на свои маленькие размеры, история эта так хорошо исполнена, что она ни с чем не сравнима по терпению и старанию, вложенным в такую небольшую вещь. [53]

Много можно было бы сказать о его творениях, однако, так как у людей, отличившихся в нашем искусстве, каждая его вещь вызывает восхищение, как произведение божественное, то более распространяться не буду. Я приложил всяческие старания к тому, чтобы иметь его портрет, но раздобыть его не смог, ибо, будучи человеком скромной жизни, он сам себя не изображал, да и другие никогда с него не писали. И, поистине, он себя не ценил и отнюдь не был убежден, зная трудности своего искусства, что он им владеет с тем совершенством, к которому стремился. Он довольствовался малым и жил как хороший христианин.

Обремененный семейством, Антонио постоянно старался беречь деньги и вследствие этого стал таким скупым, что скупее людей не бывает. Потому-то и рассказывают, что когда он получил в Парме шестьдесят скудо мелочью и ему понадобилось отнести их для своих надобностей в Корреджо, он сам нагрузился этими деньгами и отправился в путь пешком; а так как в то время стояла страшная жара и его напекло солнце, то выпил он воды, чтобы охладиться, и тогда в жесточайшей лихорадке слег он в постель, с которой уже не вставал до самой смерти, настигшей его в возрасте около 40 лет 15.

Живописные работы его относятся приблизительно к 1512 году. Он обогатил живопись величайшим даром — своим колоритом, которым он владел как настоящий мастер. Благодаря ему и прозрела Ломбардия, где в области живописи обнаружилось столько прекрасных дарований, последовавших его примеру в создании произведений похвальных и достойных упоминания, ибо, показав нам в своих картинах, с какой легкостью он преодолел трудности в изображении волос, он научил нас, как это надо делать, чем навеки обязаны ему все живописцы, по настоянию которых флорентийский дворянин мессер Фабио Сеньи составил нижеследующую эпиграмму:

Hujus cum regeret mortales spiritus artus
Pictoris, Charites supplicuere Jovi:

Non alia pingi dextra, Pater alme, rogamus:
Hunc praeter, nulli pingere nos liceat.

Annuit his votis summi regnator Olympi,
Et juvenem subito sydera ad alta tulit,

Ut posset melius Charitum simulacra referre
Praesens, et nudas cerneret inde Deas
16.

В это же время жил миланец Андреа дель Гоббо 17, прелестнейший живописец и колорист, многие произведения которого рассеяны по домам его [54] родного города Милана, а в павийской Чертозе находится написанный его рукой на дереве большой алтарный образ Успения Богоматери, не законченный им вследствие его внезапной кончины, но свидетельствующий о том, насколько он был отличным мастером, любившим потрудиться ради искусства.


Комментарии

1. В первом издании «Жизнеописаний» биография Корреджо начиналась так: «Благодатная природа весьма часто все свои усилия прилагает к тому, чтобы вложить и наших художников грацию и внушить им божественное владение цветом, а если бы это сопровождалось у них глубочайшим знанием рисунка, они и небо повергли бы в изумление, подобно тому как они и без того удивляют всю землю своим искусством. Однако, глядя на наших художников, можно было всегда убедиться в том, что тем из них, которые хорошо рисовали, не хватало того или иного совершенства в колорите, а все, добившиеся совершенства в чем-либо одном, оставляют после себя вещи по большей части скорее несовершенные, чем совершенные. Проистекает же это, говоря по правде, от трудности нашего искусства, которое призвано воспроизводить столько сторон предмета, что один художник не в силах передать все эти стороны в совершенстве. Посему не только удивительным, но поистине величайшим чудом кажется, когда люди гениальные творят так, как они творят. И как раз среди тосканцев встречается это чаще, чем среди других, за что мать-природа и терпит нарекания бесчисленного множества людей, почитающих себя обездоленными. Вот почему удостоила она и Ломбардию великолепнейшим талантом Антонио из Корреджо, живописца в своем роде единственного».

2. Речь идет о последнем (третьем) цикле пармских росписей Корреджо, заказанных ему в 1522 г. и выполненных к концу 1530 г.: в куполе собора — «Успение Богоматери», на парусах — святые, покровители Пармы (см. также биографию Джироламо да Карпи в т. IV «Жизнеописаний»).

3. Речь идет о двух работах, находящихся в настоящее время в галерее в Парме: «Положение во гроб» и «Мученичества Плакида и других святых».

4. Вазари описывает второй цикл пармских росписей (1520-1523) в церкви Сан Джованни Эванджелиста (в куполе — «Видение евангелиста Иоанна», в трансепте — «Пишущий евангелист Иоанн»).

5. Число подлинных, хранящихся в разных собраниях, рисунков Корреджо невелико.

6. «Благовещение» находится теперь в Национальной галерее Пармы.

7. Фреска (так называемая «Мадонна делла Скала») перенесена в Пинакотеку Пармы.

8. «Мадонна со св. Иеронимом» (известна также под названием «День»), написанная около 1527-1528 гг., хранится в настоящее время в Пармской Национальной галерее.

9. Речь идет о поздних работах Корреджо: «Леде» (Берлин, музей) и «Данае» (которую Вазари ошибочно называет «Венерой», Рим, галерея Боргезе).

10. Мадонна находится в Дрезденской галерее.

11. «Христос с Магдалиной» в настоящее время в мадридском Прадо.

12. О какой работе идет речь — сказать трудно.

13. Картина, известная под названием «Ночь», заказанная в 1522 г. и написанная около 1530 г., находится теперь в Дрезденской галерее.

14. Работа входит в собрание герцога Веллингтонского в Лондоне.

15. Рассказ Вазари о причине смерти Корреджо — легендарен. Возраст художника не выяснен (год его рождения указывается разными исследователями различно).

16. «Только лишь дух испустил, земные оставив заботы,
Наш живописец, как Зевс голос услышал Харит:
«Мы умоляем тебя, о, наш отец-благодетель:
Кроме него нас писать пусть не посмеет никто!»
Внял благосклонно мольбам высокий властитель Олимпа —
Юного мастера дух тотчас он к звездам вознес,
Дабы и там создавал он прекрасные образы Граций
Так, чтобы в девах нагих всякий богинь опознал».

17. Андреа дель Гоббо (Соларио), сведения о котором относятся к 1493-1515 гг., учеником Корреджо не был. Находящееся на первоначальном месте «Успение» было закончено живописцем Бернардино Кампи.