МАРТИН МУРИНИУС

ХРОНИКА ПРУССКИХ МАГИСТРОВ

KRONIKA MISTRZOW PRUSKICH

с немецкого переведенная на польский

с приложением достойных памяти известий

из различных хроник

Торунь

1582

Мартин Муриниус (ок. 1550 — ок. 1600) — в молодости католический монах, впоследствии протестантский проповедник, богослов и писатель, а также автор церковных песнопений на польском языке. Сведений о его жизни, как впрочем, и о жизни большинства других средневековых историков, почти не сохранилось. Предполагают, что Муриниус (Murinius) — это латинизированная форма польской фамилии Мужиньский (Murzynski). Мартин родился во Львове, но поселился в Пруссии, где был монахом доминиканского монастыря святого Николая в Торне (Торуни). В 1573 году он перешел в протестантскую веру и с 1575 года занимался редактированием церковных протестантских текстов с целью их унификации. В 1582 году Муриниус издал в Торуни "Хронику прусских магистров", которую представил читателю как перевод с немецкого, из чего следует, что наш автор хорошо владел немецким языком. Но на самом деле это не столько перевод, сколько авторский пересказ извлечений из нескольких немецких и польских хроник. Сам Муриниус ссылается в первую очередь на книгу Иоганна Даубмана, однако тот был не историком и не писателем, а типографом, в 1567 году напечатавшим в Кёнигсберге «Прусскую хронику» Симона Грунау (в двух томах). Польский пересказ нашего автора очень неплох и в литературном отношении не уступает немецкому оригиналу, а нередко и превосходит его. Книга Муриниуса популяризировала и как бы канонизировала список магистров Тевтонского ордена, сам по себе не свободный от ошибок и неточностей. Но не менее важными были и известия по истории доорденской Пруссии, фактически впервые (точнее, в одно время с книгой Стрыйковского, изданной в том же 1582 году) опубликованные на славянском языке. И хотя прямые заимствования из «Хроники» Стрыйковского вполне очевидны, не менее очевидно и то, что она была отнюдь не единственным источником нашего автора. В 1585 году в Кракове вышло в свет богословское сочинение, довольно скоро запрещенное католической церковью. Автор представлялся читателям как ксендз Мартин Муриниус, проповедник Левартовский. Городок Левартов (Любартов), владение бецкого каштеляна Николая Фирлея герба Леварт, в те годы был настоящим гнездом кальвинистов, поэтому есть основания считать, что кальвинистом был и сам Муриниус. Больше упоминаний о нем нет. В 1606 году в Кракове было напечатано второе, исправленное и дополненное, издание "Хроники прусских магистров". Из предисловия издателя мы можем сделать вывод, что в прошлом (1605) году автора книги уже не было в живых.

Из предисловия ко второму изданию (1606)

Достославным их Милостям панам радным 1
издавна славного и вольного
королевского города Торуни 2.

[Эта книга] отдана в печать и выходит в свет от имени Ваших Милостей Вельможных Господ по двум особенным причинам. Первая: Город [Торунь] есть наипервейший город среди других прусских городов по его добродетелям, доброжелательности и верности Короне Польской. Другая же: в первый раз, когда [книга] была издана Мартином Муриниусом (per Martinum Murinium), она тоже была посвящена Вашим Милостям, однако тогда Ваши Милости не пожелали, [и посвящение было] удалено; во второй раз я преподношу ее Вашим Милостям как бы возродившуюся после кончины (zginieniu), прося, чтобы Ваши Милости Вельможные Господа соизволили милостиво принять этот убогий мой труд, и прочее и прочее.

Дано в Кракове в последний день декабря года Господнего 1605.

Всегда и во всем готовый служить Вашим Милостям

Симон Кемпиниус,
краковский типограф

ХРОНИКА

ИЛИ КРАТКИЕ ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ РАЗЛИЧНЫХ ХРОНИК

О ДЕЛАХ, ИЗДАВНА ПРОИСХОДИВШИХ

В СЛАВНОЙ ПРУССИИ

Содержание

I. О положении земли Прусской, ее названии и о поселении первых в нее пришельцев.

II. О Вейдевуте, первом прусском короле.

III. О Брутене, прусском самодержце, и о его переходе в касту жрецов.

IV. Боги, которых почитали пруссы, и каким образом они им молились.

V. О праздниках и о других суевериях язычников пруссов.

VI. О языческих погребениях древних прусаков и о нынешних пережитках.

VII. О смерти прусского короля Вейдевута, о назначении правителем его сына и о уделе других сыновей.

VIII. О великой жестокости пруссов, галиндианов и других.

IX. Об обращении поляков в христианскую веру и убиении святого Войцеха язычниками пруссами.

X. Король Болеслав принуждает пруссов к дани.

XI. О покарании Мешком непослушных поморян и о короновании Казимира, который был монахом, на королевство Польское.

XII. От кого мазуры названы, как [они вместе] с пруссами поражены Казимиром, а также о повешении их первого правителя.

XIII. Болеслав хитростью поразил пруссов.

XIV. Поморяне и пруссы, вырвавшись из [польского] подданства, чинили беды, но несколько раз поражены поляками.

XV. [Как] возмутившиеся против Владислава выбрали другого короля, к которому пристали поморяне и пруссы, и о их поражении.

XVI. О взятии Бялогарда, о сдаче других поморских городов, и о возвращении поморян к христианской вере.

XVII. О жестоком поражении поморян и пруссов под Накло, и как король Болеслав дважды взял Накло.

XVIII. Польский король Болеслав ездил в Датское королевство, но предложенного ему королевства принять не хотел.

XIX. Болеслав Крисп поразил пруссов и принудил их к дани и к принятию христианской веры, но потом ими жестоко поражен.

XX. О изменнике Святополке, который убил своего короля и господина.

XXI. О появлении крестоносцев и о их прибытии в Пруссию.

XXII. Причина прибытия крестоносцев в Пруссию и учиненные ими кондиции.

К любезному читателю

Какие в древности прусские края
Имели обычаи и дела,
И откуда потом те люди взялись,
Которые крестоносцами звались.
Когда их из Азии изгнали,
В Европе свой дом обосновали
И как бы в благочестивых целях
Все наши волости хотели
Захватить без всякого права
И полакомиться на славу.
О войнах, что с панами польскими
Имели, а также с литовскими,
С Жмудинами и Курляндцами,
С Прусаками и Лифляндцами,
Все это вкратце мы собрали
И в этой книжке описали,
От первого магистра начиная
И последним магистром кончая.
Читай без предвзятья, не верь злословью:
История Пруссии писана кровью.

ПРУССКАЯ ХРОНИКА

Глава I

О положении земли Прусской, ее названии и о поселении первых в нее пришельцев

Земля Прусская, плодородная, цветущая и населенная, имеет на восходе солнца Литву, на юге Польшу, на севере Лифляндию, на западе поморскую землю. Когда [Пруссия] обратилась в христианскую веру, в ней насчитывалось семьдесят и два замка, а городов было семьдесят и девять. Есть в ней и щедрые (kosztowne) реки, среди которых главнейшая в Польше есть Висла, омывающая Торунь и впадающая в море за Гданьском; в достатке и других рек, таких как Ногат, Эльбинг, Везер, Осса, Дрвенца и другие. Число больших и малых озер определяют в две тысячи тридцать и семь.

Эта земля со стародавних [времен] звалась Ульмигания (Ulmigania), отсюда и ее жители звались Ульмигеры (Ulmigeri). Меховский пишет, что в Вифинии (Bitynii) был король, по имени Пруссия, которого Ганнибал подговорил начать войну против римлян, и когда он это сделал, то, пораженный и изгнанный из королевства, подался со своими [людьми] в Ульмиганию, и по [имени] этого короля из Вифинии земля и была названа Пруссия, хотя иные называют ее от [имени] их господина Брутена, о чем [здесь] нет нужды спорить. Обитатели этой земли, древние пруссы, были люди простые (как и все язычники), дикие, однако же к пришельцам приветливые и отзывчивые. К ним в пустыню потом со всем своим имуществом и пожитками пришли кимвры, геты или гепиды, принужденные к этому долгими войнами, которые они вели в Италии, и, побратавшись с ними, поселились и жили, сначала заложив город Ромново, якобы новый Рим. Они были почти что одного происхождения с литовцами и, слившись в единый народ, изменили язык. Этот город Романово или Ромново был главной столицей прусской земли вплоть до прихода крестоносцев. Потом в 1017 году он был разрушен польским королем Болеславом Храбрым, а ныне там местечко Хайлигенбайль 3, то есть Священный Топорик (Swieta Siekierka).

Глава II

О Вейдевуте, первом прусском короле

Когда с течением времени народ размножился, а жил без всякой власти, выбирая себе земли кто как хотел и где ему нравилось, так что этот уголок стал им воистину тесен (ибо где нет правительства, там смуты). И так как они были отовсюду окружены врагами, то начали поговаривать об учреждении хорошего правительства и [выборе] короля. И там Литалан 4 Вейдевут, превосходивший других достоинствами, умом и богатством, обратился с речью к собравшимся Борусам 5, говоря им примерно следующее. «Если бы Боруссы не были глупее ваших пчел, то лучше бы поняли разницу между ними и вами. Ибо, как видите, у пчел есть король, которому они послушны; он разбирает их дела и каждому дает подходящую работу, а негодных карает изгнанием из ульев. И, как сами видите, эти малые пчелки вполне справляются со всеми порученными делами. Вот и вы таким же образом поставьте себе короля, которому все без исключения будьте во всем послушны, Пусть он успокоит ссоры между вами; предоставьте ему полное право злобу карать, а невинность защищать». Услышав это, пруссы воскликнули: «Не хочешь ли ты быть над нами Бойотером (Boiotheros)?», что на их языке означало пчелиного короля. Так Вейдевут, не гордясь, их голосами стал прусским королем, а то, для чего сначала приводил в пример пчел, вполне осуществил, ибо прежде всего дал им законы. Всем скитавшимся он назначил подходящие места для проживания, каждому в отдельности отмерил пахотные земли по потребности, других обратил к скотоводству, к рыболовству и к иным делам. Также постановил, чтобы ни один хозяин не имел ни добра, ни челяди больше, чем ему было нужно, а лишних чтобы продал или перебил, не оставляя в живых калек (ulomnych) и негодных для работы. Также он разрешил, чтобы сыновьям было позволено удавливать отца или мать, угнетенных старостью и [лишившихся] молодых сил, как бесполезных, чтобы даром хлеба не ели (так отец с матерью силятся дать детям жизнь, а многие дети не желают оставлять в живых ни дряхлого отца, ни матери). И постановил, чтобы каждый оставался только с одной женой. А чтобы дикий и жестокий народ сделать человечнее, научил их варить [хмельной] мед, завел встречи в трактирах, придумал разные пирушки и в этом не ошибся, ибо потом они так смягчились, что он делал с ними, что хотел. Гостям он тоже приказывал, чтобы показывали учтивость и достойное поведение, и установил много других вещей, обычных у язычников. И так, счастливо правя в течение многих лет, он скончался в возрасте 116 лет, оставив после себя 12 сыновей, которым еще при жизни назначил уделы, о чем будет ниже.

Глава III

О Брутене, прусском самодержце, и о его переходе в касту жрецов

Прусский самодержец (jednowladca) Брутенус (от которого, как считают, и названа прусская земля), видя себя уже в преклонных летах, а своего брата Вейдевута избранным в правители, стал набожным и добровольно отдал власть брату Вейдевуту. Этот Брутен был потом избран верховным жрецом (kaplanem) для [исполнения] церемоний либо обрядов [почитания] языческих богов. И в связи со значительностью должности ему переменили имя и назвали его Кирие Кириейто (Kirie Kirieito), и потом это же самое имя было у всех сажаемых на эту должность. С течением времени простые люди Пруссии cтали звать этого верховного жреца Криве Кривейто (Krywe Kryweito), то есть дорогой (bliski) наш господин.

И такой вес (wadze) имел этот Криве Кривейто, что его приказам все были послушны и когда он через своего слугу посылал знак или связку палочек (wiec laske) 6, пруссы был готовы буквально на все. А еще относительно него было поверье, что душа любого умершего человека должна проходить мимо его дома и каким-либо знаком обозначить свое присутствие. Поэтому узнать об этом к нему приходили из далеких краев и расспрашивали его об умершем. И [ни разу] не видев того человека, пока он был жив, [Криве] описывал всю его внешность, одежду, привычки, как было [в действительности], и прославился этим среди всех. И когда приезжали с войны, третью часть награбленного и добычи всегда отдавали ему, и прочее. Таковы были дьявольское могущество и ослепление людей, которые этому верили.

Глава IV

Боги, которых почитали пруссы, и каким образом они им молились

Язычники пруссы, не просвещенные Словом Божьим, иным способом вместо Творца поклонялись творению, и не только солнцу, месяцу и звездам на небе, но также непристойно (sprosny) почитали гадов, ужей и жаб. Патриарх Брутен первым начал устанавливать богослужения, а боги, которым они и их потомки приносили жертвы, носили такие имена: Патолло, Патримпос и Перкунос. Столицей Криве Кривейта было Романово или Ромново, названное от Рима, первейший и главный город древних пруссов. Там же неподалеку ему был на большие средства воздвигнут храм (kosciol) под дубом, раскидистым на диво людям. Этот дуб считался священным и, ненарушимо сохраняясь дьявольскими чарами, был зелен и летом и зимой. По правую руку от дуба поставили идола, звавшегося Перкунос, по-нашему Перун, и в жертву ему пруссы и соседние жмудь и литва 7 днем и ночью жгли вечный огонь из дубовых [поленьев]. Для этого были приставлены вейделоты (то есть служители храма), священной обязанностью которых было следить, чтобы этот огонь, который они [жгли] для священного идола Перкунуса, никогда не угасал. А если бы этот огонь угас по недосмотру кого-нибудь из них, таковой карался смертью. И это означало, что язычники от поклонения своим гнусным богам отказаться не желали, избегая заниматься делами, столь угодными Господу. Другой идол, называвшийся Патримпос, то есть домашний бог (латинники говорят dii paenates), изображен был в виде продольно извивающегося ужа (weza wzdluz zwitego) из меди 8, во славу которого каждый из пруссов, жмудинов и литовцев, людей одних и тех же заблуждений, живого ужа в доме держал и молоком кормил. В третьем углу стоял третий дьявольский идол, звавшийся Пателло, в честь которого каждый у себя в доме хранил голову умершего человека 9. Пруссы еще не перестали немного полагаться на этих богов, раз уж больше не на кого. Четвертым [богом] считался Виршайтос (Wirschajtos), которому поручали движимое и недвижимое имущество, коней, коров, свиней, овец, коз и другую скотину. Желая еще иметь святого покровителя для кур, гусей, уток, куропаток, голубей и иной птицы, назначили вымышленного бога, которого назвали Швойбрата (Schwoibrata). Их шестой бог, Гурхо, по их представлениям, имел силу над стихиями, хлебом и людской пищей 10. О других непристойных (sprosnych) идолах не упомянуто 11. Вышеупомянутый дуб, священный у язычников пруссов, где стояли три идола, был окружен изгородью на восемь локтей ввысь, и никому не полагалось входить внутрь, только лишь прусскому папе (papiezowi) Криве Кривейто и его жрецам (kaplanom) вейделотам. А когда приходили язычники с жертвами, то занавес (vellum) или заслон поднимали, и так они совершали свои молебствия.

Глава V

О праздниках и других суевериях язычников пруссов

[Пруссы] отмечали праздник бога (вернее, дьявола) Пушкайта (Puschuita), которого считали живущим под кривой бузиной, поэтому это дерево было у них в большом почете. Чтили также Парстуков (Parsztuki), как бы его ангелочков, и по-простецки (pospolicie) устраивали для них ужин в гумнах и там, совершив языческие обряды и оставив эту еду, которую эти Парстуки в полночь могли бы съесть, запирали за собой двери. Наутро язычники смотрели, какого продукта больше убыло, того и ожидалось наибольшего урожая. Люди этого закала еще есть отчасти в Курляндской, в Инфлянтской, в Самбийской либо в Судувской землях. Но и за Торунем (что удивительно) это еще не исчезло, как и около Хойниц, Камена (Kamienia), Семпелборка 12 продолжают верить в бузинное дерево и твердят, что под ним есть какие-то удивительные земляные призраки (fantasmata), которых зовут красными людьми. Рассказывают, что месячными ночами (w nocy, gdy miesiac swieci) они часто показываются людям, особенно хворым, а о их внешности говорят, что ростом они не выше локтя. Также о них держатся [мнения], что они невидимо берут с гумен хлеб и носят его тем, кто их чтит 13. В конце октября соседи, собравшись вместе, устраивали [праздник] бога Земенника (Ziemiennikowi), что в некоторых местах творят еще и ныне с обрядами древних язычников, которые здесь вкратце описываем, чтобы видел [читатель], сколь вредны старые дурные привычки. Собрав хлеб в гумна, [люди из] нескольких деревень скидываются на посиделки, а когда хозяева собираются с женами, с детьми и со слугами, посыпают стол сеном и, повторно накрыв скатертью, кладут хлеб и ставят четыре кружки (kufle) пива. Потом приводят тельца и телицу, барана и овцу, козла и козу, от каждого [животного] самца и самку, так же и птицу. Там их колдун поп (ksiadz czarownik), простой мужик, произнеся свои басни, палкой бьет некоторых из этой скотины, а потом уже все лупят палками, жертвуя это своему дьяволу Земнику (Ziemnikowi) и благодаря его, что уберег их от всего плохого. Из этой жертвы готовят блюда и, когда садятся за стол, их предсказатель, не [приступая к] еде, [бросает] во все углы по куску мяса от каждого блюда в жертву своему Земеннику. И там же едят, в длинные трубы играют и пьют, пока не перепьются. В Курляндии и Инфлянтах хватает еще этого баламутства (balamactwa). В Пруссии же, в Самбии около Инстербурга, Рагнеты и в других местах есть свой праздник, который называют Пергруби (Pergrubi). C нескольких деревень ссыпают солод на пиво и сходятся в какой-нибудь большой дом. И там их колдун Вурскайт (Wurschait czarownik), взяв большую кружку (garniec) пива, поднимает вверх и обращается с молитвой к богу Пергрубиусу: O Wespocie Dewe musu Pergrubios etc. 14 (О, Всемогущий Боже наш Пергрубиос, и прочее). Благодарит, что, прогнав зиму, возвратил им лето, просит, чтобы дал им урожайный год, а потом, ухватив жбан (konewke) с пивом зубами и выпив пиво, бросает жбан через себя, не касаясь его руками, а старший этой деревни хватает его и, как можно скорее налив [в него] пива, ставит на стол. Взяв кружку (kufel), Вурскайт просит Перкунаса или Перуна, чтобы отвратил громы, грады и прочее и, так же взяв кружку пива в зубы, в его честь выпивает. Потом все таким образом пьют за Свайстира (Swajstyrowi), бога света, для [хорошей] погоды; Пилвита (Pilwitowi), для сбора хорошего урожая, и другим богам, ибо их у них 15. И так каждый раз наполняет по кружке пива, беря ее в зубы, а крестьяне за ним, а потом в их хвалу поют песни, будто волки воют. А если будет плохой урожай, то приписывают это своим грехам 15 и просят при этом Аушлависа (Auschlawissa), бога хворых и немощных, либо других богов, чтобы смилостились над ними. Там же в Судавии и в Самланде крестьяне раз в год ходят как бы на колядки (koledzie), собирая деньги, хлеб и другие вещи, которые потом продают, а на эти деньги покупают козла или быка, а если денег хватает, то обоих. Потом Вурскайт, их поп, возложив на голову венец и положив руку на козла или быка, просит всех упомянутых богов, чтобы ласково приняли от него уходящего на тот свет. И взяв быка или козла за рога, ведет его к гумну и все крестьяне (chlopi) поднимают его вверх, а поп Вурскайт, опясавшись рушником, повторно взывает ко всем богам, говоря: «Это хвалебная жертва и напоминание отцов наших, чтобы мы успокаивали гнев своих богов». Потом, шепча, трижды обходит вокруг, а потом, зарезав этого козла, кровь на землю не проливают, а сцеживают в какую-нибудь емкость (waske), из которой Вурскайт потом кропит людей, а остатки каждый из них понемногу разносит по домам в горшочках и этой [кровью] кропит скот, как святой водой в римской церкви. Разрубив быка или козла на куски, варят, а крестьяне садятся у огня, который делают очень большим. Женщины приносят вылепленные ими сырые (nie pieczone) лепешки и они, взяв по лепешке, перебрасывают их друг другу через пламя так долго, пока испекутся, потом едят и пьют и целую ночь дудят в длинные трубы. Рано утром остатки этого ужина выносят на развилку улиц и дорог и засыпают землей, чтобы его не достали собаки и другие звери, а потом расходятся.

Здесь будет конец этой главы 16. Мы умышленно опускаем очень много иных обольщений (balamuctw), прослышав о которых и удивляясь жестокому ослеплению, благочестивому читателю следует возблагодарить Господа Бога за то, что нас, грешных, он вырвал из столь густого мрака.

Глава VI

О языческих погребениях древних прусаков и о нынешних пережитках

Верили в воскрешение мертвых в судный день, но не так, как следует, ибо считали, что какого звания умерший был на [этом] свете, такого он будет и на том. Если был шляхтичем или холопом, богатым или бедным, вельможным или худородным пахолком, таким же должен быть и по воскрешении мертвых. И поэтому с умершими князьями, господами и шляхтичами сжигали их слуг, служанок, одежды, клейноты, коней, хортов, соколов, гончих собак, лук с сайдаком, сабли, копья, доспехи и другие вещи, которые умерший любил при жизни; ремесленников вместе с их изделиями; деревенских крестьян с тем, что у них было, то есть с забитой живностью, веруя, что они воскреснут вместе с этими вещами и на том свете, как и на этом, будут ими пользоваться, тешиться и питаться. Вместе с умершими сжигали также рысьи или медвежьи когти, веря, что в судный день, как повелел бог, всемогущий над всем миром, им придется взбираться на большую и крутую гору и, чтобы легче и безопаснее туда влезть, думали помогать себе рысьими когтями. Такие же обычаи были и у других, у литовцев и у жмудинов, которые с древними пруссами были людьми одного племени, веры и обычаев, как гражданских, так и военных, хотя со временем и изменили свой язык 17. В Курляндской земле в отношении погребения есть свои отличительные особенности. Когда кто-нибудь чует приближение смерти, он приглашает друзей и соседей на припасенное им пиво, бочонок или два, и прощается. А они его, уже умершего, тщательно обмывают в бане и, убрав в саван, сажают на табурет и, плача в голос, пьют за него, говоря: «Пью за тебя, милый друг, зачем ты умер, имея любимую жену, деток, скотину и всего в достатке?». И потом второй раз пьют за него перед сном (na dobra noc) и просят, чтобы на том свете он их дружески встретил и жил с ними по соседству. Потом наряжают его в одежды и, если это мужчина, припасают ему короткий меч (kord) или топор и рушник около шеи, в который завязывают немного денег, хлеба и соли, чтобы поесть, и ставят ему в гроб жбан пива. А если женщина, то ей кладут гребень, нитки и иголку, чтобы зашила себе, если что порвется на том свете. Когда умершего везли к могиле, друзья, шедшие в процессии, тыкали в [могильный] холм ножами, голося: Geigoi Begeite, Pokkole, то есть: Убегайте, дьяволы, бегите прочь от тела! В лифляндской земле [в районе], находящемся за Моиза Солкова (Mojza Solkowa) 18 и по сей день при погребении умерших играют на трубах, распевая: «Иди, усопший (nieboze), из этого убогого мира от разных притеснений на вечный праздник, где ни надутый Немец, ни хищный Лейлиш (Lejlycz), то есть Поляк или Литвин, ни Москвитин кривды не учинит». Память же умерших отцов, матерей и других родственников отмечают в ноябре месяце, и во время каждого праздника жалобно поют на могилах, с плачем перечисляя добродетели умершего. Курляндцы и пруссы из костела сразу идут в корчму и там, устраивая поминки, едят без ножей, и каждый, кто желает блага умершему, бросает под стол кусок от каждого блюда и выливает кружку пива. Но достаточно об этом.

Глава VII

О смерти прусского короля Вейдевута, о назначении правителем его сына и о уделе других сыновей

В 573 году прусский король Вейдевут, видя себя в преклонных летах, ибо прожил 116 лет, ради покоя задумал при жизни наделить [властью] своего сына. Для этого он собрал всю шляхту и панов прусских, сообщил им это, и, когда те согласились, перво[родного] сына [короля] по имени Саймо (Saimo) назвали прусским господином. Тогда все собрались к священному дубу, где были их боги (как писал выше), а их верховный жрец Криво Кривейто, убив козла, принес огненную (palona) жертву за грехи всех людей. Потом на собрание был вызван первородный королевский сын Саймо, которому отец сказал: «Милый сынок! Воздавай милостивым богам нашим должные почести, прославляй их со смиренным благочестием, а еще ты обязан слушаться нашего Криво Кривейто, относиться к нему с должным почтением и защищать наших богов и Криво Кривейта с его слугами до самой смерти. И вместе со своими братьями [чтобы вы] к здоровью не были беспечны, прихотям (czci) не послушны, богатства не искали, а данное [вам чтобы] приумножалось и начавшаяся вера (nabozenstwo) множилась». На что Саймо, первородный сын королевский, отвечал: «Обещаю под страхом кары моего бога Перкуна, который пусть убьет меня своим огнем, если всего этого не исполню». А Криво Кривейто сказал ему: «Возложи руку твою на голову отца своего и пркоснись к дубу твоих могущественных богов». Тогда король Вейдевут и Криве Кривейто в присутствии всей шляхты сказал: «Будь господином в землях Гойко и Немо (Goiko i Niemo)». Таким же образом и [с теми же] церемониями и другие королевские сыновья взяли себе удельные панства. Первый сын свою землю от своего имени назвал Жеймодзь (Zejmodz), а ныне Жмудь (Zmodzia), а вторую Замланд (Zamland), и от этого княжества язычники выставляли 4 000 конных и 40 000 пеших людей, пригодных для боя. Ныне в этой земле или княжестве главным городом и княжеской резиденцией является Кёнигсберг, построенный с замком в 1260 году 19. Судо, второй сын, и от него названа Судония или Судавия, самая богатая людьми [по сравнению] с другими прусскими княжествами, имевшая для войны 6 000 конных и не менее 12 000 пеших. В этой земле жили знатнейшие фамилии, самая истинная шляхта и избранные дворяне, но потом она из-за неверия была разорена крестоносцами и ныне пустынна, так что осталось только семь деревень в Лаубтаском повяте. Третью землю Натангию, названную от Натанга, от Бартерланда отделяет река Альба (Ална), от Помезании Пассарга (Пасмара). Четвертая [земля], Надрувия, от Надра. Cкалавония (Скалвия) 5 20 — от Скалава (Szalawa), ее отделяет от Литвы река Мемель или Неман. Бартенланд (Бартия), названная от Бартона — шестая земля с 70 озерами и пущами, граничащая с Литвой и с Галиндией, [от которой ее] отделяет большое озеро. Галиндия, 7 землица, названа от Галинда. Вармия 8, взявшая имя от Варма, и ныне славится вармийским епископством. Хокерланд 9 21 — от князя Хогго. Погезания же, землица 6, названа от его дочки Погии. Хелминская (Кульмская) земля 10 названа от Колмии (Colmii), Вейдевутова сына. Помезания, 11 прусская землица, через которую идут реки Висла, Эльба, Дружно, Дробниц и Везера 22, называется от Помеза, сына Вейдевута. В этой земле есть славный город Мальборк с укрепленным замком, заложенный в 1302 году, замок же в 1281 году.

Таковы имена сыновей Вейдевута, прусского господина, и названные от их имен их уделы или земли. Был и двенадцатый сын, Литвос, рожденный от литовки, которого, как рожденного от другой матери, братья ненавидели и затевали с ним битвы. Потом Литвос уступил Пруссам, и подался в свои отчие литовские уголки. А его братья, оставаясь на своих уделах, жили в любви, и поэтому против врагов были сильны и, живя в мире, управляли хозяйством.

Глава VIII

О великой жестокости пруссов, галиндиан и других

Пребывая в мире, прусский народ со временем так размножился, что ему стало тесно в его землях. Поэтому вожди (zwierzchnosc) земли Галиндии строго приказали бабам (как Фараон в Египте), чтобы, если родятся девочки, ни одной не оставляли в живых. Их лютость доходила до того, что, если этого не делали, обрезали девушкам и женщинам груди, чтобы не могли выкормить ни одного ребенка. И там не могли утихнуть слезные сетования и жалобные рыдания этих женщин, смешанные с гневом. В этой-то земле жила знатная женщина дивной смекалки, быстрого ума, имевшая большой авторитет во всех важных делах, а также считавшаяся пророчицей (она действительно была волшебницей). Придя к этой целительнице со своими несносными тяготами и болестями, женщины этой земли с плачем начали жаловаться и более всего просили совета, как своим жестоким мужам за столь великое насилие отомстить и себя вознаградить. Эта милая пророчица поразмышляла об этом и нашла для них такой способ мести. Она вызвала к себе виднейших [людей] земли Галиндии и обратилась к ним с такой речью: «О Галиндиане, вот воля наших всемогущих богов, которые через меня дают вам знать, чтобы сразу же, не мешкая, не надевая доспехов и не беря с собой никакого оружия, шли разорять [вражеские] земли и брали бы добычу, дарованную вам богами». Как только язычники это услышали, тут же побежали как будто на мед, оставив дома жен с детьми, разоряли христианские земли и, набрав добычи и пленников, возвращались домой. Христианский люд, который сразу мог дать им отпор, как безоружным, со страху попрятался. Но несколько пленников, перебежав от язычников к своим, открыли им, что у тех нет оружия. Укрепив свои сердца, христиане с оружием бросились в погоню за язычниками, догнав, разбили их наголову и, отобрав добычу, радостно вернулись домой. Так пророчица их извела, воздав им око за око 23. Судувы (Sudawowie), их соседи и братья, тоже вторглись в Галиндию, опустошили землю, угнали скот, забрали их жен и детей вместе с имуществом. Так пишет Петр из Дусбурга (Dusenburg). Так постепенно язычники впали в жестокое тиранство, устраивали вторжения в Мазовию, в поморскую и в другие земли и со звериной жестокостью плодили свирепые убийства, не разбирая ни пола, [ни возраста]. Приезжая после победы, знатнейших особ [они], как и литовцы, в доспехах и с конем сжигали живьем в жертву своим богам.

Глава IX

Об обращении поляков в христианскую веру и убиении святого Войцеха язычниками пруссами

В году Господнем 965 польский монарх Мешко со своими людьми принял христианскую веру, был окрещен в Гнезно и от доброй славы назван Мечислав. До этого он звался Мешко от замешательства в государстве (Rzeczypospolitej), [случившемся], когда он родился слепым. [Вслед] за ним 7 марта крестились и поляки. А когда им читали Евангелие, [поляки] извлекали мечи до половины, демонстрируя готовность сражаться за веру насмерть. Меж другими учителями Слова Божьего был и святой Войцех, который, из Венгрии придя в Польшу, подался к язычникам пруссам учить их правде Божьей. Переправившись через реку Осу, которая за Грудзияжем, пошел далее к идолопоклонникам язычникам,

уча их тому, чтобы славили творение [Божье], указал им истинного Бога, творца всего сущего и Сына Его Иисуса Христа, истинного мессию, за нас распятого, и прочее. Услышав это, они набросились на него и убили у моря, близ местечка, которое ныне зовется Фишхаусс (Fishhauss) 24. Польскому королю Болеславу потом сказали, что Бога его убили и закопали. Язычники по простоте своей не понимали, что этот святой муж не стремился стать богом по обычаю их богов, присваивавших себе (sobie kradli) это имя, но, принижая самого себя, признавал лишь единого истинного Бога: Отца, Сына и Духа Святого, и других к этому вел. Язычники выдали его тело за выкуп таким образом, чтобы им дали за него столько золота, сколько будет весить тело. Болеслав сразу же собрал сокровищ столько, сколько мог, и послал туда требуемое на выкуп тела. А когда взвесили, [тело святого] ничего не весило, по Божьему промыслу. Сначала его привезли в монастырь Тремешин (do Trzemeszna), а потом перенесли в Гнезно, и пишут о великих чудесах у его гроба. Эта слава распространилась, как пожар (za goraca), и христианский император Оттон, третий этого имени, со святым почтением приехал сначала в Познань, а потом в Гнезно навестить гроб святого Войцеха и ища того, что имел дома 25. Навстречу ему с подобающей пышностью выехал король Болеслав, оказывая ему честь, и шел с ним до Гнезно. И после долгого пира принял от него корону при архиепископе Гнезненском Гауденции. Также император освободил его от подданcтва (poddanosci) и дани, которую до этого все короли, князья и прочие должны были платить императору. Этот Болеслав, второй христианский монарх и первый коронованный король Польский, за его храбрость и военное искусство был прозван руссаками Храбрым. Его коронация была в году Господнем 1001 26.

Глава X

Король Болеслав принуждает пруссов к дани

Польский король Болеслав Первый, коронованный римским императором Оттоном Третьим, поразивший Ярослава [Мудрого] и посадивший на киевское княжение изгнанного Святополка (где, въезжая в ворота, названные Золотыми, мечом до половины разрубил створку ворот (forte) — на вечную память), имел границы с саксами (saskimi) и поморянами по реке Лабе или Эльбе до самого Немецкого моря и утвердил их навечно, вкопав железные столбы. И с Русью так же учинил по Днепр (Niepr). Исполнив это, он обратился со своим войском на язычников пруссов, которых, внезапно на них напав, бил, громил и пустошил их земли. Также разрушил города Бальгу, Радзино и Ромново или Ромове, главный город и столицу верховных языческих епископов 27, где этот священный дуб с его идолами изрубил и обратил в пепел. Криво Кривейто, гонимый страхом (zly strach), со своими вейделотами и с уцелевшими пани бежал в леса и в ямы. Но слыша о жестоком опустошении своей земли, сначала послал гонца к королю, прося о разрешении безопасного проезда, а когда грозный (lutocziwy) король это позволил, виднейшие [пруссы] сами пришли к нему и униженно (лучше будучи наказанными) жертвовали ему свое подданство и обещали выплачивать дань в установленный месяц каждого года. Король Болеслав все это любезно от них принял и, учинив мир на [этой] земле, с триумфом и великим весельем вернулся в Польшу с рыцарями, отягощенными добычей. Однако не уехал прежде, чем установил свои границы до моря, которое зовется Балтийским, а также посреди реки Оссы поставил (в знак своей победы) железный пограничный столб (slup), от которого и получила имя соседняя деревня Слупье. Так были установлены надлежащие границы на востоке, на западе и на севере. Это покорение пруссов, согласно прусским хроникам, было в году Господнем 1015, другие утверждают, что в 1017 28. После великих трудов, которые совершил этот славной памяти король Болеслав, он впал в немощь и через несколько месяцев в возрасте 58 лет умер 3 апреля 1025 года. Царствовал 25 лет. Похоронен в Познани на кафедре (na tumie) посреди церкви. Знаком его смерти стала бывшая в то время комета. Поляки так сожалели о смерти этого достойного памяти короля, что целый год как мужчины, так и женщины ходили в глубоком трауре (w zalobie grubej) и не устраивали ни пиров, ни танцев.

Глава XI

О покарании Мешком непослушных поморян и о короновании Казимира, который был монахом, на королевство Польское

Мешко Второй был избран польским королем в Познани и там же со своей женой Риксой был коронован гнезненским архиепископом Ипполитом 29. Он выступил с войском против выбившихся из подданства поморян, имея с собой венгров Андрея, Белу и Левенте (Lawente), сыновей Ладислава и племянников короля Стефана 30, и сошлись с готовыми к этому поморянами в огромной битве под грохот ружия и страшные стенания раненых. Однако поляки сломили поморян, и те обратились в бегство, а наши их гнали, били, рубили, и там же убили их князя. Поморяне потом признали свое подданство королю и поклялись всегда быть послушными, а тех, которые были причиной измены, выдали, и их покарали смертью. Мешко потом умер в 1034 году и похоронен в Познани. После его смерти в великих распрях поляки никак не могли примириться: одни хотели Казимира, сына Мешко, другие не хотели. В этих несогласиях в конце концов договорились, чтобы, пока Казимир подрастет, правила [его] мать Рикса. Но досадное правление женщины быстро надоело польским мужчинам, поэтому они стали обдумывать, как бы [сделать так, чтобы] правил муж, а не женщина. И когда об этом стали говорить открыто, королева Рикса, опасаясь чего-нибудь [плохого] и захватив клейноды: две короны, короля и королевы, вместе с сыном уехала в Саксонию к брату, императору Генриху 31, который устроил ее в соответствии с ее положением. А cына ее Казимира послал в Италию [учиться] наукам, и там тот поступил в Клюнийский монастырь к братьям бенедиктинцам.

Польша была истерзана и угнетена пограничными и гражданскими войнами и [поляки], оберегая родную отчизну от упадка, вынуждены были позаботиться о лучшем устройстве государства. Поэтому в Гнезно собрали сейм, где после долгих обсуждений выбор пал на Казимира, которого было решено отыскать, уговорить и препроводить в Польшу. Для этого назначили подходящих знатных послов, которым поручили, чтобы сначала они посетили и поприветствовали королеву, а потом ехали в Клюни (do Kluniaku), что те и сделали. Когда послы приехали в Клюни и нашли Казимира в часовне, они со слезами просили его, чтобы ехал в Польшу на место отца. О том же попросили и аббата, дав ему великие дары, чтобы отпустил его из кельи (z kapice) на волю. Аббат обещал все это сделать, если будет на то разрешение от папы, ибо тот уже диакон, и у него нет такой власти, чтобы сделать его светским [человеком]. Услышав это, послы поехали прямо в Рим и там, дав папе дары, просили его, чтобы велел выпустить им этого наследника из монастыря на царствование. Папа Бенедикт IX 32 смилостивился над поляками и позволил им это, вменив им в обязанность во искупление (pokute) греха [во-первых], выплачивать Риму от каждой персоны деньгу (pieniadz), которая зовется [денарий] Святого Петра; во-вторых, дважды стричься; в-третьих, на великие праздники повивать головы каким-либо белым тонким сукном как епитрахилью 33. Поляки согласились на это и с папским письмом поехали в Клюни, забрали Казимира из монастыря и с ним прибыли прямо в Зальцвальд (Seweldu) к королеве-матери. Та сперва запретила ему ехать в Польшу, но потом, вернув обе короны, с помощью императора Генриха и с большими расходами с почестями отправила в Польшу. Приехав туда, он всеми был с радостью принят. В Польше это был первый король, умевший писать латинским письмом. [Он был] коронован в Гнезно гнезненским архиепископом Стефаном в 1041 году. Точно таким же способом монах или чернец Войшелк, сын литовского короля Миндовга (Mendoga), был взят из Пинского (Pinskiego) монастыря, который он там заложил было над Неманом, и возведен на великое княжение литовское в 1264 году.

Глава XII

От кого мазуры названы, как [они вместе] с пруссами поражены Казимиром, а также о повешении их первого правителя

После смерти польского короля Мешка, во время междуцарствия, Маслав или Масос (Masos), подчаший покойного короля, видя, что пришел подходящий момент, завладел плоцким повятом и, имея с собой множество (gromade) людей и полагаясь на свои силы, от своего имени дал этой стране (panstwu) название Мазовия. Когда Казимир задумал установить мир в Речи Посполитой, прежде всего он обратился к тему, чтобы укротить упрямого и жестокого Маслава или Мазоса (Mazosa), который постоянно устраивал вторжения в Польшу. Поэтому он собрал войско и двинулся в Мазовию. Получив об этом известие, Маслав со своими [людьми] тоже охотно подготовился и, выступив с войском, дал королю битву. Пораженным и рассеянным мазурам пришлось бить челом победившему королю. А тиран Маслав, не полагаясь на своих, подался к прусским язычникам, у которых искал помощи и быстро настроил язычников против христиан. Он привлек к этому делу также и ятвягов, побратимов прусских, объединившись с которыми, двинулся на Мазовию и легко захватил в то время еще не заселенные земли. Как только Казимир узнал о неприятеле, он [собрал] как можно больше людей (которых из-за спешки не мог собрать больше) и двинулся на изменника. Маслав, тоже уверенный в победе, полагаясь на силу и множество жестокого языческого народа, поджидал короля у Вислы. Когда оба лагеря расположились рядом, из-за неравенства [его сил] с неприятелем Казимир был объят страхом, чем подал дурной пример (zla mysl) своим солдатам. Но начиная справедливую войну, полагаясь на Бога, а также вдохновляясь прежней победой, он обратился с этим к рыцарству с прекрасной речью, которой так воодушевил их сердца, что все закричали, что будут сражаться насмерть. Дал знак сходиться, неприятель тоже, и оглушительные крики, разноголосье взлетели к небесам и разорвали их. Язычники немилосердно (nielutosciwy) били дубинами, наши храбро (хотя и неровно) оборонялись. В конце концов язычники были опрокинуты и показали спины, а наши напирали все сильнее. Как свидетельствует Прусская хроника, поражение было жестоким: пруссов, ятвягов и других язычников на поле боя пало 15 000, а захваченных [в плен] было 2 000. Маслав после поражения сразу бежал в Пруссию, имея надежду на пруссов (что они снова окажут ему помощь против польского короля Казимира), но жестоко ошибся. Ибо пруссы, захватив его и мстя за своих братьев, убитых на войне, подвергли его великим мучениям и повесили пана Маслава на высокой виселице, насмехаясь над ним с такими словами: «Стремился быть выше [всех] — высоко висишь!». Так плохой советчик худо и сгинул, но оставил Мазовии свое имя 34. Видя это, пруссы попросили у короля милости и получили ее. Они отдали требуемую дань (tribut) и обязались давать ее и впоследствии. Так установился мир.

Глава XIII

Болеслав хитростью поразил пруссов

После смерти польского короля Казимира, который скончался в 1058 году и похоронен в Познани, королем стал Болеслав, прозванный Смелым от доброго 35 сердца и коронованный в молодых летах 36. Видя, что [новый король] молод и к тому же занят чешской войной, пруссы пренебрежительно [отнеслись к нему], переправились через Вислу и вторглись на Поморье. Они без милости разорили эту землю, хватали все, что попадалось, и набрали много пленников, [чтобы угнать] к себе домой. Остерегаясь поляков, они построили над Вислой мощную крепость, названную Гродек, там, где сейчас Грудзияж, и складывали там добычу, взятую в Польше. Их войско действовало с такой жестокостью, что [пруссы] всей Поморской землей завладели и почти заселили ее. Болеслав, усмирив раздоры с чешским князем Бржетиславом (Bratyslawem) и скрепив мир кровным родством (ибо Бржетислав взял в жены Святохну (Swentochne), сестру польского короля Болеслава), с большими силами двинулся в Пруссию. Но дать бой пруссы не хотели, а взять у них Гродек силой он не мог, ибо тот со всех сторон был хорошо укреплен. Тогда Болеслав он задумал одолеть их хитростью, а не в открытом бою, которого они избегали. И выступил с войском, будто бы хотел уехать назад в Польшу, оставив врага в покое. Добравшись до укромного уголка, он тихо расположился там с войском, подстерегая язычников. Пруссы, думая, что король отступил в Польшу, повылезали из своих ям и, никого перед собой не видя, осмелели, стали обсуждать вторжение в Польшу и, не мешкая, к этому приготовились. Когда король все узнал об этом от шпионов, он охотно поспешил против них со своим войском и, переправившись через реку Осу, неожиданно нанес им сильнейший (ogromnie) удар и поразил наголову. И так [Болеслав] взял поморскую землю, которую они уже чуть было не захватили, пруссов же, как и прежде, подчинил своей власти в году 1059.

Глава XIV

Поморяне и пруссы, вырвавшись из [польского] подданства, чинили беды, но несколько раз поражены поляками

Поморяне и язычники пруссы, видя, что новый польский король Владислав Герман занят чешской и моравской войной, из подчинения выбились, дани давать не хотели и чинили в Польше беды. Король отправил против них своих людей с гетманом Сецехом (Sieciecha), воеводой краковским. Сошлись между собой в день Вознесения девы Марии (15 августа) и в битве, равной с обеих сторон, одержали неверную (niepewne) победу 37. Когда язычники обратились в бегство, наши укрепились сердцем и нанесли им большие потери. Потом они вынуждены были просить милости и обещали покорность и дань в году 1083 38. Сразу же после отъезда королевского войска пришла весть, что поморяне и пруссы не держат [своих] обещаний и чинят беды. Удрученный этим король сразу же и как можно скорее собрал небольшое, однако же отборное войско и, разделив людей на два полка (ufy), в феврале месяце вдоль и поперек огнем и мечом повоевал языческую землю, не встретив никакого отпора и обогатившись большой добычей. Поморяне и их соседи пруссы, укрывавшиеся в [их] логовах, узнав о малочисленности королевских людей, собрались и как можно быстрее пошли в погоню за королем. Разведчики (szpiegirze), которых король оставил позади себя, тут же дали ему знать, что [неприятель находится] в пяти милях за ним 39. Владислав держал совет со своим рыцарством, что им следует делать: уезжать прочь или в малом числе встречать множество [вражеских воинов]. И польские рыцари единодушно решили, что желают лучше с честью умереть, чем бежать, ибо неслыханно, чтобы рыцари и господа бежали перед своими слугами и данниками. И тогда они храбро сошлись в третьем часу дня, и с переменным успехом (watpliwa) битва длилась до самых сумерек. Потом поморяне смешали ряды и, побежденные, обратились в бегство. Отягощенные полоном поляки с победой поехали в Гнезно, ибо наступала Святая Пасха. Там король и его люди совершили традиционное богослужение и, дав отдохнуть солдатам и животным и собрав еще больше людей, снова двинулись на Поморье. И с этими силами он приводил к покорности [поморян] с пруссами, пока те сами не пришли к нему просить милости, выдав зачинщиков мятежа, которых король покарал смертью в 1060 году 40. Поморяне недолго держали слово и снова вторглись в земли короля, с помощью измены захватили [замок] Междуречье (Miedzyrzecz) на саксонской (saskiej) границе и угнали оттуда много добычи (korzysci). Когда об этом узнал король Владислав, он отправил туда гетмана Сецеха с людьми. Королевич Болеслав попросил отца короля, чтобы он и его послал добывать замок. Отец удивился его стремлению к рыцарским делам в столь молодых летах и, хотя сначала и запретил ему это, но потом согласился и поручил ему небольшой отряд с некоторыми панами, а общее командование вручил Сецеху (как официальному гетману). Когда они осадили Междуречье, то без устали его сильно штурмовали, но ничего ему сделать не могли, потому что он был сильно укреплен. Поляки задумали голодом вынудить поморян сдать замок; язычники, уразумев это, стали швырять в поляков хлебом и мясом. Обскураженный этим Сецех, полагая, что там полно продовольствия, хотел отступить. Но королевич Болеслав, будучи 12 лет 41, сказал так: «Верьте мне, что люди, у которых нет продуктов, воистину только такими хитрыми подходами и хотят нас сбить, но если постоим еще, то мы это узнаем». И польский королевич Болеслав [в ответ] на их хитрость приказал построить около замка несколько домов и обивать их дранкой (gontami), давая знать, что намерены там зимовать. Видя это, поморяне послали к королевичу Болеславу с великими дарами, сдавая ему замок со всем, что в нем есть и оставляя себе только собственную жизнь (zdrowie). Королевич приказал так и поступить. И вот так, благодаря расторопности молодого короля Болеслава [поляки], вознагражденные за все свои утраты, взяли замок и потом с радостью воротились домой.

Глава XV

[Как] возмутившиеся против Владислава выбрали другого короля, к которому пристали поморяне и пруссы, и о их поражении

Краковский воевода Сецех, великий гетман, будучи у короля в доверии (falce), почти все польское государство имел в своей власти и как бы владел и самим королем, из-за чего был у других в ненависти (чего в достатке найдешь и ныне). Добрым советом он, однако, пренебрегал и тех, кто жил в безопасности, преступно карал: одних смертью, других сгонял с земель. По этой причине чешский король Вратислав, враждебный полякам, подстрекал призывать, чтобы они избрали себе другого короля и избавились от этой нужды. У польского короля Владислава был сын Збигнев от незаконной жены, которого отец послал в Германию [учиться] наукам или стать духовным [лицом], и со стыда (wstydu) он вступил в монастырь. Этого-то Збигнева чешский король решил предложить мятежникам (wywolancam) полякам в качестве короля, что они и сделали, а он им помог людьми. Збигнев, выйдя из монастыря, по заданию мятежных поляков и с помощью чешского короля вторгся в Куявию. К нему сразу присоединились пруссы и поморяне и стали потом захватывать королевские земли. Против них выступил с войском король Владислав, отец Збигнева, не ленился также и сын Збигнев. Обе стороны сошлись в жестокой битве над озером Гопло; победила сторона Владислава, великое множество неприятелей изрубили, остаток загнали в озеро, так что и через много лет люди не могли пользоваться водой из озера, зараженной кровью людской и червями. Збигнев, видя беду, бежал в Крушвицу, но отец его там быстро догнал, захватил живым, а цветущий город и строения за то, что предоставили ему убежище, отдал солдатам на разграбление. Потом по ходатайству (na przyczine) гнезненского архиепископа Мартина и других панов король Владислав выпустил Збигнева, признал его сыном и назначил ему некое княжество 42. Потом король Владислав умер в году 1102, имея около 59 лет своего века. Царствовал 20 лет и похоронен в Плоцке. На отцовское место был избран и коронован Болеслав [Кривоустый] с радостью простого люда в году 1103.

Глава XVI

О взятии Бялогарда, о сдаче других поморских городов, и о возвращении поморян к христианской вере

Поморяне, однако, не переставали чинить беды Польше, потому что имели господина, который их побуждал, Збигнева, не оставлявшего попыток отобрать у Болеслава отцовский удел, для чего призывал поморян и пруссов, но всегда терпел поражения от Болеслава. Случилось, что король, будучи в Германии на ярмарке (как говорят), по счастливому поводу был весел и, сев на коня и взяв с собой сто конных и гетмана Скарбимира, поехал на охоту. И когда они были в дубравах, наткнулись на три тысячи поморян, которые тихо подкрались убить гетмана Скарбимира, [в свое время] причинившего им великие беды. Король Болеслав вскричал, как лев, и ударил на них с малым числом своих, ужасая их отряды и громя их там и сям, пока один смелый рыцарь не вывел его из битвы, видя, что под ним из коня вываливаются выбитые внутренности. Там же гетман Скарбимир потерял глаз. Возвращаясь, король встретил своих праздновавших, а те уже ехали на помощь, сердясь на него за то, что с малым людом так смело начал ввязываться в различные приключения 43. Немного отдохнув, король Болеслав с большим войском двинулся на Поморье, желая за себя отомстить, и там силой привел непослушных к покорности. Подчиняться не хотели только жители Бялогарда (Bilogrodzanie), и он послал им два щита, один белый, другой красный, чтобы выбрали себе, что им больше нравится: мир или война. На это они дали королю гордый ответ, взяв оба щита, сказали: «При славной победе [льется] польская кровь, а миром пользоваться недолго». Болеслав как можно скорее подступил к Бялогарду, в то время богатому и людному городу, и [после] мощного штурма взял его силой 44. Старших он изрубил, а простолюдинов, которые упали к его ногам, прося смилостивиться не над ними, а над их женами и детьми, как милостивый король, помиловал. Видя благородное и милосердное его отношение к противнику, ему добровольно покорились поморские города Камень (Kamieniec), Кольберг (Kolberk), Велень (Wielen), Кошалин (Kosmin) и другие 45. Взял и Чарнков и милостиво дал наследнику Гневомиру, которого там окрестил со всем его родом. Тогда же поморяне неожиданно напали на деревню Спицимеж и там как язычники ворвались в церковь, где в то время был с небольшой свитой гнезненский архиепископ Мартин, который, услышав эту суматоху, со страху спрятался. Язычники разграбили церковь и увели с собой архидьякона Гнезненского, думая, что это архиепископ. Но Господь Бог их покарал (как пишет хронист) так, что на них с женами и детьми напала великая болезнь (niemoc): одни бились о стены, другие сошли с ума (posaleli), сами меж собой дрались, чесались и царапали себе тело и прочее. Увидев на себе божью казнь, [они] отослали назад архидьякона с церковным имуществом, сами также окрестились и приняли христианскую веру.

Глава XVII

О жестоком поражении поморян и пруссов под Накло, и как король Болеслав дважды взял Накло

Поморяне не хотели быть покоренными и вместе с язычниками пруссами чинили королю беды в Мазовии и в других местах. Болеслав собрал против них большое войско и, прибыв на Поморье, осадил город и хорошо укрепленный замок Накло (Naklel). Поморяне, жители Накло, видя, что не смогут отбиться от королевских сил, просили перемирия на 15 дней, что и получили, а в это время послали к своим за помощью. Поморяне, взяв в помощь пруссов, с которыми их связывали крепкие клятвы, тихо и незаметно сквозь леса прибыли под Накло в день святого [Лаврентия] Вавржинца 46. Поляки, занятые богослужениями этого дня, не ведали о неприятеле, и когда в конце леса вдруг замелькали знаки врага, все бросились к оружию. Однако противник дал им передышку, так как окопался и не сразу ударил на врага. Болеслав, видя, что те хорошо окопались, густо обставились различными рогатками (wloczniami), развели костры и ждали их близ Накло спереди, этого делать не стал, а, разделив войско надвое, с одной [частью] послал гетмана Скарбимира, второй приказал ударить на них сзади, где имелись [еще] одни ворота. Когда появился Скарбимир, поморяне и пруссы, думая, что это все люди [противника], все обратились наперед. В этот момент с тыла, прорывая валы и ограждения, двинулся король Болеслав со своими людьми и с громким криком ударил на них. И разгромил и побил их так, что на поле осталось (как свидетельствует Прусская хроника 47) 40 000 [убитых], а в плен поляки захватили 2 000. Видя проигрыш своих, жители Накло (Nakielscy), добровольно покорились с частью других городов. Эти накловские владения король дал одному из своих рыцарей, достойному доверия Святополку из дома Грифов 48. Но все вышло иначе, ибо тот, имея тайный сговор с поморянами, изменил клятве и стал противиться королю. В 1118 году 49 Болеслав хотел его обуздать, но ему не дали этого сделать постоянные дожди, которые были так сильны, что из-за превеликого паводка 50 нельзя было ни пройти, ни проехать; то же было и в иных краях. Эти непогоды предвещались чудесами: три часа после захода солнца небо как бы горело, будто подожженное. Потом, улучив удобное время, король охотно двинулся на Поморье. Поморяне, тоже желали в конце концов добиться успеха, соединились с прибывшими пруссами и учинили свое посполитое рушение, не упустив никого, пригодного для боя, и хорошо подготовившись. Обе стороны сошлись в кровопролитной и нерешительной битве, ибо поморяне и пруссы превосходили числом, поляки — мужеством, но множество язычников не могло одолеть мужества польского рыцарства. Все смешалось, каждый язычник защищался насмерть, а поляки [наступали] на них, но по королевскому приказу не убивали людей, а только брали в плен, чтобы земля не пустовала. Язычники сдавались и добровольно. Потом [Болеслав] осадил Святополка в Накло, но так как [замок] был хорошо укреплен, а к тому же докучала зима, отступил, спустив жителям Накло и Святополку их вину, обязав Накло заплатить военные издержки и взяв в заложники сына Святополка. Побуждаемый новыми смутами Святополка, король так сильно штурмовал Накло, что не уверенные в себе его жители попросили у короля милости, но выпросили только жизнь (zdrowie) и должны были выдать Святополка, которого король обрек (как изменника) на вечное заключение. Взяв Накло, король овладел всей Поморской землей и обратил в христианскую веру (которую они до этого принимали и отвергали дважды) с их князем Вратиславом, которой они держатся и поныне.

Глава XVIII

Польский король Болеслав ездил в Датское королевство, но предложенного ему королевства принять не хотел

При дворе Болеслава был Петр из Датского королевства, человек рыцарского [звания], который, овеянный славой знатного пана, приехал служить королю из Дании. И со временем обходительностью и достойными делами так во всем себя зарекомендовал (sposobil), что воистину не было никого, кто бы не желал ему королевских милостей (которые он и имел). За это Болеслав сделал его графом Скржиньским (Skrzynskim) и другими званиями его наделил. Отец этого Петра Вильгельм был человеком больших достоинств и вернейшим у датского короля Генриха. Когда Абель убил [своего] брата короля и завладел королевством 51, Вильгельм, имея в своем распоряжении утаенные королевские сокровища, дал знать своему сыну Петру в Польшу, предлагая ему с [нужным] числом людей приехать за этими сокровищами. Когда Петр сообщил об этом королю, король велел готовить в Гданьске нужные для этого корабли; потом, собрав способных мастеров (zeglarzow), сам поехал с Петром в Датское королевство, где пустил слух, что хочет отомстить братоубийце за умерщвленного короля. Услышав это, датские паны и шляхта присоединились к Болеславу, сдавая ему замки и города.

Сам же тиран Абель, видя себя презираемым и оставленным своими людьми, бежал. А датчане потом общим волеизъявлением решили взять себе господином польского короля Болеслава, но Болеслав отказался от этого и велел, чтобы по своей воле выбрали между собой подходящего короля, обещая помогать ему против всех его врагов. Так и сделали 52, а король, установив в Дании мир и забрав сокровища, с Петром, графом Скржиньским, за краткое время, пользуясь попутным (scztesliwego) ветром, прибыл в Польшу в году 1124. Высадившись с кораблей в Самландии, хотел взять дань с пруссов, но те отказались ее давать. Поэтому поляки сошлись с ними в битве, поразили пруссов и [оставались] жить в [их] земле в течение восьми недель. Опустошив богатую и людную землю, с большой добычей воротились в Гданьск.

Об этом вышеупомянутом Петре Датчанине (Dunczyku), графе Скржиньском, можно рассказать следующее 53. Когда после смерти короля Болеслава на престол взошел Владислав, как старший над другими братьями, то по наущению своей жены Кристины 54 он хотел лишить братьев их владений, выделенных отцом, а их самих вместе с подданными подчинить своей власти. Из-за этого были частые битвы. [Братьев] никто не поддержал, лишь воевода Сандомирский и коронный гетман Вшебор, а также Петр Датчанин настаивали, чтобы король жил с братьями согласно отцовскому завещанию. Это обозлило короля (как в народе бывает, что Veritas odium parit (Правда рождает ненависть)), который доверился своей жене Кристине, думавшей, как бы за это отомстить, особенно Петру. Свершить это она тайно попросила Добеша (в которого была влюблена, человека молодого, но знаменитого гонца) и велела ему, чтобы незаметно для простого люда, [который мог этим] возмутиться, захватил Петра и сразу же препроводил к ней. Случилось, что Петр Датчанин выдавал дочь замуж за сербского князя Яксу (Jare) и справлял ее свадьбу во Вроцлаве. И попросил Добеша, ничего не ведая о его коварстве, чтобы тот побыстрее созывал всех к нему на свадьбу. Добеш охотно обещал это сделать, имея свое на сердце, и, присоединившись [к гостям], поехал во Вроцлав, там на дороге захватил Петра и препроводил его к королеве, которая приказала урезать ему язык и выколоть глаза. Однако потом [он] по дивному Божьему промыслу в течение пяти лет и говорил, и видел. И когда умер во Вроцлаве Силезском, где до этого жил, то был с большими почестями похоронен в костеле святого Винцентия, который там выстроил. Этот-то Петр, как об этом [я уже] писал выше, вместе с королем Болеславом вывез из Датского королевства большие сокровища, которые зря не тратил, но за них в разных местах Польши дал построить 70 каменных церквей и щедро одарил их. Некоторые из них стоят и до сего времени. А сейчас все [тратится] на кухню.

Глава XIX

Болеслав Крисп поразил пруссов и принудил их к дани и к принятию христианской веры, но потом ими жестоко поражен

В году Господнем 1164 был в Польше король по имени Болеслав 55, за свои курчавые волосы прозванный Крисп (Crispus) 56, который с большим войском двинулся на язычников-пруссов, огнем и мечом жестоко повоевал [их] земли вдоль и поперек и покорил пруссов, сдавшихся на [его] милость. Которой он им оказать не захотел, пока не поклянутся каждый год платить королю дань, порушить и пожечь своих идолов и окреститься в христианскую веру. И когда пруссы все это приняли и подтвердили своей присягой, получить королевскую милость им было уже легко.

Порушили тогда [пруссы] своих идолов, фальшивых богов, построили на том месте церкви истинному Богу единому и дали себя окрестить [вместе] с детьми, но, как вскоре оказалось, делали [это только для того], чтобы избежать еще горшей беды. Ибо, как только король с войском отъехал, вернулись к своему смраду и открыто стали поклоняться идолам. Едва год пробыв в христианской вере, [они] отвергли священников с их христианскими обрядами и осквернили церкви. Но опасаясь, как бы за это не поплатиться, отправили к королю послов с великими дарами, которые оправдывались, что не выбивались из послушания и все сообща желают сполна хранить ему верность. Только просят, чтобы в вере их не неволили, ибо всякий люд готов стерпеть неведомо что, лишь бы не отступаться от отцовских богов и привычных обрядов.

Когда король услышал, что с верой у него не заладилось, он не стал на этом настаивать, как следовало бы, и с тем и отправил послов — будто бы согласился. Собственное величие было дня него поважнее, чем Божеское. Либо прельстился дарами, которые и у мудрых ослепляют сердца. Он не подумал, к чему [ведет] ненаказуемое упрямство, за что, однако, от безбожных пруссов получил ясный урок. Ибо они, видя, что первая вина сошла им [с рук], возгордились и уже открыто выбились из подчинения королю, урядника (urzednika) его выгнали прочь 57, а потом с огромными силами жестоко разорили Хелминскую землю и Мазовию, захватив много пленников и добычи.

Когда весть об этом дошла до Болеслава, он немедленно бросился за ними в погоню с немногими людьми, но язычники уже ушли. А в 1167 году Болеслав, подготовившись, с немалыми силами (dobrze moca) двинулся в Пруссию. В то время к королю пристали два предателя-прусса, прикинувшиеся изгнанниками, знакомыми с прусскими землями, поэтому им поручили быть проводниками войска. И они завели людей в пустыни, болота, огромные трясины и глухие углы (ciasne katy), так что те не могли выбраться ни назад, ни вперед. И там пруссаки нанесли им позорное (haniebnie) поражение, так что воистину все польское рыцарство там и полегло. Там же был убит и мужественно с ними сражавшийся Генрих, князь Люблинский и Сандомирский 58. Впоследствии Казимир 59, брат этого Генриха, будучи польским королем, отомстил пруссам за смерть своего брата, укротил непокорных, вынудив их подчиниться и платить дань, для чего взял в заложники 100 пруссаков.

Глава XX

Об изменнике Святополке, который убил своего короля и господина

Лешко Белый, прозванный из-за бело[курых] волос, в 1194 году избранный польским королем 60, поставил старостой над поморянами Святополка, сына Мстивоя, с тем условием, чтобы это княжество соблюдал в целости для него и для его потомков, польских королей, и каждый год отдавал в казну дань тысячу гривен литого серебра. Все это Святополк обещал королю платить и подкрепил это клятвой. Вознесенный потом счастьем и могущественный сокровищами, он забыл о своей клятве и никакой дани давать не хотел. Тогда в 1227 году Лешко созвал сейм в Гашаве, фольварке Тржемещенских монахов 61 близ Жнина, на который вызвал поморского старосту Святополка для расчета по задержке дани. Cъезд там был не маленький: вроцлавский князь Генрих Бородатый, Конрад Мазовецкий и Куявский, гнезненский архиепископ Винцентий, вроцлавский епископ Вавржинец, епископы Михал Куявский, Павел Познанский, Вавржинец Любушский, Гюнтер (Ginterus) Плоцкий и много других панов.

Святополк, будучи хитер и видя, что этот съезд [созван] против него, послал к королю своих послов, прося, чтобы зла не держал, но он в это время быть не сможет, а в другое время готов предстать. На четвертый день сейма король с виднейшими панами пошел в баню, и когда Святополк, который подстерегал его с войском, от своих шпионов получил об этом известие, он ударил на их шатры и постоялые дворы, убивая всех, кто попадался. Король Лешко, услышав эту суматоху, нагой выскочил из бани вместе с Генрихом Бородатым, вскочил на коня и ускакал (viezdzal). Святополк пустился за ним и, догнав короля в деревне Марцинкове, убил. Тяжело раненый Генрих Бородатый, вроцлавский князь, который был бы убит, если бы слуга пилигрим 62 не накрыл его [своим телом], был потом на носилках пренесен во Вроцлав. Прочие паны и епископы были одни поранены, другие захвачены. Случившееся с ними было прискорбно, ибо во многих схватках им было легче одолеть неприятеля. Святополк с того времени стал писаться князем Поморским. Тело оплаканного простым народом Лешко похоронили в Кракове.

Глава XXI

О появлении крестоносцев и о их прибытии в Пруссию

В году Господнем 1188 Балдуин, будучи королем Иерусалимским, был очень стеснен язычниками, которые из мощного города Аконы чинили великие беды Святой Земле, поэтому усердно посылал к другим христианам просить помощи. Итальянцы лангобарды отправили на эти нужды 60 венецианских галер, на которых было 50 000 человек, готовых к бою. Охотно туда поспешили и многие французы с немцами, благочестивые люди, отчасти для разведывания этих мест, отчасти для помощи своим, для чего у них был отдельный корабль по имени Краке. Потом христиане большими силами осадили город Акону и стояли под ним целый год, непрестанно штурмуя с большими потерями меж христианского люда. Много было там и сям раненых и хворых, которые лежали без всякого ухода (как на войне), другие умирали от голода и от частых ран. Нашлись там восемь богобоязненных мужей, которых христианская любовь привела к тому, что они стали ухаживать за этими хворыми. Один из тех мужей был из Любека, он дал парус 63 с корабля Крака, из которого сделали палатку. И ежедневно собирали хворых. раненых, калек и с великими трудами и затратами работали так, что выздоровели очень многие из тех, которые без их ухода должны были умереть. А когда христиане уже взяли Акону, набожные мужи основали там госпиталь для раненых и больных, в котором прилежно и трудились. И по их примеру король Балдуин, приведенный в Иерусалим, заложил там госпиталь, который назвал именем Девы Марии, как и в Аконе. И поставил там старшего, который пекся бы о хворых. Первым магистром 64 над этими госпиталями был поставлен Генрих из Вальпот, который со своей санитарной (wyzdrowiala) братией и с другими набожными рыцарями, когда было необходимо, ездил на войну и давал язычникам мощный отпор. Потом в этот орден вступили многие немецкие князья, графы и шляхтичи, для которых папа Целестин, третий этого имени, этот орден утвердил. И дал им титул, чтобы писались Братья Немецкого дома госпиталя Девы Марии в Иерусалиме, дал им герб — черный крест, а образ жизни предписал в соответствии с уставом ордена Святого Августина. Потом патриарх иерусалимский назначил братьям такую форму (ubior): белый плащ с черным крестом с обеих сторон, и такое же одеяние впоследствии носили и другие. Сначала священнослужителей (kaplanow), принявших орденский обет, было семь, и двадцать четыре шляхтича не священника 65. Им было дозволено служить мессу в доспехах и опоясанными мечом, и никто из них бород не стриг.

А спали они, согласно уставу, на ворохе подстеленной соломы, но потом это быстро изменили, ибо (как говорят) было в достатке набивки 66. Потом, долго воюя с сарацинами, эти братья крестоносцы зря (marnie) утратили Иерусалим и другие города и, изгнанные оттуда, пришли к императору Фридриху Второму просить о месте, где, согласно своей профессии, основали бы свой монастырь и там до конца [дней] служили бы Богу. Цезарь не возбранял им этого, но в это время прибыли послы от князя Мазовецкого, прося братьев рыцарей против язычников пруссов, и он охотно послал в Пруссию этих братьев крестоносцев в числе 2 000. Первым делом с этой стороны Вислы прямо против Торуни они заложили дубовую крепость, которая ныне зовется Дыбов (Dybow) или, может быть, Дебов (Debow), и оттуда стрельбой через Вислу так донимали язычников пруссов, что тем пришлось отступить.

Глава XXII

Причина прибытия крестоносцев в Пруссию и учиненные ими кондиции

Конрад, князь мазовецкий, измученный постоянными набегами пруссов, на вальном сейме с епископом Христианом решил призвать братьев крестоносцев Немецкого дома рыцарей Христовых имени Девы Марии, изгнанных из Сирии сарацинами. Те, прибыв в Пруссию, заключили с князем Конрадом контракт: князь уступает им всю Хелминскую землю и кое-какие [земли] между реками Вислой, Мокрой и Дрвенцей. Обеими сторонами были приняты условия, чтобы крестоносцы постоянно всеми силами воевали против прусских и литовских язычников. А если их усмирят и покорят, чтобы вернули Хелминскую землю князю Конраду. И все земли, которые отберут у язычников, чтобы по решению подходящих людей поровну делили бы с князем Мазовецким и его потомками. Полякам же христианам чтобы никакого насилия или беспокойства не чинили, и ни советом, ни помощью не помогали их врагам, и чтобы при каждой нужде были готовы помогать им против язычников. И если нарушат что-то из этих кондиций, чтобы за неблагодарность и вину карались лишением имущества. Таково было соглашение и договор между мазовецким князем Конрадом и упомянутыми братьями крестоносцами, магистром которых в то время был Герман из Зальца, и это одобрил и утвердил также и римский папа Григорий IX. Кроме того, князь Конрад прибавил им Добжиньскую землю и замок Нешаву в Куявской земле. Плоцкий епископ Гедеон тоже выделил им десятину от своего епископства и деревню с большим островом. Этот договор крестоносцы утаили, а подлинный привилей с золотой буллой императора Фридриха II спрятали и подменили [на другой] (ukrazowali), в котором им подтверждались передача во владение Хелминской и Поморской земель, которых князь Конрад никогда им не давал. Из-за этого подтверждения императора Фридриха, которое незаконно исказило привилей, между поляками и крестоносцами были великие войны. Так семь виднейших комтуров, имевших под началом 2 000 солдат Немецкого дома, с князем Конрадом, ландграфом Тюрингенским (которого, едучи в Рим, Герман фон Зальца поставил магистром крестоносцев), сначала осели в Добжиньской земле, взяв на себя защиту поляков и мазовшан от язычников пруссов 67. И этой главой мы и заканчиваем, а далее речь пойдет уже по порядку магистров крестоносцев, то есть будет рассказано, какие и когда избраны, и что при них происходило.

ХРОНИКА ПРУССКИХ МАГИСТРОВ

Первый магистр госпиталя девы Марии братьев Немецкого дома

Генрих из Вальпот (1198-1200)

В правление императора Генриха, этого имени 5, и папы Климента 3, когда в Польше счастливо царствовал Казимир, прозванный Справедливым 68, в году Господнем 1190 в городе Аконе был избран первый магистр (который у них был как король или князь) ордена крестоносцев Генрих из Вальпот. Потом через пять лет он учредил капитул или собрание своих для установления порядка в ордене, где были установлены, к примеру, такие правила (rzeczy).

1. Если [какой-нибудь] брат поступает против своего Устава, никто не может его судить, кроме самого магистра ордена, либо того, кому он это поручил, а наказание налагается такое, о котором никто чужой не знает.

2. [Магистр] поставил при себе судью над рыцарским братством, которому дал власть раздоры между ними улаживать, а непослушных карать.

3. [Магистр] установил определенное число ежедневных молитв для мирян (laikom) 69, [повелел] бород не брить, спать на стружках (struzakach) и прочее, однако это вскоре изменили.

В этой должности жил 10 лет, умер в Аконе и там же погребен 70.

Второй великий магистр ордена

Отто фон Керпен (1200-1209)

Во времена императора Филиппа 2, римского папы Иннокентия 3 и короля польского Мечислава Старого 71 на должность магистра после Генриха в 1200 году избран немецкий шляхтич Отто Керпен (Karpen). В том же году в Польше в течение нескольких дней было страшное землетрясение. Этот-то магистр дал ордену первую печать, продолговатую, с изображением осла и сидящей на нем Девы Марии с младенцем, а с ними старец Иосиф с палкой. И добавил надпись: Печать магистра братьев Немецкого дома в Иерусалиме. Крестоносцы этой печатью пользовались вплоть до времен Фридриха 72, первого магистра этого ордена, который это отменил. Пробыв на должности 6 лет, Отто Керпен умер и похоронен в Аконе 73. Во время этого Отто Керпена в Лифляндии (Inflanciech) появились братья меченосцы (Ensiferi, miecz noszacy), потом объединившиеся с прусскими крестоносцами.

Третий великий магистр ордена

Герман Барт (1209)

В 1206 году, в правление императора Филиппа 2, римского папы Иннокентия 3 и короля польского Лешека Белого на наивысшую должность ордена рыцарей Гроба Господня (Bozogrobskich) был избран голландский (holanski) шляхтич Герман Барт (Bardt). Прослужив четыре года в меру своих сил, умер в Аконе и там погребен 74. В следующем году умер краковский епископ Фулько, а на его место заступил магистр Винцентий Кадлубкович (Kadlubkowic) из Карвова (по тем временам [человек] ученый), первый польский хроникер.

Четвертый великий магистр ордена

Герман фон Зальца (1209-1239)

Мейсенский шляхтич Герман Зальцен (Salcen) стал четвертым магистром ордена при императорах Оттоне и Фридрихе II и при папах Иннокентии III, Гонории III и Григории IX 75. Избран на должность в 1210 году 76, когда в Польше царствовал Мечислав Старый. Добился очень важных привилегий и пожалований своему ордену от папы и от императора Фридриха. Ибо когда папа и император сильно рассорились меж собой в бедственной гражданской войне, он разнял их и своей мудростью и выдающимся умом все это успокоил. При его магистерстве в орден вступил маркграф 77 Конрад из Тюрингии (Duryngu). В ордене он имел под своим началом две тысячи разных шляхтичей, опоясанных немецких рыцарей, которыми правил в течение тридцати полных лет. Однако при его несчастливом правлении сарацины вырвали Иерусалим из рук христиан и поселились там 78. Крестоносцы, изгнанные оттуда язычниками, бежали к императору Фридриху, которым потом по просьбе Конрада, князя Мазовецкого, были посланы в Пруссию. Этот магистр Герман Зальцен, передав магистерство Конраду, маркграфу из Тюрингии, умер потом в Берлине и там же похоронен 79.

Пятый великий магистр ордена

Конрад Тюрингенский (1239-1240)

Конрад, князь из Тюрингии (Duryngu), который с орденскими братьями был послан против язычников пруссов 80, в 1240 году с большой радостью избран великим магистром 81 во времена польского короля Пудыки или Стыдливого и императора Фридриха II. [Крестоносцы], взяв на себя защиту мазовшан и поляков (как я писал выше), начали строить замки, чтобы обезопасить себя от язычников. В Хелминской земле над Вислой в году Господнем 1231 поставили замок Фогельшанг, дав ему имя от птичьего пения. А в 1235 году заложили город и замок Торунь, а также Резенбург, и за короткое время понастроили и другие города и замки. Пруссы, видя для себя угрозу (gwalt), тоже поставили свои замки напротив орденских: один у Вислы выше Торуни, который назвали Рогов, другой подле Торуни, и т. д. Прусский князь Пипин (Pipinus), жестокий убийца христианского люда, построил мощную твердыню на озере, которое до того времени называлось Пипиново Озеро. Но за короткое время крестоносцы захватили эти замки, а прусского князя Пипина, поймав, распороли ему живот и, привязав одну кишку (ielito) к дереву, водили его вокруг этого дерева так долго, что извлекли из него все внутренности. Так ему отплатили за убийства христиан 82. А чтобы потом прусские крестоносцы могли сражаться против язычников еще сильнее, они объединились с лифляндскими крестоносцами. И с их рыцарством и с магистром их Волквином (Wolquinusem) заключили вечную унию и приобщили (przypuscili) их к своему гербу, так что оба ордена получили белые плащи с черным крестом. Для себя же прусаки настояли, чтобы магистр лифляндский со своими братьями магистру прусскому был послушен и готов к каждому походу 83. Это их объединение папа Григорий IX подтвердил своей привилегией c золотой буллой. Усиленные этим объединением, они отовсюду донимали литовских и прусских язычников, в чем им помогали и литовские междоусобицы. Ибо Мендог (Mendog), великий князь литовский, из жажды власти начал войну против своих племянников, которые, видя, что против него сил у них недостаточно, бежали за помощью к соседним князьям. Один из них, Товтивил или Феофил, побежал к лифляндскому магистру и архиепископу рижскому просить помощи и сразу же ее получил. С помощью крестоносцев он дважды поразил своего дядю Мендога и отбил его от Полоцка. В благодарность за это он дал великие дары лифляндскому магистру Андриху (Andrichowi) и рижскому архиепископу и перекрестился из русской веры в римскую (по совету крестоносцев). Потом Мендог, князь литовский, желая попытать счастья еще раз, собрался против Товтивила, но, видя большую силу крестоносцев, которые были против него за Товтивила, усомнился [в себе] и отправил к ним [посла] с большими и ценными дарами, склоняя их на свою сторону. Но лифляндский магистр Андрих, отвергнув его дары, дал ему такой ответ: как язычник, ты не можешь иметь с нами мира и не будешь спасен, если не окрестишься в веру христианскую. Мендог был вынужден согласиться, но на уме у него было свое.

Шестой великий магистр ордена

Поппо фон Остерна (1252-1256)

В году Господнем 1252, когда в Польше правил Болеслав Стыдливый, магистром был избран Конрад Поппе из Остерлинга (Osterlingu) 84. При нем литовский князь Мендог крестился у лифляндского магистра Генриха (Henryka) 85 и отдал ордену много лифляндских братьев 86. А потом послал к папе Иннокентию IV просить о короне, в чем папа (видя, что ему это будет на руку) ему не отказал. Поэтому [папа] послал к Мендогу своего легата брата Генриха, провинциала Пелского (Pelskiego), прежнего епископа Арма (Armakanskiego), а в то время [епископа] Хелмского (Chelmskiego) в Пруссии 87, который вместе с рижским архиепископом 88 и прусскими и лифляндскими крестоносцами, приехав в Новогрудок Литовский, короновал Мендога на литовское королевство с благословения папы и императора. Русский князь Данило в 1253 году тоже был коронован в Дрогичине на королевство галицкое и владимирское, но этот титул оба они имели недолго 89.

В 1255 году Мендог, порушив христианскую веру, стал жесточайшим врагом христианам и, собрав 30 000 язычников, повоевал Мазовию и спалил Плоцкий замок. А потом со [всеми] силами вторгся в орденские государства и опустошил их огнем и мечом, не встречая сопротивления и не оставляя в живых ни одного человека (ибо питал отвращение (brzydzil) к христианам), и въехал в Литву с великим торжеством.

Случилось, что в этой битве, когда один из языческих полков обратился в бегство, саксонский шляхтич Генерард (Generardus) 90, гонясь за ними, одним взмахом снес голову одному из убегавших, а тот, уже зарубленный, продолжал бежать вместе с другими, но недалеко, а потом упал. Крестоносцы [очень] тому дивились, ибо прежде такого не видывали. Тогда же на христианском побоище один язычник нашел натянутый самострел (kusze), который когда надел себе на шею и, ковыряясь, случайно нажал на спуск, тетива сразу перебила ему горло 91.

Прусский магистр построил в Курляндской земле замок Карсовин на горе Святого Георгия; язычники пруссы с литовцами осадили его, желая разрушить. На помощь своим прибыли прусские и лифляндские крестоносцы с помощью датского короля и храбро схватились с язычниками над рекой Дурбе (Durom) в день святой Маргариты, но из-за множества язычников потерпели поражение 92. Там погибли лифляндский магистр Генрих Горснусен (Horsnusen), а также прусский маршал Генрих Ботель (Betel) со множеством своих рыцарей 93. Язычники взяли замки Карсовин и Гейльсберг (Heizburg), а также осадили было Кёнигсберг (Krolewiec), но сами понесли потери и вынуждены были отступить, ибо немцы умело защищались.

А в 1259 году почти все земли Польши и Силезии были жестоко и никогда неслыханно опустошены татарами, так что и король Болеслав, видя такую беду (gwalt), вынужден был уехать. [Татары] спалили Краков, Сандомир и Вроцлав в Силезии, не считая других бесчисленных местечек и деревень. Генрих 94, сын святой Ядвиги, собрал против них войско из Германии, Польши и из Пруссии, с которым на помощь приехал Поппе из Остерлинга с братьями своего ордена. Когда их войска сошлсь, они смело ударили на татар, но татары одолели наших [своим] множеством. Там полегли князь Генрих, магистр прусского рыцарства Поппе 95 и большое число знати (воистину это было наказание Божье). Желая знать число наших убитых, язычники каждому отрезали одно ухо и набрали их девять мешков. Вот на такую казнь отдал нас Господь Бог.

Христиане из Польши и Германии собрались и двинулись с крестоносцами в Пруссию, желая искоренить их уже до основания. И когда в середине зимы 96 приехали туда, то часть войска оставили при военных припасах и вьюках, сами же двинулись дальше. Когда язычники узали об этом через своих шпионов, они обошли главное христианское войско и внезапно ударили на тех, которые были при вьюках и военных припасах. И легко их побили, а то, что было в обозе, меж собой растащили. А потом ударили на главное христианское войско, где храбро сражались обе стороны, но промыслом (staraniem) Божьим наши поражены, а поле боя осталось за язычниками. Сам Штенкель, граф фон Бентхейм (Schynkol Groff z Bitenu), и граф из Рейдена (Reydenu), мужественно пробиваясь сквозь неприятельские полки, полегли со множеством рыцарей и немецкой шляхты; язычники также взяли очень много пленных. А у них был злодейский (lotrowski) обычай после победы приносить жертву своим богам, сжигая самого знатного из пленных. В тот раз для этой жертвы из пленных бросанием жребия выбрали магдебургского шляхтича Гирхальса (Girchasa). А когда знакомые ему язычники дважды уговорили [своих бросить повторно], но жребий выпал ему и в третий раз, он сам добровольно согласился. И вот так знатный рыцарь Гирхас в кирасе (kirysie) и с конем, на котором сидел, был сожжен живым в [виде] злосчастной языческой жертвы. Желая отомстить за эти притеснения христиан и пролитие их крови, граф Барбиг (Barboigion) прибыл в Пруссию им на помощь со свежим немецким войском. И когда Самбийскую и Жмудскую земли жестоко воевал, язычники сразу же собрались вместе и в день святой Агнессы (Jagnieski) 97 ударили на немецкое войско, и самого графа гетмана захватили и [очередное] христианское войско в третий раз поразили одно за другим. Вдохновленные победами, [пруссы] потом захватили у крестоносцев города и замки Гейльсберг (Helzburk), Крейцбург (Kruczbork), Кёнигсберг и Бартенштейн.

Зимой 1260 года в Лифляндии при Леневардене над Двиной была жестокая битва крестоносцев с литовцами 98. Поппе из Остерлинга убит татарами в Легнице, пробыв на должности магистра 11 лет 99, и похоронен во Вроцлаве у Святого Ольбрахта. В его время в 1255 году был построен Кёнигсберг.

Седьмой великий магистр ордена

Анно фон Зангерхаузен (1256-1274)

В году Господнем 1263 100, в правление в Польше короля Болеслава Стыдливого и [при] императоре Вильгельме 101, великим магистром всеми братьями избран Ханнс (Hanns) Зангерхаузен, который правил двенадцать лет 102. При этом магистре в 1263 году литовцы разорили лифляндский город Пернов (Parnawe) у моря в день Очищения Девы Марии. И через неделю лифляндские крестоносцы имели с ними битву в Дюнамюнде 103. А в 1264 году язычники пруссы, жмудины и литовцы снова вторглись в Самбийскую землю и сильно добывали у крестоносцев замок Велау (Wilowa). Но когда Тупадель (Tupodel), старший над лучниками, убил их гетмана и им самим причинил немалый урон, вынуждены были отступить 104. Потом немцы с поляками несколько раз собирались на них [в поход]. В 1265 году на помощь крестоносцам прибыли князь Брауншвейгский и ландграф Тюрингенский с большими силами. В 1266 году не меньше людей привели и моравский маркграф Оттон со своим сыном. Также и чешский король Оттокар приходил со множеством своих людей, и все же не сделал ничего годного 105. В 1268 году в этих частых и злополучных для христиан военных смутах полегли магистр прусской земли Хельмерик, великий маршал Теодорих и лучшие немецкие войска 106. Потом в 1269 году на небе было видение, что войска столкнулись на конях и слышан был грохот (chrzest), как от оружия. А в 1270 году были смуты между поморскими князьями Мстивоем (Msczuiem) и Варциславом. Варцислав, дважды пораженный Мстивоем, не имел потом средств на войну и заложил бранденбургскому маркграфу Конраду унаследованный им от брата Гданьск, который Конрад сразу же хорошо укрепил. С тем Варцислав и умер 107. После брата по праву рождения Гданьском хотел завладеть Мстивой, но, не имея сил против маркграфа, побежал просить помощи к калишскому князю Пшемыславу 108. Тот, помня обиды со стороны своего зятя маркграфа, собрал войско поляков на помощь Мстивою, который тоже подготовился со своими поморянами. Они осадили Гданьск, взяли замок, хотя и не сразу, и захватили у немцев огромную добычу. Двух горожан, Арнольда и Якуба, которые держали сторону маркграфа, Мстивой приказал там казнить, а их деревни Строботов и Витонуво передал Влоцлавскому епископству 109. В том же году, 20 января, в краковской земле, в деревне Накель (Nakiel), шляхтянка Малгожата, жена графа Виробослава, за один раз родила 36 живых детей, которые в тот же день померли. В том же 1270 году в Калише родился теленок с семью ногами, двумя головами и собачьими зубами; одна голова была на своем природном месте, а другая у хвоста. И его не хотели есть ни черви, ни птицы ни собаки. В том же году в силезских реках Одре и Нисе в течение трех дней текла кровавая вода, а в деревне Михаловец три дня шел кровавый дождь. И от постоянных дождей было на удивление большое половодье.

В том же году у острова Эзель (Ozylia) у лифляндских крестоносцев была битва с литовцами на льду 110, ибо этот остров находится в море в 7 милях от берега и имеет два замка: Аренсбург (Arschumborg) и Зоненбург (Schonenborg); ныне ими владеет Магнус.

Великий прусский магистр, исполнявший свою должность 12 лет, заплатил долг смерти в Тревире (Trzewirze) и там же погребен.

Восьмой великий магистр ордена

Хартман фон Гельдрунген (1274-1282)

Хартман, граф фон Гельдрунген, избранный на должность в 1275 году в правление польского короля Болеслава Стыдливого и римского императора Рудольфа, жил со своим двором в Венеции, а в Прусские земли послал магистра Дитриха фон Гаттерслебена 111. Сам он пробыл на должности 8 лет, умер в Венеции и там же похоронен 112.

В его время, в 1277 году, язычники пруссы и литовцы разорили соседей: Мазовецкую, Хелминскую и Куявскую земли. А осенью того же года вторглись в Лещицкую землю и без милости огнем мечом разоряли все, что попадалось [под руку], не [встречая] отпора. Захватив 40 000 человек, а также несметную добычу (nieoszacowana rzecz), в целости вывели их [к себе].

9 марта 1279 года магистр Бурхард (Bulchardus) сошелся с литовцами в битве 113, где полегли ливонский магистр Эрнст (Hernestus) и Эйлард, граф Брулинский (Groff Brulinski Gilardus) 114 с шестьюдесятью семью старшими орденскими братьями. На место магистра Эрнста заступил Конрад Фейхтванген (Wuchlwagen) 115.

В том же году умер польский король Болеслав Стыдливый, милостивый и благочестивый, 37 лет пробывший [во главе] польской монархии, погребенный в Кракове [в костеле] Святого Франциска. Язычники пруссы не могли упустить такой момент и, собравшись с литовцами и их господином Тройденом, разоряли Хелминскую землю и Мазовию, захватили у крестоносцев замок Биргелаву (Bierzglow) и обратили его в пепел, а потом с награбленным воротились назад. Однако вернулись во второй раз и силой взяли города Любаву и Хелм, а также разорили Куявскую землю около Коваля.

А в следующем году, то есть 1280, прусские язычники судовиты [совместно] с литовцами воевали Самбийскую землю. Брат же Генрих Баннар, комтур Тапиау, желая воздать им око за око, с 12 братьями и 25 конными вторгся в Судувскую землю. Судовиты собрались против него, нанесли ему пять ран и убили, а остальных разгромили 116.

В том же году крестоносцы, имея постоянные столкновения с литовцами и пруссами, начали строить замок и город Мариенбург. Раньше на этом месте было местечко, звавшееся Зантир (Dzianter), к которому для лучшей обороны провели от Вислы реку Ногат 117.

В те времена один знатный судувский князь по имени Руссиген (Russigenes) пришел к комтуру Бальги со всем своим двором и, [отрекшись] от языческого идолопоклонства, пристал к христианской вере. Вскоре после этого в судувскую землю двинулся с войском прусский магистр, по пути встретивший крестоносца Людвига Либенцеля (Libentele), ведущего с собой своего хозяина с шестью сотнями язычников, которых, будучи у них в плену, обратил к Господу Христу. Магистр, узнав [об этом], был немало обрадован и послал их в Самбийскую землю, где все они были крещены со своим князем Кадергой (Kaderga) 118. Потом их примеру последовал некий староста Кименавского (Kimonowskiego), замка, пришедший к крестоносцам со всем своим двором и крестившийся с пятнадцатью сотнями людей обоего пола. Другие судувы, не в силах устоять против мощи крестоносцев, переселились к своим побратимам в Литву, а свои земли, в тех местах некогда плотно (dobrze) заселенные, оставили пустовать.

Девятый великий магистр ордена

Бурхард фон Шванден (1283-1290)

Бурхард фон Швенден (Szwenden) 119 был избран на должность магистра в 1283 году в правление в Польше Лешека Черного и германского императора (Rrzescijanskiego) Рудольфа. В его время прекращена длившаяся 53 года война с язычниками пруссами 120, когда язычники вынуждены были уступить: одни силой приведенные к вере, другие под страхом изгнания из страны. Но недолго могли орденские братья жить спокойно, ибо по причине частых вражеских набегов литовцев прусский магистр Конрад фон Тирберг с большим войском двинулся в Литву. Перейдя по льду реку Неман, он опустошил их волости и сжег замок Бисене 121. Возвращаясь назад с большой добычей, он со своими [людьми] попал в немалую беду, ибо из-за тонкости льда много их потонуло в Немане 122. На другой год тот же магистр, захватив с собой уже крещеного литовского старосту Скуманда, осадил литовский замок Гарту, с великим трудом захватил его и сжег 123, а также опустошил окрестные земли и воротился с большим полоном. В то время литовцы, разбойничая, причинили великие беды в Польше, однако не преуспели, ибо, когда возвращались с товарищами домой, были поражены пруссами (od Prusow), которые отбили у них полон 124.

А в 1285 году приехал к крестоносцам и окрестился в христианскую веру очень уважаемый своими литвин Гедрило 125. Он убедил магистра, что с немногими людьми сможет причинить литовцам большие беды. Магистр дал ему требуемых людей, которые потом все до единого были убиты, ибо, когда он привел их под Гродно, то (дав знак литовцам) предал на месте.

В том же году в Пруссии, в Курляндии и в Жмуди было великое и невиданное множество ядовитых тварей с клешнями, как у раков, и если кого-нибудь эта тварь кусала, ему никакие лекарства не помогали, и на второй или третий день он должен был умереть 126.

В 1286 году Пелюша, один из литовских князей, будучи обижен другими литовским панами, бежал к кёнигсбергскому комтуру Альбрехту Мейсенскому. И, взяв от него помощь, отправился на большую свадьбу, где были виднейшие литовские паны. Внезапно ударив на них, он перебил семьдесят виднейших панов и великое множество другого народу. А жениха с невестой и другими паннами [вместе] с добычей и дорогими трофеями увел в Кёнигсберг.

В 1287 году лифляндский магистр Бурхард Гарен 127 убит литовцами с тридцатью пятью братьями 128. В том же году литовцы без отпора воевали Добжиньскую землю, главный город Добжинь сожгли, одних людей перебили, других забрали в горькую неволю, захватив их в воскресный день на службе Божьей. Убитых насчитывали около 3 000, пленных 9 000. Польский монарх Лешек Черный и должен бы был литовцам за это отомстить, но вынужден был дома воевать с князем Конрадом Мазовецким 129. А потом еще и татары со своими царями Ногаем и Телебугой внезапно вторглись в Польшу и [грабили,] как хотели, без отпора. Приходили под самый Краков, их самих было только девятьсот, а захваченных [пленников] 2 000, не считая другого люда. И вот так в те годы государство было истерзано как из-за внутренних распрей, так и через иноземные разорения. Идя назад, татары не спустили и русским, пусть и своим данникам, ибо, вынимая сердца у людей христиан, обмакивали их в сильный яд и втыкали на колья под водой в озерах и реках, чем позаражали великое число (moc) людей. Потом Лешко приехал из Венгрии, ибо был там со своей женой Грифиной, бежав от татарской жестокости, и, удрученный великими заботами, в 1289 году умер и похоронен в Кракове в костеле Святой Троицы 130. В том же году литовцы жестоко воевали Самбийскую землю, где расположен Кёнигсберг, и, без отпора набрав немало добычи, вернулись по домам. В том же году построена Рагнета 131.

Десятый магистр крестоносцев

Конрад фон Фейхтванген (1291-1296)

Бурхард Швенден на капитуле в Аконе отрекся от должности магистра, уехал на Родос (Rodys) и там умер 132. В 1290 году, в правление императора Адольфа и польского монарха Генриха Пробуса 134, на его место вступил Конрад Фейхтванген 133. Магистр прусской земли Мангольд (Menegaldus) или Мейнхард 135, собравшись со своей братией [в поход] на замок Колайне в Литве, отогнал старосту Сурмина, который оборонял [замок] от ожесточенного штурма, почти не имея людей, кроме тех, которые так храбро защищались, что все они (кроме 12) были жестоко изранены так, что кровь стекала со стен, как дождь. Осажденным помогло то, что в сумерках (zamirschu) с шумом вернулись 500 всадников, которых магистр послал было для охраны этой земли. А немцы, не узнав своих, подумали, что это литовцы, и бежали к своим ладьям (do lodzi). Сурмин же уехал, оставив пустой замок и поклявшись своим богам отомстить за это, а орденской осады впредь не дожидаться. В том же году комтур из Рагнеты брат Эрнелио с одним братом из Видина и 25 других рыцарей отправились по воде, чтобы узнать новости в Литве. И когда проходили мимо замка [Колайне], Сурмин стал советоваться со своими, как бы им их обмануть 136. Взялся за это один литвин, по имени Нода, хорошо говоривший на языке рыцарей. Одевшись в женскую одежду, он уселся у Немана, жалобно взывая к крестоносцам по-польски (ибо владел этим языком), чтобы вызволили из языческой неволи убогую христианку из Польши. Не подозревая о предательстве, крестоносцы причалили к берегу, чтобы спасти эту смышленую христианку 137. Но Нода, подскочив к лодке, так сильно ее держал, что литовцы, сразу же выскочив из засады, перебили крестоносцев всех до единого. А других двадцать пять убили во время налета (na picowaniu) под Рагнетой 138. [Хотя] этот литвин не читал Гомера, но по примеру, [описанному] Гомером (когда [Гектор] удержал корабль Протесилая) 139, хитростью доказал свое мужество. Литовский пан Йезбуто, который отправился в Польшу за поживой с пятью сотнями конников, [уже] возвращаясь с добычей, был наголову поражен крестоносцами 140.

А в 1291 году кёнигсбергский комтур Бертольд Брунхейм (Brunheim) 141 вторгся в Литву, замок Колайне (Koleyno) спалил, земли вокруг опустошил и вместе с другой добычей увел 700 захваченных литовцев. Литовцы, желая этому воспрепятствовать [и сделать так], чтобы таких наездов на их страну больше не было, начали строить замок Мингедин (Mingedin) 142. Комтур Кёнигсберга, желая прервать их труды, пустился [в поход] с тысячей рейтаров (Raytarow). Но увидев множество литовских рыцарей, которые охраняли работающих, пошел другой дорогой и сжег замок Медерабе (Mederibe) 143, пленных христиан выпустил, язычников перебил, а остаток забрал в Пруссию. После отъезда из Литвы этого комтура прусский магистр Мемер (Memer) 144, а после магистра комтур из Бальги Генрих Цукшверт жестоко воевали литовскую землю и набрали великое множество добычи.

В 1293 году рагнитский комтур Конрад Штанге в день святого Иакова (25 июля) замок Медерабе у литовцев взял 145, множество литовцев там перебил, а других в плен захватил. За ним бросился в погоню литовский князь Витень с большим войском и воевал прусскую землю в течение 80 дней, но потом, стиснутый в тесном уголке, [потерпел] поражение от крестоносцев и сам едва ушел с немногими [спутниками] 146. На другой год литовский князь Витень с большим войском вторгся в Лещицкую землю, в праздничный день неожиданно ворвался в Лещицу и сразу двинулся к собору. И там великое множество людей, духовных и светских, перебил, а других в неволю забрал. Церковные сокровища разграбил, а город сжег 147. Лещицкий князь Казимир преградил ему путь на реке Бзуре в Троянове и малым числом ударил на литовцев, но, пересиленный их числом, был убит, и все его рыцарство на плацу полегло, а другие во время бегства утонули в Бзуре 148. Когда эта несчастная битва окончилась смертью знатного князя Казимира, каждому язычнику литвину при дележе досталось по 20 христиан поляков. Потом в то же время прусский магистр Мейнхард воевал литовскую землю, палил замки и волости и взял огромную добычу. А комтур из Рагнеты брат Людвиг взял и сжег литовский замок Кимель 149.

В 1295 году, когда после убийства святого Станислава Польша уже 215 лет была без короны, поляки выбрали себе королем Пшемыслава II, князя Великой Польши и поморян, который вместе с женой Риксой (Ryssa) 150 с обычными церемониями был коронован гнезненским архиепископом Якубом Свинкой в гнезненском костеле. Но царствовал только семь месяцев, ибо злые на него за это бранденбургские маркграфы из Горжельца (Gorzelca) 151 собрались и напали на него в Рогозьне, где он отмечал масленицу со своими дворянами. Они напали внезапно и перебили [всех спутников Пшемыслава]. Короля, который храбро им сопротивлялся, нанеся ему несколько ран, взвалили на коня, желая довезти живым, но в конце концов, видя, что он ранен смертельно, добили 152. Считают, что причиной его смерти были Налечи и Зарембы, но их потомки уже загладили [эту вину] своей доблестью. Другие пишут, что это было божьим возмездием за убиение своей жены Лукьерды (Lukierdy). Не имея от нее потомства, ради другой он тайно удавил ее, хотя она умоляла его отпустить ее к отцу в одной рубашке и не поступать с ней так жестоко 153.

В 1296 году литовский князь Витень разорил Хелмскую землю и Голубский повят. И, вернувшись назад с добычей, вторгся в Лифляндию, чтобы захватить еще больше. Зигфрид же, комтур из Бальги, с Петром из Кёнигсберга 154 вторглись в Литву и осадили замок Гартин (Gartyn) или Гродно. Но, узнав о приближении Витеня, ни в чем не преуспев под замком, только захватив в плен 1000 человек 155, вскачь (wskok) ушли в Пруссию.

В правление этого магистра Конрада Фейхтвангена между императором Адольфом, венецианцами и королем Неаполитанским были междоусобные войны. А орденских братьев подозревали в том, что причиной этого были их советы императору, и старшие братья этого ордена из Венеции, из Неаполя и из Англии будут и далее помыкать [императором], устроив там свои дворы. Пробыв на этой должности 7 лет, великий магистр Конрад умер в Праге и похоронен в Тржебнице (Trzebnicy) 156.

Одиннадцатый магистр крестоносцев

Готфрид фон Гогенлоэ (1297-1303)

В году господнем 1297 при императоре Адольфе и польском короле 157 Владиславе Локетке на должность магистра избран Готфрид, граф из Гогенлоэ (z Holochu). Пробыв на своей должности 10 лет 158, он приехал в Эльбинг со своей немецкой братией и там на собрании сложил с себя должность магистра. А уехав назад в Германию, там умер.

В первый год правления этого магистра в Лифляндии начались внутренние несогласия, которые не скоро угасли, ибо орденские братья жаждали власти и силой хотели обратить рижан в свое подданство. Рижане же решили защищать свои вольности, как золото. А так как [своих] сил у них не было, за деньги взяли на помощь литовцев с их королем Витенем. Тот, прибыв рижанам на помощь, разорил замок Каркус и все его волости, где четырех братьев с их рыцарством побил, а других захватил [в плен]. А когда отходил с добычей, лифляндский магистр Бруно 11 дня месяца июня завязал с ним битву у реки Тройдены (Troiadenu) 159. И уже причинил было литовцам немалый ущерб и вырвал из их рук до 3 000 пленников, но тут счастье повернулось к Витеню, и сам магистр пал убитым с пятнадцатью сотнями рейтаров (Raytarow) 160 и c двадцатью двумя братьями. Но потом им воздалось око за око, ибо лифляндцы, получив помощь от прусских крестоносцев, наголову поразили 4 000 рижан и литовцев, которые осаждали замок Нейермюллен (Nowego Mlyna) 161. В то же время литовская сила воевала и Пруссию; они разорили недавно построенный город Страсбург или Бродницу, но тоже получили за это от орденских братьев 162.

Ногат тоже в то время впервые был оборудован дамбами (otamowany) 163.

В 1301 году литовский пан Драйколит (Draykolit), староста замка Оукайм (Onkaymie), договорившись с крестоносцами, ночью впустил их в замок. Перебив литовцев, замок сожгли, а Драйколит со своей семьей переселился в Пруссию и стал христианином, крестившись в Рагнете. В том же году прусский магистр Конрад 164 воевал Жмудь. Литовцы коварно (lepak) разорили Любавский повят в Пруссии, а когда возвращались назад, крестоносцы их разгромили и вызволили 40 христиан 165. Тогда же 16 августа было страшное землетрясение по всей Пруссии, а земля со строениями троекратно встряхивалась так, что люди едва удерживались на ногах 166.

В 1304 году комтур Кенигсберга Эберхард фон Вирнебург, а также комтур Бранденбурга Конрад фон Лихтенхаген 167 с большими войсками вторглись в Литву, где Эберхард огнем и мечом жестоко опустошил Пограуденские земли, а Конрад — Гродненские. Потом Эберхард повторно двинулся на замок Оукайм и взял замок, сданный старостой Свитрилом 168, с которым имел тайный сговор. И там мужчин изрубили, детей и женщин позабирали [в плен], а замок сожгли. Остальные войска разоряли [литовские] земли, где литовцы убили 30 немцев и брата Генриха фон Волверсдорфа 169.

На другой год литовский князь Витень сеймовал 170 со своими панами, и пришла туда весть, что крестоносцы опустошают [литовские] земли. Витень тогда с полутора тысячами своих сразу же погнался за крестоносцами, но так ничего и не сделали. Только брат Боланд был пронзен копьем одного русина; увидев это, Филипп, фогт самбийского епископа из Эйлау (Holandiej), забросил за спину щит и, взяв меч обеими руками, одним ударом зарубил этого русина, а потом, отбиваясь, ушли 171. В 1306 году прусский магистр Конрад, прослышав, что литовцы большими силами выступили из Гродно на Польшу, послал туда Альбрехта Индагина (Indagine) 172 с некоторыми братьями в числе, достаточном для захвата замка. Но, когда они приблизились, случилось такое завихрение ветра и такой гром, что один другого не мог ни видеть, ни слышать. Поэтому, спалив только посад, который в то время был большим, и одних людей повязав, а других перебив, воротились назад. Кёнигсбергский комтур Эберхард был недоволен [действиями] своих немцев и, понимая, что спалив преместье, легче будет взять и Гродненский земок, двинулся туда сам. Тем временем Витень, видя, что творится в Гродно, послал на помощь немало своих дельных мужей, которые после нескольких вылазок из замка отстояли Гродно от крестоносцев. А Эберхард, причинив и другие беды, с добычей вернулся в Пруссию. На другой год на помощь пруссакам против литовцев прибыло много знатного рыцарства с Рейна, но, когда не смогли преодолеть вод по льду из-за мягкой зимы, воротились назад, мало что сделав.

Двенадцатый магистр крестоносцев

Зигфрид фон Фейхтванген (1303-1311)

Зигфрид фон Фейхтванген (Wulgwangen) был избран великим магистром Немецкого дома в 1307 году 173, когда правили император Альбрехт в Германии 174 и Владислав Локетек в Польше. В этом году литовский князь Витень воевал Пруссию и Серадзский и Калишский повяты [в Польше], а прусский магистр тоже им спуску не давал. Затем некий литовский пан Спудо, староста замка Путиника [Putynika], послал за рагнетским комтуром, [обещая] сдать ему замок. Комтур не поленился, с войском двинулся к замку и там напал на жмудинов и литовцев, всех перебил и замок спалил. А Спудо крестился с отцом и со всей семьей. Видя несносную силу крестоносцев, жмудины из Каршувского повята переселились в Литву, оставив пустыми два замка, которые крестоносцы потом сожгли: Серовейте и Дивервните 175. А в 1308 году Мансто и Сударг с прочей жмудской шляхтой и с пятью тысячами людей через Курляндию вторглись в Самбию, где повоевали Повундийскую и Рудомскую земли 176, а услышав о приезде крестоносцев, ночью ушли домой с добычей.

В 1309 году великий магистр Немецкого дома Зигфрид фон Фейхтванген перенес свою столицу из Венеции в Мальборк в Пруссии, ибо, изгнанные из Аконы, эти братья и в Венеции могли оставаться тоже недолго. А почему и в тех краях они были искоренены, думаю, [сам] уразумеешь, если будешь читать далее. Потом Зигфрид умер в Мальборке и похоронен в соборе в Кульмензе (w Chelmzy na Tumie) 177. Этот магистр наметил много добрых дел, но [они] не были исполнены.

Тринадцатый магистр крестоносцев

Карл фон Трир (1311-1324)

В правление императора Генриха, Седьмого этого имени, и польского короля Владислава Локетка в 1307 году на должность магистра был избран Карл из Тревира. Тот вместе со своей братией, не помня благодеяний королей и князей польских, обратил на христиан и своих благодетелей меч, которым должен был громить поганых, ибо недостойной войной отнял у короля Польши Владислава Локетка поморскую и другие земли 178, а польские земли немилосердно разорял. Коротко расскажем, как до всего этого дошло. Сын гданьского воеводы Петр Шванце (Szwance) 179 взбунтовался [и сговорился] с бранденбургскими маркграфами, желая отдать им поморскую землю. Но довести дело до такого исхода не сумел, так как король Владислав, который уже об этом знал, прытко поспешил на Поморье. И, захватив Петра Шванце, отправил его в тюрьму замка Краков. Вскоре после этого братья [Петра] упросили короля [выпустить] его, а на его место должны были сесть сами 180. Подкупив стражу, они тоже бежали и присоединились к маркграфам. По их наущению маркграфы Ян и Вальдемар с большим войском вторглись тогда в Поморье и, взяв несколько замков, осадили Гданьск. И легко взяли город благодаря симпатиям немцев, которых в городе было множество. Но маркграфы не могли взять [гданьский] замок, который мощно обороняли поляки и поморяне, не запятнанные изменой Петра. Однако, видя [их] нужду, поморский судья и гданьский староста Богуша, поручив замок вернейшим, сам с верным товарищем Немиром (Niemierza), поехал в Сандомир к королю — познакомить его с этим делом и попросить скорой помощи, которая не могла быть оказана так быстро. Богуша посоветовал, чтобы на помощь были призваны крестоносцы, как польские вассалы (ialmuznicy). Королю этот совет понравился и он послал Богушу со своими письмами к магистру крестоносцев. Братья, которые давно хотели [захватить] Поморскую землю, легко на это согласились, выдвинув такие условия: Богуша владеет половиной замка и защищает ее со своими людьми, а магистр Генрих 181 со своими братьями в течение целого года сторожит другую половину на собственные средства. Потом магистра, если тот выйдет из замка, король чтобы вознаградил за все военные издержки. С этим постановлением они выехали в замок, взяв с собой все необходимое, и быстро отбросили немцев от Гданьского замка, так что маркграфы вынуждены были вернуться домой, оставив в городе [людей для его] обороны. Но и эти удержаться не смогли, ибо были окончательно выбиты и укрыты в Оливском монастыре Бутгером 182. Гданьских горожан, которые было отступили, покарали смертью, а также отобрали имения у Петра, который был причиной этой смуты.

Крестоносцы, будучи сильнее наших, загордились и начали в замке заводить с ними ссоры, желая получить власть во всем замке. А тамошнюю (celnieysa) поморскую шляхту и самого гданьского старосту Богушу отправили в тюрьму. Богуша, оказавшись в неволе, договорился с ними, что они владеют замком таким образом, пока король за их заслуги не отдаст им деньги за половину замка. Поляки и поморяне, выставленные крестоносцами из замка, жалобно рассказывали это в Кракове королю, лишь недавно призвавшему крестоносцев на помощь против маркграфов (ибо тот уже ясно видел, что, как говорится, он волкам поручил овец и, избегая одной военной проблемы, для себя их удвоил и вместо одного врага приобрел двух). Но он очень надеялся на предстоящий разговор с прусским магистром, который должен вести себя, как подобает знатной особе, и на его доброжелательность. Король назначил время и место для урегулирования этого дела. В деревне Кроевиц (Kroiewic) 183 в Куявской земле близ Радзиева съехались польский король с прусским магистром и с их советниками. И там перед всеми король в красивых словах жаловался магистру на несправедливый захват гданьского замка. Магистр же заявил, что готов отдать замок, если его вознаградят за услуги. Король Владислав согласился на это, а когда спросил, какую же награду он хочет, магистр назвал [сумму] сто тысяч гривен чешскими грошами 184. Услышав это неслыханное требование магистра, наши со своим господином королем стали стараться о своей выгоде, а когда магистр уступить не пожелал, так и разъехались, ни о чем не договорившись.

Тем упорнее крестоносцы обдумывали, как бы им присоединить к себе всю Поморскую землю, поэтому собрали солдат из Германии, а с бранденбургскими маркграфами договорились так, что маркграфы в поморской земле владеют тем, что заполучили в руки войной, а крестоносцам разрешается войной добывать Гданьск, Тчев и Свеце. Легко быть щедрым в [отношении] чужого.

Потом в 1310 году крестоносцы осадили город Гданьск в день святого Доминика 185, когда на ярмарку съехалось наибольшее число людей. [Поляки] храбро защищались в городе и крестоносцам было бы трудно его добыть, если бы не измена. Горожане, а также некоторые немцы, помогая своим, ночью отворили ворота и впустили их. И там без милости жестоко умерщвляли шляхту и посполитых людей, насильно отбирали добро у горожан и у купцов, а также у приезжих гостей, грабили и творили неслыханные жестокости горше, чем было в обычае у язычников. И ни в одном замке, хотя бы его захватили и язычники, не было пролито столько крови 186, как в то время при взятии Гданьска от так называемых (pokryto) божьих крестоносцев, польских вассалов.

Заняв город и замок Гданьск своим рыцарством, прусский магистр двинулся с войском на Тчев и осадил замок. Вышел там к нему Казимир, князь Михалковский и Гниевковский, и, возрыдав (vkleknawsy), просил, чтобы перестал воевать Поморские земли, порученные королем Владиславом его брату Пшемыславу. Набожные орденские братья не только не выполнили его желание, но и самого еле живым отпустили к брату Пшемыславу в Свеце. А Тчев магистр разграбил и сжег. И, сжигая и опустошая, далее двинулся под самый Свеце и там осадил обоих братьев, князей Пшемыслава и Казимира. Князья думали мужественно защищаться, но, не имея помощи от короля, на которого надеялись, и к тому же преданные Ендржеем Цедровичем (Jedrzej Cedrowic) из дома Грифов (ибо тот, зная [расстановку] орудий в обороне замка, сбежал к прусскому магистру и все ему рассказал), вынуждены были сдать замок, [тем] сохранив свои жизни 187. И вот так крестоносцы оторвали от королевства Польского Поморскую землю, которая была в чужих руках вплоть до Казимира Третьего.

Тогда же, когда прусские крестоносцы своевольно бесчинствовали в Польше, лифляндцы (Inflantscy) со своим магистром подло отняли город Ригу и все владения у рижского архиепископа 188, своего основателя и благодетеля, предшественниками которого — а их до этого было четыре или пять 189 — и был основан [их орден] для размножения веры христианской. И много других подлостей и жестокостей творили упомянутые прусские и лифляндские крестоносцы и, стало быть, более старались об искоренении веры христианской, чем о распространении ее среди язычников.

В том же году в последний день месяца января солнце затмилось 190, а потом из-за постоянных дождей и страшных наводнений в Польше, Пруссии, Литве, в Италии, Германии и Чехии господствовал (panowal) великий и до этого неслыханный голод.

В 1311 году литовский князь Витень, видя, что прусские крестоносцы заняты неправедной войной с поляками, а лифляндские — с архиепископом и рижанами, на масленицу (w zapustne dni) со своими войсками вторгся в Пруссию, жестоко разорил ее огнем и мечом и воротился назад в Литву с большой добычей и 500 пленными немцами. И когда потом приносил жертвы своим богам, крестоносцы щедро воздали ему за это так, что сам он угодил в злое болото. Витень (Witenes) тут же отомстил за это и c 4 000 людей напав на Пруссию, разорил Вармийскую землю так жестоко, что там ничего не осталось, кроме замков. Был сожжен и Эльсберг (Elzberg) 191. И с языческой жестокостью убивал людей, разграблял костелы, и уже возвращался домой с огромной добычей и тысячью двумястами пленников. И, будучи в Бартенштейнской земле, хвастался мощью своих людей, а христианам, издеваясь, говорил: «Ну и где же ваш БОГ, который спас бы вас так же, как наши боги помогли нам?». Вздыхали убогие христианские пленники и с плачем в сердцах своих взывали к Богу, чтобы отомстил поганым за свои кривды. И были, однако, услышаны, ибо на следующее утро, 18 апреля 192, великий комтур Генрих фон Плоцке с большим войском крестоносцев напал на Витеня и беспечных литовцев. И там [одних] изрубили, других повесили, а остаток литовцев утопили в озере. Сам Господь Бог отомстил за богохульство. В память этой победы крестоносцы заложили в Торуни женский монастырь. Потом с обеих сторон были немалые битвы на земле и на воде, пока литовцы не крестились, но и потом помогали полякам против несговорчивых крестоносцев. О том, как крестоносцы впоследствии хранили верность своим благодетелям полякам, еще будет должным образом рассказано.

Прусский магистр Карл, не вполне завладев Поморской землей, захваченной с помощью измены, хотел побыстрее достичь ее хитростью и письмом попросил Владислава, чтобы тот собрал в Бресте Куявском съезд, на котором было бы заключено подобающее соглашение о Поморской земле. Король на это согласился, но когда дошло до переговоров, магистр стал торговаться за полную сумму золота и серебра. Обещал также построить монастырь на 40 особ и достаточно пожертвовать на поминание польских королей, а при каждой нужде королевства всегда выставлять 40 рыцарей с копьями 193. А в ответ на это требовал от короля и от [королевского] совета грамоту, в которой бы признавалась передача поляками Поморской земли прусским крестоносцам. Король отказал, сказав, что не передаст ему в руки Поморскую землю с такой легкостью. Так и разъехались. Видя, что у короля [он] остается ни с чем, прусский магистр сговорился с бранденбургскими маркграфами, которые, взяв с него 10 000 гривен широких грошей, дали ему грамоту на поморские земли, [принадлежавшие] королю (а не им). Вот ее начало: Вальдемар, милостью Божией опекун Иоанна из Бранденбурга, маркграф, и прочее. Дано во дворце Бреден 194. Но, мало полагаясь на эту грамоту, [крестоносцы] заново за большую сумму купили Поморскую землю еще и у чешского короля Яна, который был враждебен полякам (хотя и полагал, что имеет права на королевство Польское, ибо его родила польская принцесса, дочь Вацлава) 195. И он охотно отдал им [эту землю] (хотя и не свою), и дал на это грамоты. Они датированы 1329 годом, в Торуни.

Год 1313 196. Комтур Рагнеты Вернер 197 по воде отправился в Литву к замку Юнигеда, имея большую галеру с укреплениями и большую силу других судов. А когда приплыл к замку, на Немане задул жестокий ветер и прибил эту большую галеру к берегу. Видя это, отряд вооруженных литовцев выскочил из замка, желая захватить галеру. Но крестоносцы храбро оборонялись в ней, как в замке, так что литовцы были вынуждены отступить, а крестоносцы тоже убежали. Литовский князь Витень, прослышав о славе этой Нави (Nawy) или галеры, задумал ее заполучить. После долгих обсуждений со своими советниками он отправил рыцарственного мужа и своего гетмана Сурмина с сотней вицин 198 и водной армадой за этой галерой. Бывшие на ней крестоносцы с арбалетами (strzelba) мужественно защищались, пока литовцы не перерубили линь от якоря и галера, идя своим ходом вниз по течению, не разбилась о берег. Литовцы ее тут же спалили, преребив [бывших] на ней арбалетчиков не без малого ущерба для своих 199.

В том же году император Генрих VII по пути во Флоренцию был отравлен 200 монахом ордена домининиканцев, который подал ему отраву в причастии (Sakramencie) тела Господня.

Год 1314. Две кометы и три луны были вместе видны в день Рождества Господня, а кометы пылали вплоть до последнего дня февраля месяца 201. А потом в Польше, Пруссии, Мазовии, в Литве и в иных соседних краях был такой жестокий голод, что когда люди уже съели коренья, а другого годного в пищу не оставалось, матери и отцы своих родных детей убивали и ели. А другие, не в силах терпеть невыносимый голод, пожирали падаль и трупы. Это бедствие длилось два года, а потом наступил жестокий мор и длился целый год. Люди умирали и (как свидетельствует прусская хроника) некому было убирать поля, так что весь хлеб и овощи так и остались несжатыми 202.

В году 1315 Витень, великий князь Литовский, Жмудский и прочее, после частых и жестоких битв с прусскими и лифляндскими крестоносцами ушел из этого мира и, по языческому обычаю, был сожжен в доспехах с оружием и с другими вещами.

А в 1316 году Владислав Локетек, успокоив внешние смуты, советовался с коронными панами, как бы отобрать у крестоносцев Поморскую землю. Первым делом он написал папе, радея о своей земле, занятой несправедливо и жестоко. Папа, разобравшись в этом деле с помощью влоцлавского епископа Герарда, польского посла, не мог похвалить за это прусского магистра и поэтому отдал дело на комиссию (Commissia) польских епископов: гнезненского архиепископа Януша 203, познанского [епископа] Домарата и аббата из Могильна — чтобы расследовали дело о Поморской земле по закону и справедливости и довели его до конца. Прусского магистра 204 с комтурами вызвали к папским комиссарам и судьям: сначала в Брест, а потом во Влоцлав 205. Где и постановили вернуть [Польше] Поморскую землю и впридачу к ней поклясться дать тридцать тысяч гривен плоских (plazkich) грошей. [Орденская] сторона апеллировала к папе, но комиссары, не обратив на это внимания, наложили на крестоносцев [церковное] проклятие (dali klatwy wielkie), от которого те не смогли получить разрешения и в Риме.

Тем не менее в те времена прусские и лифляндские крестоносцы совершали частые набеги на Литву и Жмудь, нанося великий ущерб и вывозя добычу, но литовцы им частенько за это воздавали. Желая уже окончательно искоренить язычество и имея немалую помощь от немецких князей, а также из Чехии и из Польши, силы крестоносцев вторглись в Литву. И там творили такие жестокие убийства у жмудинов и литовцев, что в той Вайкенской земле даже и собак не осталось, как пишет Дусбург (Durzburch) 206. Оттуда двинулись дальше и без милости все воевали. Литовцы в то время тоже с жестоким (okrutnym) войском вторгшись в Ливонию, без сопротивления опустошили ее огнем и мечом до самого Дерпта и вывели в Литву 5 000 немцев с большой добычей. И вот так воздали крестоносцам око за око. Крестоносцы хотели себя за это вознаградить, имея при себе еще христианское войско из Германии. Но суровая зима так их доняла, что пришлось [вернуться] назад в Пруссию. Этой досадной зимой не ежился [от холода лишь] гродненский (Grodzienski) староста Давид с литовским войском 207, а снова по [своей] воле пустошил Лифляндскую землю до самого Ревеля и окрестные волости у моря. И 5 000 немецких пленников вывел в Литву и награбленных им церковных сокровищ с другими трофеями вывез изобилие. Дусбург сообщает, что в то время литовцы воевали и земли датского короля, где среди других бед, которыми они удручали христиан, жалостнейшей была та, что одних только знатных паненок было захвачено 5 000 208. В то время Ревель принадлежал датскому королю, так же как ныне шведскому 209. Но литовцы на этом не успокоились и, подступив под Мемель (который ныне зовется Клайпеда), добыли его и предместья спалили, кроме замка. И там захватили [в плен] 700 человек, не считая убитых. Беспрерывно воюя, литовцы впоследствии творили постыдные дела не только в Ливонии и в Пруссии, но и в Мазовии, в Куявской и в Добжиньской земле.

В то время прусский магистр Карл из Тревира, обвиненный перед папой, по этой причине вынужден был ехать в Рим. Оттуда, управившись, как мог, поехал назад в Пруссию, умер в Видине и там же похоронен 210.

Четырнадцатый магистр крестоносцев

Вернер фон Орселн (1324-1330)

Вернер фон Орселн (Orselle) избран на должность магистра в 1322 году, в правление императора Людовика и польского короля Владислава Локетка. Он правил только три года 211, а потом, когда в вигилию святой Эльжбеты 212 не спеша (niesporo) шёл из церкви, его убил его же собственный крестоносец Ян из Виндорфа (Vindorffu) 213, за то, что тот (вот истинная причина) забрал у него пару коней. Там же, в Мальборке, этот магистр и погребен в соборе, а злодей по совету папы был приговорен к пожизненному заключению, где и окончил свои дни на хлебе и воде.

Начавшиеся при новом магистре смуты не могли окончиться, ибо уповавшие на свои силы крестоносцы не переставали чинить беды в Польше. Литовцы, тоже терзаемые крестоносцами, не только им воздавали око за око, но мстили и полякам. По этой причине польский король Владислав Локетек со своими советниками окончательно убедился в том, что прежде всего надо успокоить жестоких литовцев. И думал, как бы ему заполучить Поморскую землю, огорчало его также и постыдное отщепенство Силезии. И решил он породниться с литовцами, чтобы с их помощью посильнее дать отпор неприятелю. Все это Сенат 214 одобрил и подтвердил. Поэтому [польский король] отправил своих послов к Гедимину, великому князю Литовскому, чтобы обе стороны заключили перемирие, а дочку Гедимина отдали в супруги королевичу Казимиру с [таким] приданым: вечный мир и освобождение польских пленников. Великий литовский князь Гедимин принял все [условия] поcлов и утвердил мир с поляками. И без промедления отправил в Польшу свою дочь [вместе] с послами и с обещанным приданым. Так в 1325 году в Краков приехала княжна Гедиминовна с языческим именем Альдона, с коронными послами и с немалым числом литовских панов, дворян гедиминовых, разодетых красиво и пышно (по вкусам того времени), и казаков с сайдаками, в медвежьих кожухах и волчьих шлыках. А за ней, перед ней и вокруг нее [целыми] ротами шло ее приданое: пленники польские и мазовецкие обоего пола, выпущенные из литовской неволи (как евреи из Вавилона) 215, которых было 24 000. И все несказанно радовались как по дороге, так и при въезде княжны в Краков, ибо были утешены возвращением своих и, измученные [войнами], надеялись на вечный мир с Литвой. Потом [Альдона] была обучена христианской вере краковским епископом Науклером и в вигилию святых апостолов Петра и Павла 216 окрещена и наречена Анной. И в том же году с обычными церемониями отдана в супруги королевичу Казимиру, которому было шестнадцать лет. И с того времени Польская земля, лежавшая опустошенной и оголодавшей из-за постоянных войн, стала люднеть и богатеть. Король заселил пленниками пустующие земли, и эти бедняги, в литовской неволе научившиеся работать, раскорчевывали леса и пустоши, пахали, сеяли, заселяли деревни и занимались хозяйством, оставив грабительское казачество 217.


Комментарии

1. По-польски panom radzie, что буквально переводится как господам советникам. Речь идет о членах городского магистрата, которых немцы называли ратманами.

2. Стоит обратить внимание, что использовано польское название Торунь, а не немецкое Торн, как этот город именовался от самого своего основания и в течение всего орденского периода.

3. Хайлигенбайль (Heiligenbeil) — ныне город Мамоново в Калиниградской области.

4. Литалан — представитель народа, название которого составлено из слов литвин и алан. Эту народность, вряд ли существовавшую в действительности, изобрели некоторые средневековые историки, чтобы обосновать свою точку зрения на происхождение литовского народа.

5. Боруссы — то же самое, что и пруссы. Эразм Стелла называл Пруссию Боруссией. См.: Erasmi Stellae Libonothani De Borussiae Antiquitatibus. Basileae, 1518.

6. Польские слова в первых изданиях Муриниуса часто напечатаны с ошибками или, во всяком случае, иначе, чем они пишутся сейчас. Например, связка, пучок пишется wiez, а не wiec (cравни вицы); вес, значениеwaga, а не wadze, и т.п.

7. Жмудью и литвой здесь названы не страны, а народы, то есть в данном случае жмудины и литовцы.

8. Дословно ojczystych bog, то есть отеческий, домашний бог. Древнеримские домашние боги назывались пенатами. Идол Потримпоса Стрыйковский описывает так же, как и Муриниус, но Грунау изображает этого идола совершенно иначе: безбородый юноша в венке из колосьев. См.: Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi, tom I. Warszawa, 1846. Стр. 142.

9. Автор, вероятно, имел в виду человеческий череп.

10. Главы о древнейшей истории и мифологии Пруссии у Муриниуса практически слово в слово повторяют соответствующие главы в хронике Стрыйковского. Хотя оба они пользовались одним и тем же источником, которым была «Прусская хроника» Симона Грунау, совпадения текстов Муриниуса и Стрыйковского слишком дословны и многочисленны, чтобы отрицать и прямое заимствование, временами похожее на откровенный плагиат. Стрыйковский излагает намного подробнее, к тому же часто ссылается на личные наблюдения и впечатления. Так как обе книги были изданы в одном и том же 1582 году, самое разумное предположить, что книга Стрыйковского вышла из печати в самом начале года, а книга Муриниуса — в конце, и он имел возможность как следует ознакомиться с трудом своего предшественника. См.: Simon Gruenau. Preussische Chronik. Bd. I. Leipzig, 1875. Стр. 31, 62, 77, 94, 95.

11. См.: Мифы народов мира. М., 1988. Том 1, стр. 153-158; том 2, стр. 293, 303, 327.

12. Семпелборк (нем. Zempelburg) — ныне город Сепольно (Семпульне-Краеньске) в Куявии.

13. Это поверье Стрыйковский связывает не с краснолюдками (гномами), а с парстуками. См.: Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi, tom I. Warszawa, 1846. Стр. 147.

14. Данная фраза написана на жемайтском диалекте литовского языка. Грунау не упоминает о Пергрубиусе, и прямое заимствование у Стрыйковского в данном случае сомнений не вызывает. См.: Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi, tom I. Warszawa, 1846. Стр. 148.

15. В этом вопросе язычники-пруссы ничем не отличались от просвещенных христиан.

16. Довольно большую главу V первого издания во втором издании разбили на две главы (V и VI), каждую из них снабдив отдельным заголовком. В результате нумерация глав изменилась: глава VII издания 1606 года соответствует главе VI издания 1582 года, глава XXII — главе XXI и т.п. В настоящем переводе приводится нумерация глав по изданию 1606 года.

17. Хотя прусский, литовский и жмудский языки относятся к одной и той же языковой группе (балтские языки), между ними есть и не слишком существенные различия — примерно как между русским, белорусским и украинским.

18. Моиза — Моседис в Скуодасском районе; Солкова — возможно, Сауклияй, южнее Моседиса.

19. Кёнигсберг был основан в 1255 году.

20. Так в тексте.

21. Названия Хокерланд (Hockerland) нет в составленном Дусбургом классическом списке 11 земель Пруссии: Кульмская земля (с Любавией), Помезания, Погезания, Вармия, Натангия, Самбия, Надрувия, Скалвия, Судувия, Галиндия и Бартия. В списке Муриниуса тоже как бы 11 провинций, но в нем очевидная путаница, ибо автор дважды употребляет порядковый номер 6. Из других источников следует, что Хогкерландом называли Погезанию. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 49, 50.

22. Эльба и Везера — маленькие речушки, которые, разумеется, не следует путать с «большими» реками Эльбой и Везером. На речке Эльбе стоит польский город Эльблонг (Эльбинг).

23. Генрик Ловмяньский считал, что галинды были уничтожены между 1058 и 1230 годами, но. скорее всего, при Болеславе Кривоустом (1102-1139). См.: Lowmianski H. Studia nad poczatkami spoleczenstwa i panstwa Litewskiego, tom I. Wilno, 1931. Стр. 50.

24. Фишхаузен — ныне город Приморск Калининградской области. Убийство святого Войцеха (Адальберта) произошло 23 апреля 997 года.

25. Прежде святой Войцех какое-то время жил Риме, где встречался с Оттоном III.

26. Болеслав I Храбрый тожественно принимал Оттона III в Гнезно в 1000 году, но коронован он был только в 1025 году, незадолго до смерти.

27. Если поход Болеслава на пруссов и имел место, то вряд он мог иметь подобные масштабы, так как Радзинь находится в Кульмской земле, Бальга — в Натангии, а Ромове — в Надрувии, а то и в Литве.

28. Если верить Длугошу, Болеслав Храбрый предпринял военный поход против пруссов в 1015 году. Но ни Галл Аноним, ни Великопольская хроника ничего не пишут о походах Болеслава в Пруссию. А в 1017 году подобный поход выглядит еще менее вероятным, чем в 1015, так как в этом году Болеслав воевал с империей, а потом ему предстоял поход на Киев. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. I. Krakow, 1867. Кн. II, стр. 183-184.

29. Мешко II правил Польшей с 1025 по 1034 год. В 1013 году он женился на Риксе (Рихезе), дочери рейнского палатина и племяннице императора Оттона, родившей ему сына Казимира (Восстановителя). См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. I. Krakow, 1867. Кн. II, стр. 181.

30. Стефан (Иштван) I был королем Венгрии в 997-1038 гг.; Андрей (Эндре), Бела и Левенте — дети Вазула (Ладислава), племянника короля Стефана, сына его брата Михая. Cм.: История Венгрии в трех томах, том I. М., 1971. Стр. 123, 124.

31. В 1036 году германским императором был Конрад II (1024-1039), сын Генриха, графа Вормсгау. О родстве Конрада и Риксы Длугош ничего не пишет, а причиной ее бегства называет недовольство поляков засильем немцев при дворе. Генрих III, сын Конрада II, был императором в 1039-1056 гг. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. I. Krakow, 1867. Кн. II, стр. 217, 218.

32. Бенедикт IX (в оригинале арабская цифра 9), человек корыстолюбивый и безнравственный, занимал папский престол трижды: в 1032-1044, в 1045 и в 1047-1048 годах. См.: Ян Веруш Ковальский. Папы и папство. М., 1991. Стр. 101, 103.

33. Наш автор не вполне понял свой источник, которым была «История» Длугоша. Там сказано, что полякам было предписано не повивать головы белыми платками, а носить их на шее, отсюда и сравнение с епитрахилью (naksztalt stuly). См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. I. Krakow, 1867. Кн. II, стр. 240.

34. Маслав — предводитель восстания в Мазовии против власти польского короля Казимира Восстановителя. Призвал на помощь пруссов, но в 1047 году был разбит и погиб. См.: «Великая хроника» о Польше, Литве и их соседях. XI-XIII вв. М., МГУ, 1987. Стр. 70. Однако Маслав не имеет никакого отношения к названию Мазовия. Симон Грунау производит это слово от имени местного вождя Мазо, жившего в середине VI столетия. См.: Simon Grunau. Preussische Chronik. Bd. I. Leipzig, 1875. Стр. 57, 67, 68.

35. В польском языке слово добрый (dobry) означает не столько доброту, сколько добротность, то есть хорошее качество. Галл Аноним называет Болелава II Щедрым.

36. Болеслав II Смелый, сын Казимира I Восстановителя и сестры Ярослава Мудрого, родился в 1039 году, так что во время коронации ему было 19 лет. См.: Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2001. Стр. 334.

37. То есть ненадежную. Автор имеет в виду последующее новое восстание поморян.

38. Очевидная ошибка автора, так как Галл Аноним ясно пишет, что битва с поморянами была уже после рождения Болеслава Кривоустого (1085) и после женитьбы Владислава Германа на Юдифи Марии, сестре германского императора Генриха IV (1088). Это сражение состоялось 15 августа 1090 года. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 66.

39. Если миля Муриниуса соответствует миле Стрыйковского, то пять миль — это около 40 км, то есть дневной переход.

40. Здесь и опечатка, и ошибка. В рукописи, вероятно, было 1090, но и это неверно, ибо Галл Аноним пишет, что битва на берегу реки Унда (Нотец) была накануне вербного воскресенья, то есть 5 апреля 1091 года. Пасха в этом году была 13 апреля. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 66, 67.

41. Имеется в виду будущий король Болеслав III Кривоустый, который родился 23 декабря 1085 года. Получается, что осаду крепости Междуречье (Мендзыжеч) автор относит к 1097 году. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 75.

42. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 77-79.

43. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 91-93.

44. Поморский Бялогард, который Болеслав Кривоустый осаждал в 1108 году, Галл Аноним называет Белым городом и упоминает всего дважды. Эпизода со щитами у него нет, однако он есть в Великопольской хронике. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 85, 86.

45. У Муриниуса написано Велень (Wielen), и это правильно, хотя в использованном им списке явно имелся в виду Волин. Велень — крепость на реке Нотец, взятая Болеславом Кривоустым в 1108 году. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 104. Список взятых городов, значительно расширявший реальные завоевания Болеслава, в XIII веке составил автор Великопольской хроники, часто путавший Велень с Волиным. У Винцентия Кадлубка вместо этого списка назван лишь Колобжег (Кольберг). См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 215, 216.

46. 10 августа 1109 года. Эта дата есть и у Галла Анонима, но Меховский, приводя эту дату, ссылается не на него, а на своего современника Симона Грунау.

47. Имеется в виду «Прусская хроника» Грунау. См.: Simon Gruenau. Preussische Chronik. Bd. I. Leipzig, 1875. Стр. 114.

48. Герб Гриф носил не тот Святополк, о котором пишет Галл Аноним и которого не упоминает Великопольская хроника, а другой Святополк — поморский князь, живший в XIII веке. А ошибка возникла потому, что в соответствующем месте хроники Грунау события сильно спрессованы и на одной и той же странице упоминаются и Болеслав Кривоустый, и живший на сто лет позже Лешек Белый.

49. Малечинский считал, что все эти события происходили не позднее середины 1113 года. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 137-140.

50. Причиной всех трудностей Галл Аноним называет не проливные дожди, а саму местность, топкую и болтистую. См.: Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М., 1961. Стр. 138.

51. Этот рассказ Великопольской хроники выглядит малоправдоподобно и имеет все признаки легенды. Муриниус приводит свое толкование этой легенды, для чего переносит действие на сто с лишним лет вперед. В 1250 году датский король Эрик (Генрих) IV Плужный Грош был убит людьми своего брата Абеля, который и стал его преемником. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 94, 95.

52. Никакой внешней интервенции в Дании в этом случае не было. В 1252 году Абель погиб в бою с фризами и королем стал его брат Кристофер (1252-1259). А при Болеславе III Кривоустом (1102-1138) в Дании были другие Генрихи: Эрик I Добрый (1095-1103), Эрик II Достопамятный (1134-1137) и Эрик III Ягненок (1137-1146). Из них насильственной смертью умер лишь Эрик II (1137), убитый своим вассалом. Но его правлению предшествовали жестокие междоусобицы в Дании, в ходе которых были убиты ярл Ютландии (сын Эрика I) Кнут Лавард (1131), датский король Нильс (1103-1134) и его сын ярл Магнус. Вероятно, именно эти исторические события 1131-1137 годов, когда погибли два короля Дании и два претендента на престол, и нашли свое отражение в польских жизнеописаниях Болеслава III Кривоустого. См.: Геделунд Л. Н. История Дании. СПб-М., 1907. Стр.55-59. Дата путешествия Болеслава (сам факт которого убедительно не подтвержден, но и не опровергнут), приводимая автором, (1124 год) соответствует известию Великопольской хроники, хотя польские рочники называют 1123 год. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 95.

53. Далее идет рассказ о силезском палатине Петре Властовиче из рода Лабендзов, с именем которого в Польше связано много легенд. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М., 1987. Стр. 95, 107, 108.

54. Владислав II Изгнанник (1105-1159), старший сын Болеслава Кривоустого, был правителем Польши (князем Краковским) в 1139-1146 гг. Женой Владислава была Агнесса, дочь маркграфа Австрии Леопольда III Бабенберга, сестра германского короля Конрада III и тетка Фридриха I Барбароссы.

55. Болеслав IV Кудрявый или Курчавый (1120-1173) — второй по старшинству сын Болеслава Кривоустого, князь Мазовецкий (1138), Краковский (1146) и Сандомирский (1166). Королем он никогда не был, так как после Болеслава Кривоустого в Польше лет полтораста вообще не было короля.

56. Латинское слово crispus означает курчавый.

57. Документы начала XIII века подтверждают, что пруссы, время от времени принуждаемые мазовецкими князьями к дани, периодически сбрасывали с себя эту повинность. При этом они, как правило, не убивали, а всего лишь изгоняли польских администраторов.

58. Генрих (1130-1166) — князь Сандомирский (1146), младший брат Болеслава Курчавого. Герой романа Ярослава Ивашкевича «Красные щиты». Погиб в битве с пруссами 18 октября 1166 (а не 1167) года и погребен, как полагают, в им же основанной базилике Рождества Девы Марии в Вислице. См.: Balzer O. Genealogia Piastow, Krakow, 1895.

59. Казимир II Справедливый (1138-1194) — младший сын короля Болеслава Кривоустого, князь Вислицкий (1166-1173), Сандомирский (1173) и Краковский (1176). В своем завещании Генрих Сандомирский назвал своим наследником именно Казимира, но Болеслав Курчавый решил по-своему, поделив удел Генриха и сильно озлобив Казимира, которому оставили только Вислицу. Позднее Казимир стал главным князем в Польше и это княжеское первенство сумел закрепить за собой и своими наследниками, что в 1180 году подтвердил и папа Александр III. «Крестовый поход» на пруссов Казимир предпринял в 1192 году. См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 126, 127.

60. Лешек Белый был не королем, а князем Краковским, однако краковский стол считался в то время главным в Польше.

61. Деревня Гашава была владением Тремешенского (Trzemeszenskiego) монастыря. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. II, ks. VI, Krakow,1868. Стр. 213.

62. За слово пилигрим, то есть паломник, наш автор принял собственное имя спутника князя Генриха — Перегрин (из Вейсенбурга). Рассказ о событиях в Гашаве местами почти слово в слово повторяет текст Длугоша, но наш автор позаимствовал его явно не оттуда. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. II, ks. VI, Krakow,1868. Стр. 214.

63. Cлово zagel означает угол, но здесь, очевидно, имелся в виду треугольный парус, которым в то время были оснащены многие средиземноморские суда.

64. В латинском языке слово магистр означает практически любого старшего начальника.

65. Словом kaplan (cвященник) автор в данном случае называет брата Тевтонского ордена, то есть человека, принявшего орденские обеты. Но далеко не все члены орденской организации являлись полноправными братьями.

66. В оригинале rospusk (роспуск), то есть продукт распускания или раздирания ткани (корпия или ветошь). Речь идет о материале, служившем для набивки матрацев (вместо соломы).

67. Конрад из семьи ландграфов Тюрингии был великим магистром Тевтонского ордена с 1239 по 1240 год. Но в Пруссию крестоносцев привел не он и не Герман фон Зальца, а Герман Балк, которого великий магистр ордена назначил на должность прусского магистра (1229-1239).

68. Автор имеет в виду не Генриха V (1106-1125), а Генриха VI (1190-1197). сына германского императора Фридриха I Барбароссы. Климент III был папой римским в 1187-1191 гг., Казимир II Справедливый — польским королем в 1177-1194 годах. Генрих Вальпот был великим магистром Тевтонского ордена в 1198-1200 гг., хотя в большинстве работ указаны 1190-1198 гг.

69. Надо полагать, что мирянами в данном случае называли членов ордена, еще не принявших монашеского обета.

70. Генрих Вальпот умер 5 ноября 1200 года. См.: Schreiber O. Die Personal- und Amsdaten der Hochmeister des Deutschen Ritterordens von seiner Grundung bis zum Jahre 1525 // Oberlandische Geschichtsblatter. Konigsberg, 1913. 15. Стр. 647-648.

71. В эти годы в Польше формально вообще не было короля, а правителем страны считался герцог Краковский. Мешко III Старый был правителем Кракова с 1173 по 1201 год, однако с тремя перерывами.

72. Это имя носил лишь один из великих магистров Тевтонского ордена — Фридрих Саксонский (1498-1510).

73. Отто фон Керпен умер 7 февраля 1209 г. См.: Schreiber O. Die Personal- und Amsdaten der Hochmeister des Deutschen Ritterordens von seiner Grundung bis zum Jahre 1525 // Oberlaendische Geschichtsblaetter. Koenigsberg, 1913. 15. Стр. 648-649.

74. Герман Барт был родом не из Голландии, а из Тюрингии, в Тевтонский орден он вступил во время паломничества в Иерусалим. Великим магистром Герман пробыл не четыре года, а всего четыре месяца (7 февраля — 2 июня 1209 года). См.: Schreiber O. Die Personal- und Amsdaten der Hochmeister des Deutschen Ritterordens von seiner Grundung bis zum Jahre 1525 // Oberlaendische Geschichtsblaetter. Koenigsberg, 1913. 15. Стр. 649-651.

75. В оригинале нумерация императоров и пап дана арабскими, а не римскими цифрами.

76. Избрание Германа фон Зальца великим магистром Тевтонского ордена в литературе чаще всего датируют 1210 годом, но наиболее авторитетные немецкие исследователи называют 1209 год. См.: Schreiber O. Die Personal- und Amsdaten der Hochmeister des Deutschen Ritterordens von seiner Grundung bis zum Jahre 1525 // Oberlandische Geschichtsblatter. Konigsberg, 1913. 15. Стр. 651-653.

77. Не маркграф (в тексте Margraff), а ландграф Тюрингии.

78. Все было как раз наоборот. Христиане потеряли Иерусалим до начала правления нашего магистра и даже еще до основания Тевтонского ордена, в 1187 году. А при Германе фон Зальца Иерусалим не только был возвращен христианам (1229), но и оставался под их управлением до самой смерти Германа.

79. Герман умер 20 марта 1239 года и похоронен в Барлетте, в Италии. Биография Германа фон Зальца в изложении Муриниуса ясно показывает нам всю слабость его сочинения как источника по истории Тевтонского ордена. Герман правил целых тридцать лет, и это были исключительно важные и интересные годы орденской истории. А наш автор уделяет ему буквально несколько строк, в которых содержится немало ошибок. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 15, 16, 259.

80. Конрад никогда не бывал в Пруссии.

81. Конрад был из семьи ландграфов Тюрингии, но, вопреки распространенному мнению, сам он никогда не был ландграфом, хотя и был пфальцграфом Саксонии (1231). Титул ландграфа Тюрингии принадлежал его племяннику Герману, а Конрад был его опекуном вместе со своим братом Генрихом Распе, будущим ландграфом и будущим германским королем. Вскоре Конрад отказался от опекунства и в 1234 году вступил в Тевтонский орден вместе со своими друзьями Хартманом фон Гельдрунгеном и Дитрихом фон Грюнингеном. Великим магистром его избрали почти сразу после смерти Германа фон Зальца, то есть в 1239 году. 24 июля 1240 года он умер в Риме и похоронен в Марбурге. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 192, 193.

82. Приводимые автором подробности казни Пипина доказывают, что его источником была не хроника Дусбурга (как можно было предположить), а враждебная ордену Оливская хроника или же какое-то другое сочинение, восходящее к Оливской хронике. Дусбург же пишет, что Пипина попросту повесили. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 53, 54.

83. Объединение Тевтонского ордена с орденом меченосцев произошло в 1237 году, то есть еще при Германе фон Зальца и уже после гибели Волквина. Столица Тевтонского ордена в то время находилась еще в Палестине, и ливонский филиал имел те же права, что и прусский; первый не подчинялся второму, и оба они подчинялись великому магистру ордена. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 61, 62.

84. Поппо фон Остерна был не шестым, а девятым великим магистром Тевтонского ордена. Нашим автором пропущены следующие великие магистры: Герхард фон Мальберг (1241-1244), Генрих фон Гогенлоэ (1244-1249) и Гюнтер фон Вюллерслебен (1249-1252). Начиная с этого места нумерация магистров (вплоть до последнего из них) у Муриниуса сдвинута на три пункта. Вместе с Альбрехтом Гогенцоллерном великих магистров ордена было не 34, а 37.

85. Во время крещения Миндовга (1251) ливонским магистром был Андреас фон Стирланд (1247-1253), которого Муриниус выше именует Андрихом, а не Генрихом.

86. Очевидно, речь идет о возвращении ордену пленников, ранее захваченных литовцами.

87. Миндовг был коронован в июле 1253 года епископом Кульмским (Хелминским), которого звали Гейденрейх, хотя в Рифмованной хронике он тоже назван Генрихом. Нет известий о его хотя бы временном назначении папским легатом. См.: Livlandische Reimchronik. Paderborn, 1876. Стр. 80-83.

88. Рижский епископ (а не архиепископ) Николай в коронации Миндовга не участвовал. Сама коронация происходила в Литве, но ее точное место неизвестно, и очень удаленный от границы Новогрудок в этом отношении выглядит сомнительно. См.: Витовт Чаропко. Великие князья Великого Княжества Литовского. Минск, 2012. Стр. 11, 12.

89. Коронация Даниила Галицкого состоялась в Дрогичине в 1254 году. И Даниил, и Миндовг считались королями до самой смерти, поэтому оба они процарствовали по 10 лет, что не так уж и мало.

90. Имя этого рыцаря не Генерард, а Гевехард. Этот эпизод, не имеющий никакого отношения к самому Миндовгу, случился во время осады Кёнигсберга пруссами в 1262 году. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 97.

91. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 98.

92. Битва при Дурбе 13 июля 1260 года была одним из самых крупных сражений Тевтонского ордена с жемайтами и куршами и стала крупнейшим поражением крестоносцев в Прибалтике в XIII веке. См.: Livlandische Reimchronik. Paderborn, 1876. Стр. 127-130.

93. Ливонского магистра, павшего при Дурбе, звали Бурхард фон Горнгаузен. Вместе с ним и с прусским маршалом погибли 150 братьев Тевтонского ордена. Таких потерь в одном бою орден больше не имел до самого Грюнвальда. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 89, 90.

94. Муриниус смешивает первый татарский набег на Европу (1241), когда погиб краковский князь Генрих Набожный (1238-1241) и второй татарский набег (1259), когда краковским князем был Болеслав Стыдливый (1243-1279). См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 154-155, 184-185.

95. Прежде чем стать великим магистром (1252-1256), Поппо фон Остерна некоторое время занимал должность прусского магистра (1241-1247). Именно в это время в Польшу и Венгрию вторглись татары. Личное участие Поппо в битве при Легнице (9 апреля 1241 года) надежно не доказано, но и не опровергнуто. В любом случае в этом бою он не погиб, позднее стал великим магистром, отрекся и в 1257 году умер. См.: Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. М.-Л., 1936. Стр. 52-54.

96. От описания татарского набега 1241 года наш автор сразу же переходит к событиям времен Великого прусского восстания. Далее он пересказывает описанные Дусбугом сражения севернее Кёнигсберга (21 января) и при Покарвисе (22 января 1261 года), случившиеся буквально одно за другим, но в разных местах, что указывает на хорошее взаимодействие прусских отрядов под общим руководством Генриха Монте. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 92, 93. Особо подчеркнем, что все эти события происходили совсем не тогда, когда Поппо фон Остерна был великим магистром (1252-1256): одни были раньше (1241), а другие позже (1259 и 1261).

97. 21 января 1261 года. Речь идет о сражении севернее Кёнигсберга, о котором мы упоминали выше. Однако Дусбург рассказывает о нем после описания битвы при Покарвисе (22 января), поэтому создается впечатление, что войско графа Барби было разгромлено пруссами уже после поражения фон Рейдера, тогда как на самом деле было как раз наоборот. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 93.

98. Битва жемайтов с ливонскими рыцарями при Леневардене (Лиелварде) состоялась 3 марта 1261 года. Только после этого сражения Миндовг разорвал отношения с христианами и начал войну с орденом. См.: Livlandische Reimchronik. Paderborn, 1876. Стр. 139, 140.

99. Если сложить время пребывания Поппо фон Остерна на должностях прусского и великого магистров, то и в самом деле получится около 11 лет. См.: Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. М.-Л., 1936. Стр. 52-54.

100. Анно фон Зангерхаузен (Зангерсхаузен) был избран великим магистром Тевтонского ордена на генеральном капитуле в Риме в 1256 году. Ошибка нашего автора в дате весьма показательна, так как в орденских хрониках за вторую половину XIII века по поводу великих и особенно прусских и ливонских магистров существует немалая путаница, самый пик которой приходится на сороковые - шестидесятые годы. Только точно датированные орденские грамоты и пожалования позволили историкам всех расставить по местам. Смотри также примечание 84.

101. Вильгельма Голландского оппозиционные Гогенштауфенам князья избрали германским королем осенью 1247 года, еще при жизни императора Фридриха. После смерти Фридриха II (1250) и его сына Конрада IV (1254) позиции Вильгельма, до этого бывшего лишь антикоролем, значительно упрочились. В эпоху междуцарствия он мог считаться почти всеми признанным императором, но 28 января 1256 года погиб в битве с фризами. Подчеркнем, что это произошло еще до избрания Анно фон Зангерхаузена великим магистром.

102. В 1253 году Анно фон Зангерхаузен прибыл в Ливонию и в следующем году был избран ливонским магистром, сменив на этом посту Андреаса фон Стирланда (1248-1253). В конце 1256 года, в связи с избранием великим магистром, Анно передал ливонское ландмейстерство комтуру Кёнигсберга Бурхарду фон Горнгаузену, а сам отправился в Палестину. В Прибалтику великий магистр вернулся в начале Великого Прусского восстания, в частности, 1 января 1263 года он находился в Эльбинге. Потом Анно не раз возвращался в Святую Землю и умер 6 июля (восьмые иды июля) 1274 года по дороге из Пруссии в Германию. Магистром он был не 12, а 18 лет (1256-1274), а если считать вместе с должностью ливонского магистра, то и все двадцать. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 196.

103. День Очищения Девы Марии (Сретение Господне) католики отмечают 2 февраля. В этот день литовцы во главе с Тройнатом разорили Пернов (Пярну), а 9 февраля 1263 года произошла битва у Дюнамюнде. См. : Герман Вартберг. Ливонская хроника. В кн.: Тевтонский орден. Крах крестового похода на Русь. М., 2005. Стр. 219.

104. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 103.

105. Речь идет о втором прусском походе Отакара II Пржемысла, который фактически не состоялся из-за оттепели, в декабре 1267 года сорвавшей переправу армии крестоносцев через Вислу. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 104.

106. Летом 1263 (а не 1268) года орден потерпел тяжелейшее поражение от восставших пруссов во главе с Генрихом Монте (Геркусом Мантасом). В битве у Любавы погибли прусский магистр Хельмерих, прусский (а не великий) маршал Дитрих (Теодорих) и 40 орденских братьев. Это поражение Петр из Дусбурга сравнивал с битвой при Дурбе. Относительно небесных видений читай у него же. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 103, 104.

107. Варцислав и Мстивой — сыновья поморского князя Святополка II.

108. В оригинале do Piusa, как автор именует, вероятно, Пшемыслава II. Но здесь Муриниус немного забегает вперед. Мстивой обратился не к Пшемыславу, а к его дяде Болеславу, сыну Владислава Одонича, князю калишскому (1253-1279). См.: «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. М.,1987. Стр. 198, 199.

109. В Великопольской хронике этих подробностей нет.

110. 16 февраля 1270 года на льду замерзшего пролива Суур Вяйн произошла знаменитая битва, в которой погибли ливонский магистр Отто фон Лютерберг, 52 орденских рыцаря и 600 их воинов и ополченцев. Литовцев погибло больше (1600), но они выиграли битву и сохранили добычу. Нынешние историки окрестили это сражение «Ледовым побоищем при Карусе». Строго говоря, подобное определение не точно, поскольку Карусе (Карузен) находится на суше и более чем в десяти километрах от места битвы. Зато вполне вероятно, что именно в церкви Карусе был погребен павший в бою ливонский магистр Отто.

111. Дитрих фон Гаттерслебен был прусским магистром в 1271-1273 годах, то есть еще до того, как Гельдрунген стал великим магистром.

112. Хартман фон Гельдрунген был родом из Тюрингии. В середине 30-х годов он вступил в Тевтонский орден вместе со своим братом Германом и Конрадом Тюрингенским, а в 1238 году стал комтуром в бальяже Саксония. Принимал активное участие в объединении Тевтонского ордена с орденом Меченосцев, о чем составил т. н. «Донесение Хартмана фон Гельдрунгена», послужившее одним из важных источников Хроники Дусбурга. В 1261-1263 гг. был великим комтуром Тевтонского ордена. Не исключено, что его уход (или увольнение) с этой должности связан с появлением в Палестине султана Бейбарса и серией поражений, которые тот нанес крестоносцам именно тогда, когда Хартман фон Гельдрунген был великим комтуром. Великим магистром Хартман был избран не ранее середины 1274 года, хотя некоторые авторы считают, что это произошло еще в 1273 году. Он умер 19 августа 1282 года, однако точное место смерти и погребения неизвестно. Этим местом могла быть и Венеция. Позднее его останки перевезли в Мальборк.

113. 5 марта 1279 г. недалеко от Ашерадена (Айзкраукле) войска Тевтонского ордена потерпели второе по тяжести после битвы при Дурбе поражение от литовцев. Немцы и датчане потеряли около полутора тысяч человек, в числе которых пали ливонский магистр Эрнст фон Рассбург, ревельский наместник Эйлард фон Хоберг, орденский знаменосец Иоганн фон Тизенгаузен и 71 брат Тевтонского ордена. См. : Varakauskas R. Kautynes ties Aserade (1279 m.). Lietuvos TSR Aukstuju mokyklu Mokslo darbai, IV. Istoria.Vilnius, 1963.

114. Магистр Бурхард, преемник Гельдрунгена, упомянут здесь по ошибке. Эту ошибку наш автор скопировал у Стрыйковского, так же как и непонятный и более нигде не встречающийся титул графа Брюлинского по отношению к Эйларду фон Хобергу. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 282.

115. После битвы при Ашерадене орден остался не только без ливонского, но и без прусского магистра, поскольку в том же году умер Конрад фон Тирберг (1273-1279). Поэтому великий магистр назначил Конрада фон Фейхтвангена магистром и Ливонии (1279-1281) и Пруссии (1279-1280) одновременно. Но уже в конце 1279 года Фейхтванген отправился в Германию, где заявил Хартману фон Гельдрунгену, что с двумя ландмейстерствами сразу он не справляется. Тогда его оставили магистром Ливонии, а должность прусского магистра передали Мангольду фон Штернбергу (1280-1282). Конрад же морем отправился в Ригу, куда прибыл 13 июля 1280 года.

116. Комтура Тапиау Дусбург называет Ульрих Баувар, и пишет, что с ним было не 25, а 250 всадников. Упомянутый набег на Судувию был для немцев успешным; Баувара убили в другой раз, и именно в том сражении, где был захвачен в плен Людвиг фон Либенцель. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 132, 133.

117. Ногат является не притоком (как иногда пишут), а рукавом Вислы. Но о его искусственном происхождении у нас нет известий, и Дусбург ничего об этом не пишет.

118. Людвиг фон Либенцель привел с собой не 600, а 1600 судувов, а державшего его в плену и потом крестившегося судувского вождя звали Кантегерд. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 136, 137.

119. Бурхард фон Шванден (Schwanden), которого Дусбург называет Швенден (Swenden), был выходцем из Швейцарии. Вильям Урбан считает его шведом, что является грубейшей ошибкой. Бурхард сначала был монахом в одном из швейцарских монастырей, а 1269 году вступил в Тевтонский орден в Кёнице близ Берна, где в 1275 году стал комтуром. В 1277-1279 гг. — комтур Тюрингии и Саксонии. Великим магистром избран в 1282 или в 1283 году в Акре, а в 1290 году, незадолго до штурма Акры, отрекся от должности, перейдя в орден госпитальеров (иоаннитов). Позже делал попытки вернуться в Тевтонский орден. Умер не позднее 1310 года, однако точная дата его смерти и место погребения не установлены. См. : Урбан В. Тевтонский орден. М., 2007. Стр. 125.

120. Имеется в виду не Великое прусское восстание, длившееся около 15 лет (Дусбург называет его вторым вероотступничеством и датирует 1260-1274 годами), а весь период орденского завоевания Пруссии. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 138.

121. Крепость Бисена, расположенная на правом берегу Немана выше Христмемеля и западнее Велюоны, считалась самой западной из литовских крепостей нижнего Понеманья. См.: Батура Р. К. Оборона правобережья нижнего Немана против агрессии Тевтонского ордена (XIII - начало XIV в.). В кн.: Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1985 год. М., 1986. Стр. 187, 188.

122. Дусбург пишет, что утонуло всего пятеро: четверо «братьев» и один слуга с конями и оружием. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 138.

123. Гарта — Гродно, который орденские войска захватили и сожгли летом 1284 года. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 138, 139.

124. Литовцев перебили барты, которые в те времена то признавали власть ордена, то вновь восставали против него, как и случилось уже после описываемых здесь событий. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 139, 140.

125. У Муриниуса Gedrylo, а у Стрыйковского Girdylo, как и в оригинале у Дусбурга. Гирдило был скалвом, а сотню предоставленных ему людей он привел не к Гродно, а к крепости Аукаим (Отекайм), находившейся в Каршуве, к западу от места слияния рек Аньчи и Шешуве. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 140.

126. Этого рассказа нет у Дусбурга, но есть у Стрыйковского, откуда он и взят. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 334.

127. В Ливонии никогда не было такого магистра. Эта ошибка позаимствована у Стрыйковского и свидетельствует о том, что наш автор очень тщательно знакомился с его хроникой. В хронике Стрыйковского Бурхард Гарен упомянут лишь мельком, причем не в десятой, а в седьмой книге. Бернхард (а не Бурхард) фон Гарен был комтуром Гольдингена и погиб 3 февраля 1259 года в бою с жемайтами при Скуодасе. Тогда тоже было убито 33 орденских рыцаря, поэтому хронист и перепутал два этих события. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 282.

128. 26 марта 1287 года орденское войско, преследовавшее земгалов, совершивших набег на Икшкиле, сошлось с ними в битве у Грозена (Гарозы). У немцев было 500 человек, в том числе 40 орденских братьев и 200 ливов и леттов. Большая часть последних разбежалась уже в начале сражения. Пешее войско земгалов насчитывало 1400 человек, они храбро сражались и одержали полную победу. Погибли ливонский магистр Виллекин фон Эндорп (1283-1287) и посланник великого магистра Фольмар фон Бернгузен, лишь недавно прибывший из Германии. 33 брата Тевтонского ордена были убиты, шестеро попали в плен, и только одному раненому рыцарю удалось пробиться и потом добраться до Риги. См. : Livlandische Reimchronik. Paderborn, 1876. Стр. 238-245.

129. Конрад II, князь Мазовецкий (1264-1275), Черский (1275-1294) и Сандомирский (1289), был внуком Конрада I Мазовецкого и сыном Земовита I и Переяславы, дочери Даниила Галицкого. Воевал с Лешеком Черным, в мае 1285 года одержавшим над ним победу в битве над Рабой.

130. Лешек Черный, внук Конрада I Мазовецкого, скончался 30 сентября 1288 года. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. II. Krakow, 1868. Кн. VII, стр. 480.

131. Основание замка Рагнит (Раганита, Рагнета, ныне город Неман) Дусбург датирует 1289 годом. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 143.

132. Любопытная и курьезная ошибка нашего автора. Зная, что Бурхард фон Шванден после отречения вступил в орден иоаннитов, Муриниус, недолго думая, отправил его на остров Родос (хорошо хоть не на Мальту). Но в то время Родос еще даже не был завоеван и уж тем более не был основной базой иоаннитов — это произошло лишь в 1310 году, уже после смерти Бурхарда. См. : Настенко И.А., Яшнев Ю.В. История Мальтийского ордена. Книга 1. М., 2005. Стр. 138.

133. Конрад фон Фейхтванген был ландкомтуром Тевтонского ордена в Австрии в 1259-1261 годах, прусским магистром в 1279-1280 годах, ливонским магистром в 1279-1281 годах и магистром Германии в 1284-1290 годах. Великим магистром избран в 1291 году, в год падения Акры. Был главным действующим лицом при переносе орденской столицы из Акры в Венецию. Историки считают его видным лидером «пробалтийского» направления орденской политики. В последний год своей жизни (после 4 августа 1295 года) Конрад посетил Пруссию.

134. Адольф Нассауский был германским королем в 1292-1298 годах, а Генрих Честный (Проб) был князем Краковским в 1288-1290 годах.

135. 23 апреля 1290 года прусский ландмейстер Мейнхард фон Кверфурт (1288-1299) с 2 000 пехотинцев и 500 всадниками осадил литовский замок Колайне, который защищали всего 120 человек. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 144.

136. Буквально: как бы им первыми урвать кусок (jakoby im pierwszy kus oddac mogl).

137. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 144.

138. Муриниус или неудачно построил фразу или не понял свой источник. Дусбург ясно пишет, что под Рагнетой орденские братья убили 25 литовцев, а не наоборот. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 145.

139. См. : Гомер. Илиада. Л., 1990. Стр. 222. Сравнение с рассказом Гомера наш автор целиком позаимствовал у Стрыйковского, как впрочем, и все остальное. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 266.

140. Здесь автор опять не до конца понял свой источник. Дусбург пишет, что Йезбуто нарочно завел литовцев в орденскую засаду, так как он был тайным сторонником ордена. Стрыйковский просто опустил эту важнейшую подробность, а Муриниус, судя по всему, о ней и не знал. Из этого следует, что саму хронику Дусбурга наш автор не читал. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 145.

141. Дусбург называет его Брухаве (Bruhave). Бертольд фон Брюхевен был комтуром Бальги (1288-1289), Рагнита (1289) и Кёнигсберга (1289-1302). См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 146, 316.

142. Имеется в виду замок Юнигеда, отождествляемый с Велюоной и локализуемый к востоку от устья речки Гальсуны, правого притока Немана.

143. Медерабе или Медраба — литовская крепость на левом берегу реки Митувы, правого притока Немана. Расположена значительно западнее Юнигеды.

144. Имеется в виду Мейнхард фон Кверфурт, прусский магистр в 1288-1299 годах, которого Дусбург называет Мейнике, а Стрыйковский — Менедо. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 142, 147.

145. Дусбург пишет, что незадолго до дня святого Иакова Конрад Штанге совершил нападение на замок Юнигеда, а не на замок Медерабе. А на святого Иакова на Юнигеду напал сам магистр Мейнхард, но замок не взял, а лишь спалил предместья. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 149, 150.

146. Вероятно, имеется в виду набег Витеня на Куявию в 1291 или в 1292 году. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 148.

147. Это произошло на Троицын день, 6 июня 1294 года, хотя Дусбург ошибочно датирует этот набег 1292 годом. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 149.

148. Это сражение, состоявшееся 10 июня 1294 года, историки так и называют Трояновской битвой. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 338.

149. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 154-155.

150. Рикса (Ryksa, Rikissa, Richeza) — дочь шведского короля Вальдемара I, внучка ярла Биргера, вторая жена (1285) Пшемыслава II. Однако с 1293 года тот был женат уже в третий раз — на Маргарите, дочери бранденбургского маркграфа Альбрехта III. Так что Длугош и опиравшийся на его текст Стрыйковский ошибались, считая, что супруга Пшемыслава, коронованная вместе с ним в 1295 году, была Риксой. См. : Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 340.

151. Горелец или Сгорелец — фактически буквальный перевод на польский язык немецкого слова Бранденбург (Горевший город или Сгоревший город).

152. Пшемыслав II был убит 8 февраля 1296 года. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. II, ks. VIII. Krakow,1868. Стр. 516.

153. 14 декабря 1282 года в Познанском замке произошла загадочная трагедия. Первая жена князя Пшемыслава Лютгарда, которую в народе звали Лукерьей, была убита собственными служанками. Пшемыслав оплакивал ее смерть, но народная молва запятнала его имя, сочинив песню, в которой Лукерья умоляет мужа не убивать ее и отпустить к отцу. Причиной убийства Длугош называл бесплодие Лютгарды, ибо великопольский князь нуждался в наследнике. Эти подозрения вряд ли справедливы. Пшемыслав, объявленный наследником Восточного Поморья, более всех других был заинтересован в союзе с князем Западного Поморья Богуславом, чьей сестрой была Лютгарда.

154. Зигфрид фон Рехберг был комтуром Бальги в 1296-1300 годах. Комтуром Кёнигсберга в то время (1289-1302) был Бертольд Брюхевен, но он в этом походе не участвовал. О каком Петре пишет Муриниус, непонятно; возможно, он, не разобравшись, упомянул самого Дусбурга. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 155, 320.

155. Дусбург сообщает не о 1000, а о 200 захваченных под Гродно пленниках. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 155.

156. Конрад фон Фейхтванген 4 июля 1296 года умер в Праге и похоронен в церкви чешского города Добровице. Это единственный великий магистр Тевтонского ордена, который умер и похоронен на территории современной Чехии.

157. Владислав I Локетек (1260-1333) был коронован только в 1320 году, но уже с 1296 года он стал фактическим правителем большей части Польши, так что в этом вопросе Муриниус не так уж сильно ошибается.

158. Готфрид фон Гогенлоэ (1265-1309) был сыном Крафта и внуком Готфрида, брата великого магистра Тевтонского ордена Генриха фон Гогенлоэ (1244-1249). Готфрид-младший вступил в орден в 1279 году, был комтуром Франконии (1290), потом магистром Германии (1294). 3 мая 1297 года на генеральном капитуле в Венеции был избран четырнадцатым великим магистром Тевтонского ордена. Из-за конфликта с орденскими братьями Прибалтики отрекся от должности на капитуле в Мемеле и 18 октября 1303 года подтвердил это на капитуле в Эльбинге. Получил в управление бальяж Франконии, но с 1307 года снова стал претендовать на должность великого магистра. Реакция орденских братьев не была однозначной, но большинство из них подобное поведение сочли недостойным. Готфрид фон Гогенлоэ умер в Бад-Мергентхайме 5 ноября 1309 года и был похоронен в церкви Святой Елизаветы в Марбурге. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 160, 205, 321.

159. Дусбург пишет в календы июня, то есть 1 июня 1298 года. Битва происходила недалеко от устья реки Трейдеры, название которой Муриниус путает с именем литовского князя Тройдена. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 156, 321.

160. Дусбург пишет о гибели 1500 христиан, а упоминание нашим автором рейтаров в данном случае является безусловным анахронизмом.

161. Эту помощь прусских рыцарей ливонским братьям Петр из Дусбурга напрямую связывает с приездом в Пруссию Готфрида фон Гогенлоэ. Бой под Нейермюлленом состоялся в день святых апостолов Петра и Павла, то есть 29 июня 1298 года. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 156, 322.

162. Город Страсбург (Бродница) был разграблен в день святого Михаила, то есть 29 сентября 1298 года. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 156.

163. Точный смысл этого выражения не вполне понятен. Слово tamowac по-польски означает запруживать, сооружать дамбу. Таким образом, речь может идти как об окаймлении дамбами речных берегов, так и о непосредственном перекрытии реки. Первое предпочтительнее.

164. Конрад Зак был прусским магистром в 1302-1306 годах, а в 1301 году он был комтуром Торна (Торуни). См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 158-159.

165. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 159.

166. У Дусбурга написано: в VI иды августа, а это не 16, а 8 августа 1303 года. На территории Восточной Пруссии слабое землетрясение было зафиксировано, например, 22 сентября 2004 года, причем тогда тоже было три толчка. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 162.

167. У Дусбурга: Гебхард фон Бирнебург и Конрад фон Лихтенхаген. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 162.

168. У Дусбурга этого литовца зовут Свиртил. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 163.

169. Дусбург сообщает, что Генрих фон Вольвершторф остался жив. Ошибочное известие о его гибели Муриниус выписал из хроники Стрыйковского (кн. VII, гл. 4). См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 163.

170. В оригинале так и написано: seymowal, то есть проводил сейм, советовался.

171. Здесь Муриниус неточно пересказывает Стрыйковского, а тот неточно цитирует Дусбурга. Филипп фон Болант, фогт самбийского епископа, снес голову литовцу, который убил другого Боланта, его племянника, а потом и сам Филипп погиб в бою. Дело было 14 августа 1305 года. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 163, 164.

172. Ошибочное написание имени этого рыцаря списано автором у Стрыйковского. У Дусбурга его зовут Альберт фон Хаген. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 164.

173. Зигфрид фон Фейхтванген был избран великим магистром в 1303 году, после отставки Готфрида фон Гогенлоэ. Он приходился племянником великому магистру ордена Конраду фон Фейхтвангену (1291-1296). Это был уже третий подряд великий магистр, пришедший на эту должность прямо с поста магистра Германии, который он занимал с 1298 по 1303 год. Зигфрид возглавил орден в те годы, когда происходили события, очень важные не только для самого Тевтонского ордена, но и для всех духовно-рыцарских орденов, материальная независимость, светская власть и международный авторитет которых в 1307 году оказались под угрозой в связи с началом церковных репрессий против ордена тамплиеров. Но именно этот великий магистр не только перенес свою резиденцию в Пруссию, но и перекупил у бранденбуржцев захваченный ими Гданьск (1309), после чего почти все польское Поморье перешло под власть Тевтонского ордена.

174. Альбрехт I, старший сын Рудольфа I Габсбурга, был королем Германии в 1298-1308 годах. Папа признал его королем только в 1303 году, однако императорской короной Альбрехт так и не был коронован вплоть до своей гибели 1 мая 1308 года.

175. Названия этих замков Муриниус приводит по Стрыйковскому, хотя и неточно. У Дусбурга это Скройнета и Бивервата. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 167.

176. Повунден — нынешний поселок Храброво, Рудау — поселок Мельниково Калининградской области. Это та самая Рудава, где 17 февраля 1370 года произошла знаменитая битва литовцев с орденским войском. См. : Бахтин А.П. Замки и укрепления Немецкого ордена в северной части Восточной Пруссии. Калининград, 2005. Стр. 104-105, 137.

177. Зигфрид фон Фейхтванген умер в Мальборке 5 марта 1311 года и похоронен в соборной церкви в Кульмензе. Отметим, что Кульмензе находится довольно далеко от Мальборка. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 168.

178. Тевтонский орден завладел польским Поморьем не при Карле фон Трире, а еще при его предшественнике Зигфриде фон Фейхтвангене. См.: Historia Gdanska, t.1. Gdansk, 1978.

179. Длугош называет Петра Швенца (Szwenc) канцлером Поморья и сообщает, что в 1307 году тот задумал рокош, сговорившись с бранденбургскими маркграфами Вальдемаром и Иоганном. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 30.

180. Миколай и Ян, братья Петра, предложили себя Локетку в качестве заложников. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 31.

181. Прусским магистром в 1307-1309 годах был Генрих фон Плоцке, но орденским отрядом, отправленным им в Гданьск, командовал кульмский комтур Гюнтер фон Шварцбург. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 33.

182. Имеется в виду аббат Оливского монастыря, которого Длугош именует Рудгером (Rudger). См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 34.

183. Длугош называет эту деревню Край (Kraj) или Крайовичи (w Krajowicach). Переговоры состоялись в апреле 1309 года. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 40.

184. Это действительно был такой огромный счет, который поляки не смогли бы оплатить, даже заложив все Восточное Поморье. Немцы так и предложили: передать Поморье ордену. Локетек отказался.

185. 8 августа 1309 года. Так называемую «Гданьскую резню» наш автор датирует 1310 годом, тогда как на самом деле она произошла годом раньше.

186. Кровопролитность гданьских событий сильно преувеличивали даже их современники. Так, папская булла 1310 года сообщает о десяти тысячах убитых, тогда как современные польские историки считают, что тогда погибло не более 300 поляков. См.: Historia Gdanska, t.1. Gdansk, 1978.

187. Все эти события подробно описаны Длугошем, у которого, впрочем, сдвинута хронология. Замок Свеце был взят в конце сентября 1309 года. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 40-47.

188. Герман из Вартберга пишет, что конфликт между орденом и архиепископом инициировали рижские горожане. В начале XIV столетия это противостояние приобрело такие масштабы, что пришлось вмешаться самому папе. См.: Тевтонский орден. Крах крестового похода на Русь. М., 2005. Стр. 231, 233, 241.

189. Орден Меченосцев, впоследствии объединившийся с Тевтонским орденом (1237), был основан в 1202 году епископом Альбертом (1199-1229), за которым следовали епископ Николай (1229-1253), архиепископы Альберт Зюрбер (1253-1273), Иоганн I (1273-1284), Иоганн II (1285-1294), Иоганн III (1294-1300), Изарнус (1300-1302), Йенс Гранд (1302-1304) и Фридрих (1304-1341). К началу XIV века в Риге сменилось четыре или пять архиепископов, как и пишет наш автор.

190. 31 января 1410 года было кольцеообразное солнечное затмение. См.: MrEclipse.com.

191. Имеется в виду Гейльсберг (Лидзбарк). Начало набега Витеня Дусбург датирует кануном Пальмового воскресенья 1311 года (3 апреля). См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 168.

192. У Дусбурга написано в VIII иды апреля, то есть не 18 апреля, а 7 апреля 1311 года. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 169.

193. Под «копьем» (wlocznia) здесь, вероятно, разумеется не само оружие, а вооруженный отряд, который в те времена обычно насчитывал 10-12 человек.

194. Вальдемар, фактически последний бранденбургский маркграф из рода Асканиев (ум. 1319), постоянно нуждался в деньгах и легко распродавал свои земли. Иоганн — вероятно, Иоганн V, малолетний маркграф Зальцведеля (1308-1317), владения которого после его смерти перешли к Вальдемару.

195. Ян Люксембургский, король Чехии в 1310-1346 годах, был не сыном, а мужем Элишки, дочери Вацлава II, бывшего королем Чехии (1283-1305) и Польши (1300-1305). Он не только был претендентом на польский престол, но и номинально считался польским королем (с 1310 г.) и лишь в 1335 году окончательно передал права на этот титул Казимиру Великому. См. : Раймон Казель. Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии. СПб, 2004.

196. Лишь начиная с этих событий можно уверенно говорить, что прусскими делами заправляет именно Карл фон Трир, вступивший в должность великого магистра Тевтонского ордена летом 1311 года. Напомним, что его предшественник Зигфрид фон Фейхтванген умер 5 марта того же года.

197. Вернер фон Орселн, будущий великий комтур (1315-1324) а потом и великий магистр (1324-1330) Тевтонского ордена.

198. Вицина — лодка, сплетенная из виц, то есть гибких прутьев. Дусбург сообщает, что с Сурмином было 600 человек и сто коней, а галеру обороняли всего четыре арбалетчика. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 172.

199. Дусбург пишет, что ущерб литовцев был совсем не малый: помимо многих раненых, они потеряли Склодо, брата Сурмина, убитого в бою.

200. Генрих VII Люксембург скончался 24 августа 1313 года в деревне Буонконвенто в 12 милях от Сиенны и похоронен в городе Пизе. Легенду о его отравлении приводит Длугош, однако у Дусбурга, бывшего современником Генриха, такой истории нет. Сын Генриха Ян Люксембург категорически отвергал версию об отравлении отца. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 70.

201. Дусбург пишет о трех солнцах, наблюдавшихся 1 марта 1314 года, а появление кометы относит к середине 1313 года. Зато у Длугоша написано точно так же, как и у нашего автора. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 209-210.

202. Хотя Муриниус ссылается на прусскую хронику, однако здесь он слово в слово цитирует Стрыйковского. Отметим, что ни у Дусбурга, ни у Длугоша нет упоминаний о людоедстве — во всяком случае, в этом месте. См.: Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 352.

203. Тогдашнего гнезненского архиепископа звали Янислав (1317-1341).

204. Хорошо зная иностранные языки и будучи блестящим оратором, Карл фон Трир ездил в Авиньон, где не без успеха стремился расположить папу в пользу ордена. Копившиеся внешние и внутренние проблемы привели к формированию в ордене оппозиционной партии, которую возглавил великий госпитальер (1312-1317) Фридрих фон Вильденберг. В 1317 году оппозиция созвала в Мариенбурге генеральный капитул, после которого Карлу пришлось подать в отставку и уехать из Пруссии. На уже было упраздненную должность прусского магистра назначили Вильденберга (1317-1324). Папа Иоанн XXII (1316-1334) осудил решение орденского капитула и велел созвать новый. Он состоялся в Эрфурте 12 марта 1318 года и восстановил Карла фон Трира в звании великого магистра. Но в Пруссию тот так и не вернулся, поэтому в описываемое время (1319-1321) все орденские дела там вел Фридрих фон Вильденберг.

205. Папские комиссары вынесли свое решение в Иновроцлаве 10 февраля 1321 года. Вердикт был крайне благоприятным для Польши: орден должен вернуть Поморье и выплатить как бы контрибуцию за его оккупацию. Длугош переписал эту грамоту целиком. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 95-99.

206. Довольно редкая у нашего автора прямая ссылка на хронику Дусбурга. Однако тот, говоря о разорении волости Вайкен, ничего не пишет о собаках, а делает ссылку на текст из Библии (I Царств 25, 34), которую Муриниус не вполне понял. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 179.

207. О том, что Давыд Городенский «не дрожал» от холода (nie kurczac sie ani gnusniejac) писал только Стрыйковский, у которого это и позаимствовано. См.: Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 375.

208. Это пишет не Дусбург (тот сообщает, что тогда было убито и пленено всего 5 000 человек различного возраста и пола), а Стрыйковский, ссылающийся на Дусбурга.

209. Во втором издании (1606) после этого предложения добавлено еще одно. Также датский королевич Магнус ныне владеет островом Эзель (Ozilia) и другими замками в Лифляндии.

210. 11 февраля 1324 года Карл умер в родном Трире, где и похоронен.

211. Хронологическая путаница в этой части хроники продолжает увеличиваться и приобретает уже опасные масштабы, так как разрушает причинно-следственные связи. А первоисточником всей этой путаницы послужила «История» Яна Длугоша, у которого при описании событий орденской и литовской истории второй четверти XIV столетия хронологическая шкала местами сильно сбита. Например, осаду Байербурга (1338) и смерть Гедимина (1341) Длугош относит к 1307 году. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 35.

212. Вернер фон Орселн был убит 18 ноября 1330 года. Описанием этого события заканчивается хроника Дусбурга. Любопытно, что Дусбург пишет в октавы святого Мартина, а Муриниус — в вигилию святой Эльжбеты, тем не менее оба автора имеют в виду одно и то же число – 18 ноября. Длугош год смерти магистра указывает верно, но ошибается в дате, называя 19 октября. См.: Jana Dlugosza kanonika Krakowskiego Dziejow Polskich ksiag dwanascie, t. III. Krakow, 1868. Кн. IX. Стр. 129.

213. Убийцу магистра, который сам был братом Тевтонского ордена, Дусбург называет Иоганн фон Эндорф. См.: Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 217.

214. Сенат как таковой сформировался в Польше только на рубеже XV и XVI веков, так что в данном случае упоминание о польском сенате – очевидный анахронизм. В описываемое время в Польше еще не существовало даже королевского совета.

215. Это прямая цитата из хроники Стрыйковского. См.: Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Tom I. Warszawa, 1846. Стр. 378.

216. 28 июня 1325 года.

217. Этой сентенции у Стрыйковского нет. Автор либо забыл, что говорит не о литовцах, а об освобожденных поляках, либо подчеркнул, что и поляки в то время жили не столько мирным трудом, сколько пограничными грабежами.

Текст переведен по изданиям: Kronika mistrzow Pruskich przez Marcina Muriniusa. Thorun. 1582 и Kronika abo opisanie ziemie y mistrzow Pruskich przez Marcina Muriniusa. Krakow. 1606

© сетевая версия - Тhietmar. 2015-2016
© перевод с польск., комментарии - Игнатьев А. 2015-2016
© дизайн - Войтехович А. 2001