Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ПЬЕР БОНТЬЕ И ЖАН ЛЕ ВЕРРЬЕ

КАНАРЕЦ

или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье

LE CANARIEN, LIVRE DE LA CONQUETE ET CONVERSION DES CANARIES (1402-1422)

Глава шестьдесят первая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ НА ОСТРОВ ЭРБАНИ, КОТОРЫЙ ОБОШЕЛ ПОЧТИ ЦЕЛИКОМ И С ВЕЛИКОЙ ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ СЕБЯ, ИБО СОВЕРШИЛ ТАМ ТРУДОВ БОЛЬШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО И ГДЕ-ЛИБО

Итак, монсеньор де Бетанкур отправился на остров Эрбан, где организовал набег на своих врагов, захватил их и переправил [106] на остров Ланселот. Затем он начал строить против них укрепление, чтобы подчинить себе всю страну, к тому же до него дошли слухи, что король Феца 374 собирается воевать против него и его отряда, заявляя о своем праве на все острова. Монсеньор де Бетанкур провел на Эрбани полных три месяца и обошел всю страну. Здесь он встретил высоких и сильных людей, очень упорных в своей вере и обычаях, что тоже укрепило его в решении обязательно поставить здесь крепость. Форт стали возводить на широком склоне горы, у живого источника, в одном льё от моря и назвали его Ришрок 375. Когда же монсеньор де Бетанкур уехал в Испанию, канарцы захватили <форт>, убив большую часть людей, которые там оставались.

Глава шестьдесят вторая

О ТОМ, КАКИМИ СЛОВАМИ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ОБМЕНИВАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ

После того как монсеньор де Бетанкур начал строить этот форт, а мессир Гадифер уже возвел крепость в другом месте 376, они стали обмениваться посланиями, оскорбительными и для того, и для другого. В письмах, которые мессир Гадифер отсылал монсеньору де Бетанкуру, было написано только одно: «Если вы сюда придете, если вы сюда придете, если вы сюда придете», и ничего другого. А монсеньор де Бетанкур посылал ему через своего человека, прозванного Сижепюи 377, столь же краткие ответы: «Если вы там окажетесь, если вы там окажетесь, если вы там окажетесь». Так прошли две недели, полные великого гнева и оскорблений, пока на пятнадцатый день монсеньор де Бетанкур не отправил небольшой отряд смельчаков на Гран-Канарию. Это было двадцать пятого дня июля 1401 года 378. К ним присоединился и мессир Гадифер. Таким образом, он поплыл на Гран-Канарию на барке монсеньора де Бетанкура, чтобы посетить остров вместе с людьми монсеньора. Они вышли [107] в открытое море, но через несколько дней попали в страшную бурю; из-за встречного ветра им пришлось преодолевать сто миль целый день, от восхода и до захода солнца. <Французы> подошли к Гран-Канарии у Тельды, но не осмелились пристать, ибо дул сильный ветер и уже стемнело; они проплыли еще двадцать пять миль до поселения по имени Аргинеги 379, причалили там и стояли на якоре одиннадцать дней. К ним на переговоры явился Пьетро Канарец, а после него сын <Атидамы> Артами 380, король этой страны, и другие канарцы в большом числе, все они поднялись на борт, как это делали и раньше. Когда же они увидели наш отряд и поняли, что нас мало, то замыслили обман. Пьетро Канарец сказал, что нам дадут пресную воду, а также свиней, которых пригнали к бухте, а сам устроил засаду 381. Когда наша лодка стала причаливать, чтобы забрать все это, канарцы на берегу взялись за один конец каната, а люди в лодке – за другой. И тут из засады выскочила целая толпа и принялась швырять в <пришельцев> камни в таком количестве, что почти всех поранило. <Туземцы> отобрали у них два весла, три бочонка, полных воды, и канат, да еще бросились к лодке, чтобы захватить и ее. Но Ганнибал, бастард Гадифера, хотя и был ранен, схватил весло, отогнал их и оттолкнул лодку далеко в море <с такой силой>, что все находившиеся в ней попадали на дно и не осмеливались поднять головы. Среди них было два или три знатных мужа, <из числа людей> монсеньора де Бетанкура, у которых имелись щиты, сослужившие им тогда великую службу; избитые и разгневанные, они вернулись на корабль. В лодку сели другие, поскольку было ясно, что перемирие нарушено; они направились к берегу, чтобы напасть на канарцев, но те выступили против них, прикрывшись несколькими щитами с гербами Кастилии, отобранными в прошлом году у испанцев; <о те щиты> наши люди притупили достаточно много острых стрел, не нанеся большого ущерба врагам. Тогда они возвратились на барку и, подняв якоря, поплыли в бухту Тельды, где пробыли два дня. [108]

Глава шестьдесят третья

ЗДЕСЬ ВЫ УЗНАЕТЕ, О ЧЕМ ГАДИФЕР ГОВОРИЛ С КАПИТАНОМ ОДНОГО КОРАБЛЯ

После этого <Гадифер и его спутники> покинули Гран-Канарию и возвратились на остров Эрбанн к монсеньору де Бетанкуру. Когда они подходили к берегу, подул встречный ветер, поэтому Гадифер сошел на землю и по суше добрался до лагеря кастильцев, прибывших на остров вместе с баркой, которая доставила для монсеньора де Бетанкура большое количество продовольствия. В лагере только и говорили о том, как на этой неделе сорок два канарца встретили десять человек из нашей команды, хорошо вооруженных, и канарцы прогнали их с большой жестокостью; по всей видимости, это случилось потому, что для канарцев эти люди были незнакомы, так как они никогда не нападали на соседей, которых знали. По возвращении сюда Гадифер пребывал в плохом настроении, насмотревшись на многие вещи, которые ему совсем не нравились; он видел и думал, что чем дольше будет находиться на островах, тем меньше приобретет, в то время как монсеньор де Бетанкур имел от короля Кастилии всевозможные милости; к тому же <Гадифер> наслушался всяких новостей от капитана барки, который привез запасы для монсеньора де Бетанкура. Тот сообщил ему, что король Кастилии послал его сюда, чтобы обеспечить их оружием и провиантом, и при этом наговорил еще много добрых слов о Бетанкуре. Гадифер был поражен и не смог удержаться, чтобы не сказать капитану барки, что сеньор де Бетанкур совершил все не один и что, если бы здесь не трудились и другие люди, дела бы не шли так успешно; более того, если бы <Жан де Бетанкур> прибыл со всем этим грузом на год или на два раньше, то они сделали бы гораздо больше; за этим последовало еще много упреков. Когда капитан передал их монсеньору де Бетанкуру, тот, <узнав>, какую великую зависть Гадифер питал к нему, был [109] изумлен и разгневан. Вскоре после того они встретились, и монсеньор де Бетанкур сказал ему: «Брат мой, я поражен, что вы так завидуете моему богатству и моей славе, я не думал, что вы питаете такую неприязнь ко мне». На это мессир Гадифер ответил, что он не хотел бы, чтобы его труды пропали даром, что он провел уже очень много времени вдали от своей родины и хорошо видел, что, чем дольше он будет здесь оставаться, тем меньше приобретет. Монсеньор де Бетанкур сказал ему: «Брат мой, нехорошо так говорить, ибо у меня нет такого бесчестного намерения отказать вам в награде, <надо только подождать>, когда наше предприятие по воле Бога благополучно завершится, чего пока еще не случилось». Гадифер ответил так: «Если бы вы пожелали отдать мне острова, о которых я вам говорил прежде, я был бы удовлетворен». Монсеньор де Бетанкур объяснил ему, что он принес за них оммаж королю Кастилии и не может взять своего слова обратно. Они продолжали обмениваться оскорблениями, которые было бы слишком долго перечислять, поэтому здесь я о них умолчу. Неделю спустя после этого монсеньор де Бетанкур распорядился насчет своих дел и людей и покинул Канарские острова, как и Гадифер. Оба они отправились в Испанию с обидой в сердце; монсеньор де Бетанкур сел на свой корабль, а Гадифер – на другой, а чем они занимались, прибыв в Испанию, вы сейчас узнаете.

Глава шестьдесят четвертая

О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ПРИБЫЛИ В ИСПАНИЮ И КАК ГАДИФЕР, НЕ СУМЕВ ПРЕУСПЕТЬ В СВОИХ ТРЕБОВАНИЯХ, ВЕРНУЛСЯ ВО ФРАНЦИЮ, А БЕТАНКУР – НА ОСТРОВА

Итак, несколько дней спустя монсеньор де Бетанкур и мессир Гадифер, пребывая в несогласии друг с другом, покинули Эрбанн, [110] чтобы морем плыть в Испанию. Монсеньор де Бетанкур находился на одной барке, а Гадифер – на другой. Когда они оказались в Севилье, монсеньор де Бетанкур воспрепятствовал Гадиферу получить многое из того, что тот считал принадлежавшим ему, о чем король Кастилии был оповещен. Ничего не добившись, Гадифер заявил, что желает немедленно ехать во Францию, на свою родину, где его ожидают дела; Гадифер сказал так, поскольку хорошо понимал, что ему не остается ничего другого, как отправиться домой. Так что он покинул королевство Испания и поехал во Францию, на свою родину, и после того его никогда больше не видели на Канарских островах. А монсеньор де Бетанкур приложил немало усилий, чтобы покорить их, как вы о том подробно узнаете ниже 382. Сейчас же мы оставим этот предмет, чтобы рассказать об островах, которые монсеньор де Бетанкур посетил сам или послал туда своих людей, о том, как они управляются, какие там условия и обычаи.

Глава шестьдесят пятая

СНАЧАЛА РАССКАЖЕМ ОБ ОСТРОВЕ ФЕР 383

Опишем сначала остров Фер, который является одним из самых отдаленных <от побережья> 384; это очень красивый остров, по форме напоминающий полумесяц, имеет семь льё в длину и пять в ширину; он труднодоступен, ибо здесь нет ни удобного подхода, ни удобного места для причаливания 385. Его посетили монсеньер де Бетанкур и другие, а Гадифер находился там достаточно долго. Прежде Фер был очень населенным, а теперь людей здесь совсем мало, так как их неоднократно захватывали и увозили в рабство в чужие страны. Это высокий и довольно равнинный остров, покрытый огромными сосновыми и лавровыми рощами 386, где зреют продолговатые ягоды, такие большие, что диву даешься. Почва весьма пригодна для пахоты, для посева пшеницы, <посадки> винограда и всего остального. Здесь много и других плодовых деревьев самых разных видов 387. На острове великое множество соколов, [111] ястребов, жаворонков, перепелов 388, есть и птицы с коротким полетом 389, украшенные фазаньими перьями, величиной с попугая. Вода здесь хорошая 390, и очень много животных, таких, как свиньи, козы и овцы; встречаются ящерицы, крупные, словно кошки, но они не причиняют никакого вреда, хотя на вид очень страшные 391. Жители острова, как мужчины, так и женщины, очень красивы 392. Мужчины ходят с большими пиками, но без железных наконечников, ибо они не знают ни железа, ни какого другого металла. Здесь созревают злаки всех видов, а на самом высоком месте острова растут деревья, из которых беспрерывно сочится прекрасная прозрачная вода, стекающая в углубления у их основания 393. Лучшей воды для питья и не найти, она необычайного качества: когда очень много поешь и больше уже не можешь, стоит попить ее, и не пройдет и часа, как вся еда переварится и появляется такое же желание поесть, какое было раньше.

Глава шестьдесят шестая

ОБ ОСТРОВЕ ПАЛЬМ, КОТОРЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ САМЫМ ОТДАЛЕННЫМ <ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ АФРИКИ> 394

Остров Пальм, который дальше всех отстоит от <африканского> побережья моря-океана 395, не такой уж маленький, каким кажется на карте 396; он очень высокий 397, труднодоступный и покрыт огромными рощами из самых разных деревьев 398, таких, как сосны 399, фруктовые деревья всевозможных видов 400, драконовы деревья 401, дающие кровь дракона, а также деревья, дающие лечебное молочко; между ними течет полноводная река; почва пригодна для любой обработки, а луга богаты сочной травой 402. Страна довольно плотно заселена 403, поскольку не была опустошена так, как остальные <острова>. Ее жители красивы 404, они питаются только мясом 405. Это самый чудесный остров среди тех, которые мы открыли. Но его завоевание – дело будущего 406, ибо [112] он более всего удален от материка, хотя от него до мыса Бужедер, расположенного в земле сарацин, не более ста французских льё. Климат здесь прекрасный, здешние люди никогда не болеют и живут долго.

Глава шестьдесят седьмая

ТЕПЕРЬ ОБ ОСТРОВЕ ГОМЕРА 407

Гомера находится в четырнадцати льё от Фера; это необычайно труднодоступный остров, по форме напоминающий цветок клевера; высокий 408 и достаточно плоский, он прорезан необыкновенно широкими и глубокими оврагами 409. Здесь живет много людей 410, говорящих на самом странном наречии из всех тех, которые только существуют в здешних местах 411. Они говорят губами, как если бы у них не было языка; это случилось, как считают, оттого, что некогда один великий правитель за какое-то преступление приговорил их к изгнанию и приказал отрезать всем языки; этому можно поверить, судя по тому, как они говорят. Земля покрыта драконовыми и другими деревьями 412, здесь водится много мелкой живности 413, а о прочих диковинных вещах, которые можно встретить на острове, было бы долго рассказывать.

Глава шестьдесят восьмая

ОБ ОСТРОВЕ, КОТОРЫЙ НАЗЫВАЕТСЯ ТОНЕРФИ, ХОТЯ НЕКОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ ЕГО АНФЕР 414

Остров Анфер, или Тонерфи, имеющий форму бороны, почти такой же большой, как и Гран-Канария; он насчитывает около восемнадцати французских льё в длину 415 и десять в ширину 416. В центре острова находится самая высокая из всех гор Канарского архипелага 417, ее склоны занимают большую часть острова, [113] а вокруг – овраги, по дну которых несутся быстрые потоки; их берега украшены большими рощами из драконовых и других деревьев самых различных сортов и различного вида 418. На такой благодатной земле 419 можно возделывать все. Здесь обитает многочисленный народ 420, самый храбрый из народов, населяющих острова 421; на <здешних> жителей никогда не устраивали охоты, их не увозили в рабство, как с других островов. Анфер, если считать от его южного берега 422, находится в семи льё от Гомеры 423, а с другой стороны, если считать от северного берега 424, – в четырех льё от Гран-Канарии 425. Говорят, что это самый лучший из островов, которые там есть 426.

Глава шестьдесят девятая

ЗДЕСЬ РАССКАЗЫВАЕТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ГРАН-КАНАРИЯ И О ЕГО ЖИТЕЛЯХ 427

Остров Гран-Канария имеет двадцать льё в длину 428 и двенадцать в ширину 429 и по форме также напоминает борону 430. Он расположен в двенадцати льё от острова Эрбанн 431 и является самым известным среди остальных островов <архипелага>. На его южной стороне 432 находятся высокие и дивные горы, на севере же страна достаточно равнинная и пригодна для обработки. Остров покрыт большими рощами из сосен, пихт, драконовых, оливковых, фиговых, пальмовых деревьев, дающих финики, а также многих других деревьев, приносящих самые разнообразные плоды 433. Здешние жители считают себя великим народом, большинство составляют знатные 434, остальные принадлежат к более низкому сословию. Они взращивают все виды бобовых и злаковых 435; на этой земле растет все 436. Островитяне – превосходные рыболовы 437 и удивительно хорошо плавают. Они ходят совсем голыми и носят только набедренные повязки, сделанные из пальмовых листьев, тела большинства из них украшены татуировкой, и у каждого своя – по желанию. Они заплетают волосы на затылке [114] наподобие косичек 438. Мужчины красивы и очень хорошо сложены, их жены также очень красивы, а свои срамные места они прикрывают кожей. У них много животных, таких, как свиньи, козы, овцы, дикие собаки, похожие на волков, но меньшего размера. Монсеньор де Бетанкур, Гадифер и многие из их спутников 439 посетили этот остров 440, чтобы познакомиться с образом жизни его жителей и способом правления, а также чтобы отметить удобные и безопасные подходы и места для причаливания, где можно встать, опустить лот и измерить глубину. <Они узнали>, что бухты и прибрежные места, к которым корабль может подойти, находятся на расстоянии полульё, а у моря на северо-восточном берегу есть два поселения, одно по имени Тельда 441, другое – Аргон 442; они стоят на полноводных ручьях и расположены в двух льё один от другого. А в двадцати пяти милях отсюда, на юго-восточном побережье, находится другое поселение в очень удобном месте для постройки укрепления. С одной стороны к нему подходит море, что очень важно для форта, а с другой – бьет источник с пресной водой, который называют Аржинежи 443. Там можно было бы обустроить хороший причал для небольших судов в случае угрозы для крепости. Не надо и говорить, что это очень богатый остров, полный всяческих благ; урожай пшеницы там собирают дважды в год, не внося никаких удобрений, а если бы эту землю обрабатывать как должно, то плодов и злаков было бы несказанное количество.

Глава семидесятая

ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЭРБАНИ, ИЛИ ФОРТАВАНТЮР, КОТОРЫМ УПРАВЛЯЛИ ДВА КОРОЛЯ 444

Остров Фортавантюр, который, как и <жители> Гран-Канарии, мы называем Эрбанн, расположен в двенадцати льё от ее северовосточного побережья 445. Он имеет примерно двадцать семь льё 446 [115] в длину и восемь льё 447 в ширину, но в одном месте сужается до одного льё между двумя морями 448. Почва здесь песчаная, и от одного берега до другого остров пересекает огромная каменная стена 449. Гористая местность 450 сменяется равнинной 451, так что можно довольно легко добраться с одного конца до другого; уже через четыре или пять льё вас встречают бурные потоки с пресной водой, на которых стоят мельницы для помола зерна, а вокруг раскинулись большие рощи – их называют «тарэ»; они дают прекрасную белую смолу; сами же деревья, листьями напоминающие вереск, корявые 452, поэтому из них нельзя вырезать какие-либо изделия 453. Земля густо покрыта и другими деревьями, из которых добывают лечебное молочко, подобное бальзаму. Кроме того, есть необыкновенной красоты древовидные растения, тоже содержащие молочко, но в гораздо большем количестве, чем все остальные; это кусты, образованные из множества четырехгранных стеблей 454, каждый из которых снабжен рядом колючек, как на терновнике; ветви толстые, словно человеческая рука, и, когда их срезают, из них обильно сочится молочко, которое обладает чудодейственным свойством. В большом изобилии произрастают финиковые пальмы, оливковые и смолистые деревья. Особенно ценны семена лишайника, который называют ореоль; они служат для окраски шерстяных и прочих тканей, и по своим качествам это самые лучшие красители, которые только можно найти на земле. Если Фортавантюр будет полностью завоеван и <его население> обращено в христианскую веру, семена ореол и принесут большую прибыль сеньору этой земли. Остров не слишком населен, но его жители – крупные и сильные люди, которых не так-то просто взять живыми. Обычно если кто-либо из них попадает к христианам, а потом возвращается к своим, его убивают без всякой пощады. Здесь много деревень, и все живут общиной, чего нет на острове Ланселот. <Туземцы> совсем не употребляют соли, хотя питаются только мясом; чтобы сделать запасы, они не солят его, а подвешивают в домах и сушат, пока оно не становится вяленым, и лишь затем едят. Такое мясо намного вкуснее и лучшего [116] качества, чем во Франции, тут не стоит даже и сравнивать. Но в домах плохо пахнет из-за мяса, развешанного для высушивания. У всех полно сала, его едят так же много, как мы едим хлеб. Сыров тоже в изобилии, они необыкновенно вкусны; это лучшие сыры из тех, которые делают в окрестных землях: их готовят только из козьего молока, а коз здесь намного больше, чем на других островах 455. Здесь ежегодно можно было бы иметь стадо в шестьдесят тысяч голов и использовать <кроме молока> также шкуры и сало, ведь каждая коза дает не менее тридцати-сорока фунтов: козье сало чудесное, оно такое же вкусное, как и мясо, намного вкуснее, чем во Франции, тут нельзя даже и сравнивать. Здесь нет удобного места, чтобы поставить на стоянку большое судно, но есть очень хорошие бухты для маленьких кораблей. И по всей равнине можно было бы вырыть колодцы, чтобы иметь пресную воду, поливать сады и делать все, что пожелаешь. Имеются хорошие земли для пахоты. Жители тугодумы и очень упорны в своей вере, у них есть храм, где они совершают жертвоприношения 456. Это самый близкий остров к земле сарацин, от него до мыса Бужедер, являющегося частью материка, только двенадцать французских льё 457.

Глава семьдесят первая

ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЛАНСЕЛОТ 458

Остров Ланселот расположен в четырех льё от северовосточной части Фортавантюра 459, а между ними находится безлюдный остров Лупп 460. <Лупп> почти круглый 461 и небольшого размера 462 – одно льё в длину и столько же в ширину 463; от него до Эрбанна, или Фортавантюра, только четверть льё 464, а до острова Ланселот – три льё 465. Берег со стороны Эрбанна очень удобен для галер. Туда приплывает огромное количество морских волков, и каждый год можно было бы получать за шкуры и жир пятьсот золотых дублей и даже больше. Что касается острова Ланселот, который на их языке зовется Титеруагатра 466, то по размерам и по форме он походит на остров Родос 467. Здесь [117] очень много деревень и красивых домов 468. Прежде <Ланселот> был очень населенным, но испанцы и другие морские пираты неоднократно захватывали его жителей и увозили в рабство 469, так что на нем осталось совсем мало людей. Когда монсеньор де Бетанкур прибыл туда, там обитало примерно триста человек 470; с большим трудом и большими усилиями он покорил их и с Божьей помощью обратил в веру. Со стороны острова Грасьоза побережье Ланселота и подходы к нему столь труднодоступны, что едва ли кто-нибудь сможет туда причалить 471. Со стороны же Гвинеи, страны сарацин 472, остров почти равнинный 473, здесь нет никакого леса, кроме небольших кустарников, используемых вместо дров, если не считать древовидных растений, так называемых игьер 474, покрывающих всю эту землю от одного конца до другого, из которых добывают лечебное молочко 475. Остров богат источниками и водоемами, пастбищами и прекрасными пахотными землями; здесь растет огромное количество ячменя, из которого пекут очень вкусный хлеб 476. На острове большие залежи соли. Жители красивы 477; мужчины ходят совершенно голые, на них ничего нет, кроме накидки, <прикрывающей> сзади бедра до подколенной чашечки и совсем не стыдятся своих членов. Женщины красивы и добродетельны, они носят длинные, до земли, накидки из шкур 478. Большинство из них имеет по три мужа, которые сменяют друг друга через месяц. Тот, чья очередь следующая, обслуживает женщину и того, кто с ней, в течение месяца, а третий в свой срок делает то же самое 479. Женщины рожают много детей, но в их грудях нет молока; они кормят новорожденных изо рта, вот почему у них нижняя губа длиннее верхней, что очень некрасиво. Ланселот – чудесный и удобный остров, к нему могут приставать купеческие корабли с товарами, для этого есть два очень хороших места, пригодных для причаливания. Здесь произрастает орсель, на которую есть большой спрос и которая приносит огромную прибыль 480. А теперь мы остановим наше описание и перейдем к рассказу о монсеньоре де Бетанкуре, посетившем королевство Кастилия и нанесшем визит его королю. [118]

Глава семьдесят вторая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С КОРОЛЕМ ИСПАНИИ

Отказав мессиру Гадиферу в его требованиях и получив от кастильского короля грамоты, подтверждающие, что он принес оммаж за Канарские острова, монсеньор де Бетанкур попрощался с правителем Кастилии, чтобы вернуться на острова, что было крайне необходимо. Гадифер оставил там своего бастарда <Ганнибала>, а с ним еще нескольких человек 481, поэтому-то сеньор де Бетанкур и хотел возвратиться туда как можно скорее. Он поехал в Кастилию не потому, что опасался, что мессир Гадифер может что-либо предпринять против него и сообщить королю о своих обидах и тот узнает, как несправедливо <Жан де Бетан-кур> поступил по отношению к нему. Но, как я сказал выше, монсеньор желал иметь грамоты, составленные по всем правилам, с пояснениями и с печатями. До этого король уже написал подобные грамоты и вручил ему их в Севилье, но новые были совсем другими. В них король давал <сеньору де Бетанкуру> полное право чеканить монету на островах и предоставлял ему пятую часть всех товаров, идущих оттуда для продажи в Испании. Грамоты были заверены адвокатом по имени Сариш, проживавшим в Севилье; там, в Севилье, можно найти <документы> по этому делу и о праве Бетанкура на управление. Поскольку король был очень расположен к нему, все горожане Севильи выказывали ему всевозможные знаки внимания и, к его великому удовольствию, снабдили столь необходимым оружием, провиантом, золотом и серебром. Он был очень известен и любим в этом городе. Итак, сеньор де Бетанкур простился с королем и вернулся на острова, радуясь, что он весьма преуспел в своих трудах. Сначала он остановился на Фортавантюре, где его с огромной радостью встретили жители острова, о чем вы узнаете более подробно в следующей главе. [119]

Глава семьдесят третья

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЭРБАНН

Итак, монсеньор де Бетанкур прибыл на остров Эрбанн, или Фортавантюр; встречать его вышел Ганнибал, бастард мессира Гадифера, желающий таким образом выказать ему свое уважение. Сеньор принял его с почетом. «Монсеньор, – спросил Ганнибал, – что стало с монсеньором, моим господином?» Де Бетанкур ответил: «Он уехал во Францию, на свою родину». «Тогда, – сказал Ганнибал, – я хотел бы быть вместе с ним». На что сеньор ответил: «Я вас туда отправлю, если на то будет воля Божья, но сначала я должен завершить свое предприятие». «Меня удивляет, – сказал на это Ганнибал, – как же он смог покинуть нас, не дав знать об этом». «Я думаю, – ответил монсеньор де Бетанкур, – что он прислал вам письмо с моим слугой». И действительно, так и было. Когда сеньор прибыл в крепость Ришрок, выстроенную по его приказу, он нашел здесь только часть людей. В тот день из крепости ушли пятнадцать <человек>, чтобы поохотиться на врагов-канарцев, те же вышли им навстречу, напали на них со всей яростью и сразу же убили шестерых, а другие, побитые и помятые, вернулись в крепость. Поэтому Бетанкуру пришлось сразу же исправлять положение. На Фортавантюре была еще одна крепость, ее называли Балтарэ; там тоже находилась часть людей, в том числе Ганнибал. Туда и направился монсеньор де Бетанкур со всем отрядом, никого не оставив в Ришроке, чтобы собрать побольше людей в Балтарэ. И как только они ушли из крепости, канарцы явились туда и разрушили ее, а затем двинулись к расположенной в одном льё от нее гавани Садов 482, где хранились запасы монсеньора де Бетанкура; они сожгли построенную там часовню, захватили все снаряжение, в том числе много железного оружия и пушек, разбили сундуки и бочки, забрали или уничтожили все, что только можно. Собрав всех, кто был на этом острове 483, – если бы это происходило на Ланселоте, их [120] было бы гораздо больше – наш добрый сеньор отправился в поход и несколько раз вступал в бой со своими врагами. И каждый раз его люди побеждали, особенно в двух схватках, в которых было убито много канарцев. Тех, кого удалось взять живыми, он приказал переправить на Ланселот под начало <туземного> короля, который оставался там с того времени, как монсеньор де Бетанкур и Гадифер уехали с островов 484; ему поручили следить, чтобы они пахали землю и восстанавливали колодцы и водоемы, засыпанные Гадифером и его людьми по приказу монсеньора де Бетанкура, когда там шла война и земля эта не была еще завоевана. А теперь, <когда война на Ланселоте закончилась>, там, конечно, расплодится множество животных, как домашних, так и диких, и, чтобы они выжили, крайне необходимо разрыть эти <колодцы и водоемы>. Тот король попросил у монсеньора де Бетанкура прислать ему ткань для одежды и военное снаряжение, ибо все жители острова Ланселот имеют желание стать лучниками и воинами. <По его словам>, они очень доблестно сражались вместе с христианами против <жителей> Эрбанна и продолжают это делать и по сей день, так что среди них уже числится много убитых за время военных действий, в которых они участвовали, помогая нашим 485. А <жители> Эрбанна, чтобы успешнее сопротивляться, собрали всех мужчин старше восемнадцати лет. И по всему видно, что война между ними 486 была жестокой, ибо они [жители Эрбанна] покинули свои надежные укрепления – таких не встретишь больше нигде – и не возвращались туда из опасения, как бы не оказаться там запертыми <и не остаться без пищи>, ведь они питаются только вяленым мясом. Если бы кто-нибудь запер их в этих укрепленных местах, они не выжили бы, ибо они не солят мясо, и оно не может долго храниться. Вообще нет ничего удивительного <в этих войнах>, если уж и мы, люди материка, живущие на огромных пространствах в огромном количестве, воюем между собой, <естественно>, что те, кого море заперло на островах, воюют и убивают друг друга. Но Бог терпит все это ради того, чтобы в наших несчастьях мы воистину [121] познали Его, ибо чем больше мы будем враждовать в этом мире, тем больше мы должны смиряться перед Ним. А гибель людей монсеньора де Бетанкура, о чем было рассказано выше, случилась седьмого дня октября 1404 года.

Глава семьдесят четвертая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИКАЗАЛ УКРЕПИТЬ КРЕПОСТЬ РИШРОК

После этих событий в первый день следующего месяца ноября монсеньор вернулся в Ришрок, приказал восстановить крепость и послал за подмогой на остров Ланселот; к нему пришли в большом числе как туземцы, так и наши 487. Затем он отправил Жана Ле Куртуа, Гийома Дандрака, <жителей> Ланселота и некоторых других к морю как бы ловить рыбу, а на самом деле слушать и смотреть, не нападет ли кто-нибудь на них. И действительно, вскоре появились шестьдесят канарцев, которые со всей яростью напали на наших людей, но мы защищались с такой отвагой и с таким отчаянием, что вернулись в крепость <Балтарэ>, находившуюся в двух французских льё от этого места, нанеся серьезный урон врагу и не потеряв ни одного из своих. Конечно, если бы у нас не было стрел, мы бы не избежали потерь. Три дня спустя несколько человек из отряда <де Бетанкура> вместе с людьми с острова Ланселот, все хорошо вооруженные, отправились навстречу врагам, напали на них, долго сражались и в конце концов разбили их и обратили в бегство. Вскоре после этого Жан Ле Куртуа и Ганнибал, бастард Гадифера, покинули Балтарэ. Монсеньор де Бетанкур находился в Ришроке, следя за его восстановлением, а Куртуа и Ганнибал взяли своих соратников с острова Ланселот и самовольно отправились в поход. Явившись в одну деревню, они увидели большую толпу жителей, собравшихся вместе, напали на них и бились так упорно, что одержали верх, убив десятерых, среди которых находился великан десятифутового роста, [122] хотя монсеньор де Бетанкур строго приказал им брать людей живыми и по возможности не убивать их. Но они объяснили, что не могли поступить иначе, ибо он [великан] был таким сильным и так мужественно дрался с ними, что если бы они сохранили ему жизнь, то наверняка сами бы потерпели поражение и были убиты. Таким образом, Ганнибал и остальные участники этого отряда вернулись в крепость сильно избитые и удрученные, но зато привели с собой тысячу дойных коз.

Глава семьдесят пятая

О РАЗЛИЧНЫХ СТЫЧКАХ И СРАЖЕНИЯХ С КАНАРЦАМИ

Теперь, да и прежде бастард Гадифера и некоторые из его соратников завидовали людям монсеньора де Бетанкура, благодаря которому и было осуществлено все завоевание с начала и до конца. Конечно, если бы их было больше, они бы могли содеять нечто бесчестное против людей де Бетанкура. Однако что бы ни говорили монсеньору <о людях Гадифера>, он делал вид, что ничего не происходит, ибо нуждался в их помощи, да к тому же все они находились в чужой стране, и он вовсе не хотел, чтобы им причинили какую-либо обиду, даже если на то и имелись основания. Тем временем Жан Ле Куртуа и люди из крепости сеньора 488, хорошо вооружившись, словно собирались на бой со своими врагами, отправились утром в поход. Все решили, что они идут <устраивать> засаду, ибо за четыре дня до этого большая группа канарцев сама устроила засаду, надеясь напасть на кого-нибудь из наших; совсем недавно они побили нас так, что нам пришлось вернуться в крепость с окровавленными лицами, руками и ногами, которые были изранены камнями, ибо другого оружия у <туземцев> нет. И поверьте, они бросают камни и орудуют <ими> гораздо лучше, чем кто-либо из христиан; когда они летят, кажется, что это не камни, а стрелы арбалета; к тому же [123] канарцы очень легки и проворны, они бегают, как зайцы. Но, слава Богу, хотя они нас и хорошо потрепали, никто не попался им в руки. А спустя несколько дней после этого дети, которые пасли скот, обнаружили их ночную стоянку. Они пришли в то место, где расположился Ганнибал, там же находились лучники и арбалетчики Бетанкура; дети рассказали им, как они напали на след врага. Некий Дандрак, человек Гадифера, спросил у людей Бетанкура, не хотятли они пойти вместе с ними, чтобы посмотреть, нельзя ли напасть на канарцев; но у тех были другие планы, и они отказались. Сразу согласились идти шесть соратников Гадифера, правда, других и не было, если не считать двоих, стороживших жилище. Вооружившись луками, они отправились в путь ночью, чтобы устроить засаду на горе около того места, где канарцы провели предыдущую ночь. Дандрак же решил присоединиться к ним на следующее утро с людьми из крепости монсеньора и с острова Ланселот; с ними были собаки, как если бы они собирались поохотиться в долине. <Ушедшие ночью> добрались до подножья горы и, расположившись в засаде, заметили врагов, идущих по их следам. Тогда они послали одного из своих к Дандраку, чтобы тот поспешил к ним, ибо канарцев было намного больше, а сами стали подниматься на гору, враги же продолжали преследование, намереваясь взять их в кольцо. <Чтобы этого не произошло, пришлось повернуть назад и спуститься навстречу им; один из наших бросился вперед и ударом шпаги повалил на землю канарца, когда тот попытался схватить его руками, остальные канарцы, заметив бегущий на подмогу отряд <Дандрака>, сразу же удрали и скрылись в горах, а наши люди благополучно вернулись в крепость. [124]

Глава семьдесят шестая

О ТОМ, КАК СЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОСЛАЛ ЖАНА ЛЕ КУРТУА ПОГОВОРИТЬ С ГАННИБАЛОМ, КОТОРЫЙ НАХОДИЛСЯ В БАЛТАРЭ

Монсеньор де Бетанкур, возмутившись наконец постоянными оскорблениями в их адрес со стороны слуг Гадифера, Ганнибала и Данрака, послал Жана Ле Куртуа и еще несколько человек в форт Балтарэ поговорить с ними. Он передал им через Ле Куртуа просьбу не нарушать клятвы, которую те обязаны были соблюдать. Они ответили, что постараются держать данное слово. Тогда Жан Ле Куртуа спросил Ганнибала и Дандрака, зачем же они разорвали письмо, которое монсеньор де Бетанкур написал им. Они ответили, что это было сделано по приказу Альфонса Мартена и других. Тут началась перебранка, о которой пришлось бы очень долго рассказывать. Жан Ле Куртуа через переводчика потребовал привести пленных канарцев, находившихся у Ганнибала, ибо под его надзор отдали тридцать <человек>, которые должны были выполнять различные работы, например пасти скот или делать что-либо другое. Когда те пришли, Жан Ле Куртуа приказал своему переводчику отвести <пленников> в его жилище, что и было сделано. Возмущенный и разгневанный Дандрак заявил, что он не имел права так поступать и что никто не может повелевать ими, кроме Гадифера. На это Жан Ле Куртуа ответил, что у Гадифера нет никакой власти. «Ваше дело думать, что вы были или продолжаете быть его слугой, но ни вы, ни он не имеете никакой власти на этой земле. Монсеньору де Бетанкуру было угодно, чтобы я, недостойный, стал его заместителем. И поскольку это угодно ему, я буду служить ему так, как положено. Меня поражает, как вы осмеливаетесь так вести себя, ведь я хорошо знаю, как Гадифер поступил по отношению к монсеньору де Бетанкуру, нашему господину; и хотя они трудились вместе, тот, кого вы называете своим господином, никогда не вернется на острова, [125] чтобы что-нибудь требовать здесь». Услышав эти слова, Андрак закричал в страшном гневе, чтобы он не смел говорить такое и бесчестить его хозяина, что Гадифер не вредил монсеньору де Бетанкуру и что без него завоевание островов не продвинулось бы так быстро. «Но я хорошо понимаю, что у меня нет сил бороться с вами, поэтому я попрошу вступиться за нас и обращусь за помощью ко всем христианским королям, как это принято делать». Надо сказать, что Андрак и Ганнибал были задеты главным образом тем, что у них хотели отобрать их долю пленников, но у монсеньора де Бетанкура не было такого намерения, и позже он их умиротворил. Видите ли, Андрак и Ганнибал постоянно завидовали его людям, и, если бы их было больше, они бы уже давно причинили тем какие-нибудь неприятности. Но <людей> монсеньора де Бетанкура и раньше, и сейчас было в десять раз больше. И когда Ганнибал и Дандрак увидели, что ничего не смогут сделать и на их оскорбительные слова никак не отвечают, им пришлось подчиниться. Жан Ле Куртуа, забрав своих пленников, явился в Ришрок к монсеньору де Бетанкуру и сообщил ему, что встретил злых и очень заносчивых людей, которые разговаривали с ним свысока. «Кто они?» – спросил монсеньор де Бетанкур. «Да это Ганнибал и Дандрак, – ответил Жан Ле Куртуа, – и все из-за того, что я захотел взять у них пленных; другие тоже имеют право на свою долю, а не только они; и никому не дано распоряжаться отими людьми>. Если их послушать, можно подумать, что это они должны быть сеньорами островов и без них ничего бы здесь не было сделано. И, честное слово, монсеньор, если верить их словам, то получается, что ни вы, ни ваши люди совсем не те, кем являетесь на самом деле. Мне кажется, что и вы тоже это хорошо заметили». «Молчите, – сказал монсеньор, – вам не надо мне этого говорить, ибо я уже давно хорошо знаю этих людей и думаю, что их господин написал им о том, что произошло в Кастилии и как он пытался <завоевать доверие> короля». Монсеньор де Бетанкур продолжал: «Я не хочу, чтобы с ними поступили несправедливо, ведь они тоже имеют право на свою долю и часть [126] пленников, как и другие. Кроме того, я найду способ, чтобы все остались довольны. Когда я буду возвращаться, то увезу их с собой на их родину, и таким образом мы освободимся от них. Не нужно отвечать злом на зло, пока есть возможность делать добро; нужно всегда скрывать свое недовольство и заботиться о своей чести больше, чем о своей выгоде».

Глава семьдесят седьмая

О ТОМ, КАК ЖАН ЛЕ КУРТУА ОТОБРАЛ ЗАМОК У ГАННИБАЛА И ДАНДРАКА

Несколько дней спустя тот самый Куртуа послал некоего Миш-ле Эли и других своих соратников к Ганнибалу и Дандраку с требованием от имени монсеньора де Бетанкура прислать ему всех Канарских женщин, которые находились у них. На это Дандрак ответил, что <Куртуа> от него никого не получит; конечно, <люди Бетанкура> могут это сделать силой и оскорбительным образом, как это случилось с другими пленными, но сами они не намерены применять насилие – ни он, ни его люди. Когда Жан Ле Куртуа, получив такой ответ, сам отправился к Дандраку, чтобы попытаться что-либо сделать, то застал там соратников <Дандрака>, в великом смятении спешивших спасти свои жилища от дождя и сильного ветра. В крепости же их оставалось совсем мало. Тогда <люди Жана Ле Куртуа> решили расположиться между крепостью и теми, кто был снаружи. Там была башня, и они встали около нее. Увидев это, Дандрак сразу же подбежал к ним и начал возмущаться: «Что же это такое, благородные сеньоры, что вы задумали сделать? Вам недостаточно тех бед, бесчестья и подлости, которые вы причинили нашему хозяину, мессиру Гадиферу? Вы что, забыли, какую помощь мы оказали вам в прошлом, неужели вы совсем забыли об этом?» На это Жан Ле Куртуа ответил: «Выдайте нам этих женщин», – и приказал своим спутникам все разрушить и сделать так, чтобы <пленницы> были у них. Тогда [127] один немец попросил на своем языке огня, чтобы сжечь башню. Дандрак понял его и сказал: «Благородные сеньоры, вы, конечно, можете здесь все сжечь, если захотите», – и произнес еще много других слов, которые пришлось бы долго перечислять. Он говорил им, что они бесчестят монсеньора де Ла Салля, захватывая таким образом его крепость и всех пленников, которых они сами прислали им под охрану. «Вы поступаете дурно, и я призываю всех, кто находится здесь, в свидетели тяжелого оскорбления, которое вы нам наносите». На это Жан Ле Куртуа ответил, что крепость принадлежит монсеньору де Бетанкуру, как и вся эта земля, что названный сьёр стал ее королем, сеньором и хозяином и что, как известно, некоторое время,тому назад мессир Гадифер уехал с островов. «Я поражен, – продолжал Куртуа, – что вы осмеливаетесь противиться монсеньору де Бетанкуру, который в настоящее время находится на этом острове; когда он узнает об этом, он будет возмущен. Не забывайте, что ваш господин уже у себя дома, далеко отсюда и к тому же он сделал все, что мог, при дворе кастильского короля и уехал оттуда, как я уже сказал, на свою родину без особых возражений монсеньора де Бетанкура. Если вы мне верите, я советую вам пойти к монсеньору де Бетанкуру, он такой человек, что поступит с вами по-доброму, хотя вы и нарушили клятву». Дандрак и Ганнибал так ответили ему: «Мы действительно пойдем к нему, и мы твердо верим, что он поступит по справедливости и прикажет отдать нам или наших пленников, или ту долю, которая нам полагается». Выслушав их ответ, Куртуа вошел в башню и в крепость и взял женщин, чтобы отправить их со всеми остальными канарцами на остров Ланселот; после того они покинули эти места и вернулись к себе. [128]

Глава семьдесят восьмая

О ТОМ, КАК ДВА САРАЦИНСКИХ КОРОЛЯ С ОСТРОВА АРБАНИ ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ, ЧТОБЫ СДАТЬСЯ И ПРИНЯТЬ ХРИСТИАНСТВО, ИБО ОНИ ПОНЯЛИ, ЧТО НЕ МОГУТ БОЛЬШЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ

Некоторое время спустя жители острова Эрбанн, не знавшие о раздорах между ними 489 и видя, что монсеньор начал против них настоящую войну, поняли, что не смогут долго сопротивляться ему и христианам, которые имели и оружие, и пушки, а у них ничего подобного не было. Я уже говорил выше, что у них нет никакого оружия 490, одеждой им служит козья шкура 491, а для защиты у них есть только камни 492 и деревянные копья без железных наконечников, которые, правда, причиняют большую боль, да еще <туземцы> очень быстры и легки на ноги. Итак, они поняли, что не могут долго держаться. Кроме того, из рассказов канарцев, побывавших у них в плену, им было известно, какой у христиан способ управления, как они совершают крещение и как хорошо обращаются с теми, кто соглашался стать их подданными. И поэтому <эрбанцы> на совете решили, что отправятся к сеньору де Бетанкуру как их вождю, королю и сеньору страны и как недавнему победителю над неверными, ибо сами они не были крещеными и никогда не встречались с христианином, от которого можно было бы узнать, как это делается 493. На острове Эрбенн было два короля, которые долгое время вели войну между собой, и каждая схватка приносила много убитых, так что и те, и другие были совершенно обессилены. И как сказано выше в одной из глав 494, они всегда воевали друг с другом, недаром у них есть неприступные укрепления, построенные особым способом, таких не встретишь нигде 495. А посреди острова, от одного моря до другого, тянется огромная каменная стена 496. [129]

Глава семьдесят девятая

О ТОМ, КАК ДВА КОРОЛЯ ЭРБАНИ ПОСЛАЛИ ОДНОГО КАНАРЦА К СЕНЬОРУ ДЕ БЕТАНКУРУ

Сначала к монсеньору де Бетанкуру явился канарец, посланный этими двумя языческими королями Эрбанна с просьбой разрешить им во время перемирия прийти к нему; им было необходимо встретиться и побеседовать с ним, так как у них было большое желание перейти в христианскую веру; вот почему они хотели поговорить с сеньором. Когда монсеньор де Бетанкур услышал через переводчика о намерении обоих королей прийти к нему и стать христианами, он чрезвычайно обрадовался этому и через переводчика ответил канарцу, что примет королей, когда им будет угодно, и что они смогут осуществить то, о чем сообщил ему их человек; он добавил также, что, когда они придут, им будет оказан самый добрый прием. Канарец вернулся домой вместе с другим канарцем по имени Альфонс, уже принявшим христианство. Когда они пришли к двум королям, те встретили их со всем радушием; они были счастливы получить такой ответ от монсеньора де Бетанкура. Оба короля хотели оставить при себе Альфонса, чтобы он сопровождал их в качестве переводчика во время визита к монсеньору де Бетанкуру, но тот отказался, поскольку не имел такого указания. Тогда короли приказали проводить его под надежной охраной до замка монсеньора де Бетанкура. Он рассказал своему господину, как они его принимали и что говорили, и передал ему прекрасный подарок 497 – какой-то неведомый плод, произрастающий в далекой стране и благоухающий так, что диву даешься. [130]

Глава восьмидесятая

О ТОМ, КАК САРАЦИНСКИЙ 498 КОРОЛЬ <ТОЙ ЧАСТИ ФУЭРТЕВЕНТУРЫ, КОТОРАЯ НАХОДИТСЯ НАПРОТИВ> ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, ПРИШЕЛ И СТАЛ ХРИСТИАНИНОМ

Первым к монсеньору де Бетанкуру явился король области, расположенной по соседству с островом Ланселот; он привел с собой сорок два человека; <короля> крестили вместе с его людьми восемнадцатого дня января 1405 года и дали ему имя Луи. Три дня спустя пришли еще двадцать два человека и были крещены в тот же день. Двадцать пятого дня января к сеньору прибыл король, <правивший областью>, расположенной по соседству с Гран-Канарией, тоже со своими людьми в количестве сорока семи человек, но их крестили не сразу, а на третий день; их король получил имя Альфонс. После этого стали приходить принимать крещение друг за другом остальные канарцы в зависимости от того, как далеко находились их жилища, рассеянные по острову, так что в настоящее время, благодарение Богу, все они христиане и они приносят новорожденных во двор <крепости> Балтарэ, где их крестят в часовне, построенной по приказу монсеньора де Бетанкура 499. И они идут и идут к его людям, которые учат их, как должно жить, чтобы заслужить искупление. Де Бетанкур приказал обращаться с ними как можно ласковее. И он объявил в присутствии двух королей, что его будет замещать Жан Ле Куртуа, как это было всегда <в его отсутствием так как сам он намеревается поехать во Францию, на свою родину, но постарается вернуться как можно скорее. Так и случилось – поскольку погода ему благоприятствовала, он потратил на поездку с дорогой туда и обратно всего четыре с половиной месяца. Мессиру Жану Ле Веррье и мессиру Пьеру Бонтье, которые оставались здесь, он поручил неустанно научать и наставлять <канарцев> в католической вере. С собой же он взял совсем немного людей, не считая трех канарцев и одной канарки; он хотел, чтобы они увидели его [131] страну, узнали, как живут во Французском королевстве, а потом рассказали об этом по возвращении на Канарскую землю. В последний день января монсеньор де Бетанкур отплыл от острова Эрбенн со слезами радости 500. Оставшиеся же плакали оттого, что он покидает их, а канарцы больше других, ибо он обращался с ними очень ласково. Уезжая, <монсеньор> забрал с собой также несколько человек Гадифера, но не Дандрака и Ганнибала. Да хранит его Бог в пути туда и обратно!

Глава восемьдесят первая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР УЕХАЛ С ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ 501 И ПРИБЫЛ В ЭРФЛЁ 502

Наш сеньор де Бетанкур покинул остров Эрбенн и вышел в открытое море, он плыл так быстро, что через двадцать один день был уже в порту Эрфлё, где его радушно встретили мессир Эктор де Баквиль 503 и многие другие из этого края, знавшие его. Проведя два дня в Эрфлё, он отправился в Гренвиль, в свой замок, в котором жил мессир Робер де Бракмон, рыцарь и его близкий родственник, его дядя 504. Наш сеньор отдал ему на определенный срок фьеф Бетанкур и баронию Гренвиль и ежегодно выплачивал ему установленную сумму по истечении времени. Бракмон ничего не знал о его приезде, пока ему не сообщили, что де Бетанкур был уже у границы города Гренвиль; услышав новость, он выбежал из замка, и они встретились на рыночной площади. Нет нужды описывать, насколько радостной была их встреча. В гости к де Бетанкуру стали приходить знатные люди со всей округи, а также горожане, служившие у сеньора де Бетанкура; не стоит и говорить, какие приемы устраивались каждый день. Поток гостей не прекращался: это были его родственники или благородные сеньоры из окрестных земель, среди них мессир Истас д'Эрневиль 505 со своим сыном Истасом д'Эрневилем 506, барон де Ла Ёз 507 и многие другие – всех мне трудно перечислить. Они [132] слышали о завоевании Канарских островов, о перенесенных трудностях и великих делах, совершенных там сеньором де Бетанкуром; первой привезла об этом известие госпожа де Бетанкур, которую сеньор отправил <домой> из королевства Испания 508; о нем рассказывал также Бертен де Берневаль, который самовольно уехал с островов после своих бесчестных поступков, о чем вы уже знаете 509; кроме того, сам сеньор очень часто присылал письма, так что его земляки не оставались без новостей.

Глава восемьдесят вторая

О ТОМ, КАК БЕТАНКУР НАБРАЛ МНОГИХ ЗНАТНЫХ МУЖЕЙ И МАСТЕРОВЫХ, ЧТОБЫ ОТВЕЗТИ ИХ НА КАНАРЫ

Монсеньор де Бетанкур не нашел госпожи де Бетанкур в Гренвиле, так как она находилась в Бетанкуре 510. Он послал за ней, и, когда та прибыла, не стоит и говорить, с какой теплотой они встретились; никогда еще монсеньор не был так любезен с госпожой, он привез ей в подарок из заморских земель много диковинных вещей; вместе с его супругой приехал и брат нашего сеньора, мессир Реньо де Бетанкур 511. Прошла почти неделя после приезда сеньора в Гренвиль, и, когда гости, в том числе мессир Истас д'Эрневиль, стали собираться домой, он объявил им, что в скором времени возвращается на Канары и хочет взять с собой как можно больше людей из родной Нормандии, поскольку имеет намерение завоевать, если удастся, Гран-Канарию или же, по крайней мере, попытаться закрепиться на ней. Присутствовавший при этом мессир Истас сказал, что если ему угодно, то он поедет с ним. «Племянник мой 512, – ответил монсеньор де Бетанкур, – я не хочу вас утруждать, я возьму с собой более легких людей, чем вы 513». Многие знатные мужи, находившиеся там, предложили себя, среди них Ришар де Гренвиль 514, родственник нашего сеньора, Жан де Буй, Жан дю Плесси, Масио де [133] Бетанкур 515 и некоторые из его братьев; поехать на острова вызвалось большое число людей, и не только знатного рода, как сам Жан де Бетанкур, но и из других сословий, ибо таково был желание монсеньора. «Я хочу, – заявил он, – увезти туда мастеров во всех ремеслах, какие только можно назвать и перечислить. И не сомневайтесь, что когда они окажутся в этом благодатном краю, то будут жить в достатке, не прилагая больших трудов. Тем, кто туда поедет, я дам достаточно земли для пахоты, если они пожелают заняться земледелием. В нашем краю есть много бедняков, у которых нет и клочка земли и которым живется очень тяжело, и, если они захотят поехать со мной, я обещаю, что сделаю для них все, что в моих силах, больше, чем для кого-либо другого, кто уже смог туда перебраться, и гораздо больше того, что я сделал для местных жителей, принявших христианство». Каждый из гостей попрощался с хозяином, кроме мессира Реньо де Бетанкура, его брата, и мессира Робера де Бракмона, который проживал в замке Гренвиль в отсутствие монсеньора. И вскоре вся Нормандия знала, что монсеньор де Бетанкур хочет вернуться на Канарские острова и увезти с собой мастеровых людей, и женатых, и неженатых, кого он может найти и у кого есть желание поехать с ним. Так что если бы вы там оказались, то увидели бы, как каждый день к нему приходило все больше и больше людей, сначала по десять, затем по двенадцать, а затем и по тридцать человек, готовых отправиться на острова без всяких условий; находились и такие, кто был согласен ехать со своими собственными запасами продовольствия. Монсеньор де Бетанкур набрал много достойных людей самого разного состояния. С ним отправлялись сто шестьдесят воинов, из них двадцать три с женами. В первую очередь это были люди знатного рода, такие, как Жан де Буй, Жан дю Плесси, Масио де Бетанкур и некоторые из его братьев; остальные – ремесленники и крестьяне, причем из Гренвиля уезжали одиннадцать человек, в том числе Жан Ависс и Пьер Жира, из Буя 516 – трое, из Бетанкура – Жан Ле Веррье и Пьер Луазель, четверо или пятеро других из Писи 517 и из соседней [134] округи; были люди из Ануара 518, Безевиля 519 и многих деревень Ко. Словом, <были представлены> все ремесла и в таком количестве, на которое сеньор и рассчитывал. И когда он увидел, что уже набрано необходимое число, то стал готовиться к отъезду на Канары. Он купил корабль, принадлежавший мессиру Роберу де Бракмону, и у него самого было два корабля; <наш сеньор> приложил все усилия, чтобы как можно скорее пуститься в путь. Когда все приготовления были закончены, он предупредил тех, кто собирался уезжать с ним, чтобы они были готовы к отплытию шестого дня мая и чтобы к этому времени уже находились в Эрфлё, где стояли две барки. Своим друзьям и соседям он объявил, что сам будет там в шестой день мая, а в первый день мая приглашает их на прощальный обед, чтобы отметить благополучное отплытие. Сеньоры рыцари и знатные мужи прибыли в этот день в его замок в Гренвиле, где для них был устроен самый пышный прием. Там находилось много дам и барышень, которых я не в силах ни перечислить, ни описать, могу только сказать, что монсеньор встретил их со всем радушием. И праздник, и застолье продолжались три дня. На четвертый день сеньор покинул Гренвиль и отправился в Эрфлё встречать отъезжающих. В назначенный срок, в шестой день мая, он и его спутники собрались в Эрфлё и девятого числа вышли в море при попутном ветре.

Глава восемьдесят третья

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР, ПОКИНУВ НОРМАНДИЮ, ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ И С КАКОЙ РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Итак, монсеньор де Бетанкур девятого дня мая 1405 года поднял паруса и спустя некоторое время уже причаливал к островам Ланселот и Фортавантюр под звуки труб, рожков, тамбуринов 520, скрипок, арф, ребек 521, бюзин 522 и многих других [135] <музыкальных> инструментов. Все это сливалось в единую мелодию, и такую громкую, что за ней было бы нелегко услышать даже небесный гром; она ошеломила все <население> Эбрени и Ланселота, особенно канарцев. Надо сказать, что сеньор даже не мог и предположить, что на кораблях имеется такое количество инструментов. Оказалось, что очень многие юноши, умевшие играть, захватили с собой рожки, скрипки и все остальное. Но их набирал не сеньор, а Масио де Бетанкур, который по поручению дяди также проверял, что за народ к ним вербовался, он и посоветовал сеньору взять отих юношей> с собой, поскольку они показались ему умелыми и ловкими. На кораблях развернули флаги и штандарты, и готовый сойти на берег монсеньор де Бетанкур стоял в окружении своих спутников, одетых в праздничное платье. Монсеньор выдал каждому по окетону 523, а шести знатным сеньорам, прибывшим с ним, он подарил окетоны, расшитые серебром; у многих других была такая же расшитая серебром одежда, но за нее ее владельцы заплатили сами. Все выглядели весьма достойно. Никогда еще прибытие монсеньора де Бетанкура не было столь торжественным. Когда корабль был почти в полумиле от острова Ланселот, жители заметили его и поняли, что это возвращается их король и их сеньор. Находившиеся на борту увидели, как канарцы – мужчины, женщины и дети – бегут к берегу навстречу своему господину и кричат на своем языке: «Вот приехал наш король!»; от радости они скакали, плясали и целовались друг с другом. Было ясно, что <канарцы> счастливы видеть своего короля; нет сомнения, что и <французы>, которых монсеньор де Бетанкур оставил на островах Ланселот и Фортавантюр, радовались не меньше. Музыка, доносившаяся с барок и звучавшая, как я сказал выше, очень громко, доставляла канарцам огромное удовольствие, она ошеломляла и приводила их в восхищение. Когда монсеньор сошел на берег, не стоит и говорить, насколько радушно его встретил народ; канарцы ложились на землю, оказывая ему тем самым высшую почесть: это означало, что их жизнь и их имущество принадлежат ему. Сеньор приветствовал их со всей сердечностью, особенно короля, [136] принявшего христианство. <Жители> острова Фортавантюр быстро узнали, что их король и сеньор вернулся и высадился на острове Ланселот. Жан Ле Куртуа, его заместитель, вместе с шестью спутниками, среди которых были Ганнибал и некто по имени де Ла Буассьер, прибыл на лодке на Ланселот к своему сеньору, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение, как это и было положено. Монсеньор де Бетанкур спросил у Жана Ле Куртуа, как обстоят дела. Тот ответил: «Монсеньор, дела обстоят хорошо и идут все лучше и лучше, и я думаю и верю, что все ваши подданные станут добрыми христианами, ибо у них было прекрасное начало, и они, как никто другой, радуются вашему приезду. Оба христианских короля <Фуэртевентуры> хотели отправиться со мной, но я сказал им, что вы скоро сами приедете на их остров, и обещал им, что не вернусь без вас». «Не беспокойтесь, – сказал наш сеньор, – я приеду туда завтра, если на то будет Божья воля». Сеньор расположился в Рубиконе, в замке, как и большая часть <прибывших> с ним. Не стоит и говорить, что люди, которых сеньор только что привез из Нормандии, удивлялись, увидав страну и столь необычно одетых канарцев, ибо, как я уже рассказывал выше 524, мужчины покрывают козьей шкурой свои бедра только сзади, а женщины носят кожаные накидки, спускающиеся до земли. Тем не менее они были рады, что приехали сюда, эта страна им очень нравилась, и чем больше они на нее смотрели, тем больше она им нравилась. <Нормандцы> ели финики и плоды этой земли, которые казались им необычайно вкусными, и ничто не причиняло им вреда. Они не жалели, что оказались в этой стране, и чувствовали, что жить им здесь будет хорошо. Я не могу передать вам, насколько они были счастливы; думаю, что они будут еще более счастливы, когда увидят остров Эрбенн, или Фортавантюр. Монсеньор спросил у Ганнибала, как он находит его план и нравятся ли ему те, кто с ним прибыл. «Монсеньор, – сказал Ганнибал, – мне кажется, если бы в первый раз мы приехали в таком составе, наше предприятие не длилось бы столь долго, как это случилось на самом деле, и все бы произошло намного раньше; это очень хорошие и достойные люди; когда [137] жители с других островов, еще не принявшие христианство, увидят это великолепие, они будут поражены, как никогда прежде». «Это и мое намерение, – сказал монсеньор, – плыть на Гран-Канарию и все это показать им [туземцам]».

Глава восемьдесят четвертая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ФОРТАВАНТЮР И КАК ДВА КОРОЛЯ И ВЕСЬ НАРОД ВЫШЛИ НАВСТРЕЧУ, ЧТОБЫ ОКАЗАТЬ ЕМУ ВСЕ ПОЧЕСТИ

Итак, монсеньор де Бетанкур покинул остров Ланселот, чтобы отправиться на остров Фортавантюр, взяв с собой всех людей, которых привез <из Нормандиих Вы бы только посмотрели, какая огромная толпа канарцев собралась на побережье, чтобы встретить своего короля и сеньора; там же находились и оба короля, принявших христианство. Не стоит и говорить, как радовались они вместе с другими <жителями> этой страны. Трудно описать чувства, которые они выказывали соответственно их обычаям и привычкам; все они были просто на небесах от счастья. Сеньор прибыл в Ришрок, который нашел полностью восстановленным; действительно, Жан Ле Куртуа очень много потрудился с того времени, как сеньор отправился в Нормандию, чем очень угодил ему. Оба крещеных короля также пришли представиться ему; он встретил их со всем радушием и пригласил отужинать с ним. Сеньор совсем не знал их языка, но у него был переводчик, говоривший на французском и на местном наречии, вот почему они понимали друг друга. Во время ужина играли музыканты, и от удовольствия, которое короли испытывали, слушая их, они не могли даже есть, от трапезы их отвлекало также сверкание расшитых окетонов, особенно тех пятидесяти четырех, чрезмерно украшенных золотом и серебром, ибо некоторые <из приехавших> стремились перещеголять друг друга, и прежде всего сыновья вассалов нашего сеньора из Гренвиля и Бетанкура. Оба гостя сказали, что, если бы раньше де Бетанкур [138] явился к ним в таком окружении, они давно бы уже подчинились и что только такому королю под силу завоевать еще много других земель. Они называли монсеньора де Бетанкура не иначе как король, ибо таковым его и считали. «Да, – сказал монсеньор де Бетанкур, – я намереваюсь отправиться на Гран-Канарию и выяснить, что это за страна». Жан Ле Куртуа ответил ему: «Монсеньор, это было бы очень хорошо, и мне кажется, что ее жители не будут долго сопротивляться, но нужно сначала с Божьей помощью разведать, где удобнее пристать к острову, и, насколько возможно, изучить его». Ганнибал, присутствовавший там, сказал: «Мне бы хотелось повоевать там и взять хорошую добычу; я уже был там прежде, и мне кажется, что это не столь трудное дело, как о том говорят». На что монсеньор ответил: «Нет, это трудное дело, мне сообщили, что там десять тысяч знатных мужей и они не боятся нас, так что все не так просто. Но чтобы хорошо узнать эту землю, думая о будущем <ее покорении>, надо сначала побывать там хотя бы для того, чтобы выяснить, где причаливать и какими дорогами проходить. И если Богу будет угодно, обязательно явится какой-нибудь добрый правитель из какой-нибудь страны, который подчинит и этот остров и кое-что еще. Да ниспошлет Он нам свою милость!» Монсеньор де Бетанкур продолжал: «Нужно решить, когда я смогу туда отправиться и кого я оставлю здесь; вы же, Жан Ле Куртуа, поедете со мной». «Конечно, монсеньор, – ответил Ле Куртуа, – я очень этому рад». Монсеньор де Бетанкур добавил: «Я оставлю здесь Масио де Бетанкура, чтобы он получше узнал страну, у меня нет намерения отправлять его во Францию, ибо я не хочу, чтобы эта земля осталась без <носителей> имени де Бетанкур и без представителя моего рода». Жан Ле Куртуа сказал еще: «Монсеньор, если Богу угодно, я уеду отсюда с вами, когда вы будете возвращаться во Францию. Я очень плохой супруг, вот уже пять лет, как я не видел моей жены». На самом же деле ничего плохого по отношению к ней он не совершал. Когда монсеньор отужинал, все разошлись по своим делам. На следующий день сеньор отправился в Балта-рэ, где окрестил одного Канарского младенца, которого назвали Жаном в честь крестного отца. Он приказал доставить в часовню [139] образ Богоматери, церковное облачение, очень красивый молитвенник и два маленьких колокола, каждый весом в сто <ливров 525>, и повелел назвать часовню «Нотр-Дам-де-Бетанкур»; а мессир Жан Веррье стал священником Фортавантюра и прожил там в благополучии остаток своей жизни. Монсеньор де Бетанкур оставался на этом острове еще некоторое время, а затем назначил день, чтобы отплыть на Гран-Канарию. Он сказал, что это будет шестой день октября 1405 года, и в назначенный срок он был готов к отъезду вместе с новыми людьми, привезенными <из Нормандии>, и со многими другими; шестого октября они вышли в море на трех барках, из которых две принадлежали сеньору, а третья была подарена испанским королем. Фортуна распорядилась так, что все три судна были отнесены морем к сарацинским землям 526 и оказались очень близко к бухте Бужедер 527. Монсеньор де Бетанкур и его люди сошли на берег и углубились внутрь этой страны на восемь льё; здесь они захватили мужчин и женщин и увели их с собой; кроме того, они поймали более трех тысяч верблюдов, но не смогли погрузить животных на борт, поэтому перебили их и бросили там. Затем они взяли курс на Гран-Канарию, как это было задумано монсеньором де Бетанкуром. Но Фортуна снова вмешалась, и из трех кораблей одному пришлось вернуться на Эрбенн, а два других пристали к острову Пальм и оставались там до тех пор, пока первая барка, на которой находился монсеньор де Бетанкур, не присоединилась к ним для того, чтобы начать войну с жителями этой земли.

Глава восемьдесят пятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР ОТПРАВИЛСЯ НА ГРАН-КАНАРИЮ

Вскоре после этого монсеньор де Бетанкур прибыл на Гран-Канарию, где несколько раз беседовал с королем Артами. Сюда же приплыла одна из барок, отнесенных морем к мысу Бужедер; на ее борту находились люди монсеньора де Бетанкура: Жан Ле Куртуа, Гийом д'Обербо, Ганнибал, Дандрак и многие другие. [140] Прибывшие испытывали гордость, что первыми ступили на земную твердь в стране сарацин, а один из них, нормандец по имени Гийом д'Обербо, стал утверждать, что он мог бы с двадцатью товарищами пройти по всему острову, несмотря на то, что большинство его жителей называло себя воинами, и таких было десять тысяч. И вопреки воле монсеньора де Бетанкура они решили повоевать с ними; сорок пять человек, в том числе <люди> Гадифера, на двух лодках причалили к берегу у деревушки по имени Аргинеги; ее жители разбежались кто куда, а <французы>, погнавшись за ними в глубь острова, потеряли друг друга из вида. Обнаружив это, канарцы снова собрались вместе, напали на них и одержали верх, захватив одну из лодок и убив двадцать два человека. Там погибли Гийом д'Обербо, который устроил это нападение, Жоффруа д'Озувиль, Гийом д'Альмань, Жан Ле Куртуа, заместитель сеньора де Бетанкура, Ганнибал, бастард Гадифера, лектор 528 по имени Сегиргаль, Жирар де Сомбре, Жан Шевалье и другие.

Глава восемьдесят шестая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПОКИНУЛ ГРАН-КАНАРИЮ

После этого монсеньор де Бетанкур покинул Гран-Канарию на двух барках вместе с теми, кто остался в живых в тот день, и отправился на остров Пальм; там он нашел третью барку, команда которой, высадившаяся на берег, вела тяжелую войну с <жителями> острова. Сойдя на землю, монсеньор де Бетанкур и его спутники <присоединились> к ней; все вместе они продвинулись далеко в глубь этой земли и не раз вступали в бой со своими врагами; и с той, и с другой стороны было много убитых, но больше среди канарцев, чем среди наших. Из наших погибло пятеро, а из местных – более ста. Пробыв здесь шесть недель, <люди де Бетанкура> вернулись к ожидавшим их баркам. Двум кораблям было приказано идти к острову Фер, где моряки задержались на целых три месяца. И поскольку они находились там [141] так долго, монсеньор решил послать к местным жителям толмача по имени Ожерон, родом с Гомеры; наш сеньор приобрел его в Арагоне еще до того, как отправиться на завоевание <Канар>, которое ему помогли осуществить король Испании 529, которого звали Доннрик, то есть Анри 530, и королева по имени Катели-на 531. Итак, сеньор послал того самого переводчика Ожерона к канарцам, живущим на острове Фер, а Ожерон был братом короля этого острова, и он сделал так, что привел к монсеньору де Бетанкуру своего брата-короля 532, а с ним, под его ручательство, сто одиннадцать человек. Из них монсеньор де Бетанкур оставил себе тридцать одного человека и, конечно, короля; остальные были распределены <среди его людей> в качестве добычи, некоторые же проданы в рабство. Монсеньор поступил так по двум причинам: чтобы умиротворить своих соратников и чтобы поселить на Ланселоте и Фортавантюре привезенные из его родной Нормандии семьи, не вызывая неудовольствия у тех, кто уже жил <здесь>. <Не окажись Фер под его властью, куда он послал часть прибывших>, ему бы пришлось разместить на этих двух островах их всех – и сто двадцать семей, и землепашцев, и ремесленников. Впрочем, если бы монсеньор де Бетанкур не поселил на Фере колонистов 533, остров превратился бы в пустыню без единого живого существа. В прошлом число его жителей неоднократно сокращалось из-за постоянных захватов, а ведь это один из самых благодатных островов среди тех, какие только есть в заморских краях, несмотря на его размеры.

Глава восемьдесят седьмая

О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР РАСПРЕДЕЛЯЕТ ЗЕМЛИ, УЧРЕЖДАЕТ ПРАВОСУДИЕ И УСТАНАВЛИВАЕТ ПОРЯДОК УПРАВЛЕНИЯ

После того как монсеньор де Бетанкур завоевал остров Пальм и остров Фер, он вернулся на тех же двух барках на остров Фортавантюр и поселился в крепости Балтарэ, которую [142] мессир Гадифер начал возводить в то время, когда <де Бетанкур> находился в Испании; он совершил здесь много полезных дел, которые трудно даже перечислить. Как уже было сказано выше 534, из прибывших <из Нормандии> монсеньор разместил восемьдесят человек на острове Фер, а остальных оставил на островах Фортавантюр и Ланселот. Он распределил между ними участки земли в держание вместе с домами и жилищами, исходя из того, что было, по его мнению, наиболее разумно и на что каждый мог рассчитывать <по своему положение», так что не осталось ни одного недовольного. <Жан де Бетанкур> постановил, что те, кого он привез со своей родины, будут освобождены от <налога> в течение девяти лет и только по истечении этого срока станут платить его наравне с остальными, то есть денежную пятину, пятину скота, пятину зерна и пятину различными повинностями. Относительно же орсели, никто не должен продавать ее без разрешения их короля и сеньора; ее семена могут принести ему очень большие доходы, к тому же добывать их не составляет никакого труда. Что касается двух кюре Эрбенна и Ланселота, естественно, они имеют право на десятину, но, поскольку здесь живет очень много людей и далеко не все могут получить помощь от церкви, они будут иметь только одну тридцатую, пока не прибудет прелат. «И если на то будет Божья воля, – <сказал Бетанкур>, – после моего отъезда отсюда я отправлюсь в Рим просить, чтобы у вас на этой земле был прелат епископ, который будет рукополагать <священников> и прославлять католическую веру». А затем сеньор назвал своего заместителя и управителя всех завоеванных им островов и обязал его приложить все силы, чтобы <его подданные> почитали и служили Богу как можно усерднее, а сам он обращался с ними без суровости и с любовью. И он наказал ему назначить на каждый остров по два оруженосца, которые следили бы за соблюдением закона под его надзором и при его участии, и чтобы он сам отправлял правосудие, если того требует дело; и чтобы благородные мужи, которые будут жить там, принимали [143] в этом участие, и когда ему нужно будет вынести какое-либо решение, пусть в первую очередь призывает их, ибо дело должно слушаться в присутствии многих людей и обсуждаться самыми знающими и самыми знатными. «Наша земля должна быть заселена, так повелел Господь 535, поэтому я приказываю все сделать для этого, – <сказал монсеньор, обращаясь к своему заместителе». – Я требую, чтобы вы посылали мне в Нормандию, по крайней мере, два раза в год новости о здешних делах и чтобы доход, полученный с островов Ланселот и Фортавантюр, пошел на постройку двух церквей; их будет строить Жан Каменщик, мой кум, по моему плану, я уже рассказал ему, какими я хочу их видеть. Я привез достаточное количество плотников и каменщиков, поэтому все будет сработано как должно. А что касается вашего пропитания и средств для жизни, то, пока вы здесь живете и замещаете меня, вы будете постоянно получать одну пятую от причитающейся мне пятой доли дохода с названных островов. Остальное же в течение пяти лет должно отдаваться церквам, а также на строительные работы, какие вы или вышеназванный Жан Каменщик сочтете нужными, будь то ремонт или <возведение> новых зданий. И кроме того, я оставляю вам власть и право поступать так, как вы сочтете нужным, но не забывайте блюсти мою честь и выгоду; при этом, отдавая распоряжения и заставляя трудиться, вы на первое место должны ставить мою честь, а уже потом мою выгоду. И <повелеваю> вам как можно вернее следовать обычаям Франции и Нормандии как в правосудии, так и в других делах, которые вы посчитаете необходимым осуществить. Поэтому я прошу и обязываю вас жить, насколько это возможно, в мире и согласии и любить друг друга, как братья; прежде всего я взываю к благородным мужам – не завидуйте друг другу. Ведь я определил для каждого, что ему делать; эта страна достаточно велика; не ссорьтесь между собой, будьте, как родные друг для друга, помогайте друг другу. Я могу сказать вам только одно, но самое важное: да будет мир между вами, и все осуществится к общему благу». [144]

Глава восемьдесят восьмая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЕЩЕ РАЗ ОБЪЕХАЛ ЭТУ СТРАНУ

У сеньора де Бетанкура имелось два мула, подаренных ему королем Испании, на них он и объезжал острова в течение трех месяцев после того, как побывал на Гран-Канарии. Он ходил и ездил повсюду, приветливо беседуя с жителями с помощью трех переводчиков, которые были при нем. Кроме того, теперь уже очень многие <из французов> говорили на местном языке и понимали его, особенно те, кто приехал сюда в самом начале завоевания. Он осматривал острова в сопровождении Масио и других благородных мужей, которых он хотел оставить здесь; с ним были также Жан Каменщик и другие мастеровые: плотники и представители прочих ремесел; он показывал и объяснял им, как бы хотел обустроить эту землю, а потом выслушивал их мнение. И когда <Жан де Бетанкур> так обстоятельно обследовал все острова и распорядился насчет того, что полезного можно было бы здесь сделать, он приказал оповестить всех, что уедет отсюда через месяц, считая с настоящего дня 536, и это будет пятнадцатый день декабря; и что если у кого-нибудь есть какая-либо просьба к королю и сеньору этой страны, пусть тот придет к нему и он исполнит ее, так что каждый будет доволен. Сеньор вернулся на остров Ланселот и оставался в Рубиконе до своего отъезда, назначенного, как было сказано выше, на пятнадцатый день декабря. К нему явилось много народа и по самым разным поводам с островов Ланселот и Фортавантюр. Что касается острова Фер, оттуда не пришел никто, ибо он и так был малонаселенным, а то небольшое число канарцев, живших на острове, были вытеснены теми, кого монсеньор де Бетанкур привез с собой и расселил там 537. С Гомеры также никого не было. Что касается острова Лупп, то там вообще нет людей, есть только животные, которых называют морскими волками и которые дорого стоят, как я о том говорил раньше 538. К нему явился сарацинский 539 король с [145] острова Ланселот и попросил истинного сеньора и короля этой страны, монсеньора де Бетанкура, чтобы тот соизволил оставить ему то место, где он жил, и определенное количество земли, чтобы обрабатывать ее и обеспечивать свое существование. Монсеньор де Бетанкур любезно согласился предоставить ему хороший дом с хозяйственными пристройками, гораздо больший, чем у кого-либо из остальных жителей острова, и достаточно земли; что же касается крепости, то ни ему, ни кому-либо другому в этой стране не позволялось ее иметь. Сеньор дал ему по его просьбе дом, расположенный в центре острова, с прилегающими к нему пахотными землями и лесными угодьями площадью около трехсот акров 540; за все он должен был уплачивать налог, установленный сеньором, то есть пятую часть от всех доходов. Канарский король был очень доволен: он никогда не рассчитывал иметь столько; по правде говоря, он получил самые лучшие на острове земли для пахоты, ибо хорошо знал, что просить. И еще много людей пришло <к Бетанкуру> – и приехавшие из Нормандии, и жители этого острова – и каждому было дано соответственно его положению. К нему прибыли и два короля с острова Фортавантюр, принявшие христианство, и он точно так же выделил им по их просьбе владения, дав и тому, и другому по четыреста акров леса и <пахотной> земли; те были полностью удовлетворены его решением. Знатных мужей со своей родины сеньор поселил в укрепленных местах и сделал так, что все остались очень довольны; прочие нормандцы также были размещены в зависимости от того, что в каждом случае казалось разумным и полезным; совершенно правильно, что их устроили лучше, чем местных жителей. Словом, все были довольны. Сеньор де Бетанкур отдал много распоряжений по поводу различных дел, которые было бы долго перечислять, и поэтому я умолчу <о них>. Я хочу рассказать о его отъезде, о том, что он приказал всем знатным мужам, прибывшим с ним недавно, и тем, кто уже давно находился здесь, явиться к нему за два дня до отплытия, и чтобы там были все каменщики и плотники; он пожелал также видеть трех Канарских королей. Он <сказал>, что в этот день он объявит им свою волю и поручит их Богу. [146]

Глава восемьдесят девятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УСТРОИЛ ПРОЩАЛЬНЫЙ ПИР ДЛЯ ВСЕХ СВОИХ ДРУЗЕЙ В ЭТОЙ СТРАНЕ

За два дня до отъезда монсеньор де Бетанкур, который находился в замке Рубикон, в назначенный день устроил в нем праздничный прием для всех знатных мужей и трех королей, прибывших туда по его приглашению. В этот день в замке сидели за столами и обедали Жан Каменщик вместе с остальными каменщиками и плотниками, а также многие другие гости, как нормандцы, так и жители островов. Завершив трапезу, сеньор пересел на более высокое сиденье, чтобы его было лучше слышать, ибо на приеме присутствовало более двухсот человек, и начал говорить: «Друзья мои и братья христиане! Нашему Богу Создателю было угодно распространить свою милость на нас и на эту страну, которая в этот час уже стала христианской и обратилась в католическую веру. И ради сохранения этого Бог своей высокой милостью желает через меня передать всем вам знание того, как должно вести себя во славу и умножение христианского мира. Я скажу вам сейчас, почему я решил собрать вас здесь всех вместе. Истинно, я пригласил вас сюда, чтобы вы жили в любви; для этого вы должны узнать из моих уст, какой наказ я хочу дать и дам вам, и я требую, чтобы он был исполнен. Прежде всего я назначаю Масио де Бетанкура, моего кузена и моего родственника, моим заместителем и управителем всех островов во всех делах, будь то война, правосудие, строительство, ремонт или какие-либо нововведения, которые он сочтет возможными или необходимыми. И каким бы способом он ни пожелал это сделать сам или поручил исполнить <другим> и как бы тщательно он все ни рассчитал, прежде всего он должен блюсти честь и выгоду мою и принадлежащей мне> земли. И я повелеваю и прошу вас всех повиноваться ему так же, как вы повинуетесь мне, и не питать зависти друг к другу. Я отдал распоряжение и повторяю здесь, что пятая доля доходов должна идти мне и в мою пользу, то есть пятина коз, овец, зерна и всего остального. И из этих доходов и налогов [147] вы будете брать в течение пяти лет две части на строительство двух красивых церквей, одной на острове Фортавантюр, а второй на острове Ланселот, а еще одна часть пойдет для вышеназванного Масио, моего кузена. И когда пройдут эти пять лет, если Богу будет угодно, я постараюсь устроить все наилучшим образом. А что касается вознаграждения Масио, я хочу, чтобы он всегда имел третью 541 часть дохода с этой земли, пока будет здесь жить. А по истечении пяти лет он должен будет отправлять весь доход без этой третьей части в мое поместье в Нормандии. Он будет обязан также посылать мне каждый год новости об этой стране. Кроме того, я наказываю вам и прошу вас быть добрыми христианами и усердно служить Богу: любите Его и бойтесь Его, ходите в церковь и умножайте ее, оберегайте ее права как можно тверже в ожидании, что Бог пошлет вам пастыря, то есть прелата, который возьмет на себя заботу о ваших душах. И с Божьей помощью я сделаю все, чтобы он появился здесь. Если на то будет воля Божья, после моего отъезда отсюда я отправлюсь в Рим просить у папы, чтобы у вас был, как я сказал, пастырь, то есть епископ, для руководства вашими душами. И пусть Бог по своей милости продлит мне жизнь, дабы я смог исполнить это». «Итак, – завершил сеньор, – если есть среди вас кто-нибудь, будь то знатный или простолюдин, кто хочет сказать или сообщить что-то, я прошу изложить дело сейчас и не откладывать его, я охотно выслушаю всех». Не было никого, кто бы отдельно брал слово, ибо все говорили хором: «Мы не знаем, что и сказать, монсеньор так хорошо говорил, что нельзя ни придумать, ни сказать лучше». Каждый радовался за себя, и все вместе радовались тому, что Масио получил управление над островами. А сеньор де Бетанкур назначил его потому, что тот носил его имя и принадлежал к его роду. Сеньор огласил имена тех, кого хотел взять с собой в Рим; мессир Жан Ле Веррье, его капеллан и кюре Рубикона, выразил желание сопровождать его, и хотя было известно, что монсеньор намеревался оставить <капеллана> здесь, он все-таки уступил его просьбе. Он взял Жана де Буя, оруженосца, и еще шестерых из своего поместья, не больше; среди них были повар, лакей и конюх; каждый имел свои обязанности. И когда [148] наступил пятнадцатый день декабря 542, наш сеньор отплыл на одной из барок, другую же оставил в Рубиконе, поручив Масио как можно скорее отправить ее после Пасхи в Нормандию в Эрфлё с грузом диковинных вещей с островов и сделать это непременно.

Глава девяностая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УЕХАЛ С КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ В НОРМАНДИЮ И БОЛЬШЕ ТУДА НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ

Монсеньор де Бетанкур попрощался со всеми жителями и с этой землей и был готов к отплытию. Вы бы только видели, как весь народ стенал и плакал, а канарцы еще громче, чем приехавшие из Нормандии; душа разрывалась от печали, слыша эти стоны и видя слезы, которые проливали и те, и другие. Их сердца говорили им, что они не увидят больше <своего господина> и что он никогда не вернется сюда. И действительно, он никогда больше не бывал на островах, хотя в тот момент не мог и предположить такого. Некоторые бросались в море по самую грудь, чтобы ухватиться за борт судна, на котором находился их сеньор. Невозможно даже представить, как сильно <эти люди> страдали оттого, что он уезжает. Они говорили так: «Наш справедливый сеньор, зачем вы нас оставляете? Неужели мы вас больше никогда не увидим?! О! Что станет с нашей страной, почему такой мудрый и такой благоразумный сеньор, наставивший столько душ на путь вечного спасения, покидает нас?! Мы бы хотели, чтобы было иначе, но таково его желание; а поскольку так угодно ему, это должно быть угодно и нам; если таково его желание, значит, есть причина, чтобы оно осуществилось». И хотя его отъезд причинял жителям островов такие страдания, сам <Жан де Бетанкур>, оставляя их и уезжая отсюда, переживал еще больше, ибо сердце подсказывало ему, что он никогда не вернется к ним, оно так сжималось внутри, что он не мог ни произнести, ни вымолвить слово «прощайте». Он не мог сказать его никому – ни родственнику, ни другу. И даже если бы [149] он и хотел, у него так сжималось сердце, что он был не в силах сделать этого. И вот наш сеньор де Бетанкур уезжает, и парус поднят. Пусть Бог своей милостью хранит его от всякого зла и несчастий. Дул попутный ветер, и через семь дней 543 сеньор был уже в Севилье, где его приняли очень радушно; он провел там три или четыре дня. Осведомившись о короле Испании и узнав, что тот находился в Вельдоли 544, он отправился туда 545. Король Испании встретил его с еще большим радушием, чем прежде, ибо он был наслышан о завоевании островов и о том, какими прекрасными и достойными средствами <наш сеньор> обращал их жителей в христианство. Когда монсеньор де Бетанкур предстал перед ним и почтительно раскланялся, король выказал ему гораздо большее уважение, чем он это делал раньше. Он стал расспрашивать его, как происходило завоевание, каким путем и каким способом. Сеньор рассказал ему обо всем как можно подробнее, и король с удовольствием слушал его и готов был слушать еще и еще. Де Бетанкур пробыл при дворе короля Испании две недели. Король преподнес ему много даров, достаточных, чтобы он смог продолжить свое путешествие; он дал ему двух прекрасных испанских лошадок и одного мула, очень сильного и очень красивого, который и доставил нашего сеньора в Рим. Уезжая с острова Ланселот, сеньор де Бетанкур взял с собой только одного мула, а другого оставил Масио де Бетанкуру. Сеньор провел довольно много времени при испанском дворе, и, когда настала пора уезжать, он, прощаясь с королем, обратился к нему с такой просьбой: «Сир, я прошу вас, помогите мне, пожалуйста, в одном деле». «Я слушаю вас», – ответил король. «Сир, рассказывая вам о завоевании Канарских островов, я говорил, что они в целом насчитывают более сорока французских льё и что там живет прекрасный народ, который нуждается в поучении и наставлении; ему нужен священнослужитель высокого ранга и человек долга, который стал бы его пастырем и его прелатом; и мне кажется, что ему будет там неплохо и он будет обеспечен всем для достойного существования; и с его приездом эта земля будет все больше и больше обращаться к <христианской> вере, укрепляться в ней и прирастать паствой. Если вы окажете такую милость и напишете [150] папе, чтобы он назначил туда епископа, вы положите начало их [канарцев] великому совершенствованию и спасению душ как тех, кто уже живет там, так и тех, кто явится в этот мир в будущем» 546. Король ответил: «Господин де Бетанкур, мне не составит труда написать об этом, ибо вы так хорошо все изложили, что лучше и не скажешь, и я с большой охотой составлю послание папе. Кроме того, я порекомендую того, кого бы вы хотели видеть на этом месте, если у вас уже есть такой человек». «Сир, в этом вопросе для меня неважно, будет ли им тот или другой, важно только, чтобы он был для них добрым пастырем и знал бы местный язык, а язык вашей страны очень близок к Канарскому». «Тогда, – сказал король, – я дам вам достойного человека, который поедет вместе с вами в Рим, это очень хороший священнослужитель, и он понимает язык канарцев и умеет говорить на их языке. Я напишу папе о вашей просьбе, как вы мне ее изложили, и я думаю и полагаю, что он не откажет вам и примет вас с почетом, я уверен, что он поступит именно так». Король написал письма папе, как он и обещал, и вручил их нашему сеньору и тому священнослужителю, о котором шла речь и которого звали Аллюр Десказес, то есть Альбер де Мезон 547. Так что сеньор был готов к своему путешествию в Рим; он попрощался с королем и отправился в путь по суше, ибо сразу же по прибытии в Севилью и еще до своего разговора с королем отпустил своих людей 548; итак, через одиннадцать дней без особых затруднений он прибыл в Рим 549, о чем будет рассказано ниже.

Глава девяносто первая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЯВИЛСЯ К ПАПЕ С ПРОСЬБОЙ ПОСЛАТЬ НА КАНАРСКИЕ ОСТРОВА ПРЕЛАТА И КАК ПАПА ДАЛ НА ЭТО СВОЕ СОГЛАСИЕ

Монсеньор де Бетанкур прибыл в Рим и оставался там три недели 550. Он предстал пред папой 551 и вручил ему письма от короля Испании. Папа приказал прочесть их дважды и, когда уразумел [151] их суть, подозвал монсеньора де Бетанкура, который преклонился перед ним, и произнес такие слова: «Вы – один из наших сынов, и я обращаюсь к вам, как к сыну; вы совершили прекрасное деяние, великое начинание, и, если на то будет Божья воля, вы станете первопричиной того, чтобы осуществить и способствовать еще более великим делам. Король Испании написал мне, что вы покорили некие острова, жители которых теперь пребывают в вере в Иисуса Христа и все приняли крещение; вот почему я могу считать вас моим сыном и сыном Церкви, и вы станете первопричиной и началом того, что появятся другие ее сыны и завоюют еще больше земель. Ибо, как я понимаю, земная твердь находится совсем близко к <Канарским островам>; от них до гвинейской и варварийской земель где-то около двенадцати льё 552. Король Испании сообщил мне также, что вы проникли 553 на десять 554 льё в глубь Гвинеи и убили часть сарацин 555, а часть вывезли оттуда. Вы действительно достойный человек, заслуги которого следует отметить. Чтобы ваше имя не было забыто, я желаю внести его в Королевский каталог в числе других правителей 556. Вы просите меня послать в эту страну прелата и епископа; ваши доводы и желание достойны, пусть же им станет тот, кого вы изберете, он будет хорошо исполнять свою службу, и я благословляю его на этот пост». Монсеньор де Бетанкур смиренно поблагодарил его и был очень рад, что так успешно справился со своим делом. Папа расспросил его о многих вещах, особенно о том, что подвигло его отправиться <в заморские края>, так далеко от его родной Франции. Ответы сеньора очень радовали папу, и чем больше он его слушал, тем большее удовольствие это доставляло ему. Папа устроил в его честь прием в своем дворце и осыпал своими милостями. <Бетанкур> провел около пятнадцати дней в Риме, после чего попросил у папы соизволения уехать; тогда же были составлены необходимые папские грамоты, согласно которым Альбер де Мезон назначался епископом всех Канарских островов. Сеньор де Бетанкур попрощался с папой, который дал ему свое благословение и сказал, чтобы он не боялся обращаться к нему с любыми просьбами и что он охотно поможет ему. [152]

Глава девяносто вторая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С ПАПОЙ

Попрощавшись с папой, монсеньор де Бетанкур отправился на свою родину. Правда, он колебался, не поехать ли ему сначала в Испанию вместе со своим епископом, но все же решил вернуться во Францию, в Нормандию, в свой замок. Он расстался с епископом в Риме и отправил с ним письмо королю Испании. Он написал также капитану судна, которое доставило его с Канар в Севилью, попросив как можно скорее узнать о судьбе груза, который должен был быть доставлен в Эрфлё на его корабле. Тот корабль уже давно покинул Канарские острова, но никто не знал, что с ним стало; однако до сеньора дошли слухи, что какой-то корабль затонул в море около Ла-Рошели, что на нем был груз и что он шел как раз с тех островов. Значит, это погибла именно его барка и его груз, ибо до того никто не слышал <о каких-либо кораблекрушениях в этих местах>. Что же касается епископа, то он прибыл в Испанию к королю с письмом от монсеньора де Бетанкура; король был очень рад, что тот успешно разрешил свои дела. С тем же епископом монсеньор де Бетанкур послал письма мессиру Масио де Бетанкуру, которого после отъезда монсеньора посвятили в рыцари. Здесь мы прервем рассказ о монсеньоре де Бетанкуре и поговорим о мессире Масио и о епископе, только что прибывшем на Канарские острова.

Глава девяносто третья

О ТОМ, КАК ЕПИСКОП ПРИБЫЛ НА КАНАРЫ И С КАКОЙ РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Мэтр Альбер де Мезон прибыл на Канарские острова, на остров Фортавантюр. Явившись к мессиру Масио де Бетанкуру, он вручил ему письма от монсеньора де Бетанкура, в которых [153] сообщалось, к великой радости Масио и его подопечных, что теперь на островах будет прелат и епископ; эта весть облетела все острова, и их жители устроили <мэтру Альберу> самую теплую встречу; особенно их радовало то, что он говорил на их языке. Сей епископ установил порядок в церкви, какой он желал и каковому быть должно; он исполнял свое служение с таким усердием, с такой мягкостью и добротой, что завоевал любовь паствы и положил начало великим и богоугодным делам на этой земле. Он неустанно проповедовал, переезжая с одного острова на другой, и обращался с местными жителями без всякого высокомерия. И в каждой проповеди он призывал их молиться за их суверена, сеньора и короля, монсеньора де Бетанкура, который дал начало их жизни, то есть вечной жизни спасения их душ. И во время каждой церковной службы они возносили молитвы за названного сеньора, обратившего их в христианскую веру. Епископ управлял так мудро, что лучшего трудно было бы найти.

Глава девяносто четвертая

О ПОХВАЛЬНЫХ КАЧЕСТВАХ И ДОБРОДЕТЕЛЯХ МАСИО ДЕ БЕТАНКУРА И О РАСПРОСТРАНЕНИИ ВЕРЫ НА КАНАРСКИХ ОСТРОВАХ

Что касается мессира Масио, не нужно и говорить, насколько он добродетелен во всем; не найдется никого, ни короля, ни князя, ни знатного, ни простолюдина, кто бы не сказал о нем доброго слова; он вызывает любовь и у тех, и у других, и особенно у жителей островов. <Благодаря ему> они начинают пахать, сеять и строить. Пусть Бог своей милостью укрепит их, чтобы они смогли извлечь пользу из своих душ и своего тела. По воле мессира Масио они трудятся на <строительстве> церквей 557 к большой радости епископа – нет ни знатного, ни простолюдина, кто бы не приложил к их возведению всех своих сил. Нет ни одного канарца, кто бы не принимал в этом участия: они таскают камни, [154] не отказываются ни от какой работы, помогая всюду, где только могут, и, как это можно заметить, делают это с большой охотой. Те же, кого монсеньор привез в последний раз, тоже довольны и ни за что бы не хотели очутиться в каком-нибудь другом месте, ведь они не платят никаких податей, никаких налогов и живут все вместе в великой любви. А сейчас мы оставим эту историю и поговорим о монсеньоре де Бетанкуре, который находится в пути, возвращаясь из Рима в свою родную Нормандию.

Глава девяносто пятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР <ДЕ БЕТАНКУР> ПРИЕХАЛ ВО ФЛОРЕНЦИЮ 558

По пути <в Нормандию» монсеньор де Бетанкур остановился во Флоренции. Он встретил там нескольких купцов, которые уже были наслышаны о нем и его деяниях. Поэтому, когда он появился в городе и люди стали интересоваться, что это за человек, те отвечали им, что это король Канарских островов. И вскоре все <флоренцийцы> знали, что к ним приехал король, что его называют королем Канарских островов и что он остановился на постоялом дворе «Олень» на главной улице 559. Весть дошла и до ратуши 560, ее принес один купец, который прежде встречал монсеньора де Бетанкура в Севилье и слышал разговоры о Канарских островах и их завоевании; придя в ратушу, он рассказал обо всем мэру 561. И тут же в «Олень» послали гонца, чтобы удостовериться, действительно ли там проживает монсеньор де Бетанкур; выяснилось, что это был он. Получив подтверждение, мэр отправил гостю прекрасный подарок от своего имени и от имени приоров 562; там было чудесное вино и мясо, а доставил их тот самый купец, который знал сеньора де Бетанкура, он же и убедил его задержаться во Флоренции; <этот человек> устраивал для него такие застолья, которые невозможно описать; он освободил сеньора от всех забот – что бы тот ни пожелал, все исполнялось, [155] ведь купец этот был очень богат. Во время трапез в «Олене» они вели задушевные разговоры, и по некоторым словам, брошенным купцом, монсеньор де Бетанкур вспомнил, где он встречался с ним. На четвертый день сеньор покинул этот город, и купец проделал более двух льё, провожая его. Итак, наш сеньор снова отправился в путь и вскоре был уже в Париже, где нашел довольно много знакомых. Он пробыл там неделю, чтобы передохнуть, а затем поехал в <замок> Бетанкур 563, где его ждала госпожа де Бетанкур и где он задержался на некоторое время. Не стоит и говорить, как все радовались его приезду. К нему приходили все сеньоры и знатные люди, а также родственники тех, кого он увез на Канарские острова. «Как там мой брат? Как там мой племянник? Мой кузен?» – <спрашивали они>. Люди шли отовсюду. После недолгого пребывания в Бетанкуре сеньор отправился в свой замок Гренвиль-ла-Тентюрьер в Ко, где и стал жить. Даже не спрашивайте, с какой радостью его встречали; хотя и раньше его посещало много знатных людей, то сейчас их стало намного больше, вы бы только посмотрели, сколько их приходило и сколько подарков они приносили. Сеньор уже долгое время находился в Гренвиле, поэтому он попросил переехать к нему госпожу де Бетанкур. Спустя некоторое время в Нормандию вернулся мессир Реньо де Бетанкур, служивший главным мажордомом замка герцога Жана Бургундского 564, того самого, которого убили 565 в Монтеро на Йонне 566. Он приехал к своей жене, жившей в Рув-ре 567, ее звали дама Мари де Бриоте 568. Когда Реньо узнал о возвращении монсеньора, его брата, то сразу же отправился к нему; их встреча была очень радостной, какой и полагалось ей быть, ведь они были единственными родными <братьями> и по отцу и по матери, оба рожденными от мессира Жана де Бетанкура 569 и дамы Мари де Бракмон 570. Монсеньор де Бетанкур, король Канар, не имел детей, он уже был в летах, а его красавица жена была намного моложе его. Она происходила от <сеньоров> Файеля 571 в окрестностях Труа 572 в Шампани 573. Теперь осталось только <рассказать> о ссоре, которая произошла между нашим сеньором и [156] его братом Реньо де Бетанкуром: она вспыхнула из-за пустяка, но причинила много страданий госпоже де Бетанкур и мессиру Реньо, прозванному Морле 574.

Глава девяносто шестая

О ССОРЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА МЕЖДУ ГОСПОДИНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И МЕССИРОМ РЕНЬО, ЕГО БРАТОМ

Случилось вот что: вышеназванный Реньо посетил своего брата, монсеньора де Бетанкура в Гренвиле-ла-Тентюрьер, и их встреча была очень теплой и радостной. Госпожа де Бетанкур, молодая и веселая дама, шутила с монсеньором де Бетанкуром и мессиром Реньо, его братом; в какой-то момент она сказала монсеньору де Бетанкуру, своему мужу: «Может быть, было бы более справедливым и более подходящим, чтобы я была замужем за мессиром Морле, вашим братом, а вы бы были женаты на моей невестке, его жене, ибо она намного старше меня, а господин ваш брат моложе вас». Эти слова были сказаны в шутку. Но монсеньор де Бетанкур воспринял их иначе. Из-за них-то и случились большие несчастья. Слова госпожи де Бетанкур совсем не понравились ее мужу, и она сразу же почувствовала это, как и мессир Реньо, его брат. Ему пришлось покинуть замок, так как монсеньор де Бетанкур не мог вынести сказанного и не желал больше видеть своего брата, а мессир Реньо <в тот момент> не нашелся, что ответить. Он был просто ошеломлен. Но еще больше, чем он, была ошеломлена госпожа де Бетанкур. Было страшно смотреть на человека, охваченного дикой яростью из-за нескольких слов, произнесенных ради смеха. Не владевший собой от ревности к своему родному брату по отцу и матери сеньор сжег прямо перед госпожой все ее самые красивые и самые дорогие платья, сшитые из шелка различных сортов. Вы понимаете, конечно, что ей причинила боль не столько уничтоженная одежда, сколько то, [157] в каком состоянии он был, когда это делал. Затем сеньор отвез ее в Бетанкур и наглухо запер в темницу, куда ей передавали еду и питье. Ей пришлось претерпеть многое, хотя она не нанесла ему никакого бесчестья, ведь она славилась своей добродетелью. У ее мужа не было никакой причины поступать с ней так несправедливо. Что касается мессира Морле, брата монсеньора, то он не осмеливался обратиться к нему. Но настал день, когда госпоже де Бетанкур удалось послать весточку мессиру Морле. Он явился в Бетанкур и был потрясен, найдя ее запертой в темнице. Она сказала ему: «О, мой брат, я очень страдаю от горя и несчастья из-за вас, хотя ни вы, ни я ни в чем не виноваты. Я прошу вас найти какой-нибудь выход». «Сестра моя, – ответил он, – мой брат заявил, что ничего не оставит мне из того, чем он владеет, и что он все продаст, лишь бы досадить мне. Если это произойдет, он поступит дурно, потому что я не делал ему ничего плохого. Я поражен, как такая невероятная мысль могла прийти ему в голову. Это рука Сатаны, которому де Бетанкур нанес великий урон своими богоугодными деяниями. Он спас многие души, и разъярившийся Сатана пытается заполучить его собственную, и, если монсеньор не укротит себя и покинет мир в таком состоянии, он подвергнет свою душу великой опасности». «Брат мой, – сказала госпожа, – я прошу вас, приложите все усилия, чтобы вызволить меня отсюда, и поговорите с ним, если сможете». «Сестра моя, – сказал мессир Реньо, – я сделаю это. Он угрожает мне, но я не боюсь его». Случилось так, что однажды монсеньор де Бетанкур отправился из Гренвиля в Бетанкур, а мессир Реньо, в надежде встретить на дороге своего брата, выехал из Бетанкура. И действительно, они встретились в том месте, которое называют Бетанкуровой долиной в лесах Бетанкура; расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда они поравнялись друг с другом, монсеньор де Бетанкур распахнул обеими руками свою рубашку и, указывая на грудь, сказал: «Ну, брат мой, ударь сюда!», и ничего больше. Как видно, произнося эти слова, сеньор находился в сильном смятении духа. Его брат проехал мимо, не проронив ни [158] слова, потому что не знал, что ответить ему. Не нужно и говорить, в каком волнении находились и тот и другой. Тем не менее Реньо де Бетанкур нашел способ примирить его с госпожой де Бетанкур, хотя сам он понес большой ущерб, ибо Жан де Бетанкур заложил и продал многие свои земли, так что Реньо де Бетанкур остался почти без наследства. Он ничего не получил от своего старшего брата после его смерти, хотя имел все законнее права, ведь у того не было прямых наследников. Но их ссора угасла, потому что у нее не было никакого основания. Сеньор де Бетанкур, завоеватель Канарских островов, прожил после этого еще несколько лет. Он получил послание с тех островов 575 и надеялся в скором времени вернуться туда, но этого не случилось. Он узнал также, что обе его барки с товарами и с заморскими диковинками пошли ко дну. Письма, которые он ждал от мессира Масио, дошли бы до него намного раньше, если бы не несчастье, приключившееся с его кораблями.

Глава девяносто седьмая

О БОЛЕЗНИ, ПОСЛЕДНИХ СЛОВАХ И СМЕРТИ <МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА, ЗАВОЕВАТЕЛЯ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>

Пришел день, когда, находясь в своем замке Гренвиль, Жан де Бетанкур почувствовал себя плохо и понял, что умирает. Он послал за некоторыми своими друзьями и прежде всего за своим братом, его самым близким родственником и наследником, перед которым он намеревался облегчить свою душу. Госпожа де Бетанкур <к тому времени> уже давно умерла. Он несколько раз спрашивал, где его брат, а тот все не являлся. Не дождавшись его, он сказал присутствовавшим у его смертного одра, что самый большой грех, который более всего терзает его совесть, это та несправедливость и та обида, которую он нанес своему брату; тот не совершил в отношении его никакого бесчестья, он это [159] знает. «Я понимаю, что я больше никогда не увижу его, поэтому я поручаю вам передать ему, чтобы он отправился в Париж к одному человеку по имени Журден Герар и взял у него ларец с письмами, которые я ему оставил; на крышке того ларца написано: «Это письма из Гренвиля и Бетанкура». После этих слов он был готов предстать перед Богом. Его брат приехал, когда тот уже умирал и не мог говорить. Конец <Жана де Бетанкура>, несомненно, был достойным. Он составил завещание и приобщился ко всем таинствам. Он продиктовал завещание мессиру Жану Ле Веррье, своему капеллану, которого он взял с собой на Канарские острова, а затем увез оттуда и который находился при нем во время его кончины. Вышеназванный сеньор умер владельцем и сеньором <сеньорий> Бетанкур и Гренвиль-ла-Тентюрьер, Сен-Сар 576 под Нёшателем 577, Ленкур 578, Ривиль 579, Гран-Кенэ 580 и Юклё 581, двух фьефов, расположенных в Гуреле 582 в Ко, и бароном Сен-Мартен-ле-Гайара 583 в графстве Э 584. Он скончался и перешел из этого мира в мир иной. Да простит Бог его прегрешения! Он похоронен в Гренвиле-ла-Тентюрьер в городской церкви перед большим алтарем. Это произошло в 1422 году 585.

ЭТА КНИГА ПРИНАДЛЕЖИТ ЖАНУ ДЕ БЕТАНКУРУ, ОРУЖЕНОСЦУ, ВЛАДЕТЕЛЮ БЕТАНКУРА

(пер. И. В. Кривушина и Е. С. Кривушиной)
Текст воспроизведен по изданию: Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье. М. Государственный университет Высшая школа экономики. 2009

© текст - Кривушин И. В., Кривушина Е. С. 2009
© сетевая версия - Strori. 2014
© OCR - Рогожин А. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ГУ ВШЭ. 2009