Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ДЕЯНИЯ АРХИЕПИСКОПА ГОТФРИДА

GESTA GODEFRIDI ARCHIEPISCOPI

1. Итак, после кончины епископа Брунона 1 на его место в епископском служении заступил Готфрид 2. Будучи рожденным достаточно знатными родителями: отцом, по имени Рутфрид, и матерью, по имени Фредезинда, – он происходил из епархии Льежа, из поселка, называемого Фальмань 3. Придя в Трир со своим дядей Арнольдом 4, препозитом главной церкви, то есть собора святого апостола Петра 5, был рукоположен в клирики Эберхардом 6, епископом Трира. Но слишком рано оказавшись на свободе, быстро научился у сверстников, которым по душе невоздержанность и леность, любить пороки и ступать по стезе развратной жизни. Словно разнузданный жеребенок, отвергнув наставника, оставил путь праведного жития. Из-за этого был вышеупомянутым Арнольдом отправлен в услужение к королю Генриху Четвертому 7, поскольку не надеялся, что Готфрид сможет со своим нечестивым нравом занять по праву какую-либо церковную должность, но считал, что, если представится случай, то есть если уйдет из жизни кто-либо из экклезиархов, тот, если не сумеет (занять должность) канонически, быть может, будет поставлен силой королевской власти. И вот по прошествии времени случилось, что окончил свои дни декан собора Трира, а некоторое время спустя оказалась вакантной с кончиной другого экклезиарха должность архидиакона. Когда об этом стало известно королю, тот направил к епископу Эгильберту 8 письмо, повелев, чтобы возвел на эти должности упомянутого выше Готфрида, написав, что, если не сделает этого, оскорбит короля. Когда тот получил должности, если оказывался обязанным инвестировать кого-либо церковным жалованием или церковью, не делал этого без получения взятки, не страшась по дьявольскому обыкновению губить не только себя, но и стараться увлекать за собой других, в особенности при том, что декретами Римских понтификов преданы анафеме как продающие, так и покупающие церковные должности 9. Когда же ему показалось, что так он не может достаточно свободно продавать канонические должности – ибо до декана первым должен инвестировать препозит, – вознамерился сам завладеть всеми препозитурами, какими только сумеет. Так вот, во главе монастыря 10 святого Симеона, что у городских ворот 11, стоял некий человек, именем Водельрик, происходивший из земли Аквилеи 12. Готфрид уговорил того через некоего своего капеллана Мартина, чтобы поставил его препозитом как своего наследника, если решит вернуться в Аквилею, хотя церковные должности должны передаваться тем, которые отличаются благочестием и святостью, чтобы их житие было примером для подданных, а не по праву наследования.

2 13. Итак, награбив отовсюду большие богатства, когда скончался Брунон, загорелся страстным желанием получить возможность подняться на его место. Послав, как говорят, через своих секретарей королю Генриху 14 более тысячи ста марок серебра, настолько привлек его к себе, что, когда к королю прибыли горожане Трира, прося дать им епископа, и стали говорить о непригодности Готфрида, король тем не менее не стал отказываться от того, чтобы поставить его епископом. Был же он при старческом слабоумии исполненным вспышками гнева, обладал малой проницательностью, не знал, как хорошо управлять даже своим домом. Из-за этого трирцы страшились избрать его епископом. Но хотели они того, или нет, в шестой день до Нон июля 15 он был посажен на кафедру. Тотчас же направив посланников, повелел епископам епархий, подчиненных Трирской митрополии, чтобы те, прибыв в Трир, рукоположили его в предстоятели. Хотя он и желал ускорить свое рукоположение, но различные привходящие обстоятельства препятствовали этому. Ибо Стефан 16, епископ Меца, как только узнал, что надлежит явиться в упомянутом порядке, отказался туда прибыть, (заявив), что прибыл бы, если бы ему было позволено при рукоположении архиепископа быть облаченным в паллий, которым его почтил его дядя, папа Каликст. Ибо решил присутствовать на рукоположении не иначе, как только одетым в паллий. Причина же того, что ему не было позволено облачиться в паллий, была следующей: этим он якобы покажет свою гордыню и не проявит никакого уважения к архиепископу, что будет оскорбительным для епархии-митрополии. Была и другая причина того, что не хотел присутствовать на вышеназванном рукоположении. Между самим Стефаном и Генрихом, епископом Вердена, был спор о том, кто из них должен рукополагать архиепископа. Стефан ссылался на главенство своей кафедры, а Генрих – на то, что был рукоположен первым. Но какой из них выдвигал более законное основание, можно было понять главным образом из того, что Стефан хотел рукополагать из-за некоей надменной гордости, Генрих же – из разумных соображений, если только, быть может, епархия Меца не имела той привилегии, что ее епископ должен рукополагать архиепископа. Между тем, пока это происходило, случилось, что прибыл некий кардинал, именем Вильгельм, епископ Палестрины, говоря, что направлен апостольской властью для того, чтобы всюду, где обнаружит не рукоположенных епископов, рукоположить их, а также исполнить все то, что не исполнено из подобного рода дел. Когда Стефан Мецский узнал, что тот прибыл в Трир, направил к нему письма, в которых сначала по доброму просил, а потом, ссылаясь на апостольскую власть, запретил тому пытаться самому делать то, что должен сделать сам Стефан. Тот же, возражая, предъявил данное ему для этого апостольской властью письмо, содержащее следующее:

Епископ Каликст, раб рабов Божьих, дражайшим для нас братьям во Христе, архиепископам и прочим церковным иерархам, поставленным в Галлии, Германии и Франции, шлет пожелания благополучия и апостольское благословение. Посылаем к вам нашего брата Вильгельма, епископа Палестрины, дав ему с вашего дозволения право рукоположить, если среди вас есть не рукоположенные епископы; если же есть что-то иное из церковных дел, что не исполнено до конца, исполнить это, ни в чем не ущемляя вас, братьев. Мир вам.

Когда он таким образом довел это до слуха тех, которые присутствовали, добавил: «Если наш брат, епископ Меца, соизволит присутствовать при рукоположении архиепископа, я с Божьей помощью 17 буду ему в подмогу; если же не поспешит прибыть, я сделаю это, если позволит Господь, вместо него». Когда в конце концов тот по упомянутым выше причинам отказался прибыть в Трир, в воскресенье, в седьмой день до Ид сентября 18, вышеназванный кардинал при содействии епископов Генриха Верденского и Конрада Тульского рукоположил вышеупомянутого Готфрида в епископы.

3. И вот, добившись рукоположения, как-то раз, когда должен был по обычаю произнести с амвона перед верующими слово спасения, разъясняя, что стоит знать о Святой Троице, настолько бессвязно и глупо вел речь, что те, которых он должен был учить, могли бы посчитать его скорее еретиком, чем католиком, если бы его слова не были отнесены скорее к его неумению говорить, чем к еретической порочности. Ибо истинно сказал блаженный Иероним: «Глупы те, которые, когда не умеют говорить, не могут молчать». Приведем здесь одну из многих ошибок его речи, когда, как мы уже сказали, он, стоя на амвоне, решил разъяснять слова веры. «Верьте, – говорит, – что три господина есть один господин», – считая лица господами, тогда как правоверные отцы запрещают нам говорить, что есть три бога или господа. К примеру, блаженный Афанасий Александрийский, разъясняя Католическую веру, говорит в проповеди: «Как христианская истина побуждает нас признавать, что по отдельности каждое Лицо Троицы является Богом и Господом, так и Католическая вера запрещает нам говорить, что есть три бога или господа». И чтобы не были развращены, – свидетельствует ибо апостол: «Развращают добрые нравы худые речи 19», – все, обсуждая между собой, посчитали, что он произнес положения как бы новой и неслыханной ранее, но еретической веры, а кто-либо из его учителей никогда не говорил ничего подобного 20. Но некоторые из простых людей при этом были бы введены в соблазн и обмануты, если бы не были возвращены на путь истины проповедью деятельных клириков и не были научены, выслушав проповедь той христианской истины, что есть единый и единосущный неделимый и не разделимый Бог, тройственный в различении Лиц, единый в божественный сущности.

4. Когда лишь немногие догадывались, что епископский сан приобрел за деньги, как вдруг поднялись против него порочные люди из рыцарского сословия, требуя, чтобы предоставил им обещанные бенефиции как плату за поддержку, поскольку был поставлен больше при их поддержке, чем церковным избранием. И хотя он уступил им многое из епископских доходов, выделенного оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить их. Те, обругав, отвернулись от него. И некоторые из них, чтобы досадить ему, стали возводить замки, другие занялись грабежами и поджогами. Поэтому и в наши времена оплакиваем разорения города Трира, подобные тем, которые были совершены в старину, о которых можно прочитать. И вот те из клириков и прочего народа, которые, покинув по делам город, решили направиться куда-либо, схватывались, подвергались оскорблениям и все у них отбиралось. Зачинщиком и вожаком всей этой пагубы был Вильгельм 21, о котором было упомянуто в недавнем рассказе 22, а его сын, граф Конрад 23, был и наследником отцовского владения, и продолжателем всех злодеяний. И если в некотором смысле он не был равным отцу во всякой порочности, то скорее превосходил его в величине злодеяний, чем уступал ему в них. Их сообщниками были как их слуги, так и свободные люди, если только кто-либо зовется свободным, если является и уличен как раб порочности. Они разрушали церкви и из взятых оттуда камней – поскольку у них не было других под рукой – строили свои замки, о чем и рассказывать непотребно. Их них некий Брунихон возвел в двух или трех милях от города башню на вершине некоей горы, которая дважды горела от молнии, пришедшей с небес. Но тот не отступился от злодейства. Удивительно то, что расскажу, и, вероятно, немногим, услышавшим такое, покажется правдоподобным, но пусть знают, что, когда и я был в изумлении от необычного и не хотел верить, рассказчик того, что я намерен передать, призвав Бога в свидетели, сказал что то, о чем он рассказал, правда, и что он сам это видел и слышал. Рассказывал, что упомянутый выше Брунихон этот свой замок, который был всей округе бедствием и разорением, вверил, если так можно сказать, под надзор и охрану Сатане. Этот, стало быть, Сатана как близкий друг, что удивительно и невероятно, бегал вокруг замка. А чтобы этот Сатана не удалялся от замка слишком далеко, Брунихон приказал ежедневно в обеденное время доставлять в потайное место дома на его нужды жалованную долю трех человек. Как только ее оставляли, она тотчас исчезала на глазах у того, кто ее приносил. Но он не видел того, кто ее схватывал, но слышал звук, похожий на голоса дерущихся псов.

И вот треверцы, досаждаемые такими и им подобными многими и злыми терзаниями, собравшись, пришли к тому, кто явился причиной всего того, что причинялось им – к упомянутому, скажу я, епископу Готфриду, – и стали попрекать его так:

Доколь мы будем терпеть такое?

Он им отвечает:

Вам известна неверность и порочность всего того негодного рода, который происходит из замка, называемого Люксембургом, и то, какие враждебные действия они предприняли против моих предшественников, апостольских, по моему мнению, мужей. Скажу словами пророка: «И я не лучше отцов моих 24», ибо те, которые досаждают нам, сами должны были нас защищать.

Те же отвечают:

Если не можешь защитить нас материальным мечом, почему не защищаешь нас хотя бы духовным?

Он же говорит:

Разве вы не знаете, что они не считаются с епископской властью, говоря, что я не могу ни связать кого-либо духовными путами, ни освободить от них, поскольку я не почтен паллием, как мои предшественники-архиепископы на этой кафедре? А отправиться к господину папе, чтобы испросить его, я не могу, как видите, из-за своей телесной немощи. Но, как ранее неоднократно просил, так и сейчас вновь прошу: выберите мне из вашего числа мудрых мужей обоих сословий 25, которые были бы достойны такого посольства. Я же предоставлю им необходимое в дороге.

На что получил следующий ответ:

Отчасти то, что ты говоришь, истинно. Но нам известно иное от тех, которые преследуют нас, угрожая, что не видеть нам мира до тех пор, пока не предоставишь им вознаграждение, которое обещал за свое избрание. Однако пусть всем будет известно, что с нашей стороны нет возражений тому, чтобы обратиться от твоего имени к господину папе и рассказать ему о нашем несчастье, а также сказать, если тебе будет угодно, что причиной того, что ты не можешь подавить притеснителей нашей епархии, является то, что наша митрополия не имеет паллия, добавив, чтобы папа ради имени Божьего принял во внимание нашу беду и оказал нашей епархии должный почет.

Итак, с этими словами почтенные мужи обоих сословий отправились в путь.

6. Когда они прибыли в Рим, туда молва уже донесла всю последовательность событий. И вот, когда они донесли до слуха господина Гонория 26, тогдашнего Римского понтифика, причину своего прибытия, сам он, рассказав им то, что слышал о поставлении того человека (так он назвал Готфрида), спросил, не желают ли они подтвердить клятвой его невиновность в этом деле. Когда они отказались, он говорит:

Этот человек обесчестил скверной симонии святую Божью Церковь, в которой нет порока или старости. Поэтому, если не будет оправдан, не может с миром для церкви исполнять епископские обязанности. Так вот, я намерен направить за Альпы нашего брата Петра 27, кардинала-диакона титула Санта-Мария-ин-Виа-Лата 28, мужа мудрого и проницательного, для надлежащего устройства в тех землях церковных дел. Когда он прибудет к вам, подчиняйтесь ему, как мне. Пусть будет назначено время и место в вашей провинции, как это покажется удобным, куда пусть прибудет тот человек, когда там на судейском месте будет заседать судья и когда туда будут созваны епископы окрестных епархий и другие религиозные лица. Если будет выяснено, что он невиновен, пусть будет оправдан; в противном случае пусть будет низложен. Мы же с Божьего соизволения не отказываемся от того, чтобы оказать должную почесть вашей древней и почтенной Трирской митрополии, но только тогда, когда эта епархия будет возвращена к прежнему своему блеску.

Получив ответ, те, которые были посланы, были отпущены и возвратились домой.

7. И вот, когда обо всем этом стало известно всем в округе, все проклинали поставление Готфрида. Он же тех, которых, как было упомянуто выше, направил в Рим вместо себя, много бранил за то, что о нем распространилась столь позорная молва, вменяя им это в вину. Однако дав и пообещав деньги через вышеупомянутого своего пресвитера Мартина и некоего Больсона, которого возвысил на должность архидиакона за то, что вместе с уже упомянутым Мартином купили ему самому епископский сан, когда другие ничего не знали,, совратил некоего из них, именем Теодерик, диакона кафедрального собора, мужа, очень хитрого и тщеславного, чтобы был ему защитником против других. Ибо выделялся среди других своим красноречием и авторитетом, но был двурушником, одновременно подписавшись под тем, что будет вести дело Церкви, и тем, что останется ему верным пособником. И вот, когда отражал многочисленные нападки на архиепископа и много сам нападал, по справедливому Божьему решению был поражен тем видом болезни, который греки называют несварением желудка. Когда, вскочив, опорожнял кишечник, неожиданно вместе с испражнениями испустил и свой дух.

8. Итак, когда истекало время, отведенное для будущего собора по этому вопросу, собор был назначен в Туле на середину Четыредесятницы, на третий день до Ид марта 29, где заседал, председательствуя, вышеупомянутый кардинал Петр с епископами Стефаном Мецским, Генрихом Тульским и Герхардом Труасским 30, а также многими аббатами и знатными людьми провинции. Сначала Петр зачитал в присутствии всех письмо господина папы, содержащее дошедший до апостольского престола позорный слух об интронизации архиепископа. Затем по порядку призвал заседающих быть покорными Римской церкви 31, кривить душой перед которой непозволительно, чтобы не утаивали то, что знают об этом деле. Сколько всего он тогда услышал, рассказать здесь нет возможности, в особенности при том, что одни поведали, что видели, другие – что слышали. Но определенно решили, что все должны подтвердить слова клятвой, чтобы никто не уклонялся от истины. Готфрид же, видя, что все в замешательстве, и не имея иного прибежища, говорил, чтобы ему, поскольку из равных ему, то есть епископов, никто не прибыл на суд, кто бы его обвинял в таком деянии, было позволено очиститься от одной лишь позорной молвы свидетельствами одних лишь своих людей. Когда ему было отказано в этом и сказано, что он обвиняется верными католиками, хотя доказанную истиной симонию дозволено из ревности к Богу изобличать любому человеку, даже, как говорят, погрязшему в разврате; и что, следовательно, и оправдан он должен быть свидетельством верных братьев. Когда об этом зачитывались в присутствии всех постановления многих святых отцов 32, во время чтения прибыл некий посыльный, неся письмо, подписанное епископом Майнца, в котором тот себя называл легатом Апостольского престола. С каким негодованием это было всеми воспринято, знают те, которые присутствовали. Когда письмо было зачитано в присутствии всех, Петр обратился к Готфриду следуюшим образом: «Жаловался прежде, брат, что с тобой поступают несправедливо, поскольку нет соепископов, которые бы тебя обвиняли. И вот слышишь, каковы свидетельства против тебя».

9. Поскольку у него не было подходящих аргументов, чтобы возражать, был назначен другой собор, в Вормсе, и ему было указано прибыть туда с семью епископами и самому, седьмому, оправдаться. Когда же многие стали просить за него о милосердии Божьем и снисходительности господина Гонория, верховного понтифика, было принято более гуманное решение: что он должен очистить себя свидетельствами трех епископов, двух аббатов, а также двух пресвитеров доброй репутации через шестьдесят четыре дня, то есть в майские Иды 33, в ближайшее воскресенье перед Пятидесятницей. Когда же истек назначенный срок и он прибыл в Вормс, с ним не было должных лиц, которые бы оказали ему помощь. Из вышеназванных епископов там были двое: Верденский и Тульский, – а также трое других: Букон 34, епископ самого города, Зигфрид Шпайерский 35 и Ульрих Констанцский, муж, исключительно праведный. Когда происходило заседание, Генрих Верденский, когда у него спросили, как и в Туле, о его суждении, сказал: «Поскольку не предоставил вышеназванных лиц для своего оправдания, будет законно, чтобы он сложил епископские облачения и перестал исполнять епископские обязанности». Тот, исполнившись гнева и негодования, начал призывать тех, которые были с ним, чтобы они, уйдя, взяли оружие, и, вернувшись, подвергли резне партию тех, которые были против него. То, как они не стали делать такое, когда вмешалась Божья благодать, не стоит здесь передавать. Тот же, добавляя к греху грех, взяв святое Евангелие, поклялся на нем, что невиновен во вмененном ему преступлении. Когда это было сделано, его люди, с величайшей поспешностью подойдя к нему и взяв его под руки, увели его с собора и шли с песней по улице, словно он достиг желанной цели и обрел власть,. И так вся эта толпа сборища нечестивых удалилась. Тогда кардинал, посоветовавшись с епископами и клиром, постановил отлучить его на следующий день со всеми, которые увели его с заседания собора. Узнав об этом, все покинули его и от той толпы, которая сопровождала его прошедшим днем, когда он покидал собор, когда он, будучи вызванным, прибыл на следующий день, едва с ним был хоть один человек. Поэтому, устрашившись, он пал ниц, моля всех о снисхождении и прося оставить ему лишь необходимое для жизни, и без промедления, хотя и против воли, сложил епископские облачения в шестнадцатый день до Календ июня 36, поскольку не мог обладать ими.

Текст переведен по изданию: Gesta Godefridi archiepiscopi. MGH, SS. Bd. VIII. Hannover. 1848

© сетевая версия - Strori. 2017
© перевод с лат., комментарии - Фарафонов Ю. В. 2017
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1848