Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ГЕОРГ ГРУНД

ДОКЛАД О РОССИИ В 1705-1710 ГОДАХ

BERICHT UEBER RUSSLAND IN DEN JAHREN 1705-1710

= Мануфактуры = Мануфактуры в России развиты не более, чем настолько, чтобы могли обслужить страну самым необходимым, а именно веревками, грубым крестьянским сукном, некоторыми железными изделиями – замками, дверными петлями и т. д. Исключение составляет выделка кож; русские проявляют особенное умение в изготовлении юфти, ее окраске и придании запаха. Хотя это искусство само по себе и не сложно, поскольку в некоторых русских провинциях им владеют все крестьяне, особенно в Ярославском и Вологодском дистриктах, но травы, используемые ими для этого, по сей день не находили нигде, даже в Пруссии 125. Да и дело не только в самом качестве этой кожи, облегчающем обработку, но и в ее покупке, ведь бычью шкуру, стоящую в других местах 2–3 рейхсталера, в России можно купить всего за один рейхсталер, и стало быть, покупать там весьма выгодно, так как на сапоги, упряжь и т. д. ее купить по меньшей цене, нежели грязную немецкую кожу. Но теперешний царь в прошлые годы потратил большие средства на устройство в своей стране всевозможных европейских мануфактур и с некоторыми достиг доброго успеха, например с мануфактурой по производству парусины и якорных канатов в Архангельске 126, пороховыми мельницами на реках близ Москвы 127, литейнями ядер, бомб и гранат на Ладожском и Онежском озерах 128, варкой селитры близ Казани и Казацкой земле 129 и т. д. При этом используют то, что дает страна, и с каждым днем все лучше приспосабливают для употребления. Что же касается других мануфактур, для которых сырье сначала выписывают из–за границы, – например, по производству более тонких сукон, насколько это позволяет отечественная и соседняя польская шерсть, по отливке зеркальных стекол берлинским способом, по изготовлению французских штофов и английских чулок из персидского шелка, золингенской стали из русского чугуна, голландского полотна из растущего там в стране льна и т. д., то пока только потрачены большие средства на вписку мастеров и их ежегодное жалованье и на строительство многочисленных фабричных зданий, но [113] пользы или удовлетворения получено лишь очень мало, так как обнаружилось, что недостаток вышеназванного сырья поглощал всю прибыль, особенно когда предприниматели и управляющие этими делами не обладали в них достаточным необходимым умением. Поэтому многие из мануфактур были упразднены, и, таким образом, трудно сказать, насколько это дело впредь будет поощряться, но царь при всех теперешних обстоятельствах не оставляет все же намерения возобновить его. Например, в мое пребывание [в России] из Лиссы в Великой Польше в Москву для работы там привезли несколько сот ткачей и прядильщиков шерсти, после того как их город в 1708 году был сожжен 130. И когда генерал Гольц в 1709 году сообщил из Польши, что в Наххау взял в плен целый полк французов из корпуса Крассау, царь тотчас приказал отправить их в Астрахань, чтобы насадить там виноградники и давить виноград по обычаю их страны 131. Равным образом царь позволяет всем уведенным из Нарвы и Дерпта горожанам свободно заниматься в России своими ремеслами, где им заблагорассудится, если только они поручатся в канцелярии иностранных дел, что не сбегут 132. Тем самым очень улучшаются многие ремесла – цирюльников, сапожников, портных, каретников и т. п. Также царь совершенно изменил старое книгопечатание и заказал в Голландии отлить литеры для нового, их один голландский мастер 133 изготовил и обучил русских наилучшему способу варить фернис, то есть черную печатную краску, а также велел изготовить на новых мельницах бумагу самого разного формата 134. И теперь уже в Москве уже печатаются различные учебники для изучения латинского языка 135. Причем в Москве устроена настоящая школа с восемью немецкими учителями 136, в ней юноши узнают столько, что затем едут в университет в Киев и могут с пользой слушать тамошних профессоров теологии и философии 137.

= Гражданское управление России = Гражданское управление и правосудие в России, прежде производившиеся в 24 приказах, или канцеляриях 138, как об этом [114] рассказано в «Описании путешествия» у Олеария 139, царь из-за часто возникавшей там путаницы стремился изменить, но смог приступить к этому не ранее, чем после того как избавился баталией при Полтаве от вторгшегося неприятеля. Он хотя пока и оставил при их делах канцелярии, только кое-что изменив в них по своему усмотрению, но поделил все государство на восемь больших губерний 140:

= 1. Губерния старой России = Первая – московская, или Старорусская губерния, она в ширину тянется от Дорогобужа на Днепре, охватывая Воронеж на Дону, и в длину от Новгорода-Северского на Десне до Вологды на Двине 141, простираясь таким образом вдоль и поперек на сотню немецких миль 142. В ней много больших городов с несколькими тысячами домов и жителей, также множество деревень, каждая из которых богато населена благодаря доброй земле, легко кормящей жителей, и знаменитым рекам – Оке, Волге и Днепру, все они в ней берут свое начало, и следовательно, делают весьма пригодной самою область для торговли и скотоводства.

= 2. Казанская и Астраханская губерния = Вторая губерния – Казанская и Астраханская, в ширину от Вологду до Великой Татарии, она имеет свыше 150 миль, а в длину от Астрахани до Великой Перми на реке Кама свыше 200 миль. Из этой области получают большие доходы от мелкого и крупного скота, таможен, солеварен, воска и меда, а также овчины и т. п., но населения в нем не особенно много, и оно, кроме того, сильно перемешано с казаками и татарами, враждебными русской власти, из-за чего в этих местах происходят частые бунты, и царь не может отсюда забирать в армию много русских. Однако из этой области набраны два полка 143, и когда царь требует на службу калмыцких татар, он может получить их до 20 тысяч 144.

= 3. Сибирская губерния = Третья губерния – Сибирская, как утверждают все купцы, ездящие туда из России торговать, по величине далеко превосходящая первые. Они ежегодно привозят оттуда большие богатства – [115] меха, китайское полотно и различные шелковые штофы, доставляемые из Китая, и особенно хорошее железо и медь; царь получает от всего этого десятую долю, не считая того, что дает его собственная торговля 145. Но солдат на войну это государство не поставляет, а поскольку оно, как Казань и Астрахань, заселено в важнейших местностях лишь русскими колониями, то ежегодно туда еще надлежит посылать людей, поэтому среди них записывают и всех преступников.

= 4. Губерния Казацкой земли = Четвертая большая губерния – Украина, иначе называемая Казацкой землей, которая в 1650 году совершенно отделилась от польской короны из-за худого обращения и пренебрежения к ее народу со стороны польских магнатов и вследствие сходства греческой религии перешла под русскую власть, но с определенными привилегиями. Например, их гетман, или военачальник, не должен быть русским, а одним из их среды. Также царь не должен держать в мирное время в той стране больше четырех полков русской пехоты и не должен строить никаких крепостей. В-третьих, царь не должен повышать свои контрибуции, а удовлетворяться определенной ежегодной податью и позволять им свободно торговать с Россией. За это они обязались нести в военное время конную службу царю против всех его врагов – по первому требованию в количестве 20 тыс., по второму – 40 тыс. и по третьему – 60 тыс. человек и совершать ежегодные шестимесячные походы 146. = Мазепа = Однако в настоящей войне такого числа войска не было из-за измены их гетмана Мазепы, на которого царь так сильно полагался, что и слушать не хотел высказываний против него, считая невозможным, чтобы человек столь почтенного возраста и осыпанный им милостями и благодеяниям мог носить в груди такое лживое сердце, как это оказалось на деле. Но сей Мазепа воспользовался следующим случаем. Когда царю представили, что вполне можно сделать так, чтобы он на Украине, как и в России, имел в качестве регалии все пивные и винные трактиры, продажу табака и т. п., а [116] казаки не смогли пожаловаться на это как на уменьшение их привилегий, Мазепа подтвердил это царю и, применяя силу, исполнил посланные ему приказы. Сам же тайком внушал людям своей страны, что скоро придет время освободиться от такого насилия, и у народа будет собственный король. Это хотя и нашло, подобно всем бунтам, некоторые ingels, но, как теперь совершенно ясно, с весьма скверным исходом, ибо страна в результате утратила все привилегии и в будущем, вероятно, ее будут держать в узде сильными крепостями и гарнизонами 147. Вообще же это превосходнейшая плодородная и густонаселенная земля, в длину от Киева до Кодака 60 миль, а в ширину от Десны до Днепра 30 миль, в ней полно добрых торговых городов, в которых живут богатые купцы, ездящие торговать в Бреслау, Данциг и Константинополь.

К этим украинским относятся и донские казаки, которые тоже должны в соответствии с их капитуляциями признавать покровительство царя, но в действительности выказывают по большей части строптивость и особенно проявили себя в годы нынешней войны, поэтому губернатор Украины теперь уже почти не шлет им никаких приказов, а оставляет это дело так до поры, пока царь не выйдет из войны и не будет располагать временем для их полного усмирения, как он уже иногда делал, посылая туда военные отряды, арестовывавшие предводителей казаков и наказывавшие их как изменников 148.

Еще к Украине причисляются так называемые запорожские или островные, казаки, живущие на островах, которые образует Днепр под Кодаком до Черного моря; островов должно быть много, так как на них живет несколько сот тысяч человек 149. Но это народ очень грубый и неумелый, состоящий из люда, собравшегося из Польши, Татарии, Венгрии, Турции, Валахии и иных [стран]; он занимается ничем иным, как грабежом и разбоем, и поэтому весьма склонен к бунтам. Царь и в добрые-то времена мог их использовать лишь как толпу против Турции и Польши, за что по-прежнему ежегодно [117] дает им определенную сумму на провиант и 10 тыс. аршин сукна, так как сами они не занимаются ремеслами, живя одними охотой и скотоводством. И поэтому, пожалуй, царь объявил, что изгонит весь подобный сброд из таких мест и скорее предпочтет оставить острова необитаемыми, нежели опасаясь непостоянства казаков 150.

= 5. Архангельская губерния = Пятая большая губерния – Вологодская и Каргопольская, или, как она теперь называется, – Архангельская. Она тянется, считая от города Вологда до княжества Югория 151 на Печорском море, свыше ста немецких миль в длину и от Онежского озера до восточных границ Устюга почти столько же в ширину и является одной из самых населенных во всей России благодаря большой торговле на реке Двине, из-за чего на ней построено много городов и деревень и число жителей в этой провинции необычайно велико. Кроме того, в этой губернии у Ладожского и Онежского озер находятся большие железные заводы, на которых также много людей зарабатывают себе пропитание 152.

= Смоленская губерния = Шестая губерния – Смоленская, она тоже занимает значительное пространство, поскольку тянется в длину от Новгорода-Северского до озера Ильмень, то есть свыше 80 миль, и в ширину от Днепра до Можайска, то есть свыше 60 миль. Кроме того, она должна приносить порядочный доход, так как в ней живет более 18 тысяч дворян 153, имеющих хозяйство по своему обычаю. Но в сравнении с предыдущими она все же самая маленькая и в эту войну приносит мало денег, а только поставляет фураж армии и расположенным вокруг крепостям, также подводы, и это совершенно разоряет крестьян из-за больших злоупотреблений, ведь им часто приходится ездить через всю Лифляндию, Литву, Украину и лаже до самой Москвы.

= Ингерманландская губерния = Седьмая губерния – Ингерманландская, к ней отнесли большие дистрикты Псковский, Новгородский, тверской и Нарвский, которые [118] придают этой губернии очень большую значимость, так как первые два города являются после Москвы самыми крупными и населенными во всей России и, стало быть, доход от этих дистриктов весьма значителен. Но собственные размеры губернии указать невозможно, поскольку к ней постоянно добавляют завоеванные у шведов земли и ее границы должны определиться лишь с заключением мира.

= 8. Азовская губерния = Восьмая губерния – Азовская, она хотя весьма обширна – 130 миль в длину, считая от Белгорода на казацкой границе до астраханских гор на Волге 154, и свыше 100 миль в ширину, простираясь от Азова до Нижнего Новгорода, но при всем этом дает лишь немногое, поскольку в ней мало городов, да к тому же она и мало застроена; ведь населяющие верхнюю е часть черемисские татары, а нижнюю – черкасские являются кочевыми народами, которые бродят то туда, то сюда ордами, или колониями. Оттого царь и не получает контрибуционных денег из этого дистрикта, а только то, что дают кабака и трактиры. Но оттуда царь может при любой необходимости снабжаться лошадьми и верблюдами, а также получать на свою службу много людей, когда намерен воевать с Турцией или Польшей.

Итак, русское государство состоит из перечисленных восьми губерний 155; оно, следовательно, на востоке граничит с китайцами и персами, на западе с Польшей, Литвой и Лифляндией, на юге с Турцией, а на севере со Швецией и, таким образом, считая от Черного соря до Печорского, простирается более чем на 300 миль в длину и от Ладожского озера до крайних сибирских границ на 360 миль в ширину 156. Это в пересчете на квадратные мили составляет большое пространство суши. На нем также построено свыше 300 больших населенных городов, пятьсот меньших 157 и многие тысячи деревень. Но с тем отличием от других европейских стран, что целые дистрикты и народы, в том числе непригодные для войны – монголы, самоеды и сибирские племена, и другие – татары и казаки платят только определенную[119] ежегодичную подать деньгами, скотом или товарами, хотя оставшихся истинных русских еще все же так много, что царь не испытывает недостатка в солдатах и из-за теперешней войны еще не влез в значительные долги 158.

= Годовой доход царя = О ежегодных доходах царя я из различных собранных для этого сведений могу сделать лишь следующие подсчеты. Доходы на сегодняшний день, включая все экстраординарные налоги, достигают максимум 12 миллионов рублей в год 159; что по действительной стоимости, как было до войны, достигало бы 24 миллионов рейхсталеров. Из этого теперь, поскольку деньги должны употребляться за пределами страны для субсидий и закупки оружия, следует вычесть одну пятую, так как рубль может идти наличными только за 4 голландских гульдена 160. Но названный доход в 12 миллионов складывается из следующих статей от указанных выше восьми губерний, по расчету назначенных для этого приказов, или канцелярий:

Московская губерния, в которой ординарные сборы в переводе на деньги составляют

3 000 000 рублей

Аренда пивных и винных кабаков

200 000

Духовные владения

200 000

Пошлины

100 000

Казанская и Астраханская губерния, по расчету приказов по названным статьям, всего

1 200 000

Сибирская губерния

1 600 000

Украинская губерния

300 000

Архангельская губерния

1 400 000

Смоленская губерния

300 000

Ингерманландская губерния

500 000

Азовская губерния

300 000

Ввоз соли

600 000

Торговля царя

2 000 000

Царская монета

100 000

Сумма:

11 800 000 161 [120]

Более я по этим пунктам ничего не сумел разузнать, да и убежден, что оставшееся здесь, возможно, неучтенным не имеет существенного значения, ибо то, что могут сейчас принести пороховые, железные и парусные мануфактуры, все же составит не более той суммы, какой не достает до 12 миллионов.

= Русская религия = Русская религия, как известно, – христианская, поэтому излишне было бы сообщать здесь о содержании положений ее вероучения или об их отличиях от положений латинской, называемой у нас римской церковью. Русская церковь – та, которую в понимании католических униатов именуют чисто греческой. Однако я полагаю, здесь будет достаточным только всеподданнейше упомянуть, что церковь в России управляется их патриархами, митрополитами и архимандритами как верхушкой со своими архиепископами и епископами. Но при этом царь с своей стране – высшее духовное лицо и значит, управляет всем тем, в чем светская власть должна помогать в государстве духовной, чтобы в ней был порядок. И русские потому особенно стараются остаться неизменно в прежнем состоянии, что они очень терпимы к общеизвестному невежеству монахов и попов, причем вследствие многочисленных сомнений и противоречий, часто проистекающих из чтения различных писаний и книг, среди них не возникают новые секты, что, по их мнению, могло бы принести более бед, нежели пользы. Поэтому ни одному попу, даже если бы он был способен, не дозволено по собственному усмотрению в воскресенья и праздники толковать людям евангелие или другие тексты. Напротив, там, где по некоторым большим праздникам принято публично учить и толковать Библию, для этого используют гомилии, или проповеди Златоуста, из которых поп читает одну, не сопровождая ее каким-либо толкованием, а затем до завершения богослужения должна следовать русская литургия, состоящая в пении и молитвах. Однако среди монахов в монастырях некоторые прилежны в учении и, таким образом, если они при этом добропорядочны, благонравны и вышли из юношеского возраста, [121] отбираются в архимандриты и митрополиты, примером чему нынешние митрополиты Ростовский 162 и Киевский 163. Оба они весьма ученые прелаты и поскольку прошли все степени теологии, им дозволено на наш манер проповедовать в большие праздники и беседовать с иноземцами о положениях вероучения, так как они очень хорошо умеют изложить и удостоверить, согласно своим предположениям, все то, в чем обычно усматривают большое суеверие. Однако мнимая ученость попов часто приводила к схизматам и ересям, что доказывается совершенно новым и знаменитым у русских примером их патриарха Никона 164, жившего 60 лет тому назад во время царя Алексея Михайловича 165, отца нынешнего царя. Ученость так преисполнила Никона честолюбием, что он пожелал объявить себя папой России и в этом отношении настолько повлиял на царя, что дело должно было дойти до публичного объявления, если бы сестра тогдашнего царя 166, а также Софья 167, как звали умершую сестру царя нынешнего, жившая в монастыре (без сомнения, по наущению другого духовного лица), не сообщила царю, что после такого объявления в латинской церкви римским кесарям вскоре пришлось бы покинуть Рим, оставив его папам. Царь был настолько этим удивлен, что сразу совершенно оставил подобный проект. Однако амбиция сего попа принесла России много бед и вреда. Ибо патриарх был будто бы столь раздосадован провалом своей затеи, что отлучил царя от церкви 168 и удалился в монастырь, а царь из-за приверженности простого народа этому попу не знал, как быть, пока не получил совета пригласить в Москву трех других греческих 169 патриархов – из Александрии, Антиохии и Константинополя 170 для разбора дела и осуждения русского патриарха. Это должно было повлечь за собой большие расходы, а кроме того, царь хотя и достиг своей цели, но спустя некоторое время эти прелаты вновь зашли слишком далеко – они тоже в доказательство своей учености созвали собор для обсуждения духовных дел и на нем повелели само крестное знамение, в котором у русских заключается важнейшее проявление набожности, совершать во имя Святой Троицы [122] тремя пальцами, а не двумя, как у католиков. Далее, они также исправили некоторые слова в русском переводе Библии и установили некоторые послабления в очень строгих постах. Часть людей была настолько с этим не согласна и возмущена, что такие (теперь называемые раскольниками) отделились от русской церкви и их поныне невозможно вернуть в нее никаким насилием, будь то лишение имущества, состоянии или самой жизни. Он предпочитают удалиться в пустыни, а если их и там преследуют, то, собравшись в своих церквах, сжигают себя 171. Поэтому нынешний царь, и в данном случае имеющий свои собственные взгляды, чтобы избавиться от всякой зависимости от духовенства, после кончины последнего патриарха, последовавшей 8 лет тому назад 172, приказал не избирать никакого другого, а его должность исполнять рязанскому митрополиту 173. Но царь тем не менее сам часто посещает все прочие духовные собрания, присутствует в церквах на публичных богослужениях и совершениях таинств. Кроме того, всем иноземцам было позволено посещать русские церкви и наблюдать за богослужением в них, тогда как прежде они не имели права даже зайти на церковный двор. Далее, было запрещено перекрещивать пожелавших принять русскую веру, отменено много ненужного, и эта церковь, насколько возможно, приближена к другим. На сем основании некоторые люди, принадлежавшие к упомянутым иным вероучениям, особенно к католическому, заключили, будто намерения царя идут к тому, чтобы примириться с ними; то же утверждали шведы в своих листках, распубликованных в Казацкой земле с целью распространения мятежа. Царь во встречных листках выразил свое сильное возмущение подобным словам и проклял их как грубую клевету 174. Объясняется же происходящее, пожалуй, вот чем: царь хотел бы добиться того, чтобы русские более не были столь враждебно настроены против католиков и протестантов, как до сих пор, и чтобы не усмотрели подрыва основополагающих законов государства, если он женит своего кронпринца 175 на принцессе, принадлежащей к иному вероучению, или же если [123] принцесс своего покойного брата 176 пожелает выдать за принцев другой веры в христианской религии, и этому теперь есть пример 177. Все же еще вопрос, появится ли в будущем благодаря этому примеру что-либо устойчивое или это только проявление терпимости, пока жив царь, и, по моему слабому разумению, будет очень трудно добиться того, чтобы иностранная принцесса была когда-либо признана царицей, особенно нынешним кронпринцем. Ей ведь пришлось бы исповедовать веру принца, как утверждают все, кому известен его нрав, о котором ниже будет всеподданнейше изложено более подробно.

= Русская монета = Русская монета чеканится из серебра в 12¾ лота и установлена настолько удобно, что без долгих вычислений может быть умножена и разделена, поскольку так называемых копеек, которые, вероятно, равны нашим любским шиллингам, идет 50 на полрубля, или рейхсталер; 100 на рубль, или дукат, и 10 на гривну. Следовательно, если я имею сумму в 10000 копеек, то сразу знаю, что у меня сто рублей, или тысяча гривен. Так в этой стране производятся все подсчеты и, стало быть, ошибиться трудно. С весом этой монеты имеется следующая особенность: в мирные времена копейки в России чеканили такой стопы, что между 50 копейками и 48 любскими шиллингами альбертус разница была маленькая, и поэтому было принято на всех рейсталерах, привозимых за товары в Россию из Голландии и Гамбурга, только ставить штемпель с изображением орла или св. Георгия на коне и принимать их за половину рубля 178. Но во время теперешней войны хотя и сохранили прежнее достоинство денег, но вес их уменьшился почти наполовину, так что 100 рублей, весившие 16–17 русских фунтов, теперь весят едва больше 9 179, вследствие чего рейхсталер альбертус поднялся до 80 копеек, а дукат – до 180, и их принимают по такой же цене 180. Кроме того, царь – первый, кто приказал чеканить серебряные рублевые монеты, а также другие совсем круглые монеты со своим изображением – полурубли, гривны и алтыны, [124] составляющие всего три копейки 181. Поэтому татары и калмыки, ежегодно приезжающие в Москву со своими лошадьми и товарами, берут их пока неохотно – им еще не известны все талеры ежегодно привозимые из Голландии и Гамбурга в Россию и пускаемые там в переплавку? Ведь обычно еще есть старые бургундские, кельнские, любские и швейцарские талеры, которых русским ежегодно доставляют свыше 400 тысяч, не считая новых голландских рейхсталеров, тоже поступающих туда в немалом количестве 182. Зачем, далее царь закупает еще многие липсфунты серебра, таким образом снабжая оба своих монетных двора, на которых постоянно работает свыше 400 человек, и у них там одна разливка составляет 500-600 фунтов, чтобы обеспечить работой всех людей.

Но чеканят почти всегда одни только копейки, особенность которых в том, что едва ли найдешь и две одинаковой формы, но все они равного веса. Русские используют при этом следующий способ: сначала изготавливают из металла проволоку несколько толще хорошей соломины, а потом острым железом отрубают от нее кусочки нужного веса. Затем эти кусочки поступают к другим работникам, каковых сидит по двое у маленькой наковальни, и первый орудует молотом, а второй подкладывает ему один кусочек такой проволоки за другим для расплющивания. Это проделывают очень быстро, так как не смотрят, куда потом упадет такой [расплющенный] кусочек, ибо наковальня окружена кожаным фартуком, в который все и должно быть собрано и из которого эти кусочки поступают к другим работникам, точно таким же образом ставящим на них штемпели. Из этого легко видеть, что неодинаковость формы [монет] неизбежна.

Нынешний царь и его покойный отец чеканили также и некоторые золотые монеты, они должны быть тем же самым, что наши дукаты, но если в прошлые времена они были слишком тяжелыми, то у нынешнего царя слишком легкие; те и другие довольно редки, посему их следует считать скорее медалями, нежели ходячей монетой 183. Фальшивомонетчикам [125] русские заливают в горло расплавленный свинец, пока наказуемый от этого не умрет, отчего такие преступники часто испытывают сильные муки, прежде чем испустят дух.

= Русские законы = Рассказ о русских законах и наказаниях занял бы здесь слишком много места, и упомяну только, что правосудие в этой стране, к сожалению, производится пока не совсем беспристрастно; всех судей можно подкупить, а все украденные и отысканные потом деньги или вещи утаиваются от владельцев и даже могут быть присвоены, преступникам же часто позволяют бежать. Хотя царю хорошо это известно – ведь он уже за подобное приказал многих судей повесить или отстранить от должности, но из-за ведущейся тяжелой войны он не был пока в состоянии привести правосудие в должный порядок. Так что пока, при теперешнем положении, иметь в России дело с судом – большая неприятность, поскольку истец, если он располагает деньгами, будет самым удачливым и на основании малых улик, силу которым придает подношениями, может засадить ответчика в тюрьму до тех пор, пока не получит удовлетворения согласно своей жалобе. Вообще же русские законы сами по себе достаточно ясны, справедливы и, следовательно, одинаковы с законами иных народов в большинстве статей, но в соблюдении их весьма отличны 184; это можно было бы показать на нескольких примерах, если бы не опасение злоупотребить милостью и терпением вашего королевского величества, коли буду столь многословен в этом параграфе, ибо еще остается несколько других, более важных, которыми я должен завершить сей всеподданнейший доклад.

= Персона его царского величества = Прежде всего и особенно о высокой персоне его царского величества. Полагаю излишним описывать его фигуру и наружность, поскольку они достаточно знакомы вашему королевскому величеству по многочисленным известиям. Что же касается внутренних склонностей его характера, то хотя все и каждый находят их необычными, особенно для русского народа, но его царское величество очень прост в обращении и к нему всякий [126] может обращаться без принятых у высоких господ церемоний, а также ни один дом не кажется ему недостойным и неудобным, если только он находит в нем людей, с которыми желает беседовать. Для царя ничего не значат богатые одежды, роскошная мебель, экипажи и двор; при этом также нельзя сказать, чтобы он обращал внимание на свои манеры. Некоторым кажется, что тут природа его несколько обделила, и честь и слава в свете вовсе не являются добродетелями, владевшими его душой; напротив, наибольшее удовлетворение доставляет ему общение с простыми людьми, особенно потому, что он очень любит такие занятия, как токарное, плотничное, часовое, гравировальное дело, пиротехнику и тому подобные и сам часто им предается. Но и говоря, что сей государь с раннего детства весьма явно выказал необычную склонность к наблюдениям и учебе, с большим прилежанием рассматривал все встречавшиеся ему исторические изображения и не желал оставаться запертым в замке по тогдашнего образу воспитания юных русских принцев, а поскольку за ним как за третьим тогда принцем 185 присматривали не слишком строго, часто переодетым уходил в город смотреть на работу всевозможных ремесленников. Во-вторых, сей государь сразу по своем восшествии на трон приблизил к себе иностранцев, чтобы узнать об особенностях их стран. В-третьих, вскоре после этого он примкнул к тогдашнего альянсу против Турции и, хотя его сразу оставили [союзники], все же устоял и добился у этого неприятеля славного мира 186. В-четвертых, вскоре затем он совершил путешествие в Англию и Голландию с еще более важными намерениями 187. И когда он, в-пятых, должен был сократить путешествие из-за вспыхнувшего большого бунта его собственной сестры и многих бояр, он подавил это весьма опасное подстрекательство столь мужественно и разумно, что навел этим страх на всех своих подданных, которые с тех пор должны склоняться перед ним и с величайшей покорностью исполнять его приказы 188. И хорошо видно, что он не из простой прихоти для постижения военной науки служил начиная от мушкетера 189 и получил свидетельства об [127] окончании курса кораблестроения 190 и пиротехники, а, напротив, дабы явить пример вообще очень ленивым и высокомерным русским людям и дабы потом никто уже не отговаривался недостойностью для себя таких занятий, ибо они не были таковыми для царя, который и желает, чтобы каждый следовал его примеру. Отсюда, далее, можно понять, почему царь поныне не живет в своем замке, где бы ему прислуживали как великому государю. Ведь он лелеет замыслы очень крупных проектов и потому предпочитает на некоторое время уменьшить подобные расходы, чем ограничивать исполнение задуманного из-за недостатка в деньгах. Тем более что старые цари держали весьма большой придворный штат, и в походах их сопровождала свита, для чего ежегодно требовалось бы много средств, будь у него так же. Опыт опроверг и слишком поспешные суждения относительно сего государя, а именно, о его недостаточной отваге или по меньшей мере о том, что он не может сравниться с королем Швеции, поскольку мало присутствовал при осаде Азова, а при первой осаде Нарвы бежал [оттуда] за два дня до баталии с получением надежного известия о приближении неприятеля, намеревавшегося освободить этот город от осады 191; приводятся и другие примеры, менее важные. Но впоследствии оказалось совершенно иначе – царь в продолжение войны проявлял неустрашимость и мужество вопреки мнению соотечественников да и почти всех иностранцев и скорее умрет как солдат, нежели малодушно покорится своему противнику, как он сам любил говаривать. Правда, не лишено основания мнение, что сей государь не всегда решается, как иные к тому склонны по природе, сразу бросаться в огонь и подвергать себя опасности 192; однако если он заранее обдумал и решил исполнить какое-либо дело, то определенно предстает государем высоких достоинств, который не жалеет собственной жизни и не будет избегать никакой опасности, как тому можно было бы привести многочисленные примеры.

Но если все же было бы позволено кое-что заметить о столь великом государе в противопоставление упомянутым [128] добродетелям, то речь пошла бы о внушенной ему фаворитами недоверчивости и как следствие – часто проявляемой неуместной скупости, которая является причиной непостоянства во многих делах; например, изменчивое расположение к людям, изменение многих советов или намерений, необязательность по отношению к данному обещанию, возвышение тех, кто может предложить что-либо новое или придать видимость законности весьма рискованным затеям и тому, что затем из этого обычно выходит. Но государь и опровергает вышесказанное поддержкой одного человека, то есть неизменным фавором в отношении князя Александра Даниловича Меншикова, который своим неправильным поведением не только сам часто давал повод к прекращению этого, но многократно и бояре, иностранные министры, принцессы, вдовствующие царицы и даже иностранные государи старались низвергнуть его. Итак, быть постоянным для царя по меньшей мере не невозможно. Также в том, что касается князя Меншикова, похоже, играет роль следующая политика. Царю нравится придерживаться того правила, что он через этого фаворита приводит в исполнение все дела, которые согласуются более с его пользой, нежели с щедростью. Например, когда он вопреки привилегиям, данным его отцом и дедом, хочет урезать доход Строганова от русских солеварен 193, отнять у Розенбуша железные заводы 194, принизить и привести в покорность того или иного боярина, губернатора провинции, начальника приказа и тому подобное, то в таком случае сам царь не подает и виду, кажется весьма милостивым, а князь Меншиков делает все необходимые распоряжения. И между тем говорит царю, когда он требует от Меншикова объяснения из-за [жалоб] людей: пусть, мол, только ваше царское величество предоставит мне свободу действий, я отвечу за это дело под угрозой смерти, и когда все будет осуществлено, дам вас обо всем полный отчет. такие полномочия царь еда ли бы мог предоставить кому-либо еще из своих бояр из-за родства их семейств, да и вообще трудно было бы найти кого-то, кто бы поддерживал такой фавор с равным усердием и [129] успехом. Все это и сделало привязанность царя толь постоянной, что он давно уже доверил Меншикову командование армией и присвоил княжеский титул, после чего Меншиков теперь полностью устроил сой двор, да так, что отличается от всех русских князей и бояр более, чем те от простых русских дворян. Вообще же царь для исполнения своих намерений в делах, по которым он не хочет выносить решений, придерживается еще следующего правила. Как принято у этого народа, всякий, имеющий что-либо, не преминет сделать доброе для бедных, помешанных и стариков, если только имеет возможность принять у себя в доме хотя бы одного такого, накормить за своим столом, снабдить платьем или чем-либо иным необходимым, чтобы благодаря этому милосердию впредь процветал его дом. Вот и царь всегда держит не менее трех или четырех таких безумцев, которые едят за его столом, свободно входят и выходят из его комнат и, следовательно, постоянно пребывают при дворе. Среди них есть, однако, шуты, которые лишь ловко прикидываются дураками. Они на больших пирах, напившись часто сильно насмехаются над знатнейшими боярами, на их побои отвечают грубыми словами, угрожая царской немилостью. Царь же между тем притворяется, будто ничего не слышит, пока наконец бояре не бросятся к его ногам. Тогда царь кое на что им намекает, но в конце концов прощает выходку шуту, велит ему уйти как пьяному безумцу, и тем самым дело с виду опять улаживается 194а. Что же до разговоров в Европе о жестокости царя, то ее нет вовсе, так как вообще-то за четыре года, проведенные мною в его стране, благодаря различным имевшимся там случаям с мятежниками, изменниками и строптивцами я мог бы хорошо с нею познакомиться. Однако царь всегда отдавал их в руки обычного правосудия, приказывая вынести приговор, и никогда не присутствовал при каких-либо экзекуциях, исключая казнь последнего предводителя донских казаков 195. Причина присутствия была та же, что и во время больших мятежей в начале его правления, а именно – на таких казнях ему часто впервые давали наилучшие [130] сведения о злых замыслах этих негодяев, которые раньше не удавалось из них вытянуть самыми сильными истязаниями, ибо русская натура в таких случаях весьма тверда. Поэтому-то царь не хочет изменить принятых в России наказаний – батогами, то есть жестокого избиения палками по обнаженному телу, и кнутом, то есть длинной плетью на коротком черенке. Это отменено только в армии, где уже преимущественно введены наказания, применяемые по отношению к солдатам в Европе 196. На совещаниях царь тоже обычно высказывается после всех участников обсуждения, чтобы найти самое разумное решение; это часто вынуждены признавать даже его враги после ответов, которыми он мгновенно встречает их доводы. Да и различные публичные высказывания, многократно слышанные от сего государя, убеждали каждого присутствующего в том, о чем можно было бы исписать еще много листов, если бы такое сообщение не казалось слишком пространным.

= Царевич, или царский принц = Поскольку же у царя всего один-единственный принц, которого называют царевичем, или, как принято у нас, кронпринцем, а царь весьма желал бы, чтобы его порядки и правила продолжились и после его кончины для сохранения и славы государства, то он, заметив, что духовенство не склонно позволить ему вступить во второй брак, прежде чем он не разведется с еще живущей в монастыре супругой 197 с ее согласия, от чего она до сих пор отказывалась, и ему, таким образом, казалось невозможным возвести на трон другого своего наследника, он употребил все мыслимые средства, чтобы внушить кронпринцу должные убеждения, и с этой целью приставил к нему наряду с русским учителем еще немецкого, который должен был смотреть за манерами принца, учить его языку и приучать к общению с немцами, а также наставлять в истории, фортификации и всех упражнениях, как то: фехтование, танцы, ружейные приемы и тому подобное 198. Впоследствии, с достижением возраста, царь велел записать его в армию унтер-офицером, и так ступень за ступенью, пока не доверил ему роту и вскоре затем полк 199, в [131] который поступило на службы много дворян. Затем царь взял принца с собой в армию, стремясь привить ему большую склонность к войне, но поскольку таковая не особенно ощущалась, а принц, не выдерживая тягот, часто и тяжело заболевал, то царь возложил на него должность генерал-инспектора всех складов; в особенности же того, который был устроен в 1707 году в Смоленске при походе шведов; туда царь приказал свезти хлеба и фуража более чем на миллион. И когда потом в городе Москва опасались скрытого предательства, царь отправил туда принца председательствовать на всех совещаниях, самолично подписывать приказы и доклады и, следовательно, получать полные сведения обо всех делах. На этот раз принц с большим усердием исполнял порученное, пока не миновала опасность, и царь счел за лучшее вновь призвать его к себе 200 – как говорят некоторые, по той причине, что услышал, будто принц влюбился в дочь князя Гагарина, которая сразу после этого была выдана за сына великого канцлера Головкина 201. А поскольку царь таким образом, согласно русской религии, отказывая принцу в женитьбе, поступал против совести, то яснее обнаружились его дальнейшие намерения, состоявшие в том именно, чтобы женить принца на иностранке. Вот царь и послал его в Германию, чтобы там подыскал себе невесту 202, в чем, как известно, ваше королевское величество оказало искреннюю дружескую помощь.

Между тем, однако, в России распространено мнение, согласно которому царевич никогда не полюбит смелых замыслов государя отца и вызванных ими перемен, а всем приказаниям царя следует, согласно правилам русских, лишь из сыновнего послушания, по природе же своей любя уединенную жизнь по образу деда и прародителей, которые никогда сами не командовали своими армиями и общались преимущественно с духовенством, которое уже и составляет основное окружение принца и совершенно внушило ему, что Россия без того слишком велика и ей не нужны никакие завоевания, а также флот не является необходимым для ее обороны; еще то, [132] что иностранцы хотя и могут упорядочить военное обучение, но в остальном очень вредны для страны, ибо вбивают в голову князьям и боярам мысли о свободе, а простому человеку о богатстве и довольстве, что чревато мятежами и рознями, так как средства тамошних жителей не соразмерны тому, чтобы на иностранный лад обставлять дома, одеваться, есть и пить, и, стало быть, из-за этого неизбежно распространятся обман и несправедливость, чему уже можно привести многочисленные примеры. Таким образом, принц на многое смотрит совсем иными глазами, чем некоторым хотелось бы, вероятно, думать и надеяться 203.

= Царская фамилия = Остальное царское семейство состоит из следующих персон: обе вдовы царей Федора и Ивана, покойных братьев нынешнего царя; из вдов первая, происходящая из рода Апраксиных 204, бездетна, а вторая, из рода Салтыковых, имеет трех прекрасных принцесс 205; средняя, принцесса Анна, теперь должны быть выдана за герцога Курляндского 206. Кроме того, у царя есть еще четыре сестры, рожденных первой супругой его государя-отца 207, и принцесса Наталия, родная сестра царя, которую он очень любит 208 и дает ей хорошее содержание – 20 тыс. рублей в год помимо подарков и съестных припасов, в то время как вдовствующая царица Салтыкова столько же получает на себя и своих трех принцесс, а царица Апраксина должна удовлетворяться половиной [этой суммы]. Из остальных сводных сестер две старшие живут в Москве в большом дворце, но устроенном на манер монастыря, а третья, Екатерина, которая была причастна к заговору умершей сводной сестры Софьи, по-прежнему находится в том самом женском монастыре, в полумиле от города Москва 209, где умерла другая; с той, правда, разницей, что два года тому назад Екатерине дозволено было по праздникам выезжать оттуда и появляться среди других господ.

= Супруга царя = Супруга царя, урожденная Лопухина, тоже находится в женском монастыре, но считается там скорее пленницей, нежели монашкой, так как не [133] соглашается на развод с царем и не хочет в знак этого подать ножницы для острижения, по их обычаю, волос, и царь согласно русским законам не может вновь жениться, что показывает непреодолимую ревность сей дамы. Ведь и брак их разладился по следующей причине. Царь, став единоличным правителем, много времени проводил в немецкой слободе, бывал в домах немецких купцов, а супруга бесстрашно говорила ему, что она там распутничает с язычниками; причем подобное повторялось столь часто и бурно, что когда однажды царь опять возвратился оттуда поздно вечером и, желая порадовать царицу, принес ей в подарок много галантереи, приобретенной у купцов, и выложил на стол, она, очень рассердившись, в присутствии царя сбросила все на пол со словами, что не хочет таких подарков и завидовать этой немецкой распутнице, а лучше растопчет подарками ногами, как и сделала. Царь, в сильном гневе покинув комнату, дал клятву никогда более к супруге не приближаться, которую до сего дня и держит 210.

= Князь Меншиков = После царского семейства, о котором выше было сказано ( а [его] родственники и дяди со стороны матери и бабушки не являются сколько-нибудь примечательными), первый из подданных царя – князь Александр Данилович Меншиков, который непосредственно перед ним высказывает свое мнение на совещаниях и в качестве главного командует царской армией 211, является гофмейстером кронпринца, и во всех делах, за исключением флота, следует слушаться и повиноваться его подписи и приказам, как собственным подписи и печати царя.

Этот господин происходит из Литвы, откуда, как говорят, его дед во время давних русских войн был привезен пленным в Москву; чтобы обрести свободу в стране, он принял русскую веру и затем воспитал в ней своих детей, хотя и в большой бедности, так что отец [А. Д. Меншикова] не оставил сыну ничего, кроме некоторой придворной ловкости, в чем последний был настолько удачлив, что был приставлен к нынешнему царю, тогда еще принцу, денщиком, то есть [134] пажом, и при всех затруднениях выказал большую верность, а также впоследствии проявил такую живость ума и рассудительность, что царь постоянно поручал ему сообщать боярам все приказы и известия; советы Меншикова были порой небесполезны, благодаря чему расположение к нему государя возрастало день ото дня, особенно же потому, что он прилежно занимался вместе с царем механикой и почти всегда был у него на глазах 212. Покойный адмирал Лефорт 213, пока был жив, всегда умел так сдержать Меншикова, что он не мог рассчитывать обойти в чем-либо Лефорта. Но после его смерти началась нынешняя война, и Александр Данилович оказался очень полезен, особенно когда вопреки предположениям царя атакой принудил к сдаче крепость Нотебург, теперь называемую Шлиссельбургом 214, и царь вскоре произвел его в полковники, присвоил его полку под названием Ингерманландского первый в пехоте ранг после двух своих гвардейских – Преображенского и Семеновского; также сразу затем возвел в графское достоинство, а в 1705 году через римского императора присвоил титул князя Германской империи 215. Позднее, еще в том же году, Меншиков был поставлен генералом московитской кавалерии и в 1706 году выиграл сражение при Калише, а в 1708 и 1709 годах, когда шведский король переправился через Днепр и из-за предательства Мазепы повернул на Украину, Меншиков много способствовал тому, чтобы состоялось сражение при Пропойске с Левенгауптом, и вскоре после этого, малыми силами взяв штурмом казацкую столицу город Батурин, зарубил в нем 6 000 казаков 216. В сражении при Полтаве он командовал кавалерией, собственноручно взял в плен шведского генерал-майора Таубена и, наконец, спустя два дня у Переволочной на Днепре вновь настигнув генерала Левенгаупта, со своими 16 тысячами человек заставил его без боя сложить оружие. На следующий день царь произвел его в генерал-фельдмаршалы всех своих армий и войск, затем подарил все конфискованные казацкие имения, и теперь Меншикова следует считать богатейшей и знатнейшей особой среди всех русских [135] князей и бояр 217. Вероятно, пока жив нынешний царь, Меншикову не придется опасаться каких-либо превратностей, и царь часто уверял его в этом многими клятвами, даже если, как уже выше говорилось, все правила царя разом изменяются. Однако многие еще по-прежнему полагают, что было бы величайшим несчастьем для князя, если бы шведы разбили русских и вторглись в пределы их государства, ибо тогда у царя не нашлось бы иного средства для примирения со своими подданными и подавления мятежей, как, приписав вину за многочисленные новые предприятия алчности и недомыслию другого, пожертвовать им по желанию подданных 218.

= Великий канцлер Головкин = Второй из знатнейших подданных царя – великий канцлер граф Гаврила Иванович Головкин, которому царь пожаловал этот пост в 1707 году после смерти великого канцлера графа Головина 219. Головкин одновременно является главой Посольской канцелярии и, следовательно, имеет некоторую власть над всеми другими приказами. Сей господин уже задолго до этого был царским обер-камергером и кавалером ордена св. Андрея и благодаря своей доброте и учтивости приобрел такую постоянную к себе любовь, что все и каждый рады его пребыванию на этом посту. особенно же этому содействовал князь Александр Данилович, так как хорошо осознавал, что не будет иметь в Головкине соперника. Однако во внешних делах сей господин по-прежнему сведущ не более того, что узнает из ежедневных докладов и что подсказывает ему здравый смысл, так как он не знает ни одного языка помимо русского и, стало быть, не может восполнить пробелы чтением 220.

= Адмирал Апраксин = Третья персона – теперешний государственный адмирал граф Федор Матвеевич Апраксин, прежде в турецкую войну служивший полковником, затем долго являвшийся адмиралтейским советником и своим усердием завоевавший неизменную милость царя, так что царь после кончины графа Головина пожаловал ему нынешнюю должность. Потом, однако, Апраксину особенно посчастливилось, когда в 1708 году большая армия царя противостояла шведам на [136] Днепре и Казацкой земле, а Апраксин командовал войсками, остававшимися на Двине и в Ингерманландии, против шведского генерала Любеккера. Апраксин почти с самого начала не знал, как повести дело, но на его счастье генерал Любеккер вдруг так испугался, что, приказав заколоть всех имевшихся в его корпусе лошадей числом свыше 6 тыс., ретировался с людьми на суда шведского флота, стоявшие у Копорья под командованием адмирала Анкершерны 221, к тому же оставил не менее 800 саксонских солдат, взятых в плен в Торуни. Адмирал [Апраксин] ворвался в их укрепления, чем приобрел имя доброго генерала 222, которое поддержал в нынешнюю прошедшую кампанию завоеванием Выборга и Кексгольма, и теперь управляет ими вместе с другими. В морском деле он, однако, понимает лишь настолько, чтобы разобраться в расходах на него, для чего царь учредил специальный приказ, главой которого Апраксин является 223.

= Царские тайные советники = Кроме него царь имеет еще нескольких тайных советников, которых постоянно привлекает к своим секретным обсуждениям, когда они на месте или когда этого требуют дела. Это боярин Мусин-Пушкин 224, князь Григорий Долгорукий 225, московский губернатор Гагарин и другие. Тот же, в чьих руках теперь архив и экспедиция иностранных дел, – так называемый государственный вице-канцлер Шафиров 226, сын обращенного еврея, умершего всего четыре года тому назад. Счастьем своим этот человек обязан покойному великому канцлеру Головину, взявшему его за знание русского и немецкого языков в государственную посольскую канцелярию сначала переводчиком и в этой должности державший несколько лет. Шафиров был особенно полезен в путешествии царя и собственными силами так выдвинулся, что наконец в 1706 году получил должность государственного секретаря, в которой после кончины Головина использовался все более и более, а с тех пор, как было решено предоставить пост великого канцлера Головкину, стал почти незаменимым, и тем настолько усилилась его должность и увеличились доходы, что теперь он имеет голос как [137] настоящий тайный советник, и с ним, учитывая его пост, следует обходиться с осторожностью 227.

Далее важнейшими в России являются губернаторы восьми больших округов, затем генералы армий, которым соответствуют другие гражданские чины, хотя царь пока и не обнародовал какого-либо настоящего порядка рангов, а все еще приказывает дорабатывать его проект, так что это дело, вероятно, не будет закончено до заключения мира 228.

= Дополнения о царской армии и флоте = Но прежде чем завершить сию всеподданнейшую реляцию. я должен сообщить еще кое-что дополнительно к сказанному в ее начале о царской армии, с тем чтобы можно было лучше представить себе ее состав и теперешнее состояние. Итак, прежде всего, известно, что нынешний царь совершенно изменил армию, ибо к началу его правления она состояла из стрельцов, или стрелков, и дворян, или всадников; первые составляли преимущественно четыре регимента, или полка, имевшие свои постоянные квартиры в четырех различных предместьях города Москва, построенных специально для них, – Преображенский, Семеновский, Бутырский 229 и четвертый, носивший имя командовавшего им генерала и поэтому получивший название Лефортова. Помимо этих, однако, во всех гарнизонах были еще особые полки стрельцов, но обычно они не присоединялись к армии и численность их была иной, нежели у первых, ибо каждый полк из четырех первых насчитывал полных 10 тыс. человек – при том, что у каждого стрельца было трое-четверо слуг, которые, впрочем, почти не имели иного оружия, кроме бердышей, пик и дубин, или палиц, и должны были стоять в третьей или четвертой шеренге, увеличивая тем самым численность [полка] 230.

Русская кавалерия состоит из собранных дворян с их слугами, весьма многочисленными, и [полки] получали свои названия по дистриктам, откуда были набраны; глава, или правитель, дистрикта командовал дворянами также в качестве полковника, и они должны были служить на свой счет. При полках, далее, должны были находиться вспомогательные [138] войска – донские и украинские казаки, калмыцкие и другие татары, из чего видно, что в таких обширных областях легко можно было собрать армию в несколько сот тысяч человек, но, как известно, лишенную порядка и плохой боеспособности. Увидев результат этого при осаде и сражении под Нарвой в 1700 году, царь, хотя в инфантерии к тому времени уже произошли некоторые изменения, стал впоследствии нанимать все больше и больше иностранных генералов и одновременно вводить названия мушкетеров и драгун. которых он вооружает, обучает и распределяет по европейскому образцу, единообразно обмундировывая. Это немедленно принесло иные результаты, но поскольку вместе с тем возросли и расходы, а приобретение оружия, мундиров и т. д. требует некоторого времени, то регулярная армия пока не превосходит 100 тыс. человек, как показывает всеподданнейше приложенный список. Однако она должна увеличиться, если начнется война с Турцией 231.

О флоте я уже выше всеподданнейше доложил, что мне удалось узнать, потому добавить более нечего, кроме его списка на 1706 год, в каковом состоянии флот, вероятно, и останется, поскольку новым, построенным позднее кораблями заменяют пришедшие в негодность старые 232, и с тех пор не выписывали и не набирали в стране морских капитанов и матросов.

Список его царского величества флота, стоявшего на якоре у Кроншлота в июне 1706 года

Офицеры

Суда

Пушки

Люди

Вице-адмирал Крюйс

Олифант

30

200

Кап. Петер Фок

Михаил Архангел

24

120

Иосиф Веком

Петербург

24

120

Иоган Пах

Дерпт

24

120

Вибранд Шельтинг

Нарва

24

120

Ф. В. Вилимовский

Штандарт

24

120

И. Х. Росс

Триумф

24

120

Петер Сиверс

Кроншлот

24

120 [139]

В. Ганья

Ивангород

24

120

Бенджамин Эдварт

Де-фам

24

120

Иог. Гансен

прам

16

24-и 18-фунт.

70

 

прам

16

70

Шнявы

Яхта е. ц. вел-ва

Мункер

14

120

Лейт. Йог. Гесс

14

70

Захариас Витсток

14

70

Беронд Шмит

Дегас

14

70

Христ. Гаук

14

70

Корн. Сеэгерс

Ямбург

14

70

Клаэс Плас

14

70

Симон Шхон

14

70

Педер Бредаль

Сант-Яким

14

70

Брандеры

Эразмус Гарбо

Копорье

4

30

Томас Тран

Везувий

4

30

Я. Бертье

4

20

Якоб Корнильсон

4

20

Бомбардирские корабли

Лорентц Корнилисен

2 мортиры

25

Иссак Лоренц

2 мортиры

25

Галеры

Синьор Конти 233

Золотой орел

5

400

Алекс. Молино

Св. Петр

5

350

Лука де Лиц

[Св.] Федор Стратилат

5

350

Жио Мариа

Александр [Македонский]

5

350

Никола Варо

Надежда

5

350

Лука Дамьяни

Вера

5

350

Педор Секи

Любовь

5

350

Провиантские суда

Петер Меэ

Вельком

20

Ханс Юрген Шеллинг

Ласт-драгер

20 [140]

Томас Бок

20

Хинрик Копенгаген

Онега

20

Шкипер Петер Клинк

Люстих

 

20

Фрид. Ханон

Их-Гебе-Гевест

20

Посыльные галиоты

Христоф. Дозин

Де-лоц

10

Петер Бронсвик

Курьер 234

10

Почтовое судно

6

10

Всего:

фрегатов – 10
прамов – 2
шняв – 9
брандеров – 4
бомбардирских судов – 2
галер – 7
провиантских судов – 6
посыльных галиотов – 3
пушек – 453
людей – 4875 235.

= Намерения царя в этой войне = Наконец, о том, каковы же были при всех этих действиях планы его царского величества и как он хотел бы устроить свои дела заключением мира,– я мог из различных переговоров и при всех превратностях судьбы заметить следующее. Царь решился на эту войну из-за своего описанного выше характера главным образом для удовлетворения собственного честолюбия, так как, во-первых, бояре по своей придворной манере в годы его юности внушили ему, что он очень силен и богат. Во-вторых, шведы не только презирали его вместе со всеми русскими и отняли целые провинции 236, но еще и представили перед всей Европой в таком свете, что государи мало считались с его дружбой, как это подтвердил Карловицкий мир после созданного в 1687 году альянса против Турции 237. [141] И цель нынешней войны изначально состояла в том, чтобы воображаемое богатство сделать в будущем действительным, наведя порядок в своих землях и добившись большего престижа в Европе. Когда было решено, что шпага будет обнажена, едва представятся удобное время и случай, царь начал раздумывать, что могло бы облегчить замышляющийся разрыв со Швецией. Первый повод к нему дала учрежденная тогда в Швеции редукционная комиссия. Поскольку выдвинутые против [редукции] 238 возражения лифляндского дворянства были так плохо восприняты в Стокгольме, что покойный ныне господин фон Паткуль из-за этого был брошен в тюрьму 239, а ландрата Штрипе король Карл XI 240 угостил палками, то царь не только приказал покойному ныне Лефорту получать все сведения на сей счет через Кенигсберг, но и тайно вселил в дворянство надежду на то, что, может быть, придет время, когда они смогут сохранить свои привилегии. Внушать это было доверено герцогу Курляндскому Фердинанду, сумевшему так хорошо исполнить задуманное, что вся страна втайне обратила взоры на Россию и господин фон Паткуль после освобождения начла знакомство через переписку. Затем последовало путешествие царя в Голландию через Лифляндию, где тогдашний шведский генерал-губернатор Дальберг – без сомнения, из некоторых уже имевшихся подозрений – так худо встретил в Риге царя, когда он хотел осмотреть крепость 241, что на это царь впоследствии сослался в своем военном манифесте 242. Узнав потом в Амстердаме, что по прибытии посланника вашего королевского величества покойного ныне Гейнса в Москву оставшиеся там бояре по наущению шведов постарались обойтись с ним весьма неласково, и он, утомленный этим, собрался уехать обратно, царь письменно распорядился до своего возвращения оставить в покое и содержать посланника датского короля 243. Встреча польского короля с царем на его обратном пути еще более ускорила дело 244, так что уже можно было надеяться на его развязку, но все же задуманное, пожалуй, могло остаться только в мыслях, если бы шведский король своими передвижениями и вторжением в [142] Гольштейн 245 не дал повода к развязке, и не умер бы тем временем господин Лефорт, решительно возражавший против задуманного предприятия 246. Покойный ныне граф Головин, назначенный тогда великим канцлером, не смог этому воспрепятствовавать 247; был заключен союз с вашим королевским величеством и объявлена война Швеции.

= Тайный советник Паткуль = Спустя краткое время покойный ныне Паткуль появился под своим именем в Москве 248 и начал руководить предприятием, но скоро зашел слишком далеко – присвоил себе столько полномочий и титулов, а также перевел в Дрезден столько денег, что и без того скупые русские подумали, что они лишь из-за Паткуля и его намерений втянулись в эту опасную войну. Поэтому они начали представлять царю доводы, что господин Паткуль хлопочет более о польском короле и о себе самом, нежели о своем государе-царе. Кроме того, прилежно следили за всеми его действиями и речами и, найдя в них что-либо двусмысленное, тотчас извещали царя. Прото, например, что некоему саксонскому офицеру, однажды спросившему Паткуля, как ему удается управляться с такими варварами, Паткуль ответил, что восемь тысяч дукатов годового жалованья – не дурацкие шуточки, даже если приходится возиться с дураками. Слышали также, как он говорил, будто был в России, но не намерен туда возвращаться. Затем, что он хотел взять в жены саксонку, получить от императора графский титул, и тому подобное. В результате доверие царя к сему господину, пока он еще был жив, ослабло, поскольку уже убедились, что хотя он и советовал воевать, но ему война надоела, и он был занят вопросом, как ему самому и царю из нее выйти. Вот потому дела Паткуля впоследствии никогда не воспринимались королем Августом всерьез, а царь с тех пор сам стал желать окончания войны из-за ее тяжелого бремени, хорошо им осознаваемого, так как оно лежало на нем одном, и он после состоявшегося вскоре заключения Альтранштедтского мира начал отходить от своих прежних замыслов, говоря, что был бы доволен, если бы смог [143] окончить войну, лишь сохранив репутацию да, возможно, приобретя Петербург у своего неприятеля за деньги. Но, на счастье царя, шведы тогда и слышать не хотели о подобном предложении, а французский и прусский короли напрасно, хотя и каждый в отдельности, оказывали в этом содействие, пока наконец Господб не наказал шведов за высокомерие, и теперь царь может иметь надежду на завершение войны к своему и своих высоких союзников удовлетворению. намерения же царя, насколько я мог определить по тогдашнему состоянию дел, таковы: Днепр и Двина должны стать границами его государства с Польшей, Пейпус 249 же Нарова и Нева – со Швецией; на этих реках, или водных путях, от Киева до Нарвы и Петербурга он вновь намерен расположить большую часть своей армии и, следовательно, поддерживать укрепленную линию против Польши и Швеции как соседей.

Лифляндию царь, возможно, думает уступить герцогу Курляндскому и таким образом на определенных условиях присоединить к Польше, ибо иначе она из-за собственной внутренней слабости опять может быть захвачена Швецией, прежде чем кто-либо поспешит туда на помощь. Правда, по мнению многих, Лифляндия была бы весьма кстати и самому царю, поскольку он имеет намерение претендовать на некоторые владения на Балтийском море. Но это, во-первых, противоречило бы трактатам с польским королем и республикой конфедератов, где ясно сказано, что царь не будет претендовать на завоевание для себя Лифляндии, и в подтверждение сего уже было установлено, что Дерпт, который тогда был только что завоеван, будет по требованию передан республике Польше 250.

Во-вторых, тем самым все лифляндское дворянство было бы обмануто и оказалось бы в еще худшем положении, чем под Швецией, ибо русские знать не хотят ни о каких привилегированных подданных, как показывает пример с Украиной. И в-третьих, от этого очень пострадала бы религия, в чем убеждает пример Нарвы, где кирхи отданы православным, а лютеран послали отправлять богослужение в ратушу, и [144] немногочисленным старым жителям, еще оставшимся там, до сих пор приходится собираться в ней. Правда, нельзя отрицать, что благоприятные возможности и условия в этом, как во многих других делах, могут способствовать изменению намерений.

Карелия и Финляндия должны улучшить мирные условия для вашего королевского величества и таким образом помочь закончить все в соответствии с условиями договора. Однако едва ли не самое трудное – это предсказать, как в конце концов его величество король Польши помирится с царем, ведь царь никогда больше не будет содействовать польской власти. Как я сам неоднократно слышал из его уст, его сочли бы глупцом, если бы он это сделал, ибо тем самым сотворил бы себе могучего соседа, вместо того, чтобы всякий раз ослаблять теперь его силы и намерения сотней тысяч рублей. Но кроме того, польский король получил бы слишком малое удовлетворение за свои большие расходы, разве только если его законный наследник станет будущим королем Польши, но этому не бывать без принятия им католической веры. И на оплату больших счетов и требований, которые теперешний послание Фитцум 251, хотя и привез, но по сей день, по слухам, не отважился передать, царь вряд ли согласится, так как они основаны более на возмещении ущерба, понесенного за нынешнюю войну в Польше и Литве, вместе с несправедливыми налогами в этих странах, а также на содержании 10 тыс. московитов, погибших под конец при Фрауштадте, чем на самой букве договора. Поэтому можно опасаться, что поскольку Польша и без того утомлена войною настолько, насколько вообще может быть утомлен народ, она легко могла бы высказаться в пользу царя, если бы только была уверена, что за это ее оставят в покое и избавят от московитов.

Когда же наконец все пришло к своему завершению и царь удовлетворил вышеупомянутые требования польского короля, а также республики – городами Витебск, Шклов и Орша на Днепре, то есть несколько отодвинул там свои границы, так как у него есть много возможностей построить [145] крепости на своей земле, на своей стороне близ Днепра, то царь также пожелал возместить военные расходы 252. Поэтому он говорил о своем намерении начать потом войну с Персией, чтобы отнять у этого государства провинцию Гилянь, расположенную на Каспийском море и отделенную от персидского государства большими горами. Сделать это вроде бы можно очень легко, так как царь незаметно послал бы свою армию по Волге в Астрахань, а оттуда можно перейти персидские горы, чтобы воспрепятствовать всякому противодействию, которого он и без того от персов не особенно ждет. И так завладеть этой провинцией, прежде чем в Европе будут получены достоверные известия об этой войне. Тем самым он с лихвой возместил бы все расходы войны, ведь эта страна одного только шелка дает 3 тыс. тюков в год, а каждый тюк продается в Амстердаме по цене до 800 ригсдалеров, не считая того, что принесут масло, вино, табак и иные товары, от которых можно получить прибыль по меньшей мере еще в треть тех денег. Этим царь, как слышали от него самого, ограничивает все свои честолюбивые притязания в сем мире; он сказал, что если бы такое дело с Божьей помощью сделать за немногие годы, то тогда он хотел бы оставшуюся жизнь употребить на внутреннее устройство своего государства и более не помышлять ни о какой наступательной войне 253.

= Высокий интерес вашего королевского величества = Что же при таком положении дел и при таких намерениях царя касается высокого интереса вашего королевского величества в условиях тесного союза и наступательной войны, которую теперь ведем сообща, то ваше королевское величество по своей светлейшей мудрости сами выведете из изложенного наилучшее заключение, и я не решаюсь делать на чей счет какие-либо представления. Всеподданнейше замечу лишь, что для прочной дружбы на вечные времена и для сохранения того, что могло бы быть получено в результате этой борьбы, необходима, вне сомнения, бдительность. Ведь Швеция имеет в России достаточно [146] благорасположенных к себя людей, хотя теперь они и не отваживаются себя обнаруживать; например, там немало иностранных офицеров и купцов. А русские, которые знакомы с ним по торговым делам, из-за своего корыстолюбия не преминут способствовать разрыву дружеских уз между вашим королевским величеством и царем. Посему было бы весьма полезно всячески сохранять в России людей, благорасположенных к нам, ведь из таким некоторые офицеры и даже представители генералитета – ген. Алларт 254, ген.-лейт. Ностиц 255, ген.-лейт. Остен 256 уже там прижились; также и в купеческой среде после кончины коммерцрата Исбранда 257 и комиссара Розенбуша замещать их должности людьми, которые имеют такой же доступ к царю и его боярам, как и прежние, с тем чтобы умножать торговлю подданных вашего королевского величества и сохранять расположение царских министров. Но для этого, как и для любых дел в Росс, нужно содействие деньгами, с которыми и простой человек может там сделать многое, в иных условиях невозможное, а без денег и для самого умного становятся невозможными совсем простые дела.

Всеподданнейше сообщив кратко обо всем, что я смог узнать за четыре года, в продолжение которых по всемилостивейшему повелению вашего королевского величества пребывал при царском дворе в качестве вашего чрезвычайного посланника, преданнейше и покорнейше представляя сей доклад, поручаю себя постоянной высокой благосклонности и милости вашего королевского величества и до гроба остаюсь Вашего королевского величества всеподданнейший, обязаннейший и покорнейший слуга Георг Грунд.

Копенгаген, 31 октября 1710 г.

(пер. Ю. Н. Беспятых)
Текст воспроизведен по изданию: Георг Грунд. Доклад о России в 1705-1710 годах. СПб. Институт российской истории. 1992

© текст - Беспятых Ю. Н. 1992
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Институт российской истории. 1992