Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

Главы 27- 43 (1334-1339 гг.)

Глава 27.

Король Филипп Французский и несколько других рыцарей принимают крест.

Около этого времени король Филипп Французский оставил Париж и, вместе с королем Чешским, королем Наваррским и многочисленной свитой из герцогов, графов и прочих сеньоров (ведь он, с большими тратами для себя, держал для них роскошный стол), отправился в поездку по своему королевству. Проехав через Бургундию, он приехал в Авиньон, где самым почетным образом был принят папой Бенедиктом и всей коллегией кардиналов, которые встречали его с таким великолепием, на какое только были способны. Он провел некоторое время со святым отцом и кардиналами и жил за городом, в Вилленуово. В это же время к римскому двору приехал король Арагонский и был свидетелем этих торжеств. При их встрече были устроены большие празднества и торжества, и они пробыли там весь Великий Пост.

Пока они там находились, до римской курии дошли надежные вести, что враги Бога идут с большими силами против Святой Земли и завоевали почти все королевство Рассе (Rasse) 1, взяли в плен короля, который был христианином, и предали его самой мучительной смерти. Это поругание взволновало святую церковь и все христианство. Святой отец читал проповедь в Страстную Пятницу перед этими двумя королями о страстях нашего Спасителя и сильно увещевал их принять крест против этих сарацин. Король Франции был так взволнован, что принял крест и упрашивал папу дать свое согласие, которое тот и дал, и подтвердил, даровав ему отпущение всех грехов и проступков, если он исповедуется и действительно в них раскается, и то же самое обещал для всех, кто будет сопровождать его в этом святом походе. Короли Чехии и Наварры и король Арагона приняли крест, также как и герцоги, бароны и другие нобли, которые там присутствовали. Его также приняли кардиналы Неаполитанский, Перигорский, Остийский и кардинал Бланк (Blanc). О крестовом походе должны были проповедовать и извещать во всем мире, что доставило многим удовольствие, особенно тем, кто хотел проводить свое время в воинских подвигах, и кто в то время не знал, где еще можно их найти.

После того, как король Франции и вышеназванные сеньоры провели значительное время с папой, и определялись и организовывались с делами, они попрощались и уехали. Король Арагона уехал в свою страну. Король Франции и его спутники отправились в Монпелье, где остановились надолго. Во время их пребывания там король Филипп довел до конца обсуждавшееся там дело заключения мира между королями Арагона и Майорки. Завершив это дело, он выехал в Париж, куда добирался короткими переездами и с большими тратами, посещая свои города и замки, которых у него было великое множество. Он проехал через провинции Овернь, Берри, Боссе и Гатинэ, и приехал в Париж, где был встречен с большой радостью.

Французское королевство было в это время могущественным, богатым и сплоченным, жители свободными и состоятельными и не говорившими о войне. К этому крестовому походу, который благородный король Франции взялся повести за море, и о котором он сам объявил, присоединилось много сеньоров, и некоторые из них - из благочестия. Чтобы пересечь море, король Филипп делал величайшие и самые грандиозные приготовления, которые когда либо кто видел. Те, что были во времена Годфрида Бульонского или кого другого, не шли с ними ни в какое сравнение. Он приготовил и разместил в различных портах - Марселе, Эг-Морте (Aiguesmortes), Нарбонне и в около Монпелье такое количество кораблей, каррак, галер и барок, что они могли перевести 40 тысяч человек со всеми их припасами. Он создал большие запасы сухарей, вина, свежей воды, солонины и прочей провизии в таком изобилии, что его могло бы хватить, даже если бы они там пробыли в походе три года.

Он отправил послов к королю Венгрии, который был воистину доблестным мужем, прося, чтобы он и сам приготовился к походу и открыл бы свою страну для Божьих пилигримов. Король Венгрии на это согласился и очень охотно вернул свой ответ, что он будет готов. Таким же образом, король послал сведения об этом походе королю Кипра Гуго Лузиньяну и королю Сицилии, которые на такой случай сделали необходимые приготовления. Король послал также к венецианцам, прося их, чтобы их границы были открыты, и была бы собрана достаточная стража и провизия, что они и обещали сделать, также как и генуэзцы, и все города на том побережье. Он отправил великого приора Франции на остров Родос, чтобы провести приготовления и там, и рыцари Святого Иоанна заключили соглашение с венецианцами, чтобы получать снабжение продовольствием с острова Кандия, который находился в подчинении у венецианцев. Короче, везде были сделаны достаточные запасы продовольствия, чтобы принять Божьих пилигримов, и чтобы совершить святое путешествие за море, крест приняло свыше 300 тысяч человек.

Глава 28.

Совет короля Эдуарда советует ему начать войну против короля Филиппа Французского.

В то время, когда ни о чем кроме этого крестового похода, не говорили, сеньор Робер д`Артуа находился в Англии и был очень близок к особе короля, которому он постоянно советовал устроить войну из-за того, что король Франции удержал его наследство. Король провел много совещаний на этот счет, и советовался со своими самыми важными и близкими советниками о тех способах, какими он сможет отстоять свое право, так как он с радостью бы улучшил свое положение, если бы знал как. Обсуждался вопрос, что будет, если он предъявит свое право на наследство, а ему в этом откажут, как можно было предположить, и что если тогда он останется спокойно сидеть и не станет поддерживать своих притязаний, то этой будет более позорно, чем вовсе и не заявлять о них. Он ясно видел, что для него невозможно будет покорить такое великое королевство как Франция, если всю свою силу он приведет только из своей собственной страны, то есть, если он не заручится, с помощью своих денег, могущественными друзьями и их помощью в Империи и в других местах. Поэтому он часто требовал ответа от членов своего тайного совета, что они думают на этот счет.

Наконец, те дали ему единодушный ответ: «Дорогой сир, этот вопрос такой важности, что мы не хотим советовать вам ничего определенного на этот счет, но рекомендуем вам, дорогой сир, отправить соответствующим образом проинструктированных послов к славному графу Эно, на чьей дочери вы женаты, и к сеньору Жану, его брату, который ранее столь доблестно помогал вам, чтобы попросить их светлости посоветовать вам, как надо действовать. Ведь в данном вопросе они осведомлены лучше, чем мы. Если они согласятся с вашим мнением, то пусть дадут вам совет, кто из сеньоров более всего способен вам помочь, а также пусть укажут на наиболее пригодные средства, чтобы привлечь их на вашу сторону». Король согласился с этим предложением и попросил епископа Линкольнского, из любви к нему, взять на себя эту поездку и пожелал, чтобы в этом посольстве его сопровождали два рыцаря-баннерета и 2 сведущих в праве советника. Они выехали так быстро, как смогли, погрузились на корабль и высадились в Дюнкерке, откуда поехали через Фландрию в Валансьенн, где застали Гильома, графа Эно, который столь жестоко страдал от подагры и песка в мочи, что не мог двигаться. Сеньор Жан, его брат, также был здесь, чему они весьма обрадовались, и рассказали им о цели своей миссии. На что славный граф сказал: "Я молю Бога, чтобы король преуспел в этом деле, что меня весьма бы порадовало, ведь как вы можете легко представить, я гораздо больше заинтересован в том, кто женат на моей дочери, чем в короле Филиппе, который никогда ничего для меня не сделал, хотя я и женат на его сестре. Еще он тайком расстроил брак юного герцога Брабантского с моей дочерью, и исходя из этого, я никоим образом не подведу моего дорогого возлюбленного сына, короля Англии, раз его советники присоветовали ему предпринять это дело. Я также окажу ему всяческую помощь, так же как и Жан, мой брат, здесь присутствующий, который помогал ему и раньше. Но теперь, вы должны поискать других сторонников, более могучих, чем мы, поскольку территория Эно столь мала в сравнении с королевством Францией, а Англия лежит слишком далеко, чтобы ему помочь»

«Сир, конечно вы дали очень превосходный совет и засвидетельствовали большую любовь и добрую волю, за что, от имени нашего господина и короля, я приношу большие благодарности, - ответил епископ Линкольнский, - но, дорогой сир, назовите нам имена тех сеньоров, которые, по вашему мнению, могут оказать лучшую помощь нашему хозяину, чтобы мы смогли сообщить ему о них».

«Клянусь своей душой, - ответил граф, - я не могу вспомнить более ни о каких сеньорах, которые мог бы так сильно помочь ему, кроме как о герцоге Брабантском, его кузене, епископе Льежском, герцоге Гельдернском, который женат на его сестре, архиепископе Кельнском, маркграфе Юлихском, мессире Арнольде Бланкенхайме и сеньоре Фокмонском. Это те сеньоры, которые могут в короткое время снарядить большее количество воинов, чем другие, о которых я знаю. Сами по себе они очень воинственны, и если они захотят, то легко смогут выставить 10 тысяч человек, полностью вооруженных и снаряженных, но вы должны будете платить им деньги вперед, поскольку они такие люди, что любят поразжиться. Если, с помощью своих средств, король, мой зять и ваш господин, сможет вступить в союз с этими сеньорами, о которых я упомянул, и будет лично находиться по эту сторону моря, то он сможет перейти через реку Уазу, чтобы поискать короля Филиппа и предложить ему сражение».

После вернулись в Лондон с тем ответом, что получили, и когда король Эдуард его выслушал его, то он доставил ему большое удовольствие и успокоение. Новости о том, что надвигается такое дело, были вскоре доставлены во Францию, и в таком преувеличенном виде, что король Филипп стал очень безразличен к тому крестовому походу, о котором столько проповедовалось, и в котором он принял на себя руководство. Он отменил приказания своим чиновникам, которые уже сделали огромные приготовления, и дал им указания не делать их дальше, пока он не увидит в каком направлении намеревается действовать король Англии, так как тот только и занят тем, что собирает себе воинов.

Король Англии приказал 10 рыцарям-баннеретам, 40 рыцарям-башелье, в сопровождении епископа Линкольнского, который действительно был доблестным мужем, пересечь море и ехать прямо к Валансьенну, чтобы провести переговоры с теми сеньорами Империи, которых назвал граф Эно и действовать так, как посоветуют он и его брат Жан. Когда они прибудут в Валансьенн, то они должны будут поддерживать весь престиж государства и не скупиться на расходы, как если бы там находился лично сам король Англии, и что они не должны не упускать ничего, чтобы увеличить свою большую славу и высокую репутацию. Среди них было много молодых рыцарей-башелье, у которых один глаз был закрыт куском ткани, так что они не могли им видеть. Говорили, что они дали обеты неким дамам у себя в своей стране, что будут пользоваться не больше, чем одним глазом, пока лично не совершат какие-нибудь воинские подвиги во Франции, и что не будут отвечать ни на один вопрос, с которым к ним обратятся. Все вокруг сильно изумлялись такому странному поведению. После того, как их с почетом приняли и устроили в их честь празднества в Валансьенне, епископ Линкольнский и большая часть рыцарей поехали, по совету графа Эно, к герцогу Брабантскому. Герцог великолепно их принял и согласился обещать королю Англии, которому он приходился двоюродным братом, свою помощь и поддержку всеми средствами, что находятся в его власти, и позволить ему входить на свои земли и покидать их, вооруженным или невооруженным, так часто, как тот пожелает. По рекомендации своего совета и за круглую сумму во флоринах, он также обещал, что если король Англии, его кузен, пошлет вызов королю Франции и вступит на его земли с достаточным войском, и сможет получить помощь от вышеупомянутых сеньоров, то он также пошлет вызов и присоединится к ним с 1000 латников.

Затем послы вернулись в Валансьенн. Благодаря переговорам и своему золоту, они уговорили герцога Гельдернского, зятя короля Англии, маркграфа Юлихского , архиепископа Кельнского и его брата Валерана, и сеньора Фокмонского приехать в Валансьенн, чтобы провести с ними переговоры в присутствии графа Эно, который был неспособен ехать верхом, и в присутствии его брата Жана. Они повели дела так хорошо, щедро разбрасывая флорины среди князей и прочего народа, что те согласились послать вызов королю Франции и отправиться с королем Англии туда и тогда, когда ему будет угодно, и что каждый будет служить ему вместе с определенным числом воинов, имеющих шлемы с плюмажем. Теперь пришло время, когда мы должны говорить о копьях, мечах и кольчугах. Я говорю вам, что вышеупомянутые сеньоры обещали послам из Англии, что они объединяться с сеньорами по ту сторону Рейна, у которых есть достаточно силы, чтобы привести еще большое число воинов, но они должны будут их снарядить на приемлемые для них средства. Затем эти немецкие сеньоры попрощались и уехали в свою страну, а английские сеньоры остались еще на некоторое время с графом Эно. Они чрезвычайно хотели перетянуть на свою сторону епископа Льежского Рауля, и отправили ему много писем, но он не желал ничего делать против короля Франции, чьим вассалом он был, и которому он поклялся в верности. К королю Чехии они не посылали, так как знали, что он прочно связан с королем Франции, благодаря браку Иоанна, герцога Нормандского, с мадам Боной, дочерью этого короля, и что он никогда ничего не сделает против него.

Глава 29.

Якоб ван Артевельде управляет всей Фландрией.

В то время, о котором я рассказываю, был великий раздор между графом Фландрским и фламандцами, так они не хотели ему повиноваться, а тот не мог рисковать и оставаться во Фландрии, не подвергаясь при этом великой опасности.

В Генте был человек по имени Яков ван Артевельде, который прежде варителем метеглина 2, и который добился такой большой народной любви и власти над фламандцами, что все происходило согласно его воле. Он распоряжался во всей Фландрии, от одного ее конца до другого, и с такой властностью, что никто не желал противодействовать его приказам. Куда бы он не ходил в городе Генте - везде его сопровождало 60 или 80 вооруженных пехотинцев, среди которых было двое или трое его доверенных лиц. Если он встречал какого-нибудь человека, которого ненавидел или подозревал, то того бывало сразу же убивали, так как он приказал тем людям, что пользовались его доверием, подмечать, если он сделает при встрече с кем-нибудь особый знак, и убивать того человека, какого бы ранга он не был, либо сразу же, либо ожидая дальнейших распоряжений. Это случалось очень часто, так что многие лучшие люди были убиты, и он был столь грозен, что никто не осмеливался говорить против таких действий или хотя бы чуть-чуть противоречить ему, но все были вынуждены его радушно принимать.

Когда его вышеупомянутые соратники препровождали его в особняк, то все шли к нему домой на обед, а сразу после него возвращались на улицу перед его домом, где и оставались, производя шум и скандалы, пока ему не было угодно выйти и пройтись вокруг города, проводя время и развлекаясь. И тогда его также сопровождал эскорт, пока он не уходил на ужин. Каждый из этих солдат имел в качестве заработка 4 фламандский грота в день, и эти траты оплачивались им очень правильно каждую неделю. Еще у него были в каждом городе и замке по всей Фландрии наемные сержанты и солдаты, слушавшиеся его приказов и служившие ему в качестве шпионов. Если он вдруг обнаруживали, что кто-то намеревается поднять восстание против него, то они давали ему об этом знать. Как только он узнавал, о том, что кто-то затевает что-то подобное в городе, так сразу он такого изгонял или убивал без промедления, и не было никого, кто бы занимал настолько большое положение, чтобы мог этого избежать. И благодаря столь рано предпринимаемым мерам предосторожности ему удавалось обезопасить себя. В то же время он изгнал из Фландрии всех могущественных рыцарей и оруженосцев и таких горожан из главных городов, про которых он узнал, что они хоть в малейшей степени благосклонны к графу. Он присвоил половину их доходов, отдав другую половину в качестве вдовьей доли их женам и на содержание их детей. Изгнанники, число которых было весьма значительно, большей частью обосновались в Сент-Омере и звались летунами. Сказать по правде, никогда не бывало во Фландрии или в любом другом графстве такого графа, герцога или принца, который имел бы столь полную власть, как Якоб ван Артевельде. Он собирал ренты, винные пошлины и прочие налоги, принадлежащие графу, хотя это и были законные доходы графа в той части графства Фландрия, в которой он мог проживать. Он также ввел чрезвычайные сборы, которыми пользовался и тратил сам, не отдавая никому в этом отчета. Когда он говорил, что нуждается в деньгах, то ему сразу верили. И хорошо было тому, кто верил, так как было рискованно ему возражать. А если он желал занять деньги у какого-нибудь горожанина, то не было никого, кто бы отважился ему отказать.

Английские послы, которые содержались с такой честью в Валансьенне, как вы о том только что слышали, подумали между собой, что добудут своему королю большую помощь и поддержку, чего он так жаждал получить, если смогут добиться содействия фламандцев, которые в это время находились в плохих отношениях с королем Франции и со своим сеньором графом. Они посовещались с графом Эно на этот счет, и тот сказал, что действительно, это будет самая большая помощь, какую они могут получить, но он не видит, каким образом они смогут это сделать, если предварительно не заручаться дружбой Якоба ван Артевельде. Послы ответили, что сделают все, что в их власти, чтобы ее добиться, и вскоре выехали из Валансьенна во Фландрию тремя различными дорогами. Одна их часть отправилась в Брюгге, другая в Ипр, но самая крупная - в Гент, где они тратили такие суммы денег, что казалось, золото и серебро просто улетают из их рук. Они искали дружбы у всех, обещая больше одним, льстя другим, везде, где полагали, что лучше добьются своих конечных целей. Однако, епископ Линкольнский и его товарищи исполнили свою роль в Генте так хорошо, что благодаря красивым речам и прочим способам, они заполучили дружбу Якоба ван Артевельде и пользовались большой популярностью в городе, особенно у одного проживавшего в Генте старого рыцаря, которого там очень любили. Его звали монсеньор ле Куртизьен (Courtisien) 3, он был баннеретом и считался за самого славного рыцаря и опытного в военном деле человека во всей Фландрии, и который всегда правильно и с доблестью служил своим сеньорам. Этот сеньор поддерживал компанию с английскими сеньорами и очень их почитал - ведь любой верный рыцарь должен оказывать почести гостям. За это уважение к англичанам он был преступно обвинен перед французским королем, который тотчас же послал распоряжение графу Фландрскому, приказывая тому, тем или иным способом, достать этого рыцаря и отрубить ему голову. Граф, который не осмелился отказаться от выполнения этого приказа, устроил так, что этот Куртизьен, придя в его дворец, как это ему было предписано, был немедленно арестован и обезглавлен. Это доставило многим бесконечное горе, так как он был сильно любим мелким дворянством этой страны, и возбудило большое недовольство графом. Английские лорды был так активны во Фландрии, что Якоб ван Артевельде несколько раз собирал глав основных городов, чтобы рассмотреть с ними дело, о котором они хлопотали, а также те привилегии и дружбу, которые им предлагал король Англии. После всестороннего обсуждения этот вопрос был вынесен на их окончательное рассмотрение. Главы основных городов дали свое согласие на то, чтобы король Англии и его армия могли проходить через Фландрию, когда ему это будет угодно. Но сами они так сильно обязаны королю Франции, что они не могут досаждать ему или вторгаться в его королевство под угрозой тяжкого штрафа в виде большой суммы во флоринах, и они просили послов на настоящее время удовлетвориться этим ответом. Те вернулись в Валансьенн весьма довольные тем, что сделали. Они часто информировали короля, своего господина, о том, как идут дела, и он послал им большую сумму денег, как для их собственных трат, так и для раздачи сеньорам Германии, чтобы сделать тех более податливыми для любых его целей.

Около этого времени, 6 июня 1337 года, умер славный Гильом, граф Эно. Он был похоронен в церкви кордельеров в Валансьенне. Погребальную службу исполнил епископ Камбре, он же отслужил мессу. Его провожало великое множество герцогов, графов и баронов, так как при жизни он пользовался исключительным уважением людей всех сословий. После этой кончины, графом Эно, Голландии и Зеландии стал его сын Гильом. Он должен был взять в жены дочь герцога Жана Брабантского. Ее звали Жанной, и она была наследницей богатых и ценных земель Бенша (Binch) 4. Мадам Иоанна, ее мать, постриглась и обосновалась в монастыре Фонтенель (Fontenelles) над Шельдой, где она провела остаток дней в благочестии и занимаясь благотворительностью.

Глава 30.

Несколько фламандских ноблей защищают от англичан остров Кадзанд (Cadsant).

Королю Филиппу сообщили об этом союзе, и том влиянии, которое король Англии приобрел по эту сторону моря. Он очень охотно привлек бы фламандцев на свою сторону, но Якоб ван Артевельде настолько подчинил их себе, что никто не отваживался действовать против его воли, даже граф, их сеньор не мог оставаться там в безопасности и отослал свою жену и своего сына Людовика во Францию. Однако, некоторые фламандские рыцари и оруженосцы заняли гарнизоном остров Кадзанд, который расположен между гаванями Слиеса и Флюшинга (Flushing). Среди них были мессир Дютр де Аллюи (Dutres de Halluyn), мессир Жан де Род и мессир Жиль, сеньор де л`Эстреф (de l'Estrief). Они держали остров как его верховные сеньоры и защищали проход к гаваням. Под рукой они вели войну против англичан, о чем были проинформированы, находившиеся в Эно английские сеньоры, как и о том, что если они отправятся этим путем в Англию, то по дорогу их могут встретить, и последствия этого будут для них неприятны. Несмотря на это, они разъезжали по графству Фландрия как им было угодно, и побывали во всех больших городах. Этим они были обязаны Якобу ван Артевельде, который выказывал им всяческое уважение и оказывал поддержку. Позже эти сеньоры направились в Дордрехт, где погрузились на судно, чтобы пересечь море и избежать при этом пути мимо острова Кадзанд, где, как говорилось выше, стояли гарнизоном, от имени французского короля и графа Фландрского, вышеупомянутые рыцари и фламандцы.

Англичане вернулись в свою страну и к королю Эдуарду наилучшим образом и как можно более скрытно. Король был искренне рад увидеть их и был осчастливлен успехом их миссии. Когда он узнал, как гарнизон Кадзанда заставил беспокоиться его людей, он сказал, что он быстро поправит это дело, и немедленно приказал графу Дерби, сэру Уолтеру Мэнни и некоторым другим английским рыцарям и оруженосцам быть наготове. Они собрали некоторое число латников и лучников и посадили их на суда, стоявшие на Темзе в Лондоне. Их силы насчитывали 600 латников и 2000 лучников. Когда все они погрузились на борт, то подняли якорь и с приливом пришли в Грэйвсенд, где остановились на первую ночь. На следующий день они отчалили оттуда и доплыли до Маргита. С третьим приливом, они оказались около Кадзанда.

Глава 31.

Битва при Кадзанде между англичанами и фламандскими сторонниками графа Фландрского.

Когда англичане увидели город Кадзанд, на который они держали курс, с целью атаковать тех, кто находился в этом городе, они решили, что раз ветер и прилив им благоприятствуют, то во имя Бога и Святого Георгия, надо быстрее подойти поближе. Они приказали трубить в трубы, и все быстро приготовились к бою. Они выстроили свои суда, и разместив лучников на носу кораблей, на всех парусах устремились к городу. Часовые и стража Кадзанда хорошо видели приближение этого большого флота и, предположив, что скорее всего он должен быть английским, уже вооружились и заняли места у дамб и песчаных отмелей, водрузив перед собой свои знамена. Кроме того, по этому случаю, они произвели целых 16 человек в рыцари. Общее их число составляло около 5 тысяч и, как было доказано их делами, они были весьма доблестными рыцарями и башелорами. Среди них находились мессир Ги Фландрский, добрый рыцарь, хотя и бастард 5, который очень страстно желал, чтобы все люди в его свите выполнили свой долг, мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, мессир Жиль де л`Эстреф, мессир Симон и мессир Жан де Букведен (Bouquedent), которые были тогда посвящены в рыцари, а также Пьер д`Аглемутье (Peter d'Aglemoustier) и множество других башелье и оруженосцев, все - доблестные воины. Между ними не было препирательств, поскольку англичане также сильно стремились атаковать, насколько фламандцы - оборониться. Лучникам было приказано стрелять кучно и сильно, и после открытия стрельбы, те, кто охранял гавань, были вынуждены отступить, хотели они того, или нет, поскольку этот первый залп нанес им такой ущерб, что многие были изувечены и ранены. Затем, с секирами, мечами и копьями высадились английские бароны и рыцари и вступили в бой с врагами. Множество славных героических и смелых деяний было совершено в этот день. Фламандцы сражались доблестно, а англичане атаковали их со всем своим рыцарским пылом. Славный граф Дерби проявил себя добрым рыцарем, и во время первого штурма он зашел так далеко вперед, что был сражен, и тогда сеньор Мэнни спас ему жизнь. Он прикрыл его своим щитом, поднял на ноги и вывел из опасного места, крича: "Ланкастер за графа Дерби!" Затем они схватились друг с другом, многие были ранены, но больше фламандцы, нежели англичане, так как английские лучники вели такой постоянный обстрел, что с самого момента высадки наносили им большой ущерб.

Битва перед городом Кадзандом была очень суровой и яростной, так как фламандцы были добрыми людьми и опытными в военном деле. Граф отобрал и поставил их сюда, чтобы защищать проход от англичан, и они желали выполнить свой долг во всех отношениях, что они и делали. Из баронов и рыцарей Англии там были: во-первых, граф Дерби, сын Генриха Ланкастера, по прозвищу Кривая Шея, затем, граф Саффолк, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Льюис Бьюкамп, лорд Уильям, сын графа Варвика, лорд Уильям Бьюклекр (Beauclerk), сэр Уолтер Мэнни и многие другие, которые самым решительным образом нападали на фламандцев. Бой был очень жарким и все сражались хорошо, ведь они сражались в рукопашную, но в конце концов, фламандцы были обращены в бегство, и было убито свыше 3 тысяч человек, как в гавани, так и на улицах и в домах города. Мессир Ги Бастард Фландрский был взят в плен. Среди убитых были мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, оба брата Букведен, мессир Жиль де л`Эстреф и свыше 26 других рыцарей и оруженосцев. Город был взят и разграблен, и когда все ценное из него, вместе с пленниками, было доставлено на корабли, он был сожжен. Англичане вернулись в Англию без происшествий. Король взял с сеньора Ги Фландрского честное слово, что тот останется пленником, но в течение года он перешел на сторону англичан и принес оммаж и присягу верности королю.

Глава 32.

Король Эдуард создает большие союзы в Империи.

Известия о разгроме при Кадзанде быстро распространились повсюду. Фламандцы заявили, что они об этом не жалеют, так граф поместил там гарнизон без их согласия или совета. Якоб ван Артевельда также не расстроился по этому поводу. Он сразу отправил послов к королю Эдуарду, всем своим сердцем и доверием вверяя себя его величеству. Он извещал короля, что по его мнению, он должен немедленно пересечь море и приехать в Антверпен, благодаря чему он оправдается перед фламандцами, которые очень хотят его видеть, и он полагает, что если он будет находиться по эту сторону моря, то его дела пойдут более успешно и к его большей выгоде. На это король Англии сделал очень большие приготовления, и когда зима закончилась, он, в сопровождении многих графов, баронов и рыцарей, сел на корабль, и приехал в город Антверпен, который в время держал герцог Брабантский. Чтобы повидать его явилось множество народа, и они стали свидетелями того высокого положения и роскоши, с которой он жил. Он послал сказать герцогу Брабантскому, своему кузену, своему зятю, герцогу Гельдернскому, маркграфу Юлихскому, сеньору Жану де Эно и всем тем, у кого он рассчитывал получить помощь и поддержку, что он будет счастлив немного с ними переговорить. Поэтому, между Троицей и Ивановым днем, все они приехали в Антверпен. Когда король достаточно их напринимался, он очень пожелал узнать, могут ли они приступить к тому, что обещали и умолял их поспешить, поскольку именно это и было причиной его приезда в Антверпен. А так как у него все было готово, то было бы большой потерей, если они промедлят. Эти немецкие сеньоры имели долгие переговоры друг с другом, и наконец, дали свой ответ:

«Дорогой сир, когда мы сюда приехали, то для нас было большим удовольствием видеть вас, чем вы когда-либо могли подумать. Мы все еще не можем дать вам положительный ответ на вашу просьбу, но мы разойдемся по домам и вновь соберемся там, где вам будут угодно, и дадим вам такой полный ответ, что этот вопрос не останется за нами».

Они назначили этот день через 3 недели после Иванова дня. Король Англии уговаривал их с большими тратами для себя и должен был потерять еще больше из-за этой отсрочки, ведь он думал, что все уже будут готовы дать ответ тогда, когда приедут сюда. И еще он сказал, что ни за что не вернется в Англию, пока не узнает, каковы их намерения. С этим сеньоры разъехались, а король тихо остался в монастыре Святого Бернара. Некоторые из его лордов остановились в Антверпене, чтобы составить ему компанию, остальные разъехались по стране, держа себя очень величественно. Их хорошо принимали и, где бы они не появлялись, везде в их честь устраивались празднества. Герцог Брабантский отправился в Лувен и надолго там остался. Оттуда он часто посылал (как делал и до того) к королю Франции, умоляя его, чтобы он не обращал внимания ни на какие, клевещущие на него, сообщения, поскольку он будет весьма огорчен, если состоится любой союз или объединение, противное его интересам. Но все же, король Англии приходится ему двоюродным братом и он не может просто запретить ему приезжать через его страну. Пришел день, когда король ожидал ответов от вышеупомянутых сеньоров. Они прислали извинения, говоря, что еще не готовы - ни они сами, ни их люди, и что он должен сам напрячь свои силы, чтобы заставить герцога Брабантского действовать заодно вместе с ними, ведь именно он ближе всего расположен к французскому королевству. Но как им кажется, он очень не заинтересован в этом деле, и что как только они определенно узнают, что герцог готов выступать, то тогда они сразу же придут в движение, как только это сделает он.

По этому поводу король Англии имел переговоры с герцогом Брабантским, и показал ему полученный ответ. Он молил его, ради дружбы и кровного родства, чтобы тот, не мешкая, присоединился к нему, поскольку он подозревает, что герцог не очень горячо привержен этому делу, и добавил, что если он будет столь холоден и безразличен, то он сильно боится потерять помощь немецких сеньоров. Герцог ответил, что он созовет свой совет. После долгих размышлений, он сказал королю, что будет готов, когда того потребует дело - но сперва он должен увидеть тех сеньоров, к которым он писал, прося их придти на встречу с ним в то место, где им будет более всего удобно. День этой встречи был назначен на середину августа, и все единодушно согласились, что она пройдет в Халле (Halle), по той причине, что там находился молодой граф Эно, вместе с сеньором Жаном, его дядей.

Когда эти сеньоры Империи собрались в городе Халле, то они долго все обсуждали между собой, и сказали королю Англии: «Дорогой сир, мы не видим для себя никакой причины посылать вызов королю Франции, если только вы не добьетесь на это согласия императора, и если он не прикажет нам, сделать что-то по его распоряжению. Это согласие можно легко получить, так как существует очень давний указ, гарантирующий, что никакой король Франции не может захватывать и владеть никакой вещью, принадлежащей Империи. Сейчас король Филипп овладел замками Кревкер (Crevecoeur) в Камбрези и Арло (Arleux) в Артуа, также как и городом Камбре, поэтому у императора есть хорошие основания послать ему через нас вызов. Так что это может произойти, если вы будете любезны и, ради спасения нашей чести, сумеете от него этого добиться». Король Англии ответил, что он с готовностью последует их совету.

Было постановлено, что маркграф Юлихский должен будет отправиться к императору, а с ним - рыцари и советники от короля, и несколько человек от графа Гельдернского. Но герцог Брабантский не должен никого посылать, однако, он предоставил королю замок Лувен в качестве его резиденции. Маркграф Юлихский и его спутники нашли императора в Нюрнберге. Своими ходатайствами они добились от него цели своей миссии, поскольку мадам Маргарита де Эно, на которой женился император, сеньор Людвиг Баварский, приняла в этом большое участие и много хлопотала, чтобы довести это дело до конца. Затем маркграф был сделан графом, а герцог Гельдернский, который был тогда лишь графом, был возведен в герцогское достоинство. Император назначил комиссию в составе 4 рыцарей и двух советников права, которые были членами его совета, поручив им своей властью сделать короля Эдуарда своим викарием над этими частями Империи, и эти сеньоры взяли с собой достаточно средств, а их полномочия были публично заверены печатью и подтверждены императором.

Глава 33.

Дэвид, король Шотландский, образует союз с Филиппом, королем Франции.

Около этого времени, молодой король Дэвид Шотландский, большая часть королевства которого была захвачена англичанами, и которую он не мог вернуть из-под власти короля Англии, покинул Шотландию вместе со своей королевой и несколькими спутниками. Они прибыли в Булонь, а оттуда приехали в Париж, где король его очень хорошо принял, предоставил ему в качестве резиденции один из своих замков на такой срок, на какой ему будет угодно, и снабдил их деньгами предназначенными на их траты, и все это при условии, что король Шотландии никогда не заключит мира с королем Англии без его согласия, ведь король Франции хорошо знал, что король Эдуард предпринимает все меры, чтобы вести против него войну 6. Король Франции долгое время удерживал у себя короля и королеву Шотландии, так как из Шотландии для них приходило лишь скудные средства, чтобы они могли на них поддерживали свое положение. Он отправил послов к тем лордам баронам, которые оставались в Шотландии, и вели войну против английских гарнизонов, предлагая свою помощь, если они не будут соглашаться ни на какое замирение или перемирие, без согласия его самого и их короля, который уже обещал и поклялся в этом.

Шотландские сеньоры собрались, устроили совещание по этому вопросу, и самым охотным образом согласились на это требование, и подписались и поклялись во всем, что ранее обещал их король. Так впервые был оформлен союз между королями Франции и Шотландии, который длился много лет. Для ведения войны король Франции послал в Шотландию воинов под началом сеньора Арнуль д`Адреген (Arnold d'Andreghen), ставшего позднее маршалом Франции, сеньора Гарнсьера (Garencieres), и многих других рыцарей и оруженосцев. Король Филипп полагал, что шотландцы доставят англичанам слишком много хлопот у себя дома, чтобы те еще могли переправляться за море, а если они это все же сделают, то в любом случае, их будет меньше, чтобы наносить ущерб и досаждать ему.

Глава 34.

Король Эдуард Английский делается викарием Германской Империи.

Когда король Англии со своими советниками, окончил переговоры в Халле, то он вернулся в замок Лувайн, который он начал обустраивать в качестве своей резиденции. Тогда же он послал своей королеве сообщить о своих намерениях, и передать ей, что если она приедет к нему, то доставит ему этим большое удовольствие, поскольку сам он не сможет в этом году вернуться обратно за море. Многих своих рыцарей он отослал охранять страну, в особенности, ее шотландские границы. Пока эти дела продвигались вперед, английские рыцари, остававшиеся с королем в Брабанте, разъехались по всем графствам Фландрии и Эно. Они проживали самым роскошным образом, дарили княжеские подарки и устраивая приемы для сеньоров и дам, с тем, чтобы заручиться их доброжелательством и благосклонностью. Их поведение было таково, что они были любимы и мужчинами и женщинами, и даже простым народом, которому было приятен их образ жизни и их великолепие. Маркграф Юлихский со своими спутниками вернулся из Империи около дня Всех Святых, и когда посылал послал королю сообщение об этом, то поздравил его с добрым успехом своей миссии. Король написал в ответ, что он приедет к нему на Мартынов день, и попросил у герцога Брабантского назвать место, в котором ему бы хотелось видеть эту встречу. Тот ответил, что в Арке (Arques), в графстве Лоос 7, недалеко от его собственных земель. После этого, король послал уведомления об этом всем своим союзникам, которые могли бы там присутствовать.

Зал ратуши в Арке был украшен богатыми и прекрасными тканями, как настоящая резиденция-палата короля. Его величество восседал на 5 футов выше, чем остальная его свита, и у него на голове была богатая золотая корона. Были публично прочитаны письма от императора, по которым король Англии получал назначение и устанавливался в качестве его викария и лейтенанта, и ему была дана полная власть совершать от своего имени любые акты правосудия и отправления закона над кем бы то ни было, а также чеканить золотую и серебряную монету. Эти письма приказывали все жителям Империи и всем прочим его подданным, повиноваться викарию, как ему самому, и указывали, что они должны присягнуть ему и принести оммаж как викарию Империи. Несколько рыцарей и сеньоров поклялись ему в верности и принесли ему оммаж, а некоторые использовали благоприятную возможность обратиться к его защите, как к представителю императора, по поводу своих тяжб, и они получили суд на таком же законном основании, как если бы обращались к самому императору.

По этому случаю был обновлен и подтвержден древний статут, который действовал при императорском дворе в прежние времена. Он указывал, что любой человек, намеревающийся нанести вред или досадить другому, должен послать ему вызов за три дня до того, как собирается начать какие-либо военные действия, и что если кто-нибудь будет поступать иначе, то тот, как делатель зла, будет лишен всех своих званий. Когда все это было исполнено, сеньоры разъехались, и дали друг другу взаимные обещания снарядить себя на войну, и без промедления, через три недели после Иванова дня, стать лагерем перед городом Камбре, который по праву принадлежит императору, но был захвачен французами. Затем сеньоры отправились по домам, а король Эдуард, как викарий империи, вернулся в Лувайн к своей королеве, которая приехала туда чуть позже со многими знатными людьми и доброй свитой из английских дам и девиц. Король и королева всю зиму держали свои дворы на широкую ногу, и распорядились, чтобы в Антверпене было отчеканено большое количество золота и серебра.

Однако, герцог Брабантский, не ленился посылать письма к королю Франции через своего особо доверенного советника сеньора Людвига де Травехена (Lewis de Travehen) с тем, чтобы извиниться за себя. По этому поводу этот рыцарь совершал частые поездки и, наконец, ему было приказано оставаться при особе короля, дабы оправдывать своего господина и опровергать все сообщения, которые могли распространяться против него. Рыцарь делал все, что было в его силах, и выполнял свой долг.

Глава 35.

Король Эдуард и его союзники посылают вызовы королю Франции.

Зима прошла, наступило лето, и когда приблизился день Св.Иоанна Крестителя, сеньоры Англии и Германии сделали все приготовления для начала своего намеченного похода. Король Франции также сделал свои приготовления, чтобы встретить их, ведь он хорошо знал о том, что они намеревались предпринять, хотя еще и не получил никакого вызова. Король Эдуард собрал свои припасы в Англии, где привел в готовность свои вооружения, и как только прошел день Св. Иоанна, переправил их через море в Вилворде (Vilvorde) 8, куда прибыл и сам. По прибытии он расквартировал всех своих людей в городе по домам, а когда дома заполнились, то отравил их в палатки и шатры, разбитые на прекрасных лугах вдоль берегов реки. Он пробыл там от дня Св. Марии Магдалины до праздника Богородицы в сентябре, неделю за неделей ожидая прибытия князей империи, в особенности, герцога Брабантского, вслед за которым ожидались и все остальные. Когда король Англии увидел, что они не приходят, он направил каждому из них настойчивые послания и призывал их собраться в городе Мехельне в день Св. Жиля, чтобы выполнить свои обещания и объяснить свою задержку.

Король Эдуард был вынужден оставаться в Вилворде, где он ежедневно содержал за свой собственный счет целых 16 сотен воинов, что пришли туда из-за моря, и 10 тысяч лучников, не считая прочих членов своей армии. Это должно было стоить ему очень дорого, так как, не считая больших сумм, что он дал германским князьям, которые в ответ платили ему лишь обещаниями, он еще был вынужден держать большие силы на море против генуэзцев, бретонцев, нормандцев, пикардийцев и испанцев, которые, в свою очередь, находились на содержании короля Филиппа. Эти морские силы, находившиеся под командованием мессира Юг де Куирье (Quiriel), мессира Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire), которые были адмиралами и вождями флота, предназначенного для охраны проливов и сообщения между Англией и Францией, должны были беспокоить флот англичан. Эти корсары только и ждали вестей о начале войны, и рассчитывали, что как только английский король пошлет вызов королю Франции, сами они вторгнуться в Англию и опустошат эту страну. Германские князья, повинуясь вызову, приехали в Мехелен, где после долгих дебатов, согласились, что король будет готов выступить в течении двух недель, тогда как сами они едва ли могли подготовиться к этому сроку. Чтобы их поведение выглядело более благовидным, они решили послать вызовы королю Филиппу. Этот вызов отправляли: король Англии, герцог Гельдернский, маркиз Юлихский, мессир Робер д`Артуа, мессир Жан де Эно, маркграф Нейский (Nuys), маркграф Бранденбургский, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм, архиепископ Кельнский, его брат, мессир Валеран, и все князья империи, которые объединились с королем Англии. Эти вызовы были подписаны и запечатаны всеми, кроме герцога Жана Брабантского, который сказал, что он сделает это в надлежащее время и в надлежащем месте. Они были вверены епископы Линкольнскому, который повез их в Париж, и осуществил свою миссию столь честно и хорошо, что его никто не мог упрекнуть. Ему была дарована охранная грамота, чтобы он мог вернуться к своему господину, который, как говорилось выше, находился в Мехельне.

Глава 36.

Как только вызовы были посланы, сэр Уолтер Мэнни совершает первый набег во Францию.

Спустя неделю после посылки вызовов, когда король Франции должен был их уже получить, сэр Уолтер Мэнни собрал около 40 копий, про которые он знал, что может на них положиться. За одну ночь и за день он проскакал с ними через весь Брабант, и прежде чем кто-либо из его спутников узнал, куда и зачем он так спешит, он уже оказался в пределах Эно и поехал через Блатонский лес (Blaton). Тут он рассказал некоторым самым близким своим друзьям о том, что дал в Англии обет, в присутствии рыцарей и дам, что именно он первым вступит во Францию, возьмет какой-нибудь замок или укрепленный город и вообще, совершит какие-нибудь славные воинские подвиги. Поэтому, сейчас он имеет намерение идти вперед, к Мортаню (Mortaigne), с тем, чтобы застать врасплох этот город, который принадлежит французскому королевству. Те, кому он открылся, с радостью согласились за ним следовать. Затем они заново оседлали коней, подтянули доспехи и поскакали тесно сплоченным отрядом. Без отдыха проехав через Блатонский лес, они незадолго до рассвета подошли к Мортаню и к своей радости нашли открытую калитку. Сэр Уолтер, с несколькими своими товарищами, спешился, тихо прошел через калитку и, поставив там охрану, прошел со своим флагом по улице города до большой башни, но здесь ворота и калитка были заперты. Стражники замка услышали их голоса и, узрев их со своего поста, начали играть в горн, крича «Измена! Измена!» Это разбудило воинов и жителей, но они так и не сделали вылазки из цитадели. При таком повороте дела, сэр Уолтер неторопливо отступил по улицам и приказал предать огню те дома, что оказались поблизости от замка, и в то утро сгорело целых 50 домов, а их сильно напуганные обитатели решили, что они все должны оказаться в плену. Но сэр Уолтер и его отряд уже ушли прочь, и отправились к Конде, где они миновали пруд и реку л`Эско 9, держа далее путь в сторону Валансьенна. Оставив его слева от себя, они подошли к Денэну и разместились в местном аббатстве. Затем они двинулись вперед до Бушена и так хорошо договорились с его губернатором, что ворота замка были им открыты. Далее они перешли речку 10, которая впадает в Шельду и начинается около Арлё. Затем они подошли к очень сильному замку, называемому Тён-л`Эвек (Thin-l'Eveque), принадлежавшему епископу Камбре. Замок был настолько застигнут врасплох, что в нем были взяты в плен губернатор и его жена. Сэр Уолтер поместил туда сильный гарнизон и сделал его губернатором своего брата, мессира Жиля де Мони, который причинил много хлопот камбрезийцам, поскольку этот замок расположен менее чем в одном лье от города Камбре. Когда сэр Уолтер осуществил все эти предприятия, он вернулся в Брабант к королю, которого нашел в Мехельне и доложил ему обо всем, что сделал.

Глава 37.

После получения вызовов французы вторгаются в Англию.

Как только король Филипп получил вызовы от короля Англии и его союзников, он стал собирать отовсюду воинов и солдат. Он послал доброго рыцаря из Савойи, сеньора Галлуа де ла Бома (Gallois de la Bausme), к городу Камбре, и сделал его тамошним губернатором, вместе с мессиром Тибо де Марнеем (Thibault de Marneil) и сеньором де Руа (Roye). Вместе с испанцами и французами, у них было целых 200 копий. Король захватил графство Пуату, которое король Англии до этого держал в силу прав своей матери, и еще он послал угрозы некоторым князьям Империи, таким как его племянник граф Эно, герцог Лотарингский, граф Барский, епископ Мецский, епископ Льежский, предупреждая их, чтобы они не предпринимали никаких враждебных действий против его королевства. Большая часть из них ответила так, как он того желал. Но граф Эно, в весьма мужественном ответе, заявил, что хотя он во все времена и готов защищать его королевство от кого бы то ни было, но, тем не менее, поскольку король Англии ведет войну со стороны Империи, как ее викарий и лейтенант, он не может отказать ему в поддержке, в пределах своего графства, так сам он держит эту землю от Империи. Король Франции казался удовлетворенным таким ответом, не придавая, однако, ему большого значения, так как чувствовал себя достаточно сильным, чтобы противостоять своим врагам.

Как только мессир Юг де Куирье, мессир Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire) узнали, что военные действия уже начались, они одним солнечным утром высадились в гавани Саутгемптона, пока его жители были в церкви. Нормандцы, пикардийцы и испанцы вошли в город, многих убили, обесчестили девушек и изнасиловали жен и, нагрузив свои суда награбленным добром, они воспользовались приливом и отплыли к нормандскому берегу. Они сошли на берег в Дьеппе и там разделили свою добычу.

Глава 38

Король Эдуард осаждает город Камбре.

От Мехельна король Англии отправился в Брюссель повидаться с герцогом Брабантским, а его люди прошли мимо города, не входя в него. Там к королю присоединился большой отряд немцев, по крайней мере, из 20 тысяч человек, и король спросил герцога Брабантского, каково будет его намерение - отправиться к Камбре, или покинуть его в этом деле. Герцог ответил, что как только он узнает, что Камбре осажден, то придет туда с 12 сотнями копий добрых воинов, и этот ответ был королю очень приятен. Король уехал и заночевал в Нивеле, на следующий день приехал в Монс, что в Эно, где застал молодого графа Эно и его дядю, которые его с радостью встретили. Сеньор Робер д`Артуа был уже с королем, и он был его первым советником. Его сопровождало 16 или 20 великих баронов и рыцарей из Англии, которых он взял с собой по государственным делам, а также в качестве своих советников. Среди них был епископ Линкольнский, который весьма прославился в этот поход своей мудростью и храбростью. Англичане двигались вперед и заполнили все дороги в равнинных странах, по которым они шли. И за свои деньги они находили достаточно провизии, но некоторые воины платили, а другие - нет.

После того, когда король провел 2 дня в Монсе, в Эно, он приехал в Валансьенн, в который въехал, взяв с собой только 12 рыцарей. Граф Эно уже прибыл туда прибыл, в сопровождении сеньора Жана, своего дяди, сеньора Фаньолль (Faguinelles), сеньора Вершена (Verchin), сеньора Авре (Havareth) и многих иных, которые сопровождали персону графа, своего сеньора. Граф взял короля под руку и повел его в огромный зал, который был должным образом приготовлен, чтобы принять его, и пока они шествовали, присутствующий там епископ Линкольнский поднял свой голос и сказал: «Гильом д`Оссонн (William d'Aussonne), епископ Камбрейский, как поверенный в делах короля Англии и викария императора Римского, я увещеваю вас, чтобы вы согласились открыть ворота города Камбре, а если вы поступите иначе, то вы поплатитесь конфискацией своих земель, а мы войдем на них силой». Но никакого ответа дано не было, поскольку епископ Камбрейский там не присутствовал. Епископ Линкольнский продолжал и сказал: «граф Эно, мы просим вас от имени императора Римского, чтобы вы помогли королю Англии, его викарию, и пришли к городу Камбре со всеми своими войсками». Граф дал ответ и сказал: «Охотно». Затем они вошли в зал, и провели короля в его палату. Вскоре был накрыт ужин, который был роскошным и великолепным. На следующий день король оттуда уехал и приехал в Аспр-на-Шельде, остановившись здесь на 2 дня, поджидая, пока подойдет большая часть его войск. Затем он выступил и отправился вперед, к Камбре. Подойдя к нему, он устроил свой лагерь напротив города и окружил его своей армией, причем его силы росли каждый день.

Молодой граф Эно пришел туда с большим отрядом, в сопровождении своего дяди, мессира Жана, и они подобрали себе место около короля. За ними последовали герцог Гельдернский, маркграф Нейский, граф Монский, граф Сонский (Saunes), сеньор Фокмонский, мессир Арнольд Бланкенхайм и все остальные сеньоры империи, союзники короля, со своими войсками. На 6-й день после того, как король и эти сеньоры заняли свою позицию у Камбре, туда прибыл герцог Брабантский вместе с прекрасной армией - там было целых 900 копий, не считая простых воинов, которым не было числа. Он расквартировался в Остреванте (Ostrenant), за Шельдой, через которую был перекинут мост, связывающий одну армию с другой. Герцог Брабантский не приходил раньше, из-за того, что посылал свой вызов королю Франции, который в это время находился в Компьене. По его получении, мессир Людвиг де Травехен, который до сих пор оправдывал его, пришел в такое смятение, что не вернулся в Брабант, а умер от горя во Франции.

Во время осады Камбрэ было много мелких стычек и боев. Мессир Жан де Эно и сеньор Фокмонский обычно проводили свои действия вместе, и многое сожгли и разрушили в Камбрезийском графстве. Эти сеньоры, с 5 сотнями копий и 1000 прочих вооруженных людей, подошли к замку Уази (Oisy), что в Камбрези, и предприняли столь яростный штурм, что замок непременно был бы взят, если бы оборонявшие его рыцари и оруженосцы самым храбрым образом не защитили бы его для своего сеньора де Куси (Coucy). Поэтому замку был нанесен лишь маленький ущерб, а эти сеньоры вернулись на свои квартиры. Однажды в субботу, граф Эно и его войска подошли к Сен-Кантенским воротам (St. Quentin) и произвели энергичный штурм. Джон Чандос (о чьей доблести будет много говорится в этой книге) и который тогда был еще только оруженосцем проник в пространство между ограждением и воротами на длину копья и очень доблестно сразился там с одним оруженосцем из Вермандуа по имени Жан де Сен-Дизье (Saint Dizier). Каждый из них проявил великую храбрость. Затем энюэрцы силой завладели ограждением. Граф Эно и его маршалы, мессир Жерар де Вершен (Verchin) и мессир Анри д`Антуэн (Henry d'Antoing) тоже были там и находились в первых рядах, также как и многие другие, которые смело рисковали собой, стремясь добыть себе славы. Сеньоры Бомон, Фокмон, Ангиэн (Anghien) и сэр Уолтер Мэнни со своими войсками совершили живую атаку на другие ворота - Робертовские. Но камрезийцы, а также воины, присланные туда королем Франции, защищались со столь великой храбростью и искусством, что нападавшие не достигли успеха, но отступили на свои квартиры, изрядно побитые и уставшие.

По требованию графа Эно туда приехал на службу молодой граф Намюрский, и он заявил, что он будет на их стороне только до тех пор, пока они остаются на территории Империи. Но как только он вторгнуться во Францию, он уедет и присоединится к королю Франции, который приглашает и упрашивает его поступить таким образом. Таково также было и намерение графа Эно, который приказал своим людям, чтобы никто из них, под угрозой смерти, и не помышлял бы сделать что-нибудь враждебное во французском королевстве.

Пока король Англии осаждал город Камбре вместе 40 тысячами вооруженных людей и сильно его стеснил различными штурмами, король Франции собрал свои войска в Перонне, в Вермандуа. Около этого времени король Англии созвал совет из своих соотечественников, а также с участием Робера д`Артуа, к которому он испытывал большое доверие, и спросил у них, что будет лучше - вторгнуться во французское королевство и идти навстречу врагу, или же остаться у Камбре до того, пока они его не возьмут. Английские сеньоры и его личные советники, видя что город силен и хорошо обеспечен людьми, провизией и артиллерией 11, и что потребуется некоторое время, чтобы завоевать его, в чем, однако, они не были твердо уверены, поскольку пока еще не было совершено никаких выдающихся воинских подвигов, и учитывая, что быстро приближается зима, и что здесь они были введены в очень большие расходы, высказали свое мнение, что королю следует двинуться вперед, во Францию, поскольку там он сможет найти изобилие и большой достаток провизии. Этому совету и последовали, и всем сеньорам было приказано снять и свернуть свои палатки, шатры и багаж. Они продвинулись вперед до расположенного у французской границы Мон-Сен-Мартена (Mont St. Martin). Шли они в полном порядке, поотрядно, каждый сеньор со своими людьми.

Маршалами английского войска были графы Нортгемптон, Глостер и Саффолк, а граф Варвик был коннетаблем Англии. Они легко переправились через реку Шельду, недалеко от Мон-Сен-Мартена, поскольку она в этом месте не очень широка. Когда граф Эно проводил короля Англии до границ империи, так что если бы он переправился через Шельду, то оказался бы уже во французском королевстве, он собрался его покинуть, говоря, что сейчас он с ним дальше не пойдет, поскольку если за ним пошлют и его помощь затребует король Филипп, его дядя, каковую злую волю он не хочет на себя навлечь, то он должен будет служить ему во Франции, так же как он служил королю Англии в землях Империи. Король ответил: «Да поможет вам Бог». Затем графы Эно и Намюра повернули назад и со всеми своими войсками отправились в Кенуа (Quesney). Граф Эно распустил большую часть войск, но пожелал, чтобы они находились в готовности, поскольку вскоре он должен будет отправиться на помощь своему дяде, королю Франции.

Глава 39.

Король Англии посвящает в рыцари мессира Анри Фландрского 12, а затем идет в Пикардию.

Как только король Англии перешел Шельду и вступил во французское королевство, он призвал к себе сеньора Анри Фландского, который тогда был лишь простым оруженосцем, и произвел его в рыцари, дав ему при этом 200 фунтов стерлингов в год, которые были должным образом обеспечены собственностью в Англии. Король расположился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, где пробыл 2 дня. Его войска рассеялись по стране. Герцог Брабантский обосновался в монастыре Воселль (Vaucelles). Когда король Франции, находившийся в Компьене, услышал эти новости, он повсюду увеличил свои войска и послал своего коннетабля, графа О (Eu) и Гина (Guines) с большим отрядом воинов к Сен-Кантену, чтобы оборонять город и границы от врагов. Он послал сеньоров Куси (Coucy) и А (Ham) в их замки, и большое число воинов - в Гиз, Рибемон (Ribemont), Боэн (Bouchain) и соседние крепости на границе своего королевства. Сам он переехал в Перонн, что в Вермандуа. В то время, пока король Англии находился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, его люди опустошили страну вплоть до Бапома (Bapaume) и близких окрестностей Перонна и Сен-Кантена. Они нашли страну богатой и обильной, поскольку в тех краях не было никаких войн.

Мессир Анри Фландрский, оправдывая доверие к своему новообретенному рыцарству и с тем, чтобы завоевать себе славу, вошел в состав отряда рыцарей под предводительством мессира Жана де Эно. Там были также сеньоры Фокмон, Берже (Bergues), Водресен (Vaudresen), Ленс (Lens) и многие другие, общим числом 500 воинов. Они имели намерение относительно пограничного городка Оннекур (Hennecourt), куда бежало огромное число жителей этой страны, которые, полагаясь на силу этой крепости, захватили туда с собой все свое движимое имущество. Мессир Арнольд де Бланкенхайм и мессир Гильом дю Дюнор (William du Dunor) уже находились там, но ничего не сделали, почему все эти собравшиеся вместе сеньоры и желали отправиться туда и сделать все возможное, чтобы завоевать его. В это время в Оннекуре находился один аббат великой храбрости и ума, который приказал, чтобы вокруг города были поставлены деревянные ограждения и такие же поставлены поперек улиц, так чтобы в них оставались проходы не более чем в полфута. Затем он собрал вооруженных людей, снабдил их камнями, негашеной известью и прочие подобными неприятными средствами, чтобы они смогли защитить себя. Как только вышеупомянутые сеньоры туда прибыли, аббат расставил своих людей между воротами и ограждениями, а ворота оставил открытыми. Сеньоры спешились и подошли, с мечами в руках к ограждениям, которые были очень крепкими, и раздавали крепкие удары тем, кто находился внутри них, а те, в свою очередь, защищались очень смело. Мессир аббат не жалел себя, но имея хороший кожаный камзол, мужественно наносил свои удары, и получал столь же добрые в ответ. Было совершено много славных дел, а горожане, чтобы досадить нападавшим, метали смертоносные камни, бревна и корзины, полные извести.

Случилось так, что мессир Анри Фландрский, который находился в первых рядах, со своим мечом привязанным к запястью, сам причинил себе большую заботу. Он подошел слишком близко к аббату, который схватил рукоять его меча и с такой силой потянул ее через ограждение, что его рука проскочила через решетку, а он не мог бросить меч, чтобы не потерять своей чести. Аббат продолжал тянуть, и когда решетка разошлась достаточно широко, и в отверстие уже проходило плечо, он стал утягивать и его самого, удерживая при этом, к величайшему неудобству рыцаря, и рукоять его меча. Со своей стороны, его братья рыцари стали тянуть его к себе, чтобы спасти от вражеских рук, и это перетягивание длилось так долго, что мессир Анри был сильно помят. Однако, в конце концов, он был спасен, но его меч остался у аббата. И то время, когда я писал эту книгу, я проходил через город, и монахи показывали мне этот богато украшенный меч 13, который там хранится. Именно там я узнал всю правду о том штурме. В этот день Оннекур подвергся жестокому штурму, который продолжался до вечерни. Многие из нападавших были убиты или ранены. Мессир Жан де Эно потерял рыцаря из Голландии по имени мессир Герман, на гербе которого была изображен красный составной пояс (fess) и во главе 3 лазурные пряжки. Когда бывшие там фламандцы, энюэрцы, англичане и немцы увидели храбрость тех, кто оборонял город, и что ничего не добившись, сами они побиты и переранены, то они вечером отступили, унеся с собой в свои лагеря раненых и оглушенных.

На следующее утро король покинул Мон-Сен-Мартен и приказал, под страхом смерти, чтобы аббатству не было нанесено никакого ущерба, что и было исполнено. Затем они вторглись в Вермандуа, и ранним часом нашли себе жилища у Мон-Сен-Кантена. Они выстроились в боевой порядок, и сен-кантенцы, могли бы встретить их, если бы захотели, но они не испытывали желания выходить из города. К городским укреплениям отправились разведчики и затеяли бой с теми, кто там находился. Тогда коннетабль Франции и мессир Карл де Блуа вывели своих людей и построили их в боевой порядок палисадами, и когда англичане, среди которых были граф Саффолк, граф Нортгемптон, сэр Реджинальд Кобхэм и многие другие, увидели как хорошо это было сделано, они отступили к главной силам короля, которые оставались в лагере на холме до 4 часов следующего утра. Состоялся совет, чтобы обсудить, должны ли они отправиться походом прямо во Францию, или двинуться к Тьерашу, держась границ Эно. По совету герцога Брабантского, последовали последнему плану, поскольку с той страны они могли получить все необходимые им припасы. Они решили, что если король Филипп последует со своей армией за ними, что как они предполагали, он и сделает, то им надо будет дождаться его на равнинах и непременно дать сражение. Затем они пошли прочь от Мон-Сен-Кантена, держась в правильном строю, тремя отрядами. Маршалы и немцы возглавляли авангард, король Англии центр, а герцог Брабантский - арьергард. Они продвигались за день не более чем на 3-4 лье, рано останавливаясь, но сжигали и грабили всю страну, по которой проходили.

Отряд англичан и немцев пересек реку Сомму, немного ниже аббатства Верманс (Vermans), которому они причинили большой ущерб. Другой отряд, под командованием мессира Жана де Эно и сеньоров Фокмонского и Бланкенхайма, пошел другой дорогой и пришел к Ориньи-Сен-Бенуа (Origny St. Benoit) 14, довольно крупный город, но слабо укрепленный. Поэтому он быстро был взят штурмом, разграблен и опустошен, монахини аббатства изнасилованы, а весь город сожжен. Затем они двинулись вперед через Гиз и Рибемон. Король Англии подошел к Воэрьи (Vehories), где провел целый день, пока его люди грабили всю страну вокруг и полностью ее опустошили. Затем король проложил свой путь к Ла-Фламонгри (la Flamengrie), по дороге на Л`Эшелль (l'Eschelle), что в Тьераше. Маршалы и епископ Линкольнский, во главе 500 копий перешли реку Трисаже (Trisagee) 15, вошли в Ланнуа недалеко от владений сеньора де Куси и сожгли Сен-Говен (St.Gouvin) и город Марль. Они провели одну ночь в Во (Vau), ниже Лана, а на следующий день вернулись к основным силам, так как от нескольких пленных узнали, что король Филипп Французский подошел к Сен-Кантену со 100 тысячами человек, намереваясь переправится там через реку Сомму. При своем отступлении они сожгли очень хороший городок называвшийся Креси-сюр-Селль (Crecy-sur-Selle), вместе со многими другими окрестными городками и усадьбами.

Теперь мы должны рассказать о походе мессира Жана де Эно, у которого было при себе целых 5 сотен латников. Вначале он подошел к Гизу, который сжег и разрушил до основания. В крепости находилась мадам Жанна, его дочь и жена Луи, графа Блуасского. Она просила отца пощадить земли его зятя, но тщетно, поскольку мессир Жан не ушел, пока выполнил задачи своего похода. Затем он вернулся к королю, который остановился в аббатстве Сарнак (Sarnaques), а в это время его люди разоряли страну. Сеньор Фокмонский повел 120 копий из немцев на довольно крупный город Лонньон (Lonnion), в Тьераше. Почти все его жители бежали со всем своим добром, что смогли унести, в лес, и там устроили укрепление, нарубив больших деревьев. Немцы последовали за ними, к ним присоединился мессир Арнольд Бланкенхайм со своим отрядом, и они напали жителей Лонньона в лесу, а те защищались, как только могли. Но они были разбиты и были вынуждены бежать. В том месте было около 40 убитых и раненных, а все что они туда принесли - было разграблено. Так эта страна без всякого сопротивления была обращена в руины, и англичане вели себя в ней так, как будто они были здесь хозяевами.

Глава 40.

Короли Франции и Англии назначают день, когда их армии должны были сойтись в бою.

Король Эдуард выступил из Сарнака и приехал в Монтрей (Montreuil), где остановился на один день, а утром следующего дня отправился в Ла-Фламонгри, где собрал вокруг себя всех своих людей, а число их было более 40 тысяч. Он держал совет и решил, что он будет поджидать короля Филиппа и его армию, и что он предложит ему сразиться. Король Франции вместе со всей своей армией оставил Сен-Кантен, где каждый день к нему подходили подкрепления, и подошел к Виронфоссу (Vironfosse). Там он остановился и приказал остановиться своей армии, говоря, что не двинется дальше, пока не сразится с королем Англии и его союзниками, которые находились от него на расстоянии не более 2 лье. Как только граф Эно, который со своими воинами оставался в Кенуа, узнал, что король Франции находится в Виронфоссе в ожидании грядущей битвы, он ринулся туда и присоединился к армии Франции, имея при себе примерно 500 копий. Он сам предстал перед своим дядей, который принял его не очень любезно, поскольку он был его противником во время осады Камбре. Тем не менее, граф оправдался столь изящным образом, что король и его советники были вполне удовлетворены. Маршалы, которыми к слову сказать, являлись Бертран (Bertrand) и Де Три (De Trie), приказали, что графу следует расположиться в непосредственной близости от английской армии. Лагеря двух королей находились в поле между Виронфоссом и Ла-Фламонгри, но они не делали никакого движения. На памяти людей еще не было такого прекрасного сборища в одном месте великих сеньоров, ведь там лично присутствовал сам король Франции, и при нем находились король Карл Богемский, король Наваррский и король Шотландский, а герцоги, графы, бароны и рыцари - без числа, и каждый день их все прибывало.

Когда король Англии, остановившийся на привал на равнине графства Тьераш, как вы о том уже слышали, узнал, что король Франции находится от менее, чем в 2 лье от него и полон желания дать ему сражение, он созвал вождей своей армии и потребовал от них наилучшим образом сохранить свою честь, так как сам он намеревался принять бой. Сеньоры посмотрели друг на друга и попросили герцога Брабантского высказать их мнение. Герцог ответил, что он за сражение, раз они не могут без него достойно отступить, и он посоветовал, чтобы к королю Франции был послан герольд, который передал бы предложение вступить в бой и определить, в какой день он состоится. Такие полномочия получил герольд герцога Гельдернского, который хорошо говорил по-французски. Ознакомившись с тем, о чем он должен будет говорить, он въехал во французский лагерь и предстал перед королем и его советниками и сказал им, что король Англии стоит в поле и требует и просит, чтобы обе армии сразились друг с другом. На это король Филипп выразил согласия и назначил этим днем пятницу, а дело это было в среду. Герольд вернулся назад, получив доброе угощение и облачившись в искусно отделанную мехом мантию, которую король и сеньоры Франции подарили ему за те новости, что он принес. Таким образом, день был определен, сведения об этом были доведены до капитанов обоих армий и, соответственно, каждый стал делать свои приготовления.

В четверг утром, два рыцаря, принадлежавшие графу Эно, сеньоры Фагинелль (Faguinelles) и Тюпеньи (Tupegny) оседлали коней и, покинув ряды своей армии, отправились посмотреть на английскую. Некоторое время они храбро скакали вдоль линии английского войска, но случилось так, что лошадь сеньора Фагинелля испугалась и понесла, и несмотря на все усилия всадника, хотел он того или нет, доставила его во вражеское расположение. Он попал в руки немцев, которые, быстро разобравшись, что он принадлежит не к их партии, окружили его и его коня и взяли в плен. Он оказался пленником 5 или 6 немецких дворян, которые немедленно запросили выкуп. Когда они обнаружили, что он из Эно, то спросили, знает ли он мессира Жана де Эно. Он ответил, что да, и просил их, ради любви к Богу, доставить его к нему, поскольку он уверен, что мессир Жан заплатит за него выкуп. Немцы на это обрадовались и привели его к мессиру Жану, который лично поручился за его выкуп. Так сеньор Фагинелль вернулся в энюэрскую армию к своему графу и другим сеньорам. Его конь был возвращен ему благодаря просьбам сеньора де Бомона. Так прошел этот день, без других происшествий, достойных упоминания.

Глава 41.

Короли Англии и Франции выстраивают у Виронфосса свои армии в боевой порядок.

Когда наступило утро пятницы, две армии привели себя в готовность и выстроились плотными массами, каждый сеньор со своими людьми на своих местах. Многие приняли причастие и исповедовались. Вначале мы расскажем об английском боевом порядке, который вытянулся на равнине и состоял из трех полков пехоты. Своих лошадей и обоз они поместили в находившемся позади маленьком лесочке и потроили там укрепления. Первым полком командовали герцог Гельдернский, маркиз Нейский, маркграф Бранденбургский 16, мессир Жан де Эно, графы Монса и Савинье, сеньор Фокмонский, мессир Гильом дю Фор (du Fort), мессир Арнольд де Бланкенхайма и прочие немцы. В нем было 22 знамени и 60 вымпелов, а всего отряд состоял из 8 тысяч добрых людей.

Второй полк находился под командованием герцога Брабантского, с которым были бароны и рыцари его страны. Во-первых, сеньор Кус (Kus), сеньор Бреда, сеньор Возэлар (Vauselaire), сеньор Брогинель (Broguinal), сеньор д`Остонвор (d`Estonnevort), сеньор Витен (Wyten), сеньор д`Элькс (d`Elks), сеньор Касбень (Cassebegne), сеньор де Дюффель (Duffle), мессир Тьерри де Валькур (Thierry de Valcourt), мессир Расс де Грее (Rasse de Gres), мессир Жан де Касбень, sir Готье де Отберг (Hautebergue), три брата Де Арлебек (De Harlebeque), мессир Жан Фитифе (Fitifee), мессир Жиль де Коттерб (Cotterebe), мессир Генрих Фладрский, о котором мы имели возможность упомянуть выше. Под знаменем герцога Брабантского также стояли и некоторые бароны и рыцари из Фландрии, а именно - сеньоры Аллэн (Hallain) и Гуитэ (Guiten), мессир Эктор Виллэн (Hector Villains), мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гуистель (Oulphart (или Vauflart) de Guistelles), мессир Гильом д`Эстрат (d`Estrates), мессир Госсуэ де ла Муэль (Gossuin de la Muelle) и много других. У герцога Брабантского было 24 знамени и 80 вымпелов, при общей численности 7 тысяч человек.

Третий отряд, который был самым большим, находился под личным командованием короля Англии. С ним были: его кузен, граф Дерби, сын герцога Ланкастерского, епископ Линкольнский, епископ Дархэмский, граф Солсбери, граф Нортгемптон, граф Глостер, граф Саффолк, мессир Робер д`Артуа, который звался графом Ричмондским, граф Херфорд, сэр Реджинальд Кобхэм, лорд Перси, лорд Росс, лорд Моубрей, сэр Льюис и сэр Джон Бьюкампы, лорд Делавэр, лорд Линкольн, лорд Бассет, лорд Фитцуолтер, сэр Уолтер Мэнни, сэр Хью Гастингс, сэр Джон Лиль и множество других, которых я не имею возможности назвать. Король многих посвятил в рыцари, среди которых был и сэр Джон Чандос 17, о чьих многочисленных доблестных подвигах будет написано в этой книге. У короля было 28 знамен и 90 вымпелов, и в его отряде должно было быть около 6000 воинов и такое же количество лучников. На своем фланге он сформировал еще один отряд под командованием графа Варвика, графа Пемброука, лорда Беркли, лорда Молинса и некоторых других. Они находились верхом, чтобы вновь сплачивать тех, кто мог бы быть приведен в беспорядок, а также чтобы охранять тылы. Когда все было определено, и каждый сеньор стоял под своим знаменем, как о том распорядились маршалы, король сел на оседланного иноходца, и в сопровождении лишь мессира Роббера д`Артуа, сэра Реджинальда Кобхэма и сэра Уолтера Мэнни, поскакал вдоль рядов своей армии и с пристойной любезностью упрашивал своих лордов и их товарищей, чтобы они сохранили свою честь, что они все и обещали сделать. Затем он вернулся к своему отряду и сам встал в его боевой строй, и приказал, чтобы никто не двигался вперед, пока не двинутся знамена маршалов.

Расскажем теперь о короле Франции, что о нем сообщали те, кто там присутствовал. У него было 11 раз по 20 знамен, 4 короля, 6 герцогов, 26 графов, до 5000 рыцарей, и более 40 тысяч простых воинов. Вместе с Филиппом де Валуа, королем Франции, находились короли Богемии, Наварры и Шотландии, герцоги Нормандии, Бретани, Бургундии, Бурбонэ, Лотаринии и Афин, графы Алансона (брат короля), Фландрии, Эно, Блуа, Бара, Фореза, Фуа, Арманьяка, граф-дофин Оверни, графы Лонгвилль, Этамп, Вандом, Аркур, Сен-Поль, Гин, Булонь, Русси, Даммартен, Валентинуа, Оксерр, Сансерр, Женевы, Дрё, и столь много графов и виконтов из Гаскони и Лангедока, что перечислять их поименно заняло бы слишком много времени. Прекрасное зрелище представляли собой развевающиеся на равнине знамена и вымпелы, покрытые геральдическими попонами кони, богато вооруженные рыцари и оруженосцы. Французы сформировали три больших полка, каждый из 15 тысяч латников и 20 тысяч пехотинцев.

Глава 42.

Оба короля, не дав сражения, отступили от Виронфосса.

Достойно большого удивления, что две столь прекрасные армии смогли разойтись без боя. Но среди французов были противоположные мнения, и каждый высказывал свои мысли. Некоторые говорили, что будет великим позором и достойным великого порицания, если король не даст сражение, когда видит своих врагов так близко от себя, пришедших в боевом строю в его королевство, чтобы сразиться с ним, согласно его же собственному обещанию. Другие говорили, что сражаться будет крайней степенью безумия, если только изменой, ведь, если фортуна будет неблагоприятной, то король побежит с великим риском потерять королевство, а если он одолеет своих врагов, то это не приблизит его к овладению Англией или землями союзников. Таким образом, почти до 12 часов, день прошел в спорах и дебатах. Около полудня на поле показался заяц, который побежал между отрядами французской армии, что произвело большой шум и крик. Это показалось воинам, располагавшимся сзади, что спереди начался бой, и многие надели шлемы и изготовили мечи. Несколько человек было посвящено в рыцари, особенно графом Эно, который произвел в рыцари 14 человек, и впоследствии их так и называли «рыцарями зайца».

В таком состоянии, без движения, кроме того, о котором только что упомянул, обе армии оставались всю пятницу. В разгар дебатов в совете короля Франции, были доставлены письма от Роберта, короля Сицилии, адресованные ему и его совету. Этот король Роберт был, как они говорили, весьма великим астрологом и сведущим в сокровенных науках, и он часто колдовал над гороскопами королей Франции и Англии и с помощью своей астрологии и изучения влияния звезд он обнаружил, что если король Франции лично сразится с королем Англии, то он наверняка будет побежден. В соответствии с этим, он, как мудрый король, и весьма опасаясь риска и возможной угрозы для своего кузена, короля Франции, послал, еще задолго до этого дня, письма, в которых самым искренним образом требовал, чтобы Филипп и его совет никогда бы не давали сражения англичанам, когда среди них присутствует лично король Эдуард. Эти сомнения и это письмо от короля Сицилии сильно привели в уныние французских сеньоров, о чем был уведомлен король, который, несмотря на это, страстно желал сражения. Но его так сильно отговаривали от этого, что день прошел спокойно и все вернулись в свои палатки.

Когда граф Эно увидел, что не было и никакого подобия битвы, то он увел всех своих людей и вернулся в Кенуа. Король Англии, герцог Брабантский и другие сеньоры начали готовиться к своему возвращению, собирая обоз и ночью пятницы ушли в Авешен, в Эно, где и расположились, как в городе, так и в его окрестностях. На следующий день немцы и брабантцы попросили разрешения на отъезд и вернулись по домам. Король Англии отправился в Брабант вместе со своим кузеном герцогом.

Король Франции, когда, после полудня пятницы, обе армии покинули свои боевые порядки, удалился в свой шатер очень разгневанным, что бой не состоялся, но члены его совета, говорили ему, что он поступил очень правильно, и доблестно изгнал своих врагов. Ведь они ушли из его королевства, а король Англии должен будет предпринять много подобных походов, чтобы завоевать французское королевство. На следующий день Филипп дал всем, герцогам, баронам, рыцарям и всем прочим, разрешение покинуть войско, самым любезным образом поблагодарив военачальников за то, что они пришли столь хорошо оснащенные, чтобы служить и помогать ему. Так закончился этот великий поход, и каждый вернулся к себе домой. Король Франции уехал в Сент-Омер и отдал там основные распоряжения о государственных делах. Он определил назначить большое число воинов в гарнизоны, особенно в Турнэ (Tournay), Лилль (Lisle) и Дуэ (Douay), а также во все городки, граничащие с империей. Он послал мессира Годемара дю Фэ в Турнэ и назначил его генерал-губернатором и регентом всей прилегающей страны, а мессира Одо де Боже (Edward de Beaujeu) – в Мортань (Mortaigne). И когда он распорядился и остальными делами по своему усмотрению, то вернулся в Париж.

Глава 43.

Король Эдуард принимает герб и титул короля Франции.

Когда король Эдуард ушел из Ла-Фламонгри и прибыл в Брабант, он отправился прямой дорогой в Брюссель. Туда его сопровождали герцог Гельдернский, герцог Юлихский, маркграф Бранденбургский, граф Монский, сеньор Жан де Эно, сеньор Фокмонский и все бароны империи, которые находились с ним в союзе, так как они желали рассмотреть, что делать дальше в той войне, что они начали. Для подготовки еще более крупного похода они назначили конференцию в Брюсселе и пригласили Якоба фон Артевельде, каковой и прибыл туда с большой пышностью и привел с собой всех советников из главных городов Фландрии. На этом парламенте имперские союзники посоветовали королю Англии упросить фламандцев оказать ему помощь и поддержку в его войне, бросить вызов королю Франции и следовать ха королем Эдуардом туда, куда он их поведет, а взамен помочь им возвратить Лилль, Дуэ и Бетюн. Фламандцы выслушали это предложение с удовольствием, но они попросили короля, чтобы он дал им возможность посовещаться между собой, и в короткое время они должны ответить на его предложения. Король согласился, и вскоре они дали такой ответ:

«Любимый государь! Прежде ты уже делал нам аналогичное предложение, и мы готовы сделать для тебя любую разумную вещь, не наносящую ущерба нашей чести и вере, но мы клятвенно поручились перед апостолической курией, под залог 2 миллионов флоринов, что никогда не будем вести наступательных действий против короля Франции, кто бы им не был, под угрозой конфискации этой суммы и отлучения от церкви. Но если ты пожелаешь сделать то, о чем мы тебе скажем, то сможешь найти здесь выход, а именно, ты должен принять герб Франции, разделишь его с гербом Англии и провозгласишь себя королем Франции. Мы признаем твой титул действительным и потребуем от тебя возмещения вышеуказанной суммы, которую ты нам пожалуешь в качестве короля Франции - таким образом мы оправдаемся и будем вольны следовать за тобой куда тебе будет угодно».

Король созвал свой совет, поскольку он был не склонен принимать титул и герб Франции, видя, что в настоящее время он еще не завоевал никакой части этого королевства, и неясно, сможет ли он когда-нибудь это сделать. С другой стороны, он не хотел терять помощь и содействие фламандцев, которые в то время могли бы сослужить ему более великую службу, чем все другие. Поэтому, он советовался с сеньорами империи, мессиром Робером д`Артуа, и своими самыми близкими советниками, которые, должным образом, взвесив плюсы и минусы, посоветовали ему дать такой ответ фламандцам: что если они обязуются, своими подписями, согласиться помогать ему вести войну, то он охотно согласиться на их условия и поклянется помочь им вернуть Лилль, Дуэ и Бетюн. И они на это охотно согласились. Был назначен день для встречи в Генте, где собрались король, большая часть князей империи и генеральный совет от различных городов Фландрии. Были повторены вышеупомянутые предложения и ответы, клятвы и письменные обязательства, и король Англии надел гербы Франции, разделив их с гербами Англии. С этого дня и впредь он носил титул короля Франции, и так было до тех пор, пока он от него не отказаться, согласно определенному договору, как о том будет рассказано в этой книге позднее.

На этой проходившей в Генте конференции, князья начало активной войны против Франции назначили на лето и обещали осадить город Турнэ. Фламандцы этому весьма обрадовались, поскольку они полагали, что будут достаточно сильными, чтобы завоевать его, и раз теперь они перешли под покровительство короля Англии, то им легко удастся вернуть Лилль, Дуэ, Бетюн со всеми прилегающими территориями, которые по праву принадлежат графству Фландрия. Находившиеся в Генте князья и советники, сильно поражаясь тому, что на эту конференцию не явился граф Эно, но им были присланы такие пристойные извинения, что король и все остальные были удовлетворены.

Дела оставались в таком состоянии, когда князья распрощались и уехали в свои страны. Король Англии уехал в Антверпен, но королева осталась со своим багажом в Генте, где ее часто навещал Якоб ван Артевельде и другие гентские сеньоры и дамы. Король оставил во Фландрии графов Солсбери и Суффолка, которые уехали в город Ипр, и стали там с гарнизоном. Оттуда они совершали набеги на Лилль и его окрестности. Когда королевские вассалы были готовы, он с многочисленной свитой сел в Антверпене на корабли и отплыл в Лондон, куда и прибыл около дня Святого Андрея 1339 года и был радостно встречен своими подданными, страстно желавшими его возвращения. Ему были принесены великие жалобы на те мародерства, что совершили в Саутгемптоне нормандцы, пикардийцы и испанцы, на что он ответил, что когда придет его черед, он заставит их дорого за это заплатить, и он сдержал свое слово уже до конца этого года.


Комментарии

1. Рашка - страна в Турецкой Европе (на начало.XIX в - прим. перев), находится в северной части Сербии и получило имя от реки, притока Моравы. Главные города - Белград, Семендрия и Галомбац. Эта страна имела королей туземного происхождения. Rasse может также ошибочно смешиваться с Lyas, в Армении, где около этого времени, король или царь Касаний (Cassanus) и 7 тысяч христиан были убиты язычниками. - Barnes, p.56.

2. Сорт меда, приправленного специями - прим. перев.

3. Монсеньор де Сижер (Siger), знатный человек из Куртре. По владениям в Куртизьене, его обычно звали сеньором Куртизьеном. — Carte, vol. ii. p. 429.

4. Город в Нидерландах, в 3 лье от Монса и в 4 от Мабёжа.

5. Ги де Рикенбург, бастард, брат графа Фландрского.

6. Лорд Хейль «Анналы Шотландии»: «В таких обстоятельствах стало необходимым найти безопасное место в качестве убежища молодого короля и его супруги. Малкольм Флеминг нашел способы отвезти его из замка Данбартон во Францию, где они были с честью приняты.

Был ли Дэвид II отвезен во Францию после битвы при Дуплине в 1332, или же позднее, после битвы при Халидоне в 1333, является малозначительным вопросом. Наши позднейшие авторы высказываются в пользу 1333, и не без основательной причины. Они основываются, главным образом, на том, что Бальол 23 ноября 1332 года хочет женится на Джоанне, малолетней супруге Дэвида Брюса (Foeders, tom. iv. pp. 536-539), чего он не мог бы делать, если бы она была отвезена во Францию сразу после битвы при Дуплине 12 августа 1332 года. Это более убедительный аргумент, чем тот, который указывает на то, что при описании всего и вся в Хронике Фруассара, даты и факты странным образом находятся не на своем месте и перемешаны, как будто в устной истории».

7. Графство Лоос прежде имело своих собственных графов, и являлось частью территории епископства Льежского.

8. Маленький городок в Брабанте, между Брюсселем и Meхельном, на реке Сене.

9. Т. е. Шельду. – прим. пер.

10. Река Сансе, к югу от Бушена – прим. пер.

11. Т. е. всеми видами снаряжения, в том числе и технических средств. – прим. пер.

12. Его имя было Анри О (Eam). Через 8 лет он был сделан баннеретом принцем Уэльским, который пожаловал ему на проживание 100 марок, взимаемых за счет манора Брейденаш (Bradenash) в графстве Девон. Он также был 24-м рыцарем Ордена Подвязки.

Сын Анри и внук Ги де Дампьера. Его отец после поражения Дампьеров в 1305 уехал в Италию. В 1337 его сын приехал из Италии на службу Эдуарду III. – прим. пер.

13. В русском переводе Римского манускрипта и манускриптов А/В (2008г) везде речь идет о захваченном копье. Но в переводе Джонса - о мече. – прим. пер.

14. Маленький городок в Пикардии в 3 милях от Сен-Кантена

15. Т.е. Уазу – прим. пер.

16. Людовик V, сын императора Людовика IV Баварского. – прим. пер.

17. Ни лорд Бернерс, ни Соваж не упоминают о его посвящении в рыцари, но говорят о сэре Джоне Чандосе уже как о рыцаре.

Текст переведен по изданию: Froissart, J., Chronicles of England, France, Spain and the adjoining countries: from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV. New York. 1857

© сетевая версия - Тhietmar. 2009
© перевод с англ. - Раков Д. Н. 2009
© дизайн - Войтехович А. 2001