Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

Глава 261

Сэр Роберт Ноллис назначен капитаном роты принца. Он побуждает мессира Пердикку д`Альбре перейти на сторону англичан. Он осаждает французские роты в порту Дурмель.

Сэр Роберт Ноллис находился в Бретани, где обладал прекрасными и обширными владениями. Он всегда был добрым и верным англичанином и служил королю Англии и его старшему сына принцу Уэльскому в различных походах, и они его очень любили. Услышав, что французы ведут гибельную войну с принцем, и намереваются отнять у него его аквитанскую вотчину, которую он помогал ему отвоевать, он очень сильно удивился и расстроился. Поэтому он решил за свой собственный счет собрать столько воинов, сколько сможет, и идти с ними служить к принцу Уэльскому за свой собственный счет. Как он решил, так и сделал. Он призвал на службу всех своих вассалов и попросил сопровождать себя своих друзей. Он собрал около 60 латников и многих лучников из своих зависимых людей и людей своих друзей, и приготовился погрузиться с ними на борт четырех больших судов в бретонском городе и морском порте под названием Конкэ (Conquet) 35. Когда все его припасы были собраны и погружены на корабли, он выехал из своего замка Дерваль 36, отправился в порт и, видя, что его люди уже находятся в море, сел на борт своего корабля. Он отплыл оттуда и прибыл к причалу Ла-Рошели, в которой жители задали в его честь большой прием. Этот прием был во многом против их наклонностей, но они не осмеливались поступать иначе. Он застал там сэра Джона Девро, который там начальствовал от имени принца Уэльского в качестве верховного сенешаля, и сэра Томаса Перси, бывшего вместе с сэром Джоном Чандосом. Сэр Джон Дерво принял сэра Роберта Ноллиса с великой радостью и принимал его так хорошо, как только мог. Сэр Роберт пробыл там два дня, чтобы отдохнуть самому и дать отдых своим людям. На третий день он выехал оттуда, взяв путь на Ангулем и продолжал свое путешествие, пока туда не приехал. Принцу и принцессе было чрезвычайно приятно увидеть сэра Роберта, и казалось, что они никак не могут остановиться, выказывая эту радость. Из любви к нему и в награду за его доблесть и честь, принц назначил его капитаном над своими домашними рыцарями и оруженосцами. Он приказал им оказывать сэру Роберту такое же повиновение, как и ему самому, а те, со своей стороны, обещали, что будут охотно это делать.

Когда сэр Роберт пробыл с принцем около пяти дней и те, кто сопровождал его в этом походе, были уже готовы, он узнал, куда он назначен их вести. Он распрощался с принцем и выехал из Ангулема в сопровождении рыцарей принца. С ним были сэр Ричард Поншардон, сэр Стивен Коссингтон, сэр Даглуаре (Dagloiret), сэр Нель Лоринг, сэр Уильям Торсейл (Torceil), сэр Хьюго Гастингс, сэр Джон Тривет, сэр Томас Деспенсер, сэр Танкон 37, сэр Томас Банэстер, сэр Николас Бонд , сэр Уильям ле Мойн, верховный сенешаль Аженуа, мессир Бодуэн де Фревилль и свыше 60 других рыцарей. Всего они снарядили около 60 латников, 500 лучников и столько же пехотинцев. Все были воодушевлены, горя желанием встретить французов 38. Эта маленькая армия, вождем которой был сэр Роберт Ноллис, двинулась к Ажену, вторглась в Керси, где были расквартированы вольные роты, и продолжила свой поход, пока не подошла к городу Ажену. Там они на короткое время остановились, чтобы отдохнуть и дождаться врага. Пока сэр Роберт стоял у Ажена, он узнал, что в этой части страны находится мессир Пердикка д`Альбре (знаменитый капитан вольных рот, который имел под своим командованием свыше 3 тысяч человек), и что, по настойчивым просьбам герцога Анжуйского, он находится на французской стороне. Сэр Роберт немедленно послал к нему герольда, вместе с другими посланниками, которые повели дело так хорошо, что тот согласился с ним встретиться в назначенном месте, в открытом поле, под его честное слово. Когда сэр Роберт встретился с мессиром Пердиккой д`Альбре, то сначала хорошенько его чествовал, а затем постепенно приступил к делу, ради которого он покинул принца. Он очень сильно укорял его за то, что тот переметнулся к французам и покинул службу у принца, который так его любил, и который возвышал его своим отличием. Зачем мне долго рассказывать об этом? Сэр Роберт убеждал его и растолковал предмет так умело, что мессир Пердикка д`Альбре перешел на сторону англичан и привел к ним свыше 500 гасконцев из вольных рот. Когда об этом узнал герцог Анжуйский, то был на это сильно разгневан, и он стал низко ценить мессира Пердикку за его нарушенное обещание. Так же поступали и все другие члены французской партии и стали ненавидеть англичан еще сильнее.

Эти новости вскоре были доставлены в город Кагор, к солдатам других вольных рот, которые составляли там большой гарнизон, и пробыли там уже значительное время. Когда их вожаки Эйемон де`Ортиг, Малыш Мешен, Жак де Брай, Перрот де Саввой и Арно де Пан узнали о том, что, вместе со всей своей ротой сделал мессир Пердукка д`Альбре, перейдя к англичанам, то они сильно приуныли и встревожились. Найдя, что город Кагор был слишком велик и протяженен, чтобы удерживать его от англичан, они оттуда ушли и оставили город епископу и жителям. Они отправились в приорство Дурмель, которое располагалось неподалеку, и было некоторое время тому назад хорошо укреплено, так что его было нетрудно оборонять. Они вошли в это место в хорошем порядке и стали ждать своих врагов, которые и пришли, как только узнали, куда те ушли из Кагора. Англичане окружили их и совершили много доблестных атак, но осажденные, будучи опытными воинами и хорошо обеспеченные всем необходимым, очень легко их отбили. Как только сэр Джон Чандос, сэр Томас Фельтон, капталь де Буш, мессир Жан де Помьер, сэр Томас Перси, мессир Эсташ д`Обресикур и другие воины, что были посланы принцем в Монтобан, узнали, что сэр Роберт Ноллис осаждает роты в Дурмеле, они решили идти к нему на помощь, так как им показалось, что там можно будет добыть много славы. Свыше 3 сотен копий вышли из Монтобана, оставив в составе гарнизона еще целые 2 сотни под командованием мессира Эймери де Шартра, сулдиша де л`Эстрада, мессира Бернара д`Альбре и сеньора де Жиронда. Они поспешили со своим походом, чтобы успеть к осаде Дурмеля. По дороге, они оказались довольно близко к крепкому французскому городу под названием Мойсак (Moissac) 39. Он оборонялся только одними горожанами, так как там не было дворян. Англичане послали разведчиков, чтобы разузнать про это место, и те принесли сведения, что город достаточно силен, и без осады они взять его не смогут. Командиры сразу созвали совет, чтобы подумать, что лучше всего будет сделать. И на этом совете они решили, что останавливаться в этом месте будет неправильно, поскольку это повредит их намерениям относительно Дурмеля. Поэтому они продолжили свой поход. Было еще раннее утро, и они прошли вперед не более, чем на лье, когда встретили четыре повозки, нагруженные провизией. Они были сразу остановлены и захвачены. Англичане осведомились куда они направлялись и откуда идут. Возчики правдиво ответили, что едут они из Тулузы и едут в Мойсак, с намерением продать там свои продукты. Затем их расспросили о состоянии этого города, и том, какие силы находятся внутри. Возчики, не желая лгать, сказали, что город сильно пострадал от нехватки продовольствия, и что они не думают, что, в случае осады, продовольствия в городе будет больше, чем на 4 дня, и что там нет ни одного дворянина и никаких других защитников, кроме горожан.

Командиры созвали совет и решили далее не ходить, пока они не захватят этот город. Они вернулись, и взяв продовольствие себе, отдали возчикам их лошадей, сказав им идти и поискать еще. Они остановились перед Мойсаком и разбили лагерь, как будто бы намеревались остаться здесь, перед ним, на целый месяц. В этот первый день они делали всем видимые приготовления к завтрашнему штурму и поставили против стен свою пушку. Когда жители Мойсака увидели, что за этим последует, то сильно испугались, зная, что долго им не продержаться. И так как у них был большой недостаток всех видов продовольствия, то они начали переговоры с английскими рыцарями, и вскоре был заключен договор. По нему они признали принца Уэльского своим сеньором и согласились впредь держать город от его имени, без обмана и без измены. На что им был пожалован мир, и у них ничего не было взято. По просьбе жителей, сэр Джон Чандос и другие рыцари назначили его губернатором рыцаря по имени сэр Роберт Миттон (Mytton) 40, и дали ему 20 латников и 40 лучников, которые должны были содержаться и получать плату от города. Затем они отправились к Дурмелю, где находился сэр Роберт Ноллис и его войско. По прибытии они были встречены с великой радостью и, так все встретились вновь. Вновь прибывшие объединились со своими старыми друзьями, чтобы энергично вести осаду.

Глава 262

Сэр Роберт Ноллис и сэр Джон Чандос снимают осаду Дурмеля. Они осаждают замок Домм 41.

Во время осады Дурмеля было много атак, боев и прекрасных воинских подвигов, ведь все они были добрыми и умелыми воинами, как те, кто осаждал эту крепость, так и те, кто ее защищал. Если бы они не были столь искусными солдатами, то не смогли бы продержаться так, как продержались. Простоявшие перед крепостью англичане и их сторонники достигли не многого, поскольку были побеждены двумя обстоятельствами: во-первых, день и ночь лил дождь, что наносило ущерб и воинам и лошадям, и вдобавок к этому, была такая нужда в продовольствии, что они испытывали огромные трудности, чтобы достать хоть чего-нибудь, чтобы утолить свой голод. Буханка хлеба стоила 3 грота, но не удавалось получить его даже за такую цену. Вина они имели достаточное количество, что доставляло им большое удобство. В этом положении они пробыли свыше 5 недель. Когда они поняли, что ни произвели впечатления, и нет вероятности того, что они повлияют гарнизон Дормеля, и что они находятся здесь в очень неудобном положении, тогда они решили снять осаду и отправиться к городу и замку Домм (Domme), который находился в более богатой стране.

Сеньор этого города, мессир Робер де Домм, правил городом и замком, и с ним находился рыцарь, его кузен, которого звали мессир Пьер Сангле (Sanglet). Эти два рыцаря собрали из нижних стран большое количество всех необходимых припасов, которые были доставлены в город. Когда англичане и гасконцы, которых насчитывалось 15 сотен латников, 2 тысячи лучников и пехотинцев прибыли к Домму, то они выстроились в боевой порядок, чтобы его осадить и начали энергичный штурм. Они установили против стен большие машины, и каждая из сторон участвовала во многих суровых боях и штурмах. После того как они осаждали это место 15 дней и обнаружили, что не могут добиться никакого успеха, ни тем более завоевать его, но сами находятся в сильно стесненном положении, они решили сообщить о своем состоянии принцу Уэльскому, который в это время находился в Ангулеме. Чандосу, герольду, было приказано доставить это послание, и он немедленно отбыл и ехал, пока не приехал в Ангулем. Там он застал принца лишь с небольшой свитой, так как все рыцари и оруженосцы находились в разных походах.

Когда герольд Чандос вошел к принцу, то упал на колени и представился от имени своих хозяев, что прислали его, и которых он оставил при осаде Домма. Затем, чтобы принц рассмотрел этот вопрос, он самым мудрым образом рассказал об их положении, как это эму и было приказано сделать, и передал принцу привезенные им верительные грамоты. Принц внимательно выслушал все, что он ему говорил, и сказал, что рассмотрит это дело. Он продержал герольда при себе 5 дней и на шестой тот получил письма, запечатанные печатью принца, сказавшего ему при отъезде: «Чандос, поприветствуй от меня всех моих товарищей». Тот ответил: «Охотнейшим образом, милорд». Уехав, герольд взял путь через Керси. Теперь я расскажу о том, что происходило в армии, и о тех вещах, что они сделали во время отсутствия герольда.

Глава 263

Сэр Роберт Ноллис и сэр Джон Чандос уходят от Дома, так ничего не достигнув. Они берут Гаваш 42, Рокамадур 43 и несколько других городов, которые перешли на сторону французов.

Вскоре после того, как Чандос оставил своих хозяев при осаде Домма, сэр Джон Чандос, сэр Роберт Ноллис, сэр Томас Фельтон, капталь де Буш, сэр Джеймс Одли и другие рыцари держали совет, и решили прекратить осаду, так как они ничего не добились, и совершить поход внутрь страны, чтобы захватить те города и гарнизоны, которые, благодаря действиям, предпринятым герцогом Бургундским и вольными ротами, недавно перешли на сторону французов. Они свернули свой лагерь и ушли от Домма, взяв путь в Грама (Gramat), который немедленно им сдался. Как только они перед ним оказались, жители опять перешли на сторону англичан. Командиры и все войско пробыли 3 дня в Грама, чтобы отдохнуть и за это время подумать, куда им пойти теперь. Когда они выступили оттуда, то отправились к крепости под названием Фрон (Frons), только что занятую вольными ротами. Как только гарнизон понял, что англичане идут со столь великой силой, и узнали, что жители Грама стали англичанами, они также переменили сторону и поклялись, что будут верными англичанам, но они солгали. Англичане продолжили свой поход и остановились перед Рокамадуром. Его жители сильно укрепили город, не проявляя никакого желания сдаваться.

Хорошо изучив расположение города Рокамадура и самообладание его жителей, англичане выдвинули вперед свои осадные машины и артиллерию и начали штурмовать его с великой живостью и энергией. Я могу сказать, что было много атак, и атак острых. Некоторые были убиты и ранены стрелами, как снаружи города, так и внутри него. Этот штурм длился целый день. Ближе к вечерни, англичане отступили в свой лагерь с намерением возобновить атаку утром. Но в течение ночи, осажденные в Рокамадуре, которые весь предыдущий день сурово ощутили на себе храбрость своих противников и то, как они едва их не разбили, созвали совет. Самый мудрый из них сказал, что им самое время сдаться, и если они будут побеждены при штурме, то все будут убиты, а город сожжен без жалости, и что взвесив плохое и хорошее, он советуют немедленно начать переговоры с англичанами. Договор был заключен быстро. Они объявили, что с этого дня и впредь, они будут истинными англичанами, что они торжественно и поклялись соблюдать. Они также обязались в течение 15 дней обеспечить армию 50 полными конными повозками с провиантом из города, за которые будет заплачено по определенной цене. Так Рокамадур получил мир.

Англичане продолжили свой поход, направляясь к Вилльфраншу (Villefranche) в Тулузене, сжигая и разрушая все открытые местности, принося великие бедствия бедным жителям, и завоевывая такие города и замки, которые переметнулись на другую сторону, одних по договору, других - силой. Они подошли к Вилльфраншу, который был достаточно хорошо укреплен и снабжен провизией и артиллерией. Туда бежали все жители окрестной местности. По прибытии, они с большой неустрашимостью начали атаку. В течение 4 дней они стояли перед ним, были частые штурмы, и было много убитых с обеих сторон. Гарнизон, размышляя о своем положением, нашел, что не сможет долго удерживать город, и так как не было видно никакой идущей к нему подмоги, то он сдались англичанам на условии, что ни гарнизон, ни город не понесут никакого ущерба. Так Вилльфранш, что на границах Тулузы, стал английским. Когда об этом было доложено герцогу Анжуйскому, который находился в Тулузе, то это сильно его огорчило. Сэр Джон Чандос назначил губернатором и капитаном Вилльфранша английского рыцаря по имени мессир Робер ле Ру (le Roux) 44 и затем продолжил поход, сжигая и разрушая страну.

Теперь мы обратимся к осаде Бордея и расскажем о том, как графы Кембридж и Пемброук упорно его добивались.

Глава 264

Графы Кембридж и Пемброук захватывают гарнизон Бордея.

Пока эти, только что упомянутые, бароны и рыцари Англии со своей армией совершали походы и завоевывали Руэрг, Керси и Аженуа, что заняло значительное время, все еще продолжалась осада Бордея. Она длилась свыше 9 недель. Все это время происходили ежедневные бои, атаки и свершались славные воинские деяния. Осажденные имели обыкновение каждый день выходить всей своей армией за ворота, где вступали в бой со всеми, кто к ним подходил, и вели они себя так доблестно, что заслужили похвалу даже от врагов. Гарнизон некоторое время оставался в этом положении и оставался бы в нем и дольше, если бы их не соблазнила бы гордость и самонадеянность. Ведь, что бы обороняться, они были в достаточном числе, все люди испытанные, и имели в изобилии продовольствие и артиллерию. У осаждавших росла усталость и, несмотря на то, что их деяния делали им честь, они все же считали, что их траты больше, чем цена того, что они пытаются захватить. После совета, на котором обсуждалось, каким образом они смогли бы побыстрее окончить это дело, они решили в 4 часа утра вооружить всех своих людей и, держа их в палатках, послать часть людей для обычной стычки с гарнизоном. Так как гарнизон очень хотел этих боев, то его воины часто выходили в открытое поле, чтобы принять в них участие. Англичане приказали своему маленькому отряду сделать отвлекающий маневр и постепенно отступать по направлению к своему лагерю, как будто бы они терпят поражение, с тем, чтобы выманить их подальше, а затем туда должен был поскакать отряд конницы, который, оказавшись между ними и городом, помешал бы им вновь туда вернуться. План был принят, и они говорили, что если не смогут победить теперь таким образом, то им будет вообще нелегко захватить город. На следующее утро англичане вооружились и послали 2 сотни воинов вступить в стычку с гарнизоном.

Когда солдаты вольных рот в Бордее и их капитаны Эрналдо и Бернардель увидели их приближение, то они очень обрадовались и быстро собрались сами и собрали своих людей. Их насчитывалось около 140 молодых людей, энергичных воинов, которые, приказав полностью открыть ворота, вышли к своей заставе и очень хорошо встретили английские копья и щиты. Они дрались так хорошо, что англичане поддались и отступили, как это им и было приказано. Видя это, солдаты гарнизона приказали выдвинуть вперед свой штандарт, одновременно крича: «Клянусь головой Святого Антония, мы их возьмем». С этим они атаковали англичан с еще большей яростью, поскольку те перед ними бежали, так что некоторые были сбиты с коней, ранены или взяты в плен. Но так как они жаждали взять все, а как говорит пословица «Кто всего жаждет, то все и потеряет», то они удалились так далеко от города, что когда захотели вернуться, то обнаружили, что не могут этого сделать, поскольку между ними и городом находится сэр Джон Монтегю 45, который командовал засадой, состоявшей из 500 отборных людей. На поле боя он был посвящен в рыцари графом Кембриджским и прямо атаковал их с огромной силой. Когда солдаты из гарнизона Бордея увидели, что они, таким образом, взяты врасплох, то осознали свою глупость в том, что пустились в преследование так далеко. Однако, как храбрые воины, они собрались в отряд и начали доблестно сражаться и совершать такие подвиги, что было чудом на них смотреть. Этот бой длился свыше 2 часов, и они так сильно досадили своим врагам и вели себя так доблестно, что английские сеньоры были от них в восхищении. Сэр Джон Монтегю своей доблестью и умением атаковать врагов, доказал, что он достоин своего рыцарства. Наконец, воины из Бордея были полностью разбиты. Все они были убиты или взяты в плен, ни одному из них не удалось бежать. Те из англичан, кто ранее был взят в плен, были освобождены. Сэр Джон Монтегю взял в плен обоих губернаторов, Эрналдо и Бернарделя де Батфолей.

Во время этого боя графы Кембриджский и Пемброукский подошли к заставе и к воротам, овладев которыми, вошли в город, и впереди них развевалось знамя графа Кембриджского. Так англичане взяли Бордей. Они заставили жителей присягнуть в верности и преданности принцу. Командиры приказали сеньору де Мюсидену остаться здесь губернатором и дали ему 60 лучников, вдобавок к его собственным людям. Затем они свернули свой лагерь, решив идти к Ангулему и узнать от принца, что он от них желает далее. Так кончилась осада Бордея, и сеньоры со своими отрядами повернули назад. Теперь мы поговорим о тех рыцарях Англии и Гаскони, которые совершали поход в Керси и о герольде Чандосе и о тех новостях, что он принес им от принца Уэльского.

Глава 265

Сэр Роберт Ноллис, сэр Джон Чандос и сэр Томас Фельтон ведут своих людей и возвращаются к принцу Уэльскому.

Пока эти рыцари и их армия совершали поход на границах Руэрга и Керси, беря города и замки и принося горе всей стране, вернулся герольд Чандос. Он нашел их перед замком Керси, который они плотно обложили. Когда они увидели герольда, то радостно его приняли и осведомились о тех новостях, что он принес. Он рассказал им, что его высочество принц приветствует их всех, и очень хочет увидеться с ними, и с этими словами он отдал им письма от принца, которые бароны взяли и прочитали. Они обнаружили, что вместе со многими заверениями в благосклонности и дружбе, он желает, чтобы сэр Джон Чандос, сэр Томас Фельтон и капталь де Буш вернулись к нему в Ангулем, и чтобы сэр Роберт Ноллис со своей армией и со всеми вольными ротами, продолжал бы вести войну.

Когда эти три сеньора, бывшие командующими армией, узнали про приказ принца, они взглянули друг на друга и спросили, как лучше всего поступить. В один голос они обратились к сэру Роберту Ноллису и сказали: «Сэр Роберт, вы видите и слышите, что наш сеньор принц приказывает нам вернуться и указывает, что вы должны оставаться в этой стране, чтобы стать командующим армией». «Милорды, - ответил сэр Роберт, - его высочество принц оказывает мне более чести, чем я могу желать. Знайте, что я никогда не останусь здесь без вас, и что если уйдете вы, то и я не останусь позади». Поэтому они решили, что вернуться к принцу все вчетвером, и узнают больше о его намерениях. Этот грандиозный поход был окончен, и когда пришло время расставания, они приказали мессиру Пердикке д`Альбре находиться со своей ротой в городе Рокамадур, чтобы оборонять эту часть границы от французов. Затем сеньоры так обратились к остальным вольным ротам: «Судари, вы слышали о том, как наш сеньор принц послал за нами, чтобы мы пришли к нему, по какой причине - мы еще не знаем. Поэтому мы объясним вам, чтобы мы хотели от вас во время нашего отсутствия. Вы соберете как можно больше сил в один отряд и с ним пересечете границы Лимузена и Оверни, чтобы принести войну туда, ведь без войны вы не можете себя содержать. А мы клянемся и верно обещаем вам, что какой бы город, замок или крепость Франции вы бы не взяли и не захватили, что если ситуация измениться так, что вы будете в нем осаждены, то мы прилетим к вам на помощь и сделаем так, чтобы осада была снята». Те, кто слышали эти слова, ответили: «Это хорошо сказано, и мы будем этому следовать, ведь возможно мы будем вынуждены обратиться к вам».

Так они разделились. Поход был окончен, с одной стороны, сеньорами, и с другой стороны, ротами. Сеньоры вернулись в город Ангулем, где принц устроил им прекрасный прием. Незадолго до этого, графы Кембриджский и Пемброукский вместе с сэром Джоном Монтегю и некоторыми другими, также вернулись из Перигора. Теперь мы упомянем о тех ротах и воинах, что отделились от сэра Джона Чандоса и о том, как они преуспели.

Глава 266

Преданные принцу Уэльскому вольные роты захватывают замок Белльперш 46 и берут в плен находившуюся там мать герцога Бурбонского. Они также берут сильный замок Сен-Совьер 47 в Берри.

Среди командиров этих рот было 3 оруженосца из земель принца, которые были великими капитанами и доблестными воинами, очень предприимчивыми и отличавшиеся решительностью при взбирании на стены крепостей. Одного звали Ортинго, другого Бернар де Вифль (de Wifle), а третьего Бернар де ла Салль 48. Эти три капитана не желали ни долго оставаться без дела, ни обойтись без рассказов о своих воинских подвигах. Они пошли со своими ротами в Лимузен для отдыха. В это время сенешалем и губернатором этой провинции, от имени принца, был сэр Джон Девро. Эти три оруженосца, поразмыслив над тем, какой замок они могут отвоевать у французов, остановились на Белльперше (Belleperche) в Бурбонэ. Он был красивым и сильным. Мать герцога Бурбонского и королевы Франции сделала его своей резиденцией. Через своих шпионов они разузнали, что добрая дама была там одна и не имеет никакой охраны, за исключение своих домашних слуг, что губернатор замка часто из него отлучается и очень далек от того, чтобы уделять внимание его охране.

Эти капитаны и те их товарищи, которых они отобрали, не позволили себе заснуть со своими замыслами, раз уж они возникли, но после скачки, длившейся целый день и ночь, на рассвете они подошли к Белльпершу, который и взяли быстрым штурмом, взяв в плен находившуюся в нем мать королевы Франции. Обнаружив, что замок так силен и прекрасен и расположен в богатой местности, они объявили, что будут держаться в нем против всех своих врагов. В ту же ночь они взяли также и другой замок, под названием Сен-Совьер ( St. Sauveur), что на границах Лимузена, и отдали его сэру Джону Девро.

Известия о том, что Белльперш взят англичанами, и мать королевы взята в плен, были вскоре принесены во Францию. Король был этим очень рассержен, так же как и королева и герцог Бурбонский, но они ничего не могли поделать, по крайней мере, сейчас. Около этого времени, маршалом Франции был назначен мессир Луи де Сансерр. Он был доблестным и храбрым рыцарем. Мессир Арно д`Андреге был еще жив, но он стал так стар, что устал носить доспехи, и был утомлен своим прежними трудами. По правде сказать, он не мог нести никакой службы и не был способен выполнять свои обязанности, но желал воевать везде, где это могло бы быть необходимым. Мы немого расскажем о делах в Пикардии, так как некоторое время мы уделяли внимание тем, кто был в далеких краях, и поговорим о собрании, состоявшемся в городе Руане.

Глава 267

Король Франции, собиравшийся послать большую морскую экспедицию к английскому побережью, остановлен прибытием в Кале герцога Ланкастера.

В течение лета (1369 года) король Франции делал большие приготовления на кораблях, баржах и других судах, собранных в порту Арфлёр (Harfleur), с намерением послать большие силы в Англию, и они были хорошо снабжены воинами, рыцарями и оруженосцами. Командовать этой армией, которая должна была разрушить всю Англию, был назначен его брат, сеньор Филипп, герцог Бургундский. Чтобы было легче уделять вниманию этому делу, король Франции избрал своей резиденцией добрый город Руан. Каждую неделю он два или три раза посещал свой флот, к которому испытывал большую любовь. Вдобавок к этому, он призвал на службу людей из стольких земель, что было удивительно видеть то множество воинов, которое собралось в Вексене, Бовези и в окрестностях Руана. Продовольствие и другие запасы доставлялись туда столь обильно, что их было бы достаточно для плавания до Испании или Португалии. Мессир де Клиссон, который был одним из тайных советников короля, не верил в эту экспедицию в Англию и делал все возможное, чтобы отговорить от нее короля и его ноблей. Он говорил им, что они не настолько привычны к морским предприятиям, как англичане, и приводил множество доводов в поддержку этого мнения, будучи лучше многих других осведомленным о характере и поведение англичан и о состоянии этой страны. Несмотря на это, ни король, ни его совет не изменили своих намерений, но решили, что эти войска должны отплыть в море.

Король Англии и его сын, герцог Ланкастер, также как и некоторые члены его совета, получили сведения об этой армии и о намерениях французов вторгнуться в Англию и вести войну в ней. Этим они были весьма обрадованы, и снабдили все порты и бухты напротив Понтье и Нормандии достаточными гарнизонами воинов и лучников, чтобы принять французов, если они придут. Все английское королевство было готово задать им добрый прием, где бы они ни высадились. Король решил послать герцога Ланкастера с отрядом воинов в Кале и сразу назвал имена тех, кому он приказал его сопровождать. Там были граф Солсбери, граф Варвик, сэр Уолтер Мэнни, лорд Роос Хэмлейкский (Hamlake), сэр Генри Перси, лорд Бассет, лорд Уиллоугби Эресбийский, лорд Делавэр, лорд де ла Поль, сэр Томас Грендисон, сэр Ален Боксхэлл, сэр Ричард Стури (Stury) 49 и многие другие. Всего их силы насчитывали около 500 латников и столько же лучников. Они отправились в Дувр и его окрестности. Когда транспорты были готовы, они сели на корабли и с попутным ветром прибыли в крепкий город Кале, где высадились и потихоньку выгрузили все, что им принадлежало. Разместились они в этом городе.

Около этого времени, король Англии отправил послов, чтобы самым горячим образом просить мессира Робера Намюрского помочь ему в этой войне, со всеми воинами, находящимися в его распоряжении. Мессир Робер, который всегда был надежным и верным союзником англичан, ответил, что выступит в поход, как только это будет необходимо. И зная, что король или один из его сыновей должен быть в Кале, чтобы совершить набег, он обещал созвать всех своих товарищей и тех, на чью помощь он мог рассчитывать, как только услышит о прибытии герцога Ланкастера, а оружие и все необходимые вещи уже готовы.

Теперь вы вернемся к тому, что происходило в Пуату.

Глава 268

Замок Ла-Рош-сюр-Йон сдается англичанам. Его губернатор предан смерти по приказу герцога Анжуйского.

Вы должны помнить, что когда герольд Чандос доставил приказы от принца Уэльского, то бароны и рыцари Гиени, находившиеся в походе по Керси и Руэргу, вернулись в город Ангулем, где застали принца, принявшего их с большой радостью. Незадолго до этого, после завоевания Бордея (о котором вы уже слышали) также вернулись со своими войсками графы Кембридж и Пемброук. Эти сеньоры и бароны чрезвычайно обрадовались своей встрече и в честь этого состоялись огромные торжества. Они поразмыслили над тем, куда бы отравится в следующий раз, в разгар сезона. Изучая страну, они обнаружили, что около границ Анжу располагается прекрасный и сильный замок под названием Ла-Рош-сюр-Йон 50, который был владением герцога Анжуйского. Было решено подойти к нему, осадить и, если удастся, то захватить его. Они собрались и отправились в ту часть страны. К ним присоединились все бароны и рыцари Пуату: сэр Джеймс Одли. сеньор де Понс, сеньор де Партене, мессир Луи де Аркур, мессир Жискар д`Англ, сеньор де Пинэн, сеньор де Таннейбуто, мессир Мобро де Линьер и сенешаль Ла-Рошели сэр Томас Перси. Соединившись, эти воины и прекрасная компания сеньоров насчитывали более 3 тысяч копий. Они вышли в поход и подошли к замку Ла-Рош-сюр-Йон, который был хорошо и крепко построен, в котором был добрый гарнизон и который был хорошо обеспечен продовольствием и артиллерией. Герцог Анжуйский назначил его губернатором рыцаря по имени мессир Жан Блондо (Blondeau) у которого было под началом много добрых товарищей, находившихся на содержании герцога.

Сеньоры и бароны устроили осаду прекрасным образом и с великим размахом. Поскольку они были достаточно сильны, то окружили замок и приказали доставить на повозках из Пуатье и Туара 51 большие осадные машины, которые они поставили напротив крепости, а также поставили и несколько пушек и спрингаллей, бывших в их армии, и которых они, по давнему обычаю, всегда возила с собой. У них также было большое обилие провизии, доставлявшейся к ним ежедневно из Пуатье и прилегающей местности. Мессир Жан Блондо, обнаружив, что он осажден таким образом добрыми воинами (ведь здесь были почти все рыцари Аквитании), и что, вероятно, ему не будет послано никакой помощи, начал тревожиться. Он хорошо знал, что эти сеньоры никак не оставят этого места, пока не захватят его честным или нечестным способом.

В армии графа Кембриджского, вместе с сэром Джоном Чандосом и другими баронами, было несколько рыцарей из Пуату, хорошо знавших губернатора, и которые в прежние времена были его товарищами по оружию. Эти рыцари подошли к заставе и, под свою клятву и честное слово, провели с ним переговоры. Они так искусно рассказали о сложившемся положении (а он был чувствительным человеком, хотя и доблестным рыцарем), что он заключил договор о том, что сдаст замок, если не получит помощи и, если осада не будет снята в течение месяца, после чего он должен будет получить сумму в 6 тысяч ливров в счет находящихся в замке запасов. Заключенный договор был утвержден, и гарнизон оставался спокойным при условии, что если замок не будет вызволен в течение месяца, то будет сдан. Когда это было сделано, то, чтобы огородиться от всей обвинений, которые могли бы быть к нему предъявлены, рыцарь послал сообщения об этом королю Франции, герцогам Анжуйскому и Беррийскому и всем сеньорам, от которых он ждал помощи. Несмотря на эти донесения и, несмотря на то, что замок был крепок и абсолютно необходим для Франции, принимая во внимание положение провинций Турени и Анжу, туда не было послано никакой подмоги. Поэтому, когда месяц истек, английские сеньоры потребовали у губернатора выполнения его обещаний, в залог которого он уже отдал добрых заложников. Мессир Жан не захотел нарушать свое обещание и сказал своим товарищам: «Раз король Франции и герцог Анжуйский решили потерять этот замок, то я не могу защищать его один». Посему он сдал его англичанам, которые с великой радостью вступили им во владение. Как и было оговорено, губернатор получил 6 тысяч ливров за припасы замка, что было за них хорошей ценой, и он и его гарнизон были препровождены в город Анжер.

Сразу же по прибытии, он был арестован губернатором Анжера, который бросил его в тюрьму, и как я слышал, в ту же ночь он был зашит в мешок, брошен в реку и утоплен по приказу герцога Анжуйского, за то что приняв деньги, он сдал замок, который был хорошо всем снабжен и был достаточно силен, чтобы продержаться один год, если бы губернатор того захотел. Так англичане овладели в Анжу замком Ла-Рош-сюр-Йон, который был заново снабжен хорошим гарнизоном и укреплен. После чего они вернулись к принцу Уэльскому в Ангулем.

После захвата Ла-Рош-сюр-Йона, которое очень сильно разозлило французов, сеньоры, как я сказал, вернулись в Ангулем, где принц позволил некоторым из них вернуться домой. Лорд Джеймс Одли, этот доблестный рыцарь и сенешаль Пуату поехал в свою резиденцию в Фонтенэ-ле-Комт (Fontenay le Comte) 52, где его здоровье так серьезно расстроилось, что он окончил свою жизнь. Принц и принцесса чрезвычайно горевали по этому поводу, так же как и все рыцари и бароны Пуату. Его похороны прошли в Пуатье самым величественным образом, и на них лично присутствовал принц 53. Вскоре после этого, по просьбе пуатевинских баронов и рыцарей, сенешалем Пуату был назначен сэр Джон Чандос, который был и коннетаблем Аквитании. Он отправился в город Пуатье, где установил свою резиденцию. Он часто совершал набеги на французов и держал их в такой постоянной тревоге, что никто не решался разъезжать по стране иначе как в составе очень больших отрядов.

Около этого времени получил свою свободу виконт де Рошешуар. Принц Уэльский держал его в тюрьме, подозревая в склонности к французам, но по ходатайствам его пуатевинских друзей, которые в это время находились с принцем, он получил свободу и был восстановлен в своих владениях. Когда виконт де Рошешуар получил свободу, то он, переодевшись, со всей возможной быстротой поехал в Париж к королю Франции, где перешел на сторону французов, а затем вернулся в свои владения, пока про это еще никто ничего не знал. Поставив губернатором в своем замке опытного бретонского воина Тибо дю Пона (du Pont), он открыто послал вызов принцу Уэльскому, и повел против него энергичную войну.

Глава 269

Герцог Бургундский выступает из города Руана с намерением сразиться с герцогом Ланкастером и англичанами. Две армии разбивают лагеря в Турнеа 54, одна напротив другой.

Как уже упоминалось, герцог Ланкастер прибыл в Кале, и когда дал немного отдохнуть своей армии, то он не захотел оставаться там, не совершив какого-нибудь воинского подвига против французов. Поэтому он вышел из Кале с двумя своим маршалами и целыми 3 сотнями копий и с таким же числом лучников. Они прошли через Гин 55 и продолжали поход, пока не переправились через реку Достр (Dostre) и не опустошили всю тамошнюю страну. Он повернули по направлению к аббатству Лике (Liques) 56, где собрали большую добычу, которую спокойно привезли с собой в Кале. На другой день он совершил набег по направлению к Булони, где нанес большой ущерб французам на открытой местности. Граф Ги де Сен-Поль и его сын, мессир Галеран, со многими другими воинами находились в это время в городе Туруан. Но они не выступили против англичан, когда те совершали эти набеги, так как полагали, что у них самих недостаточно сил, чтобы противостоять им в открытом поле.

Королю Франции, который в это время с великой пышностью и великолепием держал свой двор в Руане, были доставлены известия о том, что герцог Ланкастер приехал в Кале, и что оттуда он ежедневно совершает набеги во Францию. В то время, когда король и его совет услышали об этом, их умы были заняты другими вещами. Ведь на этой же неделе, для вторжения в Англию, должен был погрузиться на корабли герцог Бургундский со всей своей армией, состоявшей из более чем 3 тысяч воинов. Король потребовал от своих прелатов и членов совета, что лучше всего теперь предпринять, исходя из того, что англичане пересекли море - то ли идти им навстречу и предложить битву, или же продолжать первоначальный план по вторжению в Англию. Этот последний проект был отложен, и во французскую армию были разосланы приказы, как можно скорее сняться со своих квартир в Руане и его окрестностях и подготовить все для выступления к Кале, под командованием герцога Бургундского. Таковы были распоряжения короля Франции, поскольку он захотел сразиться с англичанами по эту сторону моря. Воины с большой радостью узнали про эти приказы и очень скоро были готовы к выступлению. Герцог Бургундский, со всей своей армией, вышел в поход и направил свой путь так, чтобы переправиться через реку Сомму в Абвиле. Он продолжил поход к Монтрёй-сюр-мер (Montreuil-sur-mer) 57, а оттуда - к Эдену 58 и Сен-Полю 59, где остановился, чтобы подождать свой арьергард.

Герцогу Ланкастеру были доставлены новости о том, что французы находятся на пути сюда, чтобы предложить ему битву, на что герцог со всей своей армией оставил Кале и разбил свой лагерь в долине Турнеа (Tournehem). Он недолго здесь пробыл, когда к нему на службу, сопровождаемый своими рыцарями и оруженосцами, явился доблестный рыцарь, мессир Робер Намюрский, вместе с большим войском из сотни копий добрых воинов. Герцог Ланкастер сильно обрадовался его прибытию и сказал: «Мой добрый дядя, я сердечно приветствую вас. Ведь говорят, что герцог Бургундский находится на пути сюда и хочет сразиться с нами». Мессир Робер ответил: «Монсеньор, с Божьей помощью, мы охотно их встретим».

Англичане нашли удобную стоянку в долине Турнеа, где укрепили лагерь прочной изгородью и туда им ежедневно доставляли множество провизии из Кале. Их легкие кони вели разведку в графстве Гин, но добились немногого, так как все нижние страны были уже разграблены, и все самое ценное было для безопасности доставлено в окрестные крепости. Герцог Бургундский прибыл со всем своим рыцарством и выбрал местом стоянки холм Турнеа, где его маршалы немедленно стали разбивать свой лагерь напротив английского.

Французы устроились организованно и без задержек. Они выкопали много земли и по доброй причине, ведь мне говорили, как о непреложном факте, что у герцога Бургундского было под командованием 4 тысячи добрых рыцарей. Поэтому вы можете понять огромную разницу между двумя армиями. Каждое войско значительное время оставалось на своих позициях, ничего не делая, так как герцог Бургундский, несмотря на то, что он имел такой перевес в силах, и имел при себе добрых воинов в семь раз больше, чем англичане, не хотел ничего делать без положительного приказа со стороны своего брата, короля Франции, а тот не желал его отдавать. По правде сказать, если бы французы двинулись вперед в бой, то англичане не отказались бы от него, так как они ежедневно выстраивались и находились в готовности их встретить. Они делали все приготовления, и каждый знал, что ему делать, если враг проявит какое-нибудь намерение сражаться. Но так как их было слишком мало, а лагерь был очень хорошо укреплен, то они не были настолько глупы, чтобы лишиться своего преимущества и покидать лагерь. Некоторые рыцари каждой из армий выезжали вперед, чтобы поучаствовать в стычках, и как обычно бывает в таких случаях, иногда побеждала одна сторона, а иногда другая.

В это время граф Фландрский очень заботился о чести и репутации своего зятя герцога Бургундского. Он обосновался в прекрасном доме, который недавно построил около Гента. Ему часто приносили или он посылал за новостями гонцов, которые постоянно были этим заняты. Граф строго советовал своему зятю, ради его собственной чести, ни под каким видом не отступать от приказов, которые он получал от своего брата короля Франции или от его совета.

Теперь мы вернемся к делам далеких провинций, где рыцари часто имели больше работы, и встречались с приключениями гораздо чаще, чем это было где-либо еще, по причине того, что война велась там более энергично.

Глава 270

Сэр Джон Чандос наносит огромный ущерб провинции Анжу. Он обирает все владения виконта де Рошешуара, за исключением крепостей и укрепленных мест.

Пока продолжался этот поход в Турнеа и его окрестностях, были совершены некоторые боевые подвиги, о которых не следует забывать. Сэр Джон Чандос, став сенешалем Пуату и будучи храбрым и доблестным рыцарем, имел большое желание встретиться с французами. Поэтому он не долго оставался спокойным, но за то время, пока он пробыл в Пуату, собрал отряд воинов, англичан и пуатевинцев, и сказал, что совершит с ними набег в направлении Анжу, а вернется они через Турень, чтобы посмотреть на французов, что были собраны в этих краях. Он послал уведомление о замышляемой им экспедиции графу Пемброуку 60, который стоял с гарнизоном из 200 копий в Монтань-сюр-мер (Mortagne-sur-mer) 61.

Граф был очень доволен этими сведениям и с охотой принял бы участие в походе, но его приближенные и некоторые рыцари его совета помешали ему, говоря: «Милорд, вы - молодой и знатный рыцарь, высокого положения. Если вы сейчас присоединитесь к сэру Джону Чандосу и его войску, то он получит всю славу этого похода, а вы только будете по имени его товарищем. Поэтому, для вас, кто так высок по своему рангу и по своему рождения, было бы лучше действовать ради себя самого и пусть, со своей стороны, также поступает и сэр Джон Чандос, который по сравнению с вами является всего лишь рыцарем-баннеретом». Эти или подобные этому слова охладили пыл графа Пемброука, который, не испытывая больше желания идти в поход, послал свои извинения сэру Джону Чандосу.

Однако сэр Джон Чандос не оставил своего предприятия, но назначил местом сбора Пуатье, откуда он вышел с 3 сотнями копий, рыцарей и оруженосцев и 2 сотнями лучников. В их числе были лорд Томас Перси, сэр Стефан Коссингтон, мессир Ричард Поншардон, мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Ричард Таунтон, лорд Томас Спенсер, сэр Нель Лоринг, граф Ангус 62, сэр Томас Банестер, сэр Джон Тривет, мессир Гийом де Монтендр (de Montendre), мессир Мобрен де Линьер, мессир Жоффруа д`Аржантон (d’Argenton) и другие рыцари и оруженосцы. Эти латники и лучники храбро и в добром боевом порядке шли вперед, как будто идя на некое великое предприятие, и пройдя через провинцию Пуату, вошли в Анжу. Когда они достигли этой страны, то разбили свой лагерь на ее равнинной части, и выслали свои легкие отряды, чтобы все сжигать и разрушать. Они причинили невообразимое зло этой богатой и прекрасной стране, без всякой попытки кого-нибудь им помешать, и они пробыли там свыше 15 дней, особенно с той части ее, что называется Лудюнуа (Loudunois). Они ушли из Анжу верх по реке Крёз, которая отделяет Турень от Пуату, и сэр Джон Чандос со своей армией вторгся на земли виконта де да Рошешуара, где было разрушено все, кроме крепостей. Они дошли до города Рошешуара, и энергично его штурмовали, но безрезультатно, так как в нем находились превосходные воины во главе с Тибо дю Поном и Элионом де Талай (Helyons de Talay), которые помешали им взять его или нанести ему ущерб.

Англичане продолжили свой поход до Шовиньи 63, где сэр Джон Чандос получил сведения, что маршал Франции, сеньор Луи де Сансерр, с огромным отрядом воинов, находится в Ла-Эй (la Haye) 64, в Турени. Он очень хотел пойти этой дорогой и с великой поспешности послал графу Пемброуку сообщение о своем намерении, и умолял его идти вместе с ним в Турень, к Ла-Эй, и просил, чтобы для этого они встретились бы в Шательро 65. Носителем этого послания был герольд Чандос. Он застал графа Пемброука в Монтане, занятым смотром своих людей и, очевидно, готовящегося к набегу. По совету своих приближенных тот извинился во второй раз, говоря, что не может присоединиться к сэру Джону Чандосу. При возвращении герольд нашел своего хозяина и войско в Шательро, куда и принес ему этот ответ. Когда сэр Джон Чандос его услышал, то сильно помрачнел, зная, что отказаться принять участие в этом походе заставили графа гордость и самонадеянность, и только ответил «На все Божья воля». Он распустил большую часть своего войска, которая разъехалась, а сам, со своими приближенными, вернулся в Пуату.

Глава 271

Сеньор Луи де Сансерр застает врасплох графа Пемброука. Несколько его людей убито, а сам граф осажден в одном доме в Пурьеоне.

Теперь мы расскажем о том, как воспользовался своим случаем граф Пемброук. Как только он узнал, что сэр Джон Чандос распустил свою армию и вернулся Пуату, то собрал свои собственные войска, которые состояли из 300 англичан и пуатевинцев, и выступил из Монтаня в поход. К нему присоединилось несколько рыцарей и оруженосцев из Пуату и Сентонжа, а так же и несколько английских рыцарей, бывших в армии сэра Джона Чандоса. Эти воины шли под командованием графа Пемброука и выбрали они свой путь как раз там, где уже побывал сэр Джон Чандос, сжигая и разоряя все те части Анжу, которые тот пропустил прежде, или те, которые избежали разорения за выкуп. Они остановились отдохнуть в Лудюнуа, а затем взяли путь в земли виконта де Рошешуара, которым нанесли огромный ущерб.

Французы, стоявшие в гарнизонах на границах Турени, Анжу и Пуату, образовали большой отряд воинов и узнали все правду об этих двух набегах и о том, что граф Пемброук, который был молодым человеком, из гордости не захотел служить под началом сэра Джона Чандоса. Поэтому они решили, если им это удастся, разбить этот отряд, поскольку полагали, что смогут легче одолеть графа Пемброука, нежели сэра Джона Чандоса. Соответственно, они тайком собрали свои силы со всех гарнизонов, и командование нал ними принял Луи де Сансерр, маршал Франции. Всю ночь они шли к Ла-Рош-Позе, что в Пуату 66, который оставался за французами. В этой экспедиции находились мессир Робер де Сансерр, кузен маршала, мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Бюэй, мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жюльен и Карне ле Бретон, всего 7 сотен комбаттантов.

Граф Пемброук закончил свой поход и возвращался в Пуату, довершив полное разорение владений виконта де Рошешуара. В его отряде находились: мессир Бодуэн де Франвилль, сенешаль Сентонжа, лорд Томас Перси, лорд Томас Спенсер, граф Ангус, сэр Джон Орвич 67, сэр Джон Харпедон (Harpedon), мессир Жак де Сюржере (de Surgeres), мессир Жан Кузен (Cousins), сэр Томас де Сент-Олбэни, сэр Роберт Твифорд (Twiford), сэр Саймон Осагр (Ausagre), мессир Жан де Мортен, мессир Жан Туше (Touchet) и другие. Англичане и пуатевинцы шли без всякой опаски, ничего не зная об этих французских воинах. Со всем награбленным добром они вошли в Пуату, и однажды, около полудня, подошли к деревне под названием Пурьеон (Puirenon), где они и остановились, находясь, как будто, в полной безопасности. Но когда слуги собрались привязывать коней и готовить ужин, то французы, которые хорошо знали где они находятся, с копьями наперевес въехали в деревню Пурьеон, крича свой клич «Нотр Дам, за маршала Сансерра!» 68, и затем опрокинули всех, кого повстречали на улицах. Шум стал столь неистовым, что англичане в большой тревоге бежали к местопребыванию командиров, чтобы сообщить графу Пемброуку, лорду Томасу Перси, мессиру Бодуэну де Франвиллю и другим, что французы внезапно атаковали и застали их врасплох. Эти сеньоры быстро вооружились и, выйдя из своих домой, собрали своих людей вместе. Но они не могли собрать всех, так как численность французов была столь значительной, что англичане и пуатевинцы были побеждены уже в этой первой атаке, и более 120 из них было убито или взято в плен. Граф Пемброук и еще несколько рыцарей не нашли ничего лучшего, как отступить, как можно быстрее, в дом, не имевший ни зубчатой ограды, ни рва, и который принадлежал рыцарям-тамплиерам и был прикрыт только лишь каменной стеной. Все, кто сумел вовремя до него добраться, заперлись там. Большая часть других была убита или взята в плен, а их оружие и лошади были захвачены. Граф Пемброук потерял все свое столовое серебро.

Французы, который тесно их преследовали, обнаружили, что те смогли собраться в отряд и заперлись в этом доме. Тогда они очень обрадовались, говоря друг другу «Они должны стать нашими пленниками, ведь они не могут никуда бежать, и мы заставим их полностью заплатить за тот вред, что они причинили в Анжу и Турени». После чего они подошли к дому в боевом порядке, с добрым намерением устроить штурм. Когда они подошли к нему, то был уже вечер. Вкратце осмотревшись по сторонам, чтобы найти, как бы их можно было полегче взять, они начали атаку, в которой было совершено множество славных воинских подвигов, ведь французов было гораздо больше, и все они были хорошо испытанными людьми. Они предприняли различные попытки взять этот дом, который был очень крепок, и задали достаточно хлопот графу Пемброуку и его людям, ведь англичане, которых была всего лишь горсть, хорошо потрудились, чтобы защитить себя, и это имело для них огромнейшее значение. Были доставлены лестницы и приставлены к стене, и по ним, прикрывая голову щитами, чтобы защититься от камней и стрел, взобралось несколько храбрых искателей приключений. Но когда они добрались до верха, то ничего не сделали, так как обнаружили, что за стеной их готовы встретить рыцари, оруженосцы и воины с копьями и мечами, которыми прекрасно бились с ними в рукопашную и заставили их спускаться гораздо быстрее, чем они поднимались. Вдобавок к этому, на стенах, вперемешку с этими воинами и в 2 футах от них, находились английские лучники, которые стреляли так хорошо, что французам досталось изрядно.

Англичане продолжали находиться в постоянно тревоге, до ночи отражая эти атаки. К ночи, уставшие от боя французы, протрубили в свои трубы отход, сказав, что для одного дня они сделали достаточно, но что они вернуться для атаки завтра утром, прибавив, что, поскольку англичане не могут отсюда бежать, то они должны будут сдаться от голода. Они вернулись к себе в приподнятом настроении, и веселились, выставив перед домом сильную стражу, чтобы лучше обезопаситься от своих врагов. Можно легко поверить, что граф Пемброук и те, кто был заблокирован таким образом, чувствовали себя не слишком то легко. Они сознавали, что этот дом не имеет достаточной крепости, чтобы его можно было удерживать против стольких воинов. Он был плохо снабжен орудиями и также плохо и продовольствием. Правда, последнее не имело большого значения, так как, защищаясь, они вполне могли, при необходимости, пропоститься один день и одну ночь.

Когда стемнело, они попросили одного оруженосца, опытного солдата, к которому питали огромное доверие, выехать через задние ворота и скакать как можно скорее в Пуатье, чтобы сообщить сэру Джону Чандосу и его друзьям, в каком затруднительном положении они оказались, и просить их придти на помощь, в надежде на которую они должны будут продержаться до полудня. И если он поторопиться, то легко сможет завершить свое путешествие к раннему утру. Оруженосец, который понимал чрезвычайную опасность, в которой оказались все эти сеньоры, очень охотно взялся за это дело, но немного прихвастнул, сказав, что он хорошо знает дорогу. Он выехал около полуночи через задние ворота, и полагал, что взял прямую дорогу на Пуатье, но на самом деле, он так заблудился, что всю ночь блуждал вокруг, и только с рассветом он попал на правильную дорогу.

На рассвете французы, которые, как вы слышали, осаждали англичан и пуатевинцев, протрубили в свои трубы сигнал к оружию, говоря, что будет лучше совершить атаку в утренней прохладе, нежели жарким днем. Граф Пемброук и запершиеся с ним рыцари, вместо сна, укрепляли это место всем, что только могли найти, используя даже скамьи и камни, которые они поместили на верхушку стен. Они обнаружили, что французы готовятся возобновить штурм и подбадривали себя по этому поводу. За какое-то время перед восходом солнца французы стали готовы, и тогда, с большим рвением, они своими отрядами ринулись на штурм дома. Они также вели себя хорошо и, принеся лестницы, поставили их против стен, взбираясь по ним с чрезвычайным усердием, и прикрывались, при этом, щитами, а иначе бы они не осмелились лезть. Те, кто взобрался первыми, были достойны высокого уважения, ибо это было действительно храбрым деянием. Англичане не бездействовали и не трусили, но сражались изумительно хорошо и бросали на щиты штурмующих камни и огромные бревна, которыми они побили их так сильно, что нескольких человек было убито или ранено. Они исполняли свой долг исключительно хорошо, и никогда не было видано, чтобы такая маленькая крепость держалась так долго против таких сил. Это штурм продолжался с раннего утра и до 6 часов.

Глава 272

Сэр Джон Чандос приходит на помощь осажденному в Пурьеоне графу Пемброуку.

Между 6 и 9 часами, после жаркой атаки, французы, негодуя на то, что англичане так долго оказывают сопротивление, послали приказы во все окрестные деревни привезти лучшие топоры и заступы, чтобы подкопать стены. Именно этого англичане больше всего и опасались. Граф Пемброук подозвал одного из своих оруженосцев и сказал ему: «Мой друг, садись на коня и выезжай через задние ворота, где они дадут тебе путь 69, скачи как можно скорее в Пуатье к сэру Джону Чандосу, расскажи ему о нашем положении и о надвигающейся на нас опасности и в знак того, что ты от меня - передай ему вот это». Затем он снял с пальца богатое золотое кольцо, прибавив: «Передай ему это от меня, он хорошо его знает». Оруженосец, который полагал, что для него будет большой честью выполнить это поручение, взял кольцо, сел на лучшего рысака, какого смог найти, и во время новой атаки выехал через задние ворота, как только они него открылись. Он взял путь на Пуатье, и пока он делал все для того, чтобы успеть, французы вели энергичный штурм, и настолько же энергично он отражался англичанами. Действительно, им и следовало так поступать.

Теперь мы немного скажем о том первом оруженосце, который покинул Пурьеон в полночь и который, заблудившись, проблуждал почти всю ночь. Когда засветлело, он нашел свою дорогу и поскакал прямо в Пуатье. Но его конь устал и он приехал туда не ранее 9 часов. Он спешился на площади перед домом сэра Джона Чандоса, и немедленно вошел туда, узнав, что тот слушает мессу. Он приблизился к нему и, преклонив колени, передал свое послание. Сэр Джон Чандос, у которого еще не прошла досада на графа Пемброука за его отказ участвовать в его походе, не очень то горел желанием оказывать ему помощь. Он холодно сказал: «Для нас совершенно невозможно добраться туда вовремя» и прослушал мессу до конца. Вскоре после мессы были накрыты столы и подан обед. Слуги спросили сэра Джона, будут ли он обедать. «Да, - сказал он, - как только все будет готово», и затем вошел в зал, где его рыцари и оруженосцы подали ему воду для рук. Пока он был этим занят, и прежде чем он сел за стол, в залу вошел второй оруженосец от графа Пемброука и, преклонив колени, снял кольцо со своего пальца, сказав: «Дорогой сэр, милорд граф Пемброук вверяет себя вам этим знаком и самым настоятельным образом просит вас придти к нему на помощь и спасти его от той надвигающейся опасности, что ему сейчас угрожает в Пурьеоне». Сэр Джон Чандос взял кольцо и, посмотрев на него, хорошо узнал. Тогда он ответил: «Для нас невозможно прибыть туда вовремя, если они находятся в том положении, что вы описали». И он добавил: «Идемте обедать».

Сэр Джон сел со своими рыцарями за стол и съел первое блюдо. Когда было подано второе, к которому уже приступили, сэр Джон Чандос, который много думал об этом деле, поднял свою голову и, взглянув на своих товарищей, сказал то, что доставило всем окружающим большое удовольствие: «Граф Пемброук, лорд столь высокорожденный и такого высокого ранга, что он даже женился на дочери моего истинного государя, короля Англии, является вместе со мной братом по оружию и другом во всех вещах милорда Кембриджского. И раз он столь учтиво просит меня, то мне следует выполнить его просьбу, оказать ему помощь и спасти его, если только удастся успеть вовремя». Затем он отодвинул от себя стол и, поднявшись, сказал рыцарям и оруженосцам: «Судари, я решил идти в Пурьеон». Это было выслушано с радостью, и вскоре они были готовы сопровождать его. Трубы зазвучали, и каждый воин, находившийся в Пуатье, экипировался как можно лучше, так как повсюду быстро сообщили, что сэр Джон Чандос направляется в Пурьеон на помощь графу Пемброуку и его войску, которые осаждены французами. Когда эти рыцари и оруженосцы вышли в поход, их насчитывалось свыше 200 копий, и это число все время увеличивалось. Они шли со всей скоростью, на какую были способны. Французам, которые постоянно, с рассвета и до полудня, совершали свои штурмы, новости об этом были доставлены благодаря их лазутчикам, которые сказали: «Дорогие сеньоры, хорошенько оглянитесь, ведь сэр Джон Чандос идет из Пуатье, и с ним свыше 200 копий, и движется он с большой поспешностью и с огромным желанием с вами встретиться».

Когда про это услышали мессир Луи де Сансерр, мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Бюэй и другие рыцари, что там присутствовали, то самые сведущие из них сказали: «Наши люди устали и изнурены этими штурмами против англичан вчера и сегодня. Для нас будет гораздо благоразумнее совершить хороший отход со всем, что мы захватили, включая и наших пленников, нежели дожидаться прибытия сэра Джона Чандоса и его отряда, которые гораздо свежее нас. Ведь так как мы можем потерять больше, чем приобрести». Этому плану последовали сразу же, так как не следовало терять времени. Трубам было приказано трубить отход. Их люди собрались в отряд и выслав свой багаж, они взяли путь на Ла-Рош-Позе.

Граф Пемброук и те, кто был с ним, представив, что французы должны были получить какие-то сведения, сказали друг другу: «Вероятнее всего, что Чандос находится на пути сюда, а французы отступили, не желая дожидаться его прихода. Идемте, идемте, давайте немедленно покинем это место и поедем к Пуатье, чтобы встретить его». Те, у кого были кони, сели на них, остальные выступили пешими, а некоторые сели верхом по двое. Так они покинули Пурьеон, идя дорогой на Пуатье. Они едва проехали одно лье, как встретили сэра Джона Чандоса и его войско, находясь в том состоянии, как я описал: одни верхом, другие пешие, а некоторые по двое на одном коне. При этой встрече с обеих сторон было выказано много радости, но сэр Джон сказал, что он очень раздосадован, что не успел вовремя, чтобы встретиться с французами. Они поехали вместе, пройдя расстояние около 3 лье, а затем распрощались друг с другом и разделились. Сэр Джон Чандос вернулся в Пуатье, граф Пемброук - в Монтань, то место, из которого он вышел в поход. А маршал Франции и его армия - в Ла-Рош-Позе, где они отдохнули и разделили добычу. Затем французы разошлись по своим гарнизонам, уводя с собой пленников, которых они учтиво отпустили за выкуп, как французы и англичане обычно поступают друг с другом.

Теперь мы вернемся к войскам в Турнеа и расскажем также о смерти наилюбезнейшей, благороднейшей и самой щедрой королевы, которая когда-либо жила в то время - о леди Филиппе Генегаусской, королеве Англии и Ирландии 70.

Глава 273

Смерть королевы Филиппы Английской. На своем смертном одре она обращается к королю с тремя просьбами. Французы, атаковавшие английский лагерь у Турнеа, отражены мессиром Робером Намюрским.

В то время, когда такое количество ноблей французского королевства собралось в Турнеа под командованием герцога Бургундского, а герцог Ланкастер со своей армией стоял лагерем напротив него в долине, в Англии произошло событие, которое, хотя и является естественным, было от этого не менее прискорбным, и для короля, и для его детей и для всего королевства. В это время в Виндзорском замке лежала, будучи тяжелобольной, превосходная дама, королева Англии, которая сделала столь много добра, и в течение всей своей жизни помогала всем рыцарям, дамам и девицам 71, которые к ней обращались, которая проявляла безграничное милосердие ко всему человеческом роду, и которая, естественно, любила народ энюэрцев, так как была родом из этой страны. Ее состояние ухудшалось с каждым днем.

Когда добрая дама поняла, что приближается ее конец, она позвала за королем и, вытянув свою правую руку из-под покрывала, вложила ее в правую руку короля, который был совершенно убит горем, и сказала так: «Мы прожили в нашем союзе в счастье, мире и благополучии. Поэтому, я прошу вас, чтобы при нашем расставании, вы выполнили три мои просьбы». Король, со слезами на глазах, ответил: «Мадам, просите. Чтобы вы не попросили, все будет сделано». «Милорд, я молю вас, что вы выполнили за меня все те обязательства, которые я могла взять на себя перед купцами, за их товары, как по эту, так и по ту сторону моря. Я молю вас также, раздать все подарки и отдать по наследству, все, что я, из своего благочестия, подарила или оставила в наследство церквям, здесь или на континенте, а также все, что я могла оставить тем людям обоего пола, что находились у меня на службе. В-третьих, я прошу, чтобы когда Богу будет угодно позвать вас отсюда, вы бы не искали другой могилы, кроме моей, и чтобы вы лежали радом со мной в моей гробнице в Вестминстере». Король, весь в слезах, ответил: «Мадам, я все сделаю».

Вскоре после этого, добрая дама перекрестила грудь и, вверив Богу короля и своего младшего сына Томаса, который здесь присутствовал, испустила дух, который, как я твердо верю, был подхвачен святыми ангелами и доставлен со славой на небеса. Ведь она никогда, ни в помыслах, ни в делах, не сделала ничего, из-за чего могла бы ее потерять. Так умерла королева Англии, в году милости Божьей 1369, в канун дня успения Богородицы, 15 августа.

Известие об этой потери было доставлено в английскую армию под Турнеа, что многих сильно опечалило, но особенно, ее сына, герцога Ланкастера. Однако, так как нет смерти, которая бы не должна была пройти и забыта, то англичане не переставали поддерживать очень строгую дисциплину в своем лагере, где они оставались, долгое время находясь лицом к лицу с французами. Случилось так, что несколько французских рыцарей и оруженосцев, каждый день видя врагов перед своими глазами, затеяли разговор, и после обсуждения этого предмета, согласились встретиться утром на рассвете, чтобы затеять бой и побить вражескую стражу. В этот заговор вступили свыше 300 рыцарей и оруженосцев, большая часть из которых была из Вермандуа, Артуа и Корбиау (Corbiois). Они не уведомляли своих маршалов, лишь каждый сообщал другому о своих намерениях. Когда наступило утро этой экспедиции, все они были готовы вооружиться, сесть на коней и собраться в одном месте. Они поскакали вперед в боевом порядке, нисколько не сомневаясь в успехе, и начали совершать круг вокруг холма Турнеа, чтобы занять выгодную позицию, и напасть на один из флангов английской армии.

Этот фланг достался по жребию мессиру Роберу Намюрскому и его людям. Мессир Робер этой ночью стоял на страже, но ближе к рассвету ушел в свой шатер, и там сел за ужин, находясь полностью в доспехах, за исключением своего шлема, и с ним находился сеньор Деспонтен (Despontin) 72. В этот момент французы достигли расположения мессира Робера, где находилось несколько немецких и английских сеньоров, и тем очень повезло, что стража не снимала доспехов. Часовые сразу вступили в бой с французами, которые пришпорили коней и примчались галопом, но встретили для себя препятствие. Известия о том, что его люди сражаются, будучи атакованы французами, были быстро доставлены мессиру Роберу. В одно мгновение он отодвинул стол, за которым сидел и сказал сеньору Деспонтену: «Идем, идем на помощь нашим людям». Он немедленно надел шлем на голову и приказал развернуть знамя, которое находилось перед его шатром. Кто-то сказал: «Монсеньор, пошлите к герцогу Ланкастеру, и не вступайте в бой без него». Он грубо ответил: «Не я. Я пойду кратчайшей дорогой, чтобы помочь моим людям. Кто хочет, может послать к монсеньору Ланкастеру, но пусть все, кто любит меня, следуют за мной».

Затем он с мечом в руке двинулся на встречу врагу. С ним были сеньор Деспонтен и мессир Анри де Санселль (Sancelle), а также и другие его рыцари, которые сразу вступили в бой, увидев своих людей сражающимися с большим числом французов, которые, сказать по правде, должны были бы в этот день добиться многого. Но как только они поняли, что мессир Робер Намюрский идет на них со своим знаменем, они развернулись и отказались от своего плана, так как подумали, что на них готова обрушиться вся вражеская армия, и действительно, в разных частях лагеря так и было, ведь солнце уже взошло. Под знаменем мессира Робера де Намюра был убит рыцарь из Вермандуа по имени мессир Робер де Кулонь (Coulogne), о котором сильно скорбели, так как на любом месте он был богатым, дружелюбным, любезным и уважаемым рыцарем. Так кончилось это дело. Французы отступили, ничего больше не сделав, так как боялись больше потерять, чем приобрести. Мессир Робер не преследовал их дальше благоразумного, но увел своих людей назад, когда обнаружил, что враг полностью ушел, и вернулся на место своего расположения.

Глава 274

Герцог Бургундский и его армия снимаются с лагеря без боя. Герцог Ланкастер возвращается в Кале.

После этого последнего дела не произошло ничего достойного упоминания. С обеих сторон многим было неприятно, что они так долго находятся здесь, и не вступают в бой. Каждый день говорилось: «Завтра мы сразимся», но это завтра никак не наступало, так как, как я ранее говорил, герцог Бургундский не хотел поступать вопреки приказам короля. Полученные им приказы были очень строгими, ведь от короля к герцогу и от герцога к королю постоянно ездили гонцы по этому вопросу. Как я позже узнал, в конце концов, герцог Бургундский, рассудил, что стоять ему лагерем очень затратно, и он не может, хоть с какой-нибудь честью для себя, так долго оставаться в этом положении. Ведь у него было свыше 4 тысяч рыцарей, по сравнению с которыми у врагов была лишь горсть людей, но с которыми он не сражается и не имеет никакого намерения этого делать. Герцог, говорю я, послал нескольких рыцарей изложить эту ситуацию перед королем и объяснить его свои пожелания. Король подумал, что герцог действительно прав и приказал ему, по получении его письма, свернуть лагерь, распустить свою армию и ехать в Париж, куда направится и он сам.

Когда герцог получил эти приказы, он послал за главными сеньорами своего войска и сообщил им по секрету об их содержании, сказав: «Мы должны свернуть наш лагерь, и предать огню наши жилища». В этот час возвращался в свой шатер мессир Анри де Санселль, а на страже находились люди мессира Робера Намюрского, к которым он был прикомандирован и, видя сначала один, затем два, а затем три костра во вражеском лагере, он сказал себе: «Эти французы, вероятно, решили преподнести нам сюрприз. Их вид говорит, что они что-то замышляют». И обращаясь к тем, кто находился поблизости, он сказал: «Идемте в шатер мессира Робера и разбудим его, чтобы, если что случиться, он мог бы своевременно быть наготове». Мессир Анри отправился туда и, позвав его камергеров, сказал им, что они должны немедленно разбудить мессира Робера. Они подошли к его постели, и с ними был мессир Анри де Санселль, который разбудил его и рассказал о том, что видел. Мессир Робер дал ответ: «Мы скоро узнаем и другие новости. Пусть наши люди тотчас же вооружаются и готовятся». Сам он быстро облачился в доспехи. Когда его люди были выстроены, он приказал развернуть знамя, и отправился к шатру герцога Ланкастера, который также надел доспехи, поскольку получил аналогичные известия. Незадолго до того туда, один за другим, пришли разные сеньоры, и как только они прибывали, то выстраивались и оставались спокойными, стоя в темноте, без огней.

Герцог Ланкастер приказал своим маршалам отправить лучников туда, где, как он надеялся, французы предпримут атаку, ведь он определенно ждал боя. Когда они пробыли на своих местах два часа и увидели, что на них никто не движется, то удивились еще больше, чем прежде. Герцог подозвал к себе своих сеньоров и спросил их, чтобы, по их мнению, это значило бы. Одни отвечали одно, другие другое, и каждый отстаивал свое мнение. Заметив доблестного рыцаря Уолтера Мэнни, герцог спросил: «А вы, сэр Уолтер, что посоветуете вы»? «Я не знаю, - ответил сэр Уолтер, - но если вы последуете моему совету, то я бы выстроил в боевом порядке латников и лучников и медленно бы пошел вперед, ведь скоро будет день, и мы сможем яснее увидеть, что находится перед нами». Герцог согласился с его предложением, но другие придерживались противоположного мнения и советовали ему не уходить с того места, где он находится. Спор продолжался, пока не были отданы приказы части войск мессира Робера Намюрского и мессира Валерана де Бурна (Bourne) 73 сесть на своих коней, так как они были легко экипированы и были хорошими наездниками. Было отобрано 30 лучше всего снаряженных всадников и послано по направлению к французскому лагерю.

Пока они находились в этой экспедиции, сэр Уолтер Мэнни сказал, обращаясь к герцогу: «Милорд, никогда больше не верьте мне, если французы не бежали. Садитесь на своего коня и прикажите другим сделать тоже самое, чтобы мы смогли их преследовать, и я ручаюсь, что у вас будет прекрасный день». Герцог ответил: «Сэр Уолтер, до сих пор я всегда следовал советам своих советников, и намереваюсь и сейчас следовать им, ведь я никак не могу поверить, что так много храбрых воинов и благородных рыцарей таким вот образом побегут прочь. Вероятно, огни, что мы видим, зажжены, чтобы заманить нас в ловушку. Наши разведчики скоро вернуться, и мы узнаем правду». Пока они так беседовали, вернулись разведчики и подтвердили все, о чем подумал сэр Уолтер Мэнни. Они сказали, что не нашли никого, кроме нескольких возчиков продовольствия, которые следовали за армией. Сэр Уолтер Мэнни завоевал огромное доверие. Герцог отправился в свой шатер, чтобы снять доспехи. Он должен был бы в этот день обедать во французском лагере, но огонь там был слишком велик. Однако он и его люди там отужинали и передвинув свой лагерь на одну ночь на холм, они устроились поудобней с тем, что там нашли. На другое утро они снялись с лагеря и вернулись в Кале.

Когда герцог Бургундский возвращался назад, то расквартировался в Сент-Омере, где он и его армия пробыли до роспуска, и все люди разошлись по домам. Впоследствии стоило больших хлопот собрать их вновь.

Глава 275

Граф Пемброук, жаждая отомстить на свое поражение в Пурьеоне, совершает набег в Анжу. Аббатство Сен-Сальвен в Пуату предается французам и укрепляется.

На той же неделе, когда эти войска покинули Турнеа, граф Пемброук (который находился в Пуату и был очень унижен тем поражением, что ему нанесли в Пурьеоне мессир Луи де Сансерр, мессир Жан де Вьенн и другие, как о том было рассказано выше) решил, по возможности, отомстить, и для этого он вышел из Монтаня со своим войском, состоявшим примерно из 200 копий, и отправился в Ангулем, где его самым любезным образом принял принц. Граф просил его дать разрешение возглавить другую экспедицию, и одолжить ему нескольких своих людей, так как он сильно жаждал отомстить за те оскорбления, что были ему нанесены французами. Принц, который его сильно любил, немедленно удовлетворил эту просьбу. Только что вернулся из похода в графство Арманьяк сэр Хьюго Калверли с 5 сотнями воинов, и принц дал ему разрешение сопровождать графа Пемброука в затеваемой им экспедиции. Он также попросил роты мессира Луи де Аркура, мессира Жискара д`Англа, мессира Персиваля де Кулоня, сеньоров де Понс, де Партене и де Пинан, лорда Томаса Перси, сэра Ричарда Поншардона и нескольких рыцарей своего домена, которые охотно приняли приглашение, так как были готовы к любому набегу. Так что, когда они собрались, то насчитывали 500 копий, 300 лучников и 15 сотен пехотинцев, вооруженных копьями и щитами, и которые следовали за войском пешими. Эта армия вышла под командованием своего вождя, графа Пемброука, и взяла путь на Анжу, куда они вскоре и прибыли и затем начали разрушать и наносить всевозможный ущерб тем местностям, по которым проходили, стирая с лица земли замки и крепости, сжигая те города, которых они не могли удержать, и налагая контрибуции на все равнинную страну вплоть до Сомюра 74 на Луаре. Они овладели его пригородами и начали штурм города, но не смогли его взять, так как в нем находился мессир Робер де Сансерр с большим отрядом воинов, которые оборонили его и не дали нанести какой-либо ущерб. Однако, вся страна вокруг него была разграблена, сожжена и разрушена.

Сэр Хьюго Калверли и его отряд подошли к мосту через Луару под названием Ле-Пон-де-Се (le Pont de Ce) 75. Он нанес поражение его страже и захватил мост. Затем, хорошенько его укрепив, он поставил там гарнизон из своих людей, чтобы они смогли удерживать его в течение долгого времени. В своем походе англичане захватили большое аббатство на Луаре под названием Сен-Мор ( St. Maur) 76. Они его восстановили, укрепили и поставили в нем значительный гарнизон, который за время начинавшейся зимы и следующего лета, принес много горя прилегающей в нему стране.

В это время в Пуату было аббатство, которое существует и до сих пор, и называется Сен-Сальвен ( St. Salvin ) 77. Оно расположено в 7 лье от Пуатье, и в этом аббатстве был монах, который, как он позже показал, ненавидел аббата. Именно по причине своей ненависти, он предал аббата и весь конвент и сдал аббатство и город мессиру Луи де Жульену и Карне ле Бретону, которые овладев им, восстановили его и снабдили сильным гарнизоном. Сэр Джон Чандос очень досадовал по поводу того, как был захвачен врасплох Сен-Сальвен и, будучи не в состоянии его отбить, он, как сенешаль Пуату, был очень разозлен, что такой дом был захвачен во время его правления. Он объявил, что если он проживет еще достаточно долго, то тем или иным способом возьмет его снова, и заставит врагов дорого заплатить за то оскорбление, что они ему нанесли. Теперь мы покинем Пуату и вернемся к герцогу Ланкастеру.

Глава 276

Графство Сен-Поль в Пикардии разграблено и разрушено англичанами. Мессир Ги де Шатильон взят в плен.

Когда герцог Ланкастер, свернув лагерь у Турнеа, вернулся в Кале, как о тот рассказывалось ранее, и отдохнул там сам и дал отдохнуть своим людям в течение трех дней, то по совету своих приближенных он решил собрать войска и совершить набег на Францию. Его латники и лучники вышли из Кале в превосходном порядке, каждый был извещен о том, что ему следует делать и куда идти. За первый день они прошли только 5 лье от Кале. На следующее утро, они подошли к Сент-Омеру, где было много стычек у ворот, но англичане не делали никаких долгих остановок. Они продолжили свой поход и в эту ночь разбили лагерь на высотах Эрсо (Hersault) 78. На третий день они достигли города Теруана 79, где с большим отрядом воинов находился граф де Сен-Поль. Англичане не остановились, но продолжили поход, взяв путь на Эден 80, и расположились на ночь на берегу небольшой речки.

Когда граф де Сен-Поль обнаружил, что англичане находятся на пути в его графство, то он понял, что они идут туда за его добром, ведь они очень сильно его ненавидели. Поэтому ночью он выехал из Теруана, отдав управление городом сеньору де Сен-Пи ( St. Py ) и мессиру Жану де Руайе 81, и после быстрой скачки приехал в свой город Сен-Поль 82. Англичане подошли к нему очень рано на следующее утро, и произошло несколько серьезных стычек, но прибытие графа было счастливым обстоятельством и для него и для города, так как он, при помощи сопровождавших его людей, предотвратили захват этого места. Поэтому, герцог Ланкастер и его армия отдохнули, как хотели в графстве Сен-Поль, которое они опустошили и нанесли громадный ущерб всей равнинной стране. Они подошли к замку Перне (Pernes ) 83, где находилась резиденция вдовствующей графини. Они хорошо изучили крепость, а герцог проверил глубину рвов с помощью копья. Несмотря на это, они не стали делать штурма, хотя и выказали все намерения к этому. Долго они не останавливались, но продолжили поход и пошли к Люшо (Lucheux) 84, прекрасному городу, который принадлежал графу. Они сожгли город и не трогая замка продолжили свой путь, направляясь к Сен-Рикье ( St. Riquier ) 85. Англичане не проходили более 3 или 4 лье в день, так что они сжигали и разрушали все местности, по которым шли. Они переправились через реку Сомму в Бланштаке, ниже Абвиля, и затем вошли в графство Вимо (Vimeu) 86, с намерением двинуться дальше к Арфлёру на Сене, с тем, чтобы сжечь флот короля Франции.

Граф де Сен-Поль и коннетабль Франции, мессир Моро де Финне, с большим отрядом воинов преследовали английскую армию и находились поблизости от нее, так что англичане не могли ни рассеяться, ни оставить прямую дорогу, но были вынуждены держаться плотным отрядом и быть готовыми сразиться с французами, если они того захотят. Так они прошли через Вимо и через графство О. Войдя в архиепископство Руанское, англичане прошли Дьепп и продолжили марш, пока не подошли в Арфлёру, где разбили лагерь. Граф де Сен-Поль перехитрил их и вошел в город с не более чем с двумя сотнями копий. Англичане оставались в течение трех дней перед Арфлёром, но ничего не сделали. На четверый они снялись с лагеря и вернулись через земли сеньора д`Эстовилля (d’Estoville), которого не слишком любили, и сожгли и разрушили все или большую часть его владений. Затем они, по дороге к Уасмону 87, прошли через Нормандский Вексен, чтобы переправиться обратно через Сомму в Бланштаке.

Ги де Шитильон, магистр арбалетчиков Франции, в это время был капитаном и губернатором Абвилля. Когда он услышал, что герцог Ланкастер возвращается этой дорогой, то вооружился и приказал сделать то же самое двенадцати своим людям. Когда они сели на коней, он сказал, что они отправляются посмотреть на охрану ворот Рувро (Rouvray), чтобы они не нуждались в защите, и чтобы англичане не нашли их слишком слабо охраняемыми. Было раннее утро, и был густой туман. Сэр Николас Лувейн, который был сенешалем Понтье, и которого в этом самом году мессир Ши де Шатильон взял в плен и отпустил за выкуп в 10 тысяч ливров, очень хорошо помнил это, и имел огромное желание возместить свои потери. В начале дня он отъехал от армии герцога в сопровождении всего 20 человек. Так как он хорошо знал все дороги и тропинки этой местности, пробыв здесь свыше трех лет, то он задумал расположить засаду между Абвилем и замком Рувро в надежде захватить какой-нибудь приз. Он переправился через маленький ручей, который протекал через болото и занял со своими людьми один старый заброшенный дом.

Мессир Ги никак не думал, что англичане устроят засаду так близко от города. Сэр Николас и его люди вели себя очень тихо. Они заметили, что мессир Ги де Шатильон едет по дороге, что вела в Рувро, всего лишь с 12 другими людьми, что он полностью облачен в латы, за исключением шлема, который нес один из пажей на коне впереди него. Он переправился через маленький ручей и направился к воротам Рувро, чтобы посмотреть, как несут их охрану арбалетчики и спросить, не видели ли и не слышали ли они англичан. Когда сэр Николас Лувейн, который был настороже, его увидел, то сразу узнал и обрадовался больше, чем если бы кто-нибудь предложил ему 20 тысяч ливров. Он вышел из своей засады, сказав: «Следуйте за мной, здесь то, что мне надо. Это - магистр арбалетчиков, и я не прошу ничего лучшего». Затем, пришпорив своего коня и взяв копье наперевес, он подъехал к мессиру Ги, крича: «Сдавайся, Шатильон, или ты мертвец». Мессир Ги, который пребывал в сильном недоумении, откуда мог взяться этот человек, не имел времени ни надеть шлем, ни сесть на своего коня. Обнаружив, что попал в затруднительное положение, он спросил: «Кому я сдаюсь?» Сэр Николас ответил: «Лувейну, Лувейну». Поэтому, чтобы избежать угрозы жизни и будучи неспособным бежать, он ответил: «Я сдаюсь». Затем он был взят в плен, и ему сказали: «Скачите быстрее, а то армия герцога Ланкастера уже ушла вперед». При этом инциденте был убит один очень доблестный житель Абвиля по имени Лоуренс Данкон (Lawrence Dancons) 88, которого сильно оплакивали. Так, благодаря доброй фортуне сэра Николаса Лувейна, был взят и пойман мессир Ги де Шатильон, который в то время был магистром арбалетчиков Франции и губернатором Абвиля. Это событие доставило герцогу Ланкастеру и англичанам большое удовольствие. С другой стороны, жители Абвиля на это чрезвычайно досадовали, но в настоящее время не могли ничего сделать лучшего.

Англичане ушли, переправились через Сомму в Бланштаке, и затем двинулись через города Рю-сюр-мер и Монтрей-сюр-мер, пока, наконец, не пришли в Кале. Герцог Ланкастер отпустил всех своих иностранцев, и тогда уехали мессир Валеран де Бурн и немцы. Герцог вернулся в Англию, а немцы к себе домой, ибо у них не было никакого желания вести войну до наступления лета, ведь уже прошел Мартынов день (11 ноября). Но герцог им сообщил, что с наступлением весны он пересечет море с еще большими силами, чем были у него до сих пор, и попросит своих кузенов, герцогов Гельдернского и Юлихского сопровождать его в походе во Францию. Теперь мы обойдем молчанием дела в Пикардии, так как, действительно, с этого времени там ничего значительного не происходило, и вернемся в Пуату, где воинские подвиги случались более часто.

Глава 277 в тексте отсутствует

Глава 278

В стычке убит сэр Джон Чандос. Французы, вначале одерживавшие победу, под конец разбиты.

Сэр Джон Чандос, бывший сенешалем Пуату, был серьезно огорчен падением Сен-Сальвена. Он постоянно придумывал способы его отбить, либо штурмом, либо взобравшись на стену - для него было совершенно все равно, лишь бы он смог им овладеть. Он устраивал много ночных засад, но ничего не добился, поскольку мессир Луи, который там командовал, был очень бдителен. Ведь он знал, насколько захват аббатства разозлил сэра Джона Чандоса. Случилось так, что в ночь накануне нового года (1370-го) сэр Джон Чандос, который жил в городе Пуатье, вызвал баронов и рыцарей Пуату, с тем, чтобы они, по возможности как можно более скрытно, явились к нему на службу, поскольку он выступает в поход. Пуатевинцы ни в чем ему не отказывали, так как его здесь очень любили. Они повиновались его вызову и пришли в Пуатье. Мессир Жискар д`Англ, мессир Луи де Аркур, сеньоры де Понс, де Партене, де Пинан, де Таннейбуто, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Мобро де Линьер, лорд Томас Перси, мессир Бодуэн де Франвилль, сэр Ричард Поншардон - все они и многие другие явились сюда. Когда они были собраны, то насчитывали целых 300 копий.

Ночью они покинули Пуатье и никто, за исключением главных сеньоров, не знал, куда они направляются. Однако англичане имели при себе осадные лестницы и все другое, что могло бы им понадобиться. Они направились к Сен-Сальвену, и когда туда приехали, то тогда им сообщили о том, что затевается. Они все спешились и, передав лошадей пажам, спустились в ров. Время было около полуночи. Они находились в таком положении, и очень скоро их поход должен был бы увенчаться успехом, но вдруг они услышали, что стражник крепости протрубил в свой рог. А причина была такова: этой самой ночью в Сен-Сальвен из Ла-Рош-Позе, приехал Карне ле Бретон с 40 копьями. Он выполнял просьбу мессира Луи де Сен-Жульена сопровождать его в походе в Пуату. Поэтому он разбудил стражу и тех, кто находился внутри крепости.

Англичане, которые находились на противоположной стороне, и не знавшие, что ожидается прибытие этого отряда французов, подумали, что они замечены стражей или, что сведения об их прибытии переданы гарнизону лазутчиками. Они немедленно покинули ров и сказали: «Уходим прочь, эта ночь неблагоприятна для нашего плана». Они сели на своих коней и двинулись со своим отрядом в Шавиньи, что на реке Крёз, который был расположен в 2 лье отсюда. Когда они благополучно туда прибыли, то пуатевинцы спросили сэра Джона Чандоса, хочет ли он, чтобы они оставались при нем. Он ответил: «Нет. Клянусь Богом, вы можете возвращаться. А я на один день останусь в этом городе». Пуатевинцы ушли, а с ними и часть английских рыцарей, всего около 200 копий.

Сэр Джон Чандос вошел в гостиницу и приказал зажечь огни. С ним оставались лорд Томас Перси, сснешаль Ла-Рошели, и его люди. Лорд Томас спросил сэра Джона Чандоса, намеревается ли он пробыть здесь весь день. «Да, - ответил сэр Джон, - а почему вы спрашиваете?» «Потому, что если вы решили не ехать дальше, то я попросил бы вам позволить мне совершить вылазку, посмотреть, не встречу ли я какое-нибудь приключение». «Во имя Господа, тогда поезжайте», - ответил сэр Джон. С этими словами лорд Перси уехал в сопровождении около 30 копий. Сэр Джон остался со своими собственными людьми. Лорд Томас переправился по мосту Шавиньи и поехал в Пуатье самой длинной дорогой, оставив сэра Джона Чандоса в дурном расположении духа, ибо ему не удалось намеченное нападение на Сен-Сальвен. Он сидел на гостиничной кухне, греясь огнем от соломы, который развел для него герольд, беседуя при этом со своими людьми, которые охотно отпускали свою шуточки в надежде рассеять его меланхолию. Он провел так некоторое время и приготовился немного поспать, и когда его спрашивали, какие еще будут распоряжения на этот день, в гостиницу вошел человек и, представ перед ним, сказал:

- Милорд, я принес вам новости.

- Что такое? - спросил сэр Джон.

- Милорд, французы выступили в поход.

- Как ты это узнал?

- Милорд, я выехал вместе с ними из Сен-Сальвена.

- И по какой же дороге они поехали?

- Милорд, я не могу сказать точно, но мне кажется, что они следуют дорогой на Пуатье.

- А кто эти французы?

- Милорд, это мессир Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретон со своими отрядами.

- Хорошо, мне это не интересно, - ответил сэр Джон, - у меня нет намерения стараться сегодня самому. Пусть их встретят без моего участия.

Долгое время он оставался очень задумчивым, и хорошенько все взвесив, он добавил: «Несмотря на то, что я только что сказал, я думаю, мне бы было правильно сесть на своего коня. Ведь в любом случае, я должен вернуться в Пуатье, и это будет уже сегодня». «Это хорошее решение», - ответили те рыцари, что были с ним. Сэр Джон приказал все подготовить, и его рыцари поступили также. Они сели на коней и поехали, следуя берегом реки и держа путь на Пуатье. Французы, которые, должно быть, ехали той же дорогой впереди них на расстоянии в доброе лье, намеревались переправиться через реку по мосту Люссак (Lussac) 89. Англичане поняли это, изучив следы их лошадей, и сказали себе: «Прямо впереди нас, либо французы, либо лорд Томас Перси». Вскоре после этого разговора, рассвело, ибо в начале января утро начинается нескоро. Французы должны были быть на расстоянии лье от моста Люссак, когда они заметили на другом берегу реки лорда Томаса Перси и его людей. Лорд Томас увидел их раньше и, пришпорив своего коня, помчался галопом, чтобы занять мост. Англичане сказали: «Это французы. Их больше, чем нас, давайте поспешим, чтобы занять мост». Когда мессир Луи и Карне увидели на противоположном берегу реки англичан, они также поспешили овладеть мостом. Однако англичане прибыли первыми и стали его хозяевами. Они все спешились и выстроились, чтобы защищать и охранять его. Французы, по прибытии, также спешились и, отдав коней слугам, чтобы те отвели их назад, взяли свои копья и двинулись вперед в добром строю, чтобы атаковать англичан и захватить мост. Англичане стояли твердо, хотя их и было очень немного по сравнению с численностью врагов.

Пока французы и бретонцы решали, каким образом будет лучше всего начать приступ, прибыл со своим отрядом сэр Джон Чандос, его знамя было развернуто и развевалось на ветру. Его нес доблестный воин по имени Джеймс Аллен, и на нем был изображен красный столб на белом поле. Его отряд насчитывал около 40 копий, которые очень жаждали встретиться с французами. Как только англичане достигли небольшого бугра, примерно в трех фарлонгах от моста 90, французские слуги, что находились между бугром и мостом, увидели их и, сильно испугавшись, сказали: «Пойдем прочь, давайте спасаться и спасать наших коней». Поэтому они бежали прочь, предоставив своим хозяевам выкарабкиваться из этого положения, кто как сможет. Когда сэр Джон Чандос с развернутым знаменем подъехал к французам, которых он думал легко одолеть, он начал с высоты коня ругать их, говоря: «Вы слышите, французы! Вы - озорные воины, вы совершаете в свое удовольствие набеги днем и ночью, вы берете города и замки в Пуату, сенешалем которого я являюсь. Вы без моего дозволения берете деньги с бедных людей, как будто бы это ваша собственная страна, но, клянусь Богом, это не так. Мессир Луи, мессир Луи, вы и Карне - вы большие господа. Уже свыше полутора лет я стараюсь встретиться с вами. Теперь, слава Богу, я это сделал и выскажу вам свое мнение. Теперь вы испытаете на себе, кто сильнее в этой стране. Мне часто говорили, что вы очень хотите меня увидеть, теперь у вас есть это удовольствие. Я - Джон Чандос. Хорошенько на меня посмотрите, и если будет угодно Богу, мы сейчас докажем справедливость ваших великих подвигов, о которых столько говорят». Сэр Джон приветствовал их такими или подобными словами. Он не желал бы видеть никого кроме них, и он очень хотел с ними сразиться.

Мессир Луи и Карне построили плотный отряд, поскольку хотели сражаться. Лорд Томас Перси и англичане на другой стороне моста ничего не знали о том, что произошло, так как мост посередине был очень высок и мешал им видеть поверх его. В то время, пока сэр Джон Чандос так насмехался над ними, Бретон вытащил свой меч и не смог удержаться от того, чтобы не начать бой. Он ударил английского оруженосца по имени Симкин Доденхейл (Simkin Dodenhale) и ударил его своим мечом в грудь так сильно, что сбил его с коня на землю. Сэр Джон Чандос, который услышал шум перед собой, повернулся и увидел своего оруженосца на земле и человека, бьющего его. Это разъярило его еще больше прежнего, и он сказал своим людям: «Мессиры, что вы собираетесь делать? Как вы терпите, что этого человека убивают? Спешивайтесь, спешивайтесь», и немедленно он оказался на ногах, так же как и весь его отряд. Симкин был спасен, и бой начался.

Сэр Джон Чандос, который был сильным и храбрым рыцарем и хладнокровным во всех своих предприятиях, приказал нести перед собой знамя в окружении своих людей, вместе с дощечкой с его именем поверх герба. Сам он был одет в длинную мантию, спускавшуюся до земли, и украшенную его гербами, вышитыми на белом щелке - серебряное поле с красным заостренным столбом. Один герб был на груди, а другой на спине. Так он проявил свое решение принять участие в этом, несколько безрассудном деле, и в таком виде, с мечом в руках, он двинулся пешим на врага.

Этим утром был иней, который сделал землю скользкой, так что пока он шел, его ноги запутались в мантии, которая была слишком длинной, и он споткнулся. В это время оруженосец по имени Жак де Сен-Мартен (сильный и опытный человек) нанес ему удар копьем, который поразил его в лицо ниже глаза, между носом и лбом. Сэр Джон Чандос не видел, откуда наносится удар, так как потерял глаз с этой стороны еще 5 лет тому назад, на пустошах Бордо, во время преследования оленя. Вдобавок к несчастью, сэр Джон не опустил забрала, так что, спотыкаясь, он еще и напоролся на копье и помог ему пронзить себя. Копье, которым был нанесен удар сильной рукой, поразило его столь серьезно, что проникло до самого мозга, а затем оруженосец его выдернул.

Огромная боль пронзила сэра Джона, так что он упал на землю и дважды перевернулся в сильной агонии, как те, кто получают смертельные раны. В самом деле, получив удар, он больше не произнес ни слова. Увидев это несчастье, его люди словно обезумели. Его дядя, сэр Эдуард Клиффорд, поспешно вышел вперед и перешагнул через тело (поскольку французы попытались завладеть им) и защищал его самым доблестным образом и наносил такие точные удары своим мечом, что никто не осмеливался к нему приблизиться. Два других рыцаря, а именно, сэр Джон Чамбо (Chambo) и мессир Бертран де Кассилье (Cassilies) были как безумные, видя своего хозяина лежащим на земле.

Бретонцы, которых было больше, чем англичан, были очень обрадованы, когда увидели их вождя распростертым на земле и очень надеялись, что он смертельно ранен. Поэтому они двинулись вперед, крича: «Ей-Богу, английские сеньоры, вы все останетесь с нами, ведь теперь вы не сможете бежать». Англичане показали изумительные воинские подвиги, как для того, чтобы выйти из того опасного положения, в котором они оказались, так и для того, чтобы отомстить за своего командира, сэра Джона Чандоса, которого они видели находящимся в столь плачевном состоянии. Личный оруженосец сэра Джона приметил этого Жака де Сан-Мартена, который нанес удар. Он напал на него с такой яростью и метнул в него его свое копье так, что оно прошло через оба его бедра, а затем копье он выдернул. Однако, несмотря на это, Жак де Сен-Мартен остался в строю. Теперь, если бы лорд Томас Перси, который достиг моста первым, узнал бы о том, что происходит у него впереди, то люди сэра Джона Чандоса получили бы значительное подкрепление. Но было суждено иначе, ибо, не слыша больше бретонцев, с тех пор как он видел их приближающимися большим отрядом к мосту, он решил, что они отступили. Поэтому лорд Томас и его люди продолжили свой путь, держа дорогу на Пуатье, не ведая о том, что произошло.

Хотя англичане дрались столь отважно у моста Люссак, но, в конце концов, они не смогли противостоять силе бретонцев и французов, но были разбиты, и большая их часть попала в плен. Сэр Эдуард Клиффорд держался твердо и не оставил тела своего племянника. Если бы французы имели своих коней, то он бы ушли отсюда с честью и довезли бы своих добрых пленников, но я как я ранее говорил, их слуги бежали вместе с конями. Такие же слуги англичан, тоже отступили и покинули поле боя. Поэтому они оказались в очень плохом положении, что очень их раздосадовало, и они говорили между собой: «Это плохая часть дела. Поле - наше, и все же мы не можем вернуться из-за ошибки наших слуг. Не пристало нам, в доспехах и усталых, идти пешими по этой стране, которая вся против нас, а ведь мы находимся в более чем 6 лье от ближайшей нашей крепости. Кроме того, у нас есть наши раненные и убитые, которых мы не можем оставить здесь». Оказавшись в таком положении, не зная, что делать, и послав двух или трех бретонцев, без доспехов, чтобы поискать и найти своих слуг, они заметили идущих на них мессира Жискара д`Англа, мессира Луи де Аркура, сеньоров де Партене, де Таннейбуто, д`Аржантона , де Пинана, мессира Жака де Сюржере (de Surgeres) и других. У них было целых 200 копий, и они искали французов, так как получили сведения, что те выехали на вылазку, а затем заметили следы их коней. Поэтому они шли вперед с развевающимися на ветру развернутыми знаменами, и ехали, не соблюдая строя.

Как только бретонцы и французы их увидели, то сразу опознали в них своих врагов, баронов и рыцарей Пуату. Поэтому они сказали англичанам, назвав каждого поименно: «Вы видите, что к вам на помощь идет отряд воинов. Мы знаем, что не сможем выстоять против него. Вы - наши пленники, но мы отпустим вас на свободу при условии, что вы позаботитесь о нашем отряде. А сами мы сдадимся вам в плен, так как нам больше по сердцу сдаться вам, нежели тем, кто сюда идет». Те ответили: «Да будет Божья воля». Так англичане обрели свою свободу. Вскоре подошли пуатевинцы с копьями наперевес, выкрикивая свои воинские кличи, но бретонцы и французы, отойдя в сторону, сказали: «Эй! Остановитесь, монсеньоры, мы уже пленники». Англичане подтвердили правдивость этого, прибавив: «Это так, они принадлежат нам». Карне стал пленником мессира Бертрана де Кассиля, а мессир Луи де Сен-Жульен - сэра Джона Чамбо. Не было никого, у кого бы не было бы хозяина.

Горе охватило этих пуатевинских баронов и рыцарей, когда они увидели своего сенешаля, сэра Джона Чандоса, лежащим столь печальным образом на дороге и не который был не в состоянии говорить. Они начали оплакивать свою потерю, говоря: «Цвет рыцарства! О, сэр Джон Чандос! Да будет проклят тот, кто выковал то копье, что ранило тебя, и что так подвергло опасности твою жизнь». Те, кто стояли вокруг самым нежным образом оплакивали его, и он это слышал и отвечал стонами, но не мог произнести ни слова. Они ломали себе руки и рвали на себе волосы, издавали крики и стенания, особенно те, кто относились к его дому.

С сэра Джона Чандоса его слуги очень аккуратно сняли латы, сложили все щитки, и пешими доставили его в Мортемер (Mortemer), ближайший укрепленный пункт к тому месту, где они находились. Другие бароны и рыцари вернулись в Пуатье, уводя с собой своих пленников. Я слышал, что Жак Мартен, который ранил сэра Джона Чандоса, так сильно пострадал от своих ран, что умер в Пуатье. Этот славный рыцарь прожил только один день и ночь. Путь Господь смилостивится над его душой! Ведь за сотни лет никогда не было среди англичан человека более учтивого, более совершенного во всех добродетелях и обладавшего большими достоинствами, чем он.

Когда принц, принцесса, графы Кембридж и Пемброук, и другие английские рыцари в Гиени узнали об этом событии, то они были совершенно расстроены и говорили, что теперь они потеряют все по обеим сторонам моря. О сэре Джоне Чандосе искренне скорбели его друзья обоих полов, и эту потерю также оплакивали и некоторые французские сеньоры. Так проходит жизнь. Англичане любили его за все его исключительные достоинства, которыми он обладал. Французы ненавидели его потому, что боялись. Но не то я слышал, когда его оплакивали самые прославленные рыцари Франции. Они говорили, что это великое горе, что он был убит. Ведь если бы его смогли бы взять в плен, то, так как он был мудр и полон различных планов, то нашел бы какие-нибудь средства, дабы установить мир между Францией и Англией, и что он был так любим королем Англии и его двором, что они, скорее ему, чем кому-либо другому, поверили бы, если бы он стал говорить. Так, и французы, и англичане очень много потеряли с его смертью, и я не слышал другого мнения. Но англичане потеряли больше, так как, благодаря его доблести и мудрости, они могли бы полностью отвоевать Гиень 91.

Сенешалем Пуату после смерти сэра Джона Чандоса был назначен лорд Томас Перси. Его владение Сен-Савьер-ле Виконт перешло к королю Англии, который отдал его одному из своих рыцарей по имени сэр Алейн Боксхалл 92, человеку необычайно способному. Принц Уэльский унаследовал все другие богатства сэра Джона Чандоса, так как тот никогда не был женат, и следовательно, не имел детей, Эта его наследство составляло 400 ливров 93. Вскоре, те капитаны, чтобы были взяты в плен у моста Люссак, были выкуплены и получили свободу после уплаты оговоренных сумм, в чем им помог король Франции. Мессир Луи де Сен-Жульен, мессир Гийом де Бурд и Карне ле Бретон вернулись в свои гарнизоны.


Комментарии

35. Морской порт, в 5 лье от Бреста.

36. Дерваль – деревня между Нантом и Ренном, в 13 лье от Нанта.

37. Сэр Ричард Таунтон - Барнс.

38. Видимо, здесь имеется ошибка в численности воинов, так как только сэр Роберт привел с собой 60. Мы можем предположить, что многие из домашних рыцарей принца находились во время прибытия сэра Роберта у сэра Джона Чандоса или сэра Джеймса Одли, и хотя они и перечислены поименно, но возможно, лично там не присутствовали.

39. Город в Керси, на реке Тарн, в 7 лье от Монтобана.

40. Барнс называет его Маттон (Mutton).

41. Город в Перигоре, округ Сарле, на реке Дордони

42. Я не могу найти это место и полагаю, что это должен быть Грамма (Gramat), город в Керси, округ Фижеак, около Пейрака.

43. Рокамадур или Рошмадур (Roquemadour, Rochemador) – город в Керси, округ Фижеак, около Пейрака.

44. Барнс называет его сэром Джоном Роосом.

45. Племянник и наследник графа Солсбери - Барнс

46. Город и аббатство на Гаронне, в диоцезе Монтобана, около Кастель-Саразена.

47. Деревня в Берри, диоцез и округ Буржа.

48. Относительно этих трех имен: один из моих манускриптов именует второго из них Бернаром де Виск (de Wiske), и также делает Барнс.

49. Барнс называет его Стерри (Sterrie), а Холлиншед – Стурри (Sturrie)

50. Город в Пуату, на реке Йон, в 8 лье от Люсона и в 14 от Нанта.

51. Древний город в Пуату, в 16 лье от Пуатье.

52. Город в Пуату, диоцез Ла-Рошель, в 25 лье от Пуатье.

53. Барнс говорит, что здесь спутаны отец с сыном. Сэр Джеймс Одли, сын сенешаля Пуату лорда Джеймса Одли, умер в Гаскони как раз около этого времени, и после этой потери, лорд Джеймс, с позволения принца, вернулся в Англию, где прожил много лет. Он умер в 1386 году на 73-м году жизни.

Сэр Джон Чандос был назначен сенешалем Пуату после отъезда в Англию лорда Джеймса.

54. Маленький городок в Артуа, бальяж Сент-Омера

55. Город в Пикардии, в 2, 5 лье от Кале.

56. В диоцезе Булонь-сюр-мер.

57. Город в Пикардии, в 17.5 лье от Кале.

58. Крепкий город в Артуа, в 18,5 лье от Кале.

59. Маленький городок в Пикардии, диоцез Бовэ.

60. Лорд Джон Гастингс, второй граф Пемброук, единственный сын графа, упоминавшегося ранее в этой истории. Ему было не больше 21 года, и представляется сомнительным, что он уже унаследовал свой титул, так как должен был его получить только после смерти своего отца Лоуренса в 1375 году, а описываемые события происходили в 1369. — ED.

61. Монтань – город в Сентонже, на реке Гаронне

62. Король Шотландии Дэвид сделал графом Ангуса сэра Джона Стюарта. Он и его наследники держали это владение, но английские Амфравили (Umphravilles) (к которым относится и граф, упоминаемый в тексте) удерживали этот титул в течении многих поколений. — Pinkerton’s Hist. of Scotland, vol. i. p. 7.

63. Город в Пуату, на реке Вьенне, в 6 лье от Пуатье.

64. Город в Турени, на реке Крёз.

65. Город в Пуату, на реке Вьенне.

66. Город в Турени на реке Крёз.

67. Барнс называет его сэром Нелем Лорингом. Почему не Норвичем?

68. И кричали свой клич «Нотр-Дам де Сансерр, за маршала Франции» — Лорд Бернерс.

69. «… и мы проложим тебе путь» - говорит лорд Бернерс. Это более вероятно, нежели то, что французы позволят пройти посланцу графа. – ED.

70. Самая благородная, самая щедрая и самая учтивая из королев, что жила в те дни, какой был прекрасная леди Филиппа Генегаусская, королева Англии и Ирландии. — Лорд Бернерс.

71. Фруассар не говорит о том, что она не ждала обращений к ней, и действительно его собственный случай показывает, что она не нуждалась в других побудительных мотивах, кроме своей собственной «великодушной и наилюбезнейшей» натуры для того, чтобы выказать свою щедрость. Этот пассаж является одной из жемчужин перевода лорда Бернерса и достоин того, чтобы привести его целиком:

«В Англии произошло обычное и естественное событие, которое, однако, было равно горестно для короля, для его детей и для всего его королевства. Оно случилось с доброй королевой Англии, которая сделала в свое время столько добрых дел, и помогла стольким рыцарям, и утешила стольких дам и девиц, и раздала столько своего добра своему народу, и которая по своей природе всегда любила энюэрцев, выходцев из той страны, где она родилась. Она заболела в Виндзорском замке, и болезнь эта продолжалась так долго, что от нее не было другого средства, кроме смерти. И добрая леди, когда узнала и почувствовала, что нет другого средства, кроме смерти, то она пожелала говорить с королем, своим мужем. И когда он стал около нее, она вытянула из постели свою правую руку и взяла ей правую руку короля, который действительно очень горевал от всего сердца. Затем она сказала: «Сир, мы провели вместе в мире, радости и большом благополучии все наше время. Сир, теперь я молю вас, при нашем расставании, чтобы вы выполнили три моих просьбы». Король, действительно охваченный скорбью, сказал: «Мадам, чтобы вы не пожелали, я все исполню». «Сир, - сказала она, я прошу вас, прежде всего, о тех людях, перед которыми я имела обязательства по их торговым делам, по эту сторону моря, или по другую, чтобы вы соизволили заплатить им все, что я должна им или кому другому еще. И, во-вторых, сир, все те ордонансы и обещания, что я сделал церквям, как в этой стране, так и за морем, все, что я сделала по своему благочестию, чтобы вы соизволили все это выполнить и завершить. В-третьих, сир, я прошу вас, чтобы вам было угодно не занимать никакой другой гробницы, когда Богу будут угодно позвать вас из этой временной жизни, кроме как моей гробницы в Вестминстере». Король, весь в слезах, сказал: «Мадам, Я выполню все ваши желания». Затем добрая дама и королева осенила себя крестным знамением и вверила Богу короля, своего мужа, и своего младшего сына Томаса, который находился рядом с ней. И вскоре, она отдала свою душу, которая, как я твердо верю, была подхвачена святыми ангелами и с великой радостью принята на небесах, ведь за всю свою жизнь она, ни в помыслах, ни в делах, не сделана ничего, из-за чего могла эту свою душу потерять, насколько это может быть известно кому-либо из смертных. Так умерла добрая королева Англии, в лето Господа нашего MCCCLXIX, в канун дня успения Богородицы в середине августа». — ED.

72. Барнс называет его сеньором Понтье.

73. Барнс называет его Ван Борнико (Van Bornico).

74. Город на Луаре, диоцез Анжера

75. В 2 лье от Анжера.

76. В округе Сом юра.

77. Или Сен-Савен (St. Savin) – деревня в Пуату, округ Пуатье.

78. Возможно, имеется в виду Эриссо (Herissart); но то находится на слишком большом расстоянии.

79. Теперь этот город в развалинах. Он был взят Генрихом VIII с помощью хитрости, когда он нарисовал на дереве пушки, которые казались настоящими, и угрожая ими разрушить город, он добился его сдачи.

80. Крепкий город в Артуа, на реке Конш.

81. В двух моих манускриптах стоят другие имена – сеньор де Сампи и мессир Ги де Руайе.

82. Город в Артуа в 5 лье от Эдена.

83. Город в Артуа, в 3 оте от Сен-Поля.

84. Город в Пикардии, около Дулена

85. Древний город в Пикардии, в 2,5 лье от Абвиля.

86. Графство в Пикардии, его столица – Сен-Валери.

87. Торговый город в Пикардии, в 5 лье от Абвиля.

88. В двух моих манускриптах написано Дентель (Dentels)

89. Город в Пуату, диоцез Пуатье.

90. Примерно 600 м – прим. пер.

91. Сэр Джон Чандос был похоронен в Мортемере. Ниже приведена эпитафия, взятая из les Annales d’Aquitained par Bouchet.

Я - Джон Чандос, капитан английский,

Рыцарь сильный, сенешаль Пуату,

Против французской короны я бился,

и пешим, и конным, и многих убил.

Бертран дю Геклен был взят мною в плен.

В Пуату у Люссака меня враг одолел,

и тело мое в Мортемере лежит,

что друзья опустили в могилу.

В лето Господне 1369.

Его тело было найдено и перезахоронено в кармелитском конвенте в Пуатье. «Он никогда не был женат. Его ближайшими наследницами стали две его сестры, Елизавета и Элеанора (последняя была замужем за сэром Роджером Коллинсом), а также Изабелла, дочь его третьей сестры, Маргариты, которая в то время была замужем за сэром Джоном Оннесли». — Барнс.

92. Сэр Алейн Боксхалл (Aleyne Boxhull) был 52-м рыцарем Ордена Подвязки, констеблем Лондонского Тауэра, таможенным сборщиком парков Кларендон и т.д. Он был похоронен около раки Св. Эркенвальда в соборе Св.Павла, около 1380 года.

Сэр Алейн Боксхалл получил поручение оказать поддержку Карлу Наваррскому в Нормандии, а также привести этот замок в должный порядок и содержать его. Грамота от 24 ноября 1370 г. — Rymer.

93. Я предполагаю, что Фруассар имеет в виду то, что принц унаследовал всю его собственность в Аквитании, но в Англии его наследниками стали дети его сестры.

Текст переведен по изданию: Froissart, J., Chronicles of England, France, Spain and the adjoining countries: from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV. New York. 1857

© сетевая версия - Тhietmar. 2009
© перевод с англ. - Раков Д. Н. 2009
© дизайн - Войтехович А. 2001