Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Устройству рулонных газонов

Услуги по устройству рулонных газонов.

www.natural-grass.ru

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

Главы 246 – 278 (1369 г.)

Глава 246

При рассмотрении законности поочагового налога, который собрался ввести принц Уэльский, королю Карлу V советуют объявить себя верховным сеньором Гиени и Аквитании. Это становится причиной возобновления войны между французами и англичанами.

Ранее мы рассказывали о том, как принцу посоветовали ввести в своих владениях налог с каждого очага, из-за чего многие сочли себя сверхобремененными, особенно гасконцы, тогда как жители нижних стран - Пуату, Сентонжа, и Ла-Рошели согласились на него терпимо и с доброй шуткой, поскольку они жили ближе к столице своего принца и поскольку были более послушны и традиционно расположены выполнять приказы своих сеньоров, от которых зависели сильнее и были крепче в своей верности, чем те, кто жили в удаленных частях страны.

Для того, что привести эти намерения принца в действие, состоялось несколько парламентов в Ниоре, Ангулеме, Пуатье, Бордо и Бержераке. Но гасконцы объявили, что они никогда не заплатят этот налог, и не позволят, чтобы он взимался в их владениях, и заявили, что они должны будут обратиться с апелляцией к королю Франции. Это притязание на апелляцию сильно разгневало принца, который ответил, что такой апелляции они не подадут, так как король Франции отдал все свои права на апелляцию и правосудие, когда передавал эти земли его сеньору-отцу, как полностью явствует из статей мирного договора, и что переговорщики, заключавшие этот мир не предусмотрели ни малейшей статьи, которая бы позволяла королю Франции принимать апелляции. На это гасконцы ответили, что ни для короля Франции, ни для его власти не было законным (и это даже не было в его власти ) освобождать их от права апелляции к нему без согласия прелатов, баронов, местечек и главных городов Гаскони, которые никогда на это не согласятся, а если это будет предложено, то даже не захотят рассматривать, поскольку это станет причиной вечной войны с Францией.

Так принц и бароны Гаскони ссорились друг с другом, так как каждая сторона придерживалась своего собственного мнения и утверждала, что права она. Граф Арманьяк, граф Комменж, сеньор д`Альбре, граф Перегорский и некоторые другие бароны из Гаскони, спокойно оставались в Париже, около особы короля, и во время его досуга сообщали его величеству, что принц, из гордости и самонадеянности жаждет подавить их своей стопой и задавить их налогами с их земель, о которых не было слыхано до сих пор, и которые они никогда не позволят взимать. Они представляли королю, что принесли ему апелляцию и требовали, чтобы принц был вызван предстать перед парламентом и пэрами, чтобы ответить на их жалобы и за те притеснения, которые он им чинит.

Король Франции с удовлетворением выслушал этих гасконских сеньоров, когда они просили его помочь и посодействовать, в качестве их сеньора-сюзерена, добавив, что если он от этого откажется, то они откажутся от своей вассальной зависимости и обратятся к какому-нибудь другому двору, так что, из страха потерять свои права на этот сюзеренитет, он, в конце концов, согласился на их требование. Однако, он чувствовал, что это дело может стать поводом к войне, которую он не хотел бы начинать без некоторой видимости законности. Кроме того, его королевство не оправилось ни от результатов последней войны, ни от разбоев со стороны вольных рот и других врагов. Вдобавок к этим резонам, его брат герцог Беррийский все еще находился в заложниках в Англии. Поэтому он решил действовать благоразумно и осторожно.

Около этого времени, мессир Ги де Линьи, граф де Сен-Поль, без разрешения англичан, с помощью очень ловкой хитрости вернулся из Англии во Францию. Так как детальное изложение этой хитрости потребовало бы значительного времени, то я это опущу. Этот граф ненавидел англичан больше, чем можно выразить словами, и предпринял большие усилия чтобы король Франции согласился с просьбой гасконских сеньоров, так как он хорошо знал, что если принц Уэльский будет вызван, чтобы предстать перед парламентом, то результатом будет война. Многие прелаты, бароны, графы и рыцари Франции объединились с графом де Сен-Поль и говорили королю, что король Англии никоим образом не придерживается мира, не оказывает никакого уважения тому, в чем поклялся и скрепил печатью, согласно содержанию договоров, которые были заключены в Бретиньи, что около Шартра, и которые позже были подтверждены в Кале. Ведь англичане, после заключения мира, ведут войну с Францией тайком, и в такой же, если не в большей степени, чем до этого. Они убеждали короля на этот счет, добавляя, что если он прочтет статьи мирного договора, который был принят королем Англии и его старшим сыном, и который они поклялись и присягнули соблюдать, то он обнаружит правдивость их слов.

На это, король Франции, чтобы быть лучше информированным, и чтобы сохранить права своей короны, приказал принести на заседание совета все бумаги, относящиеся к последнему миру, и там они были несколько раз прочитаны, так, чтобы можно было полностью изучить различные места и статьи. Они были тщательно проверены, и среди них они нашли одну, относящуюся к отданным землям, и ей король и его совет уделили величайшее внимание, так как она ясно и определенно говорила о том, о предмете их спора. Документ был написан такими словами: «Эдуард, милостью Божьей король Англии, сеньор Ирландии и Аквитании, приветствует всех, до кого дойдет это письмо. Знайте все, что в соглашении об окончательном мире, заключенном между нашим дражайшим братом королем Франции и нами, есть две статьи следующего содержания:

1. Вышеупомянутые короли находят, что все вышеупомянутые предметы должны быть подтверждены нашим святым отцом папой, и они, по возможности, самым крепким образом, должны быть скреплены клятвами, приговорами и суждениями римской курии, и всеми другими способами, и от вышеупомянутой римской курии должны быть получены разрешения от обетов, прощения и письма, относящиеся к заключению и вводу в силу настоящего договора, копии которого должны быть разосланы в разные места с течение трех недель и не позднее того, как король прибудет в Кале.

2. Для того, чтобы вышеупомянутые вещи, которые окончены и о которых достигнута договоренность, могли бы быть более твердыми и крепкими, будут предприняты следующие предосторожности, а именно: письма, составленные советниками двух королей наилучшим, насколько это возможно, образом, будут скреплены печатями двух королей, а также печатями их двух старших сыновей. Вышеупомянутые короли, их старшие сыновья и их дети, также как и другие члены королевской семьи, и главные нобли их королевств, числом 20 человек, поклянутся, что они будут придерживаться и помогать придерживаться всего, что в них содержится, во всех этих статей, которые были заключены и согласованы, и что они будут придерживаться их, не делая ничего противного, ни обманом, ни по злому умыслу, и не строя никаких возможных препятствий. И если найдется какое-нибудь лицо в двух вышеупомянутых королевствах, Франции или Англии, которое будет бунтовать и не соглашаться с вышеупомянутыми договорами, то два вышеупомянутых короля совместно употребят все силы тела, фортуны и своих друзей, чтобы привести вышеупомянутых мятежников к подлинному повиновению, согласно форме и сути вышеупомянутого договора. И вдобавок, два вышеупомянутых короля и сами, и со своими королевствами, покорятся приговору нашего святого отца папы, чтобы тот смог вынести духовный приговор, или повлиять другим подобающим способом на тех, кто поднимет мятеж, и сделает это он так, как сочтет наиболее подходящим. И среди вышеупомянутых обеспечений и гарантий, два короля отрекаются за себя и за своих наследников, под клятвой и присягой, от всех войн и военных действий. И если, из-за неповиновения, мятежа или могущества каких-либо подданных французского королевства, или по какому-нибудь другому случаю, король Франции окажется неспособным осуществить и исполнить вышесказанные вещи, то вышеупомянутый король Англии, его наследники и его королевство, или кто-нибудь из них, не будут ни вести войны, ни подавать повода к войне ни против вышеупомянутого короля Франции, ни против его наследников, ни против королевства, но вместе они объединяться и приложат все силы, чтобы привести вышеупомянутых мятежников к надлежащему повиновению и к исполнению вышеупомянутых вещей. И также, если в вышеупомянутом королевстве, найдется кто-нибудь, находящийся на службе у короля Англии, кто не пожелает сдать и отдать те замки, города или крепости, которые он удерживает во французском королевстве, и не будет повиноваться вышеупомянутому договору, или если по какой-либо причине король Англии не сможет исполнять то, что заложено в вышеупомянутом договоре, то ни король Франции, ни его наследники, ни кто-нибудь их них не будет вести войны ни против короля Англии, ни против его королевства, но оба они, совместно, приложат все свое могущество и старание для того, чтобы отвоевать вышеупомянутые замки, города и крепости и вернуть этих мятежников к должному повиновению, чтобы можно было обеспечить выполнение вышеупомянутых договоров. И в соответствии с сущностью данного акта, с обеих сторон будут взаимно даны все виды гарантий, которые только можно придумать, а также и вместе с другими, они будут даны и папой и римской курией, для поддержания мира и других статей договора. По каковой причине, желая сохранить и лелеять вечный мир и любовь между нашим вышеназванным братом и королевством Франция, мы должны отказаться, и настоящим документом отказываемся, от войны и враждебных действий против нашего вышеназванного брата, его наследников и приемников, против королевства Франции и его подданных. И мы обещаем и клянемся, и должны обещать и поклясться на теле ИИСУСА ХРИСТА, за нас самих и наших приемников, что мы не будем совершать, и не допустим, чтобы совершалось какое-нибудь действие или говорилось какое-нибудь слово ни против этого отказа, ни против чего-нибудь из того, что содержится в вышеуказанных статьях. И если мы сделаем или позволим сделаться что-нибудь противное, что запрещает Бог, то мы будем готовы к тому, что нас будут считать лживыми, безнравственными и клятвопреступными, и мы подвергнемся такому позору и бесчестию, какому помазанные и коронованные короли подвергаются в таких случаях. Мы отказываемся от всяких мыслей просить папу о каком-либо освобождении или разрешении от нашей вышеназванной клятвы, и если получим их, то объявим их аннулированными и не имеющими силы, и мы не будем использовать никакое преимуществом, которое могло бы от этого разрешения произойти. Для того чтобы полнее скрепить вышеуказанные заявления, мы выражаем покорность сами и за наших приемников, юрисдикции и приговору римской церкви, и желаем и соглашаемся на то, чтобы наш святой отец папа подтвердил все эти вещи, издав предостерегающие и общие наказы для исполнения, направленные против нас, наших наследников и приемников, и против наших подданных (будут ли они простолюдинами, членами университетов, коллегий или частными лицами любого состояния), состоящие в том, что как только мы или они попытаемся сделать что-либо противное этим статьям, такими действиями, как занятие городов, замков, крепостей или совершением любых других действий в виде ободрения, помощи, содействия или участия, которыми мы могли бы каким-нибудь образом нарушить истинный смысл этого договора, то мы или они должны будем подвергнуться отлучению от церкви, отрешению от должности или интердикту.

В выполнении вышеупомянутых статей мы побудим поклясться нашего наидражайшего старшего сына Эдуарда, принца Уэльского, таким же образом, как мы поклялись сами. А также и наших младших сыновей, Лайонела, графа Ольстерского, Джона, графа Ричмонда и Эдмунда Лэнгли, а также нашего дорогого кузена Филиппа Наваррского, капталя де Буша, сеньора де Монфора, лорда Джеймса Одли, сэра Рождера Бьюкампа, сэра Джона Чандоса. лорда Ральфа Феррерса, лорда Эдуарда Спенсера, сэра Уильяма и сэра Томаса Фельтонов, мессира Эсташа д`Обресикура, мессира Франка ван Халле, сэра Джона Моубри, сэра Бартоломью Баргерша, сэра Генри Перси и нескольких других рыцарей. И мы сделаем это так скоро, как только сможем, чтобы в выполнении вышеупомянутых статей поклялись таким же образом другие наши дети, и лучшая часть наших прелатов, клира, графов, баронов и других ноблей нашего королевства. В подтверждении чего мы прикладываем нашу печать к этим документам. Дано в нашем городе Кале 24 октября, года 1360» 1.

Среди прочих писем, которые были составлены, как в Бретиньи, что около Шартра, так и в Кале, когда там находился король Иоанн, было и данное письмо, которое теперь изучали король Карл, его старший сын и главные члены королевского совета. После зрелого рассмотрения, призванные на этот совет прелаты и бароны Франции сказали королю, что ни король Англии, ни принц Уэльский не придерживались и не выполняли статьи договора в Бретиньи, но напротив, силой овладевали замками и городами, и оставались в вышеупомянутом французском королевстве, к большим убыткам для него, и в нем они грабили и взимали выкуп с его подданных, из-за чего до сих пор еще оставалась часть долга за выкуп последнего короля Иоанна. Что на основании этого, и на основании других пунктов, король Франции и его подданные имели доброе право и справедливый повод нарушить мир, чтобы вести войну против Англии и лишить ее владений, что она имела по эту сторону моря.

После долгих размышлений, королю тайно дали совет примерно такими словами: «Дорогой сир, возьмитесь храбро за эту войну. У вас есть добрый повод поступить именно так. И знайте, что как только вы решитесь на нее, вы обнаружите, что на вашу сторону перейдут многие люди в герцогстве Аквитанском, как то, прелаты, бароны, графы, рыцари, оруженосцы и жители главных городов, поскольку, в какой степени принц преуспеет во взимании этого подымного налога, то в такой же степени он вызовет ненависть и недоброжелательство со стороны всех сословий, ведь они будут очень огорчены, если он преуспеет в своей попытке. Что до людей Пуату, Сентонжа, Руэрга, Керси и Ла-Рошели, то они по самой своей природе не могут любить англичан, которые, в свою очередь, будучи гордыми и самонадеянными, не испытывают к ним никакой склонности и никогда прежде и не испытывали. Прибавьте к этому, что военачальники принца являются такими грабителями, что они налагают руки на все, что находят, и взимают, от имени принца, такие тяжелые налоги, что ничего не оставляют подданным. Кроме того, дворянство этой страны не может получить никакой должности, так как все они захвачены английскими рыцарями из свиты принца».

Благодаря этим аргументам, король Франции решился объявить войну, а герцог Анжуйский, который в это время находился в Тулузе, приложил великие усилия, чтобы это осуществилось. Ведь он очень желал, чтобы была возобновлена война с англичанами, так как был одним из тех, кто никак не мог любить их за некоторые оскорбления, которые они нанесли ему в прежние времена 2.

С другой стороны, гасконцы часто говорили королю Франции: «Дорогой сир, мы настаиваем на апелляции, которую мы принесли к вашему двору (и потому молим вас о правосудии, так как вы являетесь самым справедливым государем на свете) относительно великих несправедливостей и вымогательств, которыми хотят нас обложить принц Уэльский и его люди. Однако если вы откажетесь дать нам правосудие, то мы поищем другой двор и отдадимся тому сеньору, который постарается сохранить наши права, из-за чего вы можете потерять свои владения».

Король Франции, который очень не хотел перенести эту потерю, так как это принесло бы великий вред его королевству, дал вежливый ответ, «чтобы никогда, в поисках закона или совета, они не обращались ни к какому другому двору, кроме его собственного. Но такие дела подобает вести с большой осторожностью и благоразумием». Таким образом, он продержал их в ожидании один год, удерживая их частным образом в Париже, где, помимо того, что он покрывал все их траты, он еще и делал им прекрасные подарки и жаловал им богатые драгоценности. Однако он тайком осведомлялся, будут ли они поддерживать его в случае, если мир будет нарушен, и возобновится война с англичанами. Они отвечали, что он не должен ни тревожиться, и не должен мешать ведению войны в их стране, так как они в достаточной степени способны наступать на принца и на те войска, которыми он может располагать.

В то же самое время король прощупывал жителей Абвиля не желают ли они переменить свой союз и стать добрыми французами. Те, самым искренним образом, и не желали ничего другого, как именно так и поступить, поскольку они сильно ненавидели англичан. Так король Франции приобретал повсюду друзей, а иначе бы он не осмелился действовать так, как это случилось. В это время, в году 1368, родился Карл Французский, старший сын короля Франции, что принесло большую радость королевству. Перед этим родился Карл д`Альбре. Рождение этих двух детей, которые приходились друг другу двоюродными братьями, было очень приятно всему королевству, но особенно, королю Франции.

Глава 247

Король Франции посылает вызов принцу Уэльскому, чтобы тот явился в Париж, в присутствие пэров, по вопросу апелляции поданной гасконскими баронами.

Короля Франции так сильно убеждали члены его совета, и так сильно молили гасконцы, что было составлено и послано в Аквитанию обращение, чтобы вызвать принца Уэльского предстать перед парижским парламентом. Оно было составлено от имени графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигора и Комменжа, виконта де Кармэна, сеньоров де ла Бард (de la Barde) и де Пинкорне (Pincornet), которые были главными апеллянтами. В этом обращении упомянутые гасконцы жаловались на определенные тягостные обиды, которые собирался нанести им и их вассалам принц Уэльский и Аквитанский, на что упомянутые гасконцы апеллировали и просили суда у короля Франции, которого они по праву избрали своим судьей. Когда это обращение от указанных баронов и сеньоров Гаскони было составлено и, после различных, насколько возможно лучших, поправок со стороны мудрейших членов французского совета, было доведено до написания, то после этого оно еще раз было очень тщательно рассмотрено, и только тогда было решено, что этим письмом они должны вызвать принца Уэльского в Париж, чтобы он лично явиться на совет пэров Франции, чтобы ответить на выдвинутые против него жалобы и покориться приговору суда. Для того, что его доставить и чтобы сделать это дело поразумней, были отданы приказы одному красноречивому юристу и одному очень знатному рыцарю из Босе по имени Капоннель де Капонналь (Caponnel de Caponnal).

Эти двое уполномоченных со своей свитой покинули Париж и взяли путь на Бордо. Они проехали через Берри, Турень, Пуату, Сентонж и приехали в Блай, где переправились через Гаронну, и затем добрались до Бордо, где принц и принцесса в это время могли находится с большей вероятностью, чем в любом другом месте. Эти уполномоченные объявляли везде, где проезжали, что они едут по приказу короля Франции, благодаря чему их везде хорошо принимали. Когда они въехали в город Бордо, то остановились на постоялом дворе (так как было уже поздно, около часа вечерни), и пробыли там всю ночь. На следующий день, в надлежащий час, они отправились в аббатство Св. Андрея, где держал свой двор принц.

Из уважения к королю Франции, от которого, по их словам, они приехали, рыцари и оруженосцы принца приняли их любезно. Принц Уэльский вскоре узнал об их прибытии и приказал привести их к нему. Когда они вошли в его присутствие, то очень низко поклонились и поприветствовали его с великим уважением (так как ему по любому следовало воздать должное, а они хорошо знали, как это сделать) и отдали ему свои верительные грамоты. Принц взял их и прочитав каждое слово сказал: «Добро пожаловать. Теперь поведайте нам все, что вы должны сказать». «Уважаемый сир, - сказал законник, - здесь находятся письма, которые были даны нам нашим высокочтимым сеньором, королем Франции. Письма эти нам поручено огласить публично в вашем присутствии, так как они непосредственно качаются вас». На это принц изменился в лице, так как очень затруднялся догадаться, к чему именно они относятся. Бывшие с ним бароны и рыцари были равно удивлены. Но он сдержал себя и добавил: «Говорите, говорите, мы с радостью выслушаем все добрые вести». Тогда юрист открыл письмо и прочитал его слово в слово, а письмо было таким:

«Карл, милостью Божьей король Франции - нашему племяннику, принцу Уэльскому и Аквитанскому желает здравствовать. Принимая во внимание, что некоторые прелаты, бароны, рыцари, простые люди, братства и коллегии страны и округа Гаскони, живущие и проживающие вдоль границ нашего королевства, вместе со многими другими людьми из страны и герцогства Аквитанского, предстали перед нами при нашем дворе, чтобы потребовать правосудия за определенные обиды и незаконные притеснения, которые вы, по слабости правительства и из-за глупого совета, им причинили, чем мы весьма удивлены, мы, чтобы устранить и исправить эти предметы, даем вам приказ и приказываем вам явиться лично в наш город Париж, чтобы вы показались и предстали перед нами, в нашем совете пэров, чтобы выслушать судебный приговор, вынесенный по поводу вышеназванных жалоб и обид, причиненных вам вашим подданным, которые требуют быть выслушанными, и подвергнуться суду нашей курии. Не замедлите повиноваться этому вызову, но поспешите как можно скорее, после прочтения этого приказа. В заверении чего, мы прикладываем к этому нашу печать. Дано в Париже 25 января 1369 года».

Глава 248

Принц Уэльский заключает в тюрьму уполномоченных короля Франции, которые доставили ему вызов к французскому двору по поводу апелляции гасконских сеньоров.

Когда принц Уэльский выслушал чтение этого письма, то изумился еще больше, чем прежде. Он потряс головой и, внимательно посмотрев на говоривших французов и немного подумав, ответил так: «Мы охотно будем в назначенный день в Париже, раз король Франции посылает за нами, но мы будем со шлемом на голове, и с нами будет 60 тысяч человек». На это французы упали на колени, говоря: «Дорогой сир, Бога ради, явите милосердие. Не принимайте это обращение с таким сильным гневом или возмущением. Мы всего лишь посланники, посланные нашим сеньором, королем Франции, которому мы обязаны во всем повиноваться (как и ваши подданные обязаны так же поступать по отношению к вам), и по отношению к которому мы так и поступаем. Поэтому, какой ответ вы пожелаете через нас передать, такой мы очень охотно сообщим нашему сеньору». «О нет, - ответил принц, - я ни в малейшей степени не гневаюсь на вас, но гневаюсь на того, кто вас послал сюда. Вашему королю насоветовали плохое, принимать, таким вот образом, сторону наших подданных и желать самостоятельно вынести приговор по делу, к которому он не имеет отношения и в которое не имеет никакого права вмешиваться. Ему следует очень ясно показать, что раз он передал власть и владение всем герцогством Аквитания нашему сеньору и отцу, или его представителям, то он отдал также и все права на суд в нем, и все те, кто теперь апеллирует против нас, не имеют другого места для апелляции, кроме двора Англии и двора нашего сеньора и отца. Прежде чем это будет иначе, придется заплатить сотню тысяч жизней». Сказав это, принц их покинул и вышел в другие комнаты, оставив их словно пораженными молнией.

Несколько английских рыцарей подошли к ним и сказали: «Монсеньоры, вы должны идти отсюда и вернуться в вашу гостиницу. Вы хорошо выполнили то дела, по которому сюда приехали, но вы не получите никакого другого ответа, кроме того, что только сейчас слышали». Рыцарь и юрист вернулись на постоялый двор, где, пообедав, они быстро упаковали свой багаж и сев на коней, выехали из Бордо, взяв путь на Тулузу, чтобы сообщить о случившемся герцогу Анжуйскому.

Принц Уэльский был сильно угнетен этой апелляцией, и тем, что она была подана против него. Его рыцари и бароны находились в не лучшем расположении духа. Они хотели и даже советовали принцу убить двух посланников, в качестве платы за их старания, но принц запретил это делать. Однако его мысли о них не были добрыми. Когда он услышал, что они уехали и взяли путь на Тулузу, он позвал сэра Томаса Фельтона 3, верховного сенешаля Руэрга, сэра Томаса Поншардона, сэра Томаса Перси, своего канцлера епископа Родэзского и нескольких других главных баронов, и спросил их: «Имели ли эти французы, когда уезжали, какие-либо охранные грамоты от меня?» Они ответили, что ничего об этом не слышали. «Нет, - ответил принц, встряхнув головой, - будет неправильно, что они так просто покинут нашу страну и поедут, что передать свою болтовню герцогу Анжуйскому, который мало нас любит, и расскажут ему о том, как они лично передали нам вызов в нашем собственном дворце. При должном рассмотрении, они являются скорее посланцами моих вассалов - графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигора, Комменжа и Кармэна, нежели посланцами короля Франции. Поэтому, за ту неприятность, что они нам доставили, мы согласны на то, чтобы они были задержаны и брошены в тюрьму». Члены совета принца были очень довольны, услышав это, так как это предваряло их собственный совет, и сказанное не замедлило осуществиться.

Поручение об этом было дано верховному сенешалю Аженуа, по имени сэр Уильям ле Мойн (le Moine), весьма славному и благородному рыцарю из Англии, который немедленно сел на коня и вместе со своей свитой покинул Бордо. Он так сильно спешил, преследуя этих французов, что перехватил их прежде, чем они проехали округ Аженуа. Подъехав, он арестовал их именем своей должности и, поступая так, он нашел совершенно другой предлог для их задержания, чтобы не компрометировать принца, чье имя не было упомянуто. Он сказал, что хозяин постоялого двора, где они были накануне вечером, пожаловался ему, что они по ошибке взяли со двора одну из его лошадей. Услышав это, рыцарь и юрист были удивлены и старались оправдаться, но тщетно - получить свободу они не смоли. Они были препровождены в город Ажен и посажены в замковую тюрьму. Англичане позволили нескольким сопровождавшим их людям вернуться во Францию, и они, следуя через Тулузу, сообщили герцогу Анжуйскому обо всем, что произошло. Герцог от этого не слишком расстроился, так как полагал, что это станет началом войны, и подготовился принять соответствующие меры.

Известия о задержании его уполномоченных были вскоре доставлены королю Франции, благодаря тому, что ко двору вернулись их слуги и рассказали обо всем, что видели и слышали от своих хозяев, относительно государства, правительство и самообладания принца Уэльского, и когда это дошло до ушей короля, то воспламенило его гнев. Он был очень сильно раздражен и много над этим думал, также как и над словами принца, которые он произнес при получении этого вызова, а именно, что он явится на вызов лично со шлемом на голове и в сопровождении 60 тысяч человек. Этот надменный и гордый ответ занял ум короля Франции, поэтому он самым благоразумным и мудрым образом стал готовиться к тому, чтобы нести тяготы этой начинающейся войны, ведь и правда, было вероятно, что она будет очень тяжелой и опасной, и что против него выступят все силы короля Англии, в борьбе с которой положили столь много сил его предшественники в предыдущие времена, о чем уже сообщалось в этой истории. Но с другой стороны на него сильно наседали великие гасконские сеньоры, которые представляли ему вымогательства англичан и великие потери, причиной которых они могут стать в будущем, истинность чего он хорошо знал и сам. Что подвигло его больше всего на начало этой войны, так это его то, что он видел разорение своего бедного народа, которое продолжалось уже в течение долгого времени, и те опасности и оскорбления, которым его нобли подвергались в результате последней войны.

Глава 249

Герцог Беррийский и еще несколько сеньоров, бывших заложниками в Англии, возвращаются во Францию.

Король Франции и его совет и без высокомерного ответа принца Уэльского делали все, что было в их силах для подготовки к столь великому событию, которое вот-вот должно было произойти. В это время, благодаря благосклонности короля Англии, который даровал ему разрешение провести год во Франции, вернулся домой сеньор Жан Французский, герцог Беррийский. Он просил о невозвращении так умно и привел так много разных оправданий, что так никогда и не вернулся назад, так как вскоре разразилась война, как вы о том узнаете. Мессир Жан де Аркур также вернулся к себе домой, где, благодаря настойчивым ходатайствам его дяди, мессира Луи де Аркура, который в это время жил в Пуату и являлся одним из рыцарей принца, ему были пожалованы его владения. Мессир Жан де Аркур заболел, что случилось с ним очень своевременно, так как эта болезнь продлилась до возобновления войны, так что и он тоже никогда не вернулся в Англию.

Мессир Ги де Блуа, который в это время был юным оруженосцем и приходился братом графу Блуасскому, также получил свободу, так как, когда он понял, что король Франции, за которого он был заложником, не думает его выкупать, то завязал знакомство с сеньором де Куси, который был женат на одной из королевских дочерей и который имел очень большие доходы, получив, благодаря свое жене, назначение в королевское казначейство. Переговоры между королем, его зятем и мессиром Ги продвигались так хорошо, что последний, с разрешения двух своих братьев, Луи и Жана, и с согласия короля Франции отдал, полностью и всецело, в руки короля Англии графство Суассон, которое король, в свою очередь отдал и подарил сеньору де Куси, а тот отказался от него за 4 тысячи ливров ежегодной ренты. Этим завершились эти соглашения и договоренности. Граф Пьер д`Алансон также вернулся во Францию, благодаря доброй воле короля Англии, и оставался во Франции так долго, и привел так много оправданий, что больше не вернулся назад, чтобы вновь исполнять роль заложника. Но я полагаю, что, в конце концов, в выполнение своей клятвы и обещания он уплатил 30 тысяч ливров.

До этого счастливое обстоятельство случилось с герцогом Луи де Бурбоном, который был одним из заложников в Англии. По милости короля Англии, он вернулся во Францию, и пока находился в Париже у своего шурина, короля Карла, случилось так, что умер епископ Винчестерский, канцлер Англии. В это время в Англии был один священник по имени Уильям Уикхэм (William of Wykeham). Этот Уильям достиг таких высот королевской милости, что ничего нигде не делалось без его совета. Когда должность канцлера и архиепископство стали вакантными, то король Англии, по просьбе и мольбе этого Уильяма, сразу же написал герцогу Бурбонскому, прося его, из той благосклонности, что он к нему испытывает, отправиться к Святому отцу Урбану, и побудить его пожаловать вакантное епископство Винчестерское его капеллану, и что взамен, он очень любезно обойдется с ним в вопросе выкупа.

Когда герцог Бурбонский принял гонцов с письмами от короля Англии, то это ему было очень приятно, и он объяснил королю Франции, чего от него хотят король Англии и сэр Уильям. Король посоветовал ему поехать к папе. Поэтому герцог, со своей свитой, немедленно выехал и отправился в путешествие в Авиньон, где находился папа Урбан, который пока еще не уехал в Рим. Герцог представил свою просьбу святому отцу, который ее удовлетворил и отдал ему епископство Винчестерское с тем, чтобы он распорядился им по своему усмотрению, и если он найдет, что король Англии проявит любезность и щедрость по поводу его выкупа, то он с большой охотой отнесется к тому, чтобы это епископство получил Уикхэм. С этим герцог и вернулся во Францию, а затем в Англию, где вошел в переговоры с королем и его советом по поводу своего выкупа, одновременно показывая свою буллу от папы. Король, который очень сильно любил Уикхэма, сделал все, что тот желал. Герцог получил свою свободу при условии уплаты 20 тысяч франков, а сэр 4 Уильям Уикхэм стал епископом Винчестерским и канцлером Англии.

Вот таким образом французские сеньоры, которые были заложниками в Англии, получили свою свободу. Теперь мы вернемся к войне в Гаскони, которая разразилась в связи по причине того вызова, о котором мы уже говорили.

Глава 250

Граф Перигорский 5, виконт Кармэнский и другие бароны Гаскони, наносят поражение верховному сенешалю Руэрга.

Вы уже слышали о том, как принц Уэльский оскорбился врученным ему вызовом, который требовал, чтобы он явился предстать перед курией парламента в Париже. Его намерение полностью проявилось в том ответе, что он дал уполномоченным короля, а именно, что в течение лета он явится и займет свое кресло и лично будет присутствовать на празднике летней ярмарки 6. Поэтому он разослал приказы преданным ему капитанам английских и гасконских рот, что были расквартированы на берегах Луары или на не очень большом расстоянии от реки, поскольку хотел быстро воспользоваться случаем и задать им работу. Большая часть этих рот была очень обрадована этим новостям. Принц бы и сам не отказался от своего намерения, но это заставила сделать его болезнь и ежедневно увеличивающаяся опухоль (которая возникла в результате его похода в Испанию). Так что его приближенные очень сильно тревожились, поскольку в это время он не мог сесть на коня. Король Франции получал точные сведения обо всем этом, и ему доставили описание болезни в письменном виде, благодаря чему французские врачи и хирурги решили, что он болен водянкой и объявили, что он никогда уже не сможет поправиться.

Как только стало широко известно о пленении мессира Капоннеля де Капонналя и юриста, которые, как уже говорилось, были арестованы сэром Уильямом ле Мойном и доставлены в качестве пленников в Ажен, граф Комменж, граф Перигорский, виконт де Кармэн, мессир Бертран Тод (Taude), сеньор де ла Бард, сеньор де Пинкорне и многие другие рыцари и оруженосцы, которые жили в своих владениях и сеньориях, были сильно задеты таким поступком, так как для них, и по их суждению, выходило, что они к этому причастны. Они решили отомстить за это насилие и начать войну у себя дома, взяв в плен нескольких приверженцев партии принца. У них были сведения, что на пути в Родэ находится сэр Томас Уэйк, чтобы проверить крепость этого замка, что сейчас он находится у Вилльнёв д`Аженуа (Villeneuve d’Agenois), откуда его будут сопровождать всего лишь 60 копий.

Когда рыцари узнали эти новости, то воодушевились и решили устроить засаду на сэра Томаса, в составе 300 копий, так что, когда верховный сенешаль находился в пути с 60 копьями и 2 сотнями лучников, то на расстоянии около 2 лье от Монтобана он был атакован из засады этим большим войском гасконцев. Англичане были очень удивлены, ведь они не подозревали о такой атаке и были совершенно к ней не готовы. Однако, ради самозащиты, они постарались оказать стойкое сопротивление. Но гасконцы, у которых было время разработать свой план, настолько превосходили их числом, и многие англичане были сброшены на землю уже при первом ударе, так что, будучи неспособны сопротивляться гасконцам Перигора, Комменжа и Кармэна, они были приведены в замешательство и, без большого сопротивления, были разбиты и обратились в бегство. Многие были взяты в плен или убиты. Сэр Томас был вынужден бежать, а иначе он был бы взят в плен. Он был обязан своему спасению быстроте своего коня, который донес его до Монтобана. Гасконцы и все прочие вернулись по домам, уводя с собой пленников и добычу.

Известия о том, что его верховный сенешаль Руэрга был разбит графом Перигорским и другими ноблями из тех, что вызывали его явиться в палату пэров в Париже, были очень скоро доставлены принцу Уэльскому, который в это время находился в Ангулеме. Пока ему это говорили, принц был очень разгневан. Он сказал, что сурово и быстро отомстит за это лицам и тем сеньориям, где произошло это возмутительное деяние. Он написал прямо сэру Джону Чандосу, который удалился в свое владение Сен-Совьер-ле-Виконт в Котантене, приказывая ему безотлагательно приехать, как только он получит это письмо.

Желая повиноваться принцу, сэр Джон Чандос поспешил, как только мог, и приехал в Ангулем к принцу, который принял его с большой радостью. Вскоре после этого, принц послал его в Монтобан с большим отрядом воинов и лучников, чтобы вести войну против гасконцев и французов, которые каждый день увеличивались числом и совершали набеги на земли принца. Сэр Томас Уэйк, насколько мог, собрал своих рассеянных людей и поехал в Родэ, который в достаточной степени укрепил и заново снабдил продовольствием. Он также усилил замок Мильо (Milhaud), что у границ Монпелье, и в каждом из этих мест он поставил латников и лучников.

Сэр Джон Чандос сделал Монтобан своей главной квартирой и вместе с другими рыцарями, посланными туда принцем Уэльским, такими как капталь де Буш, два брата де Поммьера, мессир Жан и мессир Эли (Helie), сулдиш де д`Эстрад, сеньор де Партене, сеньор де Понс, мессир Луи де Аркур, сеньор де Пинэн, сеньор де Таннейбуто (Tannaybouton) and сэр Ричард Поншардон, храбро оборонял границы от гасконцев и французов. Эти рыцари и их отряды совершали частые атаки против сил графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигорского и Комменжа, виконтов де Кармэна и де Тарида (Tharide), сеньора де ла Бард и других связанных с ними баронов и рыцарей, которые, вместе со своими отрядами находились вдоль этой границы. Иногда одна сторона одерживала верх, иногда другая, так, насколько часто обычно на войне происходят такие вещи.

Герцог Анжуйский оставался очень спокойным и не делал ни малейшего движения, несмотря на те призывы, что он слышал, поскольку король Франции строго приказал ему не вести войну, ни против принца Уэльского, ни против его подданных, до тех пор, пока он не получит от него положительные приказы как следует поступать.

Глава 251

Король Франции привлекает на свою сторону нескольких капитанов вольных рот. Он посылает свой вызов королю Англии.

Все это время король Франции тайком умело привлек на свою сторону нескольких капитанов вольных рот и других приверженцев английской партии, которые поднялись по реке Луаре и находились в пределах Берри и Оверни, где король Франции дал им разрешение обосноваться. Ни одна рота во Франции не находилась в движении, так как король все еще не желал, чтобы его имя упоминалось в связи с этой войной, дабы не навредить своим делам, и дабы не упустить графство Понтье, которое он очень желал вернуть.

Ведь если бы король Англии прознал, что король Франции затевает войну, то он мог бы легко предотвратить потерю Понтье, усилив англичанами и другими своими приверженцами гарнизон Абвиля. И если бы поступил подобным же образом со всеми другими местными гарнизонами, то он бы остался хозяином всей этой страны. В это время у короля Англии на должности верховного сенешаля Понтье был добрый английский рыцарь, которого звали сэр Николас Лувейн (Nicholas Louvain), и к которому король питал большое доверие, и по праву, так как тот скорее оторвал бы себе руки, чем совершил бы какое-нибудь трусливое или недостойное дело.

В это время король Франции послал в Англию графа Зальцбургского и мессира Гийома де Дормана, чтобы представить королю и его совету протесты и жалобы по поводу тех областей Франции, которые и раньше и теперь все еще сильно страдали как от ежедневных набегов вольных рот, которые во течение последних 6 лет вели войну во Франции, так и от других притеснений, о которых знали король Франции и его совет, и их очень не удовлетворяло, то, что король Англии и его старший сын, принц Уэльский, действуют только так, как это угодно им. Эти два лица оставались в Англии на протяжении 2 месяцев, и в течение этого времени, они предлагали королю различные договоренности и приводили резоны, что часто заставляло его бывать не с духе и в раздражении. Но его настроению они не уделяли много внимания, так как получили инструкции от короля Франции и его совета о том, как действовать, и что говорить.

Когда король Франции получил такие сведения, от которых многое зависело, а именно, о том, что жители Абвиля в своих сердцах остаются французами, что началась война в Гаскони, что все воины французского королевства готовы и жаждут вести войну против принца Уэльского и вторгнуться на его земли, то он озаботился тем, чтобы на него не могло пасть никакого упрека, ни сейчас, ни позже, в том, что он приказал своей армии вторгнуться на земли короля Англии или принца Уэльского, чтобы взять большие и малые города, замки или крепости, не послав им предварительно вызова. Поэтому он решил послать вызов королю Англии, что он и сделал с помощью скрепленного печатью письма. Его доставил один из его пажей, родом из Бретани. Он встретил в Дувре графа Зальцбургского и мессира Гийома де Дормана, которые возвращались из Англии во Францию, выполнив то поручение, с которым были посланы. Согласно полученным им приказам, бретонец рассказал им о том, что он везет. Как только они об этом услышали, то как можно скорее отплыли и переправились через море. Они были очень счастливы, когда оказались в городе и в крепости Булони.

Около этого времени, по поводу дел, касавшихся Аквитании, в качестве посланца принца Уэльсокого, в папе Урбану V, был послан в Рим маршал Аквитании мессир Жискар д`Англ. Он застал папу очень любезным при выполнении тех просьб, с которыми он к нему приехал. При возвращении он впервые услышал известия о ведущейся с принцем войне, и о том, что французы вторглись в его владения. Он был этим очень удивлен и засомневался, сможет ли продолжить свое путешествие. Однако, все же он поехал к любезному графу Савойскому, которого застал в городе Пиньероль, в Пьемонте, ведущим войну с маркизом Салуццо. Граф Савойский с большим удовольствием принял мессира Жискара и его отряд. В течение 2 дней он принимал их с большим великолепием и подарил им прекрасные подарки, особенно мессиру Жискару, которому досталась большая их часть, так как любезный граф сильно его уважал за то, что он был отважным рыцарем.

Когда мессир Жискар и его люди покинули графа Савойского, то чем ближе они подъезжали к границам Франции и Бургундии, то тем худшие новости они слышали, и тем все больше они были для них неприятны. Хорошенько взвесив все сведения, которые он мог добыть, мессир Жискар увидел, что для него будет невозможно вернуться в Гиень в том положении, в каком он путешествовал. Поэтому он задержался, насколько мог, и отдал командование своего отряда и свиты рыцарю по имени мессир Жан Шор (Shore), который был женат на его дочери. Мессир Жан приехал из Бретани и очень хорошо говорил по-французски. Он принял командование над всеми людьми свиты и обозом своего тестя. Когда он добрался до владений сеньора Боже, то переправился через реку Сону и сумел так хорошо познакомиться с сеньором Боже, что тот проводил его и весь его отряд в Рион, что в Оверни, к герцогу Беррийскому. Там, как это было решено между ним и сеньором Боже, он представил дело так, что стал истинным французом и сумел уверить всех, что он мирно возвращается к себе домой в Бретань.

Тем временем, мессир Жискар, переодевшись бедным клириком, на больной лошади и плохо одетый, прошел через Францию, Бургундию и Овернь и с большим трудом добрался до княжества принца. При своем прибытии в Ангулем он был сердечно принят принцем Уэльским. Другой рыцарь, которого звали мессир Гийом де Сенс, и который сопровождал его в посольстве в Рим, нашел убежище в аббатстве Клюни в Бургундии, откуда ни разу не вышел на протяжении 5 лет и, в конце концов, сам стал французом.

Теперь мы вернемся к бретонцу, который собирался вручить вызов от короля Франции Карла королю Англии Эдуарду.

Глава 252

Вызовы из Франции доставлены королю Англии. Граф де Сен-Поль и сеньор де Шатильон завоевывают графство Понтье.

Паж, о котором упоминалось выше, поспешил в Лондон, так как слышал, что король Англии и его совет собрались в Вестминстерском дворце. Король некоторое время устраивал совещания по поводу состояния дел принца, который находился в состоянии войны с рыцарями Гаскони, чтобы определись, каким образом он лучше всего может ему помочь и рассмотреть вопрос о том, кого ему следует послать из Англии к принцу на помощь. Вскоре он узнал и о других новостях, которые обеспокоили его еще больше, так как паж, который вез эти письма, сумел войти в палату, где заседали король и его совет. Он сказал, что является пажом, принадлежащим дому короля Франции и, что он послан королем с письмами, адресованными королю Англии, но что он не знает об их содержании, и что это ему и не следует знать. Представляясь, он упал на колени перед королем, который, желая знать, каково же может быть их содержание, приказал их взять, открыть и прочесть. Король и все, кто был с ним, сильно удивились, когда услышали вызов, который содержался в письмах. Они изучили их очень тщательно разным образом, так же как и печать, и ясно увидели, что вызов был добрым. Они приказали пажу удалиться, сказав ему, что он сделал свое дело хорошо и что он может смело выехать в обратный путь, поскольку не встретит никаких препятствий. Их действительно и не было. Поэтому он, как можно скорее, вернулся во Францию.

Граф-дофин Овернский, граф Порсьен, сеньор де Молевьер и несколько других ноблей, которые в это время жили в Англии в качестве заложников за короля Франции, узнав эти сведения, пришли в большое волнение, так как они сомневались относительно намерений короля Англии и его совета и относительно того, что это могло бы означать лично для них.

Вам следует знать, что король и его совет сильно оскорбились из-за того, что этот вызов был доставлен через пажа. Они говорили, что неприлично, чтобы война между двумя столь великими сеньорами, какими являются короли Франции и Англии, была бы провозглашена и объявлена через простого слугу, и что не было бы недостойным быть носителем такого объявления прелату или доблестному барону или рыцарю, однако, поделать больше было нечего.

В королевском совете, королю посоветовали послать подкрепления из латников непосредственно в Понтье, чтобы защитить эту страну, а особенно - в Абвиль, который подвергался большому риску быть взятым. Король этот совет принял и назначил на это дело лорда Перси, лорда Невилла, лорда Карбстоуна (Carbestone) 7 и сэра Уильяма Виндзора, дав им 300 латников и 1000 лучников.

Пока эти лорды делали свои приготовления и уже находились в пути, доехав до Дувра, чтобы пересечь море, были доставлены другие новости, не совсем для них приятные. Как только граф Ги де Сен-Поль и мессир Юг де Шатильон, который в это время был магистром арбалетчиков Франции, предположили, что король Англии уже должен был получить вызов, они двинулись в сторону Понтье, предварительно тайком послав повестки с призывом на службу рыцарям и оруженосцам Эно, Артуа, Камбрези, Вермандуа, Вимо и Пикардии, так что их силы насчитывали не менее 120 копий, с которыми они появились перед Абвилем. Ворота были немедленно открыты, так как об этом предварительно было достигнуто тайное соглашение, и эти воины вошли в город, не причинив жителям никакого вреда.

Мессир Юг де Шатильон, который был командующим в этом походе, двинулся в ту часть города, где думал найти верховного сенешаля Понтье, сэра Николаса Лувейна и постарался так хорошо, что взял его в плен, также как и одного очень богатого клерка и доблестного мужа, который являлся казначеем Понтье. Французы в этот день взяли много добрых и богатых пленников, так как англичане потеряли все, чем владели в этом городе. В тот же день французы прошли до Сен-Валери, который взяли штурмом. То же произошло с Кротоем 8, а также и городом Дерн 9, что стоит на берегу моря.

Вскоре после этого, граф де Сен-Поль пошел на Пон-де-Сен-Реми ( Pont de St. Remy), что на Сомме, в котором собрались англичане. Граф приказал их атаковать. Произошла большая схватка, в которой было совершено множество доблестных воинских подвигов. Его старший сын, Галеран, был сделан рыцарем и сделал честь своему новому рыцарскому званию. С англичанами обошлись так грубо, что они были либо убиты, либо взяты в плен, а мост и крепость захвачены французами. В короткое время вся местность и графство Понтье были освобождены от англичан, так что не осталось никого, кто мог бы каким-нибудь образом наносить французам вред.

Королю Англии, который находился в Лондоне, были доставлены известия о том, как жители Понтье покинули его и переметнулись к французам. Король был на это сильно разозлен, и в начале у него было намерение сурово обойтись с теми заложниками, которые все еще находились в Лондоне, но он подумал, что будет жестоко заставить их отвечать за свою неудачу. Тем не менее, он разослал всех горожан от главных и малых городов Франции, которые держались в заложниках, по другим городам, замкам и крепостям своего королевства, и не позволил им пользоваться той свободой, которой они наслаждались прежде. Он взял выкуп за графа Овернского в 30 тысяч ливров, а за графа Порсьена - 10 тысяч. Сеньор де Руайе, однако, остался в тюрьме и в был в большой опасности, так как находился не в фаворе при английском дворе. Он был вынужден снести очень дурное обращение, до тех пор, пока случай не принес ему добрую фортуну, как вы о том услышите в продолжение нашей истории.

Глава 253

Король Англии посылает большой отряд воинов на шотландские границы. Герцоги Беррийский и Анжуйский отдают приказы своим вассалам атаковать принца Уэльского.

Когда король Англии увидел, что король Франции объявил ему войну, что графство Понтье, которое стоило ему таких сумм, потраченных на восстановление городов, замков и домов (ведь он истратил 100 тысяч ливров вдобавок к доходам самого графства), потеряно, он пришел в чрезвычайное волнение. Однако он больше боялся шотландцев, нежели французов. Он знал, что шотландцы его не любят за те великие злодеяния, что он им принес в прежние времена. Поэтому он послал большой отряд воинов в Бервик, Роксбург, Ньюкасл-апон-Тайн и ко всей границе, чтобы ее охранять. Он также приказал отправить отряды в Саутгемптон, Гернси и на остров Блиссо 10, так как располагал сведениями, что король Франции делает большие приготовления и собирает много кораблей для того, чтобы вторгнуться в Англию. Он не знал, какую часть побережья стоит охранять больше всего, и сказать по правде, англичане были очень сильно встревожены.

Как только герцоги Беррийский и Анжуйский получили уверенность, что вызов уже доставлен, и война объявлена, они, не желая оставаться без дела, издали специальные приказы, один для Оверни, а другой для Тулузы, о том, чтобы их вассалы вторглись в княжество принца. Герцог Беррийский имел под своим командованием всех баронов Оверни, епископств Лионского и Маонского, сеньоров де Боже, де Виллар, де Тюрнон, мессира Жоффруа де Булонь, своего тестя Жана д`Арманьяк, мессира Жана де Вилльмура, сеньоров де Монтагю и де Таласон, мессира Юга Дофина, сеньора де Рошфора и других. Эти воины немедленно двинулись в Турень и к границам Берри, откуда они принесли войну в прекрасное графство Пуату. Но они обнаружили, что там есть достаточно рыцарей и оруженосцев, которые не позволяли им добиться большого успеха.

Мессир Луи де Сен-Жульен, мессир Гийом де Бурд и Карне де Бретон в это время находились в гарнизонах французских замков Турени. Эти трое были великими капитанами и братьями по оружию. Они совершили много славных подвигов, и нанесли большой урон англичанам, о чем будет подробнее рассказано ниже.

Глава 254

Некоторые капитаны рот выступают на стороне различных партий. Король Англии посылает графа Кембриджского и графа Пемброука на помощь своему сыну принцу Уэльскому. Они идут через Бретань.

Герцог Ланкастер имел, в качестве части своего наследственного владения в Шампани, один замок, расположенным между Труа и Шалоном, и который назвался Бофор. Его капитаном был английский оруженосец по имени Добивающийся Любви (Poursuivant d’Amour) 11. Когда этот оруженосец узнал о возобновлении войны между королями Франции и Англии, он перешел на сторону короля Франции и поклялся ему в верности, обещая быть впредь добрым французом. За это король его весьма обогатил и оставил замок под его попечением, в совместном владении с другим оруженосцем по имени Ивэн (Yvain) 12. Добивающийся Любви и Эван были большими друзьями. Они совершили много воинских подвигов против англичан и их сторонников.

Каноник де Робсар, который прежде был верным и добрым французом, при возобновлении войны перешел на сторону англичан и стал ленником короля Англии, который был очень доволен го службой. Таким же образом, и еще несколько рыцарей и оруженосцев переменили свои стороны. Герцог Анжуйский был так активен среди вольных рот гасконцев, что мессир Пердукка д`Альбре, Малыш Мешен, ле бург де Бретей, Эйемон д`Ортиг, Перро де Савой, Жак де Брай и Арно де Пан перешли к французам, что было очень неприятно англичанам, так как их силы были этим очень ослаблены.

Нандон де Багеран, ле бург де л`Эспарр и ле бург Камю все время оставались на стороне англичан, так же как и самые испытанные капитаны среди них, такие как мессир Робер Брике, Робер Тин (Thin), Жан Тренель, Гайлар де Мот и Эмери де Рошешуар. Эти роты англичан и гасконцев, вместе с сопровождавшими их людьми, разбили свои лагеря в епископстве Манс в нижней Нормандии, где они взяли город под названием Вир 13 и порушили и опустошили всю прилегающую местность. Так эти вольные роты меняли стороны, но все они были вовлечены в войну, либо на стороне французов, либо на стороне англичан.

Король Англии решил послать своего сына, Эдмунда Лэнгли, графа Кембриджского, и своего зятя Джона Гастина, графа Пемброука, вместе с отданным под их командование отрядом латников и арбалетчиков в герцогство Аквитанское на помощь принцу Уэльскому. Они также назвал нескольких человек, которых думал послать вместе с ними, и в их числе были лорд Брэдстон (Braddeston) 14, сэр Брайан Степлтон, сэр Джон Тривет, сэр Томас Банестер и многие другие. Они погрузились на корабли так скоро, как только могли, и вышли в море, имея при себе 400 латников и столько же лучников. Они направились в Бретань, им сопутствовал ветер, какой они и хотели, и они высадились в порту Сен-Мало. Когда герцогу Бретонскому, Жану де Монфору, доложили об их прибытии, то он очень обрадовался и сразу же послал нескольких своих рыцарей принять их и организовать встречу, а именно, мессира Жана де Леньигэй (de Laigniguay) и мессира Жана Огюстена (Augustin). Графам Кембриджу и Пемброуку было очень приятно видеть этих рыцарей, но они еще полностью не были уверены, позволят ли бароны и главные города Бретани пройти им через страну по дороге в Пуату. Поэтому, английские сеньоры задали такой вопрос герцогу и стране. Герцог, принадлежавший к партии англичан, прямо осуществил их желания, и повел это дело с баронами и главными городами так хорошо, что было согласовано, что они пройдут через страну мирным образом, при условии платы за все, что им может понадобиться. На такие условия англичане с радостью согласились.

Графы Кембридж и Пемброук приготовились совершить марш со своей армией, чтобы присоединить и те вольные роты, которые находились в провинции Мэн и Шато-Гонтье (Chateau Gontier) 15, где они разрушали и грабили всю округу, заявляя, что в их намерения входит продвижение дальше вглубь королевства. Бретонцы вступили с ними в соглашение, и было решено, что они получат свободный проход через страну и право перейти реку Луару по мосту в Нанте, при условии не вступать ни в какие стычки во время своего похода.

В это время сэр Хьюго Калверли находился на границах Арагона с большим отрядом солдат из вольных рот, которые недавно покинули Испанию. Как только он услышал, что французы ведут войну с принцем, то выступил вместе со всеми солдатами рот, прошел через Арагон и Фуа, вошел в Бигор и поспешил дальше, пока не приехал к принцу, который в это время держал свой двор в городе Ангулеме. Когда принц узнал о его прибытии, то устроил ему прекрасный прием и много благодарил его за то подкрепление, что он привел. Он уговорил его быть своим гостем, пока сюда не подойдут роты из Нормандии, которые ее оставили (сперва продав крепости, которые они там удерживали), благодаря тому, бретонцы позволили им пройти через свою страну, оговорив, чтобы те вели себя хорошо. Как только они прибыли в Ангулем и его окрестности, то принц назначил их капитаном сэра Хьюго Калверли. Всего их было, включая и тех, кто пришел с ним из Арагона, 2 тысячи бойцов. Принц немедленно приказал им идти во владения графа Арманьяка и сеньора д`Альбре, чтобы их жечь и разрушать их. В результате этого приказа они вели разрушительную войну и нанесли стране огромный ущерб.

Глава 255

Графы Кембридж и Пемброук прибывают в Ангулем. Принц посылает их опустошать местность Перигор. Несколько англичан терпят поражение около Лузиньяна.

Графы Кембридж и Пемброук оставались в Сен-Мало со своими войсками, о чем ранее говорилось, до тех пор, пока через страну не прошли, с согласия герцога Бретонского, принадлежавшие их партии три вольные роты. Когда они достаточно отдохнули и получили разрешение на поход, то выступили из Сен-Мало и легкими дневными переходами пришли в Нант, где герцог принял этих сеньоров самым почетным образом и продержал их у себя в течение 3 дней, которые были заполнены величественными празднествами. На четвертый день они по нантскому мосту перешли через великую реку Луару и затем продолжили свой поход, пока не пришли в Ангулем, где застали принца и принцессу. Принц был очень рад приходу своего брата, графа Кембриджского, и графа Пемброука. Он осведомился у них о здоровье своего отца короля, королевы и других братьев. На эти вопросы он получил удовлетворившие его ответы. После того, как они пробыли с ним 3 дня и отдохнули, принц приказал им выступить из Ангулема и совершить набег на местность около Перигора.

Два лорда и те рыцари, что пришли с ними из Англии, постоянно готовились, чтобы обеспечить себя всем, что может оказаться необходимым. Попрощавшись с принцем, они в хорошем порядке выступили в поход. Всего их насчитывалось целых 3 тысячи бойцов, и среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из Пуату, Сентонжа, Лимузена, Керси и Руэрга, которым принц приказал их сопровождать. Эти сеньоры и воины вторглись с враждебными намерениями в область Перигора, которую опустошили и нанесли здесь много вреда. Когда они сожгли и разрушили большую часть страны, то осадили крепость под названием Бордей (Bordeilles) 16, в которой губернаторами были два оруженосца из Гаскони. Они были братьями, и их звали Эрналдо (Ernaldon) и Бернардель (Bernardel) де Батфоль (de Batefol). В этом гарнизоне Бордея, вместе с двумя капитанами, было несколько воинов, которых туда прислал граф Перигорский. Он также был обильно снабжен артиллерией, вином, продовольствием и всем другим необходимым, чтобы быть способным продержаться значительное время, и воины гарнизона были твердо настроены его защищать. Так что, во время осады Бордея было совершено множество воинских подвигов, было много боев и много штурмов, и это происходило каждый день. Два вышеупомянутых оруженосца были храбрыми, гордыми и предприимчивыми. Они мало любили англичан, и соответственно, часто выходили вперед к укреплениям, чтобы участвовать с ними в боях. Иногда одна сторона одерживала верх, иногда другая, как это случается в таких предприятиях и военных делах.

С другой стороны, в Пуату и на границах Анжу и Турени находилась целая тысяча бойцов, французов, бургундцев, бретонцев, пикардийцев. нормандцев и овернцев, которые разрушали земли принца Уэльского, ежедневно совершая огромные опустошения. Вождями этих воинов были мессир Жан де Бюэль (Bueil), мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретон.

Для того, чтобы противостоять этим войскам, несколько рыцарей и оруженосцев принца, в частности, сэр Саймон Барли и граф Ангус, расположились на границах Пуату и Сентонжа, но их число составляло едва ли четверть от численности французов. Где бы французы ни совершали свои набеги, они всегда выставляли до тысячи бойцов, тогда как англичан, в лучшем случае, никогда не было больше двух или трех сотен. Ведь принц отослал очень большие отряды, один в Монтобан с 5 сотнями воинов, под командованием сэра Джона Чандоса, чтобы грабить земли графа Арманьяка и сеньора д`Альбре, другой, тоже значительной численности, под командованием сэра Хьюго Калверли, и самый большой отряд под командованием своего брата, графа Кембриджского, к Бордею. Несмотря на это, те, кто стояли в Пуату, не ударили лицом в грязь в своей доблести и не уклонялись от выполнения своего долга, совершая набеги на земли Франции и защищая свои собственные. Англичане со своими сторонниками всегда действовали таким образом, и никогда не отказывались и не боялись сражаться, когда у них не было численного перевеса.

Однажды случилось так, что французы добыли сведения о том, что англичане выходят в открытое поле и выступают в набег. Это их так воодушевило, что они собрали все свои силы и расположились в засаде, чтобы напасть на англичан, когда те будут возвращаться из набега, который они совершали в местности между Мирбо (Mirebeau) 17 и Лузиньяном 18. Французы выступили в поход в количестве 500 человек под командованием вышеупомянутых капитанов, мессира Жана де Бюэля, мессира Гийома де Бурда, мессира Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретона, чтобы атаковать англичан около дамбы. Произошел острый бой, многие были сбиты с коней, так как англичане дрались храбро и, пока длилось это дело, сражались доблестно. Было совершено много славных дел. Сэр Саймон Барли и граф Ангус доказали, что они добрые рыцари. Но, в конце концов, они потерпели поражение, так как их была всего лишь горсть людей по сравнению с французами. Поэтому они были разбиты и обращены в бегство. Граф спасался так, как мог и добрался до замка Лузиньян, но сэра Саймона Барли преследовали столь плотно и окружили на дамбе около Лузиньяна, и он был взят французами в плен. Большинство его людей было либо убито, либо пленено, спаслись лишь очень немногие.

Французы вернулись в свои гарнизоны, обрадованные таким исходом своего предприятия. Также обрадовался и король Франции, когда он об этом узнал. Но не так было с принцем Уэльским, который был очень раздосадован и остро переживал пленение своего доброго рыцаря, сэра Саймона Барли, которого он весьма любил, и не без причины. Ведь сказать по правде, он был самым опытным воином своего времени, очень храбрым и всегда вел себя доблестно по отношению к своему сеньору, королю Англии и к своей стране. Его спутники, которые были убиты или попали в плен на дамбе, также вели себя равно хорошо. Этой потерей принц был очень опечален и сильно взбешен. Обычно говорится, что один человек стоит сотни, и что сотня не стоит одного человека, ведь действительно, иногда случается, что благодаря доброму поведению и смелости одного, спасается целая страна, тогда как другой человек может полностью разорить и разрушить ее. Такие вещи часто случаются.

Глава 256

Сэр Джон Чандос берет Террьер. Граф Перигорский и многие другие рыцари осаждают Релвилль 19 в Керси.

После этого поражения, которое, как уже говорилось, произошло между Мирбо и Лузиньяном, англичане и пуатевинцы, при совершении своих набегов, действовали с величайшим благоразумием и в большей степени держались вместе. Теперь мы расскажем о сэре Джоне Чандосе, мессире Жискаре д`Англе 20 и других воинах, которые находились в Монтобане, что на расстоянии 7 лье от Тулузы и которые совершали частые вылазки из этого места, чтобы добыть себе чести. Однако пока они находились там, то подумали, что могут употребить свое время лучшим способом, нежели защита границ и, соответственно с этим, решили осадить Террьер (Terrieres), что в округе Тулузы. Посему они сделали все необходимые приготовления и выйдя в полном боевом порядке из Монтобана, подошли к Террьеру. Как только все войско подошло к городу, он был плотно окружен. Они решили захватить с помощью подкопов, так как штурмом его взять было нелегко. Их саперы начали работу и потрудились так хорошо, что к концу 15-го дня осады они взяли город. Все, кто там находился, были убиты, а это место разграблено и разрушено. В этом набеге они намеревались взять и другой город под названием Лаваль, в 3 лье от Тулузы, и в лесу около этого места разметили засаду. Они вышли туда в количестве около 40 человек, одетых в крестьянские одежды. Однако их постигло разочарование, благодаря местному мальчику, который, идя по их следам, раскрыл их намерения, из-за чего их замысел провалился, и они вернулись в Монтобан.

Около этого времени выступили в поход граф Перигорский, граф де Комменж, граф де Л`Иль, виконт де Кармэн, виконт де Брюникель (de Brunikel), виконт де Талар, виконт де Мюредон, виконт де Лостр (de Laustre), мессир Бертран де Тарид (de Tharide), сеньор де ла Бард, сеньор де Пинкорне, мессир Пердикка д`Альбре, Малыш Мешен, бург де Бретей, Эйемон д’Ортиг, Жак де Брай, Перро де Савой и Арно де Пан (de Pans). У этих вольных рот было целых 10 тысяч воинов. По приказам герцога Анжуйского, который в это время находился в Тулузе, они вошли с большими силами в Керси, куда принесли много горя, сжигая и разрушая всю страну. Они дошли до Релвилля (Relville), в котором осадили верховного сенешаля Керси, успевшего перед этим снабдить город всем необходимым для защиты, в том числе и добрыми английскими солдатами, которые решили ни за что не сдаваться, но отдать свои жизни. Тем не менее, жители города сильно склонялись на сторону французов.

Во время осады этого города рыцарями и баронами Франции, они послали в Тулузу за четырьмя огромными осадными орудиями, которые были немедленно туда доставлены. Они были установлены против стен Релвилля, и день и ночь бросали в них большие камни и куски дерева, что нанесло гарнизону большой урон и ослабило его. У французов также были саперы, которым они дали работу, и которые хвастались, что в короткое время возьмут город. Однако англичане вели себя как добрые и храбрые мужи, поддерживая один другого и, по-видимому, ценили этих саперов очень дешево.

Глава 257

Архиепископ Тулузский побуждает Кагор и несколько других городов примкнуть к партии короля Франции. Герцоги Гельдерна и Юлиха посылаю вызовы королю Франции.

Пока французские воины таким образом расположились в Керси и на границах Лимузена и Оверни, герцог Беррийский находился в другой части этой провинции, где у него был большой отряд воинов под командованием его тестя мессира Жана д`Арманьяка, сеньора Жана де Вильмюра, Роже де Бофора, сеньора де Боже, сеньоров де Виллар, де Серньяк (Sergnac), де Каленкон, мессира Жоффруа де Монтажи, мессира Юга Дофина и огромного множества других добрых рыцарей. Они совершали набеги в пределах Руэрга, Керси и Лимузена и несли разрушение и опустошение повсюду, где бы не проходили, так как перед ними ничто не могло устоять. Пока эти войска опустошали страну, герцог Анжуйский, по совету герцога Беррийского, послал архиепископа Тулузского из Тулузы в Кагор, в котором епископом был его брат. Этот архиепископ был очень ученым клириком, а также и храбрым человеком. Он так горячо и так умело выступал против этой ссоры с королем Франции, что город Кагор перешел на французскую сторону, и его жители присягнули, что впредь они будут лояльными и верными подданными короля Франции. После этого, архиепископ продолжил свою поездку по стране, с таким добрым успехом проповедуя повсюду о правах короля Франции, что все люди этих краев восприняли его мнение, и до 60 городов, замков и крепостей перешли на сторону короля Франции, при содействии армии герцога Беррийского, вернее, при помощи мессира Жана д`Арманьяка и тех, кто опустошал страну. Благодаря увещеваниям и проповедям о том, что в этой ссоре на стороне короля Франции добрая и ясная правда, он также побудил поменять сторону города Сижеак (Sigeac), Гэньяк (Gaignac), Капедонак (Capedonac) и еще несколько других главных городов и крепких замков, и делал это он так, что все, кто слышал его, становились убежденными в его правде. Кроме того, его делу очень помогало то, что, естественно, в своих сердцах они были в большей степени французами, нежели англичанами.

Подобным же образом, как архиепископ проповедовал и увещевал в пределах Лангедока относительно справедливости короля Франции в этой ссоре, также и в Пикардии было много прелатов и юристов, которые действовали так же активно, проповедуя и убеждая народ малых и больших городов и деревень. В частности, выделялся мессир Гийом де Дорман. От города к городу и от местечка к местечку он так мудро и умело проповедовал об этом споре короля Франции, что весь народ охотно его слушал, и было просто чудесно, насколько хорошо по всему королевству ему удавалось изображать это дело своими разглагольствованиями. Вдобавок к этому, король Франции, подвигнутый благочестием и смирением, приказал совершать частые процессии всего клира, в которых, будучи без чулок и босиком, участвовал и он сам, также как и его королева. В такой манере они ходили, моля и прося Бога услышать и их и нужды французского королевства, которое столь долгое время пребывало в несчастье. Король приказал всем подданным своего королевства обращаться к Богоматери по советам прелатов и священников.

Король Англии поступал аналогичным образом в своем королевстве. Именно в это время епископ Лондонский 21 произнес несколько долгих и прекрасных проповедей. Он проповедовал и наглядно показал в этих проповедях, что король Франции возобновил войну самым неоправданным образом, и что она ведется им против права и рассудка, как он прямо и показал по разным пунктам и статьям. По правде сказать, было правильным, чтобы оба короля, с тех пор, как они решились на войну, должны были объяснять и сделать ясными для своих подданных причину спора, чтобы те могли ее понять, и с большей охотой помогать своим королям, к чему все они были равно готовы в обоих королевствах.

Король Англии послал в Брабант и Эно, чтобы узнать, не может ли он получить какую-нибудь помощь от кого-нибудь из них, и на основании своих близких родственных отношений, часто просил герцога Альберта, который в это время правил страной за своего брата, чтобы он позволил ему пройти через его земли или оставаться там, если представиться случай, и вторгаться через его страну во французское королевство, чтобы вести войну в самом его сердце.

Благодаря посредничеству и совету Эдуарда, сеньор Гельдернский, который принадлежал к партии короля, а также благодаря его двоюродному брату, герцогу Юлихскому, герцог Альберт охотно бы выполнил просьбу короля Англии, его дяди, и королевы Филиппы, его тети, но, как вы сейчас узнаете, над ним уже взяли верх. В те времена эти двое, герцоги Гельдернский и Юлихский, были клятвой верности и оммажа тесно связаны с королем Англии, который желал, чтобы каждый из них, по возможности, выставил бы для него 1000 копий, за что они были бы хорошо вознаграждены. По этой причине эти два сеньора были бы очень рады привлечь к союзу с королем Англии и герцога Альберта. Благодаря великолепным подаркам, которые предлагал ему король, герцог очень соблазнялся присоединиться к ним, и эти обещания часто повторялись и этими двумя сеньорами, так же как и другими рыцарями, которых посылал к нему король Англии, в особенности, сеньором де Комином 22, который, главным образом, именно по этой причине и вернулся в Эно, после того, как провел некоторое время у короля. Но король Франции и его совет добились расположения сенешаля Эно, сеньора Жана де Вершена (Verchin), который и управлял всей страной. Он был мудрым человеком, доблестным рыцарем и добрым французом. Этот верховный сенешаль имел столь большой вес, и был так любим герцогом и герцогиней, что при помощи графа Блуасского, его брата, мессира Жана де Блуа, сеньоров де Линьи и де Барбанкон, он опрокинул все надежды англичан, и постарался так, что герцог Альберт и вся страна остались нейтральными и не приняли ничью сторону, что и было ответом, данным королю герцогиней Брабантской, мадам Жанной.

Король Карл Французский, который был мудрым и ловким, предпринял предварительные меры и уладил это дело 3 года назад 23. Он хорошо знал, что имеет добрых друзей в Эно и Брабанте, особенно среди большей части советников главных ноблей. Для того чтобы представить свою войну в лучшем свете, его ученые люди сделали копии различных бумаг, относящихся к тому мирному договору, что был подписан в Кале, и в них он истолковывал все факты в свою пользу, и копии тех статей, которые поклялись соблюдать король Англии и его дети, и к которым они приложили заверенные печатями документы с приказами, которые они, соответственно, должны были отдать своим подданным; короче, все пункты и статьи, которые были в его пользу и осуждали действия англичан. Эти бумаги были обнародованы в городских собраниях в присутствии различных ноблей и их советников, чтобы те могли быть полностью информированными на этот счет.

С другой стороны, король Англии действовал таким же образом. Он разослал памятные записки и протесты по Германии, и ко всем, от кого он ожидал добиться содействия. Герцог Гельдернский (который был племянником короля Англии, будучи сыном его сестры, и таким образом, приходился двоюродным братом королевским детям) и герцог Юлихский были в это время истинными и верными англичанами. Они были очень сильно оскорблены тем, как король Франции послал свой вызов через слугу, и упрекали за это короля, весьма порицая как его, так и его совет за эту неподобающую форму послания. Они говорили, что война между такими великими и прославленными сеньорами, как короли Франции и Англии должна была быть объявлена через подобающих послов, таких как достойные прелаты, епископы или аббаты. Они добавляли, что французы не следуют общепринятому порядку из гордости и высокомерия. Эти сеньоры, в прекрасной манере, послали свои вызовы королю Франции, как это сделало и несколько других рыцарей из Германии. Их намерением было немедленно вторгнуться во Францию, и совершить там такие деяния, о которых бы не забыли и через 20 лет. Но их планы были нарушены обстоятельствами, которых они не ожидали, как вы найдете в продолжение этой истории.

Глава 258

Герцог Бургундский, брат короля Карла V, женится на дочери графа Фландрского. Король Англии вступает в переговоры с королем Наваррским.

Выше уже сообщалось о том, как король Англии настойчиво ходатайствовал и интриговал на протяжении более чем пяти лет, чтобы женить своего сына Эдмунда, графа Кембриджского, на дочери графа Фландрского. Так как детальное описание всех переговоров было бы слишком долгим, я пройдусь по ним вкратце. Но вы должны знать, что король Англии не смог никакими средствами получить разрешение от папы Урбана V. Так как это было совершенно необходимо, то брак оставался под вопросом. С другой стороны, видя, что брак с Англией, вероятно, не состоится, а его дочь должна выйти замуж, так как у него не было других детей и, также узнав, что его мать, графиня Артуа, отнеслась бы благосклонно к сватовству герцога Бургундского, поскольку это был бы великий и очень подходящий союз, граф Фландрский ходатайствовал перед королем Франции относительно его брата, герцога Бургундского. По этим причинам он отправил в Англию благородных послов, чтобы провести переговоры с королем и освободиться от обязательств перед ним.

Эти послы провели свое дело столь умело, что король Англии, который всегда желал поступать по чести, принял просьбу графа Фландрского. Послы вернулись обратно в Брюгге и доложили своему сеньору графу о том, что сделали. Граф был очень доволен их успехом. Как раз незадолго до этого был определенно решен брак герцога Бургундского с наследницей Фландрии. Состоялись большие переговоры, и между обеими партиями были заключенные соглашения и союзы, и затем, как мне говорили, что граф Фландрский, благодаря этому браку, получил свыше 50 тысяч крон 24, что ему были отданы города Дуэ и Лилль в счет тех денег, что король Франции дал на свадьбу своему брату. В счет тех сумм, под которые они были заложены, граф Фландрский получал во владение эти два города, разместил там своих собственных подданных, и их считали частью Фландрии. Но я не знаю ничего больше.

Вскоре после того, как были заключены эти соглашения, они приступили к заключению брака, который состоялся в городе Генте. В честь свадьбы и после нее были великие торжества, которые привлекли толпы сеньоров, баронов и рыцарей. Там был любезный сеньор де Куси, чье присутствие на празднике было очень кстати, так как никто лучше него не знал, как надо принимать гостей. Это была та причина, по которой его послал туда король Франции. После величественных приемов, а также турниров и всего прочего, они разъехались и возвратились по домам.

Король Англии видел, что из-за этого брака, граф Фландрский должен стать союзником короля Франции, но не знал, будет ли граф принимать участие в войне против него вместе со своим сыном, герцогом Бургундским, который, конечно, должен был бы стать его наследников в графстве Фландрском, и он не знал о том, какие договора были заключены между графом и королем Франции. Поэтому король стал более суров с фламандцами, чем прежде и преследовал их на море и на суше, и где бы он их не находил в своей собственной стране, и также поступал и с их товарами. Королю Франции все это не было неприятно, и он бы охотно увидел объявление войны между фламандцами и англичанами, но благоразумные фламандцы и жители главных городов были к этому нерасположены, ведь фламандское простонародье полагало, что в ссоре между двумя королями больше справедливости было на стороне Англии, нежели Франции.

Король Эдуард завоевывал себе друзей повсюду и сильно в них нуждался, ввиду возникшей большой войны и восстаний, что поразили его владения за морем. Ему давали понять, что его кузен, король Карл Наваррский, который в это время жил в Нижней Нормандии, может присоединиться к его партии, так как он ненавидел короля Франции по причине того, что тот лишил его прав на некоторые владения, которые он считал своим наследственным достоянием. Советники каждой из сторон часто встречались друг с другом, но не могли придти к соглашению. Дело оставалось в таком положении, и каждый стоял на страже своих интересов. Король Наваррский обильно снабдил всеми видами припасов свои города и замки к Котантене, в графстве Эврё, а также и главные города Нормандии. Он обеспечил воинами Шербур, в котором находилась его резиденция.

В это время вместе с королем Наваррским находился мессир Эсташ д`Обресикур. Он был губернатором города под названием Карентан 25, который расположен перед бродами Сен-Клемен в Котантене, и который он держал от короля Наваррского. Он был частью его наследственных владений. Мессир Эсташ также был одним из его тайных советников, поэтому король Англии послал к нему (ведь он был его рыцарем и его ленником), чтобы узнать о намерениях короля Наваррского. Он обнаружил, что тот весьма благосклонен к нему, и переговоры были проведены столь успешно, что король Наваррский, с малой свитой, сел на корабль под названием «Линн» (Lynne) и нанес визит королю Англии, который был действительно рад его видеть. Он прекрасно его принял, и они много совещались между собой, и так хорошо поняли друг друга, что по возвращении, король Наваррский объявил войну королю Франции и впустил английские гарнизоны во все свои замки.

После этих встреч и заключения договоров, король Наваррский вернулся в Шербур, в Нормандии. Его проводили туда несколько приближенных рыцарей короля и королевы Англии. По возвращению в Англию им не повезло, так как они повстречали каких-то нормандских пиратов, напавших на их суда и, будучи сильнее, те их одолели и убили всех до одного. Они не дали пощады никому. Король Англии был очень разгневан, когда услышал об этом, но был не в состоянии за это отомстить.

Вскоре после возвращения короля Наваррского в Шербур, мессир Эсташ д`Обресикур (за которым послал принц Уэльский, и герольды которого потребовали его прихода) попросил отпустить его, чтобы повиноваться приказу принца. Король расстался с ним с большим сожалением, но мессир Эсташ вполне объяснил свои причины, так что ему позволили уехать. Со своими спутниками он сел на корабль и отплыл в Сен-Мало, где высадился на берег, а затем поехал в Нант, чтобы с разрешения герцога Бретонского и местных жителей, которые все еще не приняли ничьей стороны с этой войне, переправиться через реку Луару. Он продолжил свое путешествие, пока не прибыл в Пуату, в город Ангулем, где его с большим удовольствием принял принц, и вскоре послал его к сэру Джону Чандосу и капталю де Бушу, которые находились в Монтобане, охраняя границы от французов. По прибытии, мессир Эсташ был самым радостным образом встречен своими старыми товарищами 26.

Глава 259

Коннетабли Франции и Эно предпринимают грандиозный поход для нападения на Ардр. Взята крепость Релвилль и все находившиеся там англичане преданы мечу.

Около этого времени пикардийские рыцари подготовили грандиозную экспедицию с намерением отплатить на визит воинов из Ардра 27. Возглавлять ее, по приказу короля Франции, были назначены коннетабль Франции мессир Жан Моро де Фьенн (John Moreau de Fiennes) и коннетабль Эно 28 мессир Жан Вертьен (Werthin). Их встреча произошла в добром городе Сент-Омер. Всего они снарядили до 1000 копий, рыцарей и оруженосцев. В боевом порядке эти воины подошли к крепости Ардр, которая в которой был хороший гарнизон из англичан. Там они стали лагерем и показали свое намерение начать осаду. Англичане в Ардре не встревожились, но сделали все необходимые приготовления для защиты, на случай, если они будут атакованы. Однажды эти французские и энюэрские сеньоры выстроили в поле в свою армию, имевшую бодрое настроение и замечательный строй. Было прекрасным зрелищем наблюдать знамена этих сеньоров, развевающиеся перед ними, а также их славных хозяев. Они начали атаку, но с малым успехом. Многие были убиты или ранены, а ничего добиться не удалось. Согласно сведениям, что я получил, я полагаю, что на 5-й день они оставили Ардр, ничего больше не сделав. Все люди разошлись по домам. Так подошла к концу эта экспедиция.

Теперь мы вернемся к тому, что происходило в отдаленных концах страны, и поведаем об осаде французами Релвилля в Керси. Там было свыше 12 тысяч бойцов, все - добрые воины, а на расстоянии двухдневного перехода находились герцог Беррийский, мессир Жан д`Арманьяк, мессир Жан де Вильмур, сеньор де Боже и другие овернцы и бургундцы, всего около 3 тысяч воинов, которые были готовы, если представиться случай, двинуться вперед. Сэр Джон Чандос, капталь де Буш, мессир Жискар д`Англ и другие воины, что охраняли границы Монтобана, хорошо знали о том, что происходило у Релвилля, и каковы силы их собственных войск в этой части страны. Они нашли, что не имеют достаточных сил ни сразиться, ни снять осаду, так как графы Кембридж и Пемброук, которые осаждали Бордей, не хотели бросать эту осаду.

Французы у Релвилля задали работу своим саперам и своим осадным орудиям, которые и день и ночь метали камни в город. Они до того утомили гарнизон, что он не уделял достаточно внимания этим саперам, которые преуспели в своей деятельности и обрушили огромную часть стены. Благодаря этому город был взят, а все англичане в нем без пощады были преданы смерти, что очень жаль, так как среди них было несколько добрых оруженосцев. Жители были прощены при обещании, что впредь они будут верными французами. Французские командиры назначили капитанов и воинов, чтобы его охранять, также как и других людей, дав советы по поводу его восстановления, и для любого другого дела, если таковое возникнет.

После взятия Релвилля армия рассеялась по местностям Керси и Руэрга для пополнения и отдыха. Роты отправились в город Кагор и его окрестности. Их вожаками были Эйемон д`Ортиг, Перро де Савой, Малыш Мешен, Жак де Брай и Арно де Пан, и они обирали всю страну. Граф Перигорский, граф Л`Иль, граф Комменж, виконт де Кармэн и другие сеньоры разъехались по своим владениям, тогда как сэр Хьюго Калверли, мессир Робер Брике, Жан Тренель, Лану (Lanut) 29, Нандон де Багеран, ле бург Камю, ле бург де л`Эспарр и другие капитаны этих вольных рот вели здесь разрушительную войну и сожгли и разграбили земли графа Арманьяка и сеньора д`Альбре.

Как раз в это время верховным сенешалем Руэрга был очень доблестный и добрый рыцарь, англичанин по имени сэр Томас Уайтвэл (Whiteval) 30. Его резиденция находилась в городе и замке Мильо (Milhaud) 31, на расстоянии дня пути от Монпелье, и хотя вся страна вокруг перешла на другую сторону и была завоевана, он удерживал свой гарнизон свыше полутора лет, как в этом месте, так и в другой крепости в Руэрге под названием Воклерк (Vauclerc). Он совершил много походов и вылазок, добившись большой чести, до тех пор, пока его не прогнал мессир Бертран дю Геклен, как вы услышите в дальнейшей истории.

Осада города и замка Бордей все еще продолжалась.

Глава 260

Французы берут Ла-Рош-Позе. Сенешаль Пуату сжигает и разрушает земли сеньора де Шовиньи и берет штурмом его главный город Брю.

Мессир Жан де Бюэль, мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жюльен и Карне ле Бретон оставались на границах Пуату с более чем 12 сотнями бойцов, и день и ночь искали, каким бы способом им взять, одолев внезапностью или как-нибудь еще, любой город, замок или крепость в Пуату. Благодаря этим попыткам, случилось так, что они захватили врасплох замок под названием Ла-Рош-Позе (La Roch Posay), что стоит при въезде в Пуату на реке Крёз, в 2 лье от Ла-Э (La Haye) 32 в Турени, и находится довольно близко от Шательро, стоящего на той же реке 33. Вся страна была этим чрезвычайно встревожена, так как французы поставили там большой гарнизон, восстановили стены и обильно снабдили замок всеми видами продовольствия, снаряжения и артиллерии.

Когда эти новости были доставлены принцу, он сильно расстроился, но не мог ничего сделать. Он послал приказы мессиру Жискару д`Англу, мессиру Луи де Аркуру, сеньору де Партене, сеньору ле Пинан и некоторым другим, которые находились в Монтобане вместе с сэром Джоном Чандосом, чтобы они возвращались прямо к нему, так как он хочет занять их в другой части страны. В соответствии с приказом, вышеупомянутые сеньоры оставили Монтобан и отправились в Ангулем, где находился принц, и тот немедленно послал их в Пуатье, чтобы охранять этот город и защищать границы от французов.

Один из великих баронов Пуату, по имени сеньор де Шовиньи (Chauvigny), виконт де Брю (Brux) 34, недавно перешел на сторону французов. Его город последовал его примеру, и он поставил в нем бретонцев и других воинов. Сам он покинул страну и отправился во Францию к королю. Принц и все бароны Пуату не ожидали такого отступничества. Подозревали также и виконта де Рошешуара, и принц, будучи проинформирован, что тот готов перейти на другую сторону, послал ему приказ приехать в Ангулем, где высказал ему то, о чем узнал. Виконт все это отрицал и оправдывался, как только мог. Несмотря на это, он был посажен под строгий арест и значительное время оставался в этом опасном положении.

В это время верховным сенешалем Пуату был сэр Джеймс Одли, который по праву считался мудрым и доблестным рыцарем. Он подготовился к великой экспедиции. Вместе с ним были мессир Жискар д`Англ, мессир Луи де Аркур, сеньор де Понс, сеньор де Партене, сеньор де Пинан, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Мобро де Линьер (Maubrun de Linieres), сеньор де Таннейбуто, мессир Гийом де Монтодир (Montaudire) и многие другие рыцари и оруженосцы Пуату. Они снарядили целых 12 сотен копий, и с ними также находился верховный сенешаль Сентонжа Бодуэн Фревилль. Эти сеньоры назначили местом своей встречи Пуатье. Отсюда они вышли в хорошем порядке и шли, пока не вторглись в Берри, где начали жечь и разрушать страну и грабить бедных людей, которым причинили много вреда. Затем они вернулись в Турень. Где бы они не проходили, там страна страдала самым жестоким образом, ведь никто не рисковал им противостоять, так как они были в такой силе, что могли считаться хозяевами страны. Эти воины вторглись на земли Шовиньи, чей сеньор недавно переметнулся к французам, и они сожгли и разрушили без помех все, за исключением городов и крепостей. Они подошли к главному городу области, Брю, атаковали его и продолжали атаки весь день, но ничего не достигли. Тогда они разбили лагерь и объявили, что он уйдут отсюда, пока не возьмут город. Они поднялись на рассвете и, полностью подготовившись, подали своими трубами сигнал к штурму. Пуатевинцы и англичане были разбиты по отрядам, каждый сеньор со своими людьми под своим знаменем, и в эту субботу они предприняли самый яростный штурм. Он продлился некоторое время, так как в городе были воины и некоторые солдаты рот, которые защищались, как только могли, поскольку знали, что от этого зависит их жизнь. Поэтому было совершено много славных воинских подвигов. Оба верховных сенешаля, Пуату и Сентонжа, жаждали овладеть городом. Они заставили своих лучников стрелять так быстро, что едва ли кто отваживался показаться на стенах, чтобы их защищать. Утром этой субботы город Брю был атакован столь яростно, что, в конце концов, был побежден, и ворота были распахнуты для всех, кто хотел туда войти.

Все воины виконта были взяты в плен, и из-за своей ненависти к виконту, который находился не здесь, а у короля Франции в Париже, шестнадцать из них сеньоры повесили прямо в латах. Город был сожжен, а жители потеряли все. Кроме того, многие из них были убиты и утоплены. Со своей армией англичане вернулись в Пуату для отдыха.


Комментарии

1. См. эти и другие договора в Foedera, в части, относящейся к миру в Бретиньи.

2. Очень возможно, что поэтому он бесчестным образом бежал из Англии, где находился заложником за своего отца, короля Иоанна.

3. Барнс говорит, что сэр Томас Фельтон был сенешалем Аквитании, а сенешалем Руэрга – сэр Томас Уэйл (Wake)..

4. Обычай приставки «сэр» перед христианским именем клирика, прежде был распространен в этой стране. Фуллер в своей «Церковной истории», кн VI, перечисляет семерых бенефециантов (часть гораздо большего списка) старого собора Св.Павла во времена короля Эдуарда VI, большинство из которых имели приставку «сэр». На что он замечает и дает свое объяснение, почему они были сэрами, но не рыцарями: те священники, что имели приставку «сэр» перед своим христианским именем, были людьми, не имевшими университетской степени, то есть становились духовными лицами, не имея степени, тогда как другие заканчивали обучение с титулом магистра.

5. Графы Кармэн с тех пор приняли фамилию Фуа, благодаря союзу с наследницей из этого дома, которая в XIV веке принесла им в приданное графство Фуа.

Графы Перигорские носят свое имя до сего дня, они также известны как принцы Шале (Chalais), графы Перигорские, или графы Талейранские. Последнее имя является основным именем их дома. Де Талейран де Перигод был епископом Отена, сам отказался от этой должности, когда в ходе революционного террора, епископат был непопулярен, и сейчас стал министром иностранных дел Французской республики (1803). — [Князь Талейран в ушел из жизни в мае 1838 года, после того как вернулся в лоно Римской церкви. — ED.] (примечания ED. Были составлены для английского издания 1840 года. Тогда это было актуальным. Позже, насколько я видел, во всех переизданиях, включая американские , были сохранены именно эти примечания. – прим. пер.)

6. Лендит (Lendit) — огромная ярмарка, проводившаяся (в поле около Сен-Дени) от второй среды июня до кануна середины лета. Отсюда – «лендиты» — гостинцы или ежегодные подарки, которые студенты университета, особенно Парижского, должны были преподнести своим учителям. — Cotgrave

7. Барнс говорит: лорд Генри Перси, лорд Уильям Невилл и лорд Уильям Виндзор, и больше никаких лордов не упоминает.

8 .Кротой – город на Сомме, напротив Сен-Валери.

9. Такого места нет, если только не имеется в виду Рю (Rue), маленький городок на побережье, в 2 милях от Сен-Валери.

10. Видимо, имеется в виду остров Уайт. Так говорит и лорд Бернерс. — ED.

11. Добивающийся Любви было титулом, который давали сами себе рыцари и оруженосцы, когда носили портрет или цвета своей любовницы и вызывали друг друга на поединок, чтобы сражаться ради чести их дам. Барнс назвает его Персивалем Дамори (Percival Damorie), но я не вижу для этого оснований. Мне кажется, что это имя – просто искаженное Poursuivant d’Amour.

«В это время герцог Ланкастер потерял свой замок Бофор, расположенный между Труа и Шалоном. Он вверил это место под охрану Эвана (Evan) Уэльского. Этого Эвана еще звали Добивающийся Любви (le Poursuivant d’Amour). Он был сыном Эдмунда, последнего из древних правителей Уэльса, который был обезглавлен Эдуардом, и был воспитан при дворе Филиппа Валуа, в качестве пажа в его покоях. Первый свой поход совершил под командованием короля Иоанна. При наступлении мира, герцог Ланкастер, который, вероятно, не знал о его происхождении, отдал ему управление своим замком Бофор. Будучи по самой природе врагом англичан, он охотно использовал свой шанс отомстить им за старые обиды своего дома. Король Франции принял его на службу и отдал под его командование несколько кораблей, с которыми он совершал набеги на английское побережье». — Hist. de France, par Villaret, tome v. p. 396.

В труде Вилларе должна быть какая-то, так как Уэльс был окончательно завоеван Эдуардом I в 1283 году после поражения Ллевелина и бесчестного убийства Эдуардом его брата Давида. Сдача замка Бофор произошла почти сотню лет спустя, так что Эван не мог быть сыном одного из последних уэльских правителей.

12. Представляется вероятным, что этот шевалье и был тем валлийцем, что упоминается в предыдущей сноске, и что Добивающийся Любви был совершенно другим человеком. Кем был на самом деле этот Эван, сказать трудно. — ED.

13. Город в Нормандии, на реке Вир, диоцез Бойо.

14. У Фруассара он именуется «le sire de Tarbestonne», но я думаю, что здесь имеется в виду Брэдстон. См Dugdale’s Baronage

15. Город в Анженуа, диоцез Ажена.

16. Город в Перигоре, диоцез Перигора.

17. Город в Пуату.

18. Город в Пуату, в 7 лье от Пуатье.

19. Город в Керси, на реке Авейрон, около 2 лье от Монтобана.

20. Мессир Жискар д`Англ был сделан пэром с титулом графа Хантингтонсокго в 1-м году царствования Ричарда II. Он также был кавалером Ордена Подвязки. Это достоинство он получил за то, что способствовал женитьбу герцога Ланкастера на дочери Педро Кастильского.

21. Саймон Тибальж, по прозвищу Садбери (Sudbury). – Барнс.

22. «Сеньор де Комин». В моих манускриптах стоит Гоммежин (Gommegines). Этот пассаж представляется очень неясным. Лорд Бернерс говорит в своем переводе, что сеньор де Комин был при французском дворе и уехал оттуда, чтобы предотвратить присоединение герцога Альберта к королю Англии.

[Этот пассаж, как выразился Соваж, был «ужасно испорчен». У него были значительные трудности, чтобы его истолковать, и он цитирует два параллельных отрывка из двух других копий, помимо его собственного текста, и все они отличаются друг от друга. Из них не вполне ясно, не мог ли этот Комин или Гоммежин на самом деле принадлежать к французской партии, как это и представляет лорд Бернерс. Позже м-р Джонс приводит третий вариант его имени – Комминж (Comminges), но все три раза речь идет об одном человеке] — ED.

23. Дени Соваж полагает, что здесь надо читать 3 месяца, а не 3 года. Но он не приводит этому никаких объяснений.

24. Один из фрагментов или извлечений, приведенных Дени Соважем в его издании, говорит о 100 тысячах крон. — ED.

25. Город в Нормандии, в трех лье от побережья, диоцез Кутанса.

26. Из Foedera явствует, что Карл Наваррский отправил в Англию двух послов, так как есть охранная грамота для Пьера Тертурона, его секретаря, и еще одна на имя Гийома Дордана, датируемые 6 июня 1370г. Охранная грамота для короля датирована 12 августа 1370 года, когда, как я полагаю, он и приехал в Англию, где должен был оставаться некоторое время, так как грамота для его возвращения датирована 28 ноября 1370 года. Соглашение между двумя королями описано у Foedera, куда я и отсылаю за описанием дальнейших деталей. Король Наваррский, когда вернулся в Шербур, отправил послов в Англию, так как их охранная грамота, согласно Foedera, датируется 1 декабря 1370 года.

27. Ардр – крепкий горд в Пикардии, в 4 лье от Кале. Около этого места состоялась знаменитая встреча между Генрихом VIII.и Франциском I.

28. Мессир Жан Вертьен или Вершен (Verchin). Ранее он был сенешалем.

29. Очевидно, это Ла Нуи или На Нуй - в разных местах его имя написано по-разному. Это – уже третий вариант – прим.пер

30. Или Уитвелл (Whitwell). Барнс называет его сэр Томас Уэйк (Wake).

31. Или Милло (Millau) – город в Руэрге на реке Тарн.

32. Находится в 4 лье от Шательро.

33. Ошибка Фруассара. Шательро расположен на реке Вьенна, в которую ниже впадает Крёз. – прим.пер

34. Город в Пуату, около Шовиньи, диоцез Пуатье.

Текст переведен по изданию: Froissart, J., Chronicles of England, France, Spain and the adjoining countries: from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV. New York. 1857

© сетевая версия - Тhietmar. 2009
© перевод с англ. - Раков Д. Н. 2009
© дизайн - Войтехович А. 2001

Устройству рулонных газонов

Услуги по устройству рулонных газонов.

www.natural-grass.ru