ДУДО ИЗ САНТ-КВЕНТИНА

ИСТОРИЯ НОРМАННОВ

HISTORIA NORMANNORUM

Дудон Сент-Квентинский

О начале жизни Дудона ничего не известно. Возможно, он родился в начале 960-х годах и, скорее всего, происходил из знатной семьи. Нельзя сказать, что он получил блестящее образование, но изучение его текстов позволяет предположить, что он учился в Льеже, а не в близлежащих Лане или Реймсе. Между 987 и 994 гг. он уже каноник монастыря Сент-Квентин, послан с дипломатической миссией от графа Вермандуа к Рикарду I Руанскому. Рикард отнесся к Дудону благожелательно, и с тех пор, не порывая связей со своим монастырем, деканом которого он впоследствии стал, Дудон часто живет в Руане, служа писцом у Рикарда и его преемника. Дудон стал капелланом Рикарда и составлял для него различные документы. За свою службу он [530] получил два бенефиция около Руана. В начале 990-х годов Рикард попросил Дудона записать деяния и события, произошедшие в его государстве, более того, историю его деда Роллона. После смерти Рикарда в 996 г. его сыновья Рикард II и архиепископ Роберт просили Дудона продолжить работу. У Дудона была возможность обращаться не только к письменной традиции, то есть к франкским хроникам, но и к рассказам сводного брата Рикарда I и его верного сподвижника графа Рудольфа. Именно его в своей книге Дудон называл «рассказчиком», «повествователем». Вторым источником устных преданий для Дудона была вдова Рикарда I, Гуннор, которая по своему влиянию и положению в государстве уступала только своим двоим сыновьям. Таким образом, сочинение Дудона было написано для узкого круга лиц в Руане. Кроме того, Дудон исполнял обязанности главы соборной школы Руана, где обучались будущие епископы и высшее духовенство. Постепенно на север Франции продвигалось влияние клюнийцев. В 1001 г. клюнийцы реформировали монастырь Фекамп и стали приобретать все больший вес в Руане. Их образовательная программа, в основу которой было положено изучение Священного Писания, агиографии и церковного пения, пришла в противоречие с гораздо более светской программой соборной школы, возглавляемой Дудоном, где упор делался на семь свободных искусств, особенно на риторику, метрику музыку, историю. Между 1012 и 1015 гг. влияние клюнийцев в Руане окончательно упрочилось. Дудон, избранный в 1015 г. деканом Сент-Квентина, уехал из города. Труд, предпринятый в начале 990-х годов и завершенный до 1020 г., он послал злейшему врагу клюнийцев, Адальберону Ланскому. «Об обычаях и деяниях первых Герцогов Нормандии» тематически разделяется на четыре части. В прозаический текст включено около 89 отрывков, написанных 33 стихотворными размерами, основным из которых является гекзаметр. Сочинение Дудона было задумано как «прозиметр». Повествование идет в прозе, а стихотворные вставки являются неким комментарием к прозаическому тексту, исполняя роль порицания, хвалы, молитвы, предсказания.

Перевод (с сокращениями) сделан по изд.: PL. V.141. Ccol. 619-632.


О деяниях норманнов

Из Первой Книги

Глава 2

Космографы, описав всю громаду мира и тщательно измерив окружность и поверхность земли, опоясанную непрерывным поясом Океана, разметив мысленно небесной осью на четыре части небо, разделили мир на три части: Азию, Европу и Африку. Из них Европа разрезана руслами множества рек, носит имена разных провинций и внутри своих пределов поделена на отечества разных народов. Наиболее обширная из этих провинций из-за многообразного и бесчисленного множества населяющих ее людей и самая [531] изобильная называется Германией. В её пределах на вершине Адноанской горы 1 начинается река Истр 2, быстро увеличивается благодаря водам шестидесяти рек и, бурная, течет с юга на восток, разделяя Германию и Скифию 3, до того места, где ее принимает Скифское море 4. Обычно эта река называется Данубием. В огромном пространстве между Данубием и берегом Скифского моря обитают свирепые и варварские народы, о которых говорят, что они устремились сюда, по варварскому обычаю, разными путями с острова Сканца 5, окруженного со всех сторон Океаном, словно рой пчел из плетеного улья или как меч из ножен. Ибо здесь лежит земля многолюдной Алании, изобильные просторы Дакии и далеко простирающиеся пределы Гетии. Из этих трех областей Дакия лежит в середине, подобная венцу или напоминая город, укрепленная высочайшими Альпами. И пространство этой земли населяют свирепые и воинственные люди, которых вдохновляет Марс, а именно: геты, они же и готы, сарматы, амаксобии, трагодиты и аланы, а также многие другие, которые живут в Меотийских болотах 6, возделывая там землю. И эти народы в похоти и распущенности производят на свет бесчисленное потомство в гадком смешении и незаконных сожительствах, потому что с особенным бесстыдством оскверняются соитием со многими женщинами. Когда дети вырастают, они начинают распри со своими отцами или дедами, а чаще между собой ради владения имуществом. Так как их весьма много, а земли, на которой они живут, им не достает, по старинному обычаю своей страны, множество юношей, достигших совершеннолетия, изгоняется по жребию в другие страны, чтобы они в битвах добыли себе королевства, где они могли бы жить в непрестанном мире. Таким образом поступали геты, они же и готы, опустошившие почти всю Европу до тех мест, где они ныне живут. Кроме того, при осуществлении этих изгнаний и исходов они приносили жертвы, поклоняясь своему богу Тору 7. И они обычно не предлагали ему ни овец, ни быков, ни дары отца Либера или Цереры, но человеческую кровь, полагая, что это наиболее драгоценная из жертв8. По жребию жреца выбранных людей самым жестоким образом с помощью упряжки быков разом опрокидывали на землю, затем каждому наносился один страшный удар по голове. Когда жертва была распростерта на земле, варвары отыскивали слева сердечную жилу или вену; кровь убитого вытекала, а они, по своему обычаю, намазывали ею головы себе и своим воинам и быстро распускали по ветру паруса своих кораблей; и думая, что таким образом они умилостивляют ветры, и сразу налегали на вёсла. Но если же выпадал больший жребий и они выступали на конях, то поднимали знамена битвы. И так, быстро покидая пределы своего отечества, устремлялись они на погубление и истребление других народов. Они уходят в изгнание от своих отцов, чтобы отважно сражаться с чужими королями. Их собственный народ отсылает их прочь нищими, чтобы они обогатились от чужого имущества. Они лишаются своих земель, чтобы занять чужие. Они прогоняются как изгои, чтобы, сражаясь, получить награду. Они вытесняются своим народом, чтобы иметь долю с другими. Они отделяются от [533] своего народа, чтобы возместить потерянное имуществом чужеземцев. Они оставлены отцами и, может быть, больше не увидят своих матерей. Суровость юношей возрастает при уничтожении других народов. Отчизна их освобождается, извергнув своих жителей. Все прочие провинции страдают, полоненные по легкомыслию многочисленным врагом. Так превращается в пустыню все, что встречается им на пути. Они плывут вдоль морского берега, чтобы добыть себе добычу с суши. Что они похитят в одном королевстве, перевозят в другое. Они ищут портов, находящихся под защитой мира, чтобы сбыть похищенное с прибылью. Даки называют себя данайцами, или данами, и похваляются, что они происходят от Антенора 9, который некогда, ускользнув от ахейцев, из опустевшей Трои проник в иллирийские пределы со своими последователями. И эти вот жестокие даки, изгнанные некогда по вышеописанному обычаю своими соотечественниками, вместе со своим вождем Анстинном 10 дошли туда, где широко раскинула свои земли Франкия.

Гнусен он, неукротим, бессердечен, жесток, беспощаден,
Гибель несет и вражду, и свирепостью злобною дышит,
Честь незнакома ему, вероломному, дерзкому вору,
Наглостью всех превзошел мятежей и раздоров зачинщик,
Друга способный предать, подстрекатель ко злу двоедушный,
Подлый притворщик, гордец, как лисица, коварный разбойник,
С черной душой негодяй, между ближними сеющий распри,
Где появляется он, там приходит беда за бедою.
Должно ему не хвалу, а хулу возглашать непрестанно,
Но, преступлений чредой превзойдя соплеменников многих,
Он устремляется ввысь, как Олимп, облаками венчанный.

Анстинн повсюду обращал в бегство народы и захватывал их имущество для себя и своих воинов. Он вторгся во владения галльских правителей и присвоил себе королевство франков 11. Он обесчестил священство и осквернил святые храмы. Словами и делами он терзал короля франков, в печали пребывающего со своими приближенными в городах. Он рычит и ходит вокруг крепостных стен, как волк вокруг овчарен; он презирает франков, укрывшихся в страхе внутри своих крепостей; он преследует всех, словно лев оленей; он умерщвляет тех, кого застанет в их владениях. Идет резня, и острый клинок рассекает горло несчастных. Клир истребляется, наказанный жестокой смертью. Нечестивцы одеваются в покровы, которые срываются со святых алтарей, и носят белые одеяния, освященные для совершения миссы. Жестоко убивают они всякого, кто поднимет на них оружие. Прочий безоружный народ угоняют в плен. Жены, много раз обесчещенные, в слезах уводятся чужестранцами. Все девицы позорно лишены девства. Не только молодые, но и старики повсюду изгоняются со своих мест. Любой скот, какой найдут, угоняется для продажи. Возрастает неистовая ярость, увеличенная многими несчастьями. Сожигается храм Квентина 12, свидетеля Господня, славного [535] заслугами превыше небес, опоясанный монастырскими постройками; равно и прочие церкви, расположенные в вероманденских пределах; монастырь борца Христова Дионисия 13 превращен в тлеющий пепел после победы, одержанной силой Вулкана. Эммон, епископ Новиомаценский 14, со своими диаконами — увы, о скорбь! — убит в четвертый день майских календ, и весь народ, покинутый им, отведен пленным на корабли. Базилики исповедников Христовых Медарда и Элигия 15 сожжены этими самыми нечестивцами до основания. Священная церковь святой девы Геновефы 16, находившаяся в Паризии, спалена этими беззаконниками. И прочие церкви, расположенные вне крепостных стен, почти все сожжены. Бедствие распространяется; Франкия опустошается и почти обезлюдела. Она страдает от нехватки Либера и Цереры 17, которыми прежде была столь изобильна; горюет, покинутая своими жителями, лишенная своих земледельцев; рыдает над плугом, который не пашет, над мотыгой, которая не возделывает поле. Земля замирает в покое, не потревоженная трудом быков; зарастают тропы, по которым давно никто не проходит; со временем поля покрываются лесом, рощами и кустарниками. Благополучие погибло, и люди потеряли уверенность, что останутся живы. На своих кораблях даки выходили в море и, внезапно оттуда появляясь, опустошали сопредельные страны. Ночью они нападали на спящих, тела которых оказывались сразу же погребены в покое смертного сна. Опустошив все, что они видели, и не встретив сопротивления по всей Франкии, они возвратились с добычей под защиту своих кораблей.

Все даки были созваны на совет, чтобы обсудить свои дальнейшие дела, и за всех высказался один из них, негоднейший Анстинн: «Уже крепчает желанный ветер, и попутные ветры, за которыми легко следовать, нам указывают путь. Если это вам по нраву, пойдем на Рим, и подчиним его, как и Франкию, своему владычеству». Такая мысль всем оказалась по душе, и подняв паруса, разбойники поворачивают носы своих кораблей от франкских берегов. И повсюду, по каким бы водам ни проплывали, они покоряли и разоряли прибрежные земли. В намерении захватить Рим, госпожу народов, застав врасплох его жителей, они подошли на кораблях к городу, который называется Луна 18. Знатные люди города, приведенные в ужас их страшным нападением, укрепили город, сколь это было возможно, многими воинами. Гнусный Анстинн, увидав, что город нельзя захватить при помощи всех его людей, придумал коварный план. Он послал гонца к епископу для переговоров, чтобы тот сказал ему речь, которая изложена ниже. Когда гонец предстал перед взором епископа и его приближенных, он произнес так: «Анстинн, вождь даков, а равно и все его воины, ушедшие с ним по жребию из Дакии, предлагают Вам верную службу. Вам известно, что после того как мы были изгнаны из Дакии по жребию, сильнейшая буря и волны носили нас по всем морям и пригнали к берегам королевства народа франков. Мы, по жребию, данному богами, вторглись в это королевство, провели много тяжелых битв против франкских народов и покорили все пространство этой области власти нашего господина. Однако, когда все было подчинено нашей власти, и мы пожелали [536] вернуться в страну, где мы родились, сначала нам противодействовали северные ветры, после зефир и нот. Сокрушенные встречными ветрами, мы, против своего желания, едва доплыли до ваших пределов, мы не пришли ни ваш город опустошать мечом, ни добычу вашего края отнести на наши корабли. У нас, истомленных такими напастями, нет уже сил. Просим, дайте нам защиту мира, чтобы можно было приобрести то, что нам необходимо. Наш господин человек немощный и полный многих скорбей, желает получить из Ваших рук искупление в спасительной купели и сделаться христианином и, если смерть опередит его в таковой немощи, быть погребенным в этом городе, благодаря вашему милосердию и вашему благочестию». Услышав это, предстоятель и светский властитель ответили посланцу: «Мы заключим с вами договор о вечном мире и сделаем вашего господина христианином. Мы позволим вам приобрести все, что вам необходимо, к обоюдной, нашей и вашей, выгоде». Коварный же гонец все, что им лживо наговорил и что услышал от них, передал своему господину, нечестивейшему из всех. Так дакам была дана защита мира, и вероломные язычники объединились с христианами, много торговали и много раз беспрепятственно приходили в город. Тем временем епископом приготовляется баня крещения, которая в будущем не принесет пользы нечестивцу. Освящаются воды, поднятые из глубины колодца. Зажигаются свечи для святого таинства Купели. Приводят обманщика Анстинна, изобретателя коварного замысла. Нечестивец входит в воду купели, омывающую лишь его плоть. Он принимает крещение на погибель своей души. От священного Крещения восприемниками его становятся епископ и светский властитель. Его уводят, словно болящего, помазав святым миром и елеем. Больного не по плоти, но по духу, жалкого тем, что он совершает вероломство, его в белых крещальных одеждах уносят, будто бы немощного, под защиту своего корабля. Тогда Анстинн созывает немедленно самых отчаянных негодяев из всех, чтобы посоветоваться о своем коварном плане. Он объявил им в тайне кощунственный замысел, который зародился в его неистовом сердце: «Когда наступит вечер, объявите предстоятелю и графу, что я умер, и настойчиво со слезами умоляйте, чтобы они позволили похоронить меня, новокрещеного, в своем городе. Скажите, что вы им отдадите мечи, и браслеты, и все, чем я владею». Они же, как им было приказано, с рыданиями пришли к властителям города и сказали: «Наш [537] господин, Ваш сыночек, — горе! — умер он. Мы, несчастные, умоляем, чтобы вы позволили похоронить его у Вас в монастыре. И примите величайшие дары, которые вам, умирая, он приказал передать». А епископ и светский властитель, обманутые такой хитрой речью, словно ослепленные дарами, которые им должны были дать и они должны были взять, пообещали, что тело будет принято и почестью предано земле в монастыре. Гонцы же, вернувшись, возвестили Анстинну повеление обманутых и обреченных на гибель властителей. Тогда закоренелый злодей, радуясь такому ответу, каждому из племен отдает приказ. Когда все собрались к нему, негоднейшему из всех негодяев, Анстинн сказал: «Только сделайте мне носилки и положите меня на них, словно мертвого. Положите там со мной оружие, и сами станьте вокруг них с плачем. С рыданиями идите по улицам и своих воинов принудьте меня оплакивать. Пусть голос ваш громко разносится по всем нашим шатрам. Пусть голос тех, кто командует кораблями, громко раздается вместе с другими дружинами. Велите нести перед носилками браслеты и пояса. Выложите мечи и боевые топоры, украшенные драгоценными каменьями и золотом». Все, что приказал нечестивец, сделалось быстрее сказанных слов. Послышались крики рыдающих и вопли плачущих. Горы гудели от эха голосов лживых плакальщиков. Предстоятель колокольным звоном созвал народ, рассеянный по всему городу. Приходит и клир, облаченный в монашеские одежды, а равно и правитель этого города, чтобы увенчаться мученичеством. Стекаются и женщины, чтобы быть уведенным на чужбину. Все в печали сходятся к носилкам, где лежит это чудовище. Перед знатью идут школяры, неся подсвечники и кресты. Язычники приносят живого Анстинна, положенного на погребальные носилки. У городских ворот христиане выходят навстречу язычникам. И оба народа несут усопшего в монастырь, где была приготовлена для него гробница. Епископ готовится служить миссу о своем сыночке. Клир, как и положено, занимает место хора. Не знают христиане, обреченные на умерщвление, о вероломстве губительного для них обмана. Поется мисса, идет торжественная служба; все христиане причащаются таинственной Жертвы Иисуса Христа. Когда торжество миссы подобающим образом завершилось и язычники стали мало помалу собираться вместе, предстоятель приказал выносить тело для погребения. Язычники же с громкими криками стали требовать себе носилки и говорили, что иначе он не будет погребен. Христиане стояли, изумленные их ответами. Тут Анстинн соскочил с погребальных носилок и вырвал из ножен сверкающий меч. Нечестивец напал на предстоятеля, державшего в руке книгу. Он пронзил предстоятеля мечом, уложив и графа, и перерезал клир, находящийся в церкви без оружия. Язычники же закрыли двери храма, чтобы никто не смог ускользнуть, и тогда неистовство язычников умертвило безоружных христиан. Все, кого нашла ярость врага, предаются смерти. Злодеи свирепствуют в стенах храма, как волки в овечьих загонах. Женщины исторгают плач из сердца, но тщетно проливают они слезы. Юношей вместе с девами связывают кожаными ремнями. [538] Последний день жизни наступает для всех них, краткое и невозвратное время жизни. У стен города падают на землю все, пытавшиеся сражаться, все более-менее крепкие горожане, кого только язычники находят, уничтожаются, оплакивая жестокость Марса. Вражеская дружина, которая была при кораблях, уже перед распахнутым настежь воротам. Сверкают обнаженные клинки оружия, стоит строй, готовый к резне. Сходятся в сражении, борясь друг с другом повсюду и всех, кого обнаруживают противостоящими им с оружием в руках, жестоко убивают. Наконец, весь христианский народ, увы! — перебит, битва оканчивается. Остальную же толпу горожан, достойную плача, ведут к кораблям. Стихает ярость неистовствующего Анстинна потому, что повержены правители города. Анстинн со своими воинами похвалялся, думая, что захватил Рим, главу мира. Он ликовал, что единолично правит всей империей, раз захвати город, полагая, что это Рим, владычица народов. Но после того, как он узнал, что это был не Рим, Анстинн в гневе сказал: «Ограбьте всю провинцию и предайте этот город огню. Как можно больше пленников и добычи отправьте на наши корабли. Пусть жители этой земли поймут, что мы прошлись по их пределам». Что мерзавец приказал, то служитель с радостью исполняет. Вся провинция подверглась вторжению и побеждена нечестивым врагом. Совершаются весьма многие убийства, пленников отводят на корабль. Мечом и огнем язычники опустошают все, что ими попадается на пути, и, насытившись разбоем, нагружают корабли пленниками и добычей. И вот уже они поворачивают носы кораблей, направляясь к королевству франков. Они пройдя Средиземное море, возвращаются во франкское королевство.

Франкия, все племена превзошедшая доблестью ратной,
Добрым предавшись делам, ни усилий, ни средств не жалея,
Ты умастила власы тем, кто рабство тебе уготовал,
Кто, пусть и тщетно, желал обесславить тебя и унизить.
Ты, наконец, собрала трижды шесть королевств в своей власти,
Стойкой отвагой сильна, осмотрительна, но не труслива,
Людям законы дала, мир в пределах своих сохраняя,
Кротость с любезностью ты съединила с усердием в битвах,
Верная верным друзьям, неустанно врагов поражала.
В день тот, когда собралось преступлений великое бремя,
Люди презрели закон и наполнили землю грехами,
Бога, Владыки громов, позабыли благие заветы.
Ныне, повержена в прах, ты лежишь на обломках оружья,
Стыд, потрясение, страх, изумленье тебя охватили,
Горьким уделом твоим стали бич, и попрек, и презренье,
Терпишь ты власть гордецов, вероломных, коварных, жестоких,
Сеющих гибель везде, состраданья не знающих вовсе.
Франкия, ныне воспрянь, взяв оружье, с колен поднимайся,
Вновь собери на совет мудрецов и старейшин народа, [539]
Кайся в ужасных грехах, что ты прежде творила бездумно,
Прошлых деяний стыдись, на свои беззаконья досадуй,
То, что Господь повелел, запиши, чтоб твердить ежечасно.
Дакия ныне пошлет поколенье другое по свету,
Сильные весла гребцов снова вспенят бегучие волны.
Долго пришельцы с тобой будут в битвах кровавых сходиться,
Крепким копьем добывать в непрестанных сраженьях победу.
Тысячи франкских бойцов уничтожат свирепые гости.
С ними союз заключишь, и настанет спокойное время,
Снова прозванье твое вознесется к вершине Олимпа,
Грозный соратник смирит непокорных, надменных соседей,
Спесь их мечом сокрушит, укротит, подчинит твоей власти.
Трижды, четырежды ты, многократно счастливою будешь,
Славься, красуйся, ликуй и в веках над народами властвуй.

Глава 3

Между тем, в то время как Франкия оказалась почти безлюдной пустыней и испуганный народ страшился, словно бы дальних раскатов грома, прихода норманнов, король франков, не имея сил сопротивляться дерзости язычников, нашел для себя и своего народа весьма спасительное решение, а именно: заключить с Анстинном, негоднейшим из негодных, договор о мире, при котором утешится внезапно разыгравшаяся буря, опустошающая все королевство. Для этой цели он, призвав военачальников с епископами, графов с их дружинами, открыл им, что решил в своем сердце. Он рассказал им все подробно, и начал речь так: «О старейшины и господа, вы, побужденные прийти сюда по причине грозящей нам опасности, поразмыслите и давайте вместе отыщем способ спасти королевство». И тогда франки, тронутые речью короля, обращенной к ним, единодушно высказались, что необходимо выступить и сразиться против пришельцев. Разубеждая их, король начал говорить: «Мне не кажется благоразумным начинать против них войну. Если вы выйдете против них, сражаясь, то или вы погибните, или они, обратившись в бегство, очень быстро возвратятся на свои корабли. Пусть будет испрошен долгий мир у нечестивцев, чтобы в наши времена страна пребывала в покое». И такое решение из уст короля всем был приятно. Отправили посланников к жестокому Анстинну, чтобы заключить мир. В дальнейшем Анстинн, мало-помалу умилостивленный обильными приношениями, изъятыми у народа Франкии, и смягченный общим количеством выплаченной дани, не отказал в долгожеланном мире, которого у него просили, но дал его по своей воле. Когда незыблемый мир был одобрен предстоятелями Церкви, Анстинна привели к королю и он дал нерушимое обещание заключить с ним мир на одну олимпиаду. Связав себя договором совместной власти и обоюдного благоволения, они пришли во всем к единодушию и согласию. И Франкия, до [540] этого страдавшая от многообразных опустошений, в течение этого времени была избавлена от бед, причиняемых врагами, и спасена от опустошений, которые в ярости творили повсюду язычники. Напомним, чтобы кто-нибудь из читающих не ужаснулся таковому посрамлению, что несчастия вели не к погибели, но к исправлению из-за того, что возросли преступления франков. Ибо был сокрушен мстителем Анстинном франкский народ, уже ранее достаточно погрязший в нечестии и низости. По заслугам осуждены были вероломные люди и предатели, справедливо наказаны неверующие и нехристи. Слишком долго будет нам описывать все трудности этого времени в своем повествовании, потому, предвосхищая чьи-либо возражения, мы, пожалуй, скорее обратим перо к цели нашего замысла. Потому пусть это перо, хоть и неискусное, осветит кратко деяния, произошедшие по воле Божией, и вкратце опишет их в том порядке, как они произошли. Пусть оно изложит истинное положение дел, устраняя ошибки и выдумки, опровергнет позорные заблуждения и раскроет обстоятельства будущего спасения.

Идя дорогой кружной, по опасным проселкам плутая,
Следуя тысячью троп, после ливня и топких, и скользких,
Книга, свой начатый путь перерви на короткое время,
Речь, что, как речка, течет, утомленная, ныне закончи.
Далее хочешь идти? Что ж, благого совета послушай,
Ибо дорога везде камениста, длинна, кочковата,
Где-то травой поросла, где-то скрыта чащобой лесною.
Досыта лучшим зерном накорми лошадей истощенных,
Ибо стремятся вперед, но от слабости еле ступают.
Должно почаще тебе их купать и скребницею чистить.
Звонким железом подков защити от камней их копыта,
Крепкие спины покрой чепраками искусной работы,
Челюсти их ты стяни удилами с наборной уздечкой.
Так ты, пожалуй, пройдешь этот путь и тяжелый, и славный,
Если ж не так, берегись: ошибешься и тут же погибнешь,
Коль не поможет Господь, на престоле сидящий небесном,
Коли тебя не спасет заступленье святого Квентина,
Равно и мужа того, чьи деянья мы здесь воспеваем.

Из Второй Книги

Глава 4

Когда вышнее провидение Божественной Троицы, по воле Которой с разнообразной очередностью все сменяется друг за другом с течением времен, милостиво призрело на Церковь, выкупленную священной кровью и изобильно очищенную влагой Святого Крещения, славно помазанную елеем и хрисмой, безмерно пострадавшую от событий, вкратце описанных выше, то сие [541] спасительное провидение, побуждаемое постоянными прошениями и мольбами христиан, не перестало подавать ей помощь, чтобы освободиться от жестокости свирепого народа из страны даков: чтобы Церковь по какой причине была самым плачевным образом угнетена, после от того же, исполнившись жизни, процвела; и кем была в пропасть сброшена, ими же до небес вознесена; и чьими деяниями была она с грязью смешана, их же дарами она была восстановлена; множеством каких людей попрана, ими же золотом и драгоценными камнями украшена; благодаря чьим грабежам лохмотья носила, благодаря дарам от тех же людей в прекрасные одеяния облачилась. Когда у даков вновь подросло многочисленное поколение, рожденное от законных браков или в позорном сожительстве, и молодые воины стали часто разжигать пожар войны и между собой, и против отцов и дядьев, тогда все самые знатные и могущественные из даков, сошедшись к королю, в один голос заявили: «Государство жестоко угнетается по причине военного вмешательства, расшатывается распрями наших сыновей и племянников, ибо мы отказались от обычая, установленного нами в древности, и потому народ дакского племени, претерпевая столь многие несчастья, превращается в ничто. Позаботься, король, о королевстве, обратившись к древнейшему обычаю, ибо ты должен править, сохраняя мир. Пусть Дакия будет очищена от гибельной заразы негоднейших врагов, чтобы мы, оставшиеся, могли жить и пребывать в покое и нерушимом мире». Король отнесся внимательно к их совету, быстро разослал по земле, находящейся под его властью, свое повеление, чтобы были определены племянники и сыновья, которых жребий отметил бы для изгнания, и приказал наместникам этой земли явиться к нему в предписанный день. Слух о королевских посланиях такого рода вскоре дошел до юношей. Их сердца, волнуемые чувствами, пребывают в испуге и нерешительности, и они беспокоятся, ничего не зная о своем неверном будущем. Их пораженный дух пребывает в [542] оцепенении от неизвестности. Кого из них не томит забота, жаждущая определенности, и кого из них не терзает неверная надежда! Они не могли предугадать, что за решение обдумывалось в сердце короля.

Дакия, в Галлию путь твоим детям по жребию выпал,
Хочешь судьбу их узнать? Только звезды об этом расскажут,
Скрыта в грядущем их жизнь и награда, достойная смелых.
Радостью душу согрей, отложивши сердечную муку,
Ибо удары судьбы не погубят бессмертную душу.
Крепкому духом Господь прелагает несчастье во благо
И изобильем наград и богатством его осыпает,
Щедрой рукой их дает, одаряет бесценным именьем.
Франкия, ты процветешь беспримерно в потомстве блаженном,
К роду честных христиан примешается новое племя,
В мирное время народ будет создан из даков и франков,
Что в бытие приведет, породит, возрастит, воспитает
Храбрых вождей, королей, предстоятелей Церкви и графов,
Всем им Властитель — Христос; круг земной подчинится их власти,
Церкви они возведут, драгоценным убранством украсят.
Радостно будут они поклоняться Предвечному Богу.
Давши им новую жизнь, возродив их в купели Крещенья,
Ими восполнит Господь часть отпавшую воинов Неба.


Комментарии

1. Абноба — горы, расположенные на правом берегу Рейна в Шварцвальде (Крайхгау и Оденвальд).

2. Река Дунай.

3. По античным представлениям, унаследованным в Средневековье, область, называемая Скифией, граничила с Германией по Дунаю; ее естественными границами были реки Днестр и Днепр, далее к скифским землям относились Меотида (земли вокруг Азовского моря), пространство до реки Араке; окраинные области Скифии находились за Каспийским морем.

4. Черное море.

5. Скандинавский полуостров.

6. Азовское море.

7. Тор (Тур) — бог грома, бурь, войны у древних германцев. Иордан в книге «О происхождении и деяниях гетов» отождествляет его с Марсом и сообщает, что готы считали его своим
прародителем.

8. О человеческих жертвоприношениях, об обычае умилостивлять бога войны пролитием человеческой крови, упоминает и Иордан.

9. Антенор — в древнегреческой мифологии троянец, друг и советник Приама. По позднему сказанию, после падения Трои он во главе племени венетов переселился в Италию.

10. Альстигн или Анстинн, герм. Хастейн (кон. IX в.) — известный предводитель викингов.

11. Впервые появление Хастейна отмечено в 843 г. (захват острова Нуармутье), затем в 859 г. на Лауре.

12. Сент-Квентин — город где св. Квентин принял мученическую смерть при Диоклетиане (ок. 287 г.). В нач. VIII в. Фульрад построил там собор в честь св. Квентина.

13. Монастырь Сен-Дени, теперь в северном пригороде Парижа,

14. Епископ Нуайонский.

15. Св. Элигий (ок. 590-660) — епископ Нуайон-Турнэ, советник короля Дагоберта I; Св. Медард (ок. 457 - ок. 545) — епископ Вермандуа, перенесший епископскую кафедру в Нуайон, советник короля Хлотаря I (497-561).

16. Св. Геновефа (Женевьева) (ум. ок. 500) — покровительница Парижа. Приняла монашество в 15 лет в Нантерре, после смерти родителей переехала в Париж, где продолжала вести строгую подвижническую жизнь при поддержке св. Германа Оксеррского. По преданию, она пользовалась большим уважением короля Хильдерика (ум. в 481/2 г.), при котором франки продолжали завоевание Северной Франции; также по ее молитве Париж был спасен от разрушения при наступлении Аттилы.

17. То есть вина и хлеба.

18. Луна — древней этрусский город, располагающийся на берегу р. Макра (теперь Магра), ко торая в древние времена служила естественной границей между областями Этрурия и Лигу рия. Викинги во главе с Хастейном разрушили Луну во время так называемого Средиземно морского похода в 859-862 гг.

(пер. М. Р. Ненароковой)
Текст воспроизведен по изданию: Памятники средневековой латинской литературы. X-XI века. М. Наука. 2011

© текст - Ненарокова М. Р. 2011
© сетевая версия - Тhietmar. 2016
© OCR - Рогожин А. 2016
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 2011