Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ВОЛЬТУРНСКАЯ ХРОНИКА

CHRONICON VULTURNENSE

Начинается книга третья этой хроники.

Пролог господина Иоанна, достопочтенного аббата, на историю 900 обезглавленных монахов этого монастыря.

Творец, придав посредством разделения разных творений зримую форму незримой бесформенной материи, приказал на третий день водам, которые были под небом, собраться в одно место, чтобы явилась суша 1, и назвал сушу землёй, а собрание вод назвал морями 2. Он приказал также, чтобы «земля произрастила зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию её, и] дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле» 3. Мы сказали в начале первой книги, что Он посредством разделения вещей придал материи форму, ибо «водой» зовётся та материя, из которой Бог намеревался всё сотворить. Над ней носился дух Божий 4, как и воля мастера носится над предметами, которые надлежит изготовить. Как небо, земля и бездна с тьмою суть имена той бесформенной материи, которая не может быть объята никаким плотским взором, даже если и есть человек, который может видеть и рассуждать, так именем неба и земли названа та бесформенная материя, из которой должны были быть созданы небо и земля. Водой же эта материя была названа потому, что она, лёгкая и текучая, подчинялась Творящему, так что из неё можно было создать всё. Сказано, что «в начале Бог создал небо и землю» 5, не потому, что это уже было, но потому, что это определённо должно было быть. Вместо прошлого [следует понимать] будущее время, так что всё, что Он сделал, было сделано в будущем. Ныне же, поскольку сказано, что собрались воды, которые под небом 6, в одно собрание, то это значит, что эта бесплотная материя приняла тот образ, который имеют зримые воды. Ибо собрание вод является той их формой, которую мы видим и осязаем. А сказанное: «да явится суша» 6, означает, что эта материя должна была принять зримую форму, которую земля имеет ныне и которую мы видим и осязаем. Ибо когда выше говорилось, что земля была безвидна, имелось в виду смешение и неясность материи. А что касается того, что Бог приказал, чтобы «земля произрастила зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию её, и] дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод» 7, то следует знать, что до прегрешения человека земля порождала плодовитые деревья и добрые травы, а после прегрешения производила тернии и волчцы 8. И что на третий день, который является величайшим и великолепнейшим, славная и досточтимая Троица, повелительница небесного, земного и подземного, которой трепеща прислуживают трижды три рядов ангелов, ибо нечётные числа угодны Богу 9, впервые стала править в блеске и величии. Уже после потопа мир был возвращён потомству трёх сыновей Ноя 10, знание Божье было открыто трём патриархам, из рода коих воплотился Христос, который родился во плоти, в Кане Галилейской на третий день был приглашён на свадьбу 11 и, пострадав на кресте, на третий день, как проповедуют, воскрес ради спасения мира; ожидается, что именно в этот день он придёт для суда. Тогда пшеница будет отделена от плевелов и собрана в небесном амбаре; это весьма подобает нашим святым мученикам, которые отделены от мирских деяний и, украшенные красной кровью, вечно увенчанные, царствуют вместе с Богом, те, которым мы по праву посвятили эту третью книгу нашего труда.

Введение.

В 882 году 12 от воплощения Господнего, 15-го индикта, когда на апостольском престоле 108-м от Петра, князя апостолов, сидел папа Иоанн 13, в Константинополе 47-м после Константина правил император Василий 14, а в Италии бразды правления держал Людовик 15, сын Лотаря, монастыри драгоценного мученика Христова Винцентия и блаженнейшего исповедника Бенедикта в Монтекассино, в которых на службе у всемогущего Бога пребывала во главе с достопочтенными отцами Майо и Бертарием 16 святая община многочисленных братьев, были разграблены агарянами и сожжены огнём, и, хотя немногие с трудом спаслись, большая часть братьев вместе с названными отцами была предана мечу.

Мы полагаем целесообразным рассказать о том, как это произошло, и, я считаю, будет полезно, если мы, немного отступив от темы, начнём с более раннего времени, то есть с тех пор, как к королям франков перешла власть над Римской империей. Отчасти следуя правдивым повествованиям историков, отчасти добавляя то, что мы узнали из рассказов благочестивых отцов, мы ради примера святости оставим нашим потомкам память о наших святых отцах, убитых ради Христа. Ибо воистину были убиты ради Христа те, которые на протяжении долгого времени своей жизни согласно жили по установлениям святого закона и по милости Христовой заслужили добиться того, чтобы, служа Христу, последовать за ним в деле великой любви и, будучи украшены красной кровью своего мученичества, семикратным даром Святого Духа, обрести святой венец вечной победы. Итак, поскольку мы вполне и небезосновательно уверены в том, что они всегда наблюдают за этим местом и непрерывно являются приверженцами добрых дел, всем следует каждый год самым достойным образом справлять их память, чтобы благодаря заслугам и молитвам как их, так и всех святых мы заслужили избавиться от мирских опасностей и вражеских козней и обрели прощение наших грехов.

История 900 обезглавленных монахов этого монастыря.

Итак, когда народ лангобардов, а именно, более сильный, чем другие народы, вступил в пределы Италии, и их короли после Форума Юлия 17 устроили себе королевскую резиденцию в Павии, от них произошли и герцоги в городах Беневенте и Сполето. Затем император Констант 18, желая отнять Италию у лангобардов, с огромным множеством своего войска много дней осаждал Беневент, но, боясь прибытия короля Гримоальда 19, получил сестру Ромуальда 20 и ушёл, сняв осаду 21. Также король Гримоальд, желая после освобождения беневентцев уйти обратно в Павию, отдал другую сестру Ромуальда, то есть свою дочь, в жёны Трансмунду, который был тогда графом Капуи, и сделал его герцогом в Сполето 22. Ибо после того как Гизульф, герцог Фриульский, был убит в битве Каганом, царём авар, которых называют также гуннами 23, вместо него был поставлен его брат Гразульф 24. Когда же и он умер, ему в герцогстве наследовал Айо. После смерти последнего герцогом стал Луп 25, который пожертвовал монастырям рабов Божьих многочисленные дары, но особенно много – монастырю блаженнейшего Винцентия. Когда он, долго сражаясь, пал в битве с аварами 26, герцогство получил Гветтари, добрый муж 27. Когда же и он умер, герцогом стал Эландер; а его сменил Радоальд 28. После смерти вышеназванного герцога Лупа король Гримоальд отдал его дочь Теодераду за своего сына Ромуальда, герцога Беневента, и тот родил от неё трёх сыновей – Гримоальда, Гизульфа и Арихиза 29. Затем Ромуальд, собрав своё многочисленное войско, взял штурмом Тарент и Бриндизи и подчинил своей власти весь обширнейший край вокруг. Тогда же его жена Теодерада построила за стенами города Беневента базилику в честь блаженного апостола Петра и учредила монастырь для многочисленных дев Божьих 30. Она также равным образом построила церковь в честь Пресвятой Богородицы Марии в Луогозано; в последующее время она всё это пожертвовала монастырю блаженнейшего мученика Винцентия, и это пожертвование было затем утверждено герцогом Гизульфом, её сыном, посредством грамоты.

В это же время болгарский герцог по имени Альцеко пришёл к королю Гримоальду с большим войском, обещав ему служить и жить в его стране. А тот послал его к Ромуальду и велел последнему предоставить ему и его народу места для поселения. Ромуальд, встретив их, предоставил им для проживания прекрасные места, которые вплоть до этого времени пустовали, а именно, Сепин, Бовиан, Изернию и другие города вместе с их округами; а самому Альцеко изменил титул и велел ему вместо герцога зваться гастальдом. Те, долгое время проживая в этих местах, хоть и говорят по латыни, но не утратили и своего собственного языка 31. Итак, когда умер Радоальд, герцог Фриульский, ему наследовал Фердульф 32. Последнему наследовал Корвол 33, а после него герцогство заслужил Пеммо 34.

В это время Гизульф, герцог Беневента, захватил римские города Сору, Арпин и Арче и опустошил всю Кампанию до места, что зовётся Хоррея, где и расположился лагерем. Он пожертвовал монастырям рабов Божьих много добра, но особенно много – монастырям блаженнейшего Винцентия и святейшего Бенедикта. Когда же умер Трансмунд, герцог Сполето, ему наследовал его сын Фароальд 35. Он пожаловал монастырям рабов Божьих много добра, но особенно много – монастырю Фарфы 36. Он, однако, был схвачен своим сыном Трансмундом и сделан клириком, и этот Трансмунд занял его место 37. Когда он восстал против короля Лиутпранда, то был изгнан, и Сполетское герцогство получил Хильдерик 38. Впоследствии Трансмунд, вновь вернувшись в Сполето, изгнал Хильдерика и вернул герцогство.

Но король Лиутпранд, придя в Сполето, изгнал Трансмунда из герцогства и, сделав его клириком, поставил вместо него Агипранда, своего племянника 39. Он также лишил герцогства Пеммо, герцога Фриульского, который подверг патриарха сильнейшим притеснениям, а во главе герцогства поставил вместо него Ратхиза, его сына 40.

Итак, 29-м среди сменявших друг друга королей народа лангобардов был тогда Айстульф, самый жестокий из всех. Ибо он возбудил против римского народа многие и жесточайшие гонения. Из-за этого гонения Стефан II 41, папа апостольского престола, призвав достопочтенных мужей, а именно, Атто, аббата монастыря блаженнейшего Винцентия, и Оптата, аббата монастыря святейшего Бенедикта, расположенного в Монтекассино, направил их к королю Айстульфу, умоляя его прекратить начатое гонение. Ибо тот упорствовал в нём с таким ожесточением, что пытался захватить город Рим, окружив его осадой, и требовал со всего народа по одному золотому с каждого человека 42. Но, когда послы пришли к нему и сообщили то, что им было поручено, они, хоть и были почтительно приняты, так ничего и не смогли у него добиться для понтифика по поводу порученных дел, более того, были отпущены в свои монастыри по другой дороге. Этот папа отправил к нему по поводу отнятых городов также послов Пипина, короля франков, и императорских послов. Ничего не добившись, он вместе с названными франкскими послами через Павию отправился в Галлию и в монастыре святого Дионисия помазал в короли Пипина вместе с двумя его сыновьями – Карлом 43 и Карлом Великим. Пипин же подошёл с войском к Павии и осадил её; получив от лангобардов клятву по поводу возвращения отнятых городов, он ушёл обратно в Галлию. После этого Айстульф, нарушив клятву, не пожелал выполнять ничего из того, о чём было договорено, но, отняв из-под власти государства все равеннские города и Пентаполис, вторично окружил со всех сторон город Рим и энергично его осаждал. Тогда морским путём весть об этом отправили Пипину, королю франков, и он, без промедления придя к Павии, осаждал её до тех пор, пока Айстульф не предоставил своих послов, которые вместе с послами Пипина должны были вернуть викарию блаженного Петра все города. Что и было сделано. А Пипин вернулся обратно тем же путём, каким и пришёл. Айстульф же был после этого поражён на охоте стрелой и умер 42. После него воцарился Дезидерий вместе с сыном Адельгизом и правил 18 лет, 2 месяца, 10 дней 44. Он, хоть и был жесток на войне, всё же во многих местах построил церкви, украсил их и наделил многими средствами и владениями. Затем, по приказу князя апостолов Петра он построил в Тританской долине, на реке Силер, монастырь в честь и во славу его имени, и предоставил ему в дар и во владение всё, что находится в месте слияния двух рек, а также всё, что содержится по горам и холмам, которые находятся посреди Тританского и Пенненского рубежа вплоть до горы Сигиллы, и с северной стороны; а с южной и восточной стороны всё, что содержится в Фурканском графстве, и по реке Калид, и в устье реки Пескары, и по течению этой Пескары до названных границ. Всё это, а именно, монастырь вместе с названными пределами, этот король вместе со своей королевой Ансой подарил, пожаловал и утвердил за достопочтенным монастырём драгоценного мученика Винцентия, где тогда отеческое управление святой общиной осуществлял святой отец Тасо.

Однако, поскольку, как было сказано выше, названный король был жесток на войне, и устраивал против римского народа различные гонения, не желая возвращать отнятые города, а также ввиду того, что он принял бежавших к нему сыновей Карла, брата Карла Великого, король Карл подошёл к Павии во времена папы Адриана, в июне месяце 45. Сурово осаждая её со всех сторон, он вместе с франками, алеманнами, бургундами, саксами и множеством других народов стеснил её и взял вместе с королём и множеством знатных лангобардов 46.

Впоследствии он увёз названного короля и его жену во Францию 47, а его дочь Карл взял себе в жёны. Придя в Рим, он вернул всё, что его отец Пипин передал блаженному Петру, все города и области по следующей границе: от Луны 48 вместе с островом Корсикой; далее на Суриан 49; затем на гору Бардо 50; затем на Верцет 51; затем на Парму; затем на Реджо 52; затем на Мантую и на Монселиче; и весь Равеннский экзархат с провинциями Венецией и Истрией, прибавив сюда также герцогство Сполетское и Беневентское 53. В этом Сполетском герцогстве после Агипранда герцогом был поставлен Гильдебранд, муж весьма католический, который пожертвовал монастырям рабов Божьих много добра, но особенно много – монастырю блаженнейшего Винцентия. Итак, взяв Павию и подчинив себе Италию, король Карл, приняв корону Римской империи, поставил королями своих сыновей Пипина и Людовика, и вместе с ними часто приступал, чтобы взять Беневент. В это время герцогом в Беневенте был Арихиз, зять уже названного короля Дезидерия. Заботясь о благополучии горожан, он дал в заложники двух своих детей 54, и передал вместе с ними золотую корону и большую часть сокровищ, и примирился с [франками] 55. Когда те ушли, названный Арихиз по случаю страха перед ними построил возле стен Беневента новый город, а заодно восстановил основанный в древности и очень укреплённый город Салерно 56. Он также основал в стенах Беневента богатейший храм Господу и назвал его Святая София, и, учредив девичий монастырь, передал его под власть блаженнейшего Бенедикта. Он равным образом построил в Алифском округе церковь Господа Спасителя и, учредив монастырь святых дев, подчинил его власти драгоценного мученика Винцентия 57. Он также пожертвовал ему многие другие имения и владения как на равнинах, так и в горах.

В это время император Карл своей императорской грамотой утвердил за достопочтенным монастырём блаженнейшего Винцентия всё, что ему пожертвовали Айстульф и Дезидерий, короли лангобардов, Гизульф, Луп, Гильдебранд и прочие герцоги.

Он также решил, чтобы названный монастырь со всеми его владениями во всякое время оставался под его защитой и покровительством, придав ему многочисленные дары и имения.

Затем, когда в Беневенте умер Арихиз, Гримоальд, полученный Карлом [в заложники], был отозван по просьбам беневентцев и получил отцовское герцогство 58. Он пожертвовал многочисленные дары церквям и монастырям рабов Божьих, но особенно много – монастырю блаженнейшего Винцентия. Когда Гримоальд умер, ему наследовал другой Гримоальд 59, сын его сестры 60. После его смерти был поставлен Сико 61. 62

В это же время император Карл, счастливо правивший королевством на протяжении 49 лет, поставив цезарем своего сына Людовика, ушёл из этого мира. А в Беневенте умершему Сико наследовал его сын Сикард 63. Он пожертвовал монастырям рабов Божьих многочисленные дары, но особенно много – монастырю блаженнейшего Винцентия.

В эти дни беневентцы передали монастырю блаженнейшего Винцентия монастыри святого Мартина и святого Креста на горе Марсико и получили в обмен на них церковь святых Лупула и Зосима, а также замок, что зовётся Червинара 64 в Кавдинских землях.

Итак, когда из этого мира ушёл Сикард, вместо него был поставлен Радельгиз 65; когда же и он умер, править стал Радельгарий 66. Между тем, умер август Людовик, который звался Благим, и наследником королевства стал его сын Лотарь 67. После смерти Лотаря Италией стал править его первенец по имени Людовик 66.

В это же время агаряне, обитавшие в городе Бари, которые сперва были приглашены туда Пандо, гастальдом этого города, который вёл войну против Сиконольфа, князя Салерно, но затем захватили его, дотла разорили и разграбили всю Апулию, Калабрию и постепенно начали опустошать также Салерно и Беневент. Тогда через Бассация, аббата святейшего Бенедикта, и Иакова, аббата блаженнейшего Винцентия, благочестивейшему августу Людовику было внушено в слёзном молении, чтобы он соизволил поспешить как можно скорее и своим приходом милостиво спасти христианский народ 68. Итак, христианнейший император, тронутый как их просьбами, так и жалобами других людей, особенно, капуанцев, без промедления отправился к Бари с невероятным множеством людей. Но капуанцы, первыми из всех забыв о своём обещании, которое они направили императору через достопочтенных мужей Иакова и Бассация, аббатов монастырей святого Винцентия и святого Бенедикта, засели в городах и направили туда вместо себя только епископа Ландульфа 69. Вышеназванный цезарь, видя их лживость и то, что ему ни в чём не преуспеть, отступил и ушёл без всякого прибытка, пожаловав Салернское княжество Адемарию 70, сиятельному и храброму мужу, а сына Сиконольфа отправил в ссылку. Итак, Радельгарий умер в Беневенте в 4-й год своего правления, и ему наследовал его родной брат по имени Адельхиз 71, лишённый всех добродетелей, но, что хуже всего, провинция разделилась на много частей, и изо дня в день приводилась дурными правителями скорее к погибели, нежели к спасению.

Между тем, Саугдан 72, нечестивейший и преступнейший царь исмаилитов, жестоко опустошал огнём, мечом и уводом в плен всю Беневентскую землю, так что в ней не осталось ни души. По этой причине галльское войско, неоднократно приходя ради обуздания их дикости, но ни в чём не преуспевая, уходило назад тем же путём, каким и приходило 73.

Поэтому и вышло, что Адельхиз, князь Беневента, дав дань и заложников, заключил с ним мир. В это время Майельпот, гастальд Телезии, и Гвандельперт, гастальд Бовиана, за большие деньги наняли Ламберта 74, герцога Сполето, и Герарда, графа Марсики, и, выйдя навстречу этому Саугдану, когда тот возвращался после разорения Капуи, напали на него в поле; но Саугдан, поднявшись, сам храбро бросился на беневентцев и франков и, расстроив их ряды, многих из них убил, а некоторых взял в плен и жестоко замучил. Граф Герард, Майельпот и Гвандельперт пали в этой битве. По этой причине он с того дня возымел ещё большую дерзость и дотла разорил пределы Беневента, так что ни одно место, кроме значительных городов, не избежало его ярости. В эти дни он взял и до основания разрушил Телезию, Алифы, Сепин, Бовиан и Изернию, а также замок Венафр. А монастырь драгоценного мученика Винцентия, который с удивительной любовью, исключительным старанием и красивым изяществом был восстановлен посредством значительных построек благочестивейшим августом Людовиком, сыном августа Карла, вместе со святейшим и достойнейшим Бога аббатом Иешуа и превосходил даже самые выдающиеся на тот момент монастыри Италии, был совершенно разорён этим нечестивейшим Саугданом, а за те здания, которые он не сжёг, он получил 3000 золотых и столько же получил от викария блаженного Бенедикта 75.

Наконец, Людовик был сообща приглашён и беневентцами, и капуанцами, и всеми пограничными жителями для защиты гибнущего отечества; он вступил в Беневентские земли через Сору и прежде всего прибыл в монастырь блаженного Бенедикта; туда к нему пришли послы из разных городов, и среди них был со своими людьми также Ландульф Капуанский. И вот, перейдя к обычным козням, он побудил капуанцев, которых представлял цезарю, бежать, а сам в одиночестве остался вместе с ним, словно не совершил в отношении него ничего преступного. Но август, ни во что это не ставя, подошёл к Капуе и, осаждая её целых три месяца, разорил до основания. А горожане, поскольку не могли добиться от него никакого соглашения, сдались Ламберту, его графу, думая, что поступают более правильно, но потерпели ещё больший ущерб. Из-за этого их впоследствии ни во что ни ставили и почти целый месяц отдавали на разграбление разным судьям. Совершив это таким образом, [август] без всякого ручательства 76 был принят сперва Гвайферием 77 в Салерно, а затем – Адельхизом в Беневенте 78.

А в следующем году 79, опираясь на многочисленные вспомогательные силы, он отправился к Бари, и императорское войско вступило в битву с часто называемым Саугданом. Он был побеждён ими и бежал, потеряв немалую часть своего войска. Затем, спалив все их близлежащие поля, [император] прибыл к Матере 80 и без промедления взял её огнём. Затем он прибыл в Венузию и, разбив в ней лагерь, начал её восстанавливать, и, жестоко атакуя Бари со всех сторон, подверг его разгрому; поставив гарнизон в Канозе, он по очереди разбрасывал их рогами 81. Многие, поражённые страхом, прибегли к императорской милости и просили дать им правую руку 82. И он не отказал им в обычном милосердии. После этого он отправился к городу Ории 83 и таким образом вновь вернулся в Беневент. И поскольку ему помогала небесная десница, то, когда сарацины дошли уже до последней крайности, он, послав войско, взял Бари 84 и захватил в нём лютого царя Саугдана вместе с другими его приспешниками. Затем он приказал осадить Тарент 85.

Когда это было совершено таким образом, галлы по дьявольскому наущению начали разными способами преследовать беневентцев и жестоко их угнетать. По этой причине князь Адельхиз, поднявшись против августа Людовика, спокойно отдыхавшего в стенах Беневента, вместе со своими людьми, с хитрым лукавством схватил святейшего спасителя Беневентской провинции, и поместил его в темницу, и расхитил его добро. Он ограбил и заставил бежать всех его воинов и нагрузился тем, что с них снял. В то время как август находился в темнице, Бог возбудил дух исмаилитов и тут же вывел их из Африки, чтобы отомстить за поругание августа 86.

Как только блистательный цезарь был освобождён по воле Божьей, сарацины, примерно 30 000, тут же высадились у Салерно. Жестоко его осаждая, они дотла разорили всё вокруг города, убив там несметное множество крестьян 87, и отчасти опустошили Неаполь, Беневент и Капую. В это время тот и другой графы Ламберты 88, страшась гнева императора, ушли в Беневент и были почтительно приняты Адельгизом. Опираясь на их помощь, он напал на войско сарацин и мужественно его разгромил, убив из них почти 3000 мужей. В те же дни 89 капуанцы перебили 1000 из них. Когда год почти завершился в этой осаде 90, уже названный август, отправив войско, перебил в Капуе 91 9000 из этих язычников. После этого он соизволил лично прийти в Капую. Узнав о его прибытии, сарацины, бросив Салерно, пришли в Калабрию и, обнаружив её разделённой в самой себе, до основания её разграбили 92.

А император Людовик хотел завоевать Беневент, но, не в силах это сделать, вернулся восвояси, оставив в Капуе свою жену 93 и дочь 94. Затем августа отправилась в Равенну, тогда как дочь осталась в Капуе, а малое время спустя божественной памяти Людовик окончил свои дни 95. В качестве знамения его смерти видели звезду на севере, которая пылала как факел в 7-й день месяца июня. И тогда этот император умер в 13-й день месяца августа.

Затем сарацины в Таренте, которых август оставил едва не взятыми в плен, восстановив силы, начали разорять области Бари и Канозы. Адельхиз вышел против них на границы Апулии. Но, ничего не добившись, он отступил, не побеждённый, но и не триумфатор. В это время Атман, который был изгнан Саугданом, придя из Африки вместе с Аннозом, вступил в Тарент и сделался царём. Выйдя оттуда, он жестоко разорил Беневент и одержал такую победу, что силой отнял Саугдана у Адельхиза. Ибо Анноза и Абдельбаха тот ещё ранее отослал в качестве апокрисиариев 96. Услышав об этом, те, которые сидели в Бари, из страха перед сарацинами ввели в Бари Григория, греческого императорского баюла 97, который тогда проживал в Гидрунте 98, с большим войском. А тот сразу же захватил гастальда и его вельмож 99 и отправил в Константинополь, чтобы тот принёс им 100 клятву верности 101.

Между тем, сами греки часто отправляли послов с грамотами в Беневент, Салерно и Капую, чтобы получить у них помощь против сарацин. Но те единодушно отвергали их просьбы. Тогда Салерно, Неаполь и Гаэта, заключив мир с сарацинами, стали жестоко притеснять Рим опустошением с моря. Но, когда Карл 102, сын Юдифи, принял преславный скипетр в Риме, он дал папе Иоанну в помощь герцога Ламберта и его родного брата Гвидо 103, и тот отправился с ними к Неаполю и Капуе. А Сергий 104, магистр милитум, обманутый советами Адельхиза и Ламберта, не пожелал отложиться от врагов, и тут же был предан анафеме. Поэтому вышло, что он схватил и велел обезглавить 25 неаполитанцев. Наказанный этой анафемой, Сергий малое время спустя был схвачен собственным братом 105 и отправлен в Рим; там его лишили зрения, и он жалким образом окончил свою жизнь. А его брат Афанасий был поставлен правителем вместо него. Адальгиз, взяв посредством осады замок Тривенто 106, возвращался к себе в город и по дороге, неподалёку от города, был убит зятьями, племянниками и друзьями в середине 25-го года своего правления; на его место был поставлен Гайдериз 107, сын Радельгария 108.

В это же время Афанасий, епископ Неаполя, был поставлен магистром милитум. Заключив мир с сарацинами, он сперва поселил их ниже морского порта и городских стен, и те, разорив всю беневентскую землю, и вместе с тем римскую, а также часть сполетской, разграбили все монастыри и церкви, города и местечки, деревни, горы, холмы и острова 109.

Тогда – увы! о ужас! – нечестивый народ, свирепствуя по Божьему суду в наказание за наши грехи, без всякого страха попирал святилища, посвящённые почитанию Бога, и ни во что их не ставил. Они без всякого милосердия убивали людей всякого возраста, всякого пола, и не было никого, кто мог бы спасти гибнущих или хотя бы предоставить им какое-то утешение. Ибо записано: «Карающий меч Господень насытится плотью» 110. Кто в силах лицезреть, какие несчастья и мучения постигли тогда христианский народ? Ты увидел бы брошенные города, разрушенные церкви, и всю землю орошённой кровью христиан. Не было места, куда бежать, ибо в горах и холмах пребывала та же самая погибель. Люди полагали, что тогда уже приблизился конец света, если бы не тот факт, что они ещё не видели предсказанных в Евангелии знамений, но для них конец света уже настал. Мы же записали то, что нашли в старых книгах и что сообщает достоверное предание древних старцев.

Когда нечестивый народ агарян, грабя, сжигая и разоряя, сокрушил прочие земные пределы, нечестивая толпа безбожников, чьи руки были на всех 111, ещё не насытившаяся человеческой кровью и бывшая безжалостнее всех зверей, наконец, подошла в ярости к священной обители драгоценного мученика Винцентия. У монахов обоих монастырей – блаженнейшего Винцентия и святейшего Бенедикта было тогда в обычае прилежно посещать друг друга ради любви. Итак, когда, однажды, братья из Монтекассинского монастыря по обыкновению пошли в названный монастырь и по порядку беседовали между собой о своём, туда внезапно нагрянул со своими приспешниками безжалостный Саугдан. Монахи, узнав по слухам о нём, поспешно бежали в ближайшую крепость этого монастыря, хоть и сильно напуганные, но невредимые 112. Когда рабы Божьи услышали об этом в монастыре, то сразу же спрятали все церковные сокровища. Сами же, отнюдь не поражённые страхом, но твёрдые и неустрашимые, увещевая друг друга, оставили в церковных укреплениях только старых по возрасту и достойных по своей жизни, а все остальные вместе с подчинёнными им слугами вышли навстречу прибывшим язычникам. Итак, они встретились в месте возле Моста, который называется Мраморным, заняв дорогу, по которой можно было прийти в монастырь. Когда эти стояли с одной стороны, а те с другой, между ними началась ожесточённая битва, в то время как враги с противоположной стороны были бессильны [что-либо сделать]. Ведь из-за монахов им не легко было совершить переправу, так как те камнями и любым попадавшимся под руку оружием гнали тиранов прочь, а густой лес и крутые берега поддерживали удары наших.

Холод не сковывал полные крови мышцы,
Ибо ожесточённые бои сокращали день больше,
Чем было нужно этим, или можно было вынести тем.
Мелькали мечи, сыпались копья и палки,
И на тернистых кустарниках висели доспехи негодяев.
Но что я медлю в описании страшных преступлений,
Которые совершила плебейская рука перед лицом врага?

Ибо некоторые из рабов святого монастыря, видя себя измученными бесконечной битвой, и, поскольку благодаря покровительству Божьей милости врагам не давали никакой возможности переправиться, вернее, войско тиранов было жестоко повержено, покинули своих хозяев и тайно удалились; бросив их на поле боя, они пришли к сарацинскому царю и, требуя у него свободы наряду с жизнью, заявили, что результатом для него может быть немалая выгода и великая победа. Тот, сразу обрадовавшись, ублажил души рабов золотыми дарами и смертоносными предложениями и побудил их исполнить обещанное. Итак, получив обещание и заключив договор, они стали проводниками злого из злейших и, в то время как их хозяева ничего не знали, большая часть воинов, совершив обходный манёвр, внезапно напала на святой монастырь с противоположной стороны; окружив его со всех сторон, они сожгли его огнём, а святых старцев, которых нашли там, предали мечу 112. Итак, кровь святых монахов была пролита ради Христа, до сих пор являя очевиднейшие признаки, ибо ею вымазаны и окроплены камни стен и пол этой церкви. Сразу же после этого огромное пламя взметнулось до самых звёзд, и те, кто обрушился войной и на протяжении долгого дня проливал пот в правильной битве, увидев это, поняли, что их предали, и тут же стали ждать с тыла войско [врагов], возвращавшихся оттуда. В то время как они, обратив к ним лица, хотели оказать сопротивление, они разом приготовились к бою посреди этих полчищ и завязали против них ожесточённую битву. Когда те наседали на них стремительной поступью, а эти пытались им противостоять, они покрыли на некотором пространстве более ровный участок земли, который местные жители до сих пор называют по изрубленным там телам. Копья всех обратились против них. Когда все сошлись в бою, они, поскольку их члены уже устали, не могли более сопротивляться и бросались под удары палачей. И хотя было повержено множество язычников, из этих всё же мало кто остался в живых. Но убитым мечом было куда лучше, чем уведённым в плен. Затем, когда [враги], учинив резню, собрались все разом, они, копая по указанию рабов там и сям, нашли все церковные сокровища, которые рабы Божьи уже ранее спрятали из страха перед ними. Разделив их между собой в качестве добычи, они всё разорили, многое переломали, а хлеб и бобы побросали в реку, которая протекала рядом. Когда они, ликуя, расположились на отдых, словно после трудов и победы, этот нечестивейший Саугдан пил из священных чаш и приказывал кадить себе золотыми кадилами. Это избиение блаженных монахов ради Христа произошло в 10-й день месяца октября, во вторник, когда колесница солнца миновала второй час, а от основания этого монастыря шёл уже 165-й год.

Пусть ныне скажет свирель: моё сердце поражено печалью,
Кто внезапно причинил несчастным такие убийства:
И пусть подаст с вышины разные крики людям,
И пусть позволит, чтобы они смогли поведать о своём поражении.
Пусть сюда также возвратятся разбитые скорбью Музы,
Приятно включить в свои песни такое рыданье о том,
Что считается безмерной погибелью,
Чтобы разом зазвучали звёзды, издали печальные напевы.
Когда погиб этот дом, и многих погубил посредством этой напасти,
Уже пришла языческая толпа и жалко ревёт,
Она несёт монахам войну и, повернув назад, принесла бич,
И, сверх того, дала оружие и предательство.
Крестьянская и нечестивая рука рабов делает этот дар,
Так она поражает посредством этого убийства своих господ.
Храбрые устремляются в лагерь, и спешно вступают в бой враги,
Пал высокий дом, рушатся все стены.
Нет исключений для возраста, и нет ни юноши, ни малыша, ни старца,
Кому было бы позволено жить.
Пролилась здесь кровь, в поле лежат тела,
Они по праву отдают ныне душу небесному Богу.
Конец всему, но не войнам, однако, сражение с участием
Забрызганных кровью мужей было знамением Божьим.
И цветущие места кажутся издали полями Эмафии,
И сам дёрн содержит в себе пурпурную красу.

Итак, всё уничтожив, они заставили нескольких названных братьев, которые уцелели, идти под стражей впереди них по местам их прохождения, заковав их в кандалы и лишив всех одежд на теле. Сколь ужасное зрелище являл им этот день, когда в арьергарде каждый среди крепко спаянных воинов увечил встречного, когда славная земля орошалась блаженной кровью, ибо известно, что они были таким образом убиты в одном месте. Понятно, что они ничем не отличаются от того святого Фиванского легиона, ибо по жребию Божьей милости были причислены к ним ради завета Божьего и ради установлений святого закона и присоединены к вышним. Священная толпа этих монахов, как мы нашли в старых книгах и часто слышали от наших старцев, насчитывает 900 преданных Богу мужей, которые, конечно, как мы не сомневаемся, собрались в этом месте из разных подчинённых ему монастырей и келий. Однако, с другой стороны, поскольку я обнаружил, что в некоторых книгах написано, будто обезглавленных было всего лишь 500, мы и число, и [их] имена оставляем на усмотрение того единственного, кто дал им одержать победу наряду с триумфом мученичества. Их блаженные тела были собраны впоследствии некоторыми людьми, присоединены к другим, которые покоились в этой церкви, и почитаются там, погребённые самым достойным образом. Вместе с ними пострадал и упокоился [там] также достопочтенный аббат Майо.

Как ты думаешь, сколько тысяч ангелов прибыло, чтобы перенести души этих святых в царство небесное? И если даже все хранители, назначенные Богом для каждой души, были заняты тем, чтобы доставить их в высокий дворец вечного царя, то ещё больше духов, приданных не только из ангелов, но и из драгоценных мучеников, вышло им навстречу с белыми столами и победоноснейшими пальмами, возглашая славу царю небесному и перемежая похвалы с небесными радостными песнями. Блистая наряду с этими святыми, украшенный венком из топазов, шагал блаженный мученик и архилевит Винцентий.

Что касается тех, которые сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков 113, то следует сказать, что они, нагие, претерпели смертельное поругание ради имени Господнего и чем более жестокие пытки тиранов переносили с благочестивым долготерпением, тем больше были вознаграждены высочайшим Богом вечными благами, на которые уповали.

Затем святотатственные толпы нечестивцев, после того как они, довершив разорение святого монастыря, насытили безумие своей жестокости, оставили опустошенными соседние земли и проворно направились в провинцию Марсику, в продолжительных криках причинив всем печаль унылого сердца и вопль ужасного несчастья и горя. Потом они, уничтожив всё, что нашли в этой провинции, полностью разграбили и сожгли огнём также монастырь Пресвятой Богородицы Марии в местечке Апинианичи, который герцог Гильдебранд, католический и славнейший муж, наделил обширными имуществами и владениями и пожертвовал названному монастырю Христова мученика Винцентия, убив там множество братьев и оставив всех в скорби. Во всех этих [местах] они всегда подвергали жестоким пыткам тех братьев, которых уводили с собой в плен. В то время ужасное несчастье поразило памятливые сердца, и они издавали долгие стоны и протяжные вздохи. Не было для них ни крова, ни пищи; поражённая плоть скорбит, сердце чрезмерно удручено, враги беснуются, содрогаются горы, стонут храбрецы, сетуют на участь и медленную смерть, которую им причиняют.

Запустение этого монастыря драгоценного мученика Винцентия продолжалось целых 33 года, в течение которых он не был местом обитания людей, но был владением одних только диких зверей; и он, который некогда был выше многих, сделался ниже их всех. Ввиду этого монахи не могли здесь ни собираться, ни иметь аббата, вплоть до указанного срока в 33 года, возраста, до которого Искупитель человеческого рода соизволил жить в мире вместе с людьми вплоть до своего страдания на святейшем Кресте.

После этого безжалостные разбойники, жестоко опустошив провинцию Валерию и римские пределы, прошли через Кампанию, подошли к замку Монтекассино и сожгли, совершенно разрушив, монастырь святейшего Бенедикта, который ранее был разрушен лангобардами, но восстановлен старанием и трудами святых отцов Пальдо, Тато и Тасо наряду с достопочтенным отцом Петронаксом; всех братьев этой общины, которых они смогли схватить, или которым из-за их немощности нелегко было бежать, они без всякого милосердия предали мечу и безжалостно перебили 114. Они равным образом сожгли огнём монастырь, что был внизу, и, убив достопочтенного аббата Бертария в церкви Господа Спасителя у святого алтаря блаженного Мартина, сделали необитаемым это место 114. Однако, мы узнали, что до прихода безбожников некоторые из этих монахов бежали; придя в городе Теан, они принесли с собой книгу устава, которую собственноручно написал отец Бенедикт, фунт хлеба, медный сосуд вина и мешки из козьей шерсти, которые по приказу Бога были нагружены мукой и брошены перед воротами монастыря, которые в последующее время были сожжёны огнём 115. Как ты думаешь, что за благочестивые чувства питал тогда к своей овчарне в святом сердце изумительный отец Бенедикт? Каковы были чувства его святой души к поверженным телам его сыновей и к наполненным их кровью алтарям? Возросли разом тоска и горе! Ибо, как я верю, благочестивый отец был тогда там и терпел вместе со страдальцами то же самое. И, конечно, если его угодная Христу душа, пока она ещё пребывала в теле и с трудом смогла добиться у Бога, чтобы ей были уступлены души из этого места, так безутешно плакала в тяжкой скорби, что её едва могли утешить, то куда сильнее и безутешнее было его горе, когда он видел, как вываливались внутренности его сыновей во время столь ужасающей резни. Но надежда и утешение всё же остались, так как он был тот, кто словно подарок принял души убитых, которые подлежали принесению в жертву всемогущему Богу живых. Разорение этого монастыря произошло 20 октября 116, во вторник. Он оставался таким три года, после чего его начал восстанавливать аббат Ангеларий 117.

Но вернёмся вновь к нашей теме и не умолчим об одном достопамятном [документе], который я нашёл вложенным в тайных и древнейших книгах этого монастыря.

Ибо в те времена один из этих служителей Христовых, бежав от лица нечестивцев, избежал смерти от их жестокости. То, что произошло, он, желая донести до сведения потомков, записал таким образом.

Во имя Господа нашего Иисуса Христа. Я, брат Саббатий, священник и монах, который некогда при помощи Божьей бежал от лица Саугдана, царя агарян, когда монастырь блаженного левита и мученика Винцентия был разграблен и сожжён этим безбожным царём во времена Майо, аббат названного монастыря, на глазах у Бога и святого апостола Петра, а также воина Христова Винцентия, составляю для памяти потомков памятную запись, немногое о многом, чтобы в случае, если когда-нибудь придёт время, что этот монастырь будет восстановлен, они верили ей без всякого сомнения и прежде всего разыскали те имущества святого Винцентия, которые у него есть в графстве Изерния. Так вот, в этом городе есть церковь святого Ангела с 25 домами у живущих вокруг рабов, и [живут] Иордан, пресвитер, раб и архидьякон названного монастыря, и Сабиан, кузнец и раб этого монастыря. Итак, и эта церковь вместе со многими другими подчинёнными ей часовнями, и те усадьбы, которые расположены на реке Петроз, где соединяются обе реки, все были собственностью рабов святого Винцентия. И на лиманах, которые есть возле этого города, работали в пользу святого Ангела монахи, которые там жили. Они точно так же имели одну мельницу на реке под названием Падуликту, и от самого озера, которое находится возле этого города, как оно протянулось между обеими реками, вплоть до Нуцета есть три равных жребия: первый – епископии святого Петра; второй – монастыря святого Винцентия, и третий – общественный. Есть и другие церкви со своими доходами, принадлежащие этому монастырю, которые разбросаны там и сям и которые слишком долго перечислять. Рубежом между городом Изернией и монастырём святого Винцентия служит Бантра. Также церковь Пресвятой Марии у Макклы, которая была церковью святых дев, вместе со многими владениями являлась кельей святого Винцентия. Каприата же была разделена на две части: одна половина принадлежала монастырю благодатного Винцентия, а другая половина – епископии святого Петра, наряду с двумя церквями – святого Иоанна и Пресвятой Марии, расположенными там рядом с ней: одна церковь принадлежала епископии, а другая – нашему монастырю. Увы! О ужас! Туда направил меня мой аббат, и я оставался там долгое время, и каждый год отправлял в наш монастырь сто модиев пшеницы и сорок свиней. Форули же был разделён на три части: первая часть принадлежала святому монастырю, и он имел там у рабов пять домов; вторая часть принадлежала епископии; и третья была общественной. И церковь святого Григория в Матезе со всеми территориями: одна половина принадлежала святому монастырю, а вторая половина – епископии святого Петра. Также келья святой Агаты, расположенная в Торчино, вместе с другими подчинёнными ей церквями; всё это было собственностью святого монастыря блаженного Винцентия.

Только это из своего предания и оставил названный муж. Но, поскольку я – сын этой святой матери церкви, воспитанный в святых недрах её благочестия, то мне, угнетённому ныне бедствиями сего времени, хотелось бы как ради памяти прошлых [поколений], так и по случаю мольб нынешних запеть по зову этой церкви и по примеру Иеремии ту песнь плача, которую, как мы знаем, некоторые пели в таких же горестных обстоятельствах. Ибо и цитра моря сделалась унылою, и свирель моя – голосом плачевным 118. Но да поможет [мне] ныне величие ангелов, да поможет сенат апостолов, да поможет сонм блаженных мучеников, да поможет славное собрание монахов, да поможет священное множество исповедников, да поможет девичий хор облачённых в белое, да поможет также масса католиков. Пусть они соберутся разом у дома нашей скорби, и молят за нас в вышних Христа, в то время как народ, купленный драгоценной кровью Агнца, угнетён, и я посреди их попрёков готов к плетям. Я угнетён несчастьями и потрясён, ибо всякий день начинаю в печали. Я испытан силой руки Господней огнём и водой, повержен, унижен и сделался как бы мерзостью среди врагов 119, ибо возобновилась скорбь моего сердца, и волнуется во мне внутренность 120, и пресыщен я жёлчью и горечью 121. Попираемый в чертогах дома Господнего, я не нахожу утешения в праздник, но потускнел по всем перекрёсткам, ибо наряжен, словно невеста, и украшен, словно люцифер, и считаюсь наравне с сенаторами; я выращен на златных пажитях 122, внушаю изумление прохожим, меня хвалят слушатели, и я увенчан венцом из жемчуга, обут в яхонтовые башмаки, опоясан изумрудами, но стеснён ныне такими бедами и в тревоге молю Христа, который был принесён в жертву, как агнец, чтобы он завершил наше странствие. Я произношу это как бы от лица этой святой матери церкви, как если бы я оплакивал вместо неё самого себя. Впрочем, те, чьи имена содержатся в книге жизни, увидят упадок нашего духа и утешатся; ибо наши праздничные дни обратились в плач. Но достаточно наказаний, которые были по праву причинены нам. Бог уже сказал с небес разящему ангелу: теперь опусти руку свою 123, ибо я поразил их жестоким ударом.

В это время множество сарацин, проживавших в Гарильяно, возле Третто, устроили величайшее избиение христиан и, особенно, капуанцев 124. Тогда же, придя к монастырю Христова исповедника Мартина на горе Марсико, они попытались его разрушить. Поражённые страхом перед ними, жившие там монахи обратились к защите этого исповедника. И Божья милость незамедлительно пришла на помощь молящим. Ибо, когда те поднимались на гору, пред ними предстал некий почтенного вида [муж], который заявил, что он – аббат, вместе с множеством монахов, которым он велел всем быть готовыми вскочить на коней и сопровождать его. Тут же, сам идя впереди и неся в своей правой руке сияющий знак креста, он бросился на сарацинские полчища и многих из них разгромил в нечаянно возникшей сече, ещё больше человек ранил, некоторых поразил слепотой, и всех их ловко обратил в бегство. Эта окутанная густым мраком гора и потрясённая земля, казалось, поглотили окровавленные трупы. С тех пор войско сарацин было так сокрушено и повержено, что не только не в силах было объявлять войну христианам, но постоянно обращалось в бегство и подверглось смертельной опасности. Ибо в скором времени, когда христианнейшие князья Атенульф и Ландульф прибыли с соседними магнатами из разных провинций, большая часть их была истреблена, а прочие – рассеяны и повержены; таким образом христианский народ был спасён благодаря милосердию Христову 125.

На этом, получив награду за наши труды, я завершаю здесь третью книгу. Я полагаю, не следует обойти молчанием и то событие в наши дни, которое пришло мне в голову по свежей памяти. Так вот, когда это место в церкви святого Петра, где были погребены тела святых монахов, часто почиталось многими людьми, в особенности потому, что там часто вспыхивали небесные огни, и для входящих был широкий проход, так как эта большого размера комната была построена через здание всей церкви таким образом, что когда их тела были положены в нижней части этой комнаты, а тела многих аббатов помещены сверху, им отдавали долг той и другой благочестивой набожности, то некие неразумные крестьяне из соседних крепостей поместили там тело одной умершей женщины, и с тех пор вход в это место был закрыт таким образом, что впредь нельзя было найти, куда войти самим или ввести других. Ибо, хотя многие впоследствии искали это место и даже привлекли ради этого землекопов, они ничего не добились и прекратили работу. Ибо, когда те, однажды, упорно занимались этим на протяжении долгого дня и по необходимости отлучились в час отдыха, то обнаружили, когда вновь взялись за работу, что вся масса земли, которую они вынули, сброшена обратно и плотно утрамбована. Вернувшись, они рассказали о том, что обнаружили, и там с тех пор перестали копать.

Итак, память об этих блаженных монахах, которую не следует забывать, стала известна нам благодаря свидетельствам древних отцов. Благословен Бог во веки вечные. Аминь.

Завершается книга третья.

Текст переведен по изданию: Chronicon Vulturnense del monaco Giovanni, Vol. I. (Fonti per la storia d'Italia, 58). Roma. 1925

© сетевая версия - Thietmar. 2012
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2012
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Fonti per la storia d'Italia. 1925