Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

СТАРШАЯ ОЛИВСКАЯ ХРОНИКА

Хроника Пруссии.

Чтобы с мудрым благоразумием противодействовать людской злобе, которая распространяется повсюду и непрерывно множится, я полагаю будет целесообразным твёрдо доверить бумаге память о прошлых событиях, рассмотрение которых, по свидетельству поэта, позволяет узнать будущие. Ибо из-за ненадёжной памяти людей часто случается, что событие, которое произошло недавно и которое имело место на самом деле, считается ложью, рассказанной для сокрытия правды и справедливости. Итак, я хочу, чтобы все знали, что первым основателем Оливского монастыря был, как принято считать, Собеслав 1, память которого не может считаться доброй. Он оставил после себя двух сыновей – Мествина (Mistwugius) 2 и Самбора (Zamborius) 3, тела которых покоятся в Оливском монастыре; оба они щедро одарили этот монастырь свободами и владениями. Ибо герцог Самбор пожертвовал имение, которое ранее звалось и ныне зовётся Оливой; также Залковиц (Zalcowitz), Кламбуи (Clambui), Старков (Starcov), Станне (Stanne) 4, Грансов (Gransov) 5, Цинцимис (Zintzimis) 6, Юшков (Juschkov) 7; также десятину с лавок Данцига, десятину с торговых пошлин, десятину с Редска (Redzk) 8, десятину с Мерзины (Mersina) 9, десятину с рыбы в Барчице (Barczicza) 10, десятину со всего своего скота. Также его сын Собеслав пожертвовал монастырю Ромну (Romna) 11, Жарновец (Zarnowicz) 12, Вадзицу (Wadziza) 13, Острицу (Hostricza) 14 и Сковарч (Skowernic) 15. После их смерти им в Померанском герцогстве наследовал герцог Мествин, брат Самбора; он пожертвовал монастырю Пуцк (Puyczk) 16, Шмельну (Schmelna) 17 и Тристиций (Tristicium) 18 и оставил после себя трёх сыновей – Святополка 19, Самбора 20 и Ратибора (Radzborius) 21. Наиболее славным среди них был Святополк. Он был воинственным мужем, победоносным по отношению ко всем, кто был ему враждебен, победоносной рукой сбросил с себя иго князей Польши, мужественно защищая себя и своих людей.

Во времена названного первого герцога орден крестоносцев берёт начало следующим образом:

В 1190 году Господнем Конрад 22, архиепископ Майнцский, Конрад 23, епископ Вюрцбургский, Вольфгер (Volkerus) 24, епископ Пассау, Гардольф (Gardolfus) 25, епископ Цейца, и с ними благородные князья, герцог Фридрих Швабский 26, герцог Генрих Брауншвейгский 27, герцог Фридрих Австрийский 28 вместе с другими шестью князьями Германии и многими благородными графами, благородными рыцарями и другими верными из пределов Германии осадили и яростно штурмовали город Акко (Accaron) 29, который некогда захватили и которым владели христиане, но потеряли его из-за частых нападений язычников, и, наконец, при содействии длани Всемогущего взяли его и вернули во владение христиан. В это же время было видно, как многие христиане там достойным сожаления образом лежали больными в поле под открытым небом, без пищи и без всякой заботы человеческого утешения. Заметив это, некоторые достойные горожане из Любека и Бремена, движимые милосердием, создали под парусом своего корабля госпиталь, и собрали каких могли больных пилигримов Христовых, и по мере своих возможностей щедрой рукой выдавали им всё необходимое из своих средств. Видя это, названные князья и другие благородные мужи, побуждаемые примером названных горожан, просили, чтобы господин папа утвердил этот госпиталь в честь блаженной девы Марии. Что и было вслед за тем сделано, и господином папой был дан братьям этого госпиталя устав ордена братьев госпиталя святого Иоанна, в отношении рыцарства – устав братьев рыцарей Храма, а в качестве одеяния – белый плащ с чёрным крестом.

Первым магистром ордена был назначен брат Генрих Вальпот 30, вторым – брат Отто 31, третьим – брат Герман Барт 32, четвёртым – брат Герман фон Зальца 33. Во время этих магистров орден принёс столь славные плоды, что численность его братьев достигла шестисот рыцарей, в то время как божественная милость в особенности содействовала такому умножению благодаря четвёртому магистру, которому Бог даровал такую милость, что он у всех пользовался расположением, особенно, у Фридриха 34, цезаря того времени, и у господина папы Гонория III 35, которых он своей мудростью вновь приводил к согласию во время их частых ссор. Из любви к нему этот папа пожаловал ордену многие милости и свободы. Он также предоставил магистру ордена право носить у себя на пальцах перстни, а названный император пожаловал ему право своего герба на шлеме, знамени и щите и многие другие почести.

В то время христианские земли, а именно, Кульмская, Любавская, Мазовецкая и Куявская земли, страдали от набегов язычников, которые опустошали и жгли их, мужчин убивали, а женщин и девушек бесчестили и уводили в плен в вечное рабство. Около этого времени, в 1224 году Господнем, Оливский капитул был уведён пруссами помезанами из Оливы в Данциг и там ими замучен.

Когда об этом узнал герцог Конрад 36, господин этих земель, и не в силах был противостоять такого рода набегам и несчастьям, которые, как он видел, терпит при его правлении христианский народ, он по совету своих воинов призвал некоторых благочестивых рыцарей, которые звались воинами Христовыми 37, и передал им замок Добжинь 38, чтобы они противодействовали набегам язычников. Ибо Кульмская и Любавская земли были уже совершенно опустошены, но эти братья ничего не добились и не могли противостоять безумствам пруссов; поэтому названный князь, проведя здравое совещание с господином Христианом 39, первым Кульмским епископом из цистерцианского ордена, и другими епископами и благородными мужами в своём герцогстве, и услышав о славе братьев из Тевтонского дома, отправил к брату Герману фон Зальце, магистру этих братьев, послов, смиренно прося, чтобы он направил в его земли нескольких братьев из своего ордена для укрощения свирепости названных пруссов, твёрдо обещая облагодетельствовать орден и братьев, которых он решит к нему направить.

Итак, после проведения обсуждения, по зрелому решению, брат Конрад фон Ландсберг вместе с другим братом были отправлены в Куявию к названному герцогу, и тот в 1226 году Господнем по совету своих рыцарей и епископов, при полном согласии со стороны герцогини и своих сыновей Болеслава 40, Казимира 41 и Земовита 42, пожаловал им и их ордену Кульмскую и Любавскую земли, чтобы они свободно и вечно владели ими по наследственному праву и выставили себя как оплот ради защиты христианства против упомянутых язычников. Итак, названный брат Конрад при помощи герцога построил на противоположном берегу Вислы, где ныне расположен город Торн, на некоей горе крепость под названием Фогельзанг (Vogilsank) 43; и начал вести оттуда военные действия против пруссов. После того как об этом стало известно названному магистру, брату Герману фон Зальце, он отправил к ним брата Германа Балка 44 с пятью другими братьями и многочисленными оруженосцами; когда они все вместе собрались в Фогельзанге, то по совету названного герцога и его рыцарей построили замок Нессау (Nessovia) 45 и из этого замка почти на протяжении пяти лет чуть ли не каждый день вступали в схватки с пруссами. Позднее, в 1231 году Господнем, брат Герман Балк, ландмейстер 46, и его братья вместе с названным герцогом Конрадом и другими верными пилигримами перешли через Вислу в Кульмскую землю и построили на берегу Вислы на одном богатом листвой дубе укрепление, окружили его рвом и, назвав это укрепление Торном, построили там город того же имени. Но вскоре после этого они и замок, и город перенесли из этого места в то, где ныне расположен Торн. В это же время пруссы построили замок под названием Рогов (Rogon) 47 на Висле по ту сторону Торна и ещё один замок ниже Торна, где ныне расположен Старый Кульм (antiquum Culmen) 48. Третий замок был во владении некоего Пипина, знатного, но весьма враждебного христианам прусса, на озере, которые в наши дни зовётся озером Пипина 49. От этих замков христиане чуть ли не каждый день терпели много зла. И вот, однажды, случилось при содействии Божьем, что крестоносцы сошлись в битве с пруссами из первого замка и всех их перебили, за исключением капитана, который ради спасения своей жизни сдал им замок и примкнул к крестоносцам; вскоре под его водительством крестоносцами был взят нижний замок и [капитан] вдобавок выдал крестоносцам Пипина, своего шурина, которого они, разрушив замок, убили следующим образом. Они велели обнажить ему живот в районе пупа, привязали пуповину к дереву и велели водить его вокруг дерева, пока у него не вылезли наружу все внутренности; таким образом он, который безбожно погубил многих христиан, и сам был жестоко и жалким образом убит. Этот Пипин оставил после себя одного сына по имени Матта, который, однако, сделавшись христианином, стал зваться Германом. Он был весьма преданным и добрым мужем, твёрдым в вере, и оставил после себя верных сыновей и дочерей, внуков и внучек, правнуков и правнучек, которые по сей день являются истинными почитателями Бога и исповедниками христианской веры.

После этого многие благородные мужи, движимые ревностью к вере, пришли в Пруссию и, объединившись с братьями, построили замок и город Кульм 50 в 1232 году Господнем. Сделав это, братья вместе с пилигримами отправились вниз [по течению] и в том месте, что зовётся Квидзын (Quezin), построили замок и назвали его «Островом святой Марии» 51 в 1233 году Господнем. Затем в паломничество в Пруссию прибыл благородный муж, бургграф Магдебурга (Meydenburc), прозванный «С малой рукой» 52, но с большой свитой рыцарей и оруженосцев и оставался в Кульме целый год. Он перенёс «Остров святой Марии» с прежнего места на то, где он располагается ныне.

В то время как названный бургграф всё ещё находился в Кульме, почти все князья Польши, а именно, князья Мазовии, Куявии, Кракова и Вроцлава, а также Святополк, герцог Померании, с братом прибыли с большим войском в Кульмскую землю к «Острову святой Марии» и укрепили его ещё лучше, и когда наступила зима, всё войско пилигримов вместе с братьями вступило в волость под названием Рёссель (Resin), и опустошило её всю, и перебили они всех, кого только смогли. Тогда против них выступило огромное множество пруссов, готовых к битве. И христиане, призвав помощь Божью, вступили с ними в битву. Тогда же герцог Святополк со своими людьми лишил их возможности бежать. Там было убито 5000 пруссов к великой радости христиан и без всяких потерь среди христиан. Итак, когда это было таким образом совершено во славу Божью, названный брат Герман при помощи пилигримов построил в 1234 году Господнем замок Реден (Radinum) 53.

В это же время, 4 января, пруссами вармами была сожжена Олива, и семеро монахов и 34 служителя приняли достойную сожаления мученическую кончину от огня и меча.

Тогда же случилось в это время, что благородный маркграф Мейсенский по имени Генрих 54 прибыл в Пруссию и привёл с собой 500 знатных мужей со многими другими оруженосцами и многочисленной свитой.

Этот благородный господин опустошил всю землю Помезании, обратил в пепел все укрепления пруссов, которых было немало, и всех пруссов, которых застал в них, зарубил 55 мечами; это делалось так долго и столько раз, что остальные пруссы склонили свои шеи под иго веры и, отвергнув заблуждения, признали высшую истину, которая есть Христос. Названный маркграф построил также в помощь крестоносцам два корабля, оставил им их с частью своих рыцарей и, исполнив своё паломничество, вернулся домой. А названный магистр, нагрузив корабли и сделав все необходимые расходы для строительства новой крепости, вместе с пилигримами, которых оставил маркграф, и другими верующими спустился по направлению к Погезании (Pogozania) 56 и построил замок Эльбинг 57 в 1237 году Господнем. Впоследствии этот [замок] был взят язычниками и вновь восстановлен христианами вместе с городом в том месте, где он расположен ныне.

Из этого замка крестоносцы вместе с пилигримами мужественно и часто нападали на погезан. И вот, однажды случилось, что погезане с огромным войском опустошили [земли] христиан; магистр же, полагаясь на Бога, погнался за ними вместе с немногими людьми и, когда уже хотел вступить с ними в битву, погезане бежали, обратив тыл, и из всех них был задержан только один, который, когда увидел, что войско рыцарей крайне мало, спросил, где остальные полчища; когда ему сказали, что никого больше нет, он крайне удивился и сказал: мы видели, что всё поле заполнено вооружёнными людьми, имевшими оружие, подобное вашему оружию, и потому испугались и бежали. То же самое говорили и все погезане, которые спаслись. И ввиду этого чуда, а также ввиду могучей длани Божьей, которую они испытали на себе во многих битвах, они склонили свои шеи и свои головы к католической вере.

Затем другие народы, а именно, вармы, натанги, барты стали беспокоить крестоносцев и союзных им христиан. Поэтому названный магистр отправил нескольких братьев с мастерами и многочисленными крестоносцами 58 [с заданием] спуститься на кораблях в Балтийское море и найти подходящее для строительства замка место в направлении названных язычников. После того же как они прибыли к берегам Вармийской земли, они увидели один прусский замок, расположенный там, где ныне находится Балга 59, и пристали там. И хотя их было немного, они всё же, безрассудно приняв дурное решение, дерзнули грабить и жечь эту землю, но, после того как жители этой земли увидели, что их немного, они взялись за оружие и, бросившись на них, всех их перебили, за исключением тех, которые оставались возле кораблей. Те, как только увидели их гибель, бежали и доставили магистру дурную весть. Услышав об этом, магистр и все братья горько оплакали гибель своих и, собрав огромное войско, спустились на кораблях по Балтийскому морю, и пристали возле Балги, и, поспешно высадившись, осадили замок и отважно его штурмовали. Кастелян же этого замка, видя силу христиан и отчаявшись в возможности противостоять им, тайно сговорился с христианами и оказал им содействие в захвате замка, так что тот тем самым был взят. Тогда в отмщение за кровь христиан, которую [жители] ранее пролили, все они были поражены мечами и погибли достойным сожаления образом. Крестоносцы удержали также замок и в последующие времена одержали против жителей этой земли множество побед. Это было совершено в 1239 году Господнем.

После этого капитан Вармийской земли по имени Пиопс, собрав все полчища, какие был в силах набрать, осадил этот замок и хотел быть первым в нападении, но стал первым в падении. Ибо он при первом же приступе немедленно был поражён стрелой; после этого всё войско снялось с лагеря и отступило. Позднее многие жители Вармийской земли, наблюдая могучую длань Божью, обратились к вере и, оставив свои заблуждения и [дурное] наследие, примкнули к христианам. Христиане были сильно обрадованы их обращению и присоединению, и братья тут же, расположившись в конце моста по ту сторону болота, построили мельницу, укрепили её и поставили там двух братьев с оруженосцами для охраны мельницы, которая, однако, в скором времени была захвачена и сожжена пруссами, а братья вместе с оруженосцами достойным сожаления образом убиты ими. В это время был в Вармии один весьма могущественный род, который звался Богетины (Bogetini) 60, и они, собравшись все разом, построили в поле сильно укреплённый замок под названием Портегаль (Portegal) 61 и построили ещё одно укрепление Скарндо (Scharndo); от этих двух укреплений братья терпели сильнейшее беспокойство, так что едва могли выходить за ворота замка Балги; и это продолжалось так долго, что братья решили оставить Балгу и уйти оттуда. Когда они единодушно решили это сделать, к ним словно присланный Богом утешитель и искупитель внезапно прибыл благородный герцог Отто Брауншвейгский 62 чуть ли не со всем своим двором, с охотничьими собаками и соколами, с егерями и большим войском, которое тайно расположилось в замке Балге вместе с его людьми. Пользуясь мудрым советом, он многими подарками подкупил одного из наиболее знатных пруссов по имени Поманде, который был ещё неофитом в вере, и тот, сделав вид, будто отпал от веры, пришёл к своим землякам, советуя собраться вождям из Вармии, из Натангии и из Бартской земли и, сверх того, всем опытным в военном деле и всем разом осадить Балгу, уверяя их в несомненном взятии замка; что и было сделано. Когда они разбили перед замком свои палатки, герцог Отто со своими людьми и с братьями, отворив ворота, мужественно бросились на врагов и всех их перебили, после чего вознесли славу Богу, который предал в их руки безбожников. Проведя эту битву, герцог Отто осадил названные укрепления и захватил их, и всех, кого застал в них, лишил имущества и жизни. Названный герцог упорно оставался в Балге на протяжении года и настолько ослабил жителей названных земель ежедневными стычками, что они не знали уже куда им податься, чтобы спастись. Итак, по окончании года благоговейный герцог, оставив братьям, находившимся в Балге, оружие и многочисленные средства, и охотничьих собак, и сети для ловли диких зверей, и двух егерей, попрощался с ними и со всеми своими людьми вернулся домой. После того как названный герцог отбыл, вармы, натанги и барты были уже настолько ослаблены и разгромлены, что никоим образом не могли более сопротивляться, а потому, дав в заложники своих детей, обратились к великому и истинному кресту и омовению веры, то есть к святому крещению, и обещали впредь служить Богу и братьям; для большей осторожности братья построили в землях названных народов множество замков, а именно: в Натангии – Крейцбург 63, в Бартской земле – Визенбург (Wysilburc) 64, Рёссель (Resin) 65 и Бартенштейн 66, в Вармии – Браунсберг 67 и Хайльсберг 68 и многие другие, и разместили в них воинственных мужей, которые должны были их удерживать и охранять. С этого часа число населявших Прусскую землю христиан, которые прибыли из разных земель Германии и построили деревни и города, стало возрастать, и там, где раньше совершались языческие обряды, христианские органы начали возглашать славу в небеса в честь Бога.

В это же время магистр ордена братьев рыцарей Христовых в Ливонии, брат Фольквин 69, отправил послов к брату Герману фон Зальце, [магистру] ордена из Тевтонского дома, неустанно прося его позаботиться о них и испросить позволения ему и его братьям вступить в его орден, так чтобы вместо двух был один орден и один устав и они подчинялись одному магистру; что папа 70 по просьбе названного брата Германа разрешил и утвердил, чтобы вместо двух, как сказано, был один орден 71. В это же время брат Фольквин был убит литвинами вместе с 50 братьями и многими пилигримами 72; вместо него в Ливонию в качестве магистра был отправлен брат Герман Балка, который был ландмейстером в Пруссии, а в Пруссии ландмейстером вместо него стал брат Поппо 73, который надлежащим образом исполнял эту должность в течение семи лет и впоследствии стал верховным магистром всего ордена.

По свершении того, о чём было сказано выше, Бог, чьё провидение не ошибается в своих намерениях, позволил для наказания злых и ещё большего просвещения и очищения добрых возникнуть тяжелейшей распре между герцогом Святополком из Померании и братьями из Пруссии по той причине, что этот герцог укрепил свои замки, расположенные на берегу Вислы, и часто мешал плывущим на судах вниз [по течению] людям братьев, и это произошло в 1243 году Господнем, во время назначения господина папы Иннокентия IV 74, который прислал в Прусские земли господина Вильгельма, епископа Моденского, ставшего впоследствии папой Александром IV 75. Он разделил Прусскую землю на четыре епископства 76. Враждебность названного герцога против братьев из Пруссии была столь тяжкой, что её не могли смягчить ни власть названного господина легата, ни его увещевания. Видя это, пруссы, новички в вере, почти все примкнули к герцогу и, соединившись с ним, опустошили нижнюю сторону Прусской земли, взяв и разрушив все укрепления, за исключением Эльбинга и Балги, и точно так же грабежами и поджогами опустошили верхние земли Пруссии, а именно, Помезанию и Кульмскую землю, и разрушили все укрепления, за исключением Торна, Кульма и Редена.

На этот раз братья не могли противостоять этим бедам, но один брат по имени Дитрих фон Бернхейм (Theodricus de Bernheym) 77, взяв с собой четырёх других братьев и 23 оруженосцев, в канун блаженной мученицы Варвары 78, в ночное время захватил Зартовитц (Sertowicz) 79, замок герцога Святополка, и многих перебил в этом замке, и взял там в плен пятьдесят благородных дам, не считая детей. И среди прочих трофеев и вещей они обнаружили там ни с чем не сравнимое сокровище, а именно, голову блаженной девы Варвары, которую они с большой торжественностью и радостью доставили в Кульм, где она пребывает по сей день, и много чудес, как известно, совершилось там заслугами этой девы и до сих пор совершается. Герцог Святополк, хотя упорно пытался с помощью пруссов отвоевать этот замок, но так и не смог его взять, и опустошал со своим войском Кульмскую землю не без тяжких потерь среди своих людей.

После этого на помощь братьям пришли герцог Куявии 80 и герцог Калишский 81; они вместе с братьями осадили замок Накель (Nakil) 82, и тот был сдан им при сохранении имущества и жизни тех, которые удерживали замок; после этого разойдясь по всей Померании, они как враги всё разорили.

Пока это происходило таким образом, между названным герцогом и братьями из Пруссии при посредничестве названного господина легата было заключено перемирие, так что этот герцог отдал братьям в заложники своего сына Мествина (Mistwuyus) 83 и впредь между ними должно было сохраняться прочное согласие. Но, когда обстоятельства случайно изменились, согласие переросло в раздор год спустя. Ибо все пруссы нижних земель, а также ятвяги (Sudovienses) с большим войском опустошили всю Кульмскую землю, и после этого возле болота, которое тянется до самого озера под названием Рензен (Reusin) 84, братья с 400 мужами напали на тех, которые первыми перешли через болото, и многих убили; и, разделившись, они преследовали их, бежавших там и сям по лесу. Другие же пруссы, которые ещё не перешли через болото, видя, что братья рассеялись повсюду, и лишь немногие остались со знаменем, напали на братьев и всех их перебили и, погнавшись за остальными, истребили их по частям. Таким образом в тот день было убито 400 мужей, не считая десяти, которые спаслись бегством. После этой резни многие женщины в Кульмской земле стали вдовами; но, чтобы город, оставшийся без мужчин, не попал в руки врагов, женщины взяли себе в мужья своих слуг.

После этого герцог Святополк, собрав войско, вернулся в Кульмскую землю и дотла разорил со своими людьми то, что ещё не опустошили пруссы; но это не осталось безнаказанным, ибо братья, собрав войско, вступили с ним в битву под Кульмом, и войско герцога было побеждено, обращено в бегство и истреблено, а сам он едва спасся вместе с немногими. Затем братья отправили в Австрию сына герцога Святополка, который был передан им в качестве заложника, и герцог Австрии 85 отправил им на помощь 30 легковооружённых стрелков. Эта ссора вновь была на время прервана заключённым перемирием. Во время перемирия герцог Святополк, собрав войско, опустошил Куявию и увёз оттуда большую добычу, и вновь открыто угрожал братьям, если они не вернут ему его сына Мествина. Он тут же построил замок Зантир (Czancir) 86 и причинял из него немалые тяготы им и их людям, плывущим вниз и вверх по Висле.

Тогда братья передали замок Зартовитц Самбору, его брату; вдобавок названный герцог построил замок под названием Шветц 87. Магистр пытался помешать его постройке при помощи герцога Куявского и других пилигримов, но не смог; однако, он сам построил другой замок 88 возле Кульма на горе, что зовётся Масляная гора (Mons butiri), желая упредить её захват герцогом.

Затем, спустя малое время названный магистр с помощью войска, которое прислал ему герцог Австрии, и других пилигримов сжёг и всячески опустошил Померанию, и это было сделано в 1243 году Господнем. И тогда точно так же был полностью разрушен Оливский монастырь со всеми [своими] фермами. Также и в 1247 году Господнем все амбары и фермы, после того как оттуда были выведены лошади и скот, были полностью сожжены братьями из Пруссии и их войском, и Оливский монастырь был доведён до крайней бедности. Кроме того, в 1252 году Господнем, на обращение блаженного Павла 89, огромное множество поморян было перебито названными братьями и их людьми, и Олива вновь была лишена всего своего добра. Тогда между герцогом и братьями вновь на время был заключён мир.

После этого магистром в Пруссии стал брат Генрих фон Вейде 90, который привёл с собой фогта из Вейде. Вместе с пилигримами, которых он привёл с собой, и другими он взял в ночь Христову 91 прусский замок, расположенный в месте, что зовётся Альт-Христбург (antiquum Kirsburg), и убил всех, кого там нашёл, и в честь Христа назвал замок Христбургом (Kirsburg) 92.

В это же время в Пруссию прибыл также маркграф по прозвищу Аллант (Allant) 93, и тогда город Кульм был перенесён в то место, где он расположен ныне. Пруссы также разрушили названный замок Христбург, но братья при помощи названных благородных мужей вновь отстроили его там, где он стоит ныне, и ещё лучше укрепили его в 1248 году Господнем.

После этого, собрав войско, братья спустились из Христбурга в землю Натангию и стали опустошать её грабежами и поджогами, и натанги выступили против них с войском и, вступив с ними в бой, одержали над ними верх. Братья же отступили в деревню, что зовётся Круке (Cruke) 94, и там, отчаявшись в помощи Божьей, сдались врагам, не защищаясь, и те в один день убили там 54 братьев и многих других христиан; произошло это в 1249 году Господнем.

Затем в 1250 году Господнем пришёл маркграф Бранденбургский 95, а в следующем году пришли епископ Мерзебургский 96 и граф Шварцбургский 97 и привели множество хорошо вооружённых мужей, которые вместе с братьями сожгли и убили по всей земле названных народов множество людей обоего пола и столь часто тревожили их опустошениями, что те не имели ни убежища, ни какого-либо места, куда могли бы бежать; поэтому те, которые остались целы, по необходимости отказались от своих заблуждений и обрядов и все целиком истинно и нерушимо подчинились игу веры.

Тогда всевышний Бог, который, когда гневается, вспоминает о милосердии, желая, чтобы впредь все войны и разногласия между названным герцогом и братьями улеглись, через достопочтенного мужа, архидьякона Льежского Иакова, легата апостольского престола, заключил между ними действенный мир и согласие, которые впоследствии оставались неизменными до конца жизни названного князя. И хотя названный князь совершил против братьев и ордена такие [преступления], как было написано выше, я всё же полагаю, что он не совершил бы такого без повода разумной причины, особенно, когда братья, старые оливские монахи, его современники, прекрасно знавшие его жизнь, оставили в сочинениях иные сведения о его добродетелях, о том, что он был милосердным мужем, любившим Бога и его служителей и, в особенности, монахов, был также справедливым судьёй прежде всего для вдов и сирот, а затем уже для других, деятельным защитником своих земель и подданных, милостивым судьёй и не слишком суровым мстителем за обиды, причинённые его особе. Он был в ссоре с названными братьями почти целых одиннадцать лет и после окончательного примирения ещё много лет прожил в названных добродетелях; служа Богу и исполненный добрых дел, он почил в Господе в 1266 году Господнем и был погребён в склепе своих предков в Оливе.

После этого земли названных пруссов оставались в подчинении братьям до настоящего дня, и католическая вера по примеру христиан и из страха перед братьями начала изо дня в день всё больше и больше шириться и процветать среди пруссов.

После этого братья взялись за покорение и завоевание самбов; и брат Генрих по прозвищу Штанге, комтур Христбурга 98, взяв с собой братьев и многочисленное войско, пришёл к замку, что был построен там, где ныне расположен Лохштедт (Louchstete) 99, и опустошил и сжёг всю окрестную волость вплоть до деревни под названием Гермау (Germow) 100. Самбы, собравшись, выступили против них и оказали им столь яростное сопротивление, что войско братьев, обратив тыл, бежало. И только названный комтур, оставшись за спинами беглецов, мужественно сдерживал врага, пока его войско не удалилось от врагов на значительное расстояние и не оказалось уже в безопасности. Когда этот комтур, будучи окружён пруссами, в одиночку мужественно защищался и поразил очень многих, ему на помощь пришёл его единоутробный брат; и они оба после длительной защиты пали от мечей пруссов.

После того как замок Балга был хорошо укреплён, самбы захотели узнать, какую жизнь ведут братья, и для выяснения этого отправили в Балгу одного из знатнейших мужей своего рода, который, просив и получив гарантии безопасности, добился разрешения войти в замок. Когда братья услышали о причине его прихода, то показали ему весь образ жизни своего ордена в хоре, спальне и трапезной, чему этот прусс был немало удивлён и в известной мере наставлен. После того как он всё увидел и среди прочего заметил, что братья едят в трапезной зелень, которая не была в употреблении у пруссов, то вернулся к своим и начал рекомендовать жизнь братьев в силу того, что они почтительно и благоговейно служат своему Богу и все живут по уставу, а потому их Бог не позволит их победить, и прибавил, что у них никогда не будет недостатка в еде, раз они употребляют в пищу траву, как неразумный скот.

Поскольку ни то, что было совершено в отношении других, ни те похвальные сведения, которые прусс сообщил о жизни братьев, этому не мешали, самбы упорно оставались в своём заблуждении. Поэтому Бог, который хотел открыть им свет истинной веры, в 1254 году Господнем направил в Пруссию благородного короля Чехии Оттокара 101, который имел в своей свите Отто, маркграфа Бранденбургского, герцога Австрийского, маркграфа Моравского 102 и епископа Моравского Бруно 103, и многих других благородных мужей с Рейна, из Мейсена и из других земель, графов, рыцарей и вассалов, которых насчитывалось более 60 000. Все они отправились по направлению к Балге, а оттуда – в Самбию, в Меденавскую волость (Medovense territorium) 104, и убили там многих самбов. В течение одного дня и ночи они опустошали всю эту землю, а затем там же захватили Рудавенскую волость (Ruydoviense territorium) 105, и настолько поразили их поджогами и грабежами, что те весьма униженными мольбами просили проявить к ним милость. И чтобы не погубить оставшихся людей их племени, они предложили королю в заложники своих сыновей, твёрдо обещав, что станут христианами и впредь будут подчиняться братьям, и клятвами и всеми способами, какими только могли, подтвердили, что никогда не отступят от веры. Король, радушно это принял и, дав им гарантии безопасности, тут же велел их окрестить. После этого король со своим войском направился в волости Кведнау (Quednov) 106, Вальдау (Waldov) 107 и Тапиау (Tapio) 108, и люди, которые проживали в этих волостях, поражённые страхом, дабы не подвергнуться такому же разорению и избиению, отдали в заложники своих детей, обещав, что будут смиренно повиноваться братьям по приказу короля и упорно и истинно нести иго католической веры. Сделав это, король передал братьям названных заложников и вернулся оттуда на гору и в место, где расположен замок Кёнигсберг, и велел построить там замок. Он предоставил для его строительства щедрые дары, как то подобало королевской щедрости и чести, и, попрощавшись с братьями, вместе со своими людьми вернулся домой. После его ухода братья, собрав войско и приготовив всё необходимое для постройки нового замка, отправились на ту гору и в то место, которое указал король, и построили там замок, который в память о названном короле и в его честь назвали Кёнигсбергом. Его строительство было произведено в 1255 году Господнем; спустя малое время замок был перенесён на то место, где он расположен ныне.

В этом же году нижние пруссы, которые зовутся скалбы (Schalbi), надровы (Nadrowyn) и ятвяги (Sydow’ [ienses]), с неудовольствием восприняв обращение самбов к вере, собрали многочисленное войско и начали энергично опустошать Самбийскую землю поджогами и грабежами. По общему решению они построили в месте, что зовётся Велау (Wylov) 109, сильную крепость и, поручив её охрану одному пруссу по имени Кирске, его сыну и многим другим, ушли каждый к себе домой. После этого Бог внушил Кирске и его сыну милость, и оба они, оставив все свои заблуждения, вместе с замком перешли к братьям, чтобы стать христианами. Таким образом замок, который был построен, чтобы мешать братьям, стал для них оплотом, ибо так распорядилась удивительная милость Божья. После этого комтур из Кёнигсберга, имея проводником прусса Кирске, вступил с войском в волость, что зовётся Вонсдорф (Wonsdorff) 110, и опустошил её; он взял и сжёг замок, что зовётся Капостете (Capostete), и убил там очень многих. В следующем году комтур вновь с силой вступил в эту волость, и захватил, и сжёг другие укрепления, и тут же с помощью Божьей подчинил вере всех остальных пруссов. Таким образом по воле и при содействии Бога, который желает, чтобы все спаслись и никто не погиб, в течение тридцати лет, которые прошли с того дня, когда братья, как было сказано выше, получили от герцога Конрада Кульмскую землю, и до обращения уже названных пруссов, вся Пруссия приняла веру, в которой твёрдо и похвально пребывает и преуспевает изо дня в день.

Здесь примечание: после того как король Оттокар вернулся из Кёнигсберга в Чехию, он прожил ещё 22 года и был убит в битве 111 римским королём Рудольфом 112 в Австрии в 1278 году Господнем.

В течение этих нескольких лет во главе Прусской земли стояло много разных ландмейстеров вплоть до времён названного Святополка, который оставил после себя четырёх сыновей: Святополка, Самбора, Вартислава и Ратибора. Наиболее славным среди них был Святополк; ибо он был воинственным мужем, победоносным по отношению ко всем, кто был ему враждебен, победоносной рукой сбросил с себя иго князей Польши, мужественно защищая себя и своих людей 113. Он, как рассказывают, был какое-то время весьма враждебен рыцарям Прусской земли, о чём говорилось выше, но перед своей смертью вновь пришёл с ними в согласие и отдал им в заложники своего сына Мествина для ещё большего укрепления этого согласия. Он проявил в отношении Оливского монастыря многочисленные труды благочестия, щедро наделив его свободами и владениями, чтобы культ Божий не пришёл в расстройство, но сохранялся вечно и добился там приумножения. Он отобрал у монастыря Пуцк, дав вместо него Старин (Staryn) 114, и забрал Юшков, дав в возмещение за него Жарновец. А его брат, герцог Самбор, дал монастырю Меве (Gnewa) 115 с пятнадцатью деревнями и островами на Висле, как то указано в старинных грамотах монастыря; он дал также Радестов (Radestow) 116 и Старый Райков (antiquum Raykow) 117. Кроме того, герцог Святополк дал половину Оксивье (Oxivia) 118 с принадлежавшими ей деревнями и двор Мост 119 с островом того же имени, а также разрешение монастырю и монастырским людям ловить рыбу от Кохавы (Kochava) до Рады (Rada), и пожаловал множество других благ, которые указаны в подлинных грамотах монастыря. После того как он достиг доброй старости, то исполненный добрых дел отошёл к Господу и был погребён в склепе своих предков в Оливе.

Он оставил после себя двух сыновей: старшего – Мествина и младшего – Вартислава 120, которого поморяне хотели сперва иметь господином, и поэтому Вартислав с их помощью схватил брата и держал его в оковах в Редске. Впоследствии же старшие воины освободили Мествина и, оказывая ему тогда и впредь верное содействие, стали преследовать Вартислава и прогнали его из Померанской земли; бежав в Эльбинг, он какое-то время там оставался, а затем, уйдя оттуда, умер на чужбине, так и не вернувшись в Померанию.

Точно так же названный Самбор, дядя герцога Мествина, отвергнув страх Божий, обратил благочестие в терний нечестия и, движимый нечестивым раскаянием, с безрассудной дерзостью попытался отнять ту милостыню, которую подал щедрой рукой, передав монастырю Меве с вышеназванными имениями и самого Господа, то есть Иисуса Христа, по своей воле сделав владельцем этих имений; однако, он был поражён господином епископом Фермо 121, легатом апостольского престола, духовным мечом, то есть приговором об отлучении, и вынужден отказаться от своего безрассудства. Наконец, в результате преследований со стороны своего племянника, господина Мествина, которого Бог выставил ему соперником, он бежал из страны; крестоносцы на время задержали его в Торне; после этого он, притворившись, будто хочет прогуляться вдоль Вислы, вскочил на коня, которого ему заранее приготовила его дочь 122, герцогиня Куявии, бежал и скончался на чужбине у дочери.

После этого господин Мествин мирно управлял герцогством своих предков – всей Померанией. Но, поскольку герцог Святополк, его отец, оставил незавершённым соглашение, которое должен был заключить с господами крестоносцами из Пруссии, эти господа стали докучать герцогу Мествину по этому поводу, и он, искавший мира и любивший его, поскольку не видел иного выхода, просьбами и угрозами добился от Оливского капитула, чтобы те передали ему Меве с вышеназванными деревнями и островами, и передал их названным рыцарям, чтобы таким образом все разногласия между ними были улажены; монастырю же в качестве возмещения он передал 15 далеко не равноценных деревень: Подоле (Podole), Биссекер (Bysseker) 123 с лугами, расположенными возле Вислы между речкой Стриз (Striz) 124 и речкой под названием Бела Струга (Belastruga) 125, которые издавна относились к Биссекеру, и прочие деревни вместе с озером Варзно (Warsno) 126 целиком, за исключением доли господина епископа, как то более полно изложено в грамоте, составленной по этому поводу.

Мествин же, поскольку жил беззаконно и сожительствовал с невестой Христовой, монашкой из Штольпенской обители, которую звали Фулька, Бог лишил его, как недостойного, законного преемника его семени, хотя в других отношениях он был вполне достойным. Поэтому он во время своей жизни назначил своим наследником господина Пшемыслава 127, герцога Польши, и воины Померании ещё при жизни Мествина принесли ему оммаж. Наконец, когда Мествин умер в 1295 году Господнем, 25 декабря, и был погребён в Оливе, названный герцог Пшемыслав, придя в Данциг и приняв герцогство всей Померании, позаботился обнести город Данциг столбами. После этого он, получив от апостольского престола корону Польского королевства, и прожив всего год, был схвачен вассалами Вальдемара 128, маркграфа Бранденбургского, и убит в отмщение за святую Лиутгарду 129, свою супругу, к которой он питал напрасные подозрения и которой велел перерезать горло. Итак, когда он погиб таким образом, герцогство Померанское не имело законного наследника, но воины призвали сперва герцога Куявии Лешко 130, который на время овладел герцогством, а затем мужа из Рюгена (Rugia) 131, который точно так же владел Померанским княжеством короткое время. Однако, оба они были добры к монастырю, утвердив за ним все владения и свободы, которые он приобрёл до их времени в результате пожалования покойных князей.

Между тем, король Чехии Венцеслав II 132, религиозный и благочестивый государь и князь, после того как скончалась королева 133, его супруга, взял в жёны единственную дочь 134 названного короля Пшемыслава, и получил корону всего Польского королевства; герцога Владислава 135 с герцогиней он отправил в изгнание, и завладел Померанским герцогством, и владел им с того времени на протяжении всей своей жизни, и Польское королевство под его защитой во всех землях наслаждалось всяческим миром и спокойствием. Этот славный король очень любил и почитал духовенство, основывал монастыри и охранял и защищал их покровительственным щитом от нападений злых людей, чего – увы! – не делают нынешние правители, но как враги грабят их и, жестоко умаляя, приводят в расстройство культ Божий, который древние князья приумножали с величайшим усердием. Во время этого короля брат Борислав, приор обители в Шворнигаце (Swornogacz) 136, перебрался со своими братьями в Оливу, и они приняли одеяние цистерцианского ордена. А названный король с твёрдым пониманием утвердил за Оливским монастырём все владения, озёра, боры и всё прочее, что покойные князья навечно передали в эту обитель, пожертвовал и утвердил за монастырём имение Ямнов (Jamnow) 137 со всеми его границами вокруг и пожаловал монастырю множество других поместий; он признал действительной и утвердил покупку им мельницы в Ирзегнине (Yrsegnyn) 138 и пожаловал Оливскому монастырю множество других имений, из-за чего все люди монастыря по праву неустанно молят Бога о спасении его души. Он также признал и утвердил за монастырём в свободное владение имения Лангенау (Langow) 139 и Гранзин (Gransyn) 140, которые пожаловали монастырю воевода Свенца (Swencza) и его сыновья, господин Пётр из Польнова (Polnow), Иоанн и Лаврентий. Он также избавил монастырь от притязаний данцигских горожан на луг, что был расположен между Стризом и Бела Стругой, то есть белым ручьём, который принадлежал к деревне Биссекер, велев им вечно молчать по этому поводу.

Также во время этого благородного короля Альберт Одноглазый 141, римский король, с сильным войском вступил в Чехию и какое-то время стоял там, но ничего не добился, поскольку Бог оберегал благочестивого короля, и в смущении ушёл не без больших потерь среди своего войска. Итак, когда течение жизни этого доброго и благочестивого короля подошло к концу и оба королевства, как Чехия, так и Польша, управлялись весьма похвально, он в 1305 году Господнем, 21 июня, почил в Господе, оставив после себя наряду с благословением великую славу.

Ему на престоле наследовал его сын Венцеслав III 142, который правил всего один год после смерти отца и был достойным сожаления образом убит в Ольмюце 143 одним своим неверным рыцарем в 1306 году Господнем, 4 августа, когда собирался идти со своим войском в Краков. Пока он жил, то, желая следовать по стопам отца, утвердил все имения, права и свободы, которые дали монастырю его отец и другие князья.

Тогда поморяне, изгнав чехов, единодушно призвали названного герцога Владислава, который, приняв оммаж и клятву верности от воинов, а именно, от Петра из Польнова, Йеско из Шлаве (de Slawa) 144, Лаврентия из Рюгенвальде (de Ruynwalde) 145 и всех других воинов, был провозглашён герцогом всей Померании. В отношении Оливского монастыря он занял позицию милостивого покровителя и государя, который не только утвердил все владения, права и свободы монастыря, но ещё и щедро их приумножил и, просмотрев и выслушав грамоты, избавил монастырь от посягательств и претензий, которые предъявлял к монастырю Вайсил Прусс (Waysilus Prutenus) со своими сыновьями по поводу Радестова, опровергнув их и обязав к вечному молчанию по этому поводу в 1299 году Господнем.

После того как он распорядился об укреплениях этой страны по благоусмотрению своей воли и хотел вернуться в Краков, ему напомнили о некоей денежной сумме, которую издержали упомянутые господин воевода Свенца и его сыновья в то время, когда Померания была лишена князя, и они сами управляли всей страной, но, поскольку господин герцог Владислав отказался им её выплатить, они вместе со многими другими воинами призвали маркграфа Бранденбургского, господина Вальдемара, для принятия Померанского герцогства. И тот, послав своих воинов, при помощи горожан и названных воинов овладел городом Данцигом. И были ежедневные стычки и бои между воинами, запершимися в замке, а именно, Войцехом, Воиславом и Богузаном, которые удерживали замок от имени герцога Владислава, с одной стороны, и горожанами и названными воинами, которые поддерживали дело маркграфа, с другой стороны, и много грабежей и зла совершилось в стране из-за раздора князей и нарушения единства воинов. Наконец, запершиеся в замке, видя, что им не от кого ждать спасения, послали к рыцарям Прусской земли, прося, чтобы те оказали им помощь против города и маркграфа. И тут же был отправлен брат Гунтер из Шварцбурга с пруссами, которые вместе с теми, которые были в замке, стали досаждать поморянам, которые были в городе, частыми приступами.

Некоторые же самонадеянные горожане насмешками и гнусными издевательствами настолько раздразнили рыцарей Прусской земли, что рыцари, озлоблённые, с сильным войском осадили город и с дикой яростью его штурмовали. А горожане, видя, что не в силах более сопротивляться могуществу рыцарей, и не от кого им ждать спасения, сдали город; рыцари, вступив в него со своим войском, приказали казнить всех воинов Померании, каких нашли в нём. И господин Рудингер, аббат Оливский, движимый благочестием, подверг себя опасности и посреди копий и мечей, насколько ему было позволено, принял исповедь у обречённых на смерть и велел отвезти казнённых в Оливу и похоронить на кладбище блаженного Иакова перед монастырём.

После этого господа крестоносцы, желая смирить высокомерие горожан, полностью разрушили укрепления города и, на время сохранив Данцигский замок, купили в 1309 году Господнем у маркграфа Вальдемара, который по их мнению имел более весомые права, всю Померанскую землю вплоть до границ Штольпенской земли и в Новом Калише уплатили за неё деньги в присутствии многих достойных рыцарей как поморских, так и самого маркграфа; в их же присутствии, в названном городе, в это самое время, в 1310 году Господнем, названный господин маркграф передал Оливскому монастырю имение Помыск (Pomisk) 146 с 70 мансами, пустошами и озёрами, как то более подробно указано в грамоте маркграфа, составленной по этому поводу, в возмещение ущерба, который причинили монастырю его предки, когда во времена герцога Святополка пытались подчинить Померанскую землю, и названный герцог, запершись со своими воинами в монастыре, оказал им деятельное сопротивление.

Между тем, пока всё это происходило, правительственная резиденция рыцарского ордена была перенесена в замок святой Марии (Мариенбург), и верховный магистр по имени Фейхтванген 147 вступил в Пруссию с великими реликвиями, но прожил после этого лишь малое время; после него в магистры был избран брат Карл Трирский 148, мудрый, благочестивый и достойный муж.

В это же время в Прусскую землю вторгся литовский король по имени Витень 149, и опустошал её в течение 18 дней, и увёл из страны огромное множество верующих, не встречая никакого отпора. Полагаясь на столь великий успех, он вернулся вторично и в то время как уходил, собрав огромную добычу в людях, рыцари вместе с верными христианами погнались за ним и перебили почти всё его войско, а сам он едва спасся вместе с немногими; христиане же, все невредимые благодаря Божьей милости, с похвалами и изъявлениями благодарности увели назад всех пленных. Впоследствии же, на протяжении 36 лет, литвинами в этой стране не было совершено никакого достопамятного злодеяния.

Около этого же времени жил император Генрих Люксембургский 150, которого один из ордена проповедников, его исповедник, погубил при помощи яда, спрятанного под ногтями, в процессе омовения пальцев, предложенного ему после принятия священного причастия. После этого в несогласии были избраны двое, а именно, герцог Австрийский Фридрих 151 и герцог Баварский Людовик 152; победил всё же герцог Баварский и удерживал императорский престол многие годы. Господин папа Иоанн ХХII 153 отказывался утвердить его на протяжении всей своей жизни, ибо он был избран в несогласии и к тому же, придя в Рим, провозгласил антипапой одного неверного монаха из ордена миноритов 154, велев ему себя короновать; однако, антипапа, придя в себя, смиренно просил у названного господина папы Иоанна прощения и добился его.

Следует также знать, что в этом же году, во время названного магистра Карла Трирского, был построен замок Христмемель 155; когда островитяне отправились на судах на его постройку, то брат Рейнико, магистр рыбной ловли (фишмейстер) из Шарпау (Scarpovia) 156, благочестивый и добрый муж, вместе со своим судном и всеми, кто ушёл вместе с ним, и многие другие суда с людьми погибли из-за разыгравшейся на море сильной бури.

Этот магистр был благочестив и добр со всеми и, особенно, милостив к Оливскому монастырю. Ибо он утвердил все привилегии, свободы, права, владения, которые монастырь получил в дар от древних королей и князей, и любезно разрешил, чтобы для монастыря в Жарновце было приобретено поместье Собеньчице (Sobenczicz) 157, утвердив его своей грамотой. В обмен на право ловить рыбу в Балтийском море, которое монастырь имел в результате дарения своих основателей, как указано в подлинных грамотах, но которого ни один аббат в своё правление не мог добиться, хотя аббат Редингер и, возможно, его предшественники на всех своих генеральных капитулах часто напоминали им об этом, и в обмен на прохождение по Висле между Ганской (Ganczka) и Барчицей (Barsicza), с которого монастырь имел мало пользы, он, движимый ревностью к справедливости, заключив в замке святой Марии с согласия главных прецепторов своего ордена торжественное уложение с господином Александром, тогдашним аббатом, и старшими братьями монастыря, отдал им половину имения Жидов (Sydow) 158, половину имения Жукчин (Succoczin) 159 со всем болотом возле Клодавы (Clodawa) 160 до границ Розенберга (Rosinberg) 161 в ширину и до Мотлавы (Motlawa) 162 в длину, как то разделено рвом, где ныне расположен двор Гребин (Grebyn) 163; от этого обмена монастырь выиграл, ибо получил не только названный двор, но также двор Жукчин и вдобавок 20 мансов на болоте, относящихся к деревне Лангенау (Langow). В эти же времена господин аббат Александр отдал Генриху Бейерсу (Beyerse) за вторую половину Жидова юрисдикцию в Сковарче с четырьмя свободными мансами и таверной; а одному достойному мужу Мартину, который владел второй половиной Жукчина, он дал за его половину Смолин (Smollin) 164 возле Барновица (Barnowicz), с согласия брата Давида 165, который в то время был комтуром в Данциге. Хотя поначалу тот был весьма тягостен монастырю, мешая ему в ловле осётра, но затем переменился, став совсем другим человеком – весьма любезным по отношению к монастырю.

В это время названный магистр лично вышел на судах в море вместе с рыцарями этой страны и, велев установить на берегу в Нерии 166 знак по направлению на восток, приказал не размещать монастырские сети на Висле вблизи этого знака, пока не прибудет господин [аббат] Колбацкий 167, твёрдо обещая заключить с ним хорошее и выгодное для церкви уложение о ловле осётра; и это непременно было бы тогда сделано, если бы господин [аббат] Колбацкий собственной персоной посетил [наш] монастырь в его правление. Ибо [магистр] сам был ревнителем справедливости и не желал из жадности присваивать себе чужого, и потому в его время Господь покровительствовал ордену, который прирастал в богатствах и почестях.

Но гонитель человеческого рода, враг истины, дьявол, видя это и завидуя успехам ордена, стал подстрекать души некоторых прецепторов, дав им испить яду раздора [и отпадения] от уз единства, и они, утверждая, что названный магистр якобы не пригоден для исполнения обязанностей магистра ордена, потребовали от него, чтобы он добровольно оставил эту должность вместе с печатью и перстнем, хотя многим прецепторам это всё же было не по нраву. Однако, мудрый и зрелый муж, желая позаботиться о чести своей и ордена, добровольно сложил с себя знаки своей магистерской должности, прося, чтобы ему разрешили спокойно вернуться в Трирский капитул, куда его отец передал во имя Бога свои обычные дома и всё, что имел. Те согласились это сделать и, после того как некоторые комтуры были смещены и по их желанию поставлены другие, и комтур Давид был смещён и на его место поставлен некий муж из Лютерберга 168, позволили ему уйти в Трир, как он и просил. Когда он прибыл в рейнские земли, прецепторы ордена в Германии вместе с королями и графами, которые знали о достоинстве его нравов, вызвали его и пожелали иметь верховным магистром ордена, и господин папа Иоанн ХХII утвердил его магистром ордена, как если бы близко знал его и любил; и все те, которые совершили против него подобное, также смиренно вернулись к его послушанию; он радушно принял их и милостиво простил всё совершённое ими против него. А Бог, который даже дурные дела использует во благо, всё, что было сделано в отношении него, обратил к пользе и чести ордена. Ибо орден в то время немало чернили архиепископ Рижский, архиепископ Гнезненский и многие другие, так что названный господин папа и вся римская курия настолько проклинали орден, что были серьёзные опасения, как бы орден не был ликвидирован; но всё это было улажено мудростью названного магистра; и орден похвальным образом вернулся к милости господина папы и всей римской курии и к доброй славе.

В его же время, пока он всё ещё исполнял в Пруссии должность магистра, между господином Александром, аббатом Оливы, и капитулом, с одной стороны, и приором и монахинями из Цуккау (Sucovia) 168а, с другой стороны, возникла жестокая ссора из-за границ между Свимировом (Swymerow) 169 и монастырём и по поводу одного луга в Модле (Modla). Когда это дошло до его ведома, он собственной персоной прибыл в Данциг и, призвав к себе обе стороны, почти целый день бился, желая выработать уложение вечного мира между сторонами и добился его следующим образом. Оливский капитул, согласно некоему установлению, заключённому во времена герцога Мествина, должен был каждый год уплачивать капитулу монахинь в Цуккау три марки денариев за десять поместий, расположенных в Оксивье и относящихся к Оливе; так вот, Оливский капитул должен был навсегда избавиться от уплаты этих трёх марок; сверх того, Оливский капитул должен свободно владеть имением Свимировом со всеми его границами и лугом, о котором шёл спор; сёстры же из Цуккау должны на правах наследства и свободно владеть Плебановом (Plabanow) 170 с мельницей и Серизно (Serisno) 171 и Варзно (Wadsino) 172, которые принадлежали Оливе; и аббат Оливский должен уплатить им, сверх того, двадцать марок, но только одноразово. Это установление было принято обеими сторонами и утверждено грамотами. Из-за этих и подобных им добрых усилий, которые названный магистр предпринимал для блага своих подданных, память о нём по праву должна быть вечной и у Бога, и у людей.

Его место в Пруссии занял брат Генрих фон Вильденберг 173, который какое-то время был ландмейстером. Он был благочестивым и достойным мужем. При нём Генрих Реннеку и его братья возбудили против монастыря иск по поводу Прауста (Brust) 174 возле Радестова, но этот иск был улажен попечителями монастыря, господином Иорданом, приором Вармийским, который впоследствии стал епископом, и господином Германом, приором Кульмским, со стороны монастыря, и господином Бертольдом, в то время каноником, а впоследствии епископом Помезанской церкви, и господином Иорданом, тогдашним аббатом в Пельплине, [со стороны Генриха], таким образом, что ему дали по их распоряжению 27 марок, и он на глазах у ландмейстера и брата Генриха фон Бухгольца, комтура в Меве, в доме этого комтура, в присутствии Оливского келария, которого там всячески бранили, уничтожил грамоту, которую имел, так что впредь никто из его рода или потомства не имел права тревожить и беспокоить монастырь по поводу этого имения.

Также магистр Карл, восстановленный в своих магистерских правах, с честью восстановил в их должностях всех комтуров, смещённых названными прецепторами; и тогда после брата Отто из Лютерберга, который был в это время комтуром в Данциге и хорошо относился к монастырю в своё правление, в Данциг вернулся брат Давид, и оставался комтуром до самого конца своей жизни, и умер в Данциге, и лежит в Оливе, погребённый перед залом капитула.

В это же время, когда жил магистр Карл, и брат Генрих фон Вильденберг был ландмейстером в Пруссии, монастырь претерпел множество насилий, главным образом, в Шворнигаце, из-за старых притязаний живущих вокруг соседей, желавшим угодить неким сынам Велиала, которые причинили там монастырю множество обид в границах, пустошах, пасеках, тяжбах и озёрах; жившие там братья часто терпели нападки и часто бывали лишены одежд и всего, что имели, некими разбойниками, которые совершали грабежи со стороны Польши, и те, которые обязаны были не допускать этого, вовсе этому не мешали. Я, правда, полагаю, что это совершалось без ведома магистра. Точно так же комтур, брат по имени Иоанн, который некогда был фишмейстером в Кёнигсберге, после смерти брата Давида был враждебен монастырю во многих вещах, прежде всего в ловле рыбы, и неоднократно разрезал церковные сети; он также силой отобрал некоторые луга в Нерии, которые некогда принадлежали Сопоту (Soppod) 175, и часть имения Ямнов, которое называется Гольчев (Goliczow) 176. Хотя тогдашний господин аббат подавал названному ландмейстеру и другим главным прецепторам множество жалоб и заявлений по поводу такого рода обид, но ничего так и не было сделано ради справедливости церкви.

Между тем, случилось, что магистр Карл, умерев 177, уплатил долг человеческого естества, и герцог Краковский, названный Владислав, добивался и получил через архиепископа Гнезненского корону Польского королевства 178. Когда же магистр Карл умер и был погребён в Трире перед алтарём, в капелле братьев, прецепторы Германии отправились в Пруссию для избрания будущего магистра, и в замке святой Марии в согласии с прецепторами Пруссии избрали в верховные магистры ордена благочестивого мужа, брата Вернера фон Орзельна 179, и правительственная резиденция ордена вплоть до настоящего времени находится в этом замке. С тех пор названный король Польши, заключив дружбу с литовским королём Витенем 180, чью дочь взял в жёны сын короля Польши 181, начал заявлять притязания на Померанскую землю, а также на Кульмскую и Михаловицкую земли сперва в духовным суде, добившись назначения судьями господина Ярослава, архиепископа Гнезненского, аббата из Тинции и аббата из Могильны, на которых господа крестоносцы, отправив своих фогтов, пожаловались, словно на подозрительных судей. Позднее названным архиепископом было решено, чтобы господин папа Иоанн ХХII отправил послов в Польшу требовать грош святого Петра с Померании и Кульмской земли, хотя прежде его там никогда не платили. Это было сделано с той целью, чтобы тем самым доказать, что Кульмская и Померанская земли по праву должны подчиняться Польскому королевству, словно все они являются его частями, и на это вновь был заявлен протест в курию. Тем не менее, на Кульмскую и Померанскую земли был всё же наложен интердикт, который из-за гроша святого Петра оставался в силе почти целых 14 лет. Итак, возник раздор между королём Польши и господами крестоносцами, и Ванцко 182, герцог Мазовии, примкнул к рыцарям Пруссии и помогал им против короля Польши, из-за чего король начал грабить и опустошать его землю. Мстя за него, господа крестоносцы с войском и названым герцогом перешли Вислу и опустошили часть Куявской земли; тогда произошла битва с поляками, в которой был убит комтур Торнский 183.

После этого, в следующем году 184, король Чехии Иоанн Люксембургский 185, сын бывшего императора Генриха, вместе со своим войском и многие другие благородные мужи прошли ради паломничества в Пруссию через королевство короля Польши вопреки воле последнего, из-за чего король Польши собрал войско, какое смог, и, когда магистр Вернер с королём и другими благородными мужами, а также их войсками находился в литовской земле, коварно вторгся в Кульмскую землю и опустошил большую её часть. После того как магистр с королём и другими благородными мужами, взяв замок Бистин (Bystin), вернулись в Пруссию, они с тем же войском перешли через Дрвенцу и захватили Добжиньскую землю, которой господа крестоносцы владели потом многие годы. После того как король Чехии и другие благородные мужи вернулись домой, король Польши собрал огромное войско из своего королевства и из Венгрии и явился в следующем году 186, пройдя через Мазовию и Добжиньскую землю, надеясь, что сможет перейти через Дрвенцу и своевременно вступить в Кульмскую землю. Но магистр, собрав всё своё войско, поспешил занять броды через Дрвенцу, дабы те не прошли, и два войска, то есть рыцарское и королевское, расположились друг против друга, в то время как их разделяла река Дрвенца, и те хотели переправиться на сторону рыцарей, а эти не позволяли им перейти к себе. Наконец, часть войска сожгла свой лагерь и сделала вид, будто хочет поискать другой брод, а рыцари со своим войском, полагая, что так оно и есть, также свернули свои палатки и поднялись вверх по реке Дрвенце параллельно врагам. Но другая часть королевского войска, в которой был сам король, тут же поднялась из того места, где они прятались, и переправилась возле мельницы Любш (Luybz) 187, и захватила саму эту мельницу. Тогда первая часть королевского войска вернулась, и все они в одну ночь перешли через Дрвенцу; рыцари, видя это и зная, что королевское войско сильнее, распорядились, чтобы каждый укрылся в своём укреплении и защищал его. Затем король оставался в стране со своим войском несколько недель и опустошил и сжёг всю Кульмскую землю, за исключением укреплений, из которых он ни одно не смог взять, хотя атаковал их всеми силами. Наконец, когда [поляки] ничего более не смогли, они вернулись домой с богатой добычей. А Кульмская земля из-за отсутствия в ней древесины долго не могла оправиться от устроенных в ней пожаров.

В это же время некий несчастный брат из рыцарского ордена по имени Иоанн Стилле, не снеся взыскания, которому его подвергли за его проступки и которое благоговейный магистр возложил на него по уставу, в замке святой Марии в канун блаженной Елизаветы 188, когда торжественно отслужили вечерню и магистр по своему обыкновению выходил из церкви, в то время как слуги его шли впереди, этот несчастный, охваченный злым духом, прямо перед воротами церкви жестоко поразил достопочтенного магистра ножом в голову и, как я твёрдо верю, сделал его мучеником перед Богом; из-за этого весь капитул достопочтенных братьев в замке святой Марии, все монахи и миряне по всей стране преисполнились скорбью и печалью. А тот несчастный, который совершил такое преступление, был заточен в темнице и удушен без покаяния – ему сломали шею – тем, чью волю он исполнил, а именно, коварным дьяволом.

Когда же тело магистра было со слезами и рыданиями благоговейно и торжественно, как подобало, погребено в Мариенвердере в кафедральной церкви достопочтенными мужами, тогдашними прецепторами, то, после того как были призваны прецепторы из Германии, Ливонии и других земель, в магистры был избран брат Людер 189, герцог Брауншвейгский, происходивший из благородного рода древних императоров, некогда герцогов Саксонии. Как только он стал магистром, он тут же отрядил послов в разные земли Германии, обещая щедрое жалование всем, которые захотят отправиться в Пруссию на помощь им против врагов ордена. Итак, к нему съехалось с боевым снаряжением огромное множество благородных мужей; и он, собрав большое войско, отправил с ним в качестве военачальника брата Отто из Лютерберга, ландкомтура, в польскую землю, которую тот повсеместно опустошил, взяв и предав огню множество укреплений; замок Накель, из которого совершалось множество разбоев, он также взял и полностью разрушил, и опустошил по своему произволу страну до самого Калиша. Тогда были совершены поджоги церквей и многие другие беззаконные деяния, которым рыцари не могли помешать из-за огромного количества войска. Когда же рыцари возвращались со своим войском назад, идя без строя и порознь, король Польши, собрав своё войско, следовал позади них, выжидая удобного случая вступить с ними в битву, и, поскольку там, где нет осмотрительного и правильного руководства, большое войско часто терпит поражение от малого, но хорошо организованного, так случилось и на этот раз. Ибо ландкомтур, который был начальником войска, поспешил с большей частью войска осадить город Брест (Brist) 190, а меньшая часть войска со знаменем магистра следовала в отдалении; и король со своим как конным, так и пешим войском в надлежащем порядке напал на эту часть со всех сторон. Оба войска ожесточённо сражались, и многие пали и с той, и с другой стороны 191; со стороны рыцарей пали достопочтенные господа – великий комтур, брат Отто фон Бонсдорф, брат Герман, комтур Эльбинга, брат Альбрехт, комтур Данцига, и многие другие мудрые и достойные мужи из рыцарского ордена, а также многие благородные мужи из чужих земель; со стороны короля [также пали] многие знатные мужи; эта битва продолжалась, пока первые, которые ушли вперёд, не вернулись в строю и перегруппированные. Тогда король, утомившись, бежал со своим войском, и его сын вместе с ним; во время этого бегства были убиты многие как всадники, так и пешие; и рыцари одержали победу и триумф, хотя и с большими потерями среди своего войска. Итак, обратив в бегство воинов короля, рыцарское войско вернулось в Торн. А господин Матвей, епископ Влоцлавецкий, велел похоронить тела убитых на этом поле битвы и позаботился построить там часовню.

В следующем году 192 магистр Людер отправил в Куявию огромное войско с большим снаряжением и осадными машинами и захватил Брест и Влоцлавек вместе со всей Куявией, которая после этого несколько лет подчинялась магистру и покорно ему служила. А король Польши, собрав войско и двигаясь по Мазовецкой земле, попытался перейти Дрвенцу и захватить Кульмскую землю. Узнав об этом, названный магистр поспешил выступить против него со всем, каким мог, множеством войска; перейдя через реку, он запер войско короля между двумя озёрами, так что у тех не было никакой возможности бежать, но они по необходимости должны были или умереть, или сражаться. Видя это, многие достойные мужи, дабы не допустить страшного кровопролития, выступили посредниками между обоими войсками ради выработки соглашения, и по внушению Бога умы бывших тогда в войске главнейших рыцарей внезапно склонились к согласию, и, когда с обеих сторон был заключён договор, оба войска невредимыми вернулись домой. Так при некотором терпении дело обстояло между обеими сторонами ещё какое-то время, и Бог, который есть творец мира, устраивая всё по благоволению своей воли, посредством смерти забрал короля Владислава 193 и других виновников раздора из этого мира. Отцу на троне наследовал сын 194, который не поднимал оружие против прусских рыцарей, и было после этого спокойствие от войн с Польшей до самой смерти магистра Людера.

Этот магистр, согласно знатности своего рода, был благороден в нравах и, главным образом, в том, что оказывал расположение всему духовенству и, особенно, монахам, в чём я неоднократно убедился по опыту, когда выносил на его суд какое-либо дело монастыря и чувствовал, что он более склонен защищать сторону монастыря. Это проявилось в следующем: когда Выслав (Wyslaus), рыцарь из Микрова (Mykrow) 195, попытался чинить монастырю помехи на Любанском озере (in lacu Lubansko) 196, его вызвали на суд этого магистра. В то время, когда рыцари владели Штольпенской землёй и брат Ульрих фон Хугвиц (Hugwicz) был комтуром в Штольпе, он присудил монастырю всё это озеро и повторно присудил, услышав о грамоте маркграфа; а с этим рыцарем и его сыновьями ради благ мира договорились прибегнуть к третейским судьям, а именно, к господину рыцарю Николаю Езибону (Ezibon) и господину рыцарю Михаилу из Волкова (de Wolkow) 197, со стороны рыцаря, и к господину Павлу, старому аббату, и брату Иоанну из замка святой Марии, со стороны монастыря. А те уладили дело таким образом, что рыцарю и его сыновьям должны были одноразово выплатить 40 марок славянских денариев, а те – и сами, и их преемники – никогда впредь никоим действием не должны беспокоить монастырь по поводу этого озера. Со стороны монастыря был сделан отказ от той части озера, что зовётся Отуога (Othuoga), так что если этот рыцарь с его сыновьями смогут ею овладеть, то монастырь не должен им в этом мешать.

Точно так же во время названного магистра Доминик из Сварожина (de Swarosyn) 198 в присутствии брата Генриха фон Шенингена 199, фогта Диршау, заявил притязания на мельницу в Хирсегнине (Hirsegnyn) 200, но Генрих из Сварожина, его дядя, который продал монастырю эту мельницу с прилегающим лесом, заявил на земском суде, который состоялся в поместье Либенхоф (Lyebenhoff) 201, в присутствии этого фогта и судей земли Шветце и Диршау Иоанна и Михаила из Альна (de Alnes) и других достойных рыцарей, что приобрёл эту мельницу для монастыря правильно и по закону, так что названному Доминику было велено молчать, а мельница была присуждена монастырю.

Этот же магистр, услышав о многочисленных жалобах на обиды и притеснения, чинимые монастырю и братьям в Шворнигаце, просил, чтобы капитул принял решение об обмене этой кельи; тогдашний капитул братьев согласился тогда на это как потому, что келья находилась далеко от монастыря и выгода, которую имел от неё капитул, была невелика, так и потому, что по соседству была граница с Польшей, и опасались ежедневных набегов польских грабителей ввиду всё ещё продолжавшегося раздора между поляками и нашими рыцарями, а также ввиду других указанных выше неприятностей. Итак, названный магистр дал монастырю два имения, расположенных в округе Пуцка, а именно, Дарзлубье (Darsollub) 202 размером в 50 мансов, и Доматов (Domatow) 203 размером в сто мансов, и 50 югеров в виде лугов на болоте, где Рада (Rada) вытекает из озера Ретдзе (Retdze); и вдобавок вернул монастырю власть и собственность над поместьем Смолин возле Барновица, которое, как было написано выше, перешло к ним от монастыря вследствие обмена, как то чётко содержится в грамоте магистра, составленной по этому поводу и переданной монастырю.

Это магистр был благодетельным и любезным мужем, любящим и укрепляющим культ Божий; ибо это как бы с кровью перешло к нему от его предков, которые основали множество монастырей цистерцианского ордена и других орденов, и, стараясь распространить культ Божий, часто деятельно защищали церковь Божью, потрясаемую мучительными бурями. Итак, после того как течение жизни достигло установленного ей Богом предела, он, исполненный добрых дел, скончался 204 и был с честью погребён у каноников в Кёнигсберге в кафедральной церкви.

После него в магистры был избран брат Дитрих фон Альденбург 205, мудрый и деятельный муж; в его время приходил герцог Баварии 206, не тот похититель империи 207, но другой – хороший, с которым магистр Дитрих отправился против литвинов, и они построили замок в литовской земле возле Веллина (Wellyn), который в память о названном герцоге был назван Байербургом (Beyrsburk) 208. Этот магистр построил также мост через Ногату. В своё время он позаботился также укрепить кирпичом замки Данциг и Шветц; он не имел в своё правление никаких войн с поляками, ибо король Чехии вместе с другими знатными мужами пришёл однажды под предлогом паломничества в Пруссию, как неоднократно делал это и прежде, и, возвращаясь из Литвы, заключил между королём и магистром перемирие и, в то время как обе стороны благодаря его попечению съехались во Влоцлавеке, примирил их при помощи Бога и бывших с ним благородных мужей. Это соглашение было торжественно скреплено поцелуем мира, которым обменялись стороны, и клятвой, так что оно никогда не должно было быть нарушено, если бы его ратифицировал и подтвердил своими грамотами король Венгрии; но впоследствии оно всё же было нарушено из-за переменчивости поляков и редкой [среди них] верности.

Когда он стал магистром, и аббат и старшие братья Оливы стали напоминать ему о многочисленных обидах, причинённых монастырю в ловле осётра, в судах, в имениях, в границах имений и озёрах, которые монастырь терпел многие годы во времена его предшественников и терпит до сих пор, дабы он соизволил применить к этому надлежащее целительное средство, он ответил, что все жалобы монастыря должны быть представлены ему в письменном виде и что он намерен все их благополучно разрешить к выгоде церкви, согласно Богу и справедливости. Вследствие этого были записаны и представлены ему в Данциге в присутствии главных прецепторов двенадцать жалоб. Пока это происходило, в Оливу внезапно прибыл магистр Иоанн из Колбаца, доктор священной теологии, бывший тогда ещё монахом в Колбаце, и магистр твёрдо заявил, что специально вызвал его для участия в подобном разбирательстве. Итак, магистр с прецепторами прибыл в Оливу и, после того как он там позавтракал и выслушал грамоты монастыря, он вместе со своими прецепторами и с господином Эберхардом, аббатом Пельплина, с господином Иорданом, бывшим тамошним аббатом, с названным магистром Иоанном, с аббатом Оливским и многими другими отправился в гавань Вислы, и они, сев на суда, поднялись к месту, где Стриз впадает в Вислу; там, проведя переговоры, магистр согласился передать дело на решение двух третейских судей со своей стороны – господина Николая Поллекса (Pollicem), священника (plebanus) из Браунсберга, и магистра Иакова из Любшитца (de Lubeschitz); а со стороны монастыря третейскими судьями были назначены господин Иоанн, приор Вармийский, хранитель грамот Оливского монастыря, и магистр Николай из Сандомира, тамошний певчий; тогда же верховный магистр сказал, что они должны обсудить и решить не только статьи монастыря, которых было двенадцать, но и всё, что у него самого накопилось против монастыря. Итак, аббату и старшим братьям монастыря был дан срок, чтобы они с грамотами пришли в Эльбинг, и, когда грамоты с большой опасностью были доставлены туда старшими братьями и аббатом, просмотрены и зачитаны третейскими судьями, магистр записал шестнадцать претензий против монастыря. Ибо он заявил претензии на всё, что не было чётко и поимённо указано в грамотах, а именно: возле Радестова: на Станадчин (Stanadczyn) 209, Стохов (Stochow), Жаров (Sarow), Брезнов (Bresnow) 210 и прилегающий лес, на половину Жукчина, половину Жидова; Нантц (Nantz) 211 возле монастыря; возле Старина (Staryn): на Олюцкий лес (sylvam Olutz), также на часть леса, приобретённую у наследников деревни Полхов (Polkow) 212; возле Жарновца: на Просновский лес (sylvam Prosnow) и юрисдикцию на королевской дороге, и на Гольчев (Golyczow) возле Ямнова и пр. Для опровержения этих претензий был назначен новый съезд в Эльбинге, на который аббат со старшими братьями дома и с господином Эберхардом, аббатом в Пельплине, и с господином Иорданом, бывшим тамошним аббатом, вновь не без великой опасности отправились с грамотами. Там магистр добавил ещё большие претензии и среди прочего весь ущерб, который был причинён на малом острове Вислой, когда она в ходе паводка и наводнения вышла из берегов и разрушила дамбу в той части, которая примыкает к монастырю; и особо оценил причинённый ему ущерб в более чем 3500 марок, не считая убытков вилланов; и для доказательства этого и прочего, указанного выше, он вызвал с острова очень многих, в том числе рыцарей Померании, которые все дали угодные магистру показания против церкви и своей совести; аббат со старшими братьями подвергся насмешкам, и некоторые неверные рыцари Померании жестоко и несправедливо поглумились над ними к удовольствию магистра. Но после этой бури вернулось относительное спокойствие, и магистр в более спокойном настроении велел зачитать грамоты и во всём проверить их смысл; однако, тогда всё же названными третейскими судьями ничего не было решено ни против монастыря, ни в его пользу; но они честно призвали просить господина магистра, чтобы арбитраж был передан двум рыцарям из его ордена и двум братьям из Оливы, и, наконец, с трудом добились этого от магистра. Итак, магистр поручил арбитраж со сторон своего ордена благочестивым мужам – брату Людольфу Королю, в то время казначею, и брату Генриху Рутену, тогдашнему великому комтуру; а со стороны монастыря арбитраж был поручен брату Герхарду из Бронсвальда, тогдашнему приору, и брату Иоанну из замка святой Марии. Эти четверо, проведя между собой обстоятельные переговоры, установили, что господин магистр должен отказаться от всех вышеназванных претензий; и точно так же аббат и старшие братья должны от лица капитула отказаться от своих вышеназванных жалоб, и всё последующее уложение должно зависеть от милости магистра. Аббат и капитул с сердечной горечью согласились с этим установлением. Ибо они боялись, что если они не согласятся, монастырь из-за гневного настроения магистра может претерпеть непоправимый ущерб и урон. Итак, за отказ от ловли осётра в Нерии и от права рыбной ловли в Висле и других указанных выше местах магистр поимённо утвердил за монастырём все имения, которые свободно и щедро пожаловали монастырю покойные короли и князья, и все имения, которые братья приобрели без разрешения тех, которым принадлежало право жаловать, частным образом и тайно. Тогда магистром был назначен брат Исидор вместе с другим братом – Бернардом из Бетима для размежевания всех имений монастыря и для описания границ вокруг. Когда всё это было сделано и описано, верховный магистр наотрез отказался их утверждать, пока названное уложение и установление не будет сперва утверждено и ратифицировано нашим генеральным капитулом. Итак, аббату надлежало явиться к генеральному капитулу, чтобы добиться утверждения такого рода уложения.

Но в то время, когда аббат был в генеральном капитуле, в Пруссию прибыл маркграф Моравии Карл 213, сын Иоанна Люксембургского, короля Чехии. Когда он остановился в Торне, верховный магистр вышел ему навстречу и там заболел; затем как-то ночью, около полуночи, магистр отправил великого комтура вместе с другими братьями за названным маркграфом и, облачившись в свои одежды, сидя на постели, смиренно поручил ему свой орден и братьев ордена, прося, чтобы он любил и поддерживал орден и братьев и возвеличивал их, насколько сможет; сделав это, он попрощался с маркграфом, вновь улёгся в свою постель и той же ночью окончил последний день своей жизни 214. Его тело с благоговением и стонами многих людей было доставлено в замок святой Марии и погребено в часовне святой Анны, в крипте, которую он сам распорядился построить. Затем, когда были собраны прецепторы Германии, Ливонии и Пруссии, в замке святой Марии состоялся капитул, и единодушно был избран брат Людольф по прозвищу Король 215, который сперва был казначеем ордена, а затем великим комтуром, и во всех отношениях мудро управлял и оберегал своё доброе имя в своём ордене достойно и незапятнанно.

Став магистром, он утвердил уложение, заключённое с монастырём его предшественником, ратифицировал установленные границы, и чётко и с твёрдым пониманием подтвердил своей и своего ордена грамотой все свободы монастыря в добыче золота, серебра и других металлов наряду с другими церковными правами, признал их, уступил и навсегда утвердил 216. И, сверх того, во всё время своего пребывания в должности магистра он любил монастырь, возвышал в той мере, в какой был должен, и оказывал ему покровительство.

Среди прочих добрых дел, которые он предусмотрительно совершил для пользы своих земель и их жителей, он в присутствии собравшихся в Куявии, возле Влоцлавека, на некоем лугу достойных мужей, господина архиепископа Гнезненского, господина епископа Куявского, господина … епископа Познанского, господина … епископа Мазовецкого, господина епископа Германа Вармийского, аббатов нашего ордена и других орденов и многих других прелатов и герцогов, заключил с королём Польши вечный мир 217, который был утверждён и скреплен клятвой их обоих, то есть короля и магистра, и который повсюду остаётся в силе и сохраняется нерушимым, из-за чего у всех любителей мира в землях обоих названных государей возникла немалая радость наряду с изъявлениями благодарности всемогущему Богу.

Но, после того как магистр несколько лет с блеском исполнял свою магистерскую должность, в пределы Пруссии прибыли великие и благородные князья, а именно, Иоанн Люксембургский, король Чехии, а также король Венгрии, маркграф Моравии, граф Голландии и очень многие другие для того, чтобы напасть на земли и народ литвинов, и магистр любезно их принял, и оказал подобающие почести, и, собрав в своей земле огромное войско хорошо подготовленных мужей, вместе с названными королями и графами вторгся в литовскую землю. Полагаясь на силу войска, он направил письма к магистру Ливонии, дав ему знать, чтобы он не опасался набега со стороны литвинов, ибо он сам намерен вторгнуться в их землю со столь сильным войском, что он твёрдо надеется на их подчинение или всяческое истребление; ввиду этого магистр Ливонии, воодушевившись, со всей своей силой отправился на завоевание племён бартов, эстов и эзельцев, которые в то время отпали от веры и в один день 218 и один час перебили всех христианских рыцарей, своих господ, колонов и всех прочих, которые были не из их рода и языка, лиц обоего пола, старцев и юношей, монахов и мирян, и там же в Падесе (Pades), монастыре нашего ордена, убили восемнадцать монахов и множество послушников. Литвины же, услышав, что из Пруссии против них прибыло столь сильное войско, собрали всю свою силу и, в то время как опустошали их землю, решили сами опустошить Самбийскую землю и другие земли христиан. Когда это стало известно магистру и названным королям и князьям, они по общему совету решили лучше защищать христиан, чем разорять язычников, и поспешно вернулись домой, надеясь вступить в битву с литвинами. А литвины, узнав об этом, свернули по направлению к Ливонии, и застали страну совершенно оголённой, и опустошили её, перебив множество христиан, и ещё больше людей обоего пола уведя в свои земли в жалкое рабство. Из-за этого неожиданного результата, случившегося с христианством попущением Божьим, и ввиду напрасных трудов названных королей и князей магистр впал в великую печаль и душевную скорбь: не удивительно, что короли вменяли ему, что именно по его намерению и желанию оказались напрасными их надежды, которые они возлагали на битву с язычниками, и его открыто унижали не только короли и другие знатные люди, но даже собственные братья. Ввиду крайнего замешательства он ходил, словно помешанный и, будучи некогда человеком блестящего красноречия и весьма общительным, говорил раздражённо, лишь изредка отвечая на вопросы. Благочестивые мужи: великий комтур, казначей, госпитальер и интендант, поразмыслив над этим, поручили слугам магистра и камерариям тщательно его охранять, дабы он в такой депрессии не учинил над собой какого-либо зла. Один из них, желая охранять его ещё более бдительно, часто докучал ему утром и вечером, когда они были заняты молитвами. Магистр сносил это с досадой и, поскольку не мог прекратить, однажды, в ярости тяжело ранил его своим ножом. Узнав об этом, названные прецепторы просили его, чтобы он оставался в Энгельсбурге 219 без всякого надзора и опеки и согласился, чтобы его должность исполнял кто-либо другой, если только Бог не посетит его и не вернёт ему здравый рассудок. Тот согласился это сделать, и вицемагистром был поставлен брат Генрих Дуземер 220, который достойно правил в этом звании много лет и всегда был деятельным и мудрым бойцом против литвинов.

Позднее, по прошествии года или чуть более 221 прецепторы из пределов Германии и Ливонии съехались в замок святой Марии, и на собрании капитула названный магистр добровольно отказался от своей должности и охотно сложил с себя знаки магистерской власти, и тогда в магистры был единодушно избран названный брат Генрих Дуземер; а прежний магистр, поскольку к нему возвратились и разум, и красноречие, оставался в Энгельсбурге в звании комтура до самой свой смерти, и покоится, погребённый, в Мариенвердере.

Итак, названный магистр, после того как был избран, начал похвально и умеренно исполнять свою должность. В начале его правления брат Герхард фон Стегин (de Stegyn), комтур Данцига, получил от данцигского священника (a plebano), названного господина Генриха фон Лапиде, деревню Врест (Wrest) 222 с её полями, которая издавна принадлежала приходу 223, и по совету некоторых братьев перенёс скотный двор, который раньше находился перед замком Данцига, разместив его возле речки Стриз к ущербу и досаде нашего монастыря, чтобы иметь возможность отнять луга, расположенные между Стризом и старым руслом этой речки до самой Вислы; для защиты их старшие братья монастыря вместе с … аббатом обратились к магистру и другим главным прецепторам, а именно, к брату Винриху, великому комтуру, к брату Герману Кудорфу, госпитальеру, к брату Иоанну, казначею, и к … 224, интенданту, предъявив доказательства и подтверждения, что эти луга были даны монастырю в обмен на Мевенскую землю, и нет никаких оснований, по которым можно было бы отнять у монастыря эти луга иначе, нежели силой. Услышав это, магистр вместе с вышеназванными прецепторами присудили, чтобы монастырь не беспокоили в отношении владения названными лугами. И с тех пор названный комтур отказался от притязаний и незаконных домогательств, на которые был подвигнут другими.

Этот магистр также с согласия и по желанию капитула провёл посредством канала воды Клодавы прямо через наше имение Лангенау, выше своей мельницы в Большом Гребине (in magno Grebbyn) 225, и, предъявив свои грамоты с вислой печатью, предостерёг монастырь, что такого рода проведение воды никоим образом не нарушает границы деревни, как то записано в большой привилегии верховного магистра.

Во времена этого магистра, а именно, в 1346 году от воплощения Господнего, литовский король 226 пригрозил вторгнуться в Самбийскую землю и разорить её; магистр, желая этому помешать, с сильным войском расположился на границах земли, день и ночь охраняя страну от литовских набегов. Наконец, преисполнившись скуки, магистр вместе со своим войском вернулся домой, надеясь, что литвины тоже возвратились назад. Но затаившиеся литвины, когда узнали, что войско магистра распущено, совершили набег на эту землю и, причинив большой ущерб, увели в свою землю в жалкое рабство множество тысяч христианских людей обоего пола. И впоследствии этот литовский король через начальника своего войска, своего брата Кейстута 227, в 1347 году от воплощения Господнего, около праздника блаженного Михаила 228, с большим войском вторгся в область Велау, и сжёг сам город, и опустошил всю эту область, задержавшись на несколько дней, и в целости вернулся домой со своими людьми.

После этого, в следующем году, около Богоявления 229, магистр, собрав войско из своих людей и из гостей, которые тогда прибыли из Англии и Франции, в числе 40 000 человек, в канун обращения святого Павла 230 совершил вторжение в литовскую землю, и целых девять дней опустошал её, и убивал всех, кого заставал, и старцев, и юношей, и лиц обоего пола; когда он хотел вернуться домой со своими людьми, литовский король спешно погнался за ним вместе с названным начальником своего войска и с русскими, и они вступили в битву с войском христиан в их землях; и пали в той битве со стороны христиан названный брат Герхард фон Стегин, комтур Данцига, и фогт епископа Самбийского, комтур Голуба и шестеро других братьев и 50 светских мужей; со стороны же литвинов и русских пало 18 000 человек, и христиане при помощи Божьей с радостью вернулись домой победителями. В этой битве блаженная Дева Мария зримо защитила христиан, ибо знамя гостей, на котором был изображён образ Преславной Девы, был на глазах и перед глазами всех сражавшихся верующих во всяком месте. Помощь блаженной Девы можно ещё увидеть в особенности в том, что лёд на глубокой реке Штребе (Strawa) проломился под язычниками, и утонуло столько врагов креста, что христиане прошли по их телам, не замочив ноги, и неоднократно с яростью проходили по льду, в то время как лёд этой реки оставался цел.

Кроме того, в правление названного магистра произошло много бед и достойных сожаления событий. Так, попущением Божьим из-за людской злобы почти по всему миру происходили мятежи и сражения. Ибо в это время неверный и отвратительный народ турок учинил на острове Родосе величайшую резню и избиение христианского народа. В этом же году, а именно, в 1348-м, в пределы Померании прибыл достопочтенный отец, господин Стефан Армянин, архиепископ Никейский, и некий аббат из ордена святого Василия по имени Кириак, и оба они правдиво рассказали, что в предыдущие два года названный отвратительный народ турок с огромным войском вторгся в Армению, и турками там было убито 600 000 христиан обоего пола, а остальные христиане, которые уцелели, сделались их данниками.

Этот архиепископ также благословил в нашем доме чаши и облачения, и, совершая богослужение, рукоположил в Данциге некоторых братьев, и освятил в Померании множество церквей. Мы видели также, что этот господин был полностью согласен с нами и в служении мессы, и в символах и положениях веры, согласно чину и вере римской церкви.

В это же время Людовик Баварский, который многие годы под видом императора действовал против римской церкви и господина папы Иоанна ХХII, отправился на охоту, но, когда конь, на котором он сидел, начал брыкаться, он упал с него и сломал шею 231.

В это же году, на обращение блаженного Павла 232, в Каринтии около вечернего часа произошло землетрясение, и обрушилось двадцать два замка, и обрушился город Филлах 233, и тридцать две деревни из-за падения гор в реку были поглощены этой [сильно] вздувшейся рекой, и многие люди были раздавлены, и обрушились очень многие церкви.

Во времена этого магистра, в 1346 году Господнем, король Англии 234, желая возобновить войну, недавно начатую с королём Франции за Французское королевство, но прерванную на несколько лет в результате перемирия, переправился по морю со своим войском, прибыл в Нормандию и начал захват городов и замков. А король Франции 235, который располагал помощью короля Чехии Иоанна Люксембургского и его сына Карла, маркграфа Моравского, недавно избранного с согласия папы в императоры вопреки Баварцу, а также короля Майорки, короля Армении, короля Арагона и всех герцогов и графов своего королевства, численность войск которых, как говорили, доходила до 100 000 человек и даже более, выступил против названного короля и его войска и вступил с ним в битву 236. Оба войска ожесточённо сражались с первого часа дня до четвёртого часа ночи; и король Франции, обратив тыл, бежал; в битве пал названный король Чехии, известный и знаменитый по всему миру рыцарством и честностью, а также король Майорки, король Наварры, около 50 графов и герцогов, 20 000 рыцарей и 40 000 других бойцов; из войска же короля Англии пало 16 000 лучников и 10 рыцарей. О если бы все они пролили реки своей крови от рук неверных за царствие небесное и ради защиты католической веры! Тогда, возможно, велико было бы ликование жителей небесных чертогов; но, поскольку пролитие крови столь видных и столь многих благородных и простых людей произошло за царство земное и преходящее, следует опасаться, что тем самым ликуют жители преисподней. В народе говорили также о похвальной щедрости и милости короля Англии, что он, после того как одержал победу, освободил тех пленников, которые были из земель Германии, и, щедро наградив некоторых из них, разрешил им вернуться домой, и с немалой скорбью и слезами оплакивал смерть короля Чехии.

В эти же времена случилось, что король Сицилии Андрей 237, брат короля Венгрии, о котором было упомянуто выше, в результате происков королевы, своей жены 238, был зарезан в собственной спальне и выброшен из окна, а затем подвешен на одном гвозде и найден поутру висящим таким образом; король Венгрии 239, его брат, жестоко отомстил за это, причинив Сицилийскому королевству с его нечестивой королевой много зла.

В это же время Вальдемар 240, маркграф Бранденбурга, который, как полагали, умер 29 лет назад и был погребён в Хорине 241, вернулся и сказал, что он на протяжении стольких лет совершал покаяние в одежде бедного пилигрима и иеремита из-за того, что взял в жёны близкую родственницу, а именно, родственницу во втором колене 242. Каким образом или в результате какой хитрости другой умер и был погребён вместо него, до нас ещё не дошло точных известий. Но известно лишь, что посредством памятных и тайных свидетельств, которые он предъявил, он доказал подлинность своей личности некоторым благородным мужам и городам; из-за этого многие города в Марке 243 и многие знатные мужи, а именно, герцог Саксонский, герцог Мекленбургский и епископ Магдебургский честно примкнули к нему, и он с их помощью подчинил себе большую часть Марки; и сила его возрастает изо дня в день вплоть до настоящего времени, а сила Людовика 244, сына Баварца, бывшего императора, который наследовал ему в Марке, убывает и сходит на нет.

Около этого же времени благородный граф Голландии 245, который ради чести Преславной Девы Марии часто посещал прусские земли ради католической веры и завоевания литвинов, был убит в битве фризами 246.

Также в 1347 году Господнем, осенью, возле Большой Индии, в некой провинции, то ли от резкого сгущения туч, то ли от скопления в воздухе дурных испарений, то ли скорее всего в результате попущения Божьего приключилась ужаснейшая зараза, которая охватила всю ту страну на целых три дня; ибо в первый день шёл дождь из лягушек, во второй день были слышны ужаснейшие раскаты грома, сверкали молнии и зарницы вперемешку с удивительной величины градинами, которые перебили чуть ли не всех людей от мала до велика. На третий день с неба спустился огонь, смешанный с густым и зловонным дымом, который уничтожил всё, что осталось, и от людей, и от других животных, и сжёг все города и замки тех земель, и благодаря зловонному дуновению ветра, пришедшего со стороны юга, этой заразой были заражены весь берег моря и все соседние земли. И, как подозревают некоторые, гнев Божий добрался до приморских земель следующим образом. Так, 31 декабря в генуэзском порту причалили три галеры из восточных земель, страшно заражённые и сильно нагруженные разными специями и прочими товарами. Когда генуэзцы увидели, что остальные люди погибают от них без надежды на исцеление, то прогнали их из порта огненными стрелами и разными средствами, ибо никто не осмеливался до них дотронуться; и ни один купец не мог иметь с ними дела, чтобы не умереть сразу после этого. Таким образом беспорядочно плывя из порта и порт, одна из названных галер прибыла в Марсель. Из-за её прихода точно так же внезапно умерло несметное множество людей, которые не остереглись. Названная галера была изгнана марсельцами и впоследствии вместе с двумя другими тем же образом проследовала к океану по направлению к Испании, и они соответственно добрались до прочих нижних земель, чтобы вести свою торговлю. Эта галеры на всём своём пути, главным образом всё же в городах и приморских местах, сперва в Греции, затем в Сицилии и, наконец, в Италии, но, особенно, в Тусции и, соответственно, в Марселе, и тем самым последовательно по всему западному миру, оставили такую заразу, что в это не только жутко верить, но и долго рассказывать. Есть, как говорят, три вида этой заразной болезни: в первом случае люди испытывают боль в лёгких, отчего происходит одышка, и если у кого поражены или немного заражены [лёгкие], то его уже никоим образом нельзя спасти, и он живёт не более двух дней. Ибо врачами во многих городах Италии и даже в Авиньоне по приказу и распоряжению господина папы было произведено анатомическое исследование, чтобы узнать происхождение этой болезни; было вскрыто и разрезано множество тел умерших, и выяснено, что люди, которые умирают столь внезапно, имеют заражённые лёгкие и тотчас начинают плевать кровью; из этого следует, что болезнь эта – очень заразна, ибо там, где есть один такой [больной], все, которые видят его во время болезни, или навещают, или как-то общаются с ним, или несут хоронить такого умершего, тут же следуют за ним без всякой надежды на исцеление. Есть в настоящее время и второй вид этой болезни, схожий с предыдущим, а именно, когда внезапно появляются нарывы подмышками обеих рук, из-за чего люди без промедления задыхаются. Есть также третий вид болезни, а именно, когда люди обоего пола страдают от болей в паху, из-за чего точно так же внезапно умирают. Когда названная болезнь по этой причине невероятно усилилась, дошло до того, что из страха перед такого рода заразой врачи не посещают больше больных, отец не посещает сына, мать – дочь, соответственно брат – брата, сын – отца, друг – друга, знакомый – знакомого или связанного с ним теми или иными кровными узами, если только не хотят тут же умереть вместе с ним. Из-за этого умерло несметное множество людей, побуждаемых плотской привязанностью, а также движимых любовью и благочестием, которые, возможно, временно бы спаслись, если бы не посещали таких больных. Итак, от этой эпидемии или чумы в Авиньоне, как говорят, умерло огромное множество людей, так что едва третья часть осталась в живых. В городской черте Авиньона было закрыто более 7000 домов, в которых никто больше не жил, но все умерли; а в пригороде вообще никого не осталось, вследствие чего господин папа купил под кладбище и освятил некое поле возле Domina nostra de miraculis, на котором, начиная с 14 марта, было погребено 11 000 тел, не считая кладбища святого Антония, [кладбища] монахов и многих других, какие есть в Авиньоне.

Точно так же в Марселе были закрыты все ворота, за исключением двух, ибо в нём умерло четыре пятых от всего населения, и не спасало даже бегство, ибо те, которые бежали к более целебному воздуху, умирали ещё быстрее. Из-за такой смертности и страха смерти люди не смели разговаривать с тем, чей родственник или родственница умерли, ибо часто видели, что в том роду, в котором умирает один, за ним следуют и все его родичи. Ввиду этого люди думают, что на земле едва должен остаться хотя бы один из десятка, и не более двух в каждом роду. Говорят также, что в целом за три месяца, а именно, с 25 января и до сего дня в Авиньоне было погребено 62 000 тел умерших. Папа же, видя около середины марта эту угрожающую страшную опасность, зрело поразмыслив по этому поводу, полностью отпустил грехи всем исповедникам и мученикам, которым доведётся умереть от этой болезни до праздника Пасхи 1351 года Господнего, насколько простирается ключ церкви. И таким же образом даровал это отпущение рыцарям Прусской земли. Он постановил также в эти дни по несколько раз в неделю проводить благочестивые процессии с литаниями, на которые в Авиньоне иногда собиралось со всей соседней страны до 200 000 человек; среди них многие лица обоего пола шагали босиком, многие во власяницах, многие со скорбью и рыданиями посыпали головы пеплом, рвали на себе волосы и поражали себя жгучими бичами вплоть до пролития крови; в некоторых из этих процессий папа принимал личное участие. Но тогда они совершались в пределах его дворца. Из-за страха перед внезапной смертью, которой несметное множество людей подверглось в результате такого рода эпидемии, многие графы и рыцари, благородные мужи, горожане и вилланы сами собой принимали строгое публичное покаяние, отмечая себя на груди и на спинах красным крестом, и ходили толпами и пешком из города в город, из деревни в деревню, из церкви в церковь по 200 и 300 человек в одном братстве, и при каждом было по узловатому бичу, в узлах которого было по четыре колючки, и трижды в день бичевали себя таким образом 247; первым делом сбросив все одежды, каждый из них сохранял лишь одно льняное закруглённое одеяние, которое покрывало тело от пояса до пят, а от пояса до головы они были обнажены и шагали, выстроившись по кругу, с пением благоговейной песни о страстях Господних, и бичевали себя по обе стороны без перерыва до обильного пролития крови, и, падая наземь с просьбами о прощении и ударяя себя в грудь, доводили до слёз всех, кто это видел; они, как я сказал, делали это трижды в день, и каждый из них ночью, преклонив колени, бичевал себя до тех пор, пока семь раз не прочитывал «Отче наш». Они совершали это покаяние на протяжении тридцати трёх с половиной дней: как Господь наш Иисус Христос от своего воплощения до мученичества тридцать три с половиной года страдал в этом мире, проповедуя и наставляя ради нашего спасения, так и они каялись, считая день за год. И хотя многие благоговейные мужи и добрые люди делали это в величайшем благоговении, всё же поскольку они сами собой возложили на себя подобное покаяние, господин папа запретил впредь совершать подобное покаяние.

Итак, названная чума, которая обошла почти все тёплые страны, – о ужас! – добралась уже до нашего климатического пояса, и погубила несметное множество мужчин и женщин почти во всей Пруссии и Померании, и до настоящего дня не прекращает губить. И – что ещё более достойно сожаления – к этим эпидемиям и чуме примешалась ненависть евреев, и они, изготовив отвратительный яд, послали его через своих тайных послов, евреев, и через дурных христиан, которых они подкупили деньгами для совершения этого по всей Германии и Польше, дабы они отравили источники и реки, из которых христиане должны были готовить себе пищу; и, прежде чем об этом стало известно, многие христиане погибли от такого яда; по этой причине все евреи по всей Германии и Швабии и почти по всей Польше были истреблены: одни убиты мечами, другие сожжены на огне, третьи утоплены в реках, а заодно и многие дурные христиане, которые были в этом уличены, и, исповедуясь, открыто признавались, что, после того как получили от евреев деньги, евреи при помощи неких дьявольских слов, которые нашептали им на уши, настолько свели их с ума и возбудили в них ненависть к христианам, что они, если бы могли, одним действием уничтожили бы всё христианство. Астрологи говорят, что причиной этой чумы были Сатурн и Марс, которые находятся в неблагоприятном аспекте и порождают в нижних землях заразные инфекции. Но правильнее было бы сказать, что [причиной её является] всемогущий Бог, который есть творец, двигатель и правитель всех планет, и которого ежедневно раздражают не только язычники, грешащие против естественного закона, и евреи, грешащие против закона Моисея, но также христиане, грешащие не только против естественного закона и нравов, но и против закона Евангелия, ведя постыдный образ жизни, так что, очевидно, нет никакого сомнения в том, что настало женское время, о котором недавно пророчествовала блаженная Хильдегарда 248. Ибо учение апостолов презирается, пылкое благочестие охладело в христианском народе и почти все люди живут по-женски, что видно по безобразному и куцему стилю одежды, в коем не найдёшь ничего иного, кроме суетности и призыва к похоти; потому-то – о ужас! – и постигло уже несчастье бедных людей, что они не только выбирают, но и любят постыдные деяния, и нет, согласно Сенеке, места лекарствам там, где то, что считалось пороком, становится обычаем 249; потому-то Бог, который справедлив и многотерпелив, и карает мир по справедливому приговору, и, хотя божественный гнев следует к своей мести медленным шагом, его медлительность возмещается тяжестью кары, и – о если бы невинным не пришлось искупать грехи виновных! Потрясённый этой заразой, распространившейся по всему миру, господин папа Климент VI 250 объявил милость, прощение и отпущение грехов всем, кто посетит могилы апостолов Петра и Павла в Риме и сделает там остановку на пятнадцать дней, что господин папа Бонифаций VIII установил в каждый сотый год, а этот сократил и назначил на пятидесятый год 251. Поэтому в этом году, а именно, в 1350-м от воплощения Господнего, в городе было такое стечение знатных и незнатных людей, клириков и мирян, светских и духовных особ, женщин и святых дев, со всех стран мира, какого никогда не было со времени апостолов Петра и Павла до нынешних времён.

В этом же году милости, на Благовещенье блаженной Девы 252, на которое тогда пришёлся Святой Пяток, Бог очистил нас, своих слуг, братьев и монахов в Оливе, укротил и утеснил, как хотел. Ибо в этот день, когда всё, что относилось к богослужению, было выполнено по уставу, и капитул должным образом подкреплялся в трапезной хлебом и водой, повара, желая очистить кухонный очаг от сажи, зажгли в очаге большое количество соломы, отчего трапезная, спальня и церковь, колокольня с колоколами, пекарня, мельница, пивоварня, фабрика, сапожная мастерская и склады, всё целиком сгорело: так что остались одни только стены церкви, спальни и трапезной. Полагаю, что любящий и милосердный Бог, который поражает и исцеляет, умерщвляет и оживляет, который также бьёт всякого сына, которого принимает, допустил достойным сожаления образом случиться этому пожару в его доме, чтобы очистить нас от каких-то наших тайных [прегрешений] и побудить к сочувствию и оказанию нам благочестивых трудов многих достойных людей, мужчин и женщин, как это и случилось. Ибо верховный магистр, брат Генрих Дуземер, и брат Винрих, великий комтур, оказали нам содействие в размере 70 прусских марок; господин Гоцвин, аббат Колбацкий, наш смотритель, вместе со своим капитулом оказал нам содействие в размере 100 славянских марок; господин Эберхард, аббат Пельплинский, помог нам четырьмя ластами пшеницы, 200 мерами ячменя. Также господин Иоанн, [епископ] Вармийской церкви, дал нам 10 марок, господин Матвей, епископ Влоцлавецкий, из нашего диоцеза, помог нам десятью марками, господин Иаков, епископ Кульмский, шестью марками, господин Иаков, епископ Самбийский, двенадцатью марками; господин Арнольд, епископ Помезанский, пожаловал нам сто марок, которые должны быть выплачены через год. Господин Иоанн Приказчик (Institor), приор, и другие каноники с острова помогли нам десятью марками; и очень многие другие наши господа комтуры и другие официалы прецепторы весьма любезно помогли нам с разрешения названного магистра; и многие другие добрые люди, горожане и вилланы обоего пола оказали нам милосердное содействие. Мы, нынешние оливские братья и равным образом будущие, которые придут нам на смену, обязаны и ныне, и в последующем неустанно молиться за них всех, чтобы всемогущий Бог, который милостиво воздаёт за все добрые дела, дал им в награду за оказанные нам благодеяния жизнь вечную.

Текст переведен по изданию: Die Chroniken von Oliva und Bruchstuecke aelterer Chroniken. Die aeltere Chronik von Oliva nach der neuaufgefundenen v. Pawlikowskischen Handschrift. Scriptores rerum Prussicarum. Bd. V. Leipzig. 1874

© сетевая версия - Strori. 2011
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Scriptores rerum Prussicarum. 1874