Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ПЬЕР БЕРЖЕРОН

ТРАКТАТ О МОРЕПЛАВАНИИ И О НОВЕЙШИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ С ЦЕЛЬЮ ОТКРЫТИЯ И ЗАВОЕВАНИЯ, <СОВЕРШЕННЫХ> ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ФРАНЦУЗАМИ

TRAITE DE LA NAVIGATION ET DES VOYAGES DE DECOUVERTE ET CONQUETE MODERNES, ET PRINCIPALEMENT DES FRANCOIS

Пьер Бержерон родился около 1580 г. в местечке Бетиси в Пикардии (совр. деп. Уаза). Его отцом был известный правовед и историк XVI в. Никола Бержерон, автор «Королевской династии Валуа» (1583 г.). Несмотря на семейную традицию, П. Бержерон отказался от предназначавшейся ему адвокатской карьеры и стал путешественником, а затем и автором историко-географических сочинений. Его главный труд – «Трактат о путешествиях» – был опубликован в 1630 г. вместе с текстом «Канарца». Его перу принадлежат также «Трактат о тартарах» (1634 г.) и «Краткая история сарацин» (1634 г.), которую он сопроводил «Путешествием в Тартарию» фламандского монаха Виллема Рубрука, переведя его с латинского на французский язык. Умер ученый в Париже в 1637 г.

В «Трактате о мореплавании», главы из которого предлагаются вниманию читателя, давая обзор географических открытий, совершенных представителями разных наций, П. Бержерон стремится подчеркнуть заслуги французов в покорении Нового Света. Завоевание Канарских островов его соотечественником Жаном де Бетанкуром служит для него основным доказательством тезиса об историческом приоритете Франции в заморской колонизационной эпопее европейцев.

Данный текст интересен и в историографическом плане. Скрупулезно анализируя и сопоставляя исследования своих предшественников и современников (испанских, португальских, итальянских, французских), так или [210] иначе касавшихся проблемы завоевания и колонизации Канар, П. Бержерон вводит нас в мир исторической науки XV-XVII вв. и одновременно являет нам пример исключительной добросовестности ученого.

Перевод выполнен по изданию: Pierre Bergeron. Traite de la navigation et des Voyages de Decouverte et Conquete Modernes, et principalement des Francois. Avec une exacte et Particuliere Description des toutes les lies Canaries, Les preuves du terns de la conquete d'icelles, et la Genealogie des Bethencourts et Braquemonts. Le tout recueilli de divers Autheurs, observations, titres et enseignemens // Voyages, faits principalement en Asie dans les XII, XIII, XIV et XVsiecles. Т. 1. La Haye, 1735. Ch. VI-VII (P. 14-20), XXXII-XXXIV(P. 135-152).


ТРАКТАТ О МОРЕПЛАВАНИИ И О НОВЕЙШИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ С ЦЕЛЬЮ ОТКРЫТИЯ И ЗАВОЕВАНИЯ, <СОВЕРШЕННЫХ> ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ФРАНЦУЗАМИ

Глава VI

О СЧАСТЛИВЫХ, ИЛИ КАНАРСКИХ, ОСТРОВАХ; КОГДА УЗНАЛИ О НИХ ВПЕРВЫЕ. ИМА, ОСТРОВ СВ. МАКЛУ. ВТОРОЕ ЗНАКОМСТВО С КАНАРАМИ. ПЛАВАНИЯ ТУДА ГЕНУЭЗЦЕВ. О ЛУИСЕ ДЕ ЛА СЕРДА, КОРОЛЕ КАНАР

Что касается наших Канарских островов, то они наверняка были известны уже давно под именем Счастливых островов, их прославляли многие поэты и историки. Некоторые даже считают, что именно их имел в виду Гомер, говоря о Елисейских полях 1, – их Плутарх помещал на два острова в Атлантическом море – и так восхищался их благословенной природой и благодатным климатом, что у Сертория 2 родилось желание уехать туда и провести там безмятежно остаток жизни 3; да и наш Ронсар приглашал лучшие умы своего времени, своих друзей, удалиться в те дивные места, которые он столь красочно описал 4.

И действительно, все древние помещали эти блаженные острова – местопребывание душ праведников – за пределами Западного океана, в стране с очень мягким и приятным климатом, где нет ни дождей, ни снега, ни зноя, ни холода и где с моря тихо дует легкий Зефир 5; там же, согласно Иосифу 6, и ессеи 7 помещали свой рай 8.

Они были также воспеты всеми греческими и латинскими географами 9, но позже оказались в таком забвении, что о них больше не вспоминали вплоть до первого путешествия наших французов или чуть раньше этого, если, конечно, не принимать во внимание то, что можно прочесть в наших легендах о Св. Маклу, или Св. Мало 10, шотландце или ирландце 11, который процветал во Франции во времена Хлотаря I, около 560 года 12. [211]

В них говорится, что сей добрый монах, услышав о каких-то островах, которые по причине безмятежной и счастливой жизни его обитателей называли земным раем, возымел желание обосноваться в этой ангельской земле и распространить там веру. Он сел на корабль вместе со Св. Брандаоном 13, своим учителем, и другими его соотечественниками 14 и, проплавав по морям семь лет 15 и претерпев множество превратностей, наконец достиг острова, названного Има 16, который из-за его красоты счел лучшим из всех благословенных островов. Там он воскресил и крестил великана Мильдена 17, обратил других в христианство и совершил множество чудес; с тех пор его считают покровителем этих островов. Затем <Св. Маклу> вернулся в Бретань, где стал епископом 18. Но все это достаточно сомнительно, и если и существует такой остров Има, то кажется, что он должен находиться скорее в наших северных морях, а не где-либо еще. Так что эти Счастливые острова оставались неизвестными примерно до 1290 или 1330 года, когда генуэзцы, избороздившие по своим торговым делам все моря Востока, первыми рискнули в поисках их проникнуть в этот Океан, но их усилия не имели успеха. В исторических сочинениях генуэзцев 19 только указывается, что в 1291 году Тедизио Дориа 20, Уголино ди Вивальдо 21 и другие 22 попытались совершить первое путешествие на Запад 23 на двух галерах, взяв с собой двух монахов из монастыря Св. Франциска; выйдя из Гибралтарского пролива, они направились в сторону островов, и с тех пор о них не было никаких известий. Некоторое время спустя, около 1344 года, о них снова вспомнили благодаря юному кастильскому принцу дону Луису де Ла Серда, графу Клермонско-му 24, внуку дона Альфонсо де Ла Серда 25, прозванного Лишенный Наследства за то, что его отец Фернандо де Л а Серда 26, старший сын Альфонса Мудрого, короля Кастилии 27, незаконно был лишен права на наследование кастильской короны <стараниями> своего второго брата Санчо IV 28. Отняв <корону> у отца 29, он, таким образом, отнял ее и у <сына>. Фернандо женился на Бланке Французской 30, дочери короля Людовика Святого, который ради [212] этого брака отказался от прав старшинства его матери Бланки 31; вопреки всякому праву и разуму ей предпочли ее младшую сестру Беренгеллу 32. Сей дон Луис, как любой юный принц, жаждущий славы, услышав, что какие-то генуэзцы или каталонцы побывали на этих островах, решил сам их открыть и завоевать и стал серьезно готовиться к экспедиции. К тому времени 33 он получил их в дар от папы Климента VI 34, который с великим торжеством короновал его в Авиньоне королем Канар с условием, что он будет проповедовать веру среди идолопоклонников. Но когда дон Луис, получивший по этой причине прозвище Инфант Счастья, уже был готов осуществить свое предприятие с оружием в руках, ему помешали великие войны Франции против англичан, где он служил нашим королям 35, к которым принадлежал <по крови> 36. Некоторые 37 же рассказывают, что с разрешения дона Педро IV, короля Арагона 38, он экипировал в 1334 году 39 два судна и напал на остров Гомера, но был отбит, неся большие потери, и что в 1393 году испанцы основательно разграбили этот остров; среди прочих на этих островах побывали ради добычи бискайцы и андалусийцы и кое-что захватили на Лансароте 40. Это породило желание у испанских королей завоевать их, но, занятые другими делами, они не очень усердствовали в исполнении таких планов. Словом, в те времена <Канарские> острова оставались более известны испанцам, <чем другим нациямх Надо сказать, что они издавна наведывались туда и торговали с туземцами, о чем можно судить как по названиям всех этих островов, так и по многим соответствиям между языком островитян и испанским; об этом свидетельствует текст «Истории» 41. [213]

Глава VII

КАНАРЫ ЗАВОЕВАНЫ МЕССИРОМ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И ФРАНЦУЗАМИ. ФРАНЦУЗЫ – ПЕРВЫЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ СРЕДИ НОВЕЙШИХ НАРОДОВ, ОПЕРЕДИВШИЕ ПОРТУГАЛЬЦЕВ, КАСТИЛЬЦЕВ И ВСЕХ ПРОЧИХ. НЕДОСТАТКИ И ДОСТОИНСТВА ФРАНЦУЗОВ И ИСПАНЦЕВ. ФРАНЦИЯ И ЕЕ ПРЕИМУЩЕСТВА. ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМЫ ПУТЕШЕСТВИЯ И ТОРГОВЛЯ. РЕМОНСТРАЦИИ ВО ФРАНЦИИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ

Но Божественное Провидение предназначило первое завоевание островов, их полное открытие и обращение туземцев в христианскую веру нашим французам. Ибо около 1402 года мессир Жан де Бетанкур, нормандский дворянин из-под Дьеппа, устав, как этому легко поверить, от происходивших в то время во Франции распрей и смут между Орлеанским и Бургундским домами 42, которые причинили ей столько бед, а затем стали источником длительных и ожесточенных войн между Французским и Австрийским домами 43, решил искать приключений в каком-нибудь отдаленном месте, чтобы жить там в покое; и так как он слышал много интересного об этих островах, то возымел намерение отправиться на их завоевание на свои собственные средства не для того, чтобы взять там хорошую добычу и разбогатеть, как другие до него, но единственно ради славы привести этих людей к познанию истинного Бога. Его планы удачно осуществились, как о том рассказывает наша «История» и что подтверждается всеми другими историками – итальянскими, испанскими и французскими, хотя между ними и встречаются некоторые расхождения по поводу дат и отдельных обстоятельств, как вы увидите ниже. Но по существу вопроса они единодушны с <авторами> «Истории», которая тем более достоверна, что написана во время самих событий и людьми, сопровождавшими [214] нормандского сеньора на протяжении всей его экспедиции. Это помогает умерить тщеславие португальцев и кастильцев, которые кичатся тем, что они – первооткрыватели и завоеватели новых земель уже в течение двухсот лет или около того. Мы-то знаем, что наши французы шли впереди них, разбили для них лед и показали путь, по которому те очень точно следовали; в этом они преуспели гораздо лучше и с большей пользой, чем мы, потому что внесли в это больше порядка, терпения, решимости и других качеств, и здесь они превосходят нас по праву. «История» свидетельствует, как зависть и ссоры, вспыхивавшие между нашими людьми, стали причиной того, что само завоевание задержалось и не оказалось столь великим, каким могло бы стать; ни мудрость предводителя, ни его мягкость не смогли ни умиротворить, ни вразумить, злобные и мятежные умы некоторых из его соратников, которые сеяли постоянную смуту в ходе этого предприятия и едва не погубили его. Вероятно, отчасти это было причиной того, почему сеньор де Бетанкур не мог с первых шагов преуспеть в своем богоугодном и благородном намерении и даже был вынужден во время завоевания просить помощи у короля Кастилии 44 как самого ближайшего соседа и перейти под его покровительство. Ибо тогда Франция переживала смуту, и у нее было слишком много внутренних забот, чтобы думать о внешних делах.

<...>

Итак, необходимо, чтобы чужестранцы, хотят они того или нет, признали наше первенство в завоеваниях новых земель. Даже если они и открыли их первыми, слава их покорения всегда превосходит славу открытия. Так, Христофору Колумбу по праву принадлежит честь великого предприятия, хотя он и узнал маршрут от оставшегося в неизвестности лоцмана 45, который уже побывал в Западных Индиях 46. Также можно сказать, что Бетанкур и французы явились той утренней звездой, которая, восходя, [215] открыла врата свету солнца, благодаря которому мир в эти последние времена увидел и познал самого себя.

<...>

Глава XXXII

О МЕССИРЕ ЖАНЕ ДЕ БЕТАНКУРЕ, ПЕРВОМ ЗАВОЕВАТЕЛЕ <КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>, И О РАСХОЖДЕНИЯХ МЕЖДУ ИСПАНСКИМИ, ИТАЛЬЯНСКИМИ И ФРАНЦУЗСКИМИ, А ТАКЖЕ ПРОЧИМИ ИСТОРИКАМИ И <АВТОРАМИ> НАШЕЙ «ИСТОРИИ» ПО ПОВОДУ ВРЕМЕНИ ЗАВОЕВАНИЯ. О БЕТАНКУРАХ НА КАНАРАХ, АЗОРАХ, В КАСТИЛИИ И ПОРТУГАЛИИ

Вернемся к мессиру Жану де Бетанкуру и напомним, что <среди историков> находились такие, кто считал, что, по всей вероятности, он завоевывал не Канарские, а Азорские острова, однако это предположение опровергается и нашей «Историей» и всеми остальными. К тому же Азоры были открыты гораздо позднее – в 1505 году 47 – фламандцами 48 или португальцами. По-видимому, причиной такого заблуждения стало то, что в «Истории завоевания Португалии» упоминается некий Бетанкур: когда испанский король вел на Терсейре войну против дона Антонио 49, на стороне испанцев сражался один из правителей этого острова по имени Жан де Бетанкур 50. Весьма вероятно, что, после того как Бетанкуры продали кастильцам завоеванные ими Канары, кто-то из них обосновался на Азорах 51.

Итак, этот сьёр де Бетанкур, начав, как я уже это сказал, в 1402 году завоевание на свои средства, был вынужден, чтобы завершить его, обратиться за помощью к Энрике III, королю Кастилии; он получил эту помощь вместе с титулом и достоинством короля, хотя и зависимого от кастильской короны; и, овладев [216] некоторыми из этих островов и не имея возможности захватить остальные из-за недостатка сил, находившихся в его распоряжении, он удовлетворился тем, что оставил там своего племянника Масио де Бетанкура и уехал во Францию с намерением вернуться на острова. Однако различные заботы, которые ожидали его дома, и, кроме того, великие войны, которые в то время королевство вело против англичан и бургиньонов, помешали его возвращению, не говоря уже о его возрасте: ему было шестьдесят шесть лет, когда он умер; это случилось в 1425 году. И на этом событии «История» завершается. На Канарах ему наследовал его племянник Масио. На Лансароте <сьёр де Бетанкур> построил замок Рубикон, а на Фуэртевентуре – замок Ришрок и форт Балтарэ.

Французские, испанские и итальянские историки, писавшие последние шестьдесят лет 52 и не обладавшие достаточной информацией об этом <событии>, разногласят и с «Историей», и между собой. Во-первых, есть расхождения по поводу имени <нашего героя>: одни называют его Гийомом, другие – Жаном де Бетанкуром, каковым и было его подлинное имя. Французы именуют его Бетанкур, авторы историй на латинском языке – Бетанкурий (Betancurius), Бентакурий (Bentacurius) и Вентакуртий (Ventacurtius); итальянцы, португальцы и кастильцы – Бетанкор (Betancor), Бентакор (Bentacor) и Вентакор (Ventacor), встречаются и такие варианты, как Летанкор (Letancort) или Лектанкор (Lectancort). Что касается места рождения, одни считают его пикардийцем, другие – нормандцем, кем он и был на самом деле, ибо довольно часто упоминается его дом в земле Ко в окрестностях Дьеппа.

Что касается времени завоевания, одни относят его к 1405 году, другие (и таких большинство) – к 1417 году и даже к 1424 году. И тем не менее оно началось в 1402 году, как мы покажем ниже. Испанцы пишут, что сьёр де Бетанкур, завоевав четыре из Канарских островов с разрешения короля Франции и с помощью короля Кастилии, чьим вассалом и ленником он стал, выбрал для своей резиденции остров Лансароте, где построил замок из камня и, получив позволение папы Мартина V 53, поставил там епископа [217] по имени Менде 54 (которого «История» называет Альбером де Лас Касасом 55). К этому Гарибай 56 добавляет, что в 1417 году королева Екатерина, вдова Энрике III, короля Кастилии, и опекунша своего малолетнего сына Хуана II 57, отдала эти острова французу Жану де Бентакору по просьбе и рекомендации его родственника Рубена 58 де Бракмона, адмирала Франции, из чего следует, что кастильские короли и до того считали Канары своей сеньорией 59, хотя, согласно «Истории» 60, в то время они вовсе не притязали на них и даже едва ли знали об их существовании.

Мариана 61 пишет, что Жан Бентакурто, француз, предпринял свое путешествие с разрешения Энрике III при условии, что эти острова останутся под патронатом и оммажем кастильской короны; что он завоевал пять самых мелких из них и не смог овладеть другими, столкнувшись с многочисленными и храбро сражающимися отрядами аборигенов. Затем он упоминает о епископе Менде, посланном туда Мартином V 62. Возможно, папа отправил этого Менде позже, и его не следует смешивать с Альбером де Лас Касасом, которого Бетанкур поставил при Иннокентии VII, о чем речь пойдет ниже.

Гомара 63, повествуя о тех же самых событиях, вносит некоторые добавления. <По его словам>, первыми на острова напали жители Майорки, но эти охотники пограбить были изгнаны оттуда после великой резни, а в 1393 году на Лансароте побывали севильцы и бискайцы, где взяли хорошую добычу и даже увезли с собой в Испанию короля и королеву острова со многими другими пленниками; однако первым завоевателем Канар был Бетанкур, который явился туда в 1417 году; чтобы совершить такое путешествие, он продал все свое имущество во Франции и экипировал несколько судов; благодаря этому, а также помощи испанцев он смог осуществить свое предприятие; епископом островов он поставил монаха по имени Менде, чтобы, как на то было повеление папы Мартина V, обратить в христианство местные племена; <Бетанкур> стал королем четырех из этих островов и оттуда отправлял во Францию множество рабов, воск, кожу, сало, [218] орсель, драконову кровь, фиги и другие товары; ему наследовал его племянник Мено, который постоянно ссорился с епископом Менде, и поэтому кастильский король послал туда Педро Барбу 64, которому Мено продал эти острова, а этот Педро в свою очередь перепродал их Фернану Перасе 65; затем они перешли к Диего де Эррера 66, у которого их потом приобрел король Фердинанд 67. В заключение автор еще раз напоминает, что до Бетанкура христиане посещали эти острова только ради грабежа 68.

Сурита 69, опираясь в своей истории на данные Перо Лопеса де Айала 70, рассказывает почти то же самое. Он сообщает, что папа Климент V 71 около 1345 года короновал королем Канарских островов Луиса де Л а Серда, графа Клермонского, поручив ему отправиться на их завоевание и распространить там веру, но ничего из этого не получилось; что затем в 1395 году андалусийцы и гипускоанцы 72 отправились к островам близ Африки, у побережья королевства Бенмарен 73, которое в наших историях именуется Бель-Марин (т.е. Марокко), разграбили Лансароте и некоторые другие острова, но, не найдя там того количества золота и серебра, на какое рассчитывали, покинули их, увезя с собой только рабов, козлиные шкуры и воск. В конце концов, кастильский король Энрике III поручил осуществить это завоевание Рубену де Бракмону, адмиралу Франции, который верно служил и его отцу, королю дону Хуану 74, и ему самому во время войн против Португалии 75, а Рубен де Бракмон перепоручил это дело своему родственнику Жану де Бетанкуру, права которого позже подтвердила вдовствующая королева Екатерина. Этот французский рыцарь, получивший титул короля <Канар>, захватил остров Фер, напал на Гран-Канарию, которую не смог подчинить из-за сопротивления местных жителей, и построил на Лансароте замок. Сурита добавляет, ссылаясь на свидетельство Гарсии де Санта Мария 76, что Бенедикт XIII 77 (антипапа, имевший резиденцию в Авиньоне, а затем в Арагоне 78) сделал епископом этих островов францисканца Альфонса де Санлукара 79, который был назначен епископом Рубикона, суффраганом 80 архиепископа Севильи, но, поскольку тот [219] слишком медлил с отъездом, папа назначил туда другого человека из того же ордена – по имени Мендо; однако после смерти Бетанкура его наследник Мено вступил в спор с епископом Мендо, и для наведения порядка королева Екатерина послала туда некоего Педро Барбу де Кампоса; Мено, в конце концов, продал эти острова Барбе, который затем перепродал их Фернану Перасе, севильскому дворянину. <Сурита утверждает>, что, хотя острова принадлежали кастильской короне, тем не менее некий португалец Эрнан де Кастро 81 в 1425 году высадился с отрядом на Гран-Канарию, правда, не смог овладеть ею; что Энрике, португальский инфант 82, попросил у короля Кастилии <соизволения> захватить эти острова с обязательством принести ему оммаж, но тот отказал в его просьбе; что в 1430 году король Хуан II разрешил некоему Гусману, графу Ньебла 83, обладавшему правами на эти земли, продать их дону Гильермо де Лас Касасу 84, от которого они перешли к Диего де Эррера. Однако принц дон Энрике Португальский, все больше и больше осознавая важность островов для морских плаваний в Гвинею, несмотря на прежний отказ короля, послал в 1450 году флот к Лансароте и Гомере и до 1454 года вел там войну с кастильцами. Король же Кастилии Энрике IV 85 разрешил португальским графам Атунья 86 и Виллареаль 87 завоевать остальные Канарские острова 88, но затем в 1460 году отменил свое решение, не желая наносить ущерба Диего де Эррера, которому они принадлежали; и, наконец, в 1461 году некий Педро де Вера 89 был послан на завоевание Гран-Канарии, где после жестоких боев взял форт Тэте 90 и принудил жителей принять христианство; когда же те снова восстали, разгромил их и окончательно покорил Мигель де Моксига 91, захватив их последний оплот – форт Фатега 92, считавшийся неприступным. Потом были завоеваны Пальма и Тенерифе. В 1487 году король Фердинанд приобрел у доньи Инесы Пераса все права, которые она имела на Канары 93.

Бендзони 94 тоже считает Бетанкура первым завоевателем островов. Он <рассказывает>, что, когда Бетанкур бросил якорь у берегов Гран-Канарии (он имеет в виду Лансароте), король [220] острова по имени Байанор попытался помешать ему, но наши французы взяли вверх, и король, в конце концов, заключил с ними соглашение; они построили там форт, а затем завершили завоевание; спустя некоторое время Бетанкур (на самом деле его племянник Масио) продал три из этих островов графу де Ньебла.

Паоло Иовий 95 также отдает честь первооткрывателя этих островов нашему Бетанкуру, а не португальцам и испанцам, которые уже потом, следуя его примеру, осмелились пойти дальше.

Гонсалес де Иллескас 96 говорит, что дорога к Счастливым островам была надолго забыта, но в 1405 году француз Бетанкур вновь открыл путь к ним; это произошло во времена Хуана II, короля Кастилии (он хочет сказать – Энрике III), с разрешения его матери, королевы Катарины, и инфанта дона Фернандо, правителя Испании 97; этот Бетанкур завоевал и христианизировал острова, а затем они были проданы и перешли под власть испанцев. Среди прочего историк отмечает важность этого завоевания, внесшего огромный вклад в покорение Нового Света, ибо Канарские острова стали перевалочным пунктом, очень удобным и подходящим для длительных плаваний <к берегам Америких

У Гонсало де Молины 98 мы читаем о том же самом, а именно, что в 1417 году наш Бетанкур получил вместе с титулом короля разрешение на это завоевание от Хуана II, короля Кастилии, по просьбе и рекомендации своего родственника Рубена де Бракмо-на, адмирала Франции. Затем он добавляет, что этот Бетанкур был главным камергером герцога Бургундского 99, но тут он ошибается, о чем мы сейчас скажем. Это его брат Рено 100 де Бетанкур служил главным мажордомом герцога, сам же <Жан де Бетан-кур> был камергером короля Карла VI. Гонсало де Молина говорит также, что Жану де Бетанкуру наследовал его кузен Масио, от которого ведут свой род дама Констанция де Эррера Ройас-и-Бетанкур, графиня де Лансароте, и все носящие это имя, живущие в Португалии и Кастилии, и что их герб сделан из серебра со львом из красной эмали; на самом же деле красные только язык и когти, а сам лев – черный. [221]

Барруш 101 и Рамузий 102 пишут, что Бетанкур отправился в Испанию с намерением завоевать эти острова, о которых он узнал от моряков английского или французского судна, прибитого бурей к берегу; он уехал из Франции вместе с людьми и кораблями, пополнил свои запасы в Испании и завоевал Лансароте, Фуэртевентуру и Фер, <потратив на это> свои средства, а затем вернулся во Францию, оставив на Канарах своего племянника по имени Масио, который завоевал Гомеру с помощью кастильцев; позже Масио продал их все португальскому инфанту Энрике 103, а сам удалился на Мадейру, которая только что начала заселяться; здесь он жил на доходы от габелей 104 и других рент; затем он выдал замуж свою дочь Марию де Бетанкур 105 за некоего Руя Гонсальво де Ла Камара 106, капитана 107 с острова Сен-Мишель 108 на Азорах; наследниками Масио были его племянники Анри и Гаспар де Бетанкуры 109, чьи потомки живы и по сей день. <Мы узнаём>, что таких островов двенадцать и что из них предстояло еще завоевать Гран-Канарию, Пальму, Грасьосу, Анфер 110, Алегрансу 111, Санта-Клару 112, Скалистый 113 и Лобос; что принц Энрике решил их покорить и христианизировать в 1444 году и послал туда Фернандо Касира с 2,5 тыс. пехотинцев и 1200 всадниками, который сократил их 114 число; когда же король Кастилии стал претендовать на эти острова, Энрике Португальский отдал их ему, ибо признавал за ним такое право: ведь Жан де Бетанкур, первый завоеватель, отправился покорять их из Кастилии, и ему, как и его племяннику, помогали кастильцы; даже Гомера была захвачена с их помощью; Масио же продал только то, что завоевал сам благодаря собственным усилиям, а не сеньорию, которая уже принадлежала кастильцам. Позже по мирному Договору 115, заключенному между Альфонсом V, королем Португалии 116, и Фердинандом, королем Кастилии 117, все Канарские острова остались за Кастилией, а Мадейра, Гвинея и другие земли отошли к португальцам. Так об этом пишет Барруш. Однако испанцы и французы с ним не согласны. По мнению одних, Мено, или Масио, продал острова Перасе, по мнению других, – Ариасу де Сааведра 118, а Перасе только Гомеру, Фер и Лансароте. И наконец, [222] Фердинанд Католик приобрел одни и завершил завоевание других благодаря Педро де Вера де Хересу и некоему Моксике, покорившим Гран-Канарию, и Альфонсо де Луго 119, покорившему Пальму и Тенерифе; так что эта военная кампания длилась три года, после чего все они были приписаны к кастильской короне.

Кампана 120 сообщает, что в 1492 году Фердинанд Католик приобрел их все, купив права у дона Диего де Эррера, получившего их через свою жену, дочь Фернана Перасы, и дав ему титул графа де Ла Гомера и дю Фер, и что папа Евгений IV 121 еще в 1437 году объявил эти острова собственностью Хуана II, короля Кастилии.

Французские историки единодушны с испанцами в том, что Бетанкур был первым завоевателем Канарских островов; правда, Винье 122 датирует это событие 1405 или 1417 годом. Андре Фа-вен 123 довольно убедительно доказывает 124, что французы были первооткрывателями Нового Света и что эта честь принадлежит не Колумбу, которого испанцы считают первым аделантадо 125 или великим адмиралом Индий, а французским дворянам Жану де Бетанкуру, Жерару де Молеону 126 и некоему Этельфу де Л а Саллю. Этот Этельф де Ла Салль (Монстреле 127 называет его Гейфер 128), неоднократно упоминаемый в «Истории» под именем Гадифера де Ла Салля, находился в то время в Ла-Рошели в ожидании приключений, подобно героям и странствующим рыцарям прошлого; вернувшись с Канар, он участвовал в войне в земле генуэзцев в 1409 году 129. Предполагают, что он тоже был родом из страны Ко, где до сих пор есть несколько фьефов, носящих имя Ла-Салль.

Глава XXXIII

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИСТИННОСТИ «ИСТОРИИ». О РОВЕРЕ ДЕ БРАКМОНЕ, АДМИРАЛЕ ФРАНЦИИ. СЕНЬОРЫ БЕТАНКУРЫ НА КАНАРАХ И ИХ ПИСЬМА

Вот в чем вышеназванные авторы разногласят с нашей «Историей», но, поскольку все они писали где-то один или два века спустя <после событий 1402-1406 гг.>, их данные, бесспорно, [223] уступают ей в достоверности, так как <нашу «Историк» составляли те, кто не только жил в то время, но и участвовал в самом завоевании, а именно слуги сьёра де Бетанкура, один из которых был монахом-францисканцем, а другой – домашним капелланом этого сеньора. Они сопровождали его на протяжении всего путешествия и не могли ошибиться в том, что касается как самого предприятия, свидетелями которого они были, так и времени, которое они описывали. В их предисловии прямо говорится, что они будут излагать эти события с самого их начала в 1402 году и до 1406 года, и порядок этих лет достаточно подтверждается текстом «Истории»: в главе первой указывается 1402 год, в главе тридцать пятой – 1403-й, в сорок шестой и шестьдесят второй 130 – 1404-й, в главе семьдесят девятой 131 – 1405-й, в главе восемьдесят шестой 132 рассказывается о том, что сьёр де Бетанкур покинул острова, чтобы вернуться во Францию в декабре 1405 года, а в главе восемьдесят восьмой 133 – что, проведя неделю в Испании (это происходит, вероятно, в начале 1406 года) и задержавшись на две недели у кастильского короля, едет в Рим, где живет только три недели (глава восемьдесят девятая 134), и оттуда возвращается во Францию, в свое поместье (глава девяносто третья 135) и больше уже никогда не посетит острова. Значит, это случилось как раз в начале 1406 года, когда римский престол занимал Иннокентий VII, который умер только в ноябре того же года; ему наследовал Григорий XII 136, избранный в последний день ноября, когда в Авиньоне сидел антипапа Бенедикт XIII. Таким образом, речь не может идти о Мартине V, как на том настаивают другие историки, ибо он стал папой только в 1417 году на Констанцском соборе 137, на котором были низложены остальные <папы> 138, и вступил в Рим лишь в 1421 году 139, что весьма далеко по времени от наших событий. Затем в восемьдесят четвертой главе 140 упоминается о доне Энрике, короле Кастилии, и его супруге Екатерине, дочери герцога Ланкастерского 141, которые очень тепло приняли нашего Бетанкура и удостоили его титула короля Канарских островов. Король Энрике, [224] третий по имени, начал править в 1390 году и умер в 1406 году, на чем сходятся все авторы. Следовательно, речь не может идти, как думают некоторые, о его сыне Хуане II, который наследовал ему еще малолетним и находился под опекой своей матери, королевы Екатерины. Что это был Энрике III, признают и Мариана, и Сурита 142. Кроме того, Робер де Бракмон, дядя или кузен наше-го завоевателя, о котором сказано в восьмидесятой главе 143, еще не называется адмиралом Франции, каковым он стал в 1418 году. Однако возвращение Жана де Бетанкура во Францию произошло на четвертом году завоевания, так что, если бы оно началось только в 1417 году, этот Робер был бы уже адмиралом. К этому можно добавить, что, когда сьёр де Бетанкур вернулся на свою родину в Гренвиль в 1406 году, его брат Реньо, приехавший повидаться с ним, прибыл, как сообщается 144, из замка герцога Жана Бургундского, у которого он служил мажордомом. Это был пятый или шестой год завоевания, и, если бы оно началось только в 1417 году, это бы произошло в 1422 году, а хорошо известно, что герцог Бургундский был убит на мосту Монтеро в 1419 году. Есть и те, кто датирует прибытие мессира Жана де Бетанкура в Нормандию 18 июня 1417 года, то есть тем самым годом, в котором, по мнению некоторых, он отправился завоевывать <Канары>. Согласно же «Истории» 145, он начал свое путешествие из Ла-Рошели 1 мая 1402 года.

Кроме того, в одном документе из архивов Шартра – инструкции, данной от имени короля Карла VI епископу Шартра 146 и другим, каким образом им надлежит вести переговоры с представителями английского короля 147 в июле месяце 1402 года, – сказано помимо прочего: «Итак, если со стороны Англии последует требование, которое уже выставлялось прежде 148, о возмещении ущерба, причиненного в море действиями сьёра де Бетанкура 149, они должны отвечать, что названный де Бетанкур и мессир Гадифер де Ла Салль давно продали все, что у них было в королевстве, и, по их словам, отправились завоевывать острова Канарию и Анфер; оттуда они не возвращались, и неизвестно, что с ними стало». [225]

Все, что изложено выше, в достаточной мере подтверждает написанное авторами «Истории» и опровергает рассказы остальных. Хотя, конечно, и есть точки соприкосновения между ними в том, например, что касается взгляда на сьёра де Бетанкура как первооткрывателя <Канар> или деятельности его племянника Масио <на островах> во времена королевы Екатерины и папы Мартина V, но само событие никоим образом не могло иметь места ни в 1417 году, ни тем более позже.

От этого Масио де Бетанкура, должно быть, ведут свое происхождение те, кто до сих пор носит это имя как в Испании, так и на островах – и Верхних, или Азорских, и Нижних, или Канарских. В Испании обнаружился некий Лоренсо де Эррера Бентекор, который во времена Филиппа III 150 служил при дворе короля Марокко 151 и был одним из тех, кто уведомлял о сношениях между испанскими морисками 152 и этим королем. А у Петра Мученика 153 можно прочесть, что на Канарах еще живут сеньоры из этого рода, сохранившие с тех времен французский язык и французские нравы 154. Ибо несомненно, что, подобно всем завоевателям, сьёр де Бетанкур вместе с христианской религией принес на эти острова язык и обычаи Франции. Правда, испанцы полностью об этом забыли. Тем не менее они не смогли искоренить до конца род Бетанкуров, который еще продолжается, о чем свидетельствуют письма нескольких кавалеров с этим именем, живущих на острове Тенерифе. Одно из них – письмо дона Матье де Бетанкура, написанное из Лондона, где он находился в 1605 году, и посланное в Руан господину дону Луи де Бетанкуру, другое – дона Лукаса де Бетанкура, отправленное из города Лагуна 155 на Тенерифе. Есть еще два письма оттуда же: одно от того же лица, датированное 1613 годом, и второе, принадлежащее другому представителю этого рода и датированное 1580 годом. Эти письма, написанные на испанском языке, показывают, что их авторы причисляют себя к потомкам Жана де Бетанкура и его племянника Масио и считают себя родственниками всех, кто носит это имя, хотя и не живет здесь. Они [226] передавали от отца к сыну множество документов о завоевании Канар и о знатности и древности их рода, зарегистрированных Парижским парламентом 156, но все это было у них отнято и уничтожено во время набегов мавров из Варварии, которые неоднократно опустошали острова Лансароте и Фуэртевенту-ра 157. Все, что им осталось, – это память о том, что сеньор де Бетанкур, <организовав экспедицию> на свои средства и деньги, завоевал четыре острова, которые стали его сеньорией, что затем он вернулся во Францию, завещав управление ими своему племяннику Масио, а тот некоторое время спустя 158 поехал в Севилью и продал эти острова графу Ньебла, теперь герцог Медина Сидония 159; что среди воинов, отправившихся с сьёром де Бетанкуром завоевывать новую землю, было много французов, которые остались там и так размножились, что их потомки и их имена существуют и по сей день. Вышеназванный дон Лукас де Бетанкур называет себя одним из главных членов Королевского совета и руководителей администрации этих островов и употребляет в письме многие комплиментарные выражения и вежливые обороты с предложением службы и дружбы, как это принято у добрых родственников и друзей всех здешних Бетанкуров.

Письмо с Тенерифе от 1580 года написано кавалером из того же рода по имени Маркое Пердомо Биментель Бетанкор, который обращается к «великолепнейшему сеньору» Жану де Бетанкуру, визитатору 160 в Руане, и после многих комплиментов говорит, что сам он – потомок Масио де Бетанкура, у которого было двое дочерей: одна из них, Мария, вышла замуж на остров Мадейра 161; от нее пошли Бетанкуры Нижних островов и Бетанкуры Португальские 162, а другая, по имени Леонор 163, вышла замуж за Ари-ста Пердомо (то есть Прюдома), французского дворянина, участвовавшего в завоевании этих островов 164; от их брака родилось много детей, и среди них – некий Жан Пердомо де Бетанкур, от которого автор письма ведет свое происхождение через свою мать Марию, вышедшую замуж за одного испанского дворянина. [227] Он пишет, что испанский король по своей великой милости дал ему вкупе со многими льготами и привилегиями и т.д. разрешение переехать в Западные Индии со всей семьей.

Таким образом, Канарские острова, которыми сегодня спокойно пользуются испанцы, впервые были завоеваны потом и кровью наших французов и на их средства. Они находятся, на пути в Восточные и Западные Индии, и все те, кто выбирает эту дорогу в том или ином направлении, обязательно причаливают к ним, чтобы поднабраться сил; у их берегов Колумб сделал свою первую остановку перед тем, как открыть Новый Свет 165.

Что касается «Истории», написанной в соответствии с невежеством и простотой того времени, мы посчитали более разумным сохранить ее грубоватый и наивный язык, хотя и достаточно понятный, а не перелагать ее изысканным стилем, ибо сохраненный в первозданном виде текст вызывает больше веры в правдивость рассказанного, чем все то, что позже попытались изложить другие. Она была напечатана по старой рукописи, украшенной цветными гравюрами, которая хранится в библиотеке господина де Бетанкура, советника Руанского парламента, выходца из того же рода Бетанкуров 166. Он пожелал щедро поделиться ею с обществом, за что заслуживает благодарности каждого, поскольку речь идет о славе, которую она может принести Франции. Благодаря ему мы смогли познакомиться со многими документами, касающимися этой истории, с генеалогией Бетанкуров, а также с оригиналами писем Бетанкуров, живших на Канарских островах.

Надо сказать, что в «Истории» упоминается книга о путешествии испанского монаха из францисканского ордена по многим местам Азии и Африки, которая полна вздора и нелепостей в духе того невежественного времени. Она свидетельствует, насколько скудными были знания людей о подлинной географии, как легко некоторые правдивые вещи они смешивали с уймой баснословных, не будучи способными различать между тем, что они видели сами, и тем, о чем им рассказывали другие. Это было обычным недостатком прежней эпохи, как мы это показали выше на [228] примере «Путешествий» Мандевиля 167 и других. Здесь стоит привести слова Франсуа Альвареса 168, убеждающего <читателя> в достоверности и правдивости своей «Истории Эфиопии» 169: он называет увиденным то, что увидел собственными глазами, а то, что услышал, – только услышанным, умея очень хорошо отличать одно от другого 170. Так вот монах-францисканец написал книгу о своем путешествии, авторы «Истории» нашли ее и сделали из нее несколько извлечений. Сама же книга, вероятно, уже утеряна 171.

<...>

Глава XXXIV

ГЕНЕАЛОГИЯ БЕТАНКУРОВ

Род Бетанкуров – очень древний и очень знатный. Из нашей «Истории» явствует, что первый завоеватель Канарских островов принадлежал к богатейшим сеньорам Нормандии, подтверждением чего является его предприятие, которое он осуществил на свои собственные средства. К тому же он был удостоен титула короля и сеньора Канарских островов, о чем свидетельствует грамота на латинском языке на имя Рено де Бетанкура, его брата, выданная купеческим прево и эшевенами Парижа 172 в 1434 году, где <Жан де Бетанкур> назван сеньором Канар. Грамота относится ко времени царствования Генриха, а именно Генриха VI, короля Англии 173, который в тот момент владел Парижем 174, отобранным у его истинного короля Карла VII 175. К этому можно добавить и свидетельство 1417 года о признании за Жаном де Бетанкуром нескольких земель, где он именуется сеньором Канарских островов. Его брат и наследник также принял этот титул, как это видно из двух документов, выданных ему в 1426 году.

Правда, ходили слухи, что некий сеньор из дома Уаронов 176, оснастив несколько кораблей, отправился на них в Западные Индии, завоевал Канарское королевство и всю оставшуюся жизнь [229] носил титул его короля. Здесь трудно сказать что-либо наверняка, тем более что неизвестно, когда это произошло. Можно только предположить, что много лет спустя после нашего Жана де Бетанкура отот сеньор> захватил силой оружия некоторые из островов и назвал себя их властителем, но об этом нет никаких записей или подтверждений, как и в случае с некоей Анной де Мортимер, женой Аньеля де Ла Тримуя, которой, как говорят, якобы принадлежало Королевство Канары.

Мессир Жан де Бетанкур имел титул барона, высокое феодальное звание, гораздо выше, чем звание сеньора, но ниже звания графа 177. Его барония Сен-Мартен-ле-Гайар находилась в графстве Э, там у него был укрепленный замок, который во время войны между французами и англичанами несколько раз захватывался и снова отвоевывался; об этом можно прочесть у Монстреле, описывающего его последнюю осаду и разрушение в 1419 году 178. Жан де Бетанкур унаследовал эту землю по линии своей бабушки Изабо де Сен-Мартен 179, ее владетельницы, что подтверждается актом 1363 года 180. Де Сен-Мартены вели свое происхождение от рыцаря Готье де Сен-Мартена, брата Гийома Мартела, сына Гийома де Баквиля 181 и второй дочери Эрсо 182, брата герцогини Гонор 183, супруги Ричарда I, герцога Нормандского 184, и матери герцога Ричарда II Бесстрашного 185, которого называют Гоноридом 186, то есть сыном Гонор. Эта Гонор, принадлежащая к очень знатному датскому роду 187, известна в истории.

Наш сьёр де Бетанкур был также сеньором Гренвиля-ла-Тентюрьер в Ко. Этот округ, подчиненный герцогству Лонгвиль, перешел затем к Бракмонам, а от них – к Рувилям. <Жан де Бетанкур> был камергером короля Карла VI и Филиппа, герцога Бургундского 188, что подтверждается письмом вышеназванного короля от 1400 года 189 Когда замок Гренвиль был разрушен, король в 1388 году разрешил <Жану де Бетанкуру> восстановить и укрепить его, о чем свидетельствуют архивы Шартра 190. Из них же можно узнать, что дед и отец отого сеньора>, служа королю, погибли на полях сражений, что сам он, человек знатный, [230] с доброй славой и ведущий достойную жизнь, хорошо послужил королю в его военных предприятиях и что в 1425 году он продал поместья Бетанкур и Гренвиль своему родственнику Роберу де Бракмону. В «Истории» рассказывается 191, что <Жан де Бетан-кур> заложил эти два поместья тому самому Роберу де Бракмону и, бесспорно, это было сделано ради путешествия <на Канары>; да и остальные историки утверждают, что он осуществил его на собственные средства, продав свои земли, точнее, он их сначала заложил, а потом продал. Однако затем права на них стали предметом спора между Бетанкурами и Рувилями, как это видно из сделки, заключенной между ними в 1426 года 192: мессир Пьер де Рувиль и его жена Альдонс де Бракмон (которая получила в приданое землю Гренвиля от своего отца Робера), с одной стороны, и мессир Реньо де Бетанкур, по прозвищу Моро, или Морле, наследник своего брата Жана, – с другой, в результате судебного разбирательства по поводу земель Гренвиль и Бетанкур пришли к соглашению, по которому поместье Гренвиль остается за Рувилями, а поместье Бетанкур – за Реньо. Тем не менее после 1470 года имела место новая тяжба между Жаном де Бетанкуром 193, сыном Реньо, и наследниками вышеназванного сьёра де Рувиля, что подтверждается несколькими судебными актами того времени. Однако в наши дни землей Гренвиль владеют Рувили. Что касается главного родового поместья сеньоров Бетанкуров в Брэ, то оно расположено в бальяже Ко, виконтстве Нёшатель, приходе Сижи 194; его владельцами в настоящее время являются дочери некоего Луи де Бетанкура из ветви Реньо 195. Есть еще одно поместье с тем же названием и в том же бальяже в виконтстве Арк, которое принадлежит мсье де Бетанкуру, советнику в Руане 196.

Что касается древности и знатности рода Бетанкуров, то их имя упоминается уже в 1067 году. Речь идет, по всей вероятности, о том самом Бетанкуре, знатном нормандце, который сопровождал Вильгельма, бастарда герцога Нормандского 197, в его завоевательном походе в Англию 198. Имеется также свидетельство о [231] некоем Филиппе де Бетанкуре 199 времен короля Людовика VIII 200, похороненном в церкви монастыря Сижи, могилу которого видели еще те, кто дожил до наших дней. В далеком прошлом там были погребены и другие представители этого дома, но все было разрушено в ходе гражданских войн 201.

Этот Филипп назван рыцарем, сеньором Бетанкура и Сен-Венсана-де-Рувре; у него был сын мессир Реньо де Бетанкур 202, рыцарь, сеньор этих земель, как это явствует из хартии 1282 года, написанной на латыни.

Вышеназванный Реньо был отцом Жана I 203, который упоминается в торговой хартии, составленной в 1346 году. Этот Жан 204 взял в жены 205 даму Изабо де Сен-Мартен-ле-Гайар из графства Э; от их союза родился Жан II 206 де Бетанкур, о чем свидетельствуют другие торговые хартии 1358 года. У Жана I 207 было также две дочери: старшая из них 208 вышла замуж 209 за мессира Пьера де Невиля, а затем 210 за мессира Эсташа д'Эрневиля 211, от него она родила 212 дочь Филиппоту д'Эрневиль, в будущем супругу сьёра Морепа 213, их дочь 214 сочеталась браком с сьёром де Бонтервилье 215; младшая дочь <Жана ІІ> 216 вышла замуж в Ож, от нее пошли дамуазель д'Эпревиля, сьёры Випара и Майо и жена сьёра Англя.

Жан I 217, сражаясь под началом маршала Клермона 218, погиб под Онфлёром примерно около 1357 года 219. Его вдова Изабо де Сен-Мартен вторично вышла замуж за некоего Матье де Бракмона.

Жан И 220 женился на мадам Мари де Бракмон 221, дочери мессира Реньо де Бракмона, рыцаря, сеньора Траверсена в Нормандии, как это явствует из брачного контракта, заключенного в ви-контстве Лонгвиль в 1358 году. Он погиб в день <битвы> при Кошреле в 1364 г. 222, сражаясь под началом мессира Бертрана Дюгеклена 223.

От этого брака родились мессир Жан III 224, наш завоеватель, и мессир Реньо де Бетанкур, прозванный Морле или Моро. Жан был сеньором Гренвиля-ла-Тентюрьер и других земель, [232] упомянутых в этой «Истории»: он назван там сеньором Бетанкура, Грен-вил я, Сен-Сера, Ленкура, Ривиля, Гран-Кенэ, Юклё, Сен-Мартена и пр. 225 Он женился на девушке из рода Файель из Шампани (как говорится в «Истории» 226), от которой у него не было детей, и умер в 1425 году, как явствует из многих документов. Наследником всего его состояния был его брат Реньо; это от него идут все нынешние Бетанкуры в Нормандии.

Этот Реньо, названный рыцарем, был главным мажордомом герцога Жана Бургундского и командиром ночной стражи Парижа в то время, когда столица оказалась занятой англичанами 227. В первом браке он женился на Мари де Броте, даме Рувре близ Вернея, во втором – на Филиппоте де Труа, родом из Парижа, которая от первого мужа имела трех дочерей, отданных в замужество в Англию; от них пошли сьёры Гале, Удето, Соммерси и другие, живущие как в Англии, так и во Фландрии и Франции.

От этой Филиппоты у Реньо был сын Жан IV 228 де Бетанкур, у которого от его жены 229 Жанны де Нуайон, дочери Креспена де Нуайона, сеньора Коэня, родилось четыре сына и две 230 дочери.

Сыновей звали Луи, Жак, Жан и Антуан. Одна из дочерей 231 вышла замуж за сьёра де Бельвиля, а другая 232 – за сьёра де Го-кора 233, прозванного Пассар 234.

У Луи де Бетанкура, старшего сына, от его жены Франсуазы Беньяр, дочери Гийома Беньяра, сьёра Фольвиля, было два сына 235 – Жан V 236 и Жак 237. Жан V от своей жены Мари де Бивиль имел сына Матье де Бетанкура, ставшего мужем Бонны д'Эпине, дочери сьёра Сен-Люка, у них не было детей. У Жака и его жены Маргариты Реньо 238 были <сыновья> Луи II и Ришар 239. Луи II от своей жены Мари дю Фе имел двух дочерей, старшая 240 из которых вышла замуж за Жана де Бивиля, сьёра Берангвиля 241, а младшая 242 – за Матье Боке, сьёра Сомона 243; в настоящее время они владеют землей Бетанкур в Брэ, прежним манором Бетанкуров.

У Ришара де Бетанкура был <сын> Эдуард де Бетанкур, сьёр Ла-Шапеля 244. У Жака де Бетанкура, второго сына Луи II 245, был [233] <сын> Жан VI 246, оруженосец, сеньор Моканси, Рандийона, Сен-Пьера, Кенэ, Глатиньи, Юклё и Кенонвиля. Его <сын> от Мари Ле Клерк, Гальен де Бетанкур 247, оруженосец, сеньор вышеперечисленных земель, был советником Руанского парламента; от своей жены дамуазель Мари Игу имел <двух сыновей> – Галье-на II и Жака де Бетанкура 248, оруженосцев.

Жан VII, третий 249 сын Луи I, является отцом Жана VIII 250 де Бетанкура, визитора 251 в Руане.

Антуан IV 252, сын Луи I, принял сан священника.

Жан V 253 де Бетанкур предоставил в 1540 г. эту генеалогию Бетанкуров депутатам Жизора, королевским комиссарам, в 1556 г. копии с оригиналов были скреплены печатью.

Все, что сказано выше о генеалогии Бетанкуров, удостоверяется актами, хартиями и справками, с которыми нас ознакомил монсеньор де Бетанкур, советник в Руане.

Герб Бетанкуров – это серебряный геральдический щит со вздыбленным львом, вооруженным языком и когтями.

(пер. И. В. Кривушина и Е. С. Кривушиной)
Текст воспроизведен по изданию: Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье. М. Государственный университет Высшая школа экономики. 2009

© текст - Кривушин И. В., Кривушина Е. С. 2009
© сетевая версия - Strori. 2014
© OCR - Рогожин А. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ГУ ВШЭ. 2009