Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

АРНОЛЬД ЛЮБЕКСКИЙ

СЛАВЯНСКАЯ ХРОНИКА

CHRONICA SLAVORUM

КНИГА СЕДЬМАЯ

1. О том, как Адольф Кёльнский отпал от короля Оттона. Вот то, что нам стало известно о положении латинян и о подчинении Греции и что мы сообщаем читателям. Но, поскольку о конце этой истории мы пока ещё не в состоянии сказать ничего определённого, то вернёмся к продолжению истории королей.

Итак, когда король Оттон, как было сказано, утвердился в Кёльне и удача, казалось, продолжала улыбаться ему, против него внезапно возникла неожиданная вражда. Ибо граф фон Гулике 1 начал интриговать против него, так что, тайно отправив к королю Филиппу письма и послов, поручил передать, что если тот осыплет его богатствами и почестями, он привлечёт на его сторону не только всех князей, сторонников короля Оттона, но даже архиепископа Кёльнского. Тот обрадовался и велел графу встретиться с ним по поводу этого дела в условленном месте. Так и было сделано. Итак, Филипп крепко привязал его к себе присягой, пожаловал некий двор, приносящий 600 марок дохода, и, одарив золотом и серебром, дорогими одеждами и конями, отпустил домой. Ко всем, кто ему служил, он также отнёсся с большим вниманием. Итак, граф Вильгельм настолько опутал своими речами этого архиепископа и всех вельмож, что все они отреклись от Оттона и перешли на сторону Филиппа. Что же далее? Когда заговор вступил в силу, Филипп был силой введён в Ахен, посвящён в короли архиепископом Адольфом и возведён на императорский трон 2. Однако, это пришлось не по нраву жителям Кёльна, которые сохранили верность Оттону и упрекали архиепископа за то, что он отважился на такое новшество, не посоветовавшись с ними. Они весьма настойчиво уговаривали его отказаться от того, что он совершил, приводя ему на память действия господина папы, который по его же просьбе утвердил короля Оттона и решил не возлагать рук ни на кого более, кроме него. Когда же архиепископ не пожелал менять ни намерений, ни действий, то к господину папе были отправлены письма от короля, а также от главного капитула и жителей города, в которых они слёзно сообщали ему обо всём, что произошло. Папа, возмущённый этим, апостольской грамотой велел архиепископу в течение шести недель явиться к апостольскому престолу и очиститься от этих обвинений.

2. Об увечье декана и гибели канцлера. Между тем, нельзя также забыть о том, что когда доброй памяти Генрих 3, старший декан Магдебурга, хотел прийти к королю Филиппу по каким-то своим делам, то Герхард, брат бургграфа 4, подозревая его в том, что он якобы хочет что-то предпринять против его брата, канцлера Конрада, погнался за ним со своими людьми и, предерзостно подняв на него руку, повалил на землю и ослепил этого доброго и благочестивого мужа, призванного стать украшением своей церкви 5. Эта дерзость была наказана следующим образом: Герхард должен был уплатить пострадавшему 1000 марок серебра, передать кафедральной церкви до 100 марок со своего феода и вместе со многими дворянами принести ему также оммаж. Кроме того, ему вместе с 500 рыцарями пришлось уплатить ему также так называемый рыцарский штраф, то есть каждый рыцарь должен был принести от места, где было совершено преступление, до ворот кафедральной церкви по одному щенку.

К этому следует также добавить, что названный канцлер Конрад, отказавшись от Хильдесхаймской церкви, был возведён в епископы Вюрцбурга. Будучи ревнителем справедливости, он, защищая свою церковь, вступил в конфликт со своими министериалами, которые дерзнули захватить церковную собственность. Предложив им решить это дело миром, посредством правосудия, он был коварно убит своими противниками в городе Вюрцбурге 6. На месте его убийства верующими был воздвигнут искусно выполненный крест, на котором была изображена следующая эпитафия:

«Здесь пал я, не желавший мириться с преступлением,
Здесь мне коварно нанесли раны и я переселился на небо».

Это – глас убиенного, вместе с кровью праведного Авеля взывающий к Богу. Некоторые говорят также, что убитого нашли во власянице, что при жизни он заботился о бедных и каждую неделю жертвовал им в виде милостыни по слитку золота. Господь знает о нём всё. Но кто поверит, что столь изысканный муж, ходивший в шелках, был одет во власяницу? Под светской оболочкой никогда не бывает духовной сущности, но под духовной оболочкой – увы! – зачастую таится мирская душа.

3. О низложении архиепископа Кёльнского и возведении на его место Бруно. Архиепископ же, презрев повеление папы, так и не явился к нему. Поэтому были назначены судьи – Генрих, каноник из св. Гереона, и прихожане Ансельм и Христиан, которые, формально вызвав архиепископа, убеждали его отказаться от своего заблуждения, говоря, что в противном случае они подвергнут его отлучению, низложат и поставят во главе святой церкви другое, более подходящее лицо. Так и было сделано. Ибо, когда Адольф не захотел внимать их спасительным увещеваниям, он был отлучён 7, а вместо него поставлен Бруно 8, приор Бонна. Для более торжественного исполнения этого дела господин папа направил, правда, более влиятельных лиц, как то следует из приведённого ниже послания:

«Епископ Иннокентий, раб рабов Божьих, достопочтенным братьям, архиепископу Майнца и епископу Камбре, а также возлюбленному сыну, схоластику из св. Гереона, шлёт привет и апостольское благословение.

Упорное непослушание Адольфа, архиепископа Кёльнского, его двойное клятвопреступление и всем известная измена требуют, чтобы он упал в яму, которую вырыл, и чтобы безбожный меч поразил его сердце. Ибо он, не боясь ни Бога, ни людей и не думая о достоинстве Кёльнской церкви, в пику Богу, святой римской церкви и к ущербу своего собственного престола сбросил иго послушания, нарушил дважды принесённую клятву и предал того, кого сам же и создал. Ведь именно он некогда короновал нашего возлюбленного во Христе сына, сиятельного Оттона, избранного римским императором, принёс ему клятву верности и настойчиво просил нас оказать этому королю апостольскую милость и утвердить то, что он сделал. И вот, когда он посредством многочисленных просьб добился от нас того, что мы, оказав милость этому королю, подняли значение Кёльнской церкви, то начал охладевать в этом рвении и, отняв свою руку от пахаря, стал искать у нас пустых поводов не для того, чтобы полить то, что насадил, но чтобы побыстрее засохли его насаждения, лишившись заботливой руки земледельца. Но, поскольку и насаждающий, и поливающий есть ничто, а Бог возращающий – всё 9, то новая пальма благодаря милости Божьей всё таки выросла и протянула уже ветви и разрослась; и увидел это завистливый земледелец, и вознегодовал, и не смог долго скрывать свой яд, ибо дурные дела выдали его дурные мысли, и о дереве стало известно по его плодам. Итак, вняв увещеваниям, он вновь дал клятву, что никогда не покинет этого короля и не перейдёт на сторону его противника. Но дух его не смог сдержать эту клятву, ибо страдал врождённым легкомыслием. Мы же, хоть и с трудом поверив, что муж, наделённый таким достоинством, является врагом самому себе и стремится ликвидировать то, что сам же и сделал, не оставили это без нашего внимания и, желая призвать его к постоянству, уговорами и угрозами, так строго, как только могли, велели ему помогать названному королю и деятельно способствовать его преуспеванию, остерегаясь заслужить проклятие вместо благословения, если выяснится, что он так постыдно нас обманул. Но он, забыв о том, что как послушание ценят более жертвенных даров, так непослушание приравнивают к идолопоклонству, разорвал узду и впал в грех непослушания. Подкупленный, как говорят, деньгами, он вопреки нашему повеления и собственной клятве безрассудно предал своего господина и, обратившись в кривой лук, вопреки ему неразумно примкнул к благородному мужу Филиппу, герцогу Швабии. Чтобы ещё более усугубить эту дерзость и чтобы уже нечем было прикрыть его вину, он в Ахене, где торжественно короновал названного короля, недавно публично возложил корону на упомянутого герцога, хотя тем самым принял на себя приговор об отлучении, который наш брат Гвидо, архиепископ Реймсский, а тогда епископ Пренесте и легат апостольского престола, произнёс перед огромной толпой в Кёльне, в церкви св. Петра, против тех, которые отпадут от названного короля и перейдут на сторону его противника; а ведь он сам там был со священнической столой на шее и с зажжённой свечой в руке. Итак, пусть жители Кёльна, которые не захотели следовать во зле за дурной головой, но твёрдо упорствовали и упорствуют в верности этому королю, удалив старую закваску, которая угрожала испортить всё тесто, станут новой закваской, ибо они – чисты и неподкупны. Поскольку, согласно каноническим нормам, это дело не нуждается в открытом обвинении, то и мы, следуя примеру того, кто отсутствуя телом, но присутствуя духом, осудил отсутствовавшего коринфянина, смогли огласить против него приговор; но во имя большей осторожности мы, по совету наших братьев, как епископов, так и многих других прелатов, апостольской грамотой поручаем вашей рассудительности и сурово повелеваем, чтобы вы, поскольку всё это нам уже ясно как день, каждое воскресенье и в каждый праздничный день под звон колоколов и при зажжённых свечах публично объявляли об отлучении названного архиепископа, и с такой же торжественностью велели объявить по всем кёльнским церквям и соседним диоцезам, что все зависимые люди и все вассалы Кёльнской церкви, как клирики, так и миряне, освобождаются от повиновения ему. Поскольку, если такое преступление останется не отмщённым, то впредь каждый сможет безнаказанно совершать грех непослушания, а также клятвопреступление и измену, мы строжайше повелеваем вам, чтобы вы, поддержанные нашей властью, невзирая на какие бы то ни было возражения и отговорки, отстранили его от должности епископа. Если в течение месяца после сделанного вами объявления он не явится на суд к апостольскому престолу, вы должны обязать апостольской властью тех, кому, как вы знаете, принадлежит право выбора, избрать в пастыри подходящее лицо, соответствующее столь высокой чести и обязанностям. Если же избрание-упаси Бог! – по какой-то причине придётся отложить, то чтобы имущество Кёльнской церкви не пострадало, поручите управление ею какому-либо достойному, предусмотрительному и могущественному лицу. Поскольку мы тем более ревнуем о чести этой церкви, чем более преданности и упорства видим в её духовенстве и народе, то дабы её единство не было нарушено из-за какого-либо раздора, если вдруг те, к кому относится выбор, не смогут прийти к единому решению, велите им остановить свой выбор на каких-либо подходящих мужах. Последним следует прийти к апостольскому престолу, после чего мы с нашей мудростью при содействии Господа приложим все силы к их согласию, чтобы они избрали в прелаты подходящее лицо».

Так Адольф, как того и заслуживал, был отстранён от своей должности, а упомянутый Бруно поставлен на его место. Получив от господина папы знаки архиепископского достоинства, он, поддерживая мирные отношения с Оттоном, правил своими подданными в городе, а Адольф, как родовитый муж, не прекращал силой тревожить тех, кто находился за его пределами.

4. О постоянстве господина папы. Во всех этих делах папа, словно неподвижная колонна, не отступал от своего намерения, продолжая ослаблять ослушника церковной карой и твёрдо поддерживая сторону Оттона. Не было недостатка и в тех, которые уговорами, подарками и обещаниями старались изменить его планы. Но ни просьбами, ни посулами, ни даже угрозами его нельзя было отвратить от того, что он делал; напротив, он всегда и во всём старался поддержать и укрепить своего избранника. Убедиться в истинности этого ясного как день утверждения мы можем на основании следующего письма:

«Епископ Иннокентий, раб рабов Божьих, дражайшему во Христе сыну, сиятельному королю Оттону, избранному римскому императору, шлёт привет и апостольское благословение.

Об истинных намерениях, которые мы до сих пор имели и имеем в отношении твоего возведения на престол, нам не нужно говорить в письме, ибо об этом полнее скажет результат, а дела вернее, нежели слова, разъяснят наши мысли. Ибо мы вопреки мнению и советам очень многих с самого начала приняли твоё дело, хотя почти никто не надеялся на его успех, и деятельно старались тебя поддержать. Мы не оставили тебя в трудных обстоятельствах, когда после смерти славной памяти Ричарда, короля Англии, твоего дяди, тебя, казалось, покинули чуть ли не все. Ибо, хоть и не было недостатка в тех, кто многократно и подарками, и обещаниями пытались отвратить нас от поддержки тебя, но ни просьбами, ни деньгами, ни угрозами, ни уговорами не смогли тронуть нашу душу; напротив, наше расположение к тебе росло изо дня в день и мы были всё более склонны тебя поддерживать. И, хотя насаждающий и поливающий есть ничто, а Бог возращающий – всё 9, мы всё таки радуемся в том, кто даёт всем просто и без упрёков 10, ибо он милостиво даёт рост тому, что мы насадили и полили, так что из нашего насаждения, подобно горчичному зерну, которое, как мы читаем, женщина посадила в своём саду, уже выросло большое дерево и на ветвях его в скором времени, даст Бог, будут сидеть птицы 11, а под его кроной отдыхать звери. Итак, поскольку Господь направляет твои пути и всё больше укрепляет изо дня в день твоё царство, мы просим твою царскую милость и увещеваем в Господе, чтобы теперь, когда ты уже получил удобное время, ты деятельно и непрерывно, в благоприятных и неблагоприятных обстоятельствах, стремился к тому, чтобы за добрым началом последовал ещё лучший конец, а наше общее желание достигло заветной цели. Поддерживай в любви и смирении князей, которые поддерживают тебя, чтобы и других привлечь к поддержке твоей милости, и, пока ты пользуешься расположением князей, стремись к завершению твоих начинаний. Не отступай от своего дела ни на шаг, но со всей энергией старайся преуспеть в нём. Мы надеемся на того, кто является опорой уповающих на него, что если ты вновь добьёшься успеха, как, судя по твоим словам, добился его в этом году, то некому уже будет противостоять тебе и сопротивляться Божьей воле.

Дано в Ананьи, 16 декабря, в шестой год нашего понтификата».

Думаю, что о постоянстве господина папы в отношении короля Оттона сказано достаточно.

5. О поражении жителей Кёльна и пленении архиепископа Бруно. А Филипп не переставал беспокоить Кёльн. Щедро раздавая подарки, он, как было сказано, так привязал к себе всех, что даже герцога Лимбурга 12 привлёк на свою сторону. Ибо после устранения архиепископа Адольфа тот принял заботу об этом городе, так что всё и вся делалось там по его воле. И вот, однажды, когда Филипп атаковал Кёльн 13, он коварно вывел его жителей и спас их от нападения врагов; но враги внезапно обрушились на ничего не подозревавших горожан и, перебив до 400 человек, всех остальных увели в плен, – лишь очень немногим удалость уйти. Король 14, тем не менее, спасся вместе с епископом Бруно и сыном герцога по имени Вальрам 15 и прибыл к замку Вассенберг 16, надеясь найти там убежище. Но, опасаясь измены, он вместе с Вальрамом бежал оттуда ночью через подземный ход. Преследовавшие его враги надеялись, что король попал в западню, и очень расстроились, не найдя его там. Но скрывавшегося там епископа они схватили и передали королю Филиппу. А тот, надеясь обрести от пленника большие выгоды, бросил епископа в оковы и какое-то время держал в плену. Его довольно постыдным образом перевозили из одного места в другое, пока не привели, наконец, в Вюрцбург, где он содержался в плену долго, но уже не так строго.

6. Продолжение. После этого 17 господин папа отправил для установления соглашения двух кардиналов, – одного звали епископ Гуго, а второго – Лев 18, – чтобы они сняли с Филиппа отлучение, если вдруг по усмотрению добрых и благочестивых отцов и по совету князей между ними удастся восстановить мир и согласие, но при обязательном условии, что взятый в плен Бруно будет освобождён из плена. Итак, придя к Филиппу, легаты господина папы по порядку изложили ему свою миссию. Тот был вполне доволен тем, что услышал, но наотрез отказался от освобождения архиепископа. Ибо освобождением архиепископа, говорил он, он нанесёт немалую обиду Адольфу и всем тем, чьей милостью он посредством вторичного посвящения был возведён на императорский престол. Итак, поражённые слепотой и забыв наставления господина папы, легаты из-за подарков Филиппа, который осыпал их золотом и серебром и обрядил в дорогие одежды, сняли с него отлучение 19, но оставили архиепископа в оковах. Королю Оттону они сказали: «Мы сняли отлучение с твоего соперника, чтобы по приказанию папы, если возможно, прийти с ним к мирному согласию». А король им в ответ: «Если, – говорит, – вы сделали это по велению папы, то зачитайте вот эти письма». Ибо папа тайно отправил королю Оттону письма, в которых говорилось о снятии отлучения с Филиппа и освобождении архиепископа Бруно. Когда те, раскрыв письма, прочитали их содержание, то сильно испугались. Оттон угрожал им страшными карами, но так и не привёл их в исполнение из уважения к верховному пастырю. А легаты, возвратившись к Филиппу, заявили, что ошиблись и что без освобождения архиепископа Бруно снятие с него отлучения недействительно. Тогда, вынужденный необходимостью, он освободил таки Бруно из плена, обойдясь с ним очень любезно, а сам отправился на переговоры с королём Оттоном. После того как Филипп прибыл в Кведлинбург, а Оттон – в Харлингсберг, оба короля вместе с кардиналами и немногочисленной свитой съехались для переговоров 20. Но очень скоро они разъехались, так ни о чём и не договорившись.

7. Об освобождении архиепископа Бруно. Желая угодить архиепископу Адольфу и прочим друзьям, Филипп всё ещё не отказался от мысли удержать Бруно в плену, а потому, схватив, отослал его в чрезвычайно укреплённый замок Ротенбург 21 и там держал его в заточении. Когда об этом стало известно господину папе 22, он вновь отправил ему письмо, строго приказав освободить архиепископа Бруно из плена и с почётом переправить к нему; если же он этого не сделает, то пусть знает, что его постигнет отлучение, как преступившего слово. Итак, боясь приговора об отлучении, король Филипп с почётом переправил архиепископа к господину папе. Он находился там до тех пор, пока не был усмирён Адольф, после чего получил обратно всё своё достоинство вместе с полнотой власти. А относительно Адольфа было принято следующее решение: он должен получить 200 марок от пошлин в Деуце 23, столько же – с Кёльна и восемь пребенд в этом городе, и, довольствуясь этим, не беспокоить более архиепископа Бруно.

8. О положении Египта и Вавилонии. Поскольку «или полезными быть, иль пленять желают поэты» 24, мы ненадолго оставим историю королей и перейдём к другим известным нам темам, представляющим интерес для читателей, а именно, к Египту и пределам Ливии.

В 1175 году от воплощения Господня господин Фридрих, римский император и август, отправил в Египет к Саладину, царю Вавилонии, господина Герхарда, викария Страсбурга. А теперь дадим слово самому Герхарду:

«Всё, что я видел или узнал из достоверных источников при исполнении порученной мне миссии на суше и на море, и что казалось редким и необычным для населённой нами страны, я записал на бумаге.

Я сел на корабль 6 сентября в Генуе. Отплыв оттуда, я проехал между двумя островами, а именно, между Корсикой и Сардинией. Эти острова отстоят друг от друга на четыре мили; оба они довольно красивы, покрыты горами и равнинами и изобилуют всеми дарами земли. На Корсике жители обоего пола добродушны, обходительны, проворны и гостеприимны, а мужчины отважны и воинственны. На Сардинии же, напротив, люди грубы, невежественны, дики и скупы, а мужчины женоподобны и некрасивы. На Сардинии совершенно нет волков. Море в районе Сардинии самое бурное и опасное среди прочих морей. Сардиния тянется на шесть дней пути в длину и ширину и отличается весьма нездоровым климатом. Корсика же тянется всего на три дня пути, и является весьма здоровой страной, за исключением местности, где протекает некая чрезвычайно опасная река, от воды которой умирает всякий, кто её выпьет, и даже птицы, пролетающие над ней, погибают.

Миновав эти два острова, я прибыл на Сицилию. Этот остров отличается чрезвычайно здоровым климатом, изобилует всеми дарами природы, богат горами и равнинами, виноградниками, лугами и рощами, живыми источниками и прекраснейшими реками, украшен разного рода фруктами и цветами, и, имея благодаря омывающему его морю форму креста, очень удобен для торговли. Однако он слабо заселён. Этот остров тянется на шесть дней пути в длину и ширину и располагает большим количеством городов. Возле этого острова, напротив него, лежит ещё один остров – Мальта. Он расположен в 20 милях от Сицилии, населён сарацинами, но пребывает под властью короля Сицилии. Неподалёку от Мальты есть и другой остров – Пантелеон 25, который также населяют сарацины. Он не признаёт над собой ничьей власти, ибо люди там грубые и дикие и живут в пещерах. Если там вдруг появляется сильное войско, то они со всем своим скарбом удаляются в пещеры, чтобы спастись по крайней мере бегством, раз не могут защитить себя, сражаясь. Этот род людей живёт более скотоводством, нежели за счёт плодов земли, ибо не сеет хлеба, а если и сеет, то очень мало.

Уйдя оттуда, я через шесть дней прибыл в какую-то варварскую страну, населённую арабами. Этот народ живёт, не имея жилищ, под открытым небом, где найдётся какое-нибудь пристанище. Они говорят, что для временного пребывания человека на земле, весьма короткого по сравнению с временем Божественного воздаяния, не стоит строить домов и жить в них. Землю они обрабатывают мало и живут одним скотоводством. Мужчины и женщины у них ходят почти голыми, и только срамные органы прикрывают куском плохого сукна. Этот народ представляет собой весьма жалкое зрелище; он лишён какой бы то ни было собственности, безоружен и гол, чёрен, безобразен и слабосилен. Затем я 47 дней плыл по морю и видел по пути различного рода рыб. Так, я видел огромную рыбу, бывшую, как мне показалось, длиной в 340 локтей. Я видел также рыб, которые летают над морем на расстоянии полёта стрелы или пращи.

Наконец, я вошёл в Александрийскую гавань; в этой гавани воздвигнута очень высокая каменная башня, указывающая морякам вход в неё. Поскольку Египет – плоская страна, то на башне всю ночь горит огонь, обозначая для мореплавателей место гавани и спасая их от верной гибели. Александрия – великолепный город, украшенный зданиями и садами и чрезвычайно многолюдный. Он населён сарацинами, иудеями и христианами и находится во власти царя Вавилонии. В первые века своего существования город был очень велик, как то видно по его руинам. Он достигал тогда четырёх миль в длину и одной мили в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведённый из Евфрата, а с другой – защищало огромное море. Ныне же город теснится к морю, а от рукава Нила его отделяет обширное поле. Ибо следует знать, что Евфрат и Нил – это одно и то же. В Александрии все категории людей свободно исповедуют свой закон 26. Климат там очень здоров, и я часто встречал там столетних старцев. Город укреплён плохой стеной, без рвов. Следует знать также, что названная гавань платит с пошлин 50 000 золотых в год, что больше нежели 8 000 марок чистого серебра. Этот город посещают со своими товарами люди самых различных наций. Пресной воды в городе нет, кроме той, которую они в определённое время года собирают в своих цистернах из Нила посредством водопровода. В этом городе находится множество христианских церквей. Среди них – церковь святого евангелиста Марка, расположенная за чертой стен нового города, на берегу моря. Я видел в ней 17 гробниц, наполненных костями и кровью мучеников, имена которых, однако, неизвестны. Я видел также часовню, в которой этот евангелист писал своё Евангелие и где принял мученическую смерть, и место его погребения, откуда венецианцы вывезли его мощи. В этой церкви избирают патриарха, посвящают его в сан и после смерти хоронят. Ибо местная христианская община имеет своего патриарха, подчинённого Греческой церкви. В этом городе некогда находился огромный дворец фараона, окружённый колоссальными мраморными статуями; его следы видны и по сей день. Я видел неподалёку от Александрии, как Нил, вытекая из русла, разливается на небольшом пространстве по долине, затем, без всякого труда и искусства со стороны людей продолжает некоторое время стоять на месте, а потом сам собой превращается в самую лучшую и чистейшую соль. Нил обычно ежегодно выходит из берегов, орошает и оплодотворяет весь Египет, ибо дожди там очень редки. Начало разлива происходит в середине июня, и в таком положении вода остается до праздника Святого Креста 27, а затем убывает до Богоявления 28. Замечательна та быстрота, с которой вода возвращается в своё русло. Как только земля показывается вновь, крестьянин тут же вспахивает её плугом и засевает зерном. В марте жнут хлеб. Эта земля не рождает иного хлеба, кроме пшеницы и превосходнейшего ячменя. Овощи всякого рода, фрукты и коренья имеются свежими со дня св. Мартина до марта. Овцы и козы в этой стране приносят приплод два раза в год, причём, как правило, по два детёныша. Я слышал также, что ослицы там зачинают от жеребцов. По всему Египту христиане живут и в городах, и в сёлах, уплачивая царю Вавилонии определённый налог. Почти каждая деревня имеет христианскую церковь. Но эта категория людей крайне бедна и ведёт жалкую жизнь.

Замечу, что от Александрии до Нового Вавилона три дня пути по суше и семь дней пути по воде. Следует знать, что на свете есть три Вавилона: один на р. Хобар 29, где правил Навуходоносор 30 и где находилась башня Бабель. Этот ныне покинутый город называется Старым Вавилоном и отстоит от нового на 30 дней пути. Второй Вавилон был расположен в Египте, на берегу Нила, у подножия горы и близ пустыни; в нём правил Фараон. Он отстоит от Нового на шесть миль и ныне также разрушен. Наконец, Новый Вавилон расположен на берегу Нила, на равнине. Некогда это был очень крупный город. Впрочем, он до сих пор весьма значителен и многолюден, богат всеми земными благами и посещается только купцами. К нему, спускаясь по Нилу, часто приходят из Индии нагруженные пряностями корабли и направляются оттуда в Александрию. Хлеб и овощи хранятся там на улицах и площадях. В одной миле от Нового Вавилона, в пустыне, расположены две горы 31, искусно сложенные из огромных мраморных камней и плит, – изумительная работа! Они отстоят друг от друга на полёт стрелы и имеют четырёхугольную форму и одинаковый объём как в ширину, так и в длину; ширина их равняется одному сильному полёту стрелы, а высота – двум полётам. Вблизи Нового Вавилона, на одну треть мили, находится ещё один знаменитый город – Каир, где ныне расположен царский престол, а также дворцы царя и вельмож и солдатские казармы. Этот военный город расположен на берегу Нила. Здания его восхитительны и поражают своей роскошью. Он окружён стеной и прекраснейшими садами. В нём живут сарацины, иудеи и христиане. Каждая народность соблюдает свой закон. В городе очень много христианских церквей.

В миле от этого города расположен бальзамовый сад, размером почти в половину манса. Бальзамовое дерево выглядит как трёхлетняя виноградная лоза, а листья у него такие же, как у трилистника. В пору созревания, около конца мая, кору дерева надрезают способом, известным тем, которые ухаживают за ним. В результате, из дерева начинает сочиться каплями клейкое вещество, которое собирают в стеклянные сосуды и держат так в течение шести месяцев, прикрыв сверху голубиным помётом; потом его варят и очищают, после чего жидкость отделяется от густой массы. Этот сад орошает источник; никакой другой водой его орошать нельзя. Замечу, что бальзам, кроме этого места, не растёт больше нигде в мире. К этому источнику бежала некогда Пресвятая Дева с нашим Спасителем, спасаясь от преследований Ирода, и долгое время скрывалась там, стирая в водах этого источника пелёнки ребёнка, как того требовало человеческое естество. Поэтому вплоть до сего дня этот источник пользуется у сарацин особым почётом, и всякий раз, когда они купаются в нём, они приносят с собой восковые свечи и курения. На Богоявление туда стекаются толпы народа со всех окрестностей и омываются в названной воде. Сарацины верят в то, что Пресвятая Дева зачала Иисуса Христа от ангела, родила и после родов осталась девой. Но, говорят они, этот святой сын Девы был только пророком, и Бог чудесным образом взял его на небо с душой и телом. Они празднуют и его рождество, но отрицают то, что он сын Божий, что он был крещён, распят, умер и погребён. Они уверяют, что именно они, а не мы, в большей степени следуют учению Христа и апостолов, ибо обрезаны. Они также верят в апостолов и пророков и с почтением относятся ко многим мученикам и исповедникам.

В Каире находится очень древняя и высокая пальма, которая поклонилась Пресвятой Деве, когда она проходила мимо неё вместе с нашим Спасителем, и, когда та сорвала с неё плод, вновь выпрямилась. Сарацины, увидев это, позавидовали Пресвятой Деве и надрезали дерево в двух местах; но в ту же ночь дерево исцелилось и стояло по-прежнему; до сих пор на нём видны следы от тех надрезов. Эту пальму сарацины весьма почитают и каждую ночь освещают её лампадами. Есть много и других мест в Египте, где проживала Пресвятая Дева и которые чтятся и сарацинами, и христианами.

Нил, или Евфрат – гораздо больше Рейна; он вытекает из Рая, и никто не знает его истоков; мы знаем лишь на основании письменных источников, что он протекает по равнине и что вода в нём мутная и изобилует рыбой, которая, впрочем, не слишком хороша. В Ниле водятся гиппопотамы; они скрываются под водой и часто выходят на сушу. Крокодилов там – бесчисленное множество; этот вид животных сложен наподобие ящериц, имеет четыре ноги с короткими и толстыми лапами. Голова крокодила имеет сходство с головой кабана. Это животное растёт в длину и ширину, имеет огромные зубы. Крокодил любит выходить на солнце, и если встретит зверя или ребенка, то убивает их.

Есть в Египте одна христианская церковь, вблизи которой находится колодец; в течение всего года он остаётся сухим, за исключением ежегодного праздника этой церкви. Тогда вода в нём в течение трёх дней поднимается так высоко, что её хватает на всех христиан, собирающихся к торжеству. Но как только заканчивается праздник, вода, как и прежде, исчезает.

В шести днях пути от Нового Вавилона, в пустыни, из неких гор добывают квасцы, которые валяльщики используют для окрашивания; доход с этого идёт в царскую казну. В Египте изготавливают также индийские краски. Кроме того, эта страна богата всякого рода птицами. Хотя нигде во всём Египте не добывают ни золота, ни серебра, ни каких-либо иных металлов, страна, тем не менее, изобилует золотом. Там водятся также довольно хорошие кони.

В Египте – множество попугаев, которые прилетают из Нубии. Нубия расположена в 20 днях пути от Вавилона. Это – христианская страна; там есть царь, но народ в ней необразован, а сама страна покрыта лесами. В Египте выводят от одной до двух тысяч цыплят в специальной печке, при помощи огня и без курицы; доход с этого идёт в царскую казну. Климат в Египте очень жаркий, и дожди выпадают весьма редко. Гора Синай расположена посреди пустыни в семи днях пути от Вавилона.

Сарацины верят, что обретут рай на земле, в который попадут после земной жизни. В нём, по их представлениям, протекают четыре реки: одна из вина, вторая – из молока, третья – из мёда, а четвёртая – из воды. Там, говорят они, растут всякого рода плоды и можно есть и пить всё, что угодно; каждый ежедневно получает для удовлетворения страсти по новой девушке; а если кто пал в сражении с христианами, то он ежедневно пользуется в раю услугами девяти девушек. Когда же я спросил, что происходит с теми женщинами, которые живут ныне, и куда деваются те девушки, которых они ежедневно лишают невинности, они не знали, что мне ответить.

Египет богат всякого рода птицами и плодами, но вследствие религиозного запрещения беден вином; впрочем, если этим заниматься, страна вполне в состоянии произвести очень много вина.

Из Вавилона я отправился в Дамаск через пустыню и находился в пустыни двадцать дней, так и не встретив нигде возделанной земли. Пустыня представляет собой то плоскую, то гористую песчаную почву; там растёт только чахлый кустарник, да и то местами. Климат там чрезвычайно неровный: зимой очень холодно, а летом слишком жарко. Проезд по этой стране сопряжён с величайшими трудностями, и дорога весьма неверная: ибо при ветре песок настолько заметает дорогу, что едва ли кто-нибудь сможет её найти, кроме бедуинов, которые часто проезжают по ней и служат проводниками для других странников, как лоцманы – для плывущих по морю. Замечу, что в пустыне водятся львы, страусы, кабаны, буйволы, онагры, то есть лесные ослы, и зайцы. Вода встречается очень редко, через каждые четыре, а то и пять дней пути. С одной стороны пустыня примыкает к Индийскому морю, а с другой – граничит с Красным морем, на берегу которого я провёл две ночи. Я видел также те 17 пальм, где Моисей, пробив скалу, добыл воду. От горы Синая я шёл ещё два дня. Замечу, что ещё никому на свете неизвестны размеры и границы этой пустыни, ибо она непроходима, подобно морю. Оставив пустыню позади, я увидел равнину, некогда населённую христианами, а теперь заброшенную и слабо обработанную, ибо она лежит на границе христианских и сарацинских владений. В этой стране я встретил древний город Буссерентин 32, некогда населённый христианами, большой, высеченный из мрамора, всячески украшенный и, как то видно по его развалинам, когда-то очень красивый и привлекательный. Теперь же он населён сарацинами, размеры его сильно сократились, так что от него по сути остался только замок, впрочем, сильно укреплённый. Оттуда я прибыл в Дамаск, после трёх дней пути через страну, населённую по большей части христианами, которые платят дань правителю Дамаска.

Дамаск – очень крупный город, отлично укреплённый двойной стеной и многочисленными башнями; он имеет проточную воду, источники и водопроводы извне, а внутри водой снабжены различные места и отдельные дома; он весьма многолюден и со всех сторон окружён и украшен садами и огородами. Таким образом, его жители и вне, и внутри города имеют воды сколько угодно, словно в земном раю. В нём – очень много христианских церквей; там живут христиане и множество евреев. В окрестностях Дамаска производят отличное вино. Замечу, что климат там очень здоровый, а потому живёт много старцев. Дамаск расположен в пяти небольших днях пути от Иерусалима и в четырёх днях пути от Акко.

В трёх милях от Дамаска, в горах, расположено селение под названием Сайданея, которое населяют христиане. Там находится церковь, расположенная в поле и посвящённая в честь Преславной Девы, в которой Богу и Пресвятой Деве усердно служат 12 монахинь и 8 монахов. В этой церкви я видел деревянную дощечку, в локоть длины и пол-локтя ширины, за алтарем, в стене у окошка, за железной решёткой. На этой доске был изображён некогда лик Пресвятой Девы, ныне же изображение на дереве удивительным образом обратилось в плоть, и из него непрерывно течёт благовонное масло, которое лучше всякого бальзама. При помощи этого масла христиане, сарацины и иудеи часто освобождаются от различных болезней. Замечательно, что это масло никогда не убывает, сколько бы его оттуда ни брали. До этой дощечки никто не смеет дотрагиваться, но смотреть на неё может всякий. Это масло благочестиво сохраняется христианами, приумножается, с благоговением и искренней верой берётся оттуда ради того или иного дела и используется во время мессы или праздника в честь Пресвятой Девы, после чего происходит исцеление. В день Успения Богородицы и её рождества все сарацины этой провинции вместе с христианами стекаются к этому месту для молитвы, и сарацины с величайшим благоговением исполняют там свои обряды. Замечу, что первоначально эту дощечку изготовили в Константинополе в честь Пресвятой Девы, а затем её привёз оттуда в Иерусалим некий патриарх. Около того времени аббатиса вышеназванного места прибыла ради молитвы в Иерусалим и, выпросив у Иерусалимского патриарха этот образ, увезла его с собой для вверенной ей церкви. Это произошло в 870 году от воплощения Господня. Но священное масло начало течь из образа гораздо позднее.

Замечу, что в землях Дамаска, Антиохии и Алеппо живёт в горах некий сарацинский народ, который на своём языке называется ассассины, а у романских народов зовётся людьми Горного Старца. Эти люди живут без всякого закона, вопреки сарацинскому обычаю едят свиное мясо и живут со всеми женщинами без разбору, в том числе с матерями и сёстрами. Они обитают в горах и считаются непобедимыми, ибо укрываются в чрезвычайно укреплённых замках. Земля их не слишком плодородна, и они живут в основном за счёт скотоводства. Они имеют меж собой повелителя, который внушает сильный страх всем сарацинским князьям, и ближним, и дальним, а также соседним христианским правителям, ибо имеет обыкновение убивать их удивительным образом. Вот как это происходит. Этот правитель имеет в горах многочисленные и прекраснейшие дворцы, окружённые очень высокими стенами, так что проникнуть туда можно только через небольшую и тщательно охраняемую дверь. В этих дворцах он велит с малолетства воспитывает многих сыновей своих крестьян и обучать их различным языкам, а именно, латинскому, греческому, романскому, сарацинскому и многим другим. Их учителя внушают им с раннего детства и до совершеннолетия, что они должны повиноваться своему повелителю во всех его словах и приказах; если они будут это делать, то он, имея власть над живущими богами, подарит им все радости рая. Их учат также, что они не смогут спастись, если вздумают в чём-либо противиться воле правителя. Замечу, что они с самого детства живут в этих дворцах как в заключении, не видя никого из людей, кроме своих учителей и воспитателей, и не слыша ничего иного, пока их не вызовут к князю для совершения очередного убийства. Когда они оказываются перед князем, тот спрашивает у них – намерены ли они повиноваться его приказам, чтобы он помог им попасть в рай. А они, как их учили, отбросив все возражения и сомнения, бросаются ему в ноги и с величайшей ревностью отвечают, что готовы исполнить всё, что он им прикажет. Тогда правитель даёт им золотой кинжал и посылает, чтобы убить какого-нибудь князя по его указанию.

Из Дамаска я через Тивериаду добрался до Акко, оттуда прибыл в Иерусалим, а из Иерусалима добрался до Аскалона. Это – небольшой город на берегу моря, сильно укреплённый стенами и рвами и весьма здоровый. Оттуда, идя через пустыню, я на восьмой день вернулся в Вавилонию. При этом я видел одно место на дороге, на расстоянии целой мили покрытое каменной солью, и встретил множество диких ослов и буйволов. Замечу, что в Агире 33 находится публичный дом. Женщины у сарацин ходят под густым покрывалом и никогда не бывают в храмах. За ними строго присматривают евнухи, так что знатные женщины никогда не выходят из дома без разрешения своих мужей. Замечу, что ни брат, ни другой родственник мужа или жены не смеет войти к женщине без согласия её мужа. Мужчины пять раз в течение дня и ночи ходят молиться в храм и вместо колоколов пользуются услугами глашатая 34, по зову которого торжественно собираются. Замечу, что благочестивые сарацины моются каждый час; они начинают с головы и лица, потом моют руки, пальцы, ноги, ступни и, наконец, спереди и сзади; после этого они идут на молитву и молятся не иначе как с коленопреклонением. Они верят в Бога, как творца мира, и говорят, что Магомет – святейший пророк и создатель их закона. Сарацины, живущие далеко и близко, часто и с величайшим почтением посещают в своих странствиях его могилу. Они оказывают почтение также и другим основателям своего закона. Каждому сарацину разрешено иметь до семи законных жён, и каждая жена на основании брачного договора получает известное содержание. Сверх того, сколько ни есть у него рабынь и служанок, он имеет право грешить с ними, и это не считается грехом. Если рабыня забеременеет, то её тут же отпускают на волю. Любого из своих сыновей, то ли от рабыни, то ли от законной жены, сарацин может по своей воле назначить наследником. Впрочем, многие сарацины настолько благочестивы, что имеют только одну жену. Меньше семи жен иметь можно, а больше – нельзя, кроме, как было сказано, наложниц.

При этом следует подумать о неизмеримой милости Спасителя, который не оставляет своей любовью ни праведника, ни безбожника. Праведному, кроткому, благочестивому, боящемуся его заповедей, он дарит награду вечной жизни и наделяет его высшим благом, которое есть Он сам, и созерцанием своего величия; а безбожнику, осуждённому на вечные муки, Он позволяет наслаждаться временными благами в этой земной жизни. Поэтому-то эти отверженные люди и владеют лучшими землями, имеют в изобилии хлеб, вино и масло, наслаждаются золотом, серебром, драгоценными камнями и шелками, утопают в благоуханиях и сладостях и не отказывают себе ни в чём, что приятно глазу. Ибо в них исполняется пророчество Исаака, который, благословив Иакова особым даром, сказал Исаву: «От тука земли и от росы небесной свыше будет благословение твоё» 35. То же самое мы можем сказать словами самого Господа, говорившего: «Любите врагов ваших, благословляйте ненавидящих вас; да будете сынами Отца вашего небесного, ибо Он повелевает солнцу своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных» 36. И словами Давида: «И вот, эти нечестивые благоденствуют в веке сём, умножают богатства» 37. Когда в одном месте мы посредством земли и росы обретаем земные богатства, то в другом посредством той же росы становится понятна милость Духа Святого, как говорит Давид: «Он сойдёт, как дождь на скошенный луг» 38, и как ясно видно из деяния Гедеона 39, когда посредством росы стала понятна милость Святого Духа и посредством скошенного луга непорочная дева Мария поняла, что зачав и родив сына Божьего, она останется матерью и девой. Ибо как земля дала свой плод, так и эта благословенная дева родила благословенный плод своего чрева, Христа, спасителя мира.

Думаю, что этого о положении язычников и церкви, которую Бог соизволил удивительным образом сохранить среди них, сказано достаточно. А теперь вновь вернёмся к нашей истории.

9. О смерти Исфрида и возведении в сан Филиппа. В это время умер блаженной памяти Исфрид, епископ Ратцебурга, муж большого терпения и величайшего воздержания, полностью преданный религиозному культу 40. И вот, когда епископ ещё не был погребён, среди каноников возникло разногласие по поводу выборов преемника. Ибо одна сторона поддержала кандидатуру господина Генриха, приора этого места, рассудительного и достойнейшего всяческой чести мужа. Известно, что он существенно обогатил своё приорство имуществом, людьми и постройками, а также, что самое главное, религиозным благочестием. А другая сторона требовала избрать прелатом господина Филиппа, капеллана умершего епископа. Возникшая по этому поводу смута была, в конце концов, улажена следующим образом: обе стороны согласились подчиниться решению графа Адальберта 41. А тот, поразмыслив, поставил во главе церкви Филиппа 42. Всё это вышло так потому, что господин король Вальдемар был занят войной в Швеции. Что же далее? Получив инвеституру, Филипп отправился в Бремен и принял от господина архиепископа Гартвига посвящение в епископы. Так, освятив церкви и уладив некоторые дела в своём диоцезе, он отправился к епископу Утрехта 43 и оставался у него в течение года, не показываясь на глаза господину королю Вальдемару. Этим он вызвал неудовольствие последнего и только при посредничестве графа, наконец, с трудом добился его милости.

10. О смерти Гартвига и избрании Вальдемара. Через несколько лет скончался господин Гартвиг, вышеупомянутый архиепископ Бремена 44. И, хотя церковь испытала немалые потрясения ещё при его жизни, теперь возникли ещё большие и худшие смуты. Ибо эта церковь, проведя переговоры, при единодушном согласии и общем одобрении духовенства и народа постановила ввести в должность епископа господина Вальдемара, епископа Шлезвига, который был освобождён из плена 45 и находился тогда в Болонье. Некоторые, правда, не захотели участвовать в этом избрании, не препятствуя ему, но и не участвуя лично, а именно, Бурхард 46, старший приор, и некоторые его сторонники. В свою очередь, гамбургские каноники вызывали подозрения из-за того, что король Вальдемар владел их городом, так что избрание было проведено без их участия. Увидев подобное к себе неуважение, гамбургцы резко осудили этот выбор, говоря, что их церковь была некогда матерью этих церквей и потому при избрании им должно принадлежать право первого голоса. Но бременцы, отправив к находившемуся в Болонье господину Вальдемару достойных послов как от духовенства, так и от министериалов, убедили его в том, что выборы прошли вполне канонично. Итак, взяв с собой товарищей, а также свидетельство Бременской церкви, он вместе со своими выборщиками предстал перед господином папой. Тот обрадовался и, радушно приняв бременского избранника, поздравил его с тем, что после стольких несчастий Господь соизволил, наконец, возвести его на этот престол. Однако, папа не сразу приступил к возведению его в сан, ожидая об этом избрании более достоверных сведений. И вот, когда Вальдемар находился в курии, прибыли гамбургские послы, заявив, что избрание Вальдемара – недействительно и прошло вопреки канонам. Затем прибыл посол короля Вальдемара, а именно, Пётр, епископ Роскилле, но без верительных грамот, которые, судя по его словам, у него силой отобрали в пути. Он также заявил, что этот выбор не имеет силы, и напомнил господину папе о данной Вальдемаром клятве никогда не задерживаться в таком месте, где он мог бы быть в тягость королю Вальдемару. Услышав это, господин папа задержал Вальдемара на несколько дней, в течение которых собирался провести совещание с кардиналами и решить, как с ним поступить. А Вальдемар, видя, что оказался в столь трудном положении, не попрощавшись, отбыл к королю Филиппу, а тот с почётом отправил его в Бремен. Бременцы же с радостью и ликованием приняли его самым торжественным образом. В результате, папа, разослав письма по всем церквям Германии и Галлии, отлучил Вальдемара от церкви за его непослушание. Однако, бременцы какое-то время пребывали об этом в неведении, ибо никто не осмеливался доставить им эти папские письма, пока во время мессы кто-то, смешавшись с толпой, не положил их на алтарь.

11. О походе короля Вальдемара. А король Вальдемар, услышав о вступлении в должность своего родственника, епископа Вальдемара, вторгся в эту землю с огромным войском, то есть с конницей и флотом, желая помешать ему и, если удастся, поставить вместо него кого-нибудь другого. Питая также вражду к Гунцелину, графу Шверина, и его брату Генриху 46а, – ибо они оскорбили его, изгнав из страны Иоанна по прозвищу Ганс и силой отняв у него замок Грабове, – король отправил против них войско во главе с Адальбертом, графом Нордальбингии, которого он поставил во главе этой страны, и велел сначала разрушить их замок Бойценбург, а затем жестоко разорил всю Шверинскую землю. А епископ Вальдемар решил напасть на владения короля. Но, когда между ними вот-вот должна была начаться война, различные обстоятельства помешали его намерению. Так, старший приор Бурхард, притязая на звание архиепископа и располагая поддержкой некоторых выборщиков из Гамбурга, а также из Бремена, пришёл к королю и получил от него епископскую инвеституру. Когда он утвердился в Гамбурге, то через друзей короля захватил Штаде. Вальдемар Бременский, придя туда и ничего не зная о случившемся перевороте, пожелал войти в город, но противная сторона, закрыв ворота, не впустила его. Тогда он, созвав друзей из Бременского епископства, осадил город и, силой овладев им, отдал своим полкам всё, что было внутри. Взяв там богатую добычу, они оставили город совершенно опустевшим 47. Однако, партия избранного Бурхарда вновь взяла верх и, овладев Штаде, стала ещё более свободно владеть им. Затем король Вальдемар велел построить через Эльбу мост, чтобы телегам и всадникам было удобнее переходить через неё. После того как его люди рассеялись по бременским землям, он построил в поддержку своего избранника сильно укреплённый замок Хорнебург.

12. О походе и смерти Филиппа. Между тем, король Филипп решил выступить против короля Оттона, а заодно и против короля Вальдемара. Собрав несметное войско со всей империи, – в нём было множество воинов из пределов Венгрии, – и взяв себе в помощь гнуснейших людей, которых зовут «вальвы» 48, он с неисчислимой силой пращников и всякого рода вооружённых людей остановился в Бамберге, ожидая прибытия подкреплений. Узнав об этом, король Оттон, от которого не укрылись все эти приготовления, принялся снабжать города и замки продовольствием и оружием и неустрашимо готовиться к отражению столь крупных сил. Король Вальдемар также не отказал ему ни в военной, ни в финансовой помощи, зная, что если будет разбит правый фланг, то поражение вне всякого сомнения потерпит и левый. Но кроткий и милосердный Бог, тронутый долговременным ослаблением церкви, которым Он поразил её в наказание за грехи, внял стонам и мольбам своих верных и соизволил, наконец, положить предел этой смуте следующим образом.

Когда Филипп, как было сказано, спокойно стоял в Бамберге, ожидая прибытия подкреплений, внезапно между ним и пфальцграфом Отто фон Виттельсбахом возникла неожиданная и достойная сожаления ссора, которую мы не считаем нужным обойти молчанием. Ибо король Филипп решил выдать свою дочь 49 замуж за Отто, как за благородного мужа. Но, поскольку этот Отто был чрезвычайно жесток и кровожаден, он изменил своё намерение и отказался от этого брака. Узнав об этом, пфальцграф Отто стал добиваться руки дочери 50 Генриха, князя Польши, и сказал королю Филиппу: «Государь, я прошу вашу милость вспомнить, как я всегда был вам предан, какие расходы понёс у вас на службе в настоящей войне и с каким отрядом решил ныне выступить вместе с вами против ваших врагов. Поэтому я прошу вас оказать мне небольшую услугу и послать господину князю Польши рекомендательные письма, чтобы дело, которое так хорошо началось, а именно, брачный контракт, завершилось благодаря вашему величеству ещё лучше». Король ответил: «Я охотно сделаю это». Обрадованный, тот вручил королю письма, в которых говорилось об этом деле, и король сказал: «Можешь идти. Через малое время вернёшься и найдёшь эти письма запечатанными». Но, когда тот ушёл, текст писем был изменён, после чего они были запечатаны королевской печатью. Получив письма, пфальцграф увидел через бумагу какую-то постороннюю кляксу, что показалось ему подозрительным, и он, придя к одному своему приближённому, сказал: «Вскрой эти письма, чтобы я мог узнать их содержание». А тот, прочитав письма, ужаснулся, говоря: «Именем Бога прошу вас не заставлять меня читать вам эти письма, ибо я не вижу ничего, кроме грозящей мне смерти, если я их прочитаю». Итак, забрав у него эти письма, пфальцграф довольно грубо заставил прочитать их ему другого человека и таким образом узнал их содержание. Страшно разозлившись, он не думал теперь ни о чём, кроме как о смерти короля. Тем не менее, скрыв свой гнев, он будто бы с радостью и благодарностью пришёл к королю. И вот, однажды, когда Филипп уединился в спальне, ибо порезал себе вены на обеих руках, пфальцграф с обнажённым мечом, словно играя, вошёл в королевские покои. Подойдя к королевской спальне, он тихонько постучался в дверь и, войдя, продолжал вести себя в присутствии короля точно также. Тогда король сказал ему: «Положи меч, ибо здесь не место для таких игр». А тот в ответ: «Зато место, чтобы ты заплатил за своё вероломство». И тут же одним ударом поразил его в шею; второго удара не потребовалось. Когда ворвавшиеся на шум придворные хотели его задержать, он, открыв дверь, силой вырвался из их рук и бежал. Однако, Филипп не без основания изменил текст писем, ибо та девушка, на которой хотел жениться Отто, приходилась Филиппу родственницей со стороны его матери. Вот почему король не хотел, чтобы на столь благородной девушке женился столь жестокий, нечестивый и бесстыдный человек. Кроме того, этот пфальцграф с невероятной жестокостью убил одного из вельмож этой страны по имени Вульф и тем самым жестоко оскорбил Филиппа.

Это событие положило конец его правлению. О его кончине Бог соизволил сообщить в видении некоему духовному лицу в Ратцебурге в таких словах: «В 1208 году наступит конец». Но какой конец наступит, было неясно, пока около дня св. Иоанна Крестителя 51 в этом году это пророчество не исполнилось подобным образом. Впрочем, некоторые именитые мужи также были заподозрены в этом деле, а именно, епископ этого города вместе со многими другими, которых обвиняли в измене королю 52.

Пал благородный и могущественный муж, украшенный многими добродетелями. Так, он был скромным, кротким и любезным в общении. Он был весьма начитан и часто посещал церковь. Когда он среди прочих читал в церкви молитвы или псалмы, то не отстранял от себя клириков и бедных школяров, но относился к ним как к товарищам. Его смерть потрясла всю страну; поднялся всеобщий плач и все в один голос кричали: «Увы! Погиб наш князь, прекратилась наша слава; хороводы наши обратились в сетование; царство отнято у нас и передано другому народу!» 53. Когда съехались князья и знатные люди, тело короля было торжественно и с величайшим почётом погребено в городе Бамберге. Королева 54, получив столь дурную весть, совсем зачахла и, будучи беременной, вскоре скончалась, подавленная двойной скорбью.

Поражённая смертью мужа и жестоко страдая от бремени,
она умерла; так, двое лишились жизни в одной.
Но, пока я говорил об этом, мне вдруг пришли на память слова поэта о непостоянстве этой жизни:
Всё, что людям дано, как на тонкой подвешено нити,
Случай нежданный, глядишь, мощную силу сломил 55.
Ведь тот, кто управляет в веках, судит
Нравы людские, какие из них хороши, а какие дурны;
Он возносит смиренных и низлагает сильных с престолов 56,
Чтобы они не злоупотребляли данной им властью.
Или не слышишь, что говорит мудрость Христова?
Ты, который правишь кругом земным, правь справедливо.
Вот муж, владевший столькими богатствами,
Внезапно пал, поражённый одним лишь ударом,
И вот, уже нет ни величия, ни знатного рода, ни власти,
Нет ни руки, внушающей ужас, ни силы.
Об этом прекрасно говорит автор псалмов, предупреждая:
Суетна защита человеческая 57; да не будет тебе цели
И надежды в богатстве, ибо мало в нём проку.
Стремись лишь к небесной награде,
Которую Христос безвозмездно раздаёт в своей милости».

13. О полновесном избрании короля Оттона. Итак, когда умер король Филипп, все, которые, казалось, имели благодаря ему какой-то вес, лишились силы. Поэтому и Вальдемар, избранный епископ Бременский, был теперь мало полезен своим людям. Ибо они боялись оскорбить будущего правителя, а равно и подвергнуться папскому отлучению, о котором им только что стало известно. А король Оттон, видя открывшуюся возможность, вздумал пойти войной на некоторых из своих соперников. Но архиепископ Магдебурга, придя к нему вместе с герцогом Бернгардом, обратился к Оттону с такой речью: «Мы не советуем вам нападать сейчас на кого бы то ни было, дабы не случилось против вас какого-либо возмущения. Давайте лучше проведём по воле князей имперское собрание, чтобы всем вместе переговорить там об избрании короля. Если Господу будет угодна ваша кандидатура, мы охотно согласимся с ней; если же нет, выслушаем другие предложения». Когда Оттон согласился с этим, в Хальберштадте был созван довольно внушительный хофтаг 58, в котором приняла участие большая часть прелатов и князей Саксонии и Тюрингии, в том числе Отто 59, избранный епископ Вюрцбурга. Итак, все собравшиеся князья, словно вдохновлённые свыше, при одинаковом желании и единодушном согласии, во имя Отца и Сына и Святого Духа избрали Оттона римским императором и вечно августом; начало положил архиепископ 60, который, казалось, имел право первого голоса; вслед за ним голос подал герцог Бернгард вместе с маркграфом Мейсена, ландграфом Тюрингии и другими, кому, казалось, принадлежало право выбора короля. Когда же очередь дошла до упомянутого избранника, он начал жаловаться перед князьями на то, что король Филипп и его предшественник, император Генрих, ежегодно выкачивали из его церкви до 1000 марок; из-за этой, мол, несправедливости был коварно убит Конрад, его предшественник; так что если эта несправедливость не будет устранена и его церковь не оставят в покое, он не даст своего согласия на это избрание. Когда было приведено много доводов за и против, он покинул это собрание. Но, будучи вызван на следующий день, он согласился таки с выбором князей, и по решению их и короля его церковь получила гарантии безопасности.

14. О хофтаге во Франкфурте. Затем, в день св. Мартина был созван другой хофтаг, ещё более внушительный. Там навстречу господину королю с великой торжественностью и в большом числе вышли князья Франконии, Баварии и Швабии. Туда прибыла также Беатриса, дочь короля Филиппа, и вместе со своими людьми подчинилась милости господина короля. Её сопровождал господин епископ Шпейерский 61. Слабым голосом, со многими вздохами, стонами и слезами она пожаловалась господину королю, присутствующим князьям и всему римскому миру в целом на жестокое убийство своего отца и безбожный заговор пфальцграфа Отто, который коварно убил его, ничего не подозревавшего, в его собственном доме. После этих слов вокруг короля собралась большая толпа сочувствующих жалобам королевы; все они горючими слезами оплакивали такое великое несчастье и требовали оказать королеве справедливость. Они кричали, что если совершённое преступление останется безнаказанным, то ни короли, ни кто-либо из князей не сможет спать спокойно. Итак, по всеобщему желанию господин король осудил названного убийцу и объявил его вне закона. Позже Генрих Каладин вместе с сыном упомянутого выше Вульфа, который также был убит Отто, убили злодея 62 и, отрезав ему голову, бросили её в Дунай. Итак, король взял юную королеву под свою защиту и по просьбе князей во имя доброго мира обещал взять её в жёны, если это можно будет сделать ввиду их родства. Итак, он принял её вместе с наследственными владениями, многочисленными богатствами и 350 замками. Там же господину королю были предоставлены все императорские регалии вместе с полнотой власти, чести и достоинства и всеобщим благоволением.

15. Продолжение. И воссиял в римском мире новый свет, и возникла радость мира и спокойствие 63, и прекратились издевательства и насмешки очень многих, которые утверждали, что Оттон никогда не будет править. Что можно сказать о благородном короле Франции, который вместе со многими другими не удержался от насмешек? Ведь когда Оттон был призван князьями из Пуатье на королевский трон и под охраной упомянутого короля проходил через Францию, тот, увидев его, поздравил и среди приветствий, которыми они обменялись, обратился к нему с такими словами: «Мы слышали, что вас избрали на трон Римской империи». А тот в ответ: «То, что вы слышали, правда, но мой путь – в Боге». Тогда король продолжал: «Вы и сами не верите в то, что вам выпала такая честь. Давайте так: если вашу кандидатуру поддержала только Саксония, то вы дадите мне сейчас лучшего коня, какого я попрошу, а когда вас изберут, я дам вам три лучших города моего королевства – Париж, Этамп и Орлеан». А у короля Оттона было с собой много подарков от короля Англии Ричарда, его дяди, в том числе 150 000 марок, которые везли в мешках 50 коней. Среди них был и тот статный конь, о котором просил его король. Итак, дав ему этого коня, господин Оттон пошёл по намеченному пути. А теперь, как господин император, он вправе потребовать своего.

16. О празднике короля в Брауншвейге. В следующем году в Альтенбурге, который иначе называется Плейссен, был проведён хофтаг 64. Император владел там крупным наследственным владением графа Рабодо с замками Лейсниц и Кольдиц, которые император Фридрих приобрёл у названного графа за 500 марок. Туда прибыли вельможи из Мейсена и Цейца, а также поляки, чехи и венгры. Уладив многие вопросы и подтвердив мир, который был заключён на всех предыдущих хофтагах, господин король обратил свой взор к Брауншвейгу, где торжественно провёл праздник Троицы 65. Король пожелал, чтобы туда прибыли только его близкие друзья, архиепископ Магдебурга, избранный епископ Хальберштадта 66, а также епископы Хильдесхайма 67, Мерзебурга 68 и Гавельберга и аббаты Корвеи и Вердена. В праздничном настроении туда явились также герцог Бернгард, ландграф 69, пфальцграф Рейнский, маркграф Мейсенский 70, маркграф Конрад 71, Вильгельм, герцог Люнебурга, который был братом короля Оттона, и маркграф Бранденбурга. Графов же было не счесть, а рыцарей – огромное количество. Все они с чрезвычайным почётом и щедростью жили там за счёт короля. В самый день праздника господин архиепископ Магдебургский, начав мессу, не захотел допустить к участию в богослужении маркграфа Мейсенского из-за того, что тот был отлучён от церкви. Когда господин король так и не смог отговорить его от этого намерения, то, желая, чтобы маркграф сохранил лицо, вместе с ним вышел из церкви. А на следующий день маркграф по совету князей обещал архиепископу удовлетворение, и эта ссора была таким образом улажена. «Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил» 72, ибо «не довольно стихам красоты, но чтоб дух услаждали» 73. Итак, в то время как царила всеобщая радость, герцог Бернгард, посмотрев на отлитого из бронзы льва, который был установлен там герцогом Генрихом 74, сказал: «До каких пор твоя пасть будет обращена к востоку? Довольно! Ты уже получил всё, что хотел. Так повернись теперь к северу». Эти слова вызвали всеобщий смех, но не без удивления со стороны многих, прекрасно понявших что он хотел этим сказать.

17. О выдаче замуж или помолвке дочери короля Филиппа. По окончании празднества король отбыл в Гослар и, уладив там кое-какие дела, отправился в Валькенриде 75. Там он застал аббата из Моримунде и 50 других аббатов этого ордена; все они сделали его товарищем своего братства и своих молитв и следовали за королём, который о них щедро заботился, до самого Вюрцбурга, где он был принят в воскресенье «Милосердия» 76 с величайшей торжественностью, а также с гимнами и похвалами Богу. Все пели: «Ты явился, желанный». Туда же прибыли легаты господина папы – Гуго, кардинал и епископ Остии, и Лев, кардинал и епископ Сабинский, вместе с огромным множеством прелатов и князей, священников и клириков. Среди них были: архиепископы Зигфрид Майнцский, Дитрих 77 Кёльнский, Иоанн Трирский и Эберхард 78 Зальцбургский; епископы Генрих 79 Страсбургский и Зигфрид 80 Аугсбургский, епископ Констанцский 81, Отто 82, епископ Фрейзинга, Манагольд 83 из Пассау, Генрих 84 из Регенсбурга, Лиудольф 85 из Базеля, Хартберт из Хильдесхайма, Исо из Вердена, а также епископы Хальберштадта и Гавельберга; Коно, аббат Эльвангена, а также аббаты из Фульды, Херсфельда, Корвеи, Прюма и Вейсенбурга. За ними следуют имена королей и князей: Оттокар, король Чехии; маркграф Моравии 86; Леопольд 87, герцог Австрии; Бернгард, герцог Саксонии; Людовик 88, герцог Баварии; Бертольд, герцог Церингенский; герцог Лотарингии 89 и герцог Брабанта 90, маркграф Мейсена, а также Конрад, маркграф Ландсберга, Адальберт 91, маркграф Бранденбурга, и очень многие другие. Итак, уладив там многие дела и подтвердив мир, как и на всех предыдущих хофтагах, господин король, оставив для особого дела только кардиналов, прелатов, князей и священников, чтобы вместе с образованными и знающими законы людьми обсудить свой брак с дочерью короля Филиппа, обратился к ним с такой речью: «Мы просим в Господе всех вас, в первую очередь, кардиналов, которые присутствуют здесь по приказу или совету господина папы, далее высших архиепископов, епископов, аббатов и прочих, которые занимают различные чины в церковной иерархии, и, наконец, королей, герцогов и князей обратить внимание на наши слова. Бог небесный вместе со всеобщим расположением даровал нам после многих мытарств этот трон, так что мы вместе с изъявлениями благодарности по праву можем сказать ему: «Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла» 92. Это сотворено Господом и удивительно в очах наших 93. Всем это ясно, как день, но, хотя мы свободны в выборе сиятельнейших дам, которыми богата Римская империя, и можем выбрать из них невесту или супругу, мы подчинимся вашему совету и приговору, раз уж столь внушительное собрание так обеспокоено судьбой дочери 94 Филиппа, герцога Швабии, которая, как всем известно, является нашей родственницей. Поэтому, отбросив в сторону все ваши страхи и пристрастия, честно, согласно спасения ваших душ, подумайте, как нам лучше поступить в этом деле. Ведь если бы даже мы жили 6000 лет, то и тогда предпочли бы скорее провести жизнь в целомудрии, чем жениться с опасностью для души. Пусть никто не смотрит на славу, благородство рода, богатства и замки этой девушки, ибо всё это не стоит спасения души. Тем более, что всё это и так в наших руках. Если же эти 350 замков разделить между сёстрами, которым также полагается часть наследства, то мало что останется. А теперь, как сказано, подумайте обо всём этом и дайте нам подходящий совет». Итак, когда все собрались идти на совещание, король сказал своему брату, пфальцграфу Генриху, который сидел справа от него: «Мы хотим, чтобы ты остался и не смущал своим присутствием остальных». Итак, после долгого совещания они, наконец, вернулись к господину королю. От имени всех было поручено выступить Леопольду, герцогу Австрии, человеку весьма красноречивому и начитанному, и он сказал королю следующее: «Господин король, не угодно ли вам выслушать ответ кардиналов, прелатов и князей?». А король в ответ: «Я слушаю». И тот продолжил: «Да будет известно вашему величеству, что это столь внушительное собрание кардиналов, представляющих власть господина папы, высших прелатов, князей и всех образованных людей решило, что вам во имя доброго мира и блага Римской империи следует взять в жёны ту девушку, о которой шла речь. Кроме того, дабы устранить всякие сомнения, вы должны будете основать две крупные монашеские обители. А мы, со своей стороны, не откажем вам ни в средствах, ни в раздаче щедрой милостыни; поддержим священников и других лиц низшего чина во время мессы и в молитвах». Король ответил на это следующее: «Мы не отвергаем этот здравый и добрый совет стольких видных мужей и принимаем ваши слова. Пусть введут эту девушку». Когда она с блеском была введена епископами и князьями, король, поднявшись со своего трона, встретил её поклоном. После того как она поклонилась ему в ответ, он подарил ей кольцо, обнял на глазах у всех и поцеловал. Велев ей сесть посреди кардиналов, чья кафедра стояла прямо напротив короля, он сказал, обращаясь ко всем: «Вот ваша королева. Почитайте её, как следует». Отрядив также достойных послов, он велел самым почётным образом доставить её в Брауншвейг вместе с сестрой. А сам остался в этой земле и, обойдя её пределы, начал вести переговоры о своём посвящении в императоры.

18. О походе господина короля. Итак, после дня св. Иоанна Крестителя он объявил о торжественном открытии хофтага в городе Аугсбурге 95. Там собрались все князья этой земли, и он провёл с ними тайные переговоры, надеясь при их содействии добиться к славе и чести немцев своего посвящения в императоры. В этом предприятии приняли участие очень многие как прелаты, так и князья, то есть все те, которые держали регалии, а именно, архиепископы Трира и Магдебурга, епископы Вюрцбурга, Страсбурга, Шпейера, – он же канцлер, – Вормса, Базеля, Констанца, Пассау, епископы Кура, Аугсбурга, Эйхштетта, Праги и Ольмюца, аббаты Рейхенау, Санкт-Галлена, Кемптена, Вейсенбурга, Зельца, Прюма и Эхтернаха. К ним присоединились также князья: герцоги Баварии, Лотарингии, Церингена, Каринтии и Моравии и очень многие маркграфы и графы. Прочие, которые остались дома, оказали королю в этом походе финансовую помощь. Итак, около Вознесения Пресвятой Девы 96 он начал восхождение в Альпы и, оставив город, который по названию реки естественным образом зовётся Иннсбрук, благополучно добрался до Бриксена, где протекает река Афасис, а затем, спустившись по её течению, прибыл в Триент 97. Уйдя оттуда, он прибыл к узкому горному перевалу, что зовётся Веронским Клузом и где находится чрезвычайно укреплённый замок, который с глубокой древности зовётся городом Гильдебранда. Из-за своей прочности этот замок стал оплотом храбрых мужей, которые уже давно вели против веронцев войну и сильно их беспокоили. Итак, когда король пришёл туда, ему сдали этот замок и он благодаря этому стал полновластным господином всей этой области. Правда, веронцы по прежнему не боялись нападать на жителей этого замка, чем нанесли королю оскорбление. Но позднее, дав не одну тысячу марок, они вернули себе его милость. Итак, отправившись дальше, король был с блеском принят жителями Мантуи и Кремоны, о которых поэт говорил: «Мантуя, слишком, увы, к Кремоне близкая бедной» 98. А после перехода через По короля с радостью приняли жители Пармы и Понтремоли 99. То же было и с жителями Милана, Генуи, Лукки и других городов; они, ликуя, сдавали свои города и осыпали его несметными сокровищами и дарами. После того как он пробыл там какое-то время и сделал в этих городах многочисленные распоряжения, Оттон миновал крупный город, который на их языке зовётся Синис 100 и где он оставался в течение нескольких дней, и прибыл в другой город, где приняла мученическую смерть блаженная Кристина, отчего и сам город зовётся по её имени «Озером св. Кристины» 101. Идя далее, Оттон со всей своей свитой прибыл в Витербо, где навстречу ему с великой торжественностью и в окружении многочисленного духовенства и народа вышел господин папа Иннокентий. О том, с какой радостью и ликованием они встретились друг с другом, как горячо обнимались и целовались, и сколько там было пролито слёз радости, моё перо не в силах изобразить.

19. О посвящении императора. Итак, в следующую за днём св. Михаила пятницу 102, – день св. Михаила пришёлся тогда на вторник, – господин король прибыл к могиле св. Петра, чтобы с великим благоговением помолиться святым апостолам Божьим и всеми способами почтить царственный град. У него в свите было 6000 закованных в латы рыцарей, не считая лучников и несметное воинство прелатов и князей. Итак, в следующее, как было сказано, за днём св. Михаила воскресенье 103, когда к церкви св. Петра направилась торжественная процессия, то из-за прибывающих и идущих им навстречу к ступеням монастыря св. Петра людей произошла страшная давка, так что процессия не могла идти дальше. Но император щедрой рукой начал в огромном количестве разбрасывать серебряные монеты, и им, наконец, хоть и с трудом, но удалось совершить восхождение. Не было там недостатка и в слугах с копьями и дубинками, которые подавили волнение. Так, в воскресенье «Дай мир, Господи» господин император в великом мире и спокойствии был посвящён и коронован. При этом все радовались и кричали: «Да будет мир в силе твоей!». Поскольку он всегда с величайшим рвением стремился к миру, то мы надеемся, что и мир, и единство церкви Божьей, которая была потрясена столь долго, теперь надёжно защищены Богом. По окончании церемонии господин папа смиренно пригласил императора на пир, и господин император смиреннейшими просьбами добился у него чести отправиться туда вместе с ним. И вот, когда они подошли к коням, то император, не забыв об апостольском уважении, которое он должен оказывать их наместнику, верному и уважаемому папе Иннокентию, смиренно держал его стремя. Так они прибыли к месту пира, где и богатый, и бедный всего имели вдоволь благодаря императорской щедрости.

Нельзя обойти молчанием также тот факт, что Вальдемар, избранный епископ Бремена, оказавшись в бедности и изгнании, со всем беспокойством и благоговением не переставал как через посредников, каких смог найти, так и лично обивать пороги апостольской милости, которая закрывает и никто не может открыть, открывает и никто не может закрыть и обычно «до седмижды семидесяти раз прощает заблуждения» 104. Он каялся в непослушании и обещал исправиться, дав какое угодно удовлетворение. Но, поскольку его дело было слишком запутано, то относительно него не было принято никакого решения. Ему разрешили только служить мессу в епископском облачении, да и то не в Бременской церкви.

20. Извинение автора. Я прошу у читателей снисхождения, чтобы никто не упрекнул меня в дерзости или безрассудстве за то, что я написал. Зная, что многие писали о деяниях королей и епископов, я, однако, как было сказано в самом начале, взялся за это не из безрассудства, но из любви, желая продолжить историю священника Гельмольда, который многое предпослал о положении нашего края и о королях и князьях, и рассказать верующим об обращении или подчинении славян, которое было произведено благородным герцогом Генрихом. Ибо, по моему мнению, нельзя предавать забвению то, что все видели собственными глазами, а именно, славу церквей, преданность верующих, приращение веры и религии в этих северных землях, где находился престол Сатаны, а ныне дует тёплый ветерок, то есть милость Святого Духа, который по удалении северного ветра овевает сад верующих, способствуя произрастанию несметных ароматов добродетелей. Пусть никого не возмущает то, что я, согласно порядку истории, излагал то радости и успехи, то поражения, ибо о первых следует знать, а о вторых нельзя умалчивать. Ибо Бог ради пользы своих верующих, которым всё содействует ко благу 105, часто посылает то успехи, то неудачи. Если же попадётся что-либо, что не совсем соответствует истине, то это следует приписать информатору, а не автору. Всё это я смиренно оставляю исправлению верующих, сильно радуясь, что вслед за добрым началом я добился ещё лучшего конца.

Текст переведен по изданию: Arnoldi abbatis Lubecensis chronica. MGH, SS. Bd. XXI. Hannover. 1869

© сетевая версия - Тhietmar. 2012
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1869