Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

АРНОЛЬД ЛЮБЕКСКИЙ

СЛАВЯНСКАЯ ХРОНИКА

CHRONICA SLAVORUM

КНИГА ПЕРВАЯ

1. О паломничестве герцога Генриха. Итак, когда в земле славян, как сказано, был установлен мир, власть герцога над всеми жителями этой страны возрастала с каждым днём, а междоусобные войны, которые были между ним и восточными князьями, при посредничестве Его императорского величества 1 прекратились. Прибислав 2 же, брат Вратислава, видя, что все предпринятые против герцога усилия ничего не дали, и наблюдая величие этого мужа, ибо куда бы тот ни обратился, ему во всём сопутствовал успех, из врага стал герцогу лучшим другом. Итак, обретя такое спокойствие и избавление от столь грозных опасностей, герцог счёл необходимым во искупление своих грехов посетить Святой Гроб и почтить Господа в том месте, где ступали его ноги. Итак, приведя в порядок свои дела, он стал серьёзно думать о паломничестве в Иерусалим; поручив оборону своей земли Вихману 3, архиепископу Магдебурга, он взял с собой в качестве спутников всю знать этой страны, а именно, Конрада, архиепископа Любека, Генриха, аббата Брауншвейга, Бертольда, аббата Люнебурга, упомянутого Прибислава, царька ободритов, Гунцелина 4, графа Шверина, Зигфрида 5, графа Бланкенбурга, и очень многих других – как служивших ему свободных, так и министериалов. Герцог не оставил дома ни одного крупного вельможи, кроме Экберта фон Вольфенбюттеля; он поставил его над всей своей челядью, но главным образом определил в услужение госпоже герцогине Матильде 6, благочестивой даме, дочери короля Англии, которая и в глазах Бога, и в сердцах людей оставила по себе добрую память. Свой благородный род, который она вела от длинной череды царственных предков, она прославила благочестивыми трудами и, ведя святой образ жизни, украсила блеском веры. Ибо она отличалась исключительным благочестием и удивительным сочувствием к убогим, была щедра в раздаче милостыни, предана молитвам и постоянно посещала обедни, которые велела служить очень часто. Нерушимо соблюдая супружеский долг, они сохраняла незапятнанной честь супруга. Всё то время, пока герцог был в отлучке, она находилась в Брауншвейге, ибо была беременна и вскоре родила дочь – Рихенцу 7. После возвращения мужа она родила ему также сыновей – Генриха 8, Лотаря 9, Оттона 10 и Вильгельма 11, которых, как мы читаем о св. Товите 12, она с детства учила бояться Бога. Ей служили Генрих Люнебургский 13 и уже упомянутый Экберт, потому что его считали самым верным и славным во всём доме герцога. Впоследствии, правда, мнение о нём пришлось переменить, ибо он запятнал свою славу и совершил вероломство, за что и был жестоко наказан 14. Впрочем, об этом мы пока что умолчим, ибо спешим к иному.

2. Продолжение. В отдание Богоявления 15 герцог с великой славой выступил из Брауншвейга и со всей своей свитой прибыл в Регенсбург, где вместе с вельможами этой земли торжественно провёл день очищения 16. Наиболее знатных среди них, а именно, маркграфа Фридриха фон Зульцбаха и маркграфа Штирийского 17, он взял с собой в паломничество. Затем он прошёл в Австрию к своему отчиму, благородному герцогу Генриху 18, и тот при великом ликовании духовенства и народа поспешно вышел ему навстречу в замке Нейбург 19, где удостоилась памятного погребения его мать, госпожа Гертруда 20. Оттуда он с честью проводил герцога в столичный город – Вену. Когда там были приготовлены корабли и щедро нагружены хлебом, вином и прочими необходимыми вещами, герцог вместе со своими людьми продолжил путь по воде, то есть по Дунаю. А их слуги вместе с лошадьми продолжали путь по суше, по вечерам постоянно являясь в условленные места, где должны были причалить корабли. Нельзя умолчать также о том, что по дороге к ним присоединился господин епископ Вормсский 21, не ради паломничества, но исполняя посольство императора к греческому царю Мануилу 22, с предложением выдать его дочь замуж за сына императора. Полагали, что это послужит к выгоде герцога, ибо греческий царь, приняв столь дружественное посольство, радушно примет и самого герцога, и с ещё большим радушием позволит ему пройти через свою землю. А герцог Восточной марки или Австрии, снарядив флот, следовал за герцогом Саксонии, указывая ему путь и в изобилии снабжая его продовольствием. Итак, они с величайшим благополучием добрались до города Мезебурга 23, который расположен на границе Венгрии, где посол короля Венгрии по имени Флоренций готовился встретить герцога Саксонии вместе с герцогом Восточной марки или Австрии, на чьей сестре был женат этот король 24. Продвигаясь далее с величайшим спокойствием, они пристали к одному городу 25, который был чрезвычайно укреплён самой природой, ибо с одной стороны его омывал Дунай, а с другой – очень глубокая река под названием Гроне, от которой своё названием получил как этот город, так и крепость, расположенная на противоположном берегу. Там герцогов поразила ужасная весть. Им сообщили, что этой ночью король умер от яда 26, отравленный, как говорят, своим братом 27, которого он изгнал из страны. Так что поражённые печалью герцоги не знали, что теперь делать. Герцог Саксонии вместе со своими людьми сильно боялся, что отправившись в паломничество, не сможет в безопасности идти дальше, ибо, расстроенный смертью короля, он не мог найти проводника. Другой герцог 28 был не менее расстроен столь внезапной смертью короля, ибо тот умер без завещания, оставив его беременную сестру вдовой, а королевство – без наследника. Проведя совещание, они отправили к архиепископу, который тогда находился в городе и был занят организацией королевских похорон, епископа Конрада и аббатов Генриха и Бертольда, чтобы добиться у него проводника для герцога Саксонии. Тот благосклонно отнёсся к их просьбе и, призвав князей, распорядился, чтобы вышеупомянутый Флоренций продолжал начатый путь вместе с герцогом.

3. Продолжение. Итак, получив пропуск, герцог и его люди благополучно плыли в течение нескольких дней, но затем попали в теснину, которая зовётся в народе «скаре», и где огромные валуны, возвышаясь словно горы, – на одном из них расположена крепость 29, – не дают водам свободно течь и сильно мешают проплывающим там путникам. Ибо воды, собираясь в этой теснине, сначала вздымаются вверх, а затем с сильным грохотом низвергаются в пропасть. Правда, обычно все корабли по Божьей воле благополучно проходят это место, и только герцог потерпел здесь кораблекрушение. Увидев это, люди, которые были в крепости, схватили лодки и вытащили герцога на сушу. А Гунцелин и стольник Иордан вместе с остальными выплыли самостоятельно. Итак, починив судно, они добрались до Браничева 30, города греческого короля, где из-за недостатка воды корабли сели на мель. Ибо Дунай, поглощённый подземным течением, превращается там в небольшую речку, которая через значительное расстояние, клокоча бурными волнами, впадает в Саву. Итак, оставив корабли, они отправились дальше по суше и прошли через большой и знаменитый лес, что зовётся Болгарским 31, и где как они сами, так и их кони сильно страдали в глубоких болотах; ибо их кони, везя в телегах и повозках большое количество продовольствия, выбивались из сил; телеги часто ломались и все изнемогали в непосильных трудах по их починке и приведению в порядок; они почти не продвигались вперёд, ибо все, как было сказано, останавливались из-за каждой сломанной телеги и, только починив её, опять шли дальше. Герцог, видя, что подобные труды сильно утомляют и задерживают их всех, велел бросить повозки и, нагрузив продовольствием вьючной скот, идти дальше. Итак, там были брошены груды отборной муки, оставлено множество сосудов для вина, – причём многие из них были с вином, – брошено огромное количество мяса, рыбы и прочих деликатесов, которые каждый старательно приготовил себе вместе с различными приправами.

Итак, двигаясь далее, они подошли к городу, что зовётся Равенель 32. Он расположен посреди чащи, а его жители – сербы, сыны Велиала, – лишены страха Божьего и преданы плотским утехам и обжорству. Служа, согласно своему имени, всем мерзостям, и живя, согласно расположению места, как звери, они ещё более дики, чем последние. Тем не менее, они признают себя подданными греческого царя, чей посол заранее прибыл к герцогу и, находясь теперь вместе с ним, велел им с честью принять герцога в замке и самым достойным образом, как то подобает царскому величеству, служить ему во всём. Но те, презрев его увещевания или распоряжения, отпустили его ни с чем и не оказали никакого уважения. Вернувшись к герцогу, посол сообщил ему то, что слышал. Тогда герцог со своими людьми подошёл к городу и разбил там лагерь. Вновь отправив посла, он вторично велел им с миром явиться к нему, просил дать ему проводника и таким образом мирно расстаться. Предприняв это несколько раз, но так ничего и не добившись, герцог сказал своим людям: «Справедливо, чтобы те, кто отправился в паломничество, шли с миром и кротостью. Поэтому и нам не следовало бы идти к городу царя, к которому мы направляемся, с распущенными знамёнами. Но, поскольку эти сыны Велиала, не желая мира, по-видимому, добиваются с нами войны, давайте развернём знамёна и двинемся вперёд! С нами Бог наших отцов, во имя которого мы отправились в странствие и, следуя заветам которого, оставили дома, братьев, жён, сыновей и поля. Здесь нужно употребить силу. Храбро сразимся! Да случится то, что Ему угодно, ибо живём ли, или умираем, мы всегда Господни!» 33. С этими словами они, развернув знамёна, двинулись дальше и, миновав город, расположились лагерем неподалёку от него, в глубокой долине, на берегу прозрачной реки, имея справа горную местность, а слева – чрезвычайно густые заросли ежевики. Итак, полагаясь на эти укрепления, они развели большие костры и, расставив по лагерю стражу, привели себя в порядок и легли спать. И вот, посреди ночи сербы, собравшись со всего леса как один, образовали четыре отряда и, поочерёдно завывая с четырёх сторон, сильно шумели, надеясь тем самым напугать войско герцога, заставив его бежать, бросив своё добро, и взять большую добычу. Герцог, вскочив со своими людьми, бросился к оружию, а маршал Генрих обошёл всех воинов, побуждая их собраться под знаменем герцога. С одной стороны слуги под охраной сторожили коней, и им было велено, в случае, если они первыми подвергнуться нападению врагов, немедленно сообщить об этом воинам, чтобы те их защитили. Число мужей, владевших оружием, составляло 1200 человек. Когда все воины, как было сказано, прибыли к герцогу, к нему поднялись также епископ Конрад и аббаты Генрих и Бертольд, и расположились рядом с герцогом. В то время как герцог сидел в полном вооружении, был разведён огромный костёр; возле него стояли граф Гунцелин и наиболее крепкие воины, вдохновляя друг друга, как вдруг просвистела стрела и упала рядом с ними. Устрашённые этим, они поспешно схватились за оружие. Внезапно явился гонец и сообщил, что шатёр господина епископа Вормсского захвачен врагами; при этом погибли, поражённые стрелами, один рыцарь и двое слуг; впрочем, один из них прожил до середины следующего дня и только тогда умер. Дело в том, что стрелы были отравлены и каждый, кого они поражали, не мог избежать смерти. Итак, услышав столь печальную новость, к шатру епископа тут же были отправлены 20 закованных в латы рыцарей; придя туда, они храбро порубили врагов, а один, действуя пращёй, поразил по Божьей воле их командира и убил его. Когда тот пал, остальные обратились в бегство и не дерзали более нападать на лагерь герцога.

Когда настало утро, опустился очень густой туман, и герцог велел не сниматься с лагеря до тех пор, пока туман не рассеется. Когда выглянуло солнце, они отправились дальше и увидели издалека, что враги весь день просидели в засаде, надеясь захватить хоть кого-нибудь из них. Благополучно миновав этот лес, они добрались до города Ниш 34. Там герцог был с честью принят; и его, и его людей обеспечили всем необходимым за счёт царской казны. Оттуда герцога провели к Адрианополю 35, а затем – к Винополю 36. Продвигаясь таким образом, они в Святой Пяток 37 добрались до Константинополя. Проведя там Страсти Господни и Святую Субботу, они утром в день Воскресения 38, торжественно совершив таинства и позавтракав, поднялись ко двору царя. Герцог, согласно обычаю нашей страны, отправил перед собой множество ценных подарков – прекраснейших коней, оседланных и покрытых попонами, доспехи, мечи, одежды из скарлака и одежды тончайшего шитья.

4. О том, как царь принял герцога и его людей. Итак, царь, облачённый в царские одежды, вместе с главными епископами, вельможами и знатью ожидал прибытия герцога. В этом месте находился очень широкий и просторный охотничий двор. Чтобы показать славу своих богатств, царь велел всем своим вельможам и знати также принять участие в этом празднестве. Итак, ты увидел бы там множество разбитых шатров, из виссона, пурпура, с золочёными главами, и украшенных в зависимости от богатства каждого. Итак, войдя туда, герцог был с честью принят и, поскольку предстояла торжественная процессия, царь совершил её вместе с герцогом. Вся дорога была покрыта пурпуром, а также аурифригиями 39, и украшена золотыми лампадами и венцами. По ней шла толпа клириков и епископов, а за ними следовал царь с герцогом и иноземными воинами. Так они дошли до золотого шатра, который весь сиял золотом и драгоценными камнями. Затем они по той же дороге вернулись к церкви, где царь расположился на более высоком троне, а герцог – на другом троне, рядом с ним, и они прослушали торжественную мессу.

5. О диспуте греков с аббатом Генрихом. Итак, после полудня, когда царь с герцогом были в хорошем настроении, епископ Вормсский вместе с Любекским владыкой затеяли с учёными греками спор по поводу исхождения Святого Духа. Ибо греки говорят, что Святой Дух исходит только от Отца, но не от Сына, опираясь при этом на слова Господа: «Когда же придёт Утешитель, которого я пошлю вам от Отца и т.д.» 40. А наши возражают им, говоря, что Дух исходит от Сына также, как и от Отца, ибо Святой Дух принадлежит и Отцу, и Сыну; раз милость Святого Духа дана людям, то она, очевидно, даётся и Отцом, и Сыном, а значит Дух исходит и от Отца, и от Сына, ибо дарование и означает его исхождение. Поскольку греки продолжали возражать, всё ещё не убеждённые вескими доводами, аббат Генрих, муж чрезвычайно начитанный и красноречивый, почтительно начав речь, сказал: «Не заблуждайтесь, о католические и религиозные мужи, говоря, что Святой Дух исходит только от Отца, но не от Сына, ибо вполне очевидно, что от Сына он исходит точно также, как и от Отца. Отрицать это свойственно лишь еретикам. То, что он исходит от обоих, доказано многочисленными свидетельствами красноречивых пророков. Так, апостол говорит: «Бог послал Духа Сына Своего в сердца наши» 41. То есть он зовётся здесь Дух Сына. А также: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» 42. То же самое о Духе говорит и Сын в Евангелии: «Его Я послал вам от Отца» 43. Он назван Духом Отца также там, где мы читаем: «Дух того, кто воскресил из мёртвых Иисуса, живёт в вас» 44. Да и сам Христос говорит: «Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» 45. И в другом месте: «Которого Отец пошлёт во имя Моё» 46. Из этих и прочих доводов видно, что Святой Дух исходит от Отца и от Сына. А на ту фразу из Евангелия, которую вы приводите в противовес нам, а именно, что «Дух исходит от Отца», мы ответим, что в ней говорит сама Истина. Да, действительно, – «Святой Дух исходит от Отца»; но здесь нет добавления, и она вовсе не отрицает того, что он исходит от Сына; просто она называет одного Отца по той причине, что к нему обычно относят и то, что касается Сына; ведь и Он сам происходит от Отца. Ваши собственные учителя, толкуя эту самую фразу, признают, что Святой Дух, как сказано, исходит от Отца и Сына, что Дух – как Сын, так и Отца, и что Святой Дух исходит и от Сына, и от Отца. Поэтому и Афанасий 47 говорит в Символе Веры: «Святой Дух не создан, не сотворён и не рождён Отцом и Сыном, но исходит [от них]». То есть по его словам Святой Дух исходит и от Отца, и от Сына. Также Иоанн Златоуст 48 в одной из гомилий 49 говорит: «Он исходит от Отца и от Сына, который наделяет своими дарами того, кого хочет». Да и епископ Кирилл 50 говорит: «Святой Дух понимается сам по себе, согласно тому, что Дух не есть Сын, но он и не чужд последнему. Ибо он зовётся Духом Истины, а значит проистекает от него, как и от Бога-Отца». Вот явные свидетельства ваших же учителей, из которых следует, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. Так что всякий язык признаёт, что Святой Дух исходит от Отца и Сына». Учёные греки ничего не могли противопоставить этим и прочим доводам, в особенности же своим собственным, и согласились с тем, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. А аббат Генрих удостоился похвалы со стороны царя и епископов, прославивших его учение и оказавших немалое доверие его словам. А царица подарила герцогу множество дорогих одежд, так что он всех своих воинов облачил в нарядные одежды. Кроме того, царица каждому воину подарила меха и соболиные шкурки.

6. О дальнейшем пути герцога. Далее, царь дал ему очень крепкое судно, в достатке снабжённое всем необходимым, и герцог, сев на него со своими людьми, отправился в плавание. Но вот, на море поднялась сильная буря, так что все ожидали близкой смерти от этой непогоды. Был там некий доброго образа жизни человек, который сильно переживал из-за грозившей им опасности. И вот, посреди этих переживаний и волнений на море он внезапно уснул и увидел во сне стоявшую рядом с ним прекраснейшую деву, которая спросила у него: «Тебя страшат морские опасности?». А тот отвечал: «О светлейшая госпожа! Мы попали в беду и, если Бог не придёт нам с небес на помощь, то мы пропали». «Успокойся, – сказала дама, – вы не погибнете, но ради молитв того, кто не перестаёт взывать ко мне на этом судне, освободитесь от грозящей вам опасности». И, хоть она и не открыла, кого именно имела в виду, всем было ясно, что речь по всей видимости шла об аббате Генрихе, который видит в Святом Духе, кое-что слышит, но ещё большее понимает. Видение оказалось истинным. Правда, когда настал день, буря усилилась, и корабль бросало посреди моря по волнам. Они чуть было не подверглись той же опасности, что и недавно на Дунае, в той теснине, что зовётся «скаре», и моряков охватил сильный страх. И справа, и слева были острые скалы, а корабль находился прямо посредине. Когда волны усилились, моряки увидели голые камни и, словно на врага, направили на них парус. Но вот, буря улеглась и утихло её дыхание. Корабль благополучно миновал это место, и они восславили Господа, который умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и выводит оттуда 51.

7. О прибытии герцога в Иерусалим. Итак, прибыв в Аккарон или Акко, герцог был великолепно принят жителями этого города; сев на коней и мулов, а некоторые даже на ослов, они отправились к городу Иерусалиму. Навстречу им с большой свитой вышли тамплиеры и госпитальеры и, приняв герцога самым достойным образом, провели его в святой город, где он был встречен духовенством с хвалебными гимнами и песнопениями. Герцог передал Святому Гробу много денег; базилику, в которой находилось древо Господне, он украсил мозаичной работой, а ворота этой базилики выложил чистейшим серебром. Он выделил также средства для приобретения годового запаса свечей, которые должны были постоянно гореть у Святого Гроба. Тамплиерам и госпитальерам он также передал много подарков и оружия, а также 1000 марок серебром для приобретения земель, которыми во время войны завладели вассалы. А король 52 устроил ему и его людям трёхдневный пир в своём дворце. Итак, посетив все святые места в Иосафате, на Масличной горе, в Вифлееме и Назарете, он отправился к Иордану, куда его провели тамплиеры, а оттуда поднялся на Кварентену 53. Аббат Генрих также поднялся туда с большим трудом, – ибо был немощен телом, – и отслужил там мессу. Во всех этих святых местах он с величайшим благоговением проводил богослужения в память Господа нашего Иисуса Христа, который явился здесь во плоти, и Его славнейшей матери, которой он в течение всего странствия, облачённый во власяницу, в воздержании и молитвах оказывал величайшее почтение, и с первыми лучами солнца, прежде чем сняться с лагеря, после заутрени постоянно проводил в её честь торжественное богослужение, принося спасительную жертву за себя и за всё отправившееся в паломничество войско.

8. О возвращении герцога от Иордана. Когда герцог вернулся в Иерусалим, то его на два дня задержал у себя господин патриарх 54. Затем он возвратился в Аккарон или Акко и, попрощавшись со всеми, в том числе и с некоторыми своими людьми, а именно, с епископом Конрадом и аббатом Бертольдом, отправился в Антиохию. Его туда с большим отрядом сопровождали тамплиеры. А епископа Конрада поразил тяжкий недуг, от которого он и умер. Ибо по отбытии герцога господин епископ, тяжело перенеся его отъезд и имея к нему ряд неотложных дел, вместе с аббатом Бертольдом сел на корабль и последовал за ним по морю. Однако, болезнь усилилась и, когда они прибыли уже к городу Суру или Тиру, епископ, как говорят, испустил дух 55. Тело его было доставлено в город и с величайшей честью предано земле заботами графа Гунцелина и других друзей герцога, которые там были. А аббат Бертольд, возвратившись в Аккарон, также окончил жизнь через три дня 56. Герцог был чрезвычайно огорчён, узнав обо всём этом. А аббат Генрих вместе с герцогом продолжил начатый путь.

9. О возвращении герцога на родину. Итак, отправив послов к Мило 57 Сарацинскому, герцог просил у него проводников для прохода через его землю. А тот, выслав к нему 20 наиболее благородных своих вельмож, заявил, что готов с честью и в полном спокойствии провести его через свою землю. Однако, узнав об этом, герцог заподозрил коварство и не решился идти через его землю. Тогда князь Антиохии 58, который принял его весьма достойно, дал ему корабли, и герцог, сев на них вместе с лошадьми и всеми своими людьми в городе, что зовётся гаванью Симеона 59, поднял паруса и за одну ночь и один день плавания миновал часть этой земли. Когда они прибыли в город, что зовётся Торсульт, а по-сарацински – Тортун 60, – позднее Мило захватил его и подчинил себе в наказание за то, что там прошли эти иноземцы, – султан 61, правитель турок, выслал к нему 50 воинов, которые должны были провести герцога через землю Мило со всеми его людьми. Отправившись далее, они три дня шли по пустынной земле, лишённой дорог и воды, по земле ужаса и пустыни, которую называют пустынной Руменией. Там они сильно страдали, везя на лошадях всё необходимое, в том числе воду, которую пили и они, и их скот. Так они добрались до города, который на языке турок зовётся Ракилей, а по нашему – Гераклея 62; им некогда владел правитель Иерусалима Ираклий 63, убивший Хосрова 64, который захватил Иерусалим и увёл в плен древо Господне. Когда герцог пришёл туда, турки встретили его самым блестящим образом и провели оттуда в Аксарат 65, где навстречу герцогу вышел, радуясь, сам султан. Обняв его и расцеловав, он заявил, что они – кровные родственники. Когда же герцог спросил о степени их родства, тот ответил: «Некая знатная дама из Тевтонской земли вышла замуж за короля Руси 66, который родил от неё дочь; дочь последней оказалась в нашей земле; от неё-то я и происхожу». Султан благословил Бога небесного за то, что герцог не попал в руки Мило, заявляя, что тот – неверный человек и предатель, и что если бы герцог попал в его землю, то наверняка лишился бы и имущества, и самой жизни. Султан дал герцогу много подарков, в том числе плащ и тунику из превосходного шёлка, а тот благодаря исключительному мастерству сделал из них соответственно ризу и далматик. После этого были приведены 1080 коней, чтобы герцог мог выбрать себе из них каких пожелает, а тот сказал своим воинам, чтобы каждый взял себе коня по своему вкусу. Итак, были выбраны 300 самых крепких коней с серебряной уздой и отличными сёдлами, сделанными из попон и слоновой кости, и султан вручил их герцогу. Он подарил ему также, согласно обычаю своей страны, шесть шатров, шесть верблюдов, которые должны были их везти, и рабов, обязанных вести этих животных. К ним он добавил двух леопардов, двух лошадей и рабов, ибо они были приучены сидеть на лошадях. После того как султан оказал ему самое любезное гостеприимство, герцог упрекнул его за языческое суеверие и много говорил о воплощении Христовом и католической вере. Но тот ответил лишь: «Не трудно поверить в то, что Бог, когда захотел, обрёл плоть от нечистой женщины, раз он вылепил первого человека из грязи земной». Поскольку он был из ереси николаитов 67, то, вероятно, слышал это из книг Моисея, в которых и прочитал о сотворении первого человека. Ибо многие язычники, принимая Пятикнижие Моисея, не отходят от идолопоклонства, как некогда самаритяне. Поэтому женщина самаритянка и говорит в Евангелии: «Господи, вижу, что ты пророк» 68, и прочее.

10. Рассказ о короле Конраде. Итак, отпущенный султаном, герцог прибыл в Исмилу 69, а оттуда – в Иконий 70, которая является столицей турок. Идя далее, он прибыл в пустынную и чрезвычайно засушливую область, где, как говорят, остановился со своим войском король Конрад 71, ибо из-за чрезвычайной пустынности этой земли многие его люди обессилили от голода и жажды, и он не мог идти дальше. Он был предан своим проводником, что, как говорят, вышло по совету греческого царя, поскольку этот Конрад долго находился в его земле с чересчур большим войском, но не захотел с ним увидеться. Ибо у греческого царя, который, чересчур гордясь своими богатствами, именует себя императором, – хоть и унаследовал этот титул от Константина, основателя этого города, – есть отвратительный обычай – он никого не удостаивает приветственного поцелуя, но каждый, кому дозволяют видеть его лицо, должен с поклоном поцеловать его колени. Так что король Конрад ради чести Римской империи наотрез отказался от этого. Когда же греческий царь согласился даровать ему поцелуй, но только сидя на троне, королю Конраду и этого показалось мало. Наконец, мудрые люди с обеих сторон пришли к такому решению: они оба должны сесть на коней и, сидя в одинаковом положении, съехаться и обменяться поцелуем. Что и было сделано. По этой ли причине, или потому, что они боялись тевтонской силы, греки и предали всё это иноземное войско, подмешивая им яд в источники и заведя их в эту ужаснейшую пустыню. Из-за всего этого столь крупное предприятие имело весьма печальный конец.

Следуя далее, герцог прибыл к большому лесу, который отделяет страну турок от страны греков. С трудом пройдя его за три дня, он добрался до города греческого царя, который зовётся «Замком алеманнов», потому что им некогда владел герцог Готфрид 72 и именно оттуда подчинил себе всю Турцию. Идя далее, он пришёл к очень крупному городу, который был окружён и украшен стенами и многочисленными башнями и сильно укреплён; зовётся он Анике 73, и названный Готфрид взял его лишь с очень большим трудом. Поскольку Готфрид остался памятен в веках за свою веру, мы расскажем, каким образом Бог передал ему в руки этот весьма неприступный город.

11. Рассказ о герцоге Готфриде. Когда осада этого города затянулась и войско Готфрида стало сильно страдать от голода, так что почти все кони и вообще всё, что они имели, вплоть до башмачных ремней было съедено, правитель крепости, также утомлённый долговременными трудами, велел взойти на стену одному немцу, которого он долгое время держал в заключении, и тот, обратившись к герцогу и народу Божьему, сказал: «Вот слова правителя крепости: Почему ты столько времени ведёшь эту осаду и не хочешь покинуть мои земли? Ты не в силах взять эту крепость, но, если тебе угодно, давай положим конец этому злу следующим образом. Пусть выйдут и вступят между собой в поединок двое – один из наших и один из ваших; если победит ваш человек – мы сдадим эту крепость и уйдём. Если же победу одержит наш – вы немедленно покинете нашу землю». Герцогу и всем его людям пришлись по нраву эти слова, и с обеих сторон было дано обещание – каким бы ни был исход поединка, честно сдержать данное слово. У герцога Готфрида был слуга, сильный телом, высокий и очень красивый. Звали его Илия. Согласно условиям перемирия, герцог послал его в город к князю, желая положить конец этому делу и сговориться о дне поединка. И вот, правитель, видя перед собой красивого и чрезвычайно сильного мужа, решил, что ни один из его людей не сможет сравниться с ним силой. Поэтому, приняв его и выслушав данное ему поручение, он сказал: «Не желаешь ли ты остаться у меня и сразиться за меня в этом поединке?». А тот ему: «Что ты мне дашь за то, что я сделаю так, как ты говоришь?». «Я дам тебе половину моей страны и мою дочь в придачу, и возвышу превыше всякой меры», – отвечал правитель. «Сделай то, что ты сказал, и я сражусь за тебя», – сказал Илия. Итак, заключив соглашение, Илия отрёкся от Христа и женился на язычнице, и стали они одним сердцем и одной душой 74. А герцог удивлялся тому, что случилось, и не знал, что думать – то ли его слугу взяли в плен, то ли он не вернулся по причине этого дела. И вот, в один из дней тот самый немец, стоя на стене, вновь обратился с речью к герцогу и князьям, сказав: «Вот, что поручил мне передать мой господин: Будьте готовы в такой-то день и час, ибо тогда мой господин выйдет к вам со своим представителем и исполнит то, о чём он говорил». Услышав это, все обрадовались, и каждый предлагал своё участие в этом поединке, желая сразиться во славу Божию. Герцог также приготовился перед всеми к поединку, но ему не позволили это сделать, ибо он был уже стар и немощен, да к тому же ещё и горбат 75. О своей готовности заявили даже епископы; каждый, богатый или бедный, был готов победить или умереть во славу Божию. И вот, вперёд вышел некий Дрого 76, родственник герцога, сын его сестры, и сказал ему: «Я столько лет служит тебе и не просил у тебя никакой награды. Справедливо, чтобы я, наконец-то, получил плату за мои труды. Так вот, за всю ту службу, что я нёс тебе столько лет, я смиреннейше прошу дать мне возможность принять участие в этом поединке». Что же далее? Герцогу пришлась по нраву преданность этого мужа, и он под всеобщие крики одобрения был препоясан оружием. Когда он вышел вперёд, герцог сказал: «Пусть Бог, который благословил отца нашего Авраама, а также Исаака и Иакова; Бог, который рукою Моисея провёл народ свой через пустыню, утопив их врагов в Красном море, и через Иисуса ввёл их в землю Ханаанскую, повергнув врагов к ногам их; Бог, который дал Гедеону уверенность против врагов, Самсону – храбрость, Юдифи – победу над тираном; Бог, который освободил Даниила из пасти льва, Давида – от злого меча, Илию – от гонений Иезавели; Бог, пославший в этот мир своего сына Иисуса Христа, который спас род людской, своей победой на святом кресте победил дьявола и сокрушил сосуды его плена; который благословил своих апостолов и просветил их учением святую церковь; который, наконец, сказал нам через них: «Если чего попросите у Отца во имя Моё, Я то сделаю» 77; и ради имени которого и любви мы отправились в это странствие; пусть он благословит тебя своей высокой дланью и во славу своего имени повергнет ныне нашего врага к ногам твоим!». Все ответили на это: «Аминь», и епископы скрепили благословение, после чего воин Христов Дрого вышел навстречу своему противнику, а все заплакали и преклонили колени в молитве к Богу. И вот, прегордый Голиаф, а именно, отступник Илия, обречённый пасть во имя Господа от руки смиренного Давида, выступил против него, сидя на прекрасном коне, попону которого дочь правителя украсила многочисленными колокольчиками, как для красоты, так и ради того, чтобы обратить в бегство коня соперника. Но герцог Готфрид принял надлежащие меры и заткнул уши коня своего родственника шерстью и смолой. Итак, сначала они сшиблись на конях и преломили копья, а затем, вскочив на ноги, долго сражались врукопашную, нанося и отражая удары друг друга. Наконец, Господь, вспомнив о своём милосердии и истине, даровал победу своему рабу Дрого, а Илию поверг на землю. Когда он был повержен и уже не думал о том, чтобы подняться, Дрого спросил его: «Кто ты, сразившийся со мной?». Ибо ни один из них не знал, кто его противник. А тот ответил: «Я – Илия». «На что же ты рассчитывал?» – продолжал Дрого. «Как мог ты выстоять, раз отверг Христа? А теперь покайся и примирись со своим Богом, ибо Он – милостив, и возвращайся со мной в лагерь. Ибо у меня, как ты знаешь, четыре города и я дам тебе два, какие ты захочешь, и отдам в жёны мою сестру, родственницу герцога, так что ты будешь самым доверенным лицом герцога». Но тот ответил: «Никогда я не нарушу раз принятую веру и не покину своего тестя» 78. И Дрого его обезглавил. И прославился Господь в своих людях; язычники покинули крепость, а герцог Готфрид вступил туда со своими людьми, восхваляя Господа, который всё, что желал, сотворил на небе и на земле.

12. Он вернулся в Константинополь, а оттуда – в Брауншвейг. Идя далее, герцог перешёл рукав св. Георгия и прибыл в город Галлиполи, а оттуда – в Константинополь, где его люди вернули себе коней, которых там оставляли, и ушли в Манополь, где тогда находился царь. Тот сильно обрадовался его возвращению и, с величайшей честью продержав его у себя несколько дней, подарил ему 14 мулов, нагруженных золотом, серебром и шёлковыми одеждами. А герцог, горячо поблагодарив его за это, отказался их принимать, говоря: «У меня и так много всего, о господин мой. Я ищу лишь милости в твоих глазах!». Поскольку царь настаивал, а герцог наотрез отказывался брать подарки, то царь подарил ему много драгоценных мощей святых, о которых просил герцог. К этому он добавил также множество драгоценных камней, после чего герцог откланялся и, уйдя с миром, прибыл в Ниш. Перейдя через большой лес, он пришёл к королю Венгрии, который только недавно был коронован, овладев королевством брата. Тот принял его с величайшим почётом и дал проводников через свою землю. Так герцог возвратился в свои края. После этого он прибыл к императору, который тогда находился в городе Аугсбурге 79; тот очень обрадовался его приходу и, особенно, тому, что герцог вернулся в добром здравии. Проведя в пути целый год, герцог, наконец, вернулся в Брауншвейг, и возрадовались его приходу все его друзья. Герцог обогатил дом Божий мощами святых, которые он привёз с собой и облачил их в золото, серебро и драгоценные камни; среди них было также множество дланей апостолов. Из превосходных покровов он сделал ради украшения богослужения множество риз и далматиков и украсил церкви. Этот князь был чрезвычайно предан в украшении дома Божьего, как то видно по церкви св. Блазия в Брауншвейге, которую он, впрочем, так и не окончил, как хотел, из-за постигших его неудач, к которым мы вопреки воле должны будем перейти.

13. Об избрании господина аббата Генриха на престол Любекской церкви. После того как герцог расположился в замке Люнебург, к нему пришли любекские каноники с просьбой дать их Божьему дому подходящего управителя. Они заявили, что все разом высказались за кандидатуру господина Генриха 80, аббата из Брауншвейга, и умоляли герцога поставить его во главе их церкви, если только их просьба и это назначение не противоречат его намерениям. А тот отвечал им: «Признаю, что это – весьма подходящая кандидатура. Ибо Генрих – мудрый и благочестивый муж, прекрасно умеющий сеять слово Божье. Однако, именно потому, что мы знаем о верности этого мужа и о его достойном образе жизни, мы и не можем без большого сожаления отпускать его из нашего дома в Брауншвейге. Тем не менее, чтобы не казалось, будто мы противимся столь полезному делу и легкомысленно отвергаем вашу справедливую и разумную просьбу, пусть исполнится воля Божья и ваше желание! С честью отведите этого достопочтенного мужа к престолу Любекской церкви и окажите ему всяческое уважение и почтение». Итак, в Брауншвейг прибыли декан Отто и страж Арнольд; вместе с приором Генрихом 81, нотарием герцога, они вошли в кафедральный собор и в присутствии аббата Сигебодо из Риддагсхаузена, а также приоров Готфрида и Ансельма 82 вручили упомянутой церкви письма следующего содержания:

«Братья церкви Божьей, что расположена в Любеке, шлют священному капитулу собора св. Эгидия в Брауншвейге привет и желают милости во Христе!». Когда братья смиренно поклонились в ответ на слова приветствия, они продолжили: «Пусть знает ваша милость, что поскольку наша мать, а именно, святая Любекская церковь, лишилась своего отца и мы не может долго жить без пастыря, нашей прямой обязанностью является позаботиться о том, чтобы иметь в доме Божьем мудрого и верного управителя. Поэтому мы приносим Богу величайшую благодарность за то, что, наконец-то, нашли того, кто нам угоден, а именно, господина Генриха, вашего аббата, мудрого и благочестивого мужа, которого мы решили поставить во главе нас не только благодаря каноническому выбору, но и властью нашего правителя, господина герцога, который назначил его нашим господином и духовным отцом. Поэтому мы просим вас быть с нами одного мнения, согласиться с Божьей волей и вместе с нами самым преданным образом возвести его в этот сан».

Поскольку братья, с одной стороны, были очень рады такому возвышению своего отца, но с другой – огорчены скорым уходом столь благочестивого пастыря, то избранник ответил следующее: «Должность, к которой вы меня призываете, о братья мои и господа, чрезвычайно трудна и ответственна, и по моему мнению превышает мои силы. Но, поскольку, очевидно, нет более достойного кандидата, то, если более никто не будет призван Богом, как Аарон, я признаю, что именно меня призывает к этой должности воля Божья, ибо вся власть – от Бога. И, поскольку тот, кто противится власти, выступает против самой воли Божьей, я повинуюсь, правда, более по необходимости, нежели по желанию». Итак, выступив вместе с ними из собора св. Эгидия, во главе которого он стоял десять лет и который обогатил множеством вещей, – в том числе, вернувшись из паломничества, украсил 12 покровами, – Генрих прибыл к герцогу в Люнебург. Получив от него епископскую инвеституру, он был с честью отведён в Любек и с величайшим благоговением принят духовенством и всем народом. Затем, на рождество св. Иоанна Крестителя он в присутствии герцога был посвящён в сан епископами Вало Гавельбергским 83, Эвермодом Ратцебургским и Берно Шверинским. В тексте Евангелия, что держали у него на плечах, в заглавии первой страницы было найдено: «Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям» 84, а в заглавии второй: «Он был муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева» 85, что можно понимать, как откровение свыше по поводу его будущего образа жизни. Наконец, он был отмечен Господом многими талантами, но особенно блистал книжной мудростью и красноречием. И, хотя большинство, переменяясь в своих мыслях, пользуются ими скорее ради гордыни, нежели ради созидания, он оставался в том же смирении и всегда был предан Богу и его Преславной матери в постах, бдениях, воздержании, в молитвах и раздаче милостыни, так что мы можем сказать о нём: «Муж праведный и богобоязненный», и прочее. В проповеди же слова Божьего он отличался столь исключительным даром, что не было такого каменного сердца, которое он не подвигнул бы к раскаянию и слезам своими прочувствованными речами. Ибо всю глубину писания он излагал столь ясными словами, что, извлекая из глубины души их скрытый смысл, он насыщал всех сладчайшим хлебом слова Божьего, так что его сладкое учение доставляло немалую радость всему народу.

Пусть не погнушается ваша милость услышать, что Бог открыл некоторым людям о его блаженстве и вероучении. Так, однажды, ввиду неотложных дел, он проходил через Тюрингию и, чтобы переночевать, завернул в одно селение под названием Ихтерсхаузен 86. Некая благочестивая дама, ведя непорочную жизнь, жила там по уставу блаженного Бенедикта. И вот, когда после полудня монахини лежали на кроватях, Ида, дама честнейшего образа жизни, позже поставленная аббатисой в Вальтингероде 87 и первая правившая тамошней женской общиной, – там же она и упокоилась, приняв блаженную кончину, – заснув, увидела в Божьем видении, что вся община её сестёр с величайшим благоговением стоит возле хора и чрезвычайно звонкими голосами поёт при встрече этого епископа: «Воистину блаженный епископ, воистину учитель веры!». Когда это было пропето с величайшей радостью, некий почтенного возраста муж, праведник, подошёл к окну хора, через которое им по воскресным дням давали причастие, и сказал: «С величайшим уважением примите этого заезжего епископа и с величайшим расположением, наидостойнейшим образом прислуживайте ему во всём! Знайте, что этот напев открыт вам свыше, ибо в нём про этого епископа говорится чистая правда. Ведь он, воистину блаженный епископ и воистину учитель веры». Когда названная монахиня проснулась, то рассказала сёстрам то, что видела. И вот, в тот же миг прибыл гонец и сообщил, что какой-то епископ заехал к ним переночевать. Итак, убедившись в истинности видения и воздав Богу благодарность, они просили, чтобы епископ соизволил посетить их, надеясь, что удостоятся услышать слово проповеди из его уст. Придя к ним, он, как они и хотели, сказал в начале своей речи: «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами» 88. Когда он многое сказал в этой речи о чистоте и невинности жизни, которая приличествует их заведению, они так разомлели от медоточивой сладости его слов, что, как и было открыто, сказали, что он, воистину, блаженный епископ и, воистину, учитель веры.

А герцог в это время начал строить в Любеке церковь в честь св. Иоанна Крестителя и св. Николая, исповедника Христова, и вместе с епископом Генрихом заложил в её основание первый камень. Он каждый год выдавал на её строительство 100 марок денариев; то же было и в Ратцебурге; так что герцог все свои силы уделял недавнему насаждению в северном крае. Однако, он так и не довёл это до желанного конца, ибо через некоторое время настала великая смута, которая жестоко потрясла всю Саксонию; прекратив строительство церквей, он начал укреплять крепости и города, ибо против него поднялось множество врагов.

14. Мученичество Фомы, епископа в Англии. Около этого времени в Англии был замучен блаженный Фома 89, архиепископ Кентерберийский, муж, славный святостью и чудесами. Когда он до самой смерти сражался за закон Божий, против него начались гонения и он, спасаясь от гнева злодеев, ушёл к папе Александру 90, который тогда находился в изгнании во Франции, и оставался у него много дней, в святости и справедливости служа Господу все дни своей жизни. Случилось, что однажды, когда папа сидел вместе с епископом, им захотелось пить, и папа сказал стоявшему рядом мальчику: «Принеси мне воды из источника, чтобы напиться». Когда вода была принесена, папа сказал епископу: «Благослови и пей». Тот благословил воду и она превратилась в вино, после чего он, отпив, передал её папе. Когда папа понял, что это вино, он тайно подозвал к себе мальчика и спросил: «Что ты мне принёс?». А тот ответил: «Воду». Тогда папа сказал ему: «Принеси мне ещё раз оттуда же». Когда мальчик вновь принёс воду, папа вторично сказал епископу: «Брат, благослови и пей». А тот, не зная, какая в нём благодать, и думая, что ему нарочно принесли вино, смиренно благословил её и она вновь превратилась в вино, после чего он отпил и передал вино папе. Тот, всё ещё не веря и думая, что вышла какая-то ошибка, в третий раз тайно велел принести воду, и она в третий раз превратилась в вино. Тогда папа испугался, поняв, наконец, что перед ним – святой муж, в котором живёт благодать Божья. Вскоре после этого епископ сказал папе: «Господин, я вернусь в мою епархию и навещу моих овец. Я знаю, что мне угрожает гнев короля, однако, Богу надлежит повиноваться более, нежели людям 91. Пусть во мне исполнится воля Того, во имя которого я готов умереть, ибо как Он положил за нас душу свою, так и мы должны полагать души свои за братьев» 92. А папа ответил ему: «Иди, я отпускаю тебя». Так Фома вернулся в свою епархию и принял там мученичество 29 декабря 93; с того часа и до сего дня Бог совершил через него множество чудес, как то уверяют те, которые были у его могилы, где силой его молитв всем больным и убогим оказывается множество милостей, и люди всех наций прославляют Бога, который и в наши времена достоин славиться в своих святых.

Текст переведен по изданию: Arnoldi abbatis Lubecensis chronica. MGH, SS. Bd. XXI. Hannover. 1869

© сетевая версия - Тhietmar. 2012
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1869