Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ГЕНТСКИЕ АННАЛЫ

ANNALES GANDENSES

Пролог

Однажды, когда я был не столь сильно обременен заботами, мне, поскольку я охотно читаю и слушаю рассказы и достоверные факты о прошлом, и у меня есть для дела несколько связанных вместе листов недорогого пергамента, пришло на ум описать в них быстрым, кратким и ясным слогом все то множество сражений и опасностей, разнообразные бедствия и тяготы, походы, осады, штурмы, как бездеятельные, так и решительные, которые приключились на нашей фламандской земле, расположив все это в [строгом] соответствии с ходом лет и времени. А также поведать о различных происшествиях, случившихся в мое время (при которых я либо присутствовал и был очевидцем, либо же с точностью разузнал о них от тех, кто находился там) и передать все это потомкам, которым нравиться читать и слушать такие [рассказы], но которые следовало бы переписать более ясным и правильным образом. Состоя в гентском доме братьев-миноритов 1, я начал этот труд примерно в начале 1308 года Господа, побуждаемый просьбами и деятельной поддержкой некоторых братьев, которым иногда нравилось читать и слушать подобное. Кроме того, к этому меня подвигла забота об общественном благе, потому что, как мне кажется, когда столько событий предается [забвению], крайне полезно знать о таких [делах]. И следует отметить, что далее описываемые годы Господа всегда начинаются в праздник Благовещения блаженной Девы Марии, т. е. 25 марта, в то время как день празднования Пасхи может разниться.

Конец пролога

1296 г.

В год от воплощения Господа 1296-й, примерно в конце января, Ги, 2 девятнадцатый граф Фландрский, уговорившись с королем Англии Эдуардом, 3 изменил французскому королю Филиппу 4 и, так сказать, разорвал с ним оммаж вследствие множества обид, которые нанесли ему король и его люди. Отцом этого Филиппа был Филипп – десятый король, начиная от Гуго Капета, умерший в Арагоне в год Господа 1285-й. 5 Его дедом был Людовик Святой, который скончался в Тунисе.

Матерью графа Ги была Маргарита, 6 графиня Фландрии и Эно, дочь императора Константинополя Балдуина, 7 основателя аббатства святой Марии де Бадело от Цистерцианского ордена, 8 в диоцезе Турне, расположенного в земле Ваасланд, 9 в приходе Синей. (Да упокоится душа графа в мире! Аминь!) Балдуин, прежде чем стать императором, был графом в обоих вышеуказанных графствах. У графа Ги от первой жены, 10 дочери сеньора Дендермонде и Бетюна, были сыновья: Роберт, старший сын, прежде граф Неверский; 11 Гильом, который взял в жены старшую дочь сеньора де Нель, 12 и Филипп, который был женат на одной графине в Италии. 13 Также у него были дочери: в прошлом герцогиня Брабантская 14 и мать герцога Жана и поныне здравствующего; 15 бывшая графиня Юлихская, 16 мать обоих Гильомов, весьма доблестных юношей; и, наконец, графиня Голландская. 17 Отцом графа Ги был сеньор де Дампьер, могущественный барон в Бургундии. 18 От второй жены, Изабеллы, 19 дочери графа Люксембургского и маркграфини Намюрской, у графа Ги были сыновья: Жан Намюрский, 20 Ги и Генрих, тогда еще дети. Дочери были следующие: графиня Гельдернская, которая до этого была замужем за наследником Шотландии; 21 графиня Блуаская; 22 молодая госпожа Филиппина, невеста старшего и единственного сына Эдуарда, короля Англии; 23 а также совсем юная Изабелла.

1297 г.

В год Господа 1297-й началась тяжелая война, в которой с одной стороны участвовали вышеупомянутый король Филипп и Жан, граф Эно, сын брата Ги, графа Фландрского (но не по отцовской линии, а по материнской); 24 с другой – вышеуказанный граф Ги и его союзник, король Англии, а также Жан, герцог Брабантский, который был сыном названной выше дочери Ги (этот Жан взял тогда в жены дочь короля Англии), 25 и множество графов и знати из Германии, нанятых за деньги. Итак, примерно в конце июня прибыл король Филипп с хорошо подготовленным и большим войском и осадил город Лилль, в котором находился Роберт, старший сын графа Ги, вместе с большим числом немецкой знати (в частности, с сеньором Фалькенберг, весьма доблестным рыцарем), а также со многими рыцарями из Фландрии. Гильом, второй сын графа, удерживал Дуэ. 26 Город Лилль король захватил лишь в начале сентября с огромным трудом и затратами, понеся большие потери и убытки; 27 и случилось это только вследствие неверности и коварного предательства сеньоров де Оншут, де Сен-Венан (или де Ваврен) и де Жистель 28 по отношению к графу и его сыновьям. Тем временем, в июле месяце, французы захватили [долину] реки Лис 29 между Лиллем и Ипром, воспользовавшись опасениями и страхом жителей Ипра, хотя те и имели при себе множество отважных немецких воинов. Эти же немцы выжгли предместье Ипра. Примерно в начале августа, рядом с городом Фюрн произошло сражение 30 между графом Артуа 31 и французами с одной стороны, и Гильомом Юлихским, старшим из вышеуказанных братьев, немцами и фламандцами – с другой. В этом бою Гильом был захвачен в плен и, спустя некоторое время, умер от ран в Сент-Омере. Также в сражении был убит сеньор Жан де Гавер, весьма доблестный рыцарь, а многие немецкие рыцари попали в плен. Кроме того, тогда погибли некоторые фламандцы, но в небольшом числе, так как из-за предательства некоторых знатных рыцарей из западной Фландрии, фламандцы покинули поле боя. И вследствие их же предательства, еще до указанного сражения, упомянутый граф захватил города Бурбург 32 и Берг. 33 После упомянутой битвы город Фюрн был сожжен.

Примерно в конце августа на помощь графу Ги прибыл король Англии Эдуард и высадился с небольшим войском во Фландрии в порту Брюгге. 34 Придя в Брюгге, он обнаружил, что именитые горожане были в раздоре с графом, а их сторонники враждуют с остальными жителями этого города. Увидев также, что у города отсутствуют укрепления, король выступил оттуда и направился в Гент, именитые горожане которого также не ладили с графом.

Я узнал об одном священнике-голиарде, который, промотав все свои средства в гулянках и попойках и оставшись ни с чем, украл из одного изображения распятия серебряные пластинки и, продав их, устроил своим дружкам великое пиршество. Обвиненный в этом перед своим епископом, который призвал его к себе и сурово порицал, он ответил таким двустишьем:

Ги, 35 лишившись денег, когда стал испытывать нужду,

Содрал шкуру с Иисуса и роскошный пир себе устроил.

Примерно в начале сентября, как уже говорилось выше, король заполучил город Лилль на том условии, что все сторонники графа могут беспрепятственно покинуть город со всем своим имуществом. В конце этого же месяца король еще глубже продвинулся во Фландрию и достиг со своим войском прихода, который на фламандском языке зовется Ингельмюнстер, 36 что означает церковь или храм ангелов. Сюда к нему прибыли некоторые именитые горожане из Брюгге, которые вверили ему свой город. Король направил туда сеньора де Неля 37 вместе со многими другими знатными рыцарями и большим войском, которое заняло город, чем была недовольна вся коммуна Брюгге. Бароны короля распорядились, чтобы вокруг города начали выкапывать ров. Кроме того, им сдался город Дамме. 38

В начале октября между двумя указанными королями и их союзниками начались переговоры о перемирии, которое, наконец, было подтверждено и должно было продлиться до следующего праздника Святого Андрея. 39 Однако, примерно десятого числа указанного месяца, за день до начала действия перемирия, Роберт, старший сын графа, взяв с собой большое число фламандцев, англичан и валлийцев, напал на город Дамме, вокруг которого было начато возведение стен и рва. Он перебил здесь множество знатных и простых французов числом около четырехсот, прочих взял в плен, овладел самим городом и, как следствие, портом Брюгге. После этого, он захватил сам город Брюгге, однако победители – англичане и фламандцы – не поладили между собой и разодрались при разделе добычи.

После начала перемирия король Франции вернулся в свои владения, а английский король вместе с англичанами, валлийцами, шотландцами и ирландцами остался в Генте. Ближе к окончанию этого перемирия, между советниками обоих упомянутых королей начались переговоры о его продлении. Перемирие было подтверждено и продлено от праздника Святого Андрея до праздника Богоявления в год Господа 1299-й. 40 Граф Фландрский согласился на это перемирие только после того, как король Англии поклялся священной клятвой, что заключит мир с королем Франции лишь в том случае, если граф вернет себе все утраченные земли. Однако английский король исполнить этого не смог, и, как говорят, впоследствии он был освобожден папой от этой клятвы.

1298 г.

Примерно в начале марта в городе Генте произошел сильный раздор и завязалось сражение, в котором с одной стороны участвовали англичане, валлийцы и прочие союзники короля Англии, общее число которых достигало четырех тысяч конными и двадцати тысяч пешими, с другой – жители Гента. Этот бой длился в течение двух дней. Англичане оказались людьми неблагодарными за гостеприимство, благодеяния и сердечность фламандцев и, в особенности, гентцев, которые им любезнейшим образом позволили пребывать у себя в течение всей зимы в полной безопасности. Волоча свой привычный хвост 41 и желая пограбить в городе, а также перебить всех своих противников, они подожгли город в четырех местах, а точнее, в четырех разных окраинах, чтобы жители Гента, озабоченные тушением пожара, меньше всего думали об охране своего имущества. Но Господь не захотел, чтобы пагубный замысел англичан исполнился. Он, не желая, чтобы такой славный город погиб вследствие подобного коварного заговора, все устроил иначе. Итак, жители Гента, мало заботясь о пожаре и почти предав забвению заботу о своем имуществе, увидели, что пришло время защищать свои жизни и общее дело. Они, собравшись вместе, со стойкостью духа, мужественно и отчаянно противостояли англичанам. Гентцы принудили англичан собраться в одном месте (прежде те были рассеяны по разным улицам и переулкам) и течение двух дней убили у них около тридцати знатных рыцарей. Они бы убили и самого короля, если бы ему не предоставил помощь некий знатный фламандский барон, который унял жителей ласковыми речами. У короля также было убито около семидесяти пехотинцев; англичане же сожгли порядка двенадцати жителей Гента, среди которых были женщины и дети. Кроме того, во время сражения в городе погибло около двадцати пяти жителей мужского пола.

Итак, англичане, столь презренно приведенные в замешательство, взмолились самым униженным образом. Однако если бы граф и его сыновья настойчивыми просьбами и самыми ласковыми увещеваниями не уняли ярость жителей Гента, все англичане и люди короля либо погибли, либо попали в плен вместе с самим королем.

Примерно в середине мая король Эдуард вернулся в Англию. 42 Во время своего пребывания в Генте, он посвятил в рыцари сыновей графа Жана и Ги.

В январе месяце главный магистр братьев-проповедников 43 и главный управляющий братьев-миноритов были посланы папой в Гент для подтверждения указанного выше перемирия. Во время этого перемирия король Франции приказал, чтобы город Брюгге был укреплен широкими рвами, земляными валами и прочными воротами. В свою очередь граф также распорядился, чтоб в городах Дамме, Арденбург, 44 Гент, Ауденарде, 45 Дейнзе 46 и Кассель был подготовлены рвы, укрепления и ворота.

Главной причиной описанной выше войны и последующих затем несчастий было следующее. Граф Ги, примерно в начале того года, в котором он отошел от французского короля, обручил свою дочь Филиппину с единственным сыном короля Англии, который враждовал с французским королем. Узнав об этом, король Филипп, по прескверному совету своего камергера, распорядился, чтобы граф Ги и его супруга явились к нему в Париж. Когда они прибыли, король спросил у графа, почему тот без дозволения обручил свою дочь с сыном его врага – короля Англии Эдуарда. Может быть, он больше благоволит английскому королю и хочет вместе с ним противодействовать французскому королю? На что граф ему ответил, что он не слуга ему, и по сему может свободно и без его разрешения обручать свою дочь с тем, кто кажется ему более достойным и знатным. И он не настолько благоволит королю Англии, чтобы проявлять по отношению к нему то рвение, каким он обязан своему сеньору, и сохранять верность во всем. Однако король Франции не был ни удовлетворен, ни успокоен таким ответом, и поэтому велел графу и его жене не покидать Париж до тех пор, пока не заполучит к себе их дочь, уже обрученную с королем Англии. Услышав это распоряжение и видя, что они упреждены злым умыслом, супруги были вынуждены разрешить, чтобы рыцари короля взяли их дочь и привезли к нему в Париж, где она была помещена под стражу и удерживалась так вплоть до самой смерти. Воистину это самый презренный способ ведения войны, когда такой знатный и могущественный король вследствие подобной хитрости заполучил невесту своего врага и столь непристойно ее удерживал! После этого граф и его жена, графиня Намюрская, вернулись во Фландрию. Сильно оскорбленные всем случившемся, они решили никогда больше не приезжать к королю, который их так обманул, и заключили союз или соглашение с королем Англии, врагом французского короля.

В год Господа 1298-й, примерно в конце сентября, умерла графиня Изабелла, вторая супруга графа.

В конце этого же года, вследствие немощности и старости графа его старший сын Роберт по совету папы отправился в Рим, чтобы, если удастся, заключить мир с королем Франции. Однако, понеся там большие расходы, он ничего добиться не смог, т.к. короли Англии и Франции хотели договориться между собой иным образом. И тогда, как говорят, Бонифаций VIII пообещал господину Роберту, что если тот подтвердит указанное соглашение, то не потеряет ни пяди земли своего отца. Поэтому Роберт согласился на этот договор. В то же время, как сообщают, король Англии был освобожден папой от клятвы, которую он принес графу в Генте.

1299 г.

В год Господа 1299-й, ближе к окончанию зимы и перемирия, граф Ги, будучи уже не в состоянии вершить прежние труды вследствие своей старости и немощности, передал управление Фландрией своему старшему сыну Роберту, 47 а сам направился под [защиту] замка и гарнизона в Рупельмонде. 48 Роберт же, покинутый папой и королем Англии, которые, впрочем, не нанесли ему вреда, начал, как мог, готовиться к борьбе с французским королем, однако в этом не преуспел. Итак, приблизительно на праздник Богоявления, в Брюгге с большим войском, в котором было порядка полутора тысяч всадников и множество арбалетчиков, прибыл брат французского короля Карл. 49 Именитые горожане Брюгге, а также некоторые представители коммуны, были решительными противниками графа Фландрского и его сыновей. Кроме того, они были весьма недовольны тем, что не могли пользоваться своим морским портом через город Дамме, который граф так сильно укрепил, что тот был непреступен. Поэтому господин Карл вместе со своими людьми и брюггцами причинил большой ущерб фландрской земле. Прежде всего, 17 января 1300 г., он атаковал сеньора Филиппа де Мальдегем. 50 Этот рыцарь Филипп в своих владениях и в других областях Фландрии, в основном из Ваасланд, смог собрать лишь небольшое войско, числом около тысячи пехотинцев, которое расположил весьма неразумно – в незащищенном месте рядом со своим домом. Поэтому это войско вместе с Филиппом было быстро приведено в смятение, оказав французам и брюггцам слабое сопротивление. Из их числа было убито порядка четырехсот солдат, остальные разбежались. Сам Филипп попал в плен, а его поместье – Мальдегем – было сожжено. С приходом весны упомянутый Карл вместе со своими союзниками причинил большой ущерб сельским жителям рядом с городами Ипр, Дейнзе, Гент и Дамме, однако самим этим городам, которые были хорошо укреплены, он никакого вреда нанести не смог. Роберт, старший сын графа, удерживал Гент; его брат Гильом – Дамме; а Ги, брат Роберта по отцу, Ипр. Город же Дуэ сдался Карлу еще до того, как тот вторгся во Фландрию и прибыл в Брюгге.

1300 г.

В год Господа 1300-й, где-то в конце апреля, граф Ги, исчерпав средства и покинутый почти всеми своими друзьями, и в то же время, очевидно, введенный кем-то в заблуждение, вверил Карлу, брату французского короля, себя и всю свою землю, а также Роберта, старшего сына, и Гильома вместе примерно с двадцатью пятью рыцарями. Карл привел их в Париж к королю, своему брату, который поместил графа Ги в Компьене под надежную охрану, а Роберта, Гильома и остальных рыцарей заключил под стражу в разных королевских замках. 51 Сыновья графа от второй жены – юные рыцари Иоанн и Ги, а также Генрих, который был еще мальчиком – отправились в графство Намюр, во владения своей матери.

Гильом Юлихский стал препозитом в Маастрихте. 52 

Папа Бонифаций VIII пообещал полное отпущение грехов всем тем, кто в течение этого года посетит апостольский престол в Риме. Поэтому к папской курии поспешило огромное число паломников.

После того, как граф сдался королю, тот поставил над всей Фландрией в качестве наместника и губернатора, или же, как главного бальи, Жака де Сен-Поля, который был по матери дядей королевы, а также братом графа Артуа, братом графа Блуаского и братом графа Сен-Поля. 53 Он нанес большой ущерб всем сторонникам графа Ги и попавшим в плен рыцарям, а также сыновьям тех, кто погиб в различных сражениях и осадах, в особенности, проживавшим вне главных городов. Он изо всех сил старался, чтобы обратить в тяжелейшее рабство всю Фландрию и упразднить все вольности. Поэтому он стал противен и ненавистен народу.

1301 г.

В год Господа 1301-й, примерно в середине мая, король Филипп вместе со своей супругой, королевой Наваррской, 54 прибыл во Фландрию, словно новый повелитель и непосредственный сеньор. Вместе с ним приехал Жан, граф Эно, который нанес множество обид своему дяде по отцовской линии и поклялся изгнать его из своих владений. Король прибыл с большой пышностью и помпой, чтобы повеселиться и обозреть землю и лучшие города Фландрии. Однако впоследствии эта забава стала для него и для его людей причиной очень печального и тяжелого исхода. Король сначала прибыл в Дуэ, затем – в Лилль, а после – в Гент. Гентцы торжественно выступили ему навстречу, все облаченные в новые одежды: именитые горожане, так как рассорились между собой, были одеты на два манера, а коммуна – на свой лад. Они устроили для короля различные представления, а эшевены 55 направили ему множество богатых даров. Именитые горожане Гента и эшевены на подарки королю и королеве, а также на турниры, устроенные в их честь, потратили немалые суммы – около 27 000 фунтов. Когда же король вошел в Гент, то представители коммуны, которые встретились ему на пути, громогласно призывали и настоятельно требовали от него, чтобы их освободили от одной тяжелой подати, взимавшейся в Генте и Брюгге со всего продаваемого товара, а в особенности с пива и меда. Эту подать в Генте называли «дурной деньгой» (mala pecunia), а в Брюгге – «ассиза» (assisia). 56 Король же, так как по прибытию был в хорошем настроении и свеж, внял мольбам просящих. Это совсем не понравилось именитым горожанам города, потому что обычно они, также как и зажиточные брюггцы, имели немалую выгоду с указанной подати. Из Гента король направился в Арденбург, затем в – Дамме, а после – в Брюгге. Брюггцы встретили его в дорогих украшениях для одежды и устроили разнообразные зрелища. Кроме того, они направили ему множество богатых даров. Эшевены и именитые горожане, угрожая смертной казнью, предупредили коммуну, чтобы никто из ее числа ни отмены ассизы не просил, ни с жалобами к королю не обращался, как это случилось в Генте. Из-за этого раздраженная коммуна по прибытии короля стояла почти молча, чему, как говорят, король немало удивился. После того как король отправился в Винендель, 57 очень красивое поместье, которое некогда принадлежало графу, эшевены и патриции города Брюгге задумали, что подарки, преподнесенные королю, и украшения, которые они подготовили для себя, чтобы встретить короля, должны быть оплачены за счет ассизы, а туники и одежды коммуны должны быть оплачены за счет средств самой же коммуны. Этим они еще больше разгневали коммуну. Вследствие этого в городе началось сильное волнение и раздор. И говорят, что главным источником этого мятежа был некий ткач по имени Петер, имевшего прозвище Конинк, 58 при котором были кое-какие соратники. Поэтому бальи по совету именитых горожан и эшевенов Брюгге схватил его и еще примерно двадцать пять капитанов коммуны и поместил их в королевскую тюрьму под названием «Камень», которая некогда также принадлежала графу. Как только о произошедшем стало известно коммуне, собравшись вместе, разгоряченная и взволнованная, она заставила стражников открыть ей тюрьму и вывела оттуда Петера и своих [капитанов] невредимыми. Таким образом, волнение на какое-то время улеглось, однако остались опасения в отношении недобрых намерений именитых горожан.

Тем временем король из Винендель отправился в Ипр, а из Ипра вернулся в свои владения. Примерно в конце июня, накануне дня апостолов Петра и Павла, 59 жители Гента, неся [изображения] святого Ливина 60 в Гатем, не поладили с сельскими жителями и с кем-то еще, также собравшимися для какого-то праздника и посвящения, которые их оскорбили и вообще плохо обращались с ними. Жители Гента не были подготовлены к этой ссоре. Но когда о случившемся узнала коммуна Гента, ее вооруженный отряд, выйдя с боевыми знаменами, сжег городок близ Гатема, а также перебил и ранил большое число людей и нанес немалые убытки монастырю святого Бавона. 61

После отъезда короля и королевы из Фландрии, упомянутый ранее Жак де Сен-Поль, по-прежнему оставленный королем в качестве наместника и правителя Фландрии, будучи человеком жестоким и высокомерным, с негодованием узнал о дерзости города Брюгге, где была взломана королевская тюрьма, а точнее, ее принудили открыться силой. Поэтому, собрав войско численностью примерно в пятьсот всадников, он расположил его возле Брюгге. По совету рыцаря Жана де Жистеля, который всегда был враждебно настроен по отношению к городу, и именитых горожан Брюгге, он собирался различными хитростями и обманом отомстить коммуне за содеянное и бросить ее к своим ногам. Итак, после совещания, по удару одного колокола, о котором заранее было условлено, все именитые горожане вооружились; и, пока коммуна не подозревала недоброго, они надеялись с помощью упомянутого выше Жака, который стоял возле города со своим войском, и которого они после начала набата собирались впустить в город через одни ворота, быстро разрушить и упразднить власть коммуны. Узнав об этом, коммуна бросилась к оружию и самым мужественным образом противостояла именитым горожанам, уже начавшим по указанному сигналу выступать против нее, и заставила бежать их в безопасное место, которое зовется Бург, рядом с [церковью] Святого Доната. Коммуна яростно атаковала это место и захватила его силой. Некоторые патриции были убиты, многие ранены, а остальные были выведены как пленные. Когда коммуна начала брать верх, Жан де Жистель бежал из города, а Жак де Сен-Поль не осмелился войти туда. Этот бой состоялась в середине июля, в четверг. 62

Жак де Сен-Поль, сильно взбешенный итогами этого боя, призвав совет и помощь своего брата графа Сен-Поля, а также большое войско фландрской знати и именитых горожан из других городов Фландрии, вновь подступил к городу Брюгге. Однако при помощи неких посредников, между упомянутым выше графом и его братом с одной стороны, и городом Брюгге – с другой, был заключен мир на следующих условиях: те представители коммуны, которые признали свое участие в недавнем бунте и сражении, должны в установленное время покинуть город Брюгге и земли Фландрии, и, будучи изгнанными, они не должны когда-либо возвращаться. (Что и сделали Петер, по прозвищу Конинк, и его сторонники.) Остальные же жители города во всем подчинятся решению и суду графа и его брата. После этого граф вместе со своим братом вошли в город. Они не осмелились сразу же сурово мстить, но сначала осторожно, как им тогда казалось, распорядились разрушить каменные башни и некоторые ворота; деревянные башни и все укрепления сбросить в ров, засыпав его кое-где; а крепостной вал, который окружал город в некоторых местах, срыть и разрушить. Также они вынесли решение, что все вольности и добрые установления, которые были пожалованы городу королем Франции или графом Фландрским, будут отменены в наказание за упомянутый бой. Это решение и приговор тяжело восприняли как именитые горожане, так и простой народ. Из-за всего этого следующей зимой в курии короля между упомянутым графом и его братом и городом началась тяжба.

Примерно в конце лета граф Сен-Поль вернулся во Францию, оставив, как и прежде, своего брата правителем Фландрии, который за этот и предшествующий год распорядился возвести на деньги короля Франции два очень хорошо укрепленных замка и разместить в них гарнизоны. Один из замков находился в Лилле, другой – в Куртре. Также было начато строительство замка в Брюгге, но оно не было завершено.

Следующей зимой Жан, граф Намюрский, и его брат Ги – сыновья графа Фландрского – вместе с Гильомом Юлихским, препозитом Маастрихта, сыном их сестры, тронутые сердечной болью из-за жестокого и несправедливого пленения их отца и братьев, будучи людьми отважными, начали составлять заговор и держать секретные советы вместе с некоторыми своими друзьями из Фландрии. Они разослали тайных гонцов и письма к некоторым взволнованным и встревоженным фламандским коммунам, [озабоченных] возвращением богатейшей земли своих предков. Поэтому примерно в середине зимы Петер Конинк вместе со своими сторонниками и по их же совету вернулся в Брюгге. Он стал настолько влиятельным среди ткачей, сукновальщиков и прочих членов коммуны, которых, обладая красноречием, привлек на свою сторону ласковыми и заискивающими речами, что бальи, эшевены и именитые горожане Брюгге не осмеливались трогать ни его самого, ни его товарищей. Примерно в конце зимы или в самом начале весны, представители от города Брюгге, не сумев завершить в курии короля свою тяжбу против графа Сен-Поля и его брата и восстановить свои вольности и привилегии, возмущенные и разгневанные вернулись во Фландрию. Тем временем Петер Конинк настолько усилился в брюггской коммуне, что открыто остановил тех, кто от имени Жака де Сен-Поля разрушал крепостной вал Брюгге и засыпал ров, дабы они не исполнили его прежнее распоряжение, и прогнал их от насыпи. Когда об этом узнали королевский бальи и судья, а также эшевены Брюгге и многие именитые горожане, они бежали из города, опасаясь за свои головы. Петер и его люди остались в городе почти как сеньоры.

Таково было положение в городе Брюгге, когда, примерно в середине марта, в Генте произошло сильное волнение, которое было с одобрением принято многими жителями Брюгге. Дело в том, что эшевены и именитые горожане, желая за счет упомянутой подати рассчитаться с долгами, образовавшимися после подношений, сделанных королю, в воскресенье первой недели Великого Поста 63 от имени Жака де Сен-Поля в присутствии бальи объявили, что та подать, от которой король освободил коммуну и вообще, так сказать, упразднил ее, будет вновь взиматься и останется в прежней силе. Услышав об этом, коммуна начала сильно шуметь, открыто жаловаться и роптать, особенно после того, как было объявлено, что если кто будет противиться этому постановлению именитых горожан, тот будет либо изгнан из города и родины, либо казнен. Собравшись уже в сумерках и обсудив все это, члены коммуны уговорились друг с другом, что назавтра они за работу не примутся, но воздержатся от дел и обсудят между собой, каким бы образом они могли устранить указанную подать. Когда об этом узнал бальи короля, эшевены и именитые горожане, то они, собрав совет, вооружились на заре в количестве порядка восьмисот человек, и с первым лучами солнца разошлись по кварталам и улицам отрядами в 30, 40 и 50 человек, намереваясь начать арестовывать или убивать тех членов коммуны, которые не хотели браться за дело. Видя, что именитые горожане вооружены, и услышав их угрозы, коммуна до поры до времени притихла, и многие из ее числа взялись за работу. Но, примерно в час терций, на следующий день после воскресенья Великого Поста, часть коммуны тайно вооружилась и, взяв свои боевые знамена и значки, открыто выступила, ударяя в свои тазы (они не осмелились подступить к городскому колоколу), и тем самым привела в волнение всю коммуну, которая, тотчас оставив свою работу, взялась за оружие и, собравшись вместе, вступила в бой с именитыми горожанами. Начав одерживать верх, коммуна вынудила бальи, эшевенов и многих их людей, числом около шестисот, бежать к замку, который некогда принадлежал графу, рядом с [церковью] Святой Фарайльды. 64 Все остальные разбежались по своим домам. Итак, разъяренная коммуна, собравшаяся воедино, вместе с арбалетчиками начала со всех сторон осаждать указанный замок и незадолго до часа нон захватила его, после того как именитые горожане сдались им. Из числа именитых горожан было убито два эшевена и еще одиннадцать человек и около сотни было тяжело ранено. Остальных вместе с бальи коммуна заставила поклясться себе в верности, в противном случае перебила бы их всех. О произошедшем Жак де Сен-Поль, человек самонадеянный и надменный, узнал с большим негодованием и неким посредникам, которые охотно взялись договориться о мире между ним и коммуной, ответил весьма грубо, передав через них коммуне угрожающие, резкие и неумеренные слова.

1302 г.

В год Господа 1302-й началась жестокая, смертоносная, беспощадная, длившееся долгое время война, которая с самого начала сопровождалась страшными и многочисленными кровопролитиями огромного числа людей. В этой войне с одной стороны принимали участие король Филипп, все вассалы и подданные из обоих его королевств (т. е. из Франции и Наварры), 65 а также упомянутый ранее граф Эно и все деятельные и воинственные мужи, каких только король смог за плату или просьбами нанять или привлечь к себе за пределами своего государства из разных графств, герцогств и королевств; с другой – отпрыски графа Ги и коммуны Фландрии (жители как самих городов, так и сел и деревень), а также относительно небольшое число знати из Зеландии, которая, как это уже впоследствии выяснилось, была изгнана из своих земель.

Началось все с того, что примерно в начале мая, когда коммуны Брюгге и Гента пребывали в столь сильном волнении, а Жак де Сен-Поль им обеим угрожал разрушением и полным уничтожением, очень храбрый и отважный сердцем юноша Гильом Юлихский, клирик и препозит Маастрихта, по совету своих дядей Жана и Ги прибыл в Брюгге. Будучи принятым городами Брюгге, Дамме и Арденбургом вместо своего деда и вступив в союз с коммуной Брюгге, он сжег дом одного рыцаря, сеньора де Сисель, который был недругом его деда. После чего он осадил красивый особняк под названием Мель, который некогда принадлежал его деду. Он был частично укреплен, и в нем находились люди короля. В конце концов, этот особняк с огромным трудом и большими потерями был взят коммуной Брюгге, а все обнаруженные там - перебиты. Когда об этом прослышали некоторые члены гентской коммуны, которые были благожелательно настроены по отношению к графу и его отпрыскам, они прибыли в Брюгге для заключения союза между этим городом и Гентом для противодействия королевской власти. Они обнаружили, что многие брюггцы весьма расположены к такому союзу. Однако, вернувшись в Гент, эти сторонники графа застали коммуну в несколько ином настроении, нежели они рассчитывали. Дело в том, что по совету и настойчивым убеждениям некоторых именитых горожан, которые зовутся лилиардами (ибо король носит на щите множество лилий), а также некоторых богачей коммуны, опасавшихся могущества короля и потери своего имущества, большая часть коммуны на указанный союз не желала соглашаться, а предпочитала держать сторону короля. Лилиарды также позаботились о том, чтобы смягчить выражения посредников, направленных к коммуне Гента от Жака де Сен-Поля. Увидев все это, упомянутые сторонники графа покинули свой город и вместе с брюггцами предались опасности.

Тем временем Жак, призвав на свой совет епископа Осера и Пьера Флоте, рыцаря и правоведа, которые были людьми весьма деятельными, опытными и, в то же время, хитрыми, и которые были главными советниками короля, 66 собрал при Куртре многочисленное рыцарское войско из Франции, Пикардии, Эно и Фландрии. Здесь также были арбалетчики и множество пехотинцев (однако их число в предстоящем сражении и в последующих мне не известно, так как фламандцы, люди сильные, дородные и прекрасно вооруженные, мало заботились о французской пехоте). Жак де Сен-Поль предложил жестоко отомстить обеим коммунам за содеянное либо хитростью, либо же силой оружия.

Когда об этом узнал Гильом Юлихский, он, видя, что все богачи коммуны Брюгге и Гента, страшатся могущества и усердия французов, а также, что некоторые именитые горожане-лилиарды, все еще находящиеся в городе (хотя многие из них бежали), и их сторонники больше расположены к королю, нежели к нему, благоразумно отступил из города Брюгге. Он направился в ту часть Фландрии, которая зовется земля Четырех Округов, 67 где к нему присоединился его дядя Ги. А Петер Конинк, взяв с собой около полутора тысяч хорошо вооруженных пехотинцев из брюггской коммуны и сотню арбалетчиков, прибыл в Гент, надеясь приветливыми речами отвратить от короля тамошнюю коммуну. Он дал знать многим из них, что, если они захотят вступить в союз с коммуной Брюгге, сын графа и его племянник находятся поблизости, чтобы оказать помощь обеим коммунам. Однако, как уже было сказано, лилиарды и богачи из коммуны так сильно увлекли за собой народ, что тот не желал отложиться от короля. Более того, вооруженные лилиарды вместе с бальи короля вышли из города и, выстроив свои боевые порядки, изготовились к сражению. Петер же, не желавший в тот момент сражаться, отступил от Гента, а Ги и Гильом вернулись в свои владения.

Когда Петер вернулся из Гента в Брюгге, он узнал, что лилиарды из города Арденбурга, прослышав о том, что жители Гента не захотели с ним договориться, подчинили себе коммуну и подняли королевское знамя, сбросив стяг Гильома. Весьма разгневанный всем этим, он со своими людьми подошел к городу Арденбург. Несмотря на то, что тот был хорошо укреплен, он все-таки захватил его, поднял знамя коммуны, сбросив королевское, и разбил лилиардов, убив некоторых из них.

Когда же Петер из Арденбурга вернулся в Брюгге, он обнаружил, что брюггская коммуна вот-вот покончит с ним за то, что она по его совету нанесла большой ущерб королю, в то время как он не смог привлечь город Гент, как надеялся, а Гильом покинул их. Однако Петер хитростью ускользнул из рук коммуны и на время бежал из Брюгге и Фландрии. Вскоре городом овладел сильный страх и трепет. Когда именитые горожане и народ поняли, что они подвергаются очень сильной опасности, поскольку Жак направил войско из Куртре к Брюгге, они, созвав совет, по общему согласию выбрали переговорщиков, дабы направить их к Жаку и сообщить, что они все - от верхов до низов - готовы подчиниться его решению и решению уже упомянутых королевских советников, вынесенному на основании тщательного и справедливого расследования. К этому они добавили, что все те из находящихся в городе, кто посчитают себя виновными в чем-либо в отношении Жака или в отношении короля, в установленное время покинут город и родину, а сам Жак, после того как те удалятся, вступит в город. Обе стороны, после тщательного обсуждения в течение нескольких дней, пришли к согласию по направленному предложению. Однако к этому было добавлено, и Пьер Флоте гарантировал это, что он и Жак лишь с тремя сотнями всадников мирно и без оружия войдут в город. Тогда в среду, 16-го мая, в городе Брюгге было публично объявлено, что все, кто опасается предстоящего расследования, могут покинуть город до завтрашнего полудня. Это сделали примерно 5 тысяч человек, которые постепенно, в течение ночи и следующего дня, покинули город. Они поселились в Дамме, Арденбурге и Остбурге, а также на берегу морской гавани, которая называется Звин. 68 Когда же некоторые из них прибыли в Дамме, они обнаружили там поваров и множество прислуги из дома Жака, прибывших и расположившихся там почти как у себя дома, а также большое количество вина и продовольствия, которое тот выслал вперед для обеспечения своего войска, находящегося еще в Брюгге. Брюггцы убили часть поваров и прислуги Жака и многих ранили, после чего захватили и уничтожили вино и припасы.

В четверг, 17 мая, примерно в час вечерни, Жак и Пьер Флотте, нисколько не заботясь об обещании и условии, что они войдут в город лишь с тремя сотнями безоружных всадников, вступили в Брюгге с тысячью семьюстами хорошо вооруженных всадников, а также с арбалетчиками и множеством пехотинцев. Епископа Осера они оставили в Куртре. Надменный и раздраженный Жак, очевидно, не смог сдержаться, чтобы не осыпать грубыми словами некоторых членов коммуны, попавшихся ему навстречу, продемонстрировав им свой страшный и свирепый облик. Поэтому все те члены коммуны, которые остались в городе, опасаясь за свои шкуры, в сумерках направили [сообщение] некоторым своим товарищам (которые, как уже было сказано и явствует из последовавшего, покинули город), что если они хотят спасти свою жизнь и жизни своих жен, сыновей, дочерей, друзей и сам город Брюгге, то пусть возвращаются на рассвете, чтобы сразиться с французами; и, как выяснилось, те и сами этого желали и были готовы.

Итак, в упомянутый четверг, после того как галлы (или же французы) пообедали, Жак назначил рыцарей, а также множество всадников и пехотинцев, чтобы они в течение следующей ночи вплоть до рассвета бдительно охраняли город. Когда же одни, окончив свою службу, отправились на отдых, а вместо них были назначены, расставлены и вооружены другие, внезапно, примерно на рассвете в пятницу, те, кто прежде покинули город, во всеоружии подошли к Брюгге, приведя с собой множество фламандцев из Дамме и других городов страны, в которых укрывались непродолжительное время, склонив их на свою сторону либо просьбами, либо угрозами. Через ров, который они засыпали в нескольких местах, через разрушенный крепостной вал и через некоторые ворота они пробились в город и с бесстрашием вызвали на бой французов, находившихся на страже. Сразившись с ними и одержав верх над ними, они вынудили их обратить свою спину и бежать, при этом фламандцы выкрикивали два слова, о чем они условились еще перед сражением, а именно «щит» (scutum, или же clipeus) и «друг» (amicus), причем слово «щит» на фламандском языке [произносится] с придыханием, которое французы и галлы произнести не могут, а пишется оно так: «scilt». Тотчас, как об этом деле узнали все находившиеся в городе, которые прежде держали сторону французов то ли вследствие настоящей любви и расположения, то ли вследствие притворной, они в едином порыве устремились к свои соотечественникам и, выкрикивая вместе с прибывшими «щит и друг», начали теснить и убивать как бодрствующих, так и спящих французов. Жак же и Пьер Флоте в великом страхе бежали из города, потеряв все конное и военное снаряжение и все свое имущество, за исключением коней, на которых сидели. Порядка полутора тысяч их людей погибло и около сотни попало в плен. 69 Сами они находились в такой опасности, что когда под Жаком был сражен боевой конь, он бы и сам был убит, если бы его оруженосцы быстро не подвели ему другую лошадь.

Французы говорят, что их люди были предательским образом побеждены и перебиты, но после того как я тщательно все разузнал, если там и было место для предательства, то лишь немногие в этом были замешаны, однако я ничего определенного на этот счет обнаружил. Скорее французам следует вменять в вину своим то, что они весьма неосторожно и неблагоразумно вошли в город, который был слабо укреплен, и вокруг и поблизости от которого находилось столько их опасных врагов – сильных, хорошо вооруженных и почти отчаявшихся. Итак, бежавший Жак прибыл в Куртре и распорядился обеспечить замок продовольствием, воинами и военными машинами для защиты его от фламандцев. А Пьер Флоте направился в Лилль, поклявшись Богом, что он не вернется во Францию до тех пор, пока не отомстит за причиненные ему тревоги и ущерб.

После этого сражения переговоры между Жаком и жителями Гента стали проходить в более миролюбивом и дружелюбном духе. Он направил в Гент своих самых усердных людей, чтобы они во всем, что требовала коммуна, успокоили ее, дабы гентцы не взбунтовались против короля и него, как жители Брюгге.

После этого в Генте изменилось государственное устройство (или общественный строй). Уже в течение долгого времени здесь было 39 эшевенов, выходцев из именитых горожан и знати, которые очень сильно притесняли коммуну. Треть из них управляла городом каждый третий год, поскольку они оставались эшевенами на протяжении всей жизни. Однако теперь коммуна, после своих настойчивых просьб, от имени короля из своих людей выбирала 13 эшевенов, чтобы они управляли городом в течение одного года и не дольше, если только не будут вновь избраны. 70 В Брюгге также были поставлены эшевены и правители из коммуны.

На третий или четвертый день после описанного выше сражение, Гильом Юлихский и Петер Конинк вернулись в Брюгге и были дружественно приняты его жителями. Тогда Гильом, приняв войско из Брюгге и его окрестностей, которое теперь, после того как были изгнаны и обращены в бегство лилиарды, было привязано к нему всем сердцем, осадил один дом в Виненделе, некогда принадлежавший его деду. Оставив здесь достаточно людей, чтобы продолжать осаду (они смогли овладеть им только спустя три недели, после того, как разрешили всем людям короля вместе со своим имуществом свободно покинуть дом, который не смогли взять силой, так как он был хорошо укреплен кирпичной стеной и большим рвом), Гильом вместе со своим войском, примерно в конце мая, направился в земли Слайп, Фюрн, Берг и Бурбург. Он занял все эти земли, после того как они сдались ему, и народ весьма охотно и всем сердцем присоединился к нему, так как французы и лилиарды крайне притесняли здесь людей и почти обратили их в рабство. Когда же Гильом с очень сильным войском подошел к Бергу, находящиеся в нем французы и лилиарды, числом примерно в семьсот конных воинов, не очень-то полагаясь на жителей города, который, впрочем, был хорошо укреплен, не осмелились ожидать начала осады, а обратились в бегство к городу Сент-Омер. Поэтому Гильом без труда овладел этим городом. Из Берга он направился к Касселю. Город и вся округа охотно сдались ему, за исключением замка, который находился на вершине горы. Замок был очень мощным, и Жак хорошо обеспечил его провизией, военными машинами и отважными воинами. Гильом долгое время осаждал его и штурмовал.

Примерно в начале июня, Ги Намюрский, сын графа, прибыл в Брюгге, где был радостно принят самим городом и его округой. Взяв с собой достаточное войско, он направился к Куртре. Города Куртре и Ауденарде и их окрестности добровольно сдались ему, а лилиарды обратились в бегство. После этого он осадил замок Куртре и подверг его штурму. Ги был очень доблестным и почитаемым воином, поэтому все фламандцы, приверженцы его отца, от его присутствия и от присутствия Гильома стали сильны духом как львы. Город Ипр также сдался ему, однако лилиарды остались здесь у власти. Они не хотели сдавать ему город, но опасались его самого и благоволившей ему коммуны. Будучи столь нерасположенными по отношению к Ги, они за свой счет и за счет коммуны отправили для штурма замка Куртре лишь пятьсот пехотинцев и нескольких арбалетчиков.

Город Гент принял сторону короля по наущению и совету лилиардов, хотя почти вся коммуна питала расположение к графу.

Тем временем Жак, обнаружив, насколько успешно действуют Ги и Гильом, и что он не в силах им противостоять, оставил Пьера Флоте в замке и городе Лилль с войском, которое ему удалось собрать, а сам отправился к королю и королеве, дочери своей сестры, горько жалуясь на обиды, тревоги и ущерб, которые нанесли ему фламандцы. Он также постарался представить, насколько сильно пострадало королевское величие от всего вышеуказанного. Поэтому король по совету баронов и своих камергеров (так называются его ближайшие советники) созвал все, какое возможно, рыцарство из Франции, Шампани, Нормандии, Пикардии, Пуату, наняв также большое количество рыцарей, испытанных в войнах, и знатных воинов за пределами своего королевства (а именно, из герцогств и графств Лотарингия, Брабант, Эно). Он собрал очень сильное и многочисленное войско, поставив за себя над ним полководца Робера, графа д’Артуа, своего родственника и дядю королевы, который был сильным, знатным и отважным воином; он с юности принимал участия в сражениях и был сведущ в турнирных забавах. Кроме того, он вышел победителем из пяти или шести смертельно опасных битв. 71

Примерно в конце июня, 72 граф Робер выступил едва ли не со всеми графами и баронами Франции, способными сражаться, и с войском, которое смог собрать король, в составе которого было около десяти тысяч конных воинов и огромное количество арбалетчиков и пехотинцев (их число было столь высоко, что я никогда не слышал, чтобы оно называлось), и подошел к Лиллю. Когда Ги и Гильом узнали об этом от разведчиков, а также о том, что Робер предложил направить свое войско к Куртре, чтобы снять осаду фламандцев и, если возможно, отогнать их, так как находящиеся в замке люди короля были обеспечены запасами лишь на два месяца, Гильом оставил достаточно сил для осады Касселя, а сам, взяв с собой большое войско из западной Фландрии, отправился к своему дяде Ги к Куртре.

Примерно в то же самое время в Генте стояла такая нужда и голод, что весь простой люд питался хлебом, сделанным из овса. Гент держал сторону короля, в то время как вся округа была на стороне Ги и Гильома, вследствие этого зерно и другое продовольствие могло ввозиться в город лишь тайком. В самом городе была сильная вражда, так как простой народ благоволил графу, а лилиарды и богачи – королю, поэтому постоянно опасались начала гражданской войны между ними.

Примерно в начале июля, Робер вывел свое войско из Лилля и направился к замку Куртре, расположенному рядом с указанным городом на расстоянии четырех или пяти стадий. Французы же, вторгнувшись в ту часть Фландрии, где говорили на фламандском языке, желая продемонстрировать свою жестокость фламандцам и запугать их, не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков, и убивали всех, кого только могли обнаружить. Более того, они даже обезглавили статуи святых в церквях, как будто те были живыми людьми, и отсекли им остальные части тела. Впрочем, содеянное не устрашило фламандцев, но напротив, вызвало у них сильный гнев и ярость и побудило к жестокой битве.

Итак, Ги и Гильом, узнав о прибытии врагов, которых они очень сильно ненавидели, в радостном возбуждении и решительно настроенные собрали войско числом примерно в 60 тысяч пехотинцев – сильных и хорошо вооруженных. К ним они присоединили всех преданных им людей, весьма почитавших их, которые были не только из тех частей Фландрии, где держали их сторону и также отложились от короля, но также около семисот хорошо вооруженных воинов из Гента, которые тайно покинули город, вследствие чего были тотчас осуждены лилиардами на изгнание. Все, кто собрались в войске, жаждали сразиться с французами. Помимо этого, у Ги и Гильом в войске насчитывалось едва ли с десяток рыцарей, среди которых самыми видными и опытными в военных делах были Генрих де Лонсин из герцогства Лимбург, 73 Жан де Ренес из графства Зеландия, Госсен де Годенсхофен 74 из герцогства Брабант, Дитрих де Оншут, 75 Роберт де Левергем, 76 Балдуин де Папперод из графства Фландрии. Они вместе с Ги и Гильомом командовали, выстраивали и воодушевляли фламандское войско.

В течение трех или четырех дней между двумя армиями происходили лишь отдельные стычки и столкновения. Но вот в среду, 11 июля, Ги и Гильом, узнав через разведчиков, что все французы готовятся к сражению утром, сами занялись приготовлениями. Они расположили жителей Ипра напротив замка, чтобы помешать тем, кто захочет во время битвы сделать из него вылазку, после чего, примерно в час терций, выстроили свое войско сильно вытянутым и тесным строем и стали ожидать противника в поле. Примерно в час секст на поле во всеоружии появились французы, которые все свое войско, как конное, так и пешее, разделили на девять ратей. Однако, увидев, что фламандцы стоят одним вытянутым и тесным строем, отважно изготовившись к бою, французы сформировали из девяти ратей три, расположив одну для защиты тыла и две других для сражения. Незадолго до часа нон сражение началось с ужасающим грохотом, с присущим для войны гулом и с множеством смертей. С ненавистью и жестоко шла битва, однако она длилась недолго, так как Бог проникся состраданием к фламандцам и быстро даровал им победу. Французов же, которые, как это впоследствии выяснилось, задумывали после победы учинить жестокую расправу во Фландрии, он обратил в бегство. Когда же битва началась, те, кто находились в замке, не забыв о своих, начали метать огонь (прежде они неоднократно это делали, спалив множество домов в Куртре) и подожгли один красивый особняк, чтобы запугать фламандцев. После чего они, конными и пешими выступили из замка, дабы напасть на фламандцев с тыла, однако, встретив со стороны жителей Ипра мужественное и решительное сопротивление, были вынуждены с позором отступить в замок. Граф же Сень-Поль, который командовал третьей ратью, выделенной для защиты тыла, увидев, что его сводные братья не устояли вместе с двумя другими ратями и находятся в смертельной опасности, не предоставил им помощь и поддержку, а самым позорным образом бежал, оставив поле битвы. Таким образом, согласно тому, как все устроил и упорядочил Бог, перед лицом ткачей, суконщиков, простого народа Фландрии и пехотинцев, которые были более сильны и мужественны, а также лучше вооружены и благоразумны и имели опытных командиров, потерпело неудачу военное искусство и цвет рыцарства с самыми отборными всадниками и сильными боевыми лошадьми. Красота и могущество самого сильного войска превратились в навозную кучу, а [слава] французов стала лишь навозом и червями. 77

Фламандцы же, обозлившись за ту жестокость, которую проявили французы между Лиллем и Куртре, не щадили ни раненых французов, ни их лошадей, и безжалостно убивали их всех до тех пор, пока полностью не уверились в победе (следует сказать, что в их войске еще до начала сражения от имени командиров было предписано и объявлено, что если во время битвы кто-нибудь захватит что-либо ценное или же возьмет в плен какого-нибудь знатного рыцаря, будет тотчас убит своими же). В этом сражении погибли: знатный и победоносный господин Робер, граф Артуа, вместе со своим, часто упоминавшимся, сводным братом Жаком, который был повинен за большую часть случившихся и последующих потом злодеяний; Жоффруа, сеньор де Вьерзон, дядя по отцовской линии Жана, герцога Брабантского (предполагалось, что в случае победы французов он либо изгнал своего племянника, бывшего по матери фламандцем, из его владений, либо убил, и, захватив его земли, держал бы их уже от короля), 78 вместе со своим единственным сыном; 79 Жан, старший сын графа Эно, прозванный Безжалостным за свою жестокость; 80 Пьер Флоте, человек хитрый и могущественный в совете короля; граф Омаль; 81 граф Э; 82 сеньор де Нель, 83 маршал, т. е. полководец французского рыцарского войска, вместе со своем братом Ги – очень доблестным воином; а также другие знатные и могущественные бароны, сеньоры и многие немецкие графы числом около семидесяти пяти. Кроме того, пало больше тысячи простых рыцарей, очень много знатных оруженосцев и большое число пехотинцев; более трех тысяч боевых коней и очень дорогих лошадей было убито в этой битве. Число погибших в сражении, а также раненых, но скончавшихся в скором времени, достигало двадцати тысяч человек. Многие же спаслись бегством. Однако общее число рыцарей, которое осталось королю, не может быть сопоставлено с количеством рыцарей, погибших там. После победы фламандцы взяли в плен некоторых знатных воинов, остававшихся в поле, которые были не в состоянии спастись бегством. И они хорошо поживились за счет добычи и награбленного у своих врагов, а также запаслись оружием, шатрами и военным снаряжением.

Утром, на следующий день после описанного сражения, 84 услышав новость об этой битве, некоторые члены коммуны Гента, поддерживающие Ги и Гильома, подняли их знамя и распространились по всему городу. Тотчас весь город, ошеломленный растущими слухами, начал присоединяться к знаменам Ги и Гильома, сбросив на землю королевские штандарты. Некоторые лилиарды были убиты, некоторые схвачены, многие же бежали из города. Все находившиеся в городе, как члены коммуны, так и лилиарды (последние в страхе быстро сделались сторонниками наследника графа), избрали из своего числа посредников, которые предложили город Ги, и тот с радостью принял его. На третий день после битвы, 85 замок Куртре вследствие недостатка припасов для пребывавших там, которые уже не надеялись получить помощь от короля, был сдан Ги на том условии, что кастелян Ланса, который был здесь капитаном, равно как и другие знатные воины, останутся пленниками, тогда как простому народу, находившемуся там, было дозволено свободно покинуть его вместе с одеждами и оружием.

Многие из числа фламандцев были ранены, а некоторые убиты во время осады замков Кассель и Куртре, так как их защитники оборонялись самым мужественным образом. Однако в сражении при Куртре, что удивительно, едва ли погибло сто человек, хотя многие также были покалечены или ранены. Непосредственно перед самим сражением, ткач Петер Конинк и многие другие, из которых прежде мало кто надеялся, что такое с ними когда-либо случится, были посвящены в рыцари. Французские рыцари, которые сдались в замке или же были захвачены в поле после битвы, были обменяны на рыцарей, удерживаемых в плену вместе с графом. Они вернулись во Фландрию в течение двух или трех месяцев.

Спустя пятнадцать дней после сражения при Куртре, Жан, граф Намюрский, старший сын графа Фландрского от второй жены, по совету и побуждению которого было подготовлено все вышеописанное (он был весьма хитроумен), прибыл из своих владений во Фландрию. Он был принят фламандцами как сеньор вместо своего отца, так как был его старшим сыном. Итак, Жан, Ги и Гильом, взяв с собой большое войско из Гента и Ипра, а также из их окрестностей (при этом они оставили жителей Брюгге [в тылу], так как те уже немало потрудились при осаде Куртре и во время сражения, понеся большие расходы, тогда как указанные города до сих пор ничего не сделали для графа) и, примерно в конце июля, осадили замок и город Лилль и решительно штурмовали его. Во время этой осады лилиарды, которые остались во Фландрии, старались особенно усердно, как то и надлежало им делать, если они хотели заслужить милость предводителей. Французы же, находившиеся в замке, и именитые горожане Лилля, которые по большей части были лилиардами, потрясенные страхом, а также яростным и дерзким штурмом врагов, которым, как они были уверены, сочувствовала коммуна Лилля, направили к Жану посредников, предлагая сдать ему замок и город примерно в середине августа, если до этого времени они не смогут получить помощь и поддержку от короля. Но при этом было выдвинуто условие, чтобы всем, кто хочет выйти из замка или из города и присоединиться к королю, было позволено беспрепятсвенно отступить со всем своим имуществом. Жан охотно согласился на это предложение, после чего отвел свое войско от Лилля и вместе с Ги и Гильомом направился к Дуэ. Этот город сочувствовал ему больше, чем королю, за исключением немногих лилиардов. Поэтому жители Дуэ, узнав о договоре, заключенном между Ги и жителями Лилля, предложили ему такой же. Он был готов принять это предложение, так как знал, что за короткий срок король не сможет предоставить им помощь. Он расположил свое войско на расстоянии двух миль от Дуэ, в самом подходящем месте, что называется «Новый Ров». 86 Этот ров, проложенный между двумя болотами, отделял графство Фландрию от графства Артуа. Отсюда фламандцы, помимо воли своих предводителей, совершали набеги на земли графства Артуа и нанесли большой ущерб его жителям. Кроме того, они подожгли хорошо укрепленный город, который называется Энин, а также многие другие городишки, разграбив найденное в них имущество. Поэтому Жан, видя, что многие члены коммуны из его войска злобно настроены и весьма неприятны (нужда заставляла их грабить как друзей, так и врагов), отпустил коммуны к себе домой еще до срока, установленного договором, оставив при себя только рыцарей и оруженосцев, а также некоторых верных ему именитых горожан. Он был осведомлен через разведчиков, что король не в состоянии собрать подобающее войско к указанному времени.

Примерно в середине августа замки Лилля и Касселя, сам город Лилль и город Дуэ вместе со своими окрестностями, сдались Жану. Всем фламандцам, желавшим выйти, было дозволено сделать это вместе со всем своим имуществом. Только замок Дендермонде сопротивлялся фламандцам, так как их враг Жоффруа Брабантский, еще до сражения при Куртре на долгое время обеспечил замок провизией и воинами. Фламандцы из Ваасланд, на протяжении долгого времени осаждая и штурмуя этот замок с большими усилиями и затратами, взяли его лишь следующей зимой, так как он был чрезвычайно опасен для них.

Примерно в конце августа, король Филипп, собрал очень большое войско, числом примерно в двадцать тысяч всадников (которые, впрочем, не могли сравниться в доблести с погибшими при Куртре), и бесчисленное множество пехотинцев (он по обыкновению созвал почти все коммуны своего королевства, которые находились на расстоянии сотен миль от Фландрии), намереваясь выступить против Фландрии, чтобы, если удастся, отомстить фламандцам. Он расположил свой лагерь возле границы с Фландрией, рядом с городом, который называется Витри, что на расстоянии двух малых миль от Дуэ. Жан, Ги и Гильом вместе с войском, собранным по всей Фландрии, отважно и быстро выступили ему навстречу и расположили свой лагерь рядом с уже упоминавшимся «Новым Рвом», на расстоянии двух малых миль от Витри. Две очень большие армии на протяжении долгого времени бездействовали, [требуя] больших затрат, которые становились еще большими из-за большого числа боевых коней, прикрепленных повозкам и телегам. 87 Итак, король Франции не осмеливался атаковать фламандцев, видя, что вследствие тяжелого исхода сражения при Куртре, сердца его людей исполнены страха, и они страшно боятся столкновения с фламандцами. Жан, Ги и Гильом также не хотели атаковать короля, пока он не вторгся в их землю, так как им казалось, что они уже достаточно нанесли ему ущерба. Кроме того, они опасались, что если атакуют его и победят или же обратят в бегство, то французы в припадке ярости убьют их отца и братьев. Поэтому они направили к королю посредников, смиренно прося о мире или о перемирии, или о каком другом способе к примирению. Итак, для восстановления между ними мира, или же для заключения перемирия, начались переговоры, которые продолжались в течение нескольких дней. Однако никаким образом не удавалось прийти к согласию. По замыслу королевских советников надлежало затягивать и откладывать переговоры. Они полагали, что фламандцы, в большинстве своем народ простой и бедный (в то время как король – богат и щедр), не смогут в течение долгого времени выдерживать расходы и терпеть убытки при стоянии такой большой армии, и поэтому быстро отступят, после чего король беспрепятственно войдет во Фландрию. Однако вышло все наоборот. Ведь Жан, Ги и Гильом просьбами и ласковыми речами постоянно призывали своих людей стоять твердо. И когда их лошади стали испытывать недостаток корма, который в народе называется фураж, они отвели их в другое безопасное место близ Флин, 88 которое было также близко к королю, как и предыдущее, и где можно было найти достаточно много корма и разместиться в небольшом количестве.

В этом месте во фламандском войске случился небольшой раздор. Гильом Юлихский и многие из войска любыми способами хотели атаковать французов и короля и положить конец всему делу. Поэтому и мне довелось видеть сделанный когда-то мост поверх пяти кораблей, имевший ширину в тридцать шагов, чтобы по нему можно было переправить войско через одну речку, 89 протекавшую от Дуэ к Флину. Однако верх одержали Жан и Ги и многие другие мудрые и опытные мужи, которые не желали этого.

Примерно в конце сентября, король и его войско, простояв пять или шесть недель у Витри, начали испытывать нехватку корма для своих лошадей (они употребили весь фураж, который смогли найти на расстоянии в десять миль в сторону Франции и Эно), после чего в большом смятении отступили из указанного места и бежали. Некоторые необузданные фламандцы, которые против воли своих предводителей бросились преследовать французов, захватили и разграбили вина и съестные припасы, которые те, вследствие своего поспешного отступления, не смогли унести с собой. Возвращаясь в свои владения, фламандцы в течение трех дней осаждали Турне, нанеся большой ущерб этому городу и округе. Однако без продолжительной осады они не смогли его захватить, поэтому, утомленные военными тревогами и, понеся за все лето очень большие расходы, они вернулись в свои палатки.

Следующей зимой король разместил множество конных и пеших наемников в Сент-Омере и в Турне, чтобы они совершали набеги на земли Фландрии; и те причинили большой ущерб сельским жителям, хотя и сами не смогли избежать потерь. Они хитростью перебили большое число фламандцев рядом с Касселем, на одной горе, которая называется Балленберг. 90 Осаждая монастырь Ваттен, 91 который ранее фламандцы укрепили, наемники ранили многих находившихся в нем, однако после внезапно подоспевшей помощи, они в смятении бежали в Сент-Омер, понеся большие потери и урон. Кроме того, они потеряли большое число своих людей между Турне и Куртре, близ одного узкого прохода через болото (Фландрия во многих протяженных местах окружена и защищена труднопроходимыми болотами).

Примерно в начале марта, Жан и Ги, собрав большое войско из городов Брюгге и Гента и их окрестностей, осадили маленький, но хорошо укрепленный город Лессин, 92 из-за которого граф Эно долгое время спорил со своим дядей, от кого именно его следует держать. Он принадлежал сеньору де Ауденарде, которого в этом же году упомянутый граф захватил, устроив засаду. Овладев городом, он из него сильно беспокоил земли Граммон 93 и Ауденарде. Итак, Жан и Ги, осадив с большим войском указанный город, яростно штурмовали его и нанесли большой урон земле эннюерцев. Граф же Эно со всеми своими людьми, которые были ему обязаны службой (в тот момент он был графом Эно и Голландии), а также, имея помощь и совет французов, не осмелился отогнать фламандцев от Лессина или же завязать с ними сражение.

Где-то в середине марта, Гильом Юлихский собрал очень большое войско из городов Ипр, Фюрн, Берг и Кассель и их окрестностей, намереваясь, если удастся, отомстить наемникам, засевшим в Сент-Омере, и самому этому городу, за весь тот ущерб и вред, нанесенный ими фландрской земле близ Касселя. Жители Лилля и Дуэ на протяжении всей зимы имели множество хлопот, защищая себя и свои земли от наемников короля из Ланса и Арраса.

Таково было положение во Фландрии, когда закончился этот кровопролитный и очень жестокий год.

Текст переведен по изданию: Annales Gandenses. Ed. Funck-Brentano F. Paris. 1896

© сетевая версия - Тhietmar. 2011
© перевод с лат. - Слезкин А. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001