Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

АЙМОИН (ЭМУАН) ИЗ ФЛЕРИ

ЧЕТЫРЕ КНИГИ О ДЕЯНИЯХ КОРОЛЕЙ ФРАНКОВ

AIMOINI MONACHI FLORIACHENSIS DE GESTIS REGUM FRANCORUM LIBRI IV

Четыре книги «О деяниях королей франков» монаха Аймоина из Флёри.

Начинается письмо Аймоина к аббату Аббо.

Достопочтенному господину и укоренённому в любви ко Христу аббату Аббо Аймоин, нижайший из всей вверенной ему Богом паствы, желает [милости] вечного благоденствия.

Я повиновался, о блаженнейший отец, предписаниям твоей святости, в которых ты повелел мне, используя мой скромный талант, который, как ты полагал, по милости Христовой и благодаря твоему попечению и прилежанию твоих учеников достиг наилучших успехов, собрать в рамках одного сочинения и привести к более правильной форме латинского языка деяния народа и королей франков, которые были рассеяны по разным книгам и описаны грубым языком. Итак, я усердно занимался [этим], как мог, – о если бы столь же успешно, сколь и охотно! Впоследствии ты, отец, подумаешь по поводу этого сочинения, правильно ли я действовал, или нет; я же доволен свидетельством одного лишь послушания (если только я украсил его усердием и прилежанием). Итак, не забыв о твоём увещевании, о том, как ты неоднократно побуждал меня не оставить без внимания расположение Германии и Галлии, в которых происходили излагаемые события, я, собрав всё, что смог найти у авторов Юлия 1, Плиния 2 и Орозия 3, и включив в это сочинение, полагаю, что в должной мере исполнил волю твоего высочества. К этому я добавил ещё и то, что Юлий вставил в своей книге истории о нравах и установлениях германцев и галлов. Всю последовательность событий от исхода франков из Трои вплоть до того времени, когда начал править Пипин, отец Карла Великого, я решил разделить на четыре книги; их я составил с таким расчётом, чтобы последующая всегда превосходила предыдущую своим объёмом и числом королей. Например, если первая содержит деяния пяти королей, то вторая содержит [деяния] шести, третья – семи, четвёртая – восьми и более [королей]. Я также, насколько мог тщательно, привёл в порядок родословные королей, которые из-за сходства имён были сильно перепутаны: отличая одного от другого или [указанием] имени отца, или прибавлением «старший» или «младший», как то внимательный читатель может заметить в соответствующих местах. В особенности я старался соблюсти то, чтобы во всех этих книгах делалось упоминание об отце Бенедикте; по вполне определенным причинам: именно ему я после Бога приношу благодарность за то, что я знаю, что я могу и что я живу. Мне небезызвестно, что есть много таких, которые из обычного желания всем вредить вцепятся острыми зубами в эту книгу, чего [никто] не может избежать, кроме разве того только, кто вообще ничего не пишет. Они будут придираться ко времени [событий], перевернут [их] последовательность, оспорят сами события, будут критиковать слоги и (что обычно очень часто случается) поставят в вину автору небрежность переписчиков. Скажут даже: «Вот он, наш историк, новоявленный автор, который пользуется словами иных [авторов] вместо своих». Я не отрицаю, что так и делал, и мне за это не стыдно; и я полагаю поступать так и впредь. У меня есть пример добрых людей, и я поэтому считаю, что и мне можно делать то, что делали они 4. Меня ничуть не волнуют мнения злопыхателей; мне достаточно быть наученным твоей похвалой или порицанием. Будь здоров, о достопочтенный отец, и имей счастливые успехи по твоему желанию.

Завершается письмо.

Начинается предисловие

к «Деяниям франков».

I. О Германии.

Вся Германия делится на пять групп народов. *Первые из них – винделики, затем – кимвры, после этого – тевтоны и далее – певкины, в то время как крайними из всех являются бастерны, которые соседствуют с даками. Германия простирается на 686 миль в длину и 148 миль в ширину. В ней – знаменитые реки, впадающие в океан: Гутал (Guthalus), Висургис (Visurgis) 5 и Рейн (Rhenus). На самом Рейне по [всей его] длине имеется чуть ли не сотня островов, из которых наиболее знаменит остров батавов, и много других, которые простираются между Рейном и Флевом (Flevum) 6. Так называются устья, через которые Рейн изливается: на севере – в разные озёра, на западе – в реку Мозу 7; а расположенное между ними небольшое русло сохраняет за собой его 8 название* 9. *Зарождается же он у лепонтиев, которые живут в Альпах, и на большом протяжении быстро несётся по землям гельветов, медиоматриков и треверов. Там, где он приближается к океану, он растекается на множество рукавов, образуя, как было сказано выше, много огромных островов; значительная часть из них населена дикими и варварскими народами, из которых есть такие, которые, как считается, живут одной рыбой и яйцами птиц; он многими устьями впадает в океан* 10. В Германии же ничто не может превзойти известностью Герцинский хребет. Именно об этом хребте, что покрыт лесом и изобилует разными видами диких зверей, Юлий Цезарь пишет в «Истории Галльской войны» следующим образом: «Те самые плодородные места в Германии вокруг Герцинского леса, который, как я вижу, был известен по слухам Эратосфену и некоторым грекам и который они называют Оркинским (Orciniam), захватили вольки тектосаги (Volgae Tectosages) и осели там. Этот народ до сего времени остаётся в тех местах и пользуется величайшей славой за справедливость и воинскую доблесть. Теперь они, правда, пребывают в той же бедности, нужде и покорности, что и германцы, и пользуются той же пищей и одеждой. Галлам же близость провинций и знакомство с заморскими товарами служит к немалому достатку и выгоде; постепенно привыкнув терпеть поражения, они, будучи побеждены во многих битвах, даже и не равняются с ними 11 в доблести. Ширина этого Герцинского леса, что показан выше, простирается на девять дней пути для того, кто идёт налегке. Ведь иначе невозможно определить его размеры, поскольку германцы не знают мер пути. Начинается он у границ гельветов, неметов и рауриков и прямо по течению реки Дуная доходит до пределов даков и анартов. Здесь он уклоняется влево, в сторону отдалённых от реки земель, и при огромной протяженности достигает пределов многих народов. И нет никого в Германии, кто сказал бы, что он или слышал о начале этого леса, или доходил до него, хотя бы и прошёл путь в шестьдесят дней; или знал бы, из какого места тот начинается. Известно, что в нём водятся многие виды диких животных, которых не увидишь в прочих местах. Те из них, которые в особенности отличаются от других и кажутся достойными упоминания, суть следующие 12.

Есть бык, по виду, как олень, у которого из середины лба между ушей растёт один рог выше и прямее тех рогов, что нам известны; от самой его вершины ветви широко расходятся, как у пальмы. У самки и самца один и тот же внешний вид, та же форма и величина рогов 13. Есть также [животные], которые называются лосями. Своим внешним видом и пестротой шкур они похожи на коз, но немного превосходят их размером; у них – никчемные рога и ноги без связок и сочленений. Они не ложатся, чтобы отдохнуть, и не могут ни встать, ни подняться, если, ударившись обо что-то, случайно упадут. Деревья служат им вместо ложа, и они прислоняются к ним и таким образом, лишь немного наклонившись, обретают покой. Когда охотники замечают по их следам, где те привыкли укрываться, они все деревья в этом месте или подкапывают у корней, или подпиливают настолько, чтобы оставался общий вид стоящих деревьев. Когда [лоси] по привычке прислонятся к ним, валят подпиленные деревья своим весом и сами падают вместе с ними 14. Третий вид – тех, которые называются турами. По размеру они чуть меньше слона, а по виду, цвету и форме тела – как быки. Сила их велика, и велика скорость. Они не щадят ни человека, ни зверя, какого завидят. Их старательно ловят в ямы и убивают. Юноши закаляются в этих трудах и упражняются в данном виде охоты. Те же, кто убьёт большее их число, принеся на публику рога, которые служат тому доказательством, стяжают немалую славу. Но, даже будучи пойманы детёнышами, [эти звери] не могут привыкнуть к людям и стать ручными. Величина рогов, их форма и вид сильно отличаются от рогов наших быков. Старательно добыв, их оправляют по краям серебром и используют на роскошнейших пирах вместо чаш» 15.

II. О нравах германцев.

О нравах же людей и [их] образе жизни этот автор в той же книге сообщает следующее: «Германцы сильно отличаются [своими] обычаями от галлов. Так, у них нет друидов, которых мы можем называть жрецами или божественными прорицателями, дабы те ведали духовными делами, и нет усердия в жертвоприношениях. Из числа богов они признают только тех, кого видят и поддержкой которых явно пользуются, а именно, Солнце, Вулкана и Луну; о прочих не знают и по слухам. Вся жизнь [их] проходит в охоте и занятиях военным делом: они с детства приучаются к труду и суровой жизни. Те, кто дольше всего останутся целомудренными, обретают среди своих величайшую славу: одни считают, что от этого увеличивается рост, другие – что укрепляется физическая сила; иметь знание о женщине до двадцати лет они считают постыднейшим делом. Это и не скрывается, ибо они сообща купаются в реках и носят шкуры или небольшие накидки из ренонов (rhenonum) 16, – это такое название животного, – оставляя значительную часть тела голой 17. Они не слишком усердно занимаются земледелием, и большая часть их пищи состоит из молока, сыра и мяса. Ни у кого [из них] нет определённого участка поля или собственных имений, но магистраты и князья каждый год предоставляют отдельным племенам и родственным группам людей, которые собираются все вместе, столько земли, сколько и где сочтут нужным, а через год заставляют их переходить на другое место. Они приводят многие причины этого: чтобы люди, охваченные привычкой к оседлости, не променяли страсть к ведению войны на земледелие; чтобы они не стремились создавать обширные имения и более сильные не изгоняли из владений более слабых; чтобы не слишком основательно строились из желания избежать холода и жары; чтобы не зародилась страсть к деньгам, из-за чего появляются партии и раздоры; чтобы справедливостью сдерживать чернь, когда каждый видит, что его средства равны средствам самых сильных 18. Общинам – тем больше славы, чем шире пустыни, которые они имеют вокруг себя из-за опустошенных земель. Истинная доблесть, по их мнению, состоит в том, чтобы изгнанные с полей соседи ушли и чтобы никто не смел селиться поблизости. Вместе с тем они полагают, что будут находиться в большей безопасности, если устранить страх внезапного нападения. Когда община ведёт оборонительную или наступательную войну, для руководства ею на время войны избираются магистраты, чтобы иметь власть над жизнью и смертью. Во время мира нет общих магистратов, но князья областей и округов вершат суд среди своих и улаживают споры. Разбои, которые совершаются за пределами данной общины, не считаются у них позором, и их, как они заявляют, совершают ради упражнения молодёжи и устранения праздности. Когда кто-нибудь из князей скажет в собрании, что намерен стать вождём 19, и пусть, мол, объявятся те, кто хочет следовать за ним, то встают те, кто одобряет и предприятие, и человека, и обещают свою помощь, и толпа поддерживает их. Те же из них, кто за ним не последует, считаются в числе дезертиров и предателей, и им впоследствии отказывают в доверии во всех делах. Они считают недопустимым оскорбить гостя; кто бы и по какой причине к ним не пришёл, они ограждают их от обид, считают неприкосновенными, для них открыты все дома, и с ними разделяют пищу. Некогда было время, когда галлы превосходили германцев доблестью, сами развязывали войны и вследствие избытка населения и нехватки земли выводили колонии за Рейн» 20. До сих пор мы старались излагать то, что смогли найти у древних о Германии; теперь же следует сказать о Галлии.

III. О Галлии.

Орозий всю Галлию делит на четыре провинции следующим образом. «Галлия Белгика, – говорит он, – имела на востоке границу по реке Рейн и Германию, с юго-востока – Пенинские Альпы, с юга – Нарбонскую провинцию, с запада – Лугдунскую провинцию, с северо-запада – Британский океан, с севера – остров Британию 21. Лугдунская Галлия, вытянутая в длину и изогнутая узкой полосой, наполовину окружает провинцию Аквитанию. С востока она имеет Белгику, с юга – часть Нарбонской провинции, где расположен город Арелат 22 и река Родан 23 впадает в Галльское море. Нарбонская провинция, [являясь] частью Галлии, имеет с востока Коттийские Альпы 24, с запада – Испанию, с северо-запада – Аквитанию, с севера – Лугдунскую провинцию, с северо-востока – Бельгийскую Галлию, с юга – Галльское море, что расположено между Сардинией и Балеарскими островами, имея впереди, где в море впадает река Родан, острова Стихады 25. Провинция Аквитания принимает форму круга из-за изогнутого течения реки Лигер 26, которая по большей части служит ей границей. С северо-запада от неё – океан, который называется Аквитанским заливом 27, с запада – Испания, с северо-востока – Лугдунская провинция; на юго-востоке она достигает Нарбонской провинции» 28. Но Юлий Цезарь, который десять лет вёл войну с жителями этой земли, считает, что есть только три провинции, и с ним согласны Плиний и многие другие философы. Его описания мы вставим здесь в том порядке, каким он сам пользовался, добавив к этому только то, что он рассказал об общинах или реках в других местах своей истории, а также то, что Плиний понимал иначе, чем он.

IV. О Галлии, согласно Цезарю.

«Вся Галлия делится на три части, из которых одну населяют белги, другую – аквитаны, третью – те, которые на своём языке называются кельтами, а по-нашему – галлами. (Плиний также утверждает, что эта часть и есть Лугдунская Галлия). Все они различаются между собой языком, обычаями и законами. Галлов (Лугдунских) отделяет от аквитанов река Гарумна 29, а от белгов – Матрона 30 и Секвана 31. Самые храбрые из них – белги, потому что они живут дальше всех от материальной и духовной культуры провинции, да и купцы приезжают к ним и привозят то, что способствует изнеженности духа, не слишком часто. Они – ближе всех к германцам, которые живут за Рейном и с которыми они непрерывно ведут войну. Гельветы также превосходят прочих галлов доблестью по той причине, что они сражаются с германцами чуть ли не в каждодневных битвах, либо изгоняя их из своих пределов, либо ведя войну в их землях 32. С одной стороны они ограничены Рейном, очень широкой и глубокой рекой, которая отделяет землю гельветов от германцев; с другой стороны – высочайшим хребтом Юрой, который расположен между секванами и гельветами; с третьей стороны – Леманнским озером и рекой Родан, которая отделяет нашу провинцию от гельветов 33.

Одна часть Галлии, которую, как было сказано, занимают те, кто, собственно, и зовётся галлами, берёт начало у реки Родан; она ограничена рекой Гарумной и достигает океана в пределах белгов; у секванов и гельветов она обращена также к реке Рейну со стороны севера. Города в ней многочисленны и богаты, но главными из них и наиболее известными в наше время являются: Лугдун 34, Кабиллон (Cabillonis) 35, Эдуя (Hedua) 36, она же Августодун (Augustidunus), Сеноны (Senonis) 37, Аутиссиодор (Autissiodorus) 38, Мельды (Meldis) 39, Трекас (Trecas) 40, Паризий (Parisius) 41, Карнот (Carnotum) 42, Геннаб (Gennabus), где ныне Аврелиан (Aurelianis) 43, Ротомаг (Rothomagus) 44, Эброас (Ebroas) 45, Оксим (Oximus) 46, Ценоман (Cinnomanis) 47, Лексовий (Lixovium) 48, Намнет (Namnetis) 49, Редон (Redonis) 50, Венет (Venetus) 51, Абринкатина (Abrincatina) 52, Анд (Andus), он же Андегавис (Andegavis) 53, Турон (Turonis) 54, Битуриг (Bituriges) 55, Новиодун (Nivedunus), который некоторые отождествляют с Ниверне (Nivernis). Из них Августодун и Сеноны издавна пользовались у галлов немалым влиянием и могуществом, так что один из них, то есть Августодун, который Юлий называет Эдуей, обретя дружбу римского народа и опираясь на [его] поддержку, повелевал почти всей Галлией. В свою очередь сеноны, полагаясь на свои силы, не побоялись осадить сам Рим, столицу римского мира, который и взяли. Города же Битуриг и Турон, согласно указанию Орозия, который определяет Аквитанию от реки Лигер до Пиренейских гор (и этому указанию следуют современные авторы), находятся не в Галлии Кельтике, но, скорее, в провинции Аквитании. Реки в Лугдунской Галлии многочисленны, но главные из них следующие: Родан, который служит её границей со стороны востока и который, говоря словами Юлия, «отделяет нашу провинцию от гельветов» 56; под этой страной 57 мы понимаем ту, которой это название досталось в качестве имени собственного 58; далее Арар 59, который впадает в Родан, [протекая] по землям эдуев и секванов с невероятной неспешностью, так что едва можно различить глазами, в ту или другую сторону он течёт. Мы это также видели и удивились, что река такой величины течёт столь медленно. За Араром следует Лигер, который превращает в полуостров ту землю, что лежит между ним и Секваной. Лесов много, но величественнее прочих – Пертик. Всё это [говорилось] о Галлии Кельтике, которая зовётся также Лугдунской. А теперь рассмотрим провинцию Белгику.

Земли белгов начинаются у самых дальних границ Галлии, доходят до нижней части реки Рейна и обращены на северо-восток 60. Города там знаменитые и славные: Колония Агриппина 61, Тунгр (Tungris) 62, Треверы (Treveris) 63, Метты (Mettis) 64, он же Медиоматрик, Ремы (Remis) 65, Лаудун (Laudunus) 66, Суэссион (Suessionis) 67, Амбианы (Ambianis) 68, Вироманд (Viromandus) 69, Белловаг (Belvagus) 70, Атребат (Atrabatum) 71, Лингоны (Lingonis) 72 и округ гельветов, который сейчас населяют аламанны. Реки этой провинции: Скальда 73, Матрона и Моза, текущая с гор Вогезов (Vosego), которые расположены в пределах лингонов; приняв из Рейна некий приток, который называют Вакулом (Vaculus), а в народе именуют Ваалом (Walis), она 74 образует остров батавов, который на языке крестьян зовётся Баттуа (Battua) 75. Другая река, которая есть у белгов, это – Аксона, протекающая через крайние пределы ремов. Там же и Арденнский лес, который является крупнейшим во всей Галлии; он простирается от берегов Рейна и пределов треверов на более чем 500 миль в длину. О белгах сказано вполне достаточно; теперь только об Аквитании следовало бы сообщить то, что достойно упоминания.

Аквитания, как представляется Плинию и Юлию, простирается от реки Гарумны до Пиренейских гор и той части [океана], которая относится к Испании; она обращена на северо-запад 76. Но в настоящее время следует скорее придерживаться того определения Орозия, что показано нами выше. Согласно этому указанию, в Аквитании находятся выдающиеся города: Нарбон (Narbona), Арверн (Arvernus), который ныне зовётся Кларусмонтом (Clarus Mons) 77, Кадурк (Cadurx) 78, Толоса (Tolosa) 79, Гавалис (Gavalis) 80, Ротен (Rotenus) 81, Лемовик (Lemovis) 82, Петрагорика (Petragorica) 83, Пиктавий (Pictavis) 84, Бурдегала (Burdegalis) 85, Санктона (Sanctona) 86 и Энголизма (Engolisma) 87. В этой провинции есть также немалой известности реки: Элавер (Helaver) 88, что немного меньше Лигера и впадает в его русло; также Дордония 89, которая, бурно извергаясь двумя истоками с расположенной в пределах арвернов горы под названием Дор 90, впадает в Гарумну; один из этих истоков зовётся Дор, другой – Дония, и они соединяются неподалёку от этой горы. Вообще же Аквитания названа так оттого, что более прочих провинций изобилует источниками и реками. Есть в ней немаловажной величины лес под названием Леценна, граничащий с битуригами и арвернами, в котором по сей день показывают каменный дом Брунгильды, некогда королевы франков, расположенный в весьма приятном, как мы сами видели, месте. Ибо небольшая речка, протекая мимо него, образует с боку орошаемые луга, а расположенные спереди нивы опоясаны удобным для охоты лесом. Когда франки захватили все эти провинции, они разделили их всего лишь на две части; ту, которая тянется на север и расположена между Мозой и Рейном, они назвали Австрией 91; а ту, что простирается от Мозы до Лигера, – Нейстрией. Та часть Лугдунской Галлии, которую заняли бургунды, удержала за собой название Бургундии. Аквитания же не соизволила поменять старинное название.

Показав то, что мы смогли отыскать в книгах древних о расположении Германии и Галлии, мы изложим теперь то, что Юлий знал об обычаях и нравах древних галлов, его же словами.

V. Об обычаях галлов.

Итак, он говорит: «Во всей Галлии есть две группы людей, которые пользуются каким-либо значением и почётом. Ибо чернь держат чуть ли не на положении рабов; она ничего не значит сама по себе, и её не допускают ни на какие советы. Многие, будучи задавлены долгами или тяжестью налогов, или из-за обид со стороны более сильных, отдают себя в рабство знатным, и те обладают в отношении них всеми правами, какими обладают хозяева над рабами. Что касается тех двух групп, то одна – это друиды, другая – всадники. Первые участвуют в богослужениях, ведают общественными и частными жертвоприношениями, истолковывают знамения. К ним стекается ради обучения большое количество молодёжи, и они пользуются у [галлов] большим почётом. Ведь они выносят решения почти по всем общественным и частным спорам. И если произошло преступление, либо совершено убийство, либо возник спор о наследстве или границах, решают те же [друиды]; и они же назначают награды и наказания. Если кто-то, то ли частное лицо, то ли народ, не подчинится их решению, им запрещают участие в жертвоприношениях. Это наказание у них – самое тяжкое. Те, кому вынесен такой запрет, считаются в числе нечестивых и преступных. Все их сторонятся, избегают подходить и беседовать, дабы не нажить беды от самого общения с ними. Им отказывают в суде, если они просят, и с ними не разделяют никакие должности. Во главе всех этих друидов стоит один, который пользуется среди них наивысшим авторитетом. После смерти его в должности сменяет тот, кто выделяется среди прочих, если такой есть, а если есть много равных, то они спорят за первенство путём голосования среди друидов, а иногда даже при помощи оружия. В определённое время года они заседают в освящённом месте в области карнутов, которая считается центральном областью всей Галлии. Все, у кого есть какие-то споры, сходятся туда отовсюду и подчиняются их решениям и приговорам. Считается, что учение [друидов] было открыто в Британии и оттуда перешло в Галлию. И поныне те, кто желает тщательнее его изучить, по большей части отправляются туда ради учения. Друиды обычно не участвуют в войне и не платят налоги вместе с остальными. Они имеют освобождение от воинской службы и всех повинностей. Поскольку имеются такие преимущества, многие по своей воле отправляются на учение, а многих посылают родители и близкие. Говорят, что там они заучивают большое количество стихов. Таким образом некоторые проводят в учении до двадцати лет; они считают, что эти [стихи] записывать нельзя, в то время как почти во всех прочих делах, в общественных и частных вопросах они пользуются греческим алфавитом. Мне кажется, что это установлено по двум причинам: во-первых, потому что они не хотят распространять учение в массы; во-вторых, чтобы те, кто учится, полагаясь на записи, не стали меньше внимания уделять памяти; так как со многими обычно случается, что они из-за опоры на записи ослабляют усердие в учении и способность запоминать. Прежде всего [друиды] стремятся убедить в том, что души не погибают, но после смерти переходят от одних к другим, и считают, что это в наибольшей степени побуждает к доблести, устраняя страх смерти. Они, кроме того, много рассуждают и сообщают молодёжи о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе, силе и могуществе бессмертных богов 92.

Другая группа – всадники. Они все принимают участие в войне, когда это необходимо и возникает какая-либо война, что до прихода Цезаря обычно случалось почти каждый год, когда они или сами нападали, или отражали нападение. И чем могущественнее кто-либо из них родом и возможностями, тем больше слуг и клиентов имеет он вокруг себя. Только в этом они видят силу и влияние» 93.

VI. О религии галлов.

«Весь народ галлов весьма предан религии; по этой причине те, кто поражён тяжкими болезнями, и те, кто проводит жизнь в битвах и опасностях, или приносят в жертву людей, или дают обет совершить такое жертвоприношение, пользуясь при этих жертвоприношениях услугами друидов; ведь они полагают, что, если за жизнь одного человека не отдать жизни другого, то задобрить волю бессмертных богов не удастся; у них есть жертвоприношения этого рода, установленные от имени общины. Некоторые имеют огромной величины чучела, сплетённые из прутьев, члены которых наполняют живыми людьми. Когда их поджигают, пламя охватывает их, и люди погибают. Они полагают, что принесение в жертву тех, которые уличены в воровстве, разбое или ином преступлении, более угодны бессмертным богам. Но, когда такого рода людей не хватает, они прибегают к жертвоприношениям даже невиновных. Из богов они больше всего почитают Меркурия, идолы которого весьма многочисленны. Его считают изобретателем всех искусств, полагают, что он является проводником на всех путях и дорогах, имеет большую силу в добывании денег и торговых делах. После него [они почитают] Аполлона и Марса, Юпитера и Минерву. Они имеют о них почти те же представления, что и прочие народы: Аполлон – прогоняет болезни, Минерва – учит началам ремёсел и искусств, Юпитер – имеет власть над небом, Марс – ведёт войны. Когда они решают сразиться в бою, то по большей части посвящают ему то, что захватят на войне; когда они одерживают верх, то всё живое, что они захватили, приносят в жертву, а всё остальное свозят в одно место. Во многих общинах можно увидеть груды таких предметов, воздвигнутые в освящённых местах. И очень редко случается, чтобы кто-то, презрев религиозный запрет, посмел спрятать у себя захваченное или унести что-либо из сложенного; за это установлена жесточайшая казнь с пыткой» 94.

VII. О происхождении галлов.

«Галлы заявляют, что все они происходят от отца Дита, и говорят, что это известно от друидов. По этой причине любой промежуток времени они определяют не числом дней, но числом ночей. Дни рождения, начала месяцев и лет они соблюдают так, что за ночью следует день. В остальных обычаях жизни они отличаются от прочих разве что тем, что не позволяют своим детей открыто подходить к ним, пока те не подрастут, чтобы быть в состоянии нести воинскую службу; они считают постыдным, чтобы сын в детском возрасте появлялся на публике в присутствии отца. Мужья, сколько денег они получают от жён в качестве приданого, столько же, произведя оценку, приобщают к приданому из своего имущества. Ведётся учёт всех этих денег, и сберегаются проценты, и кто из них переживёт другого, к тому переходят доли обоих вместе с процентами за истёкшее время. Мужья имеют над жёнами, как и над детьми, право жизни и смерти. И когда умирает отец семейства, происходящий из довольно знатного рода, то его близкие собираются и, если есть подозрение, производят следствие о причине его смерти в отношении жён, обращаясь с ними, как с рабынями. И если выясняется [их вина], то их убивают, подвергнув всевозможным пыткам, в том числе пытке огнём. Похороны у галлов в сравнении с [их] образом жизни великолепны и весьма затратны, и всё, что, по их мнению, было дорого [покойному] при жизни, бросают в огонь, даже животных. А незадолго до нашего времени рабы и клиенты, о которых было известно, что их любил [покойный], по соблюдении надлежащих похоронных обрядов сжигались вместе с ним. Те общины, которые, как считается, более умело управляют своими общественными делами, имеют освящённый законами обычай. Если кто-то узнает что-либо касающееся общины от соседей, то ли по слухам, то ли в результате молвы, он обязан доносить о том магистрату и не делиться этим с кем-то ещё, ибо известно, что ложные слухи часто устрашают людей безрассудных и неопытных и побуждают к преступлению и принятию решений о государственных делах. Магистраты же утаивают то, что считают нужным, а то, что сочтут полезным, сообщают народу. О государственных же делах не дозволяется говорить иначе, как только по [их] совету» 95.

VIII. О других обычаях галлов.

Он же 96 говорит в другом месте следующее: «Есть у галлов обычай – заставлять путешественников останавливаться, даже против их воли, и расспрашивать, кто из них слышал или знает о том или ином деле; купцов в городах окружает народ, и их заставляют рассказывать, из каких стран они прибыли и что они там узнали. Побуждаемые этими данными и слухами, люди часто принимают решения по важнейшим делам, в чём вскоре вынуждены бывают раскаиваться, так как подвластны неверным порывам 97, и большинство даёт им лживые ответы в соответствии с их желанием» 98. Пусть не покажется читателю тягостным, если [мы], предпослав эти сведения из книги Юлия, приведём здесь примеры из [сочинений] двух славнейших мужей – Орозия и Саллюстия о проявленной галлами доблести. Хотя в предисловии и не было обещано это сделать, представляется всё же целесообразным включить свидетельства двух или трёх авторов, чтобы, сообщив, сколь велика была доблесть галлов, показать, что сила франков, которые их победили, была ещё больше. Так, Орозий говорит: «Всякий раз, когда галлы гневно ополчались против Рима, а именно, всеми своими силами, Рим бывал так сокрушён, что теперь, при нынешнем вторжении готов, следовало бы скорее вспомнить о галлах» 99. О настоящем вторжении готов он говорит потому, что в его времена готы впервые взяли Рим; впоследствии же их победили франки, как будет показано в последующем. Саллюстий же говорит следующее: «В это же время (несомненно, что когда римлянами велась война против Югурты) наши полководцы Квинт Сципион 100 и Меммий 101 Манлий неудачно сражались против галлов. Вся Италия трепетала от страха. При этом вплоть до нашего времени римляне считали так, что все прочие склоняются перед их доблестью, а с галлами они сражаются ради сохранения жизни, а не ради славы» 102.

Завершается предисловие.

Текст переведен по изданию: Aimoini Monachi Floriacensis de gestis Regum Francorum Libri IV. RHGF. Paris. 1741

© сетевая версия - Strori. 2016
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2016
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Recueil des Historiens des Gaules et de la France. 1741