Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЭГИДИЙ ОРВАЛЬСКИЙ

ДЕЯНИЯ ЕПИСКОПОВ ЛЬЕЖСКИХ

GESTA EPISCOPORUM LEODINENSIUM

70. Затем этот [достопочтенный епископ], *проведя по своему обыкновению весьма набожно праздник Пасхи 433, почувствовал, что Бог призывает его приобщиться к радостям вечной Пасхи; когда он вынужден был слечь из-за усилившейся болезни, то укреплял стремящийся к небу дух пением псалмов и молитвой; улёгшись на жалкую подстилку и накинув на голое тело власяницу, он молил братьев, которые его обступили, спасительнейшим побуждением, чтобы они по сему примеру учились страшиться смертного часа, который для него уже настал; желая открыть ворота дома, где он лежал, всем, кто захочет войти, он явил им зрелище своей смерти, чтобы каждый считал свою плоть, которая должна обратится в прах, тем менее ценной, чем более неприглядно она, как они сами видят, отмирает в епископе.

Не было недостатка и в кознях того древнего дракона, который, желая по своему обыкновению выведать, не найдёт ли он в его покидающей тело святой душе чего-нибудь своего, появился возлег стоп лежащего. Но тот сразу же прогнал его посредством молитвы и кропления святой водой, сказав: «Никогда, о преступнейший обитатель тьмы, я с позволения Божьего не буду твоей добычей. Я верю, что не будет у меня никакой части с неправедными, но буду я наслаждаться обителью света вместе с праведными»* 434.

*Ибо блаженный Лаврентий тотчас же явился ему с несравненной любезностью и славой и, утешая, сказал: «В четверг ты будешь вместе со мной в раю». И больной, ободрённый этим утешением, что было слаще мёда и капель сота 435, обрадовался больше, чем следовало, и рассказал об этом старшинам церкви и некоторым из клириков. Когда те поздравили его с этим, он укрепил себя святым помазанием и последним из таинств Христовых 436.

Затем он поручил заботу о церкви святого Лаврентия Поппо, славнейшему тогда аббату церкви в Ставло, так как для служения Богу там ещё никого не поставили – ни аббата, ни монаха.

Хотя эту церковь начал строить ещё славной памяти епископ Эбрахар, который с замечательной щедростью построил в этом городе базилики святых Павла и Мартина, она, поскольку он спустя малое время после этого умер, осталась неоконченной; она, правда, была с грехом пополам наделена средствами, но имела жалкий внешний вид, поскольку у неё не было бы даже крыши, если бы не Нотгер (твой замечательный венец, о Льеж!), который, наследовав в качестве епископа, завершил и выровнял, наконец, стены, и велел возвести над ними кровлю.

Итак, когда настал день, который был обещан достопочтенному Вальбодо, этот муж желаний 437 обманулся в своём желании; ибо он провинился тем, что рассказал о столь важном видении как достойным, так и недостойным. Поэтому он, весьма огорчившись, вопросил своё сердце и, обнаружив в себе эту вину, заклинал Виеланда, клирика славного образа жизни, который был ему близок, во имя внушающего трепет величия Божьего, чтобы тот связал его ремнями и подверг суровому бичеванию. И вот, Господь не отверг своего мужа, когда тот был связан и, заметь, сказал, словно святой Иов: «Я отрекаюсь и раскаиваюсь в бичевании, прахе и пепле» 438. Поэтому покаянная молитва Вальбодо направилась, как фимиам, пред лице Господа, а воздеяние рук его, клонившегося к смерти, – как жертва вечерняя 439 у Отца милосердия и Бога всякого утешения 440. Ибо он почувствовал душой, что теперь-то разрешится от уз плоти* 441.

*Затем он весьма смиренно и настойчиво просил тех, кто стоял вокруг, без промедления помолиться в ожидании его исхода, и сам стал молиться и петь псалмы по мере сил; в начале псалмов и антифонов он вставлял первые строки, а в конце – коллекты. И, чтобы он мог действеннее это исполнять, он велел иногда смачивать водой язык, пересохший из-за близкой уже смерти.

Итак, собираясь отойти в четверг следующей недели 442, он взял в руки крест Господень и, долго держа его с дивным очарованием и страстной любовью, просил приложить свою голову к Его стопам и, поцеловав ноги, руки и бок распятия, отдал душу распятому Господу, чей образ обнимал телесно* 443.

*И он, чтобы получить плату за свои труды, был отведён по дивной дороге, так как под водительством Лаврентия перешёл в место дивного шатра, в дом Божий 444. Его почтенное тело было при огромном наплыве духовенства и народа доставлено с немалыми почестями в церковь святого Лаврентия, которого он избрал своим особым покровителем, и помещено в крипте этой церкви, в величественной и замечательной гробнице, как то можно видеть ныне. Возле неё имеется начертанная золотыми буквами эпитафия:

Великая слава плоти, но ещё большая благодать нравов
Ставит тебя на должность и на престол епископа.
И богач, и бедняк знают, что ты к каждому был милостив,
К первым от тебя приходило спасение, ко вторым – пища.
Здесь эти мощи помогают ныне нам всем,
Здесь мы почитаем несущую спасение гробницу.

Он отошёл к Господу в 1021 году от воплощения Господнего, 21 апреля, когда апостольский престол занимал Бенедикт, VIII-й этого имени и 144-й от святого апостола Петра, согласно некоторым историкам, в 20-й год как королевского, так и императорского правления славного Генриха, в тридцатый месяц своего епископата* 445.

*Многие, страдающие разного рода недугами, когда приходят к его святому телу, чтобы просить об исцелении, часто находят действенное средство от этих недугов* 446.

Из них в наши дни исцелился некий льежец, одержимый злым духом. Точно так же у его гробницы одна женщина исцелилась в его годовщину от перемежающейся лихорадки, как мы слышали от тех, кто там был.

*Без сомнения наследовав землю живых, он щедро наделил святого Лаврентия наследством из своего личного имущества, оставив, сверх того, на завершение строительства церкви 300 марок серебра, с дивным благоволением накопленные ради тебя, о святой мученик. Ибо ты вместе с Богом, который судит сердца людей, в полной мере знаешь, насколько бы он распространил свою набожность в отношении тебя, если бы прожил дольше.

Затем он пожаловал семь кафедральных церквей и многодоходные имения во Фландрии, оставленные ему предками, которых из-за происков Сатаны нас лишили неистовые люди и жадные до чужого добра захватчики, тогда как мы напрасно шумно протестовали против злобы дня и против несправедливости этого мира* 447.

*Далее, все, кто от чистого сердца молил у тела возлюбленного Богом Вальбодо об исцелении от различных недугов, выздоравливали, и мы по праву испытали его силу как на собственном опыте, пользуясь его благодеяниями, так подчас и от других.

Из несметного множества случаев такого рода расскажем вкратце по крайней мере о двух: Адалард, второй аббат этого имени в церкви святого Трудо 448, сошёл с ума, впав в жесточайшее безумие; когда его притащили к гробнице святого Вальбодо и он полежал там какое-то время, то при поддержке святого в полной мере вернул себе рассудок.

Ещё один монах – из монастыря святого Лаврентия – тяжело заболел и был доставлен к милосердию святого Вальбодо; тот милостиво ему там явился и трижды очертил над ним знак святого креста, после чего монах был словно вырван из пасти самой смерти и без промедления выздоровел* 449.

*Но выздоровление тел порождает иногда заболевание душ, в то время как чудеса, которые должны побуждать к набожности, дают распущенному человеку повод к нерадению, в особенности, когда частые посещения мирян не благоприятствуют монашескому уставу и покою. Поэтому не следует порицать того, что, как рассказывают наши старцы, благочестивой памяти Стефан 450, первый аббат церкви святого Лаврентия, в конце концов, молил святого епископа во имя Божье, чтобы он воздержался от чудес; ибо те стали столь тягостны братьям по случаю [наплыва] больных и ночью, и днём.

Однако, хотя чудеса с тех пор и стали реже происходить, Вальбодо благодаря наличию заслуг всё же постоянно пребывает с нами, и некоторые благочестивые мужи не раз видели его у твоего алтаря, о святой Лаврентий, как в присутствии дивным образом святой Троицы он ради благосостояние святой Льежской церкви исполнял таинства богослужения, священник вовек по чину Мелхиседека 451, жертвы которого и благоухающие возлияния твоих молитв принимал и вечно будет принимать триединый Бог, чья слава – и ныне, и во веки вечные* 452.

71. *После него во главе Льежского епископства был поставлен Дуранд 453, 49-й по счёту. Многие блага, которые его предшественник пожаловал церкви святого Лаврентия, он отнял, отчасти удержав для епископского стола, отчасти раздав в лен рыцарям. Он, хотя и был низкого рода, а именно, из челяди Готшалка, настоятеля кафедральной церкви, но отличался славным благородством дарований и учёности* 454.

Этот Готшалк был сыном кастеляна Мориальме (Morelmez) 455, и капитул избрал его в епископы. Когда он поспешил к императору за своими регалиями, ему встретился названный Дуранд, которого император уже одарил епископством. Дуранд, увидев своего господина – названного Готшалка, хотел отдать ему тот дар, который получил от императора, но Готшалк сам утвердил его и возвёл в епископы. Ибо они оба были благочестивы, но Дуранд был гораздо более сведущ в познании обеих наук.

*Этот Готшалк 456 построил церковь святого Варфоломея и за счёт достаточного количества своих аллодов учредил там двенадцать каноников, к чему его побудил своими советами и благодеяниями благороднейший Вальбодо.

Но Дуранд, хотя и родился слугой, славным образом зарекомендовал себя также и тем, что не позволил этому Готшалку ни дать себе клятву верности, которую было принято давать епископу, ни принести оммаж, благородно уступая, как тот, кто обращает внимание не на то, кем он стал, но на то, кем был прежде, уже не слуга, но как слуга готовый оказывать услуги Готшалку.

Итак, словно сказкой на театральных подмостках мира было то, что человек из столь бедного и низкого рода стал повелевать своими господами, ибо Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает 457.

За умеренность жизни и выдающиеся знания добрый Вальбодо считал его милейшим человеком и потому поручил и всячески рекомендовал его императору Генриху, который искал образованного клирика. И август не раскаялся в этой рекомендации, так что возвёл его на Льежскую кафедру после смерти епископа. Ведь тот уже ранее просветил Бамбергскую церковь, куда был назначен тем же августом, ярким светом учения и веры.

Но многие забывают о полученных благодеяниях и мирские заботы портят иногда даже лучшие умы. Поэтому и Дуранд, забыв о милостях к нему Вальбодо, обманом отнял, как было сказано, его милостивый дар, который тот предоставил блаженному Лаврентию, полагая, что не будет ничего страшного, если он заберёт его, ибо никто ему не помешает.

За это его и раз, и два порицали в ужаснейшем видении, когда ему являлся святой Вальбодо и резко требовал обратно свою милостыню. Когда он, немало поражённый, рассказал об этом своим людям, они и, в особенности, те, кому он пожаловал отнятое, заявили, что ему, мол, не следует обращать внимание на сны; что сновидения бывают при множестве забот 458; что он, когда спит, видит то, что у него на уме в период бодрствования; и что мудрому пристало считать сновидения не более, чем дымом. Языки такого рода льстивых псов легко вылизали из его души зародившиеся там капли страха. И Вальбодо, хотя в первый и второй раз приходил в духе кротости, в третий раз явился уже в жезле гнева и, страшно угрожая за то, что не был услышан и что тот не исправил вину, сказал, что секира уже лежит при корне дерев 459. И вот, он с силой ударил его пастырским посохом. И того тут же поразил предшествующий смерти недуг.

Челядь была взволнована его сильнейшим беспокойством и криком, и были поспешно вызваны архидьяконы и старейшины города. И он рассказал о том, что видел и что слышал, и, вздохнув, сказал: «Вот, я уже умираю. Отнесите меня к гробнице моего господина, святого Вальбодо, и похороните меня напротив него, а именно, за пределами церкви святого Лаврентия, возле стены».

Затем он передал святому Лаврентию имение в Васеже (Wasegga) 460, которое он недавно купил у архидьякона Роберта и у него при этом осталось только четыре марки золота, жалобно обещав, что если ему будет позволено ещё пожить, он полностью вернёт всё, что отнял. И, возможно, что он, согласно обету Закхея, воздал бы вчетверо за отнятое 461, но, не получив отсрочки, умер 23 января 1024 года Господнего 462 и, как и просил, был погребён за пределами церкви святого Лаврентия.

Он пролежал там какое-то время под открытым небом, пока не была построена новая церковь, и тогда он был обнесён стеной и оказался под крышей. Надгробный камень, который и поныне можно видеть, велел из почтения к епископии возвести над ним аббат Стефан, приказав также написать такую эпитафию:

Здесь лежит Дуранд, который чуть более трёх лет
Славно управлял Тонгернской кафедрой.
Родившись в доме с бедным достатком, он, славный
Талантом, вознёсся до высшей знати.
И разве не сказкой на театральных подмостках мира было то,
Что он как слуг использовал тех, кто достался ему в господа?
Седьмой день шёл в круге Водолея,
Когда [этот] старец печально сказал «Прощай» [мирским] делам* 463.

Правил же он Льежской церковью три с небольшим года, при папах Бенедикте VIII и Феофиле, который звался также Иоанном, ХХ-м этого имени, до последнего года императора Генриха 464.

Но, опустив всё это, перейдём к 50-му епископу – Рейнхарду, о жизни и рукоположении которого мы постарались кое-что рассказать.

72. *Рейнхард происходил из славного рода в округе Кёльна и, отданный в школу в этот город, начал славно преуспевать как в науках, так и в добродетелях. Затем он стал каноником в кафедральной церкви. Уже юношей он, согласно псалмопевцу, направил стези в своём сердце [к Богу] 465, а именно, вступил на ступени, по которым поднимаются, чтобы увидеть Бога богов на Сионе. Теперь он стремился к непорочности и прочим благам и, как говорил некто, «Если сосуд загрязнён, то всё, что вольёшь, закисает» 466, вливал в трезвое и чистое сердце священные чтения, словно капли божественного сота* 467.

*Досточтимый архиепископ Хериберт, с немалой любовью относясь к усердию юноши и его зрелой добродетели, желал, чтобы тот находился при нём и был его приближённым, и радовался, что он является близким ему не только по духу, но даже по плоти. Он назначил его настоятелем Боннской пребенды (Veronensi canonicae), когда тот уже поднялся по всем рангам церковной иерархии.

И тот, поставленный над челядью Господней, искусно управлял этой экономией, как верный и умный слуга, осмотрительный в советах, справедливый в судах, отдавая церкви церковное, а миру – мирское, а именно, согласно апостолу, отдавая всякому должное 468. Он не принимал даров против невинного 469, и был нелицеприятен к богатому, чтобы угнетать бедного, помня те слова Соломона: «Мерзость пред Господом – неодинаковые гири, и неверные весы – не добро 470»* 471.

73. *Между тем, когда умер епископ Верденский, духовенство и народ дружно потребовали, чтобы над ними поставили такого славного мужа. Но тогда же ушёл из жизни и Дуранд, епископ Льежский, и Рейнхард, поддавшись человеческому искушению, – ибо в людских делах обычно стремятся к лучшему, – добивался скорее Льежской, чем Верденской кафедры.

И вот, он пришёл к императору Конраду и за деньги выхлопотал у него то, что получил бы от Бога даром. После этого святой Хериберт посвятил его в епископы. И он деятельно и неусыпно осуществлял пастырскую заботу, хотя и перелез инде, а не вошёл во двор овчий через дверь 472* 473.

В 1030 году Господнем, 22 июля, он освятил в честь святого Николая, архиепископа Миррского, небольшую церковь в Публемоне, возле святого креста, которая, как говорят, была первой основана в Лотарингии во имя святого Николая, главным образом потому, что после воззвания к святому Николаю прекратилась некая зараза от мух, которая донимала людей в Льежской земле, и ради него народ построил по обету церковь.

*Поппо, аббат Ставло, осуществлял в то время попечение о монастыре святого Лаврентия, возложенное на него четыре года назад святым епископом Вальбодо. Когда он уже отчаялся в его благосостоянии и преуспевании, то вернул эту заботу епископу Рейнхарду, а именно, по прошествии уже 57 лет с тех пор, как эта церковь была впервые основана славной памяти епископом Эбрахаром.

Между тем, один наш пономарь, человек бедный, жалкий и простодушный, заявил, что часто слышал и видел в ночных видениях нечто удивительное; ведь Бог имеет иногда обыкновение открывать великое малым, и с праведными у него общение 474.

Итак, бродя по городу в праздничные дни, он рассказал народу, что, мол, святые Лаврентий и Вальбодо имеют общий приют в Публемоне; что они ночи напролёт устраивают и измеряют своё обиталище и, поскольку оно показалось им тесным, условились, что старое, мол, следует разрушить и вместо старого построить новое. Вместе с тем он объявлял тем, кто спрашивал, до каких пор те наметили свои границы в длину, до каких – в ширину и до каких – в высоту; и это до тех пор считалось глупостью и бреднями, пока последующие действия не подтвердили истинность этого дела.

Итак, мне кажется, что наши архитекторы – Лаврентий и Вальбодо – явили в себе того архитектора, который у Иезекииля вервью и тростью измерил здания города, поставленного на горе и обращённого к югу, и одновременно с ними был тот муж, облик которого был, согласно тому же пророку, как бы вид [блестящей] меди 475, чтобы звонким восхвалением Бога заранее отметить то место, которое надлежит посвятить Божьей славе, и умы обитателей, воистину склонные к югу, то есть к Святому Духу, которые должны овеваться благоухающим дыханием веры, исключив холодный северный ветер, как говорит невеста в Песне песней: «Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, – и польются ароматы его 476»* 477.

74. *Ибо, как было сказано выше, после того как аббат Ставло оставил в руках епископа Рейнхарда попечение об этом месте, граф Герман 478, муж, знаменитый как благородством, так и мудростью и благоразумием, который был братом Гоцело, герцога Лотарингского и Мозельского, стал настойчиво уговаривать епископа, чтобы тот сжалился над этой до сих пор сирой и безутешной [церковью] и дал ей отца и покровителя. В Вердене, мол, в церкви святого Вито, живёт монах испытанной жизни по имени Стефан, некогда каноник в церкви святого Дионисия города Льежа, который ему хорошо известен и который благодаря благочестию и учёности может как повелевать, так и быть полезным дому Божьему. Епископ ответил, что охотно это сделает, лишь бы тот ему помог. Тогда граф, который пылал к святого Лаврентию удивительным и исключительным благоговением, как можно скорее увёз из Вердена и представил епископу Стефана, который имел при себе также шестерых монахов достохвальной жизни, и тот посвятил его в аббаты и поставил во главе этого места* 479.

*Итак, из нашего сада, то есть церкви, полились тогда ароматы святости и добродетелей, ибо обитатели сделались Христовым благоуханием 480. С перстов их капала превосходнейшая мирра 481, в то время как они постоянно носили в своих телах и трудах горесть страданий Иисуса Христа и мёртвость креста 482, согласно тому, что жених говорит невесте в Песне песней: «Волосы на голове твоей, как пурпур; царь увлечён твоими кудрями» 483. Ибо под волосами по праву следует понимать мысли, под головой – ум, под пурпуром – страдания царя, правящего всем Христа. Итак, пурпур связан с кудрями, то есть с верующими, а именно, к умам которых, когда они верой и любовью льнут к страданиям Христовым, стекаются живые воды благодати Духа Святого* 484.

75. *Итак, хотя Стефан и те братья, которые были при нём, изобиловали в отношении духовного, они всё же испытывали немалую нужду в материальных благах, а именно, в пище и одежде, так как епископ совершенно пренебрегал этим местом. Поэтому названный отец и горевал о себе, как о заброшенном изгнаннике, из-за нужды сынов терзался больше, чем из-за собственной, словно у него были те же боли, что у женщины в родах 485.

Но, согласно тому, что говорил о святых страдальцах пророк: «Господи! В бедствии он искал Тебя; изливал тихие моления, когда наказание Твоё постигало его» 486, он получил свыше предсказание этого утешения. Так, однажды ночью, предаваясь молитвенным бдениям у гробницы святого Вальбодо и уже устав от стонов и слёз, он заснул, положив голову на руки, и увидел, что перед ним предстал юноша в ярком плаще и с лучезарным ликом и сказал, что он прислан добрым отцом Вальбодо. Утешив его, он дружелюбно сказал: «О брат, лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека 487. И, хотя ныне ты пребываешь в печали, всё же, поскольку ты в сокрушённом духе взываешь сейчас к Богу, горько жалуясь на свою бедность, то спасение Божье поддержит тебя, так что в ближайшее время печаль твоя обратится в радость 488. Ведь святые Лаврентий и Вальбодо дружно принимают пред Богом это место под свою защиту и попечение и, пока здесь будут обитать те, которые ищут царства Божьего и правды Его 489, им будет прилагаться всё необходимое. Вот тебе знак: Тот, кто призирает на землю, как говорит псалмопевец, и она трясётся, кто прикасается к горам, и те дымятся 490, уже призирает на сердце епископа, чтобы заставить его спасительным образом трястись и дымиться до угрызений совести и стенаний раскаяния из-за греха симонии, которым он тяжко Его оскорбил; и тот сам положит в месте своего извинения то основание, которое по милости Божьей будет утверждено вверху, на горах святых 491.

Наконец, брат, которого ты отправишь на рынок Визеты, чтобы он добыл что-нибудь взаймы для приобретения одежды на нужды братии, встретит мужа, направленного святым Вальбодо, и тот даром предоставит всё, что нужно». И вот, старец, проснувшись, приказывает спешно позвать обратно брата Ренуарда 492, который уже вышел и уходил на рынок, открывает перед всеми видение и позволяет тому идти, как уже снабжённому доброй надеждой. Тот прибыл в Визет и, когда стоял на рынке, какой-то незнакомец спросил его, зачем он пришёл и чего ищет? И он ответил: «Я прислан от святого Вальбодо, чтобы купить братьям одежду, но денег у меня совершенно не достаточно». Тот охотно это выслушал и, весьма поспешно достав из кошелька 60 солидов полновесной монеты, щедрой рукой отсчитал их и вручил монаху. О мудрость, рядом с которой – богатство и слава, сокровище не погибающее и правда 493, ты одаряешь этим благодеянием тех, кто бодрствует каждый день у ворот твоих, возвышаешь этим малым даром тех, кто стоит на страже у дверей твоих 494, чьи плоды лучше отборного серебра 495* 496.

76. *Итак, наш Рейнхард, чтобы избавиться теперь от плодов дурной купли, то есть симонии, чтобы очистить старую закваску 497, день и ночь проливал слёзы, как бы делая себе опресноки, и, занимаясь раздачей милостыни и жалобами бедных, старался, согласно повелению апостола, быть новым тестом. Ибо шёл уже четвёртый год его епископства, когда добрый Иисус как Лазаря извлёк из гробницы, где тот находился четыре дня 498, так и его вытянул из глубины греха, и одушевил святым духом благоразумия, чтобы он отправился в Рим и чтобы тот, кто вместо апостолов пользовался привилегий вязать и разрешать, избавил его там от бинтов симонии и платка слепого честолюбия 499.

Отправился же он с такой пышной свитой знатных мужей, что это казалось скорее походом, чем паломничеством, ибо одни пошли с ним ради почёта, другие – ради собственной набожности; но сам он во всяком случае возымел такое рвение к покаянию, что не стеснялся многочисленной толпы соратников в том, что собирался сделать.

Ибо он, вступив в Рим и в базилику князя апостолов, где увидел папу Иоанна, словно бы крича от терзания сердца своего 500, упал ему в ноги на глазах у своих людей, перед всей свитой. Все были поражены, в особенности, те, кто пришёл вместе с ним. Поражён был и сам папа, и стал ждать, когда ему сообщат о причине. Но слёзы наряду с рыданиями мешали лежавшему говорить. Однако, в конце концов, он с трудом открыл причину такой печали, а именно, что он за деньги купил должность епископа, почувствовал из-за этого гнев Божий, словно вздымающиеся над ним волны 501, и потому, прежде чем быть судимым Господом, он осуждает себя сам и желает отречься от почести, добытой опасным образом.

Папа одобрил его желание и возвестил, что это послужит таким образом его спасению. Итак, Рейнхард положил пастырский посох на алтарь святого Петра и, словно избавившись от тяжкой ноши, похвалился в Господе 502 ставшей уже чистой совестью, тогда как люди его были весьма смущены и опечалены.

Между тем, папа, поразмыслив, что с ним следует поступить более милосердно, ибо он не взял его ни мечом, ни луком своим 503, более того, тот добровольно выдал свой грех, осудив его криком и плачем, на третий день велел вновь вызвать его к себе. Он любезно привлёк его к себе и сказал: «Поскольку ты не стал дожидаться гнева и бича Христова, но сам опрокинул свою кафедру, поскольку ты извинился перед небесной голубкой, то есть Святым Духом и предстал перед святым Петром, то вот что: во имя Христа и властью апостола Петра прими попечение и управление святой церковью и сядь в храме Божьем уже не как торговец, но как верный управитель и законный пастырь.

И, поскольку записано: «Человек милосердный благотворит душе своей» 504 и «Благотворящий бедному даёт взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его» 505, паси бедных по мере своих сил и помогай терпящим нужду; а если хватает средств, то построй церковь какого-нибудь святого, чтобы она, когда ты умрёшь, приняла тебя в вечную обитель» 506. Затем он передал ему пастырский посох и, укрепив апостольским благословением, отпустил восвояси.

И вот, исполнились в нём слова святого Иова: «Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, всё равно оживёт, и отрасли от него выходить не перестанут; если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно даёт отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное» 507. Ведь и Петра, который отрёкся от тебя, о Христос, но затем, когда ты глянул на него, горько заплакал 508, Ты вновь посадил на апостольский престол; и точно так же Ты, милостивый и сострадательный, вновь одарил епископской кафедрой Рейнхарда, когда он покаялся. Ведь Ты не навечно гневаешься, не на всегда грозишь, покрывая греха ради покаяния 509* 510.

77. *Итак, Рейнхард благополучно вернулся в Льеж к ковчегу истинного Ноя, то есть к церкви Христовой, неся, как та голубка во время потопа, оливковую ветвь с зелёными листьями, а именно, мир, чтобы быть в состоянии зацвести посреди мирских бурь, покрыться листвой и принести плоды в учении и добрых делах.

Итак, когда он уже спускался через Публемон и глянул на расположенную там церквушку, граф Герман, о котором было сказано выше, знавший кое-что из его секретов, подошёл ближе и сказал: «Вот, господин, святой Лаврентий, которого если бы ты постарался приобрести себе в покровители, то имел бы в нём верного помощника в выгодах и испытал бы, какой милостью он пользуется у Бога».

И епископ тут же удивительным образом воспылал страстной любовью и благоговением к мученику, ибо масло доброго поощрения обычно легко зажигает яркое пламя в богобоязненных сердцах.

Итак, когда он был почтительно принят духовенством и народом, и всё у него было в мире, в один из дней, согласно тому, что сказал Соломон: «Кто стремится к добру, славно встаёт на рассвете 511», он на рассвете поднялся к тому месту, осмотрел жилища, навестил братьев и, утешив бедного Стефана, вновь обещал успехи и радости, согласно тому, что этому аббату, как было сказано выше, возвестило ангельское предсказание* 512.

78. *Был второй день месяца ноября, и поэтому он из-за надвигающейся зимы отложил исполнение своего намерения. Но, хотя зима ещё не прошла, дождь не миновал, не перестал, ему из-за желания начать твой дом, о святой Лаврентий, показалось, что уже появились весенние цветы, а виноградные лозы, расцветая, издают благовоние 513. И вот, в третий день месяца февраля 514, когда едва-едва занялась заря, он отправил множество мастеров, которые, поднявшись на вершину церкви, начали с огромной радостью и ликованием рушить крышу, валить стены, так что этот шум весьма озадачил аббата Стефана и братьев, которые ещё почивали и не знали о столь неожиданном деле. Так голос горлицы, голос, говорю я, то есть деятельность Рейнхарда, издающего добрые вздохи покаяния, впервые стал слышен в стране нашей 515, то есть в этом нашем месте.

Помощниками и соработниками в построении этой церкви были Ольберт, аббат [монастыря] святого Иакова и святого Петра в Жамблу, и Хунеко, брат этого епископа, а также Мейнер, тогдашний фогт этого города, мужи, которых я, согласно апостолу, могу по праву назвать Божьей нивой 516.

Нелишним будет рассказать о том, что одно деревце, которое в народе называют salangra, было оставлено за пределами фундамента. Вышеназванный сновидец решительно заявлял, что оно должно быть включено в длину церкви, что так угодно Лаврентию и Вальбодо и что прозорливые землемеры сделали такие измерения и до сих пор протянули свои верви. Стены уже в значительной степени поднимались над основанием, и тот всё упорствовал в своих заявлениях, когда пришёл названный брат епископа и, осмотрев постройку, выразил немалое неодобрение, говоря, что ему не нравятся размеры длины, и что его господин может в гораздо лучшем виде завершить то, что он начал строить.

Затем он уверенно повелел мастерам раздвинуть стены на сорок футов в длину, обещая возместить это приращение за собственный счёт, если епископ того не пожелает. Так это деревце, межа Лаврентиева измерения, оказалось внутри стены, и тот его провидец посмеялся над теми, кем был осмеян, и поиздевался, словно сопричастный изречению, как об этом бедняке сказано у Соломона: «Благоугодны Господу непорочные в пути 517»* 518.

79. *Итак, когда при благоволении Божьем стройка была закончена и церковь завершена, злоба дурных людей, которые так долго и сильно противились постройке этого дома, как некогда самаритяне противились постройке стен Иерусалима, оказалась сведена на нет. Для освящения церкви епископ пожелал прибегнуть к власти апостольского престола и её с немалым почётом и радостью освятил Иоанн, епископ Порто, присланный папой Иоанном, вместе с Пильгримом 519, архиепископом Кёльнским, в 1034 году от воплощения Господнего 520, во 2-й индикт, в 10-й год епископства господина Рейнхарда.

Итак, заслуги такого мученика с тех пор озаряли город ярче солнца. Ведь в предыдущие годы, пока старая церковь оставалась в небрежении и чуть ли не сиротой, в день его мученичества случалась такая непогода, что из-за сильных громов и ярких молний сама земля, казалось, содрогалась и ходила ходуном, и нет сомнения, что это злые духи возмущали ужасающие стихий, чтобы омрачить блеск его празднества. Ведь то, с какой ненавистью отвратительнейшие негодяи набрасывались на Лаврентия и насколько победоносно их отражал огонь решётки 521, мы и сами не раз видели, особенно, когда 22 марта 1182 года от воплощения Господнего рядом с нами с внезапным и ужасающим грохотом ударила молния и, проникнув через главные ворота церкви, при попущении Божьем и по Его суду добралась до главного алтаря, после чего, не коснувшись и не опалив почти ничего другого, разбила на куски печатный камень алтаря, но удивительным образом, так как платок, которым был покрыт этот печатный камень, остался цел. Хотя был такой пожар, что воистину об этом месте было сказано то, что говорит некто у Захарии: «Не головня ли он, исторгнутая из огня?» 522. Но теперь следует уклониться от этой темы, ибо в другом месте я рассказал об этом в виде более обстоятельного сочинения* 523.

*Итак, у духовенства и народа этого города принято с литаниями идти к этой церкви всякий раз, как они бывают встревожены непогодой или какой-либо мучительной неприятностью, и нет сомнений, что заслуги этого [святого] не раз их выручали. Наиболее очевидно это открылось в тот день 524, когда Готфрид, настоятель кафедральной церкви, муж, замечательного рода и веры, доставил из города Рима в Льеж мощи этого мученика* 525, как мы скажем впоследствии в своём месте 526.

80. *Итак, завет Господа с Рейнхардом был завет жизни и мира, ибо Господь, согласно пророку, дал ему его для страха, и он боялся Его и благоговел перед именем Его 527; и с величайшей готовностью занимался раздачей милостыни и утешением бедных, помня, что Христос на суде скажет: «Так как вы сделали это одному из сих братьев моих меньших, то сделали мне» 528.

И вот, когда тягота сильнейшего голода охватила тогда эту страну, он ежедневным подаянием поддерживал тысячу двести бедных: 300 – в Льеже, 300 – в Юи, 300 – в Динане, 300 – в Фоссе, и вместе с тем за деньги нанимал на работу тех, кому стыдливость не позволяла побираться; как тот пророк, который питал пророков Господних по пятидесяти человек, когда те скрывались, потому что отказывались почитать золотых тельцов, которых приготовил Иеровоам 529.

Он проявил себя также весьма щедрым и набожным к блаженному апостолу Варфоломею, так что к двенадцати каноникам, которые до сих пор ему служили, прибавил ещё восемь, приобретя аллоды, доходы с которых должны были идти на их нужды.

Затем он с огромным трудом и немалыми затратами выстроил большой мост на реке Маас, дальше, за островами, в болотистых местах – два каменных моста и, кроме того, третий – на реке Урте, наведя гати через непроходимые болота и полные воды ямы и выровняв пути воистину с большей пользой для путешествующих, чем Соломон выровнял ямы в городе Давида, своего отца, когда строил Милло 530.

В этот город тогда стекалось из западных земель огромное множество людей обоего пола и разного возраста, согнанных со своих мест недостатком средств и военными потрясениями, и епископ протянул им руку столь изобильной щедрости и милосердия, что можно было счесть его вторым Иоанном Милостивым из Александрии 531.

Он, наконец, был человеком столь благородной мудрости, что нанимал на работу тех, кто стеснялся просить милостыню. Итак, производя аромат милосердия и нетленные плоды, он возвышался подобно кедру на Ливане 532, и, согласно тому, что можно прочесть в Апокалипсисе, «листья его», то есть благодеяния, «для исцеления народов» 533, так как он, сострадая, отдавал убогим всего себя и весьма настойчиво побуждал к тому же и подданных, всячески проклиная жадность, которая, согласно апостолу, есть идолослужение 534* 535.

81. *В это время Одо 536, граф Шампани, при поддержке вспомогательных сил франков и бургундов жестоко разорял Лотарингию огнём и мечом и, смешивая божественное и человеческое, словно лесной вепрь подрывал виноградную лозу церквей Христовых и объедал её, словно полевой зверь 537. Затем он осадил и взял замок Бар; обложил грозной осадой город левков, который называют Туль, со всех сторон опустошая [его] епископство грабежами и поджогами. Во главе него тогда стоял Бруно, муж, знаменитый святостью, учёностью и знатностью рода, который впоследствии был удостоен звания папы Римского града, когда его нарекли Львом, IХ-м этого имени 538, и он силой веры и смирения старался подражать льву от колена Иудина 539.

Вкратце расскажу, по какой причине Одо впал в такую тиранию. Рудольф 540, король Бургундии, долго и сильно притесняемый и раздражаемый наглостью бургундов, отказался от короны и передал императору Конраду королевство, которым короли его рода владели со времени императора Арнульфа более 130 лет, и Бургундия таким образом вновь была обращена в провинцию.

Но названный Одо, потребовав у императора, а именно, своего племянника, королевство дяди, настойчиво умолял позволить ему править при нём Бургундией, но ничего не добился. Поэтому он и замыслил вступить в борьбу и напасть на империю. Не снеся его неслыханной наглости, Гоцело, герцог Мозельский и Лотарингский, пришёл в Льеж и, собрав войска отовсюду, откуда только мог, увещевал епископа, который был отважным и проницательным в устроении дел, выступить ради верности империи и защиты церквей в поход вместе с ним. Тот, готовый отдавать Богу Божье, а кесарю кесарево 541, никогда не обращался назад в день брани, как сыны Ефремовы, вооружённые, стреляющие из луков 542, но поднялся напротив и стал стеной ради благосостояния церкви и королевства 543, и отправился в лагерь с отборным отрядом конных и пеших.

В битве в первых же столкновениях с той и с другой стороны пали очень многие и среди прочих также Альберт, граф Намюрский, когда пытался прорвать сомкнутые ряды врагов. Тогда лотарингцы, которые из-за гибели товарищей воспылали ещё большей яростью, предпочли скорее умереть, чем потерпеть поражение, и так неистово бросились резать франков, что сразили самого Одо чуть ли не со всеми его благородными мужами, тогда как прочие искали себе спасения в постыдном бегстве.

Герцог с блеском вернулся, как победитель, и перед лицом императора и придворных немалую часть победы приписал епископу Льежскому. А тот повелел совершать за души своих людей, павших в этой битве, моления по всем церквям епископства и жертвовать святые дары с не меньшей любовью, чем Аарон, ставший некогда между мёртвыми и живыми 544, молился Богу за Израиль и курил фимиам* 545.

82. *Сам он, как говорил апостол: «Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» 546, предавался размышлениям днём и ночью и все помыслы устремлял к небесному Иерусалиму, где находятся долгоденствие и жизнь, где находится свет очей и мир 547. Итак, в 13-й год своего пребывания в должности епископа он был взят из света земной жизни и, поднявшись в сопровождении Лаврентия из долины слёз, вошёл в радость своего Господа 548 в 1036 году от воплощения Господнего, во второй индикт, 5 декабря, в 15-й год как королевского, так и императорского правления Конрада.

Он умер, но память о нём всегда живёт среди нас, так как он погребён в церкви святого Лаврентия, которую выстроил и которую избрал себе для упокоения, перед главным алтарём святого Лаврентия, в замечательной и величественной гробнице, а именно, сыны постоянно видят его у самих ступеней святилища и он, словно живой, увещевает их в постоянных молитвах препоручать его Божественной милости. И кости его, как записано, процветают вместе с костями двенадцати пророков от места своего 549, чтобы, когда наступит конец мира, небесное царство воссияло для всех, и новый человек, воскреснув, заблистал светом ангельской новизны. Аминь* 550.

*Господин аббат Эверлин со славной красотой и изяществом украсил его гробницу, а именно, оказав святым костям законную услугу благочестия, и, будучи от всего сердца предан тебе, о достопочтенный епископ, велел рядом написать золотыми буквами следующую, составленную им эпитафию:

Краса и гордость церкви, о епископ, и зерцало мудрости,
Ты, Рейнхард, лежишь здесь, и плоть твоя – уже прах.
Поскольку ты досыта кормил нас сдобным и сладким хлебом,
Пусть небесные пастбища воздадут тебе во сто крат.
Из мрака мира тебя похитил пятый день декабря,
И пусть сияет тебе в месте упокоения светило справедливости. Аминь* 551.

*Аббат Стефан, согласно тому, что сказал через пророка Господь: «Вот, я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания» 552, вёл после смерти епископа жизнь бедняка, словно оставшийся без отца сирота.

Ибо многие благородные мужи немало его притесняли, желая нарушить его права на соседнюю землю, которую достопочтенный Рейнхард освободил от всяких поборов и передал церкви святого Лаврентия. Тем не менее, Стефан, поддержанный Богом, завершил здания монастыря и хозяйственные службы и, вырубив повсюду рощи, которые из-за засад, устраиваемых разбойниками, были опасны для всякого, кто проходил мимо, трудился и почитал [Господа].

Этот достопочтенный аббат Стефан, первый отец всех монахов церкви святого Лаврентия, умер в доброй старости, после того как 33 года стоял во главе этой церкви, и, согласно своему имени, которое переводится, как «правильный» или «увенчанный», получил от Христа венец отрадного правила, то есть правосудия, и трудов, в 13-й год пребывания в должности епископа Теодуина 553.

Погребён же он в крипте этой церкви, перед алтарём Пресвятой Богородицы Марии, а именно, у ног господина епископа Вальбодо* 554.

*Тогда же и благороднейший граф Герман, он же Хецело, отрёкся от всего, что есть мирского, и принял монашеское звание в Вердене, в церкви святого Вито; ведя монашескую жизнь до самого конца, он добрыми делами сподобился быть причисленным к святым монахам* 555.

83. *На его 556 место вступил Нитхард, пономарь кафедральной церкви, юный годами, но зрелый нравами, и занимал должность епископа около четырёх лет* 557.

*Его предшественник, епископ Рейнхард, приходился ему дядей по матери* 558.

*За столь короткой период своей жизни он приобрёл для нашей церкви, в которой пожелал иметь погребение после смерти, немалое убранство, которым та владеет до сих пор* 559.

Замечательный епископ, происходивший из славного рода,
Нитхард, пономарь, почил набожной кончиной.

Умер же он в 1041 году от воплощения Господнего, 1 июля 560, при папе Бенедикте, IХ-м этого имени 561, во второй год как королевского, так и императорского правления Генриха 562, сына императора Конрада.

84. После него был канонически избран и вступил на епископскую кафедру Вацо Великий, [брат Вензо, аббата Флоренского] 563, 52-й по счёту.

*Будучи сперва капелланом при епископе Нитхарде, он впоследствии был наделён им должностью начальника школ; занимаясь ими, он весьма деятельно осуществлял обучение как нравам, так и наукам. Школяров, отличавшихся славными нравами, хотя и менее начитанных, он предпочитал тем, кто кичился тщеславием своей учёности. Тем, кто приходил к нему из разных земных пределов, он по большей части затруднял доступ к себе; если же он узнавал, что те действительно пришли ради учения, то охотно их принимал и, удержав при себе, выдавал всё нужное из еды и одежды. Одни, наставленные в науках, нравах и вере, уходили, другие, напротив, приходили учиться. Можно было видеть, как они, словно пчёлы из разных ульев, слетаются к этому цветоносному дереву, чтобы отнести оттуда что-нибудь в свои ячейки, откуда можно было бы влить в пересохшие соты нектар источающей мёд влаги. Точно так же из знакомых и незнакомых стран к этому мужу, дышащему благоуханием Христовым, отовсюду стекались толпы пытливых мужей, и он, словно второй Соломон, приглашал такого рода благочестивых людей посмотреть на себя и с вожделением себя послушать.

И, когда многие по примеру царицы Южной, принёсшей в Иерусалим самое дорогое 564, дабы не оказаться в стороне, приносили ему, своему Соломону, добровольные дары, тот, чтобы «даром давать то, что даром получил» 565, старался так отряхивать свои руки от всякого дара, как сборщики долгов обычно, напротив того, вымогают долги вместе с процентами. Мы считаем излишним расхваливать в нём щедрость, ибо он был так внимателен к чужеземцам и странникам, что его домовитость возбуждала зависть в людях могущественных и более богатых, чем он.

Затем, когда при епископе Балдрике он был возведён также в должность декана, то старался проявить себя таким умеренным, что был весьма кроток с подданными и, поднявшись против гордецов, с доблестным усердием укрощал их строптивость. Это подтверждает и его приведённое ниже письмо, адресованное настоятелю Иоанну, который из-за суетного звания настоятеля впал в горделивую надменность, и присвоил себе тираническую власть, незаконно распоряжаясь церковным имуществом* 566.

85. *«Иоанну, брату, согласно его заслугам, [но] не его собственному, от Вацо.

В память о старой дружбе я вынужден вновь обращаться к тебе, брат, хотя ты и не заслужил у нас ничего достойного милости. До сих пор тебя немного красило знание наук, а также превозносила в решении дел справедливость образа мыслей; [но] теперь, поскольку тебе улыбнулась судьба, ты, как мне кажется, исказил прошлые деяния настоящими. Всё, что ты имел прежде хорошего, мы приписываем притворству, так как удача, внезапно придя к добрым людям, обычно делает их ещё лучше. Ибо мы считаем, что богатство само по себе – ничто, если его косвенным образом не красят его владельцы. Ведь это не должность архидьякона и не прочее мирское тщеславие заразили тебя своим дурным влиянием, но ты сам своими делами показал то, что лицемерно скрывал ранее.

Тебе, пожалуй, следует бояться кары за дурной образ жизни, если только ты не полагаешься слишком на мирскую власть. И, хотя я мог бы перечислить в тебе многое, достойное кары, я хочу опровергнуть, если смогу, только одно, что касается непосредственно меня.

Ты говоришь, что поставлен полновластным настоятелем и будешь решать монастырские дела в своём доме без совета декана и братьев, как сам пожелаешь. Если ты не носишь меч, то зачем говорить скорее властно, нежели согласно уставу? Если твоё достоинство от Бога, то почему ты не защищаешь его ссылками на писание? В поношение мне ты говоришь, что прелат и настоятель – это одно и то же; и в угоду [своей] милости не боишься погрешить против истины. Чем иным, скажи, пожалуйста, является сознательное нарушение истины, как не попыткой вновь открыто распять Христа? «Горе тем, которые зло называют добром 567 и заменяют истину ложью 568». Итак, поскольку Христос говорит, что Он – истина, то всякий, кто искажает истину, без сомнения поражает Христа.

Святые отцы, пылавшие рвением к правде, будучи просвещены свыше, написали монастырский устав, не прибавив ничего лишнего и не убавив ничего необходимого, и не уклонились ни вправо, ни влево; они устранили всякий спор по поводу прелата и настоятеля; если только ты уймёшь честолюбие в себе и злобу ко мне. Скажи, пожалуйста, если устав называет по отдельности епископа, прелата, настоятеля, певчего, келаря, привратника, вплоть до пекаря и повара, то почему, если прелат и настоятель – одно и то же лицо, он пропускает декана? Итак, по-видимому, устав составлен не вполне разумно, если он не указывает, согласно намерению, все монастырские надобности. Но кто в здравом уме посмеет это утверждать, когда Святой дух, автор устава, уклоняется от неразумных умствований 569? Не смей, брат, превратно толковать вполне достаточный текст устава; хочешь, не хочешь, а соблюдай необходимое различие между прелатом и настоятелем. Ведь если бы прелат и настоятель были одним субъектом, то была бы написана скорее одна глава, нежели две; и, как для двух наименований [одного лица] – «praesul» и «епископ» – вышла одна глава, так было бы и в отношении прелата и настоятеля, если бы и они были одним лицом. Итак, поскольку понятия «прелат» и «настоятель» подразумевают под собой два лица, то и авторы устава по праву решили включить две сентенции.

Особенно, пусть тебя нисколько не волнует то, что имя декана, которое не запечатлел устав, часто упоминает только воинская наука, тогда как устав святого Бенедикта и священное писание ничего не говорят о десяти воинах или монахах. Ведь поскольку устав в своей точности приводит разом 30, 60 и более каноников, он избегает некстати вставлять имя декана, ибо тогда речь пойдёт о главенстве над десятком.

Итак, согласно осуществлению духовной жизни, прелат в монастыре будет первым и, соответственно, настоятель, ввиду попечения о внешних делах, – вторым по рангу. Ибо духовное по праву следует ставить выше мирского, в той мере, в какой разумная душа повелевает неразумным телом. Это установление непреклонно соблюдают западные монастыри и все, сколько ни есть их, обители монахов. Но, поскольку ты считаешь, что богатство дороже веры, то и почитаешь настоятеля, умаляя славное звание декана; и, поскольку ты хвалишься тем, что ты – настоятель, то дерзаешь вершить монастырские дела без ведома братьев и привлекаешь к этому не более полезных братьев, а лишь тех, которые удостоились твоей милости. Из-за этого – о ужас! – произошло падение божественного благочестия, а стремление к изучению наук совершенно заброшено. Это установление не насадил Отец небесный 570, а мать церковь не оживила своими писаниями. Итак, нужно срезать духовным ножом прелюбодейные отрасли 571 и во всём согласиться с увещеваниями устава. Ведь устав предписывает настоятелю действовать под началом прелата, смиренно и честно управлять братьями по навязанному ему примеру доброго образа жизни. И, если он им не подчинится, то его следует отстранить от должности и поставить вместо него другого, более подходящего.

О брат! Погляди, пожалуйста, на покорность настоятеля; погляди на верность, смирение, а также на риск служения. Ведь если ты дерзаешь без ведома братьев раздавать монастырские блага, то где тогда подобающая покорность, где верность, где смирение послушания? Ведь если сам епископ, которому это в особенности подобает, не может распоряжаться церковным добром без согласия духовенства, то по какому праву ты, подчинённый слуга, смеешь раздавать общее с братьями добро по своему произволу? Господину аббату приказано созывать на совещание всю общину, как и принято в монастыре, и решать всё по их совету; а ты, значит, отказываешься обращаться за советом по поводу общего имущества к твоим собратьям? Приказано также делить имущество монастыря между многими, дабы настоятель не мог возгордиться, владея всем единолично; если же ты дерзко поступаешь иначе, то повелеваешь уже не канониками, а твоими слугами и живущими на твоё подаяние. Кто, спрашиваю я, будет жить в большем или меньшем достатке, соизволив перейти на жалованье от твоей милостыни? Что толку от того, что верные Христовы жалуют владения в дар братьям всем вместе, если ты исключительно себе присвоил власть над ними? До сих пор мы были, хоть и бедными Христа, но свободными сынами матери церкви; впредь нам приходится служить тебе, как купленные рабы. Прекрати, перестань вести себя надменно и смиренно вспомни о рамках твоих обязанностей.

Посмотри также, если и не по предписанию устава, что входит в обязанности настоятеля: просвещать подданных примером канонического образа жизни. Так вот, если каноникам велено по уставу часто посещать хор, трапезную и спальню, то почему это [не касается] также тебя, когда ты не исключён из этого общения? Будучи здоров, силён и по большей части ничем не занят, ты стесняешься быть благочестивым; с утра до вечера в поте лица заниматься мирскими делами тебе не стыдно, а хотя бы раз в неделю или раз в месяц принять участие в хоре тебе смущает? «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» 572, пишет апостол; ты же, совсем не трудясь или трудясь мало, один всё получаешь? Если праздным запрещена даже естественная пища, то как же ты, нерадивый настоятель, имеешь власть над трудами тех, кто трудится? Вот, апостолом у тебя отнято причастие жизни; так откуда же в тебе такое злоупотребление властью? Служащие жертвеннику берут долю от жертвенника 573; соответственно, и ты, раз не служишь, не должен получать ничего. Кто мало посеет, тот мало и пожнёт, и каждый получит награду по своему труду 574.

Далее, если бы ты был весьма благочестив, то должен был бы остерегаться этого стремления к власти посредством смирения. Если Павел, который потрудился более всех, признаётся, что он – наименьший и изверг 575, то почему ты, совсем не трудясь, напротив, наперёд захватил исключительную власть? Если изречение Павла во всех отношениях достойно похвалы, то твоя дерзость представляется гнусной во всех отношениях. Ты говоришь, что ты – полновластный настоятель, и будешь распоряжаться имуществом монастыря в своём доме без советов прелата и каноников, по своему произволу, как пожелаешь. Кем ты себя возомнил? Что ты имеешь, чего бы не получил? 576 Язык льстецов не даст тебе оценить самого себя; тщательно выясни, кто ты есть, а не кем зовёшься. Если Богочеловек не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить 577, то почему ты ищешь власти с такой надменностью? Он – Бог – уничижил себя самого, приняв образ раба 578, а ты, ничтожный прах, стремишься называть себя полновластным настоятелем? Ведь ты никогда не сможешь стать Его учеником, если не сделаешься прежде наименьшим, сложив горделивую надменность властвовать.

И, если настоятеля монастыря следует ставить не иначе, как только из регулярных каноников, то, конечно, и ты не должен быть настоятелем, раз не ведёшь каноническую жизнь в монастыре. Итак, разница между клириком и каноником в том, что монастырь подобает не клирику, а канонику. Ведь всякий каноник – клирик, но никак не наоборот. Настоятеля же ставят по уставу из каноников, а не из клириков, и поэтому тебе, если ты настоятель, нужно, если и не по праву, постоянно посещать хор, трапезную и спальню. По этой причине или ты вместе с должностью настоятеля будешь придерживаться благочестия, или достоинство настоятеля обратится в должность управляющего. И настоятеля не нужно будет ставить из каноников, если и мирянин может с равным успехом исполнять эту должность. Так вот, советую: стань настоятелем с благочестием, чтобы, по крайней мере, пытаться любить благочестивых, ибо для тебя, несомненно, весьма пагубно и то, и другое: с одной стороны, [не] быть благочестивым, с другой стороны, тревожить благочестивых.

Всем лишним, что будет по праву приобретено на твоей должности, владей в течение своей жизни; не пренебрегай, однако, объявлять об этом братьям, чтобы тебя не уличили в краже. Так и я, дополнительно приобретя праведным образом службу поваров и мансов в двух порученных мне вопреки моей воле виллах, возвестил о том братьям и тут же исполнил службу, и, чем больше я надеялся войти в радость благодаря верности, тем сильнее пострадал от мучений и зависти. Евангельского раба, удвоившего талант, господин похвалил и заслуженно одарил, а меня, учетверившего его, подвергли многим нападкам и притеснениям и обрекли на бедность. Итак, о братья, препояшемся все разом, согласно уставу, смирением и верностью, и будем безупречно, как подобает, обращаться с монастырским имуществом. Чем выше мы в мирских званиях, тем сильнее давайте смирять себя во всём. Будем старательно избегать глубин алчности и властности, которые обычно по самой природе своей отвергают благочестие и наставление.

Нас учит по крайней мере строгий порядок Кёльнского монастыря, где настоятель и прелат, стоя первыми в хоре, любезно стараются, чтобы не возникло чего-либо своенравного или небрежного. Поддержание дисциплины в монастыре поручено главным образом прелату, но и настоятель, когда его настоятельно призывают, не стоит в стороне. Ежедневное жалованье вместе с прочими мелкими служащими выдаёт настоятель; если же чего-то не достаёт, прелат требует этого без всякой враждебности. Келарь, получая от настоятеля хлеб, вино и приправы, раздаёт их по поручению прелата и старшин. Настоятель свободен от средств, которые он дал келарю, а келарь равным образом – от того, по поводу чего он подчинился прелату. Так, согласие прелата и настоятеля идут рука об руку в построении монастыря, ибо не своекорыстная любовь ищет Божьего, а не своего 579.

Нам следовало бы горько оплакать, брат, недавно возникшую в нашем монастыре распрю, если бы со здравием головы не выздоровели также больные члены. И, чтобы не оставить тебя совсем без братского утешения, умоляю немного умерить похвальбу твоим чином архидьякона. Поскольку Божья милость одарила тебя многими благами, которыми ты разумно гордишься, зачем ты похваляешься ещё и чином архидьякона, установленным церковными декретами? Если ты – дьякон, скажи, откуда у тебя эта приставка «архи»? И, если не можешь, то перестань впредь этим хвалиться. Хорепископов 580 и архидьяконов церковь удалила из-за излишества; поэтому Кёльнская митрополия и вся провинция не имеют и их по настоящее время. Канон запрещает дьякону сидеть перед пресвитером без разрешения, а ты дерзаешь судить пресвитеров и даже бить их палками? Ты что, имеешь такую власть в вынесении решений, что никакое писание, никакие доводы не могут ей помешать? Поскольку твоя воля по необходимости является для нас законом и уставом, прошу во имя Божье: направляй её всегда согласно справедливости.

Если ты ни в чём, кроме грехов, которые велики, не можешь меня по закону уличить, то почему ты во усугубление своей неприязни обычно называешь меня гневливым? Если гнев человека не творит правды Божьей 581, то или назови мои неправды, или именно за тобой нет правды. Но, поскольку я не хочу вершить мои дела, подкрепляемые законом, согласно твоим дурным советам, дабы не оказаться сбитым с толку, ты обвиняешь меня в том, будто я поступаю так из-за гневливого упрямства. Но я предпочитаю, чтобы ты лучше называл меня гневливым, хотя и не быть таковым, чем постоянно следовать твоим советам. Мы с благородным намерением предлагаем тебе, брат, в память о прежней дружбе и просим подумать о том, что это сказано не в ущерб милости, а потому что так требовал разум* 582.

86. *Когда он писал это, далёкий от всякого недоброжелательства и ненависти, то стремился увести от испорченности нравов к дороге правды одного человека, но [вышло так, что] он всем настоятелям предоставил образец более праведной жизни, которой те должны проникнуться.

А настоятель Иоанн, которому он писал, в то время как должен был исправиться, был уязвлён жалом ещё большего недоброжелательства и убедительными словами человеческой мудрости 583 пробудил ненависть к нему также в душах епископа 584 и прочих первых лиц; направив гонцов, он побудил к восстанию против него и в то же время погрому также земледельцев и виноградарей.

Крестьяне же, видя, что из-за его весьма осмотрительного усердия в управлении у них не осталось никакой возможности обманом отбирать добро братьев, по наущению Иоанна впали в такую дерзость, что ночью с оружием в руках окружили дом, в котором этот декан отдыхал, и попытались его сжечь. Но всемогущий Бог, который не оставляет тех, кто на Него уповает, удивительным образом спас ревнителя правды от этой опасности. Ведь по милости Божьей он, хоть и оставив одежду и разного рода утварь наряду с немалым количеством вина, которое предусмотрительно собрал для нужд братьев в нижней части этого дома, единственным из людей не стал жертвой полыхавших вокруг языков пламени.

Но муж Божий и таким несчастьем не был сломлен, но скорее стал ещё более твёрдо идти к цели 585* 586.

87. *Но, когда некоторые его близкие, обратив внимание на серьёзность опасности и сильно опасаясь, что один он не в состоянии будет долго противостоять ненависти своих соперников, пока опорой удачным действиям против завистников не станет императорская власть, добились у императора Конрада, чтобы он выпросил его у епископа Рейнхарда и сделал своим капелланом. Так, наконец, он уступил на время недоброжелательству противников, но не так, чтобы подчиниться враждебности, а чтобы восстановить пока что силы для добрых устремлений.

Итак, после того как с согласия епископа и всего капитула на должность декана вместо него был поставлен викарий, он поступил на императорскую службу, где по прошествии малого времени не только у императора, но даже у архиепископов и епископов приобрёл за заслуги своей святости такую милость, что те считали его наилучшим наставником в разрешении вопросов священного писания и улаживании споров по иным делам; но Арибо Майнцский 587 и Пильгрим Кёльнский более прочих выказывали ему такое почтение, что попеременно вставали перед ним и заставляли его сидеть рядом с ними при обсуждении придворных дел* 588.

88. *В это время один еврей, опытнейший в искусстве врачевания и из-за этого весьма дорогой императору, в совершенстве, как говорили, знал предание отеческого закона.

Однажды он обратился к господину Вацо с вопросами из Ветхого завета и в споре с ним дошёл до того, что, когда тот выставил в качестве залога ведро вина, он обещал дать отрезать ему палец правой руки, если его мнение будет опровергнуто свидетельством писания.

Что много говорить? Обратились к книге Ветхого завета, и тот тут же подтвердил своё изречение многими свидетельствами. Но Вацо весьма обстоятельно опроверг саму его посылку, так что это признал и сам противник, и палец был присуждён победителю для отрезания. Когда названный поручитель не мог в этом отказать, Вацо, засмеявшись, схватил руку еврея и держал палец до тех пор, пока тот не пожелал просить его обратно, поручив охранять палец его верности.

Так, этот воин Христов со славой добыл новый трофей христианскому имени от выдающегося наставника еврейского племени. И при королевском дворе распространилась слава о том, как знаменитый своей мудростью еврей был побеждён Вацо* 589.

89. *Между тем, когда всюду стала известна и широко распространилась молва о том, что умер настоятель Иоанн, достопочтенный Вацо, хотя и страстно желал убежать от придворной суматохи и предаться монастырскому покою, всё же, дабы не навлечь у завистников обвинения к честолюбии, откладывал возвращение к своим до тех пор, пока этому Иоанну не назначили преемника.

Должность настоятеля получил один из архидьяконов по имени Ламберт. Прожив после возвращения господина Вацо малое время, он, будучи уже на пороге смерти, своим завещанием назначил названного декана управляющим, после чего ушёл из жизни, а тот, будучи провозглашён и избран всем духовенством, был поставлен епископом Рейнхардом его преемником в обоих должностях – настоятеля и архидьякона* 590.

Текст переведен по изданиям: Aegidii Aureaevaltensis Gesta episcoporum Leodiensium. MGH, SS. Bd. XXV. Hannover. 1880; Chapeauville, Jean, Qui gesta pontificum Tungrensium, Traiectensium, et Leodiensium scripserunt, auctores praecipui, ad seriem rerum temporum collocati. Leodii. 1613

© сетевая версия - Strori. 2016
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2016
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1880