Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЭГИДИЙ ОРВАЛЬСКИЙ

ДЕЯНИЯ ЕПИСКОПОВ ЛЬЕЖСКИХ

GESTA EPISCOPORUM LEODINENSIUM

Книга вторая.

Начинаются главы второй части.

1. Предисловие к следующему сочинению.

2. О святом Теодарде.

3. О явлении чудес у его тела и о слепой женщине, прозревшей у его тела.

4. О погребении его тела и явленных там чудесах.

5. О святом Ламберте и о том, как он славился в детстве и достиг епископства.

6. О том, как он, будучи изгнан из епископства, пришёл в монастырь Ставло.

7. О том, как он был там испытан.

8. О смерти Эброина и о том, как Ламберт вернулся в епископство.

9. О том, как он обратил к вере Токсандрию.

10. О тех, которые примкнули к нему из стремления к небесному, и о смерти девы Ландрады.

11. О том, как он был убит злодеями.

12. О том, что в Баварии и Вюрцбургском округе в память его часто происходили чудеса.

13. О том, что случилось в память о нём в Ловиньоле.

14. О взбесившемся и издохшем коне.

15. О том, кто ушиб ногу о ворота его церкви.

16. О том, кто выдал кражу посредством рвоты.

17. О хромом, поднявшемся на ноги.

18. О человеке, который имел большую любовь к мученику, и о том, как он был введён в церковь.

19. О рыцаре, который презирал чудеса блаженного Ламберта.

20. Молитва к святому Ламберту.

21. О том, как по пастырскому посоху блаженного Ламберта в Риме стало известно о его смерти, и о рукоположении святого Губерта.

22. О том, как он перенёс в Льеж тело святого Губерта.

23. О том, как он поставил там епископский престол.

24. О женщине, исцелённой от боли в руках, и о разливе вод.

25. О женщине, избавленной от злого духа.

26. О том, как он противопоставил себя шквалу огня.

27. О том, как его рука пострадала от сильного удара, когда он работал, и о спасении его учеников от кораблекрушения.

28. Видение, которое было ему явлено.

29. О его смерти.

30. О святом Флореберте, который ему наследовал.

31. О епископе Фульхерии.

32. О епископе Агильфриде.

33. О епископе Гербальде.

34. О епископе Валькауде.

35. О епископе Валькауде и о том, как он восстановил Андагинский монастырь.

36. О епископе Пирарде.

37. О епископе Гиркарии.

38. О епископе Франко и о том, как он сражался с норманнами.

39. О происхождении норманнов.

40. О достопочтенном епископе Стефане.

41. О том, как в его времена в Льежское епископство был перенесён святой мученик и епископ Евгений.

42. Образец завещания Рихария.

43. Также о самом епископе Рихарии.

44. О епископе Гуго.

45. О епископе Фараберте.

46. О епископе Ратерии.

47. О епископе Балдрике, первом этого имени.

48. О епископе Эбрахаре.

49. О том, как блаженный Мартин исцелил его от болезни, которая в народе называется «lupus» («волк»), и о построенных им церквях.

50. О принятии епископа Льва и о его смерти.

51. О епископе Нотгере и о том, как мудро он поиздевался над жадностью одного могущественного мужа.

52. О том, как он расширил город и построил церковь святого Ламберта.

53. О том, как он построил церковь святого Креста.

54. О церквях святых евангелиста Иоанна и Дионисия.

55. О том, как он приобрёл замок Юи.

56. О том, сколь заботлив он был в отношении воспитания юношей.

57. О том, кто и сколь славные мужи выросли под его руководством.

58. О его добрых нравах.

59. О его блаженной кончине.

60. О епископе Балдрике, который ему наследовал.

61. О том, как он хотел построить замок возле Хугардена, и о его сражении с герцогом Лувенским.

62. Стихи о том, как он принял Иоанна, епископа из Италии, и о смерти этого Иоанна.

63. О смерти графа Арнульфа.

64. О смерти епископа Балдрика.

65. Молитва.

66. О епископе Вальбодо.

67. О том, как он жил, став епископом.

68. Поручение, которое было дано ему императором о доведении до конца церкви святого Иакова.

69. О том, что он сделал, намереваясь умилостивить императора.

70. О том, где он назначил крестным ходам приходить к материнской церкви по главным праздникам.

71. О его кончине.

72. О епископе Дуранде.

73. О епископе Рейнхарде.

74. О его избрании.

75. О совете, который ему дал славнейший муж Герман.

76. О том, как благодаря святому Вальбодо братья получили на рынке Визеты нужные им вещи, которых у них не было.

77. О том, как он отправился в Рим из-за симонии.

78. О его возвращении.

79. О начале церкви.

80. Об освящении церкви святого Лаврентия.

81. О его милосердном отношении к бедным.

82. О его борьбе.

83. О его смерти.

84. О епископе Нитхарде.

85. О господине епископе Вацо и о том, как он вёл себя в должностях магистра школ и декана.

86. Его обличительная речь против настоятеля Иоанна.

87. О том, что он претерпел от крестьян.

88. О том, как он стал капелланом императора.

89. О том, как он в диспуте одержал верх над евреем.

90. О том, как он стал настоятелем.

91. О том, как он вёл себя, став настоятелем, и как управлял внешними делами.

92. О том, каким он был в душе.

93. О том, что он по воле Конрада стал епископом и каким образом был избран.

94. Став епископом, он вёл благочестивый образ жизни.

95. О том, сколь щедрым он был во время неурожая.

96. О войне и любви, проявленной им к верденцам.

97. О том, как он по большей части унял военную смуту.

98. О том, что он разрушил крепости грабителей.

99. О милости, оказанной этому человеку.

100. О том, что он не по праву стал подозрителен императору.

101. О том, что он думал по делу Равеннского епископа.

102. О том, как его искушала графиня Геннегау.

103. О том, как его побуждали в письмах выступить против императора.

104. О том, как он уговорил в письме короля Франции не нападать на Ахен.

105. Епископ Шалонский просил его в письме о совете: что по его мнению следует делать с еретиками.

106. Его ответ на это: еретиков, мол, не следует убивать.

107. Он отвечает через посланца императору, что он думает по поводу избрания папы.

108. О том, что он сделал и что ответил, будучи обвинён императором.

109. О том, каких пребендариев он назначал, о средствах, даваемых им на строительство, и о совершенстве его жизни.

110. О его надвигавшейся кончине.

111. О его исповеди, помазании и смерти.

1. До сих пор 1 *изложены деяния епископов Тонгернских и Маастрихтских, при безупречном соблюдении последовательности тех событий, которые были достойны упоминания. Первый из них, а именно, блаженный Матерн, имел на Тонгернском престоле почти 20 преемников. Но блаженный Мунульф, который является 21-м, перенёс епископский престол в Маастрихт, и это место удерживало его вплоть до святого Губерта; впоследствии же этот блаженный епископ, то есть Губерт, перевёл его в Льеж по увещеванию свыше.

То, что следует далее, было включено [сюда] из книги другого сочинения, которое написал некий каноник святого Ламберта по имени Ансельм.

Итак, то, что мы прочли тут и там о деяниях последующих епископов или узнали о них из достоверных рассказов старцев, мы изложили в качестве некоего бревиария, приводя имена этих епископов наряду с немногими деяниями каждого из них вплоть до господина Вацо. Говоря многое о жизни и нравах последнего, мы задержались на них чуть подольше, как ради того, чтобы потомкам не было отказано в знании о таком славном муже, так и потому, главным образом, что я не смог отказать вашей милости в просьбе об этом 2. Итак, чтобы мы могли соответствующим образом соблюсти последовательный ряд епископов, мы, удалив главу названного сочинения, начнём на этот раз с преемника святого Ремакла, то есть с блаженного Теодарда* 3.

2. Итак, блаженный Теодард, наставленный в церковных науках при блаженном Ремакле, после того как учитель добровольно уклонился от епископского звания из желания к более строгой жизни, сменил его на Маастрихтском престоле 4 и, будучи посвящён святым архиепископом Кунибертом 5 в епископы, 28-м [по счёту] возглавил Тонгернскую церковь.

Целиком преданный Богу, он в жизни и нравах проявил себя таким безупречным, каким и характеризует достойного епископа священное писание 6. Ему в особенности была присуща ежедневная забота обо всех церквях своего прихода, так что он или управлял ими, как подобает епископу, в тех местах, где они были, или восстанавливал в тех местах, где они были разрушены из-за свирепости язычников либо из-за давности времени. И вот, когда он многие [из них] уже восстановил благодаря милости Божьей и собственному прилежанию, его стало грызть мучительное беспокойство от того, что владения его церкви, как он узнал, в течение почти тридцати лет расхищались местными врагами и беззаконными грабителями и, будучи изъяты из-под церковной власти, перешли во власть беззаконных.

Но, чтобы ничего не оставлять неиспытанным, он, готовый также положить жизнь за овец, решил обратиться к королю Хильдерику 7 и законным образом пожаловаться перед ним на причинённые церкви несправедливости, надеясь, что строгость королевского правосудия, возможно, вернёт церкви её владения. Внутреннее предчувствие говорило ему по Божьей воле, что близится время его мученичества, и он привёл в порядок свой дом и, сказав всем последнее прости, препоручив своих овец Тому, кто ему их доверил, и, ведомый твёрдостью духа, выступил в путь вместе с немногими. Когда он уже вышел из селения своего диоцеза, то в округе чужого престола, в лесу под названием Биенвальд (Biwalt), неподалёку от города Немет, который ныне зовётся Шпейером (Spira), был перехвачен этими грабителями своей церкви и, когда спутники разбежались, безвинный остался там вместе с одним отроком.

Увидев это, святейший муж, полагаясь на Господа, какое-то время стоял без всякого страха и, как говорят, обратился [к ним] с такими словами: «О сыновья, не обагряйте, пожалуйста, ваших рук таким гнусным деянием. Заклинаю вас: имейте веру в Бога и имейте мир между собой. Если вы пришли с миром, то услышьте это и запечатлейте мои слова в ваших сердцах; если же нет, то мы невозмутимо перенесём всё, что преподнесёт жребий и судьба. Если уже настало время моего призвания, то меня ничуть не устрашат ваши копья. Я не откажусь испить чашу смерти ради моего спасителя Иисуса Христа, который не счёл недостойным носить ради меня на теле своём язвы страдания. Если так решил Бог, то да свершится Его воля. Мне достаточно и того, что я боролся до сих пор. Я возвращаю вверенное Им мне стадо и таким образом с радостью умру ради любви к Нему». На это кровожадные мужи, как рассказывают, ответили следующее: «Зачем ты, человек, зря распинаешься перед нами? То, что ты говоришь, полезно для тебя, но ничего не даёт нам».

Жалко было смотреть тогда на святого мужа, на которого хищные волки набросились, словно на кротчайшего агнца, и, подвергнув оскорблениям, повалили на землю, разбили на куски его славную голову и, святотатственно растащив всё, что он с собой нёс, весьма поспешно вернулись в норы своих берлог. Так было вымолено, так выстрадано святым епископом, и он, обратив свои глаза к тому, чего желал, приобщил святую душу к светлому хору ангелов 17 сентября, в тот самый день, когда по прошествии некоторого времени был увенчан блаженной кончиной и блаженный Ламберт, его ученик и преемник. Пострадал же блаженный Теодард, согласно хронике, в 659 году Господнем 8. Ибо он правил при папе Виталиане 9, в царствование Константина 10, сына того Константина, который был сыном Ираклия; франками же тогда правил Хлодвиг 11, сын короля Дагоберта, а австразийцами – Хильдерик 12*.

3. *После этого из стоявших вокруг мужей нашёлся один из его спутников, который не потерпел, чтобы святые останки блаженного тела были разбросаны, но счёл благом вновь собрать их и приладить друг к другу мельчайшие их частицы.

Следует отметить то событие, которое произошло и о котором удивительно говорить и слышать. Так, когда у юноши не доставало бинтов для того, чтобы обмотать голову мученика, и ему, пребывающему в тревоге по этому поводу, приходило на ум то одно, то другое, он решил отправиться в селение, что было поблизости, чтобы можно было, принеся оттуда каких-нибудь тряпок, использовать их как средство для этой надобности. Без всяких колебаний он пошёл по тропинке и, застав на пути некую девицу, которая была занята тем, что пасла овец, обратился к ней с такими словами: «О женщина! Пусть тебе не покажется странным то, о чём я прошу; и поспеши исполнить мою просьбу. Дай одну прядь твоего рукоделия, чтобы обмотать голову моего господина Теодарда, чья кровь ещё не остыла и который был жестоко убит кровожадными и коварными людьми». При этих словах хрупкая женщина испугалась, волосы встали дыбом, а слова застряли в горле. Наконец, собравшись с духом, она со слезами осудила преступнейшее деяние и заявила тому, кто упорно к ней приставал, следующее: «Ужасная необходимость, о добрый юноша, пригнала тебя сюда, как ты говоришь; но не в моей власти предоставить тебе то, что ты просишь. Ибо долгую пряжу, которую я пряду, я вечером кладу на стол матери семейства, которой служу. Если её окажется меньше, чем обычно, то я точно знаю, что мне не миновать наказания». Наконец, уступив просьбам молящего, она, хоть и знала, что ей угрожает опасность от госпожи, добровольно уступила то, о чём просили. Итак, тот человек, радуясь, что без труда добыл то, что искал, отправился обратно тем же путём, каким и пришёл. Когда он нёсся галопом в тревоге за своего господина, то ему довелось увидеть два горящих светильника, которые, будучи поставлены с обеих сторон – у головы и у ног святого мученика, мерцали дивным образом. Затем, когда вечер, завершив уже день, угодил Олимпу 13, названная девица как обычно пригнала овец с пастбища в овин. Когда же её позвали, и она не отвесила такого же количества пряжи, что и прежде, то получила от госпожи, которая стала её бить, сильный удар по голове. Но со стороны святого мужа, мстившего за девицу, тут же пришла помощь, и мать семейства лишилась зрения. Когда это произошло, та, поражённая внутри душевной болью из-за внезапной слепоты, покаялась, просила прощения и просила отвести её к телу святого мужа; чтобы его умилостивить, она предоставила лучшие дары из тех, что имела, и удивительным образом возвратила себе зрение* 14.

4. *Когда это произошло таким образом, молва распространилась по окрестным местам и люди обоего пола и всякого возраста сбежались к святому месту со всего края, словно пчёлы к ульям. До самого неба поднялись шум и вопли скорбящих. Все кричали, что кроткий и праведный муж окончил свои дни от рук преступников, жестоко убитый ими. Но, с другой стороны, они утешали друг друга тем, что он получил там пальму мученичества ради их общего спасения.

Они уже обмотали драгоценное тело, осушили раны мягкими кусками ткани, положили оплакиваемые члены на носилки и накинули на них сверху многочисленные покровы. Затем часть их освятили и погрузили на погребальные дроги, а другая часть должна была идти впереди и указывать прямые пути; согласно условию матери семейства, [ему] со всем почтением устроили могилу в месте, что зовётся Нек (Nec), а затем, совершив, как следует, похоронный обряд, весьма подобающим образом предали тело земле.

Доказательством тому, что он совершает там славные деяния и чудеса, служат многочисленные костыли паралитиков, неоднократные прозрения слепых и исцеления больных лихорадкой, которые по словам жителей этого места благодаря заслугам святого мужа вернули себе прежнее здоровье.

Итак, молва достигла ушей епископа, который был в то время в городе Вормсе, и по порядку раскрыла ему всё дело. Он много размышлял по поводу кончины святого отца и сильно радовался, что это событие произошло в пределах его диоцеза. А названная молва, скользя по водам реки Рейна, потрясла и взволновала жителей города Шпейера (Nemeti). Пройдя оттуда ещё дальше, она облетела пределы всех [обитателей] города Страсбурга (Argentine). Вышеупомянутый епископ города Вормса на самом деле поверил, что обретёт сокровище святого тела, и, полагаясь на совет своих вельмож, вместе с епископами прочих городов пришёл в то место, где упокоился святой Божий, чтобы забрать его оттуда. Он собирался уже вырыть и унести мощи святого, как вдруг разыгралась жестокая и жуткая на вид гроза, небо стало оглашаться сильным громом и за этим последовала невыносимая буря вперемежку с градом* 15. Когда епископ был вынужден таким образом отказаться от своего намерения, *местные жители, с волнением удостоверившись по столь явному признаку в добродетелях священника, позаботились с величайшим почтением предать там земле его кости.

По прошествии времени его преемник, наш достопочтенный покровитель Ламберт, неоднократно пытался перенести к нам оттуда кости учителя. И, поскольку крестьяне сильно протестовали против этого и с оружием защищали кости своего, как они говорили, мученика, то это долго не удавалось; наконец, когда при поддержке небесного милосердия священнику представилась возможность перенести оттуда такое дорогое сокровище, он отвёз мощи святого в Льежскую церковь и с величайшим почтением похоронил их там.

День его мученичества, 10 сентября, жители этой провинции по прежнему с большой торжественностью отмечают каждый год. И они радуются, что он, хоть и отсутствует телесно, всё же присутствует у них благодаря заслугам и чудесам, которые там часто происходят* 16.

5. *Ему наследовал наш постоянно поминаемый достопочтенный покровитель Ламберт, 29-й по счёту.

Чтобы в немногих словах сказать многое о его жизни, скажем, что он происходил из благороднейшего в то время маастрихтского рода* 17, и отцом его был Апр, знатный и сиятельный муж, приближённый к королям. Для преумножения их славы и возвеличивания их добродетелей он родил от благородной супруги – Хисплинды ребёнка, передал его для крещения мужу Божьему Ремаклу, и тот, будучи духовным отцом ребёнка в крещении, дал ему имя – Ламберт.

А всемогущий Бог, который делает внятными языки младенцев 18 и для которого нет ничего невозможного, отметил детство Ламберта милым и удивительным чудом; и в нём одном им было явно выражено, какова должна быть сыновняя любовь к матери.

В дни поста, когда мать мальчика Ламберта хотела по обыкновению обойти места святых, она, насколько могла смиренно, втайне наставила кормилицу мальчика, которой доверяла в своих делах, и велела ей приготовить к своему возвращению подобающий дню чёрный хлеб, прибавив, чтобы та, как и подобает кормилице, внимательно следила за ребёнком, всё ещё повизгивавшим в колыбели. Итак, дабы святость блаженного Ламберта открылась для потомков, кормилица по забывчивости пренебрегла повелением госпожи, а госпожа по совершении молитв поторопилась вернуться. И в самый момент возвращения младенец, которому возраст не давал возможности говорить, сказал кормилице такие слова: «Моя мама, о добрая кормилица, уже почти что стучится в дверь; погляди, приготовила ли ты по её приказу чёрный хлеб». И вот, кормилица, поскольку все ушли, кроме неё и ребёнка, стала удивляться и озираться, кто мог бы ей такое сказать; как вдруг ребёнок, вздохнув, стал чётко говорить кормилице те же слова. Поскольку тут как раз вернулась госпожа, кормилица, остолбенев от этого чуда, признала себя виновной перед госпожой из-за своего нерадения и правдиво открыла, как ребёнок ясными словами напомнил ей о приготовлении хлеба.

Та самая Божья сила, которая на время закрыла уста Захарии из-за греха неверия небесному вестнику, точно так же до срока чудесным образом открыла уста младенцу Ламберту, которому по примеру сына Захарии, Иоанна Предтечи 19, предстояло быть обвинённым в своё время в прелюбодеянии и обрести за это пальму мученичества.

Говорят также, что эту кормилицу звали Лина и что она, дочь некой вдовы из благородного франкского рода, была слепа от рождения; ангельское видение побудило её прийти в дом графа Апра в Маастрихте, ибо у того должен был родится в это время сын от его жены Хисплинды. «Когда ты примешь его, и он будет сосать твои женские груди, то помажь от того молока, что польётся, свои глаза и ты сподобишься вернуть зрение своим глазам, как и монах Монтан при рождении блаженного Ремигия благодаря молоку дряхлой старухи Цилинии». Когда девица Лина пришла туда и исполнила всё, чему её научили, то сразу же вернула себе зрение и заслужила право вскармливать впредь своим молоком младенца Ламберта.

Но вернёмся теперь к истории. *Он с раннего возраста славно жил в святой вере* 20 и был передан для обучения наукам под начальством достопочтенного архипресвитера Ландоальда в месте под названием Винтерсхофен (Wentreshove) 21.

*В то время как Ландоальд занимался строительством церкви, мастера пожаловались на недостаток пригодной для питья воды, так как та вода, которую там брали из болот, скорее мучила пьющих своей горечью, чем насыщала какой-либо сладостью. Когда блаженный Ламберт вместе со святым Ландоальдом совершили там молитву и при помощи посоха осенили землю знаком святого креста, там тут же забил источник, пригодный для людских потребностей.

А однажды, в зимнее время, блаженный Ландоальд приказал малышу Ламберту принести горящие угли, и тот, не имея под рукой горшка, когда те, у кого он просил огонь, спросили его с издёвкой, не желает ли он положить их себе в капюшон, согласился, исполненный невинности, и, протянув свой капюшон обеими руками, принял в него горящие угли и, крепко сжимая, дабы те не выпали, радостный спешно вернулся тем же путём. Когда он смиренно выложил их перед учителем и отряхнул одежду, на ней не оказалось никаких признаков порчи и ни малейшего следа горения. Достопочтенный священник стал удивляться в душе и возносить благодарность всемогущему Богу, ибо как он увидел, что одежда не повреждена огнём, так и узнал, что ум мальчика чист и свободен от всякого порока высокомерия.

Немало испытанный в изучении духовных и светских наук этими и другими признаками, в достаточной мере наставленный на пути Господнем по мере своих лет, чистый и незапятнанный духом и телом, счастливый юноша Ламберт* 22 *из-за заслуг выдающейся жизни был скорее похищен, чем избран для исполнения обязанностей своего уже названного предшественника* 23 Теодарда в возрасте 21 года 24. *Когда он [встал] во главе епископства и в нём проявилась благодать безупречной жизни, достойная подражанию со стороны добрых людей, она стала столь ненавистна некоторым злодеям, что те дошли до такого безумия, что попытались убить своего безвинного короля Хильдерика и согнать с епископского престола самого этого святого мужа* 25. [Он сподобился принять посвящение от святого Куниберта, архиепископа Кёльнского. В 660 году Господнем король Хлодвиг, брат Сигиберта и сын Дагоберта, открыл тело святого Дионисия Парижского, причём не слишком набожно, хотя и страстно, и, сломав и похитив кость его руки, вскоре после этого впал в вечное безумие. В следующем году умер святой Аманд, наш епископ. В 662 году Господнем умер названный король Хлодвиг; ему наследовал Лотарь или Хлотарь 26, его сын, который правил 4 года. Его мажордомом после Эрхиноальда был Эброин 27. Поскольку короли франков с тех пор не имели обычной храбрости и мудрости, государственная власть осуществлялась мажордомами, тогда как короли правили лишь по имени. У них же было в обычае царствовать, согласно происхождению, и ничего не делать и не предпринимать, но лишь бездумно есть и пить, находиться дома и восседать в начале мае перед всем народом, принимая и раздавая приветствия, а также услуги и дары, и таким образом жить у себя до следующего мая. Королева Бальтильда, вдова короля Хлотаря и мать короля Хлотаря, а также Теодориха 28 и Хильдерика, построила Богу монастыри в Корби (Corbeie) и Шелле (Cale). А после смерти Хлотаря мажордом Эброин возвёл на франкский престол его брата Теодориха. Хильдерик же повелевал австразийцами со времени отца] 29.

6. *Охотно восприняв это оскорбление, он, поскольку предпочитал избегать преходящих почестей, считая, что они скорее повредят ему, нежели принесут пользу, ушёл в монастырь Ставло, где вера, как известно, пылала особенно сильно, и он, который уже сам умел повелевать, подчинил себя власти аббата, и семь лет вёл там святую и ангельскую жизнь во всяческом соблюдении добродетелей* 30.

7. *Там однажды ночью, в зимнее время, когда он по своему благочестивому обыкновению отправился упредить в похвалах Богу бдения братьев, из руки его, набожно спешившего, внезапно выпал башмак, и отец монастыря услышал раздавшийся вслед за тем звук. И он тут же приговорил того, кто таким образом нарушил тишину среди братьев, к кресту, поставленному под открытым небом (ибо там это было своего рода наказанием для исправления проступков), и, не зная, кому он это повелел, объявил решение неизменным. Тот исполнил повеление аббата поспешнее, чем если бы ему приказали что-то приятное, и, как был одет в одну власяницу, с босыми ногами, упорствовал перед крестом, молясь и распевая псалмы, распятый для мира. Он стоял подобно поставленному перед ним кресту, стоял точно живая жертва Христова и, жертвуя небу приятнейшие плоды послушания, не обращал внимания на снег, который хлопьями падал на его закоченевшее от мороза тело, и тем не менее выполнял долг псалмопевца, вне всякого сомнения ещё более угодный таким образом своему Творцу.

Мне думается, что этот наш [муж] и от этого наказания уже мученик воистину загорелся тем же духом, каким пылал внутри тот Лаврентий, которого положили на решётку и который, как победитель, попрал внешнее пламя. Их одинаковая вера, пламенно разгоревшаяся от того огня, который послал на землю Господь Иисус, сделала их тела как бы нечувствительными к неодинаковым наказаниям; и таким образом одного презрение к огню отправило на небо, а жизнь другого лютость мороза, пока что пощадив, сохранила для ещё больших трудов в битвах. И, хотя ему ради спасения многих ненадолго была дана отсрочка от небесной славы, он всё же не был, в конце концов, обманут ни в общей для святых мучеников драгоценной кончине, ни в разнообразных плодах борьбы.

Святейшее тело достопочтенного мужа было, как сказано, снегом покрыто больше, чем одеждой, и он до тех пор твёрдо и неподвижно стоял перед крестом, пока братья, дабы согреть озябшие тела, не отправились по совершении бдений в закрытую комнату, пригодную для этих надобностей, и аббат, оглядев всех, не заметил, что нет одного лишь блаженного Ламберта; спросив о причине его отсутствия, он узнал от тех, кто ему отвечал, что он – тот, кто глубокой ночью отправился по его приказу к кресту. Помчались со всех ног; священник Божий, которого едва можно было узнать, был вытащен из-под груды снега, и члены святого, заледеневшие от мороза чуть ли не до смерти, придвинули к жаркому огню, не без великого раскаяния со стороны братьев и, особенно, аббата, стонавшего, что это он, мол, виноват, и что он – святотатец, так как посмел вынести против святого мужа такой приговор. Рвение братней любви унялось не раньше, чем они применили многочисленные припарки, и к продрогшему телу с Божьей помощью возвратилось прежнее здоровье* 31.

*В память об этом триумфе главным образом в кафедральной церкви Льежа, где этот драгоценный мученик покоится во плоти, впервые укоренился обычай, по которому среди монастырских жезлов хоругвь креста Господнего всегда следует устанавливать под открытым небом, хотя некоторые церкви, кажется, приписывают это себе, пусть и по другой благочестивой причине* 32. [Итак, в это время мажордомами при короле Теодорихе были: Вульфоальд 33 в Австразии и Эброин в Нейстрии. А после смерти Вульфоальда в 682 году Господнем власть в Австразии получил при короле Теодорихе Пипин 34, сын Бегги и Ансегиза] 35.

8. В эти дни отличавшийся страшной жестокостью Эброин, который убил святых Божьих – епископа Леодегария и его брата Герина и изгнал из епископства святого Ламберта, был по справедливому суду Бога, который судит за нанесённую пострадавшим обиду 36, убит [в Нейстрии] 37 франком Эрменфридом.

В те времена на лионском острове под названием Барбара жил некий лишённый зрения муж, один из тех, кому Эброин вырвал глаза. Когда он в ночное время расположился на берегу реки Роны, чтобы помолиться, то уловил упорное движение плывущих и с немалым напряжением сил поднимающихся против течения реки людей; когда он спросил, куда они плывут, то в его ушах прозвучал голос: «Это Эброин, которого мы везём к жерлу Вулкана, ибо там он понесёт кару за свои деяния». Этот святой муж услышал это для собственного утешения, дабы знать, какую кару несут гонители праведников.

*Между тем, по прошествии семи лет, когда после ужасных бедствий в церкви Божьей водворилось спокойствие, а нечестивейший Эброин, который долгое время мучал Францию, был, как мы сказали, убит по справедливому суду Божьему* 38, *набожные сыны Маастрихтской церкви с запозданием вспомнили о потере, которую они понесли, лишившись пастыря, и, отвергнув, наконец, иго нечестивейшего узурпатора Фарамунда, который вот уже семь лет весьма недостойно обращался с овцами Господними 39, с большим трудом вытащили из монастыря достопочтенного мужа Ламберта, который сильно этому противился, привели его к епископскому престолу и, приняв, вновь возвели на епископскую кафедру к величайшей радости и служащих Богу, и бедных Христовых.

О том, какого совершенства в том и другом образе жизни, то есть созерцательном и практическом, он достиг, ясно видно из его жития, написанного нашими предшественниками.

Мы же коротко написали об этом, чтобы не казалось, что мы обошли молчанием нашего славного покровителя.

9. Токсандрию 40, до сих пор преданную идолопоклонству, этот храбрый воин начал взрыхлять тем словом, которое острее всякого меча 41*. 42

*Когда же варвары поднялись против него, чтобы отомстить ему за нанесённое их богам оскорбление и подвергнуть священника Господнего разным мучениям, так как они не могли невозмутимо сносить низвержение их идолов, то лицо святого епископа, когда они к нему ворвались, озарил такой свет небесной благодати, что они, устрашённые Божьим знаком, отложив оружие и [злобные] помыслы, встали, готовые повиноваться, хотя пришли убивать* 43.

Так *с согласия Божьей милости та лесная свирепость людских сердец покорилась, и обширная пустыня, долгое время бесплодная и не дававшая никаких плодов, благодаря милости крещения и добрым делам честно принесла Господу обильные плоды* 44, а весь тот край, который получил от своих жителей разные наименования и который, будучи ограничен с правой стороны течением Мааса, простирается до северного океана, стал обязан апостольству Ламберта, мученика Христова, тем, что заслужил осознать своё заблуждение и обрести милость христианской веры, и поэтому он, как известно ныне, подчиняется Льежскому приходу.

10. *В это же время были и некоторые лица в светском звании, которые, будучи воодушевлены увещеваниями и примерами такого славного отца, презрели из любви к небесной отчизне соблазны своих богатств и устремились к более строгой жизни.

Из их числа был и Губерт, благородный юноша, родом аквитанец, пфальцграф при короле Теодорихе, искусный в научных занятиях и проворный во владении оружием.

К нему примкнула и его тётка Ода, которая была вдовой Боггиса, недавно умершего герцога Аквитании; по увещеванию и убеждению священника Христова Ламберта она мужественно приготовилась к презрению мира и стала в изобилии выдавать на нужды бедных доходы со своих владений, которые были весьма обширными. Построив после этого монастырь неподалёку от Льежа, в своём имении, что называют Аме (Amanium) 45, она, честно служа Богу в святом намерении вдовства, там же и упокоилась.

Но и блаженная дева Христова Ландрада, происходившая от славных предков, предала Богу себя и своё добро. Построив монастырь в Билзене (Bilisia) 46, вилле, находящейся в её собственности, она была отмечена священным покровом безупречной девственности из рук блаженного Ламберта и вместе со многими другими девами приступила там к трудному намерению ангельского целомудрия.

Итак, эта блаженная дева Ландрада, когда уже находилась при смерти, велела позвать блаженного Ламберта, который был далеко от неё. И, хотя епископ отправился в названный монастырь со всей поспешностью, святая дева Ландрада, между тем, отошла ко Христу; что и было открыто блаженному мужу через видение. Эта дева явилась ему во сне радостная ликом, блиставшая небесным платьем и сиянием, дабы благодаря блеску её облика он вне всякого сомнения знал, что она уже перешла к бессмертному блаженству. Когда епископ по-дружески и с поздравлениями заговорил с ней о пожалованном ей Христом венце девственности, то прибавил: «Если я, отсутствуя телом, но не духом, и не смог быть с тобой в момент кончины, о возлюбленная дочь и воистину невеста моего царя, то сообщи по крайней мере теперь, в каком месте мне следует похоронить твоё тело». И та ему отвечала: «Погляди вверх, о отец, и это – то место, которое позволит тебе увидеть на земле свет наподобие святого креста. Смотри, показался свет, горящий в виде креста; знай, что это место уступлено мне Богом в качестве места погребения». Место же, над которым показался этот [свет], называлось Винтерсхофен. В этом месте святой Ламберт под руководством Ландоальда учил в детстве священное писание.

И вот, епископ, пробудившись, быстрым шагом прибыл в Билзен, уверившись в правдивости видения и того, что касалось погребения девы. Призвав верных, которые пришли на похороны девы, он открыл им видение, но, поскольку монахини плакали и не давали согласие на это дело, епископ был скован их просьбами, хотя и не сомневался в видении, и те вопреки его воле похоронили её в том месте.

Через три дня, поднявшись после молитвы, епископ, дабы внушить веру неверующим, велел с верой и почтительностью открыть могилу девы, но там не нашли ни каменного гроба, ни тела девы. При общем удивлении всех, кто там был, муж Божий Ламберт вместе со множеством мужчин и женщин поспешил в Винтерсхофен; он приказал копать в том месте, где ему было явлено свыше, и обнаружил там гроб и в нём тело девы, положенное надлежащим образом, как то было в Билзене, тогда как те, которые там были и достойными похвалами превознесли заслуги святого епископа, находившегося на земле, но душой жившего на небесах, изумлялись и славили Бога* 47.

11. *В таких добродетельных свершениях он достиг славного мученичества, причина которого была такова. Дело в том, что Пипин, мажордом дворца, воспылав огнём преступной страсти, помимо законной супруги Плектруды взял в жёны ещё и Альпаиду 48, сестру Додо. Из-за этого дела святой Божий Ламберт, ужасаясь такому деянию в государе, не побоялся уличить его в преступном прелюбодеянии; то угрожая карами суда Божьего, то превознося пристойность законного брака и проклиная непристойность прелюбодеяния, апостольский муж добился в отношении его необузданного нрава того, что тот стал питать к распутнице уже не такую сильную страсть.

Когда та впервые смогла это заметить, то, подгоняемая любовной страстью, со стонами обращается к брату через гонцов, напоминает об оскорблении, нанесённом ей священником, жалуется, что это, мол, по его наущению государь от неё отдалился; если бы Ламберт лишился жизни, то ей это было бы куда выгоднее, чем расстаться с таким мужем по причине развода; гибель интригана может доставить ей то, что впредь никакое несчастье не сможет вмешаться и разлучить их 49 друг с другом.

Тот испивает яд, капающий со змеиного языка сестры, тут же вооружает из слуг королевского дворца воинов, готовых помочь в убийстве епископа, и, безжалостно действуя на погибель священника, не знает к своему несчастью, что, готовя конец страданий и вечную жизнь ему, себе готовит вечную смерть.

Итак, собрав для этого злодеяния немалые силы воинов, этот весьма самонадеянный наглец набрасывается на епископа, случайно находившегося тогда в Льеже с небольшим отрядом слуг, как волк на овец, и в предрассветных сумерках окружает кольцом вооружённых людей дом епископа, который, как видели некоторые, в течение всей той ночи был отмечен небесным сиянием в форме креста Господнего.

Из-за шума гомонящей [толпы] муж Божий внезапно пробудился от сна, в который погрузил уставшие после бдения члены, и, не пытаясь оказать сопротивление или предпринять что-нибудь против, хотя и мог, – ведь он знал, что воины Христовы по примеру учителя умеют побеждать скорее умирая, нежели обороняясь, – тут же распростёрся в молитве всем телом и стал с величайшей твёрдостью ожидать драгоценной кончины.

Когда враги без промедления ворвались со всех сторон, [два его племянника, а именно, Пётр и Аудолек] 50, были отправлены мечом убийц на небо прежде самого пастырем наряду со многими [другими] и без сомнения стали мучениками.

Наконец, и сам достопочтенный отец, как был распростёрт на земле, получил смертельную рану и таким образом с молитвой испустил дух жизни. Нет сомнения, что святую душу мученика встретили песнопения ангелов, ибо при его погребении не было недостатка в небесных погребальных почестях, о чём известно от достойных свидетелей* 51.

[Блаженный Ламберт пострадал вместе со своими спутниками в Льежском селении 17 сентября, в 41-й год своего епископата, при короле франков Хильдерике, сыне короля Теодориха, во второй год его правления, в возрасте шестидесяти лет, около 700 года Господнего 52, в то время, когда престол Римской империи захватил Тиберий Апсимар 53, свергнувший с престола и отправивший под стражу Льва 54] 55, в 11-й год Сергия 56, 84-го папы, который постановил, что при священнодействии следует трижды петь «Агнец Божий».

*Додо же, совершивший это чудовищное преступление, [был истерзан болезнью, изъеден червями] 57 и в том же году лишился жизни, постыдно извергнув [через рот] 58 внутренности 59; обречённый на вечную смерть* 60, [он из-за невыносимого зловония 61 был погружён в реку Маас; а тот, кто поразил святого мученика, вступил с бой с собственным братом и они в тот же день убили друг друга в Публемоне (in Monte publico) 62 из-за раздела добычи] 63. *Что же касается прочих его соучастников, то одни, сразившись между собой, поубивали друг друга, а другие, терзаемые бесами, [в течение года] являли собой людям дивное зрелище Божьей кары* 64.

*Немногие из вассалов святого мученика, которые избежали смертельной опасности, прикрыв обагрённое кровью тело скромным покрывалом, как можно скорее перевезли его по воде в Маастрихт.

Когда святое тело выгрузили на пристани, сбежался народ без имени и числа, и по слезам, пролитым ими всеми, можно было понять, сколь высоко его все ценили. Положив святого на погребальные дроги, его с должными почестями доставили в кафедральную церковь Приснодевы Марии 65. Духовенство провожало его с псалмами и песнопениями, а народ со слезами рукоплескал.

В то время как проводили службу, сверху раздался голос, который умерил горе скорбящих таким образом: «Всемогущий Бог, который всё предопределил и знал до сотворения мира, [избрал] новомученику Ламберту достойного преемника, проникнутого его нравами и учёностью, а именно, господина Гумберта; он посвящает его сегодня в епископы через своего викария в Риме и, рукоположив, посылает вам» 66. По народу разлетелась молва, поражая всех страхом и ужасом. Народ в торжественном [молчании] провёл ночь, а духовенство надлежащим образом стояло на страже.

Но они всё же не посмели оказать такому славному отцу должное уважение в полной мере, дабы не казалось, что они противятся королевской воле. Из-за прискорбности этого дела маастрихтцев поразил такой страх, что они не посмели приготовить для мужа такой славы достойной гробницы. Поэтому святого отвезли в скромную церковку святого Петра за городом и, открыв могилу Апра, отца этого Ламберта, когда настало утро, похоронили тело святейшего сына вместе с костями его отца.

Древние же сообщают, что когда всем дали возможность подойти и поцеловать святое тело, то, если целовать тело святого мученика бросалась чья-либо любовница, она отступала, сделав как бы разворот. Итак, из-за отвергаемой любовницы стало совершенно ясно, что та любовница, которая опозорила Францию двойным преступлением и привела в смятение святую церковь, была ненавистна и Богу, и святому мученику* 67.

*Затем, по прошествии лет, в силу небесного откровения святейшее тело мученика, когда его нашли нетленным, было перенесено в место его мученичества, то есть в Льеж, трудами его блаженного преемника Губерта.

Там посреди пути Господь посредством прозрения слепого и исцеления хромого соизволил показать стекавшимся отовсюду толпам людей достоинство своего мученика. С тех пор у его могилы, как мы сами видели и как о том рассказывают очень многие, произошли чудеса, которые не записаны [целиком] из-за своей многочисленности.

Так как мы подтвердили святость его жизни и достоинство славного мученичества описанием самих событий и весомостью стольких свидетельств, то должны в полной мере увериться в том, что он воистину является сотоварищем ангелов и сонаследником мучеников* 68.

12. Теперь остаётся изложить некоторые из многочисленных его чудес, *чтобы верующим стало яснее ясного, что даже там, где он не покоится телесно, просьбы его имеют немалую силу.

Есть в Баварии некий остров, а на нём – монастырь, построенный в честь святого мученика, и мы узнали по слухам, что там очень часто происходят чудеса в память о мученике.

В Вюрцбургском округе есть селение 69, а там – церковь, освящённая во имя блаженного мученика и епископа, к которой ежегодно в день его мученичества стекаются толпы жителей этой провинции с подношением разных даров; стараясь набожно жертвовать плотское, они радуются, что наряду с духовной помощью очень часто уносят оттуда лекарства для повреждённых 70 тел* 71.

По прошествии времени, когда должность епископа Льежского исполнял Франко 72, *норманны, а именно, преисполненный звериной жестокости народ, силой ворвались в Льеж и, разгромив и предав огню города, рассеяв после безжалостного избиения горожан и унеся их имущество, сожгли, наконец, церковь святого Ламберта и, сровняв её с землёй, оставили одни руины и следы пожарища.

Затем, желая с варварской дерзостью прийти и в то место, где почитали тело святого, и разграбить лучшее, что найдут, они были поражены страхом свыше и, отскочив, бежали. А бежав, они таким образом утешали себя в бегстве, говоря, что понесли бы ущерб, если бы унесли единственное и поныне столь драгоценное и блестящее творение возле тела мученика* 73.

Итак, когда святилище раскрыли и гробница святого открылась порывам ветров, дождям и снегу, дивная сила Всемогущего проявила себя во славу своего мученика тем, что всякий раз как землю всюду орошали дожди и везде покрывал снег, над его гробницей не падало ни капли дождя, не оседало ни снежинки. Удивительным и необычным было то, что место святого тела, открытое для чистого воздуха, сухой воздух принимало, а сырой отвергало.

Когда в годовщину его праздника толпы людей, которые принимали участие в праздничных торжествах, пировали, сила мученика делала радость ещё большей и, возвращая зрение многим слепым, изгоняла тьму из сердец многих людей, а возвращая многим немым способность говорить, многим же открывала уста для прославления Бога. Многим хромым была возвращена также способность ходить, и это ещё большему числу людей открыло возможность идти к Христу торной дорогой сердца.

Во времена епископства господина Стефана 74, который записал изысканным стилем и украсил красотой слога его житие, а также сочинил ночное песнопение на его праздник, одна слепая от рождения женщина была увещеваема свыше в видении, а именно: прийти в монастырь блаженного мученика и попросить дать ей глоток воды; как только она её вкусит, целебнейшая влага поднимется к её глазам и они тут же прозреют. Она поверила видению, встала, пришла к могиле святого мученика, выпросила питьё и, когда выпила то, что подали, слепота тут же исчезла, и она обрела доселе неведомое ей зрение; воздав благодарность всемогущему Богу и святому мученику Ламберту и испросив их одобрение, она радостная вернулась домой.

13. *Есть рядом с городом Лувеном (Lovaniensi) небольшая деревня, которая, разделяя с ним его название, зовётся Ловиньол (Loviniolum).

Там находится церковь, пресвитер которой рассказывал, что он слышал и видел в этом месте множество чудесных деяний Господа Христа, случившихся благодаря заслугам святого епископа. Поскольку они по большей части стёрлись из памяти, я решил кратко упомянуть те немногие, которые смог удержать в уме* 75.

14. *Необъезженный жеребёнок, когда тёрся боком о стены этой церкви, тут же взбесился и, внезапно упав спустя малое время, испустил дух* 76.

15. *Один безрассудный юноша, желая овладеть девицей, погнался за ней, убегавшей, как угорелый. Та долгое время изматывала преследовавшего её юношу, проворно от него убегая, наконец, забежала в упомянутую церковь и заперлась, прочно затворив ворота. Тот, стремительно её преследуя, в неистовстве изо всех сил ударил ногой в эти святые ворота. И он тотчас же так тяжело ушиб свою ногу, что та из-за постепенно усиливавшейся в течение года боли, в конце концов, загноилась и отпала, потеряв связь с голенью.

Так этот несчастный дал всем очевидное зрелище того, сколь опасно не уважать святые места* 77.

16. *Ещё один преступный муж, похитив у соседа поросёнка, зажарил его и съел вместе с другими, привыкшими совершать подобное вместе с ним. На другой день, который приходился на воскресенье, когда народ сбежался в церковь, тот, хоть и сознавал за собой грех, приблизился к алтарю и бесстыдно подошёл к решётке; в церкви было заявлено о похищении поросёнка, и виновного в краже призвали во имя Бога и святого мученика возместить ущерб; когда же тот не подал и виду, стоявший вокруг народ по приказу священника обратился к Богу с молитвой не позволить такому беззаконию долго оставаться сокрытым. Ещё не окончилась молитва, как вдруг этот безрассудный на глазах у всех изрыгнул вместе с отвратительной рвотой сожранную добычу. А чтобы скрытая кража стала ещё более очевидной, из его рта изверглись огромные куски свиного мяса, которые были съедены накануне и могли быть уже переварены.

Когда постыдная блевотина выдала это постыдное деяние, злосчастного прогнали из церкви и не оставляли в покое, пока не вынудили признаться, где и когда он похитил эту свинью.

Из-за такого рода чудес к этому месту сохраняется немалое почтение, и говорят, что возле этой базилики не может произойти ничего недостойного, что осталось бы безнаказанным* 78.

17. *Один юноша, хромой с детства, передвигался, согнув колени, на костылях, а пищей ему были объедки со стола братии; ковыляя среди них и угождая порой каждому, он из-за простоты и немощности всё терпеливо сносил, а в некоторых делах – там, где он мог дотянуться и сделать что-то руками, был даже весьма проворен, а именно, ловко запирал и отпирал ворота, не раз сторожил имущество этой церкви, бил в колокола.

Однажды, ему досталась обязанность закрывать ворота уединённой часовни и, когда он приподнялся, чтобы запереть ворота на засов, коленные сухожилия вдруг отчасти растянулись и на какое-то время поддержали его, поднявшегося вверх. Немало обрадовавшись обретённому здоровью, он, когда вновь подскочил, желая как бы ещё крепче запереть ворота, и боролся с засовом, сухожилия полностью вытянулись, расправились и, сделавшись гибкими, полностью подняли его вверх. Итак, когда узловатые колени стали сгибаться и разгибаться, он изумился возвратившемуся к нему здоровью и приписал это заслугам драгоценного мученика, который, как он знал, один присутствует здесь телом и силой.

Итак, скрывая пока что случившееся с ним чудо, он вышел к прочим храмовым служителям на костылях, согбенный, ковыляющий и поникший, как и прежде, но затем внезапно поднялся перед ними, не ожидавшими ничего подобного, и, заявив, что это случилось с ним незадолго до этого в часовне святого Ламберта, по порядку рассказал о случившемся.

Те же, изумляясь, восславили Бога и святого мученика Божьего и, сообщив о том братьям, привели к ним истинное подтверждение своей вести – [юношу], совсем недавно немощного, а ныне здорового. Братья поздравили его с исцелением и, используя это как повод для прославления и восхваления Бога и святого мученика Ламберта, предписали также горожанам, чтобы глас народа звучал вместе с голосами духовенства.

Костыли больного были подвешены перед алтарём святого, чтобы и много позже показывать будущим сынам церкви, что святой Ламберт отличается удивительной силой в исцелении немощных и возвращении здоровья больным и чтобы всем, кто глянет, было ясно, что он, даже покойный телом, обладает немалой силой* 79.

И, поскольку излагать все чудеса святого по отдельности долго и скучно, восхвалим в целом могущество Бога, творящего [их] через него.

18. Один добрый и благочестивый муж из Льежа, хотя и мирянин, имел обыкновение приходить к заутрене в церковь блаженного Ламберта. Однажды ночью ему почудилось, будто колокола звонят к заутрене, что, однако, не соответствовало истине; но я думаю, что это бесы, завидуя его доброму намерению и желая его измотать, внушили ему колокольный звон, чтобы он таким образом поднялся и не спал до заутрени, а во время заутрени не мог бодрствовать в полной мере. Придя к воротам церкви, он нашёл их закрытыми. Точно так же было и со вторыми, и с третьими [воротами], ибо ещё не пришло время вставать. Утомившись, он добрался, наконец, до портика перед воротами церкви Пресвятой Марии, который находится равным образом и перед входом в часовню и к алтарю святой Агаты, и обнаружил всё запертым.

Итак, когда он простоял там какое-то время в молитве, ему показалось, что он увидел, как из той часовни вышел некий достойный старец, почтенный сединами, с тонзурой на голове и закутанный в плащ; он схватил его за руку и дал знак следовать за собой. Когда они добрались до ворот церкви, ворота при их прибытии тут же чудесным образом распахнулись, и этот муж таким образом был введён в церковь до самой её середины. А когда он хотел войти на хор, старец закрыл дверь на хор и отпустил его за пределы хора. Тогда он услышал грохот внутри, а также шум и некие знаки возле погребального ложа блаженного Ламберта; поняв по ним, что тот, кто ввёл его в церковь, был сам блаженный Ламберт, он, славя таким образом Бога и его святого, дожидался часа заутрени.

19. Был в округе Хазбании 80 некий рыцарь, который имел обыкновение насмехаться над деяниями блаженного Ламберта и, насмехаясь, злословить. Какое-то время он оставался безнаказанным; но, поскольку он ни во что ставил своё исправление, то однажды, по приговору справедливого судьи, изрыгающий хулу рот перекосило, так что рот, казалось, растянулся до ушей. И это мучение внушило понимание 81. Тут же придя в Льеж, он [воззвал] к милосердию славного мученика, признав перед всеми свою вину. Примерно три дня он пролежал в молитвах под погребальным ложем и таким образом, наконец, добился прощения и благодаря блаженному мученику вернул себе прежнее здоровье. И с того времени он оставался смиренным и преданным в отношении почитания блаженного Ламберта.

20. *А теперь наша речь обратится к тебе, славный мученик Христов, и я заклинаю тебя: не отвергай просьб малых слуг [твоих].

Ты поил сердца предков из евангельского источника и вместе с тем оросил землю драгоценной кровью. Душа обрела небеса, а земля хранит прах, и мы почитаем его, дабы ты устранил своей молитвой грехи малых слуг [твоих]. Во имя той крови, посредством которой ты основал эту церковь и из малой сделал её равной великим, мы молим тебя оберегать благими молитвами тех, кого ты взрастил. Ни одной из твоих овец не дай подцепить зуд греха, но, даже если та поражена смертельно опасной паршой, позволь ей вновь стать достойной твоей овчарни посредством слёз покаяния. Изгони прежде всего спесивую гордыню с её завистливой дочкой. Да уйдут гнев и ненависть. Да не будет в сердцах братии места для раздоров. Да улягутся внешние битвы и внутренние распри, и да будет всё укрощено твоим заступничеством. Да уйдёт вместе с ненасытным обжорством постыдное пьянство. Да истребят друг друга драчливость, невоздержанность и алчность. Да уйдёт сладострастие, несущее тысячи несчастий для душ. Просим тебя: добейся своей молитвой у Бога истинного смирения и милости терпения для тех, кто тебе служит. Пусть непритворная любовь царит в нас наряду с братским согласием, внутренний мир смеётся над внешними войнами, воздержанность в пище присутствует вместе с истинной трезвостью, а плоть с Божьей помощью сдерживается законами целомудрия. Вместо домогательств земного пусть придёт стремление к небесному, а вместо любви к преходящему миру пусть никогда не утихает страх перед Судом; отврати меч зримого грабителя, но главное – подави врагов незримых. Ибо первые забирают лишь внешнее и не совершают ничего более, а вторые губят души. Не дай никому из стада оказаться в пасти того безжалостного Бегемота; а если он и схватит зубами кого-то из твоих, то пусть милость охватывающего кольца вырвет его из ямы челюстей 82 ради твоих заслуг. Молись за всех верных усопших. Молись за живых. Молись за потомков следующего века, дабы в момент прибытия судьи мы все были свободны от дурной молвы. Аминь* 83.

21. *Мы уже далеко отклонились от замысла предпринятого труда; так вернёмся теперь к нашему намерению* 84.

*Святому Ламберту, между тем, наследовал достопочтенный отец Губерт, 30-й по счёту епископ* 85. Во всём пользуясь советом блаженного Ламберта, епископа и в будущем достойного Бога мученика, он отправился в Рим посетить победоносные могилы апостолов, чтобы благодаря их заслугам реализовать то рвение к вере и то презрение к миру, которые он воспринял по убеждению возлюбленного учителя, и вверить себя молитвам епископа апостольского престола. С Божьего соизволения кратко расскажем о том, как блаженной памяти папа Сергий, который украсил священство римской церкви заслугами своей жизни, принял его и благодаря ангельскому видению открыл ему в Риме смерть его [наставника], мученика Ламберта.

*Ибо этот верховный понтифик, утомлённый бдениями и молитвами, дал слабому телу краткий отдых после утреннего богослужения и заснул на рассвете того дня, когда священник Христов Ламберт из-за защиты и утверждения правды и нравственной чистоты принял мученическую кончину от руки преступного Додо. И вот, ангел Господень, замечательный небесным сиянием, явился ему в видении и сказал: «Обрати пристальное внимание, брат, на то, что я укажу тебе от имени Господа, поверь этим словам и старательно исполни всё, что будет велено. В этот самый час безбожники принесли в святилище Господнем в жертву Ламберта, епископа Маастрихтского, из-за его благочестия. И, поскольку на земле он старался подражать вере и стойкости мучеников Христовых, то и в небесных чертогах заслужил их товарищество и славу. Вот, прими его пастырский посох, внезапно перенесённый тебе из места его мученичества, которым он бдительно направлял и пас вверенное ему стадо». И [папе] показалось, что [ангел] протянул ему посох со словами: «Посредством него поставь для управления Маастрихтской церковью вместо такого мужа достойного его наследника и преемника, проникнутого учением и нравами этого Ламберта и уже избранного Богом в священники, а именно, Губерта, который придёт сегодня к могилам апостолов и которого ты сможешь узнать среди прочих по таким-то признакам».

Тут же проснувшись, папа, когда всё ещё сомневался в видении, обнаружил, что возле него лежит пастырский посох блаженного Ламберта, как он и услышал в видении от ангела; приняв его с немалым страхом и удивлением и оглядев, он понял, что это видение было не пустым и призрачным, но полным веры и истинно божественным. И он по порядку открыл, что видел, что слышал и что за знак получил.

Итак, совершив молитву и принеся благодарственную жертву, он ради исполнения того, что было приказано в видении, расположился возле могил апостолов и стал внимательно разглядывать тех, кто приходил. А достопамятный муж Губерт, когда долгие тяготы его путешествия подошли к концу, расположился той ночью в ближайшем к городу селении. Если кто желает подробнее узнать, как он в этот день был узнан папой Сергием и удостоверился по его посоху в убийстве своего любимого учителя Ламберта, пусть прочтёт ту книжицу, которая написана верными мужами о житии и обращении этого славного графа Губерта до его вступления в должность епископа 86 и которая имеется у нас и её без сомнения читают очень многие* 87.

Но я постарался вставить здесь также в своём сочинении кое-что о жизни и чудесах, которые он совершил в должности епископа, взяв это из книги господина епископа Ионы 88, который среди прочих был связан с ним близкой дружбой 89.

Итак, достопочтенный епископ Губерт, вернувшись из города Рима с посохом и епископскими инсигниями блаженного Ламберта 90, был почтительно принят духовенством и народом Маастрихта и возведён на епископскую кафедру. *Он знал, что подданным присущ один закон, а прелатам – другой, а именно, что всякий подданный должен заботиться о том, чтобы не пасть самому и не погубить своим примером других, а прелат должен не только иметь надзор за своим, но вынужден также стать судьёй и надзирателем чужой жизни, и ему не достаточно было того, к чему он решил некогда стремиться, но стремясь к более строгому, он всеми силами старался следовать по стопам древних отцов.

Ибо он был щедр к нужде неимущих, являлся утешителем бедных и, согласно писанию, отцом сиротам и матерям их – вместо мужа 91. Он помогал угнетённым, сострадал неимущим и с чувством благоговения покровительствовал тем, кто оставил своё ради Господа. Он был деятельным утешителем для тех, кто терпел мучение 92, и не было недостатка в его визитах и оказании помощи заключённым в темнице и терпящим Божьи кары. Но, куда бы ни угодно ему было пойти, в руке его всегда была милостыня, и он подавал её словно Христу любому бедняку, который встречался ему на пути.

Но святому мужу не достаточно было славиться такими славными добродетелями, и он, вспомнив о совершенстве своего предшественника, воспылал страстью к мученичеству, полагая, что не имеет совершенства тот, кто ещё не предал тело смерти ради Господа* 93.

22. *В 12-й год своего 94 рукоположения он довёл до всеобщего сведения частые видения, явленные ему в ночной тиши, которые, как он говорил, призывали его поднять кости святого Ламберта из города Маастрихта и вновь отвезти их для погребения в то место, где, как он знал, произошло его мученичество. Эти увещевания наполнили его душу несказанной радостью. Пребывая, однако, в некотором сомнении, так как не мог ни твёрдо уверовать в видение, ни решительно отказать в доверии тому, что было ему неведомо, он, назначив клирикам и мирянам пост, решил вопросить о том Господа. Наконец, наставленный Господом, он, отложив решение, в 13-й год своего пребывания в должности епископа 95, взяв с собой толпу клириков, собрав множество народа и призвав также почтенных епископов и священников, пришёл к могиле досточтимого мужа; там они по соблюдении ночных духовных бдений обратились к Богу с молитвами и, почтив Его похвалами, с величайшим почтением подошли к гробнице, в которой покоилось погребённое святейшее тело; открыв её без какого-либо труда, они вытащили из гроба нетленное тело блаженного Ламберта 96 и, уйдя оттуда, где его почитали, с великой радостью предали тело земле в том месте, где он пострадал.

О том, сколь славными и какими именно чудесами Господь указывал на всём пути их возвращения, чего желает в таком деле его слуга, говорится в указанной книге деяний этого святого епископа. Что касается здания его базилики, где покоятся мощи блаженного мужа Ламберта, того, как оно было устроено блаженным мужем, святым Губертом, то, поскольку оно и так являет себя взорам тех, кто глядит, я не стану говорить о нём что-либо ещё* 97. 98

23. *Между тем, слуга Господень Губерт, осуществляя заботу о пастве и объезжая свой приход, прибыл в виллу под названием Виок (Wyock). В этой вилле была одна женщина, которая, пренебрегая почтением к воскресному дню, хотя и по приказу, выпекала хлеб; и те руки, которые пытались умалить святое празднество из-за её самомнения, внезапно окоченели, когда сосуды ссохлись от недостатка крови, а сухожилия сжались от сухости, и сделались так неподвижны, что её ногти, казалось, впились в обе ладони. Удручённая такой бедой, она решила, что у неё осталось только одно средство: обратиться к мужу Божьему и, рассказав, какого рода напасть её мучит, умолять его вернуть ей молитвой те руки, которые у неё отняло её безрассудство. И надежда её не обманула. Ибо когда муж Божий выходил из церкви, женщина, выйдя навстречу, бросилась ему в ноги, рассказала о той беде, которая её мучила, и просила о помощи, которая могла бы её от этой беды избавить. И муж Господень сказал ей: «Впредь воздерживайся от такого безрассудства и здоровье придёт следом за твоим исправлением». Господь не стал на долго откладывать его обещание, но тут же исполнил его на деле. Ибо к её рукам, только что покрытым бледностью, вдруг вернулся их природный цвет, непредвиденная сухость уступила место здоровью, и она, обретя прежнее здравие, восславила Творца всего сущего и возблагодарила слугу Божьего, помолившегося за неё.

За этим удивительным делом последовало другое, которое можно сравнить с древнейшими чудесами Илии и Елисея. Так вот, когда он занимался неким делом на вилле Живе (Gabelio) 99 и река Маас, обмелев, не давала проходить кораблям, поскольку настала осенняя пора, когда вода в реке обычно ощущает наибольшую убыль, то ему сообщили о трудностях начатого им дела, и он поначалу слегка приуныл, но затем, положившись на всемогущество Бога, сказал ученикам: «Разве не знаете вы того, кто словом отворил небеса, запертые на три с половиной года, и насытил влагой сухой воздух, и сделал плодоносной землю, долгое время не дававшую плодов 100?». Тогда один из учеников ответил, что хорошо знает, кто это, и заявил, что это сделал Илия. И муж Божий сказал: «Ведь и мы почитаем того же Бога, и сила Его, которая грозно блистала в древние времена, ни в коей мере не убыла в наше время по старости или по слабости. Поэтому воззовём к Его всемогуществу постом и молитвами и оставим на Его милость то, что Ему покажется наилучшим сделать в этом деле». Итак, как только они, преклонив колена, совершили молитву, безоблачное небо заволокло мраком, воздух сгустился в тучу и стал понемногу капать дождь. Затем, мало-помалу усиливаясь, он перерос в такой мощный ливень, что река, которая только что была проходима даже для овец, заполнилась водой до самого верха и так послужила воле раба Божьего, что он без каких-либо трудностей с радостью завершил то дело, которое начал* 101.

24. *Точно так же в другое время, когда справляли молитвенные дни, славный епископ Господень Губерт начал, согласно обыкновению своей церкви, сеять [слово] Евангелия Господнего в сердцах слушателей по городам и весям; придя в Маастрихт, он по обычаю вместе с духовенством и толпой народа и со славными мощами святых вышел из города, собираясь пройти с молитвами по полям и молить Господа тем настойчивей, чем смиренней он это сделает. Итак, когда он, как обычно, возвещал слово Господне, дьявол, завидуя его проповеди, вошёл в некую женщину, которая начала шуметь, громко вопя, и нарушать своим неуместным криком тишину, среди которой слушали слово Божье. Итак, услышав и распознав эти крики, муж Божий, когда та подбежала к нему, сперва выставил перед собой знак креста, а затем нанёс ей оплеуху и водворил тишину; женщина тут же упала на землю, так что думали, что она скончалась. Но, когда она полежала так долгое время, изо рта её вытекла ядовитая слюна и она после этого избавилась от демона.

Когда же слуга Господень ушёл оттуда и прибыл на виллу под названием Хамала (Harmalia), в то время как солнечный свет покинул землю и мир после его заката погрузился во мрак, он хотел прилечь на ложе и дать отдохнуть уставшему от долгих трудов телу, как вдруг из дверей вышел один из его слуг и сообщил, что небо изменило свой обычный вид и покрылось багрянцем огненных сполохов. Тот, услышав об этом, оставил домашние покои, долго наблюдал эти сполохи и, издав глубокий вздох, сказал: «Вот, стихии очевидными знаками дают знать, что ныне близится уже крушение мира, и даже те, кто не имеет голоса, предсказывают день Страшного Суда. О блажен тот, кого такой суд не застанет неподготовленным и кто с чистой совестью может спокойно ожидать это последнее и великое собрание!»* 102.

25. *После этих слов явились другие вестники, которые заявили, что в результате пожара загорелся его дом. Услышав это, муж Господень поспешно отправился туда и неустрашимо противопоставил себя шквалу огня, говоря: «Если Божьей воле угодно, чтобы я погиб, сгорев в пожаре, то я не поколеблюсь оказаться во власти Того, кому не может противиться никто из людей». И, подняв руки, он выставил вперёд знак креста и, призвав Бога быть ему в помощь, запел: «Поспеши, Господи на помощь мне» 103 и прочее; и этот ужасный огонь, который, изрыгая пламя, не позволял прибывшему священнику войти в дверь, удивительным образом внезапно утратил силу благодаря его заслугам и, обратившись вдруг в дым, не причинил этому зданию никакого урона или вреда. Тогда муж Господень прибавил: «Вы видите, что тот завистник всякого добра, который сегодня привёл в смятение наш коллектив, не даёт нам нынче ни минуты покоя?». После этих слов все запели комплеторий и удалились на покой* 104.

26. *После этого он стал возводить в имении под названием Нивель постройку для свойственного апостолам дела, то есть для ловли рыбы, и сам занимался этим делом; когда сваи вбивали с немалым напряжением сил (из-за плотности и твёрдости грунта), муж Господень в решающий момент, положив руку на одну из них, хотел оказать поддержку, но один из слуг уже изо всех сил размахнулся по этой свае и, не в состоянии сдержать силу удара, ударил его по руке и сломал пальцы; получив такое повреждение, тот поспешно вернулся домой.

На следующий день он велел заниматься этим делом и осуществлять заботу о нём ученикам. Повинуясь его слову, те, сев в лодку, приплыли, чтобы вбивать сваи. Но, как только они немного удались от суши, на них тут же налетел сильный ветер и разыгралась буря; мощный порыв ветра завертел лодку и погрузил её в глубокую бездну, и всех, которые плыли в этой лодке, тут же достойным сожаления образом поглотила морская пучина. А добрый священник, услышав об опасности их крушения, тяжело это перенёс, застонал и, оросив слезами глаза и лицо, взмолился к Господу с такими словами: «О Господи Иисус Христос, Ты, кому море, которое Ты попрал, предоставило сухую поверхность, кто своим словом обуздал его волны 105, и разыгравшаяся буря успокоилась, а сила ветра подчинилась власти твоих уст, прошу Тебя, помоги Твоим слугам, терпящим кораблекрушение, и пусть спасутся твоим могуществом те, кого почти уже поглотили бурные опасности».

С тем учеником, который это написал, в этом кораблекрушении также случилось нечто подобное; когда он, разделяя со всеми эту опасность, оказался под напором воды, и её сила мотала его из стороны в сторону, часть его туники зацепилась за одну из свай и не давала ему возможности уйти, хотя он дважды и трижды пытался это сделать. Внезапно, придя в себя, он сказал: «Прошу, да поможет мне через посредство нашего отца Губерта сила Твоя, о Тот, чья рука создала небо и землю». После этих слов он избавился от этого мотания из стороны в сторону и вместе со всеми своими соучениками спасся из морской пучины и вернулся на свет.

Между тем, священник Господень тяжко страдал от боли из-за полученной раны, так что из-за этой боли не мог предаваться сну и целых три месяца терпел жесточайшие мучения, а из пальцев его тёк гной; но никакая сильная боль не могла помешать его намерению, и он, всё более и более занимаясь восхвалением Бога и пением псалмов, с частыми повторениями и слёзными воплями смиренно пел тот покаянный псалом: «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей 106»* 107.

27. Но, чтобы не казалось, что мы совсем обошли это молчанием, скажем, что он – тот, кто перенёс епископский престол из города Маастрихта в Льеж. Он первым заложил там основание веры, основав одну церковь в честь святого апостола Петра и снабдив её в удобное время постройками и прочими необходимыми вещами. Он передал горожанам законные права, смирил уздой строгого распорядка их жизнь и нравы, установил меры и нормы веса для продуктов питания. Наконец, исполненный многими добродетелями, удручённый святой старостью, он понял, что [скоро] отойдёт к Господу, следующим образом 108.

28. *Однажды ночью, когда он, подавленный тяжким мучением, погрузился в сон, ему привиделось, что перед ним предстал небесный вестник и произнёс следующее: «В бедствии ты призвал Меня, и Я избавил тебя 109, и выслушал тебя». Сказав это, он вместе с тем показал ему величественный дворец, отличавшийся необычайностью и красотой, и сказал: «В доме отца моего обителей много 110; из них этот дом выбран для твоего обитания, чтобы стать тебе вечным наследием».

Кончину же его он предсказал в таких словах: «По прошествии года я разрешу узы твоего мучения, и я избавлю тебя, и ты прославишь меня 111». И муж Господень, получив это предсказание, глубокомысленно поразмыслил о важности видения и значении слов, но тщательно отметил в сердце время и час, когда принял то, что ему сообщили. Он позаботился в то время рассказать об этом видении некоторым из своих учеников. Не забывая о своём, он, чем ближе сознавал своё разрешение, тем с большей готовностью отдавался служению Божьему и упорствовал, сосредоточенный в молитвах, ревностный в постах, щедрый в раздаче милостыни, на протяжении всего предсказанного ему года* 112.

29. *Итак, когда он узнал, что настало время, когда душе его предстояло покинуть темницу плоти, то прошёлся по гробницам святых и молитвенным местам и через их посредничество препоручил Господу свою кончину. Так, придя в базилику, которую сам основал и предал там земле кости блаженного Ламберта, он очень долго предавался молитве перед гробницей этого святого; оросив щёки обычным потоком слёз, он поцеловал алтарь и смиренно препоручил себя опечаленным братьям; отправившись оттуда дальше, он пришёл помолиться в базилику, которую сам посвятил Господу в честь блаженного Петра, князя апостолов. Затем, преклонив колени, он также долгое время совершал молитву перед алтарём, который он в этой базилике посвятил Господу в честь блаженного Альбина; поднявшись после молитвы, он тут же сказал: «В вечной памяти будет праведник» 113 и прочее. Повернувшись к стене и протянув вдоль неё руки, он измерил место своего погребения и сказал: «Пусть выроют здесь землю и приготовят место моего погребения. Ибо я решил поместить здесь это несчастнейшее тело и умоляю вас помочь мне вашими молитвами уйти из этого мира; ибо настало время, когда дух покинет эти ослабевшие члены и поспешит предстать перед своим судьёй».

И вот, когда прошло немного времени, его вернейшие и преданнейшие слуги исполнили это, согласно тому, что муж Божий распорядился вещим образом сделать по поводу устройства своего погребения, поскольку по прошествии тридцати дней, когда дух его был благополучно отнесён ангелами на небеса, они принесли его святое тело для погребения в этом месте.

В это самое время он, хотя и не сомневался в близости своей кончины, отправился по просьбе некоторых сиятельных мужей в Брабант, чтобы освятить недавно построенную базилику.

Когда он прибыл, исполненный радости, чтобы, как его молили, распространить имя и славу Божию и освятить в соответствии с просьбами то здание, один из учеников, по должности настоятель, постарался узнать его волю и возможности, сказав: «Хочешь ли ты, отец, подольше не приступать к обряду, или намерен препоясаться?». И тот, чьё сердце желало совершенства, сказал: «Пусть не останется ничего совершенного, что не было бы целиком и со всей тщательностью, насколько это возможно, исполнено».

Итак, приступая к начатому обряду, он, взяв с собой пресвитеров, дьяконов, а также всё церковное сословие, с великим почтением и славой, как того и требует на самом деле этот обряд, довёл его до конца и как в поднесении святых даров, так и в священническом освящении, и в сжигании благовоний над алтарём сделал то здание весьма угодным Господу* 114 и, *завершив обряд, направился обедать вместе со спутниками и учениками.

Войдя в дом для пиршества, он, совершив молитву над столом, благословил яства и дал всем освящённый хлеб. Сам же расположился за столом, как бы собираясь поесть, но лишь немного вкусил плотской пищи. А когда он обедал, то очень часто возводил глаза к небесам и как в мыслях, так и словесно старался постоянно славить Творца небесного и земного.

Между тем, когда день склонился к вечеру, муж Господень встал со стола, как вдруг один из анахоретов, которому было в этом звании уже двенадцать лет, решил предложить ему отведать ещё немного вина. Но тот, не согласившись с этими его просьбами, ответил: «Я заслуживаю увидеть тебя в царствии Божьем. Но твёрдо знай: сегодня я уже больше ничего не выпью»* 115. *С этими словами он сел на судно и отъехал от этого места на две мили.

Когда же он сошёл с судна, всё его тело тут же охватил озноб и стал жечь огонь сильной жажды, и ему, собиравшемуся отдохнуть, приготовили ложе в лучшем месте.

Но, когда глубокий сон охватил его утомлённое тело, среди его слуг внезапно вспыхнул неугасимый раздор, так что каждый, обнажив меч, искал смерти другого, и тот, кто был быстрее, радовался, что, похитив у небес, опускает в ад душу своего товарища. Но из-за этих волнений сон покинул мужа Господнего, и он тут же прекратил вся эту ссору; вскочив на коня, он, пользуясь поддержкой вассалов, был приведён оттуда в собственный дом, после того как прошла немалая часть ночи.

Придя туда, он подкрепился обычными кушаньями из молитв и питьём из слёз, поцеловал край святого алтаря и, подавленный сильным недомоганием, лёг в постель; таким образом он с воскресенья по пятницу, когда его лихорадка усилилась, лишился сна и утешал себя только пением Псалтыря. Но, когда распространившейся по телу боли не было, казалось, конца и края, то священник Господень, согласно апостолу, который чем более немощен был, тем становился сильнее 116, и сам, чем скорее, как ему казалось, он оставит мир смертных, тем неустаннее просил у Господа помощи, чтобы поскорее избавиться от горестей земной жизни и сподобиться приобщиться к ангелам* 117.

*Однажды ночью, когда его жгли пылающие бичи, внезапно появился дьявол, коварный враг человеческого рода; он расточал угрозы и произносил подобающие ему слова и, пока слуги того спали, часто кричал на него звериным рыком. Но воин Господень не выставил против него точёный щит, не стал потрясать копьём и махать дротиком, а поразил его лукавство пением одного псалма. Ибо он пропел: «Живущий под кровом Всевышнего» 118 и прочее.

Затем, подозвав одного из слуг, он спросил, который теперь час ночи, и, услышав, что сейчас полночь, прибавил: «О если бы эта длинная ночь уже прошла и дневной свет вновь явился нашим взорам». И добавил ещё: «Не сомневайся в том, что в этом доме присутствует Сатана, который, жадный до людской кончины, постоянными нападками подтверждает, что он всегда строит козни и преследует Божье творение». Слуга ему: «О лучший из пастырей, к чему ты это говоришь, когда известно, что он не может противостоять твоей добродетели; что благодаря твоему присутствию мы избавлены и спасены от всякого его нападения и что, кроме того, многие из них, завывавшие жуткими голосами, когда их привели к тебе, оказались не в силах вынести твоего присутствия и благодаря твоим святым заслугам вышли из тел, которыми долго владели, и были обречены на вечный мрак? И, хотя он, пользуясь своей изощрённейшей хитростью и коварством, и попытался напасть на твою угодную Богу честность, он не нашёл ничего своего в тебе, верящем в Того, кто сказал: «Ибо идёт князь мира сего, и во Мне не имеет ничего 119». И достопочтенный епископ сказал ему: «Ты прекрасно сказал, ибо словами выразил то, чего желаешь сердцем.

Однако, ступай теперь, и пусть сюда принесут воду, освящённую священническим благословением с примесью соли и наделённую молитвенной силой для изгнания беззаконий злого духа, и оливковое масло, точно так же освящённое апостольской властью. После кропления и помазания ими призрачные видения злого духа тут же будут изгнаны отсюда, так что не посмеют более чинить хитрости».

По совершении этого он с упорством принялся за привычное дело – молитвы и, прежде чем настал дневной свет, уплатил Господу святой долг, исполненный семикратно* 120. И вот, *когда мрак жуткой ночи понемногу отступил, заря явила себя дню – пятнице – в алом блеске, после чего его слуги и вместе с ними его славный сын Флореберт обступив ложе [епископа] и стали ждать его славной кончины.

Святой епископ обернулся к тем, кто его обступил, и начал говорить им следующее: «О мои возлюбленные и дорогие сыновья! Заступитесь теперь перед Христом за мои слабости, ибо уже настал неотвратимый предел моей жизни, и мне приказано оставить это презренное обиталище, предстать перед Судьёй и дать отчёт в моих деяниях. Чувствую, что я не в силах вынести такой суд, так как этому мешает тяжесть моих грехов; ведь навстречу умирающему выходят полчища пороков и унылые фаланги прегрешений; прошу вас: прикройте меня щитами ваших молитв и умоляйте, чтобы я заслужил милостивое расположение величия Христова».

Когда те ответили блаженному мужу, согласно тому, что написано «Праведник в начале речи – обвиняет себя» 121, он, чувствуя, что бледная смерть уже рядом, поднял руки к небу и, отерев краем одежды брызнувшие из глаз слёзы, сказал: «Натяните над лицом покров, ибо надлежит, наконец, открыть кладовую души, которая до сих пор удерживается в хрупком сосуде, и позволить ей свободно уйти оттуда». Он пропел слова символа, где содержатся таинства веры, говоря: «Верую во всемогущего Бога Отца» и прочее. И, вновь произнеся слова Господней молитвы: «Отче наш, иже еси на небесех». Среди этих слов он испустил дух, приобщился к сонму ангелов и, унесённый их руками, попал на небо, чтобы соединиться с вереницей святых* 122.

*Его кончина принесла небесному собранию радость, а тем, кто до сих пор наслаждался его сообществом, – тяжкое и чуть ли не беспредельное горе. Было видно, как по лицам бедняков текут слёзы, и они сетуют, что лишились благотворного присутствия пастыря, и как толпы монахов с бледными от постов лицами и в грубых одеждах, свидетельствующих об их презрении к миру, собрались для проведения похорон мужа Божьего. О том, как благочестиво и свято протекала жизнь их епископа, видно из их ревностной службы и высокой набожности.

Когда он испустил дух, приступили к чтению Евангелия Христова и, по прочтении того, что полагалось усопшим, были совершены набожные погребальные обряды. Ибо тело его, омыв водой и укутав в погребальный саван, положили в гроб и, унеся из места его смерти, которое зовётся Фура (Fura), перенесли в Льеж, который отстоит от того места на тридцать миль.

Воистину, на протяжении всего обратного пути благочестивые овцы, слыша, что несут погребальные носилки их пастыря, стекались со всех деревень и мест и подходили сказать ему последнее прости. Люди всякого возраста и обоего пола, и согбенный пахарь, и жалкий волопас, выражали своё горе слезами и, либо подходя ближе, либо прощаясь издали, били себя кулаками в грудь и говорили: «Увы! Разве осталась у нас ещё какая-либо возможность спастись? Вот, мы оставлены в опасности тем, кто радушно защищал нас от опасностей, кто был утешителем в наших горестях, сострадающим в нужде, кормящим сирот, защитником вдов, выдающимся наставником в небесном учении». И подобные жалобы присоединялись к этим крикам и воплям до тех пор, пока указанное выше расстояние не было пройдено и кости святого епископа не были доставлены в назначенное место* 123.

*Когда же они подошли к Льежу, множество народа и весь церковный чин с внушающей почтение наружностью вышли навстречу погребальной процессии святого, неся кресты, мощи святых, а также подсвечники, распространяющие свет, и благовония, источающие приятный запах, и распевая псалмы и песни, которые было уместно петь при таких церемониях.

Когда же они приблизились к погребальным носилкам мужа Божьего, то непреодолимая скорбь лишила всех возможности петь, так что никто не мог удержаться от слёз, но все сетовали на несвоевременный уход своего пастыря и говорили то, что диктовала им скорбь: «О добрый пастырь! Мы ещё не дошли до совершенства воина и твёрдости духа, а уже лишились твоего присутствия!»* 124.

*Утоляя скорбь этими и подобными [им словами], они положили святейшее тело в базилике святого Петра, которую этот блаженный муж построил по своей щедрости, и провели там с зажжёнными свечами бессонную ночь, предаваясь Давидовым песнопениям, и упорствовали в распевании псалмов, пока солнце не наполнило своим сиянием небо и землю.

После этого они облачили его, как было принято облачать служителя алтаря Божьего, а именно, в льняную сорочку и ризу. Выражению его лица была присуща такая благодать красоты, что мёртвым он казался более прекрасным, чем когда был жив. Когда это было сделано, ученики, вглядываясь в его лицо, совсем недавно столь желанное и полное любви, не сдержав внутренней душевной страсти, выдали её слезами, и, предавшись связанным с горем стенаниям, произносили вперемежку с рыданиями такие слова: «О столп и защита, украшение церкви и славный страж наших душ, мы жаждем, чтобы ты, желанный и отнятый у нас, был с нами»* 125.

[Когда они набожно отслужили мессу и всё, что обычно говорят за усопших, то похоронили святое тело в гробе из белого камня в той же церкви, перед алтарём блаженного Альбина, исповедника и епископа Анжерского, которого он особенно любил] 126.

*И Господь, желая открыто показал всем, что у Него всегда живёт тот, кого он скрыл от глаз людей землёй под сухим дёрном, соизволил украсить место его погребения таким чудом.

Так, посох, который был вырезан над его гробницей (ибо так требовалось), оказался короче, чем было нужно, но впоследствии, оказалось, что вытянулся в длину на две ладони. И мы подняли его с того места и вделали в стену, чтобы он сохранялся ради умножения славы Христовой и вечной памяти святого мужа* 127.

*После этого останки святого мужа стали славиться подвигами, а место его – блистать частыми чудесами; ибо некоторые среди тех, кто совершает там дневную и ночную службу, очень часто признавались, что слышали у могилы ангельские голоса; услышав их, они, как и пристало человеческой слабости, были поражены сильным страхом, обратились в бегство и избавились от этого ужаса, переменив место. Услышав это, мы воздали бесконечную благодарность Богу, который таким образом пожелал прославить смерть своего епископа, веря, что Он одарил высшим блаженством того, кого прославил такими знамениями* 128. [Эпитафия:

«Здесь лежит Губерт, погребённый епископ Господень».

Умер же он около 730 года Господнего 129, 29 июня 130, хотя праздник его отмечают 3 ноября, когда Карломан 131 поднял его тело из земли и поместил на престол. Во главе Тонгернского престола он стоял 30 лет, хотя в житии блаженной девы Оды можно прочесть, что он возглавлял его двадцать лет. Он славился при папах Сергии, Иоанне V, Иоанне VI, Сизиннии, Константине, Григории II, при императорах Тиберии, Апсимаре, Леоне, который был свергнут, Юстиниане II, [который правил] вместе с Тиберием, своим сыном, Филиппике, Анастасии, Феодосии и Льве] 132.

*В 16-й год после его блаженнейшей кончины, при короле 133 Карломане, правившем франкским королевством уже третий год, служители базилики, где были погребены святые останки этого мужа, открыли, что им было велено свыше поднять тело блаженного мужа. Итак, обратившись к дорогой для них помощи Божьей, они три дня предавались молитве и посту и всеми силами молили Господа позволить им узнать Его волю по поводу этого дела.

Наконец, когда настал третий день поста* 134, *священники, взяв с собой массу прочих церковных мужей, пришли в базилику святого Петра, где в каменной урне хранились святейшие останки этого мужа, неся в руках знаки креста и подсвечники, а также разного рода украшения.

Придя туда, они сняли крышку с гроба. Однако, поскольку серьёзность [дела] внушала им страх и почтение, они не смели в полной мере посетить место его погребения. Ибо они полагали, что это святейшее тело по обыкновению смертных разложилось и обратилось в прах. Но, поскольку они начали такое важное дело, то, чтобы их не могли уличить в несерьёзности, если они его оставят, они, руководствуясь достоинством, медленно подошли и, вглядевшись, увидели, что его славное тело не потерпело никакого ущерба, и его не затронули разложение и тлен, которые обычно поражают тела смертных после их смерти, и ощутили, что оно источает душистый аромат, наподобие благовоний. А разглядывая его голову, они увидели, что его лицо, о чём дивно и говорить, покрыто потом и орошено как бы каплями росы тёмной ночи; что волосяной покров свободен от всякого повреждения и волосы обрели ещё большую длину и красоту. Ибо они не белели старческой сединой, но напоминали своим цветом и видом голову юноши, так что слова: «Но и волос с головы вашей не пропадёт» 135, хотя и были истинно сказаны Спасителем о восстановлении [тел] при воскресении и, как известно, преданно воспринято верующими, по-видимому, исполнились в теле этого святого мужа уже в это время. У всех, которые там отовсюду собрались, когда они это увидели, сердца наполнились ни с чем не сравнимой радостью, и они начали славить Бога* 136, который чуден в святых своих 137.

О том, какие чудеса и знамения Господь явил при поднятии его тела, сказано в книге его чудес, которую мы здесь опускаем и переходим к истории.

Текст переведен по изданиям: Aegidii Aureaevaltensis Gesta episcoporum Leodiensium. MGH, SS. Bd. XXV. Hannover. 1880; Chapeauville, Jean, Qui gesta pontificum Tungrensium, Traiectensium, et Leodiensium scripserunt, auctores praecipui, ad seriem rerum temporum collocati. Leodii. 1613

© сетевая версия - Strori. 2016
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2016
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1880