ФРАНЧЕСКО ГВИЧЧАРДИНИ

ДНЕВНИК ПУТЕШЕСТВИЯ В ИСПАНИЮ

DIARIO DEL VIAGGIO IN SPAGNA

Среди сочинений Франческо Гвиччардини одним из наиболее интересных и малоизученных документов является его дневник, который он составил, направляясь с дипломатической миссией ко двору испанского короля Фердинанда Арагонского. О существовании дневника стало известно лишь в начале 30-х годов XX в., обнаружил его Роберто Ридольфи. один из наиболее известных и авторитетных исследователей жизни и творчества Франческо Гвиччардини 1.

Назначение Гвиччардини послом Флорентийской республики было фактом беспрецедентным, поскольку дорога к высоким государственным должностям открывалась обычно лишь по достижении претендентом тридцати лет. Гвиччардини исполнилось двадцать восемь, и благодаря этому поручению он сделал первый значительный шаг в политической карьере. Кроме того, в Испании Гвиччардини начинает ”коллекционировать" свои размышления и наблюдения на различные темы, что впоследствии выльется в создание "Заметок о делах политических и гражданских”. В этот же период он находит время для написания одного из наиболее важных своих сочинении, известного как "Рассуждение в Логроньо. в котором автор изложил аристократическую программу политических преобразований Флоренции.

Миссия, на которую согласился Франческо Гвиччардини, была непростой. На Апеннинском полуострове в начале XVI в. господствовали две крупные державы — Испания и Франция, а мелкие итальянские государства для достижения собственных целей вынуждены были менять внешнеполитические приоритеты, поддерживая то испанцев, то французов. Не составляла исключения и Флоренция, которая прежде всего стремилась обезопасить себя от территориальных притязаний папства в Тоскане, заручившись дружбой Франции. По другую сторону баррикад находились Испания и Медичи. Изгнанные в 1494 г., Медичи надеялись вновь вернуться во Флоренцию при содействии испанцев, а испанцы, в свою очередь, добивались от Медичи помощи в борьбе с французами. Флорентийцы предпочитали тянуть время так долго, как это только было возможно, и посол, находясь в сетях обязательств перед Францией. должен был убедить католического короля, что флорентийцы — лучшие друзья Испании, папы и церкви. Именно из-за необходимости лавировать, не обещая ничего конкретного, но в то же время пытаясь предугадать возможные действия противника, миссия была особенно трудной и деликатной.

Гвиччардини начал вести дневник с того самого дня, 29 января 1512 г., как он отправился ко двору испанского короля, желая, видимо, сохранить [66] как можно больше информации для своего будущего отчета 2. Нам доподлинно неизвестно, кто его сопровождал, но, зная самого Гвиччардини и догадываясь о значении, которое первоначально придавалось этому поручению можно предположить, что свита была довольно многочисленной. Стиль автора дневника очень сухой и лаконичный. Гвиччардини редко использует эпитеты или метафоры, которые могли бы украсить повествование и дать волю воображению: как правило, ничего лишнего, только факты. Появляется даже определенный набор слов, который используется чаще всего при описании той или иной местности. С мало кому свойственным педантизмом Гвиччардини рассказывает о каждом дне пути. Он подробно перечисляет названия тех мест, через которые он проезжает в течение дня, останавливаясь на их географических характеристиках и удаленности друг от друга в милях или лье; точно указывает все селения, в которых ему пришлось остановиться на ночь, скрупулезно записывает, сколько времени было проведено в том или ином месте, и там, где возможно, делает экскурс в историю, стараясь не упустить из виду наиболее примечательные исторические памятники: великолепный папский дворец в Авиньоне, римский амфитеатр в Ниме, церковь Сен-Жермен в Монпелье и Санта Мария дель Пилар в Сарагосе.

Гвиччардини постоянно обращает внимание на плотность населения, понимая, что этот фактор является одним из показателей экономического благополучия: Алессандрия, например, ”значительная по периметру, но почти что пустая", в то время как Барселона — ”большая, красивая и хорошо заселенная". Важную роль для процветания города играет и торговля. Именно наличие активной торговли Гвиччардини отмечает в более или менее крупных городах, которые встречаются на его пути. При этом географическое положение города отступает на второй план, хотя оно может способствовать или. наоборот, препятствовать его экономическому развитию. Для областей с натуральным укладом географические характеристики являются наиболее важными, так как именно от них зависит то, что может быть выращено или произведено на этой территории. Там, где это возможно, Гвиччардини дает информацию о состоянии финансовых дел как отдельных людей, у которых ему пришлось остановиться, так и целых областей. С иронией Гвиччардини пишет о маркизах Малеспини и их небольших доходах, с явным негодованием — о пошлинах, которые взимаются в Арагоне со всех подряд, без привилегий.

Достигнув французско-испанской границы, глава посольской миссии отмечает, что эти земли наводнены убийцами и бандитами, чему способствуют не только ландшафт, но и исторические особенности развития Испании. Королевская власть слаба, а знать наделена особыми привилегиями, позволяющими безнаказанно творить злодеяния в своих владениях, куда королевская администрация не в силах получить доступ. Правосудие почти отсутствует, дела в судах тянутся бесконечно долго. Между ”благородными людьми" постоянно вспыхивают ссоры и стычки, которые часто приобретают вид настоящих войн из-за вмешательства всех родственников и вассалов. Крестьяне или бедные идальго, вместо того чтобы работать, предпочитают включаться в эти распри, обеспечивая себе тем самым крышу над головой и покровительство могущественного сеньора. Следует отметить, что сам Гвиччардини был сторонником централизованной власти. И впоследствии, [67] уже после окончания дипломатической миссии, будучи губернатором Модены и Реджо, а затем президентом Романьи, он старался не допускать на подвластных ему территориях центробежных тенденций, столь развитых в Испании и препятствующих созданию там единого государства.

Описание путешествия в "Дневнике” завершается городом Логроньо, в который миссия прибыла 20 марта. Однако глава дипломатической миссии и его люди должны были проследовать далее в Бургос, где в то время находился двор короля Фердинанда. Приехал флорентийский посланник к испанскому королю 23 марта, и уже на следующий день ему была предоставлена аудиенция у монарха. Гвиччардини полагал, что начал свою миссию более чем успешно. Единственное, что его настораживало — отсутствие официальных новостей из Флоренции. Чаще всего последние известия Гвиччардини получал или из писем своего брата Якопо, или же от самого Фердинанда.

После переворота 30 августа 1512 г., в результате которого у власти вновь оказались Медичи, внешнеполитические симпатии Флоренции изменились: основным союзником теперь стала Испания, и необходимость вести какие бы то ни было переговоры отпала сама собою. В начале октября 1513 г. в Испанию прибыл преемник Гвиччардини, и через некоторое время бывший глава посольской миссии отправился назад во Флоренцию.

Нет сомнений в том, что ”Дневник путешествия в Испанию” Гвиччардини богат интересным материалом, позволяющим судить об экономическом и политическом устройстве Испании начала XVI в. Обращая особое внимание на фискальное и административное устройство проезжаемой территории, Гвиччардини проявляет себя как человек, готовящийся к серьезной государственной деятельности. Но помимо этого автор с присущей ему наблюдательностью и умением давать точные характеристики рисует своего рода психологический портрет всей испанской нации. Он пишет о свойственных. по его мнению, всем испанцам чертах характера: воинственности. гордости и показной церемонности, а между строк угадываются еще лень и отсутствие предприимчивости. И, хотя подобные высказывания и характеристики не всегда систематизированы, стремление Гвиччардини вычленить нечто общее является новшеством по сравнению с предшествующими сочинениями подобного жанра. Мыслитель, пожалуй, одним их первых подходит к рассмотрению понятия, которое мы сегодня называем национальным "менталитетом".

Перевод сделан по изд.: Guicciardini F. Diario del viaggio in Spagna // Guicciardini F. Diario del viaggio in Spagna. Meinorie di famiglia. Pordenone: Edizioni Studio Tesi, 1993. P. 1-36.


Мы отправились из Флоренции 29 января 1511 г. 3 и вечером въехали в Пистойю в дом Гуалтьери Панчатики, но на том, как с [68] нами обращались, не стоит останавливаться, ибо начало путешествия было таким, что если бы оно соответствовало его середине и его результатам, то мы бы удостоились всеобщей зависти 4.

Из Пистойи мы направились 30-го числа в отдаленную от нее на 20 миль Лукку 5, о характерных чертах которой не можем долго говорить, так как мы видели ее больше снаружи, чем изнутри ибо, достигнув дороги на Пешию у городских стен, мы должны были обойти большую их часть, прежде чем найти ворота; тем не менее город показался нам унылым; он расположен на равнине, но намного ниже гор. Контадо 6 в сторону Пизы и Пешии мало протяженное, оно вытянуто к Пьетрасанте, более богато и хорошо обработано; даже если бы в этом крае был бы заключен мир Октавиана 7. все равно здесь было бы неспокойно, потому что всю ночь мы слышали звон колоколов и крики стражи, как если бы находились в области военных действий. Да будет воля Божья на то, чтобы жители больше не думали об охране своей земли, и чтобы воплощение этой воли зависело от нашего благоразумия 8.

31-го числа мы отправились из Лукки и проехали поселение Массароджа (совр. Массароза — здесь и далее примеч. пер.), удаленное на 8 миль, затем мы оказались в Пьетрасанте, которая находится на расстоянии еще 8 миль; и хотя внутри мы не были, нам показалось, что для Пьетрасанты очень невыгодно подчиняться лукканцам: мало того, что этот город удален от Лукки на 16 миль, он еще и довольно большой. У него богатые, хорошо обработанные [69] окрестности, покрытые рощами оливковых деревьев, все плодородное и плодоносящее. Состояние дел в Италии, при котором более защищены бедные, нежели богатые 9, привело к тому, что лукканцы стали синьорами такого города, и они скорее должны стыдиться этого, нежели гордиться; и если справедливо то, что вещи неестественные длятся мало, то их подлое правление будет очень кратким и не продлится более одного месяца, если только им не поможет чудо.

Вечером мы остановились в Массе, которая находится в шести милях от Пьетрасанты; это богатый город, расположенный в одной миле от морского побережья. Некий синьор Альберик Малеспнна, человек старый и без детей мужского пола, является также хозяином Каррары (Масса Каррара), Лавенци (совр. Авенца) и Монеты; его маленький доход не превышает 2500 дукатов в год, но его роль немаловажна, потому что прекрасная и сильная крепость стоит в удобном месте на побережье, и это выгодно и для Пьетрасанты, и для Луниджаны (Луни).

Из Массы мы отправились 1 февраля и проехали вблизи Сереццаны (Сарцана) со стороны Сереццанелло, которая удалена от Массы на 10 миль, а еще через восемь миль остановились в замке, который называется Лагула (Аулла); особенность мест, которые мы проезжали, можем передать с трудом, потому что постоянно шел снег, и сильный ветер бил в лицо, так что мы не имели возможности рассматривать окрестности, и едва следовали но пятам за лошадьми. Лагула — это маленькое поселение, принадлежащее маркизам Малеспини, которых очень много, если бы исчезло в Италии семя маркизов, оно могло бы возродиться вновь благодаря этому роду; доходы и положение маркизов незначительны, и поскольку они не могут извлекать пользу из своих подданных, ибо не в силах их к этому принудить, а вынуждены добиваться их любви и согласия, им остается только рассчитывать на проезжающих, коих они облагают пошлинами, налогами и многочисленными поборами.

Второго февраля мы приехали в Понтремоли, удаленный от Лагулы на 12 миль; город Понтремоли с древности принадлежал Фиеско 10. Позже, во времена герцога Филиппа, он перешел к Миланскому [70] государству 11; и сегодня как часть его находится во власти короля Франции, который отдал Понтремоли в управление Палавизини (Паллавичини). Город находится в долине реки Магра и, можно сказать, целиком окружен горами. Зерно не собирают, но вина здесь достаточно терпкие и много масла; эта местность скудная и жители бедствуют, если по дороге никто не проезжает 12: не занимаясь какой-либо торговой или ремесленной деятельностью, они не могут жить, так как не собирают достаточно урожая. Территория города узкая и вытянута в длину он скорее напоминает обнесенное стеной предместье с домами и на город совсем не похож. В одной части живут гибеллины, в другой — гвельфы 13, и разделяются они рекой; те, которые живут в направлении Сереццаны — гибеллины, те, что по направлению гор, — гвельфы; всего здесь, как говорят, около 500 семей.

Из Понтремоли мы выехали 3-го числа, отправившись в сторону Апеннинских гор. Протяженность маршрута составила около 12 миль, но это были горы достаточно пологие, которые не идут ни в какое сравнение с теми, что находятся в Болонье, затем мы проехали Берцеи (Берчето), деревню, удаленную от Понтремоли на 12 миль, и вечером остановились в Кассио, в восьми милях от Берцеи. Это местечко достаточно скверное, расположенное в бесплодной и гористой местности. Оно сильно отличается от плодородной Ломбардии, с которой граничит, и даже по сравнению с Тосканой выглядит скудным. Кажется, что не без причины было дано имя реке, которая течет из Понтремоли 14.

Из Кассио мы прибыли 4-го числа в Форнуово (Форново-ди-Таро), в 12 милях; это деревня, расположенная на реке Таро, где произошла знаменитая битва французских войск с венецианскими [71] и миланскими 15: и здесь мы вышли из горных районов и вступили на плодородные равнины Ломбардии, приехав вечером в Борго Сан Доннино, который расположен в 12 милях от Форнуово. Хотя город удален от владений Паллавичини, он дан королем им в управление; жить здесь удобнее и гораздо лучше, чем в Понтремоли, потому что находится он на более плодородной территории-

Из Борго Сан Доннино мы отправились 5-го числа и проехали через Фиренцуолу (Фьоренцуола-д'Арда), удаленную на восемь миль; вечером мы остановились в Пьяченце, которая находится от Фиренцуолы в 12 милях: Пьяченца — большой город, но не заселенный, и в той части города, что я видел, — здания неказистые, и вообще, место некрасивое; излишне говорить, богата ли местность зерном, вином, скотом, потому что всем известно, насколько плодороден этот район.

Из Пьяченцы мы уехали 6 февраля, проехали Треббию, реку, находящуюся от города примерно в одной миле, где Ганнибал сражался с римлянами 16; затем мы проехали через Сан Джованни, замок, расположенный в 12 милях, и через Страделлу, небольшую крепость на расстоянии восьми миль, а вечером остановились в Кьестеджо (Кастеджо), который в девяти милях. Кьестеджо — большой и очень красивый замок, расположенный на горе, а его предместье простирается на равнину.

Седьмого числа мы уехали из Кьестеджо и проехали Вогьеру (Вогера) в шести милях, замок среднего размера. Затем взяли курс на Понте Короне (Понтекуроне), до которого четыре мили, и вечером разместились в Тортоне, находящейся в пяти милях. В этой местности встречаются укрепленные поселения, которые являются приютом для крестьян и всех тех, кто обрабатывает землю. Они укрываются здесь на ночь, а днем идут работать; в деревнях очень мало домов, потому что, как уже сказано, собираются почти все в укреплениях. Тортона — город, расположенный на самом краю Генуэзских гор 17 и устремленный на юг: одна его [72] часть на холме, другая часть на равнине; этот город невелик, некрасив и плохого качества.

Из Тортоны 8-го числа мы прибыли в Алессандрию ”Соломенную” (Алессандрия-делла-Палья), удаленную на 12 миль; название этого места происходит от имени папы, который построил этот города, а прозвище такое дано, потому что здесь дарят соломенную корону римскому королю, когда тот едет в Рим для того, чтобы получить императорскую корону 18. Этот город значительный по периметру, но почти что пустой, плохо заселенный. Алессандрия не очень богата, там нет ни общественных, ни частных зданий, которые бросались бы в глаза, хотя omnibus computatis 19 создает недурное впечатление; мы въехали в этот город во время праздника, и так как приближался карнавал, мы повстречали много женщин в костюмах; те, что были в масках, объединялись в группы по три, четыре или более человек и отправлялись по городу без сопровождения, это считается дозволенным благородным и хорошо воспитанным женщинам, лишь бы они были в женской одежде. Примерно в полумиле впереди находилась территория с рекой под названием Бормио (Бормида), это несчастливая река, принесшая вред, потому что в ней утонула одна из наших лошадей. Протекает в этой части река Танари (Танаро), большая и судоходная, которая через восемь миль впадает в По.

Из Алессандрии мы отправились 9-го числа, проехали через Филиццано (Фелицано) в восьми милях; это очень красивая крепость, принадлежит маркизу Монферрато; отсюда мы приехали в Нон (Кастелло-ди-Анноне), расположенный в шести милях. Нон — это знаменитое место, потому что герцог Лодовико 20, владея им, очень надеялся какое-то время отражать натиск французов, но в первом же бою замок был взят штурмом 21. Сама по себе [73] крепость не представляет значительной важности, но укрепление. расположенное на холме, было очень сильным по естественным причинам — из-за местоположения и повсеместно находящихся пещер с крутыми обрывами, а также благодаря усилиям, приложенным уже названным герцогом. Нон расположен в очень удобном для Миланского герцогства месте, потому что является первым препятствием для тех, кто прибывает со стороны Астиджано. Укрепление находится там, где территория сужается, м равнина, откуда открывается въезд в горную местность, с одной стороны ограничена горой с находящимся на ней Ноном. а с другой — горами и крепостью Генуэзского государства. От Нона до Асти пять миль, и в этом месте мы остановились на ночь; Асти — город, принадлежащий Орлеанскому герцогству, красивый, хорошо заселенный, богатый, с развитой торговлей. Из того немногого, что я увидел и понял, этот город мне кажется наилучшим из тех, что я встретил.

10-го числа из Асти мы приехали в Виллануову (Вилланова д' Асти), контадо Асти, находящуюся на расстоянии 10 миль; этот город очень зажиточный. Вечером из Виллануовы мы приехали в Монкальери, еще в 10 милях; за этот день мы проделали 20 миль, если считать тем способом, что принят в этой местности, и больше 25 миль, если считать распространенным у нас способом. Монкальери — замок герцога Савойского, большой и красивый. Имя герцога Савойского — Карл 22, он молод, ему 25 или 26 лет, но горбат и уродлив. Подвластная ему территория огромна; в Италии она простирается вплоть до Альп, здесь он имеет в собственности большой город Кьери и Турин, находящиеся рядом с Монкальери и расположенные по правую сторону; но ему принадлежат еще и владения за пределами Альп. Доходы, как говорят подданные, составляют от пятидесяти до шестидесяти тысяч дукатов, но герцог всех этих денег не получает, потому что около двадцати тысяч дукатов он передал в счет возмещения приданого мадам Маргерите ди Боргонья 23, мадам Бьянке, которая, думаю, была матерью герцога Филиберто 24. Его государство [74] в Италии граничит в горных районах с Монферрато с правой стороны, и с Салуццо с левой стороны.

Из Монкальери мы отправились 11-го числа, пересекли реку По, до которой рукой подать; русло По здесь меньше, чем русло Арно во Флоренции, но По — река более глубокая и судоходная: она рождается в горах Салуццо на расстоянии 15 миль от Монкальери, и протекает по равнине Ломбардии, становясь настоящие морем, потому что в нее вливаются все реки, которые есть на этой территории. Мы приехали в Риголу (Риволи), деревню в семи милях, и в этот же день добрались до Вильяны (Авильяна), удаленной от Монкальери на 10 миль, если считать по обычаю этой местности, но по нашему обычаю около 13 миль; мы проехали мало, чтобы иметь возможность подковать часть лошадей и дать им отдохнуть, так как нам предстояло еще пересекать горы.

12-го числа из Вильяны мы приехали в Сузу, в 10 милях, если считать по обычаю этой местности. Это небольшой город, расположенный у подножия гор, который также входит в герцогство Савойское.

13-го числа мы отправились из Сузы по дороге, расположенной слева, так как дорога, находящаяся прямо, ведет в Лион; мы преодолели несколько гор и проехали Ус (итал. Ульцио), деревушку в Дофинэ, удаленную от Сузы на четыре лье 26; вечером мы приехали в Сузанну (Чезана Торинезе) в шести лье от Сузы, также незначительный городок.

14-го числа выехав из Сузанны и проехав Монджиневру (фр. Монженевр), мы достигли Брианцоне (фр. Бриансон), расположенного в трех лье, где из-за плохой погоды вынуждены были остаться на весь день: эта гора со стороны Италии имеет подъем на протяжении одного лье или меньше, но немногим дальше еще хуже: дорога очень узкая и резко идет вверх, причем если споткнуться в этом месте, то упадешь в огромную пропасть. Протяженность дороги, которая тянется к вершине горного хребта, приблизительно пол-лье или немного больше, наверху есть поселение и место для ночлега. Спуск со стороны Франции более длинный, чем со стороны Италии, но более легкий и не очень крутой. В целом, эта гора не столь скверная и не столь трудная, [75] и если кто-то проезжает ее в период, когда не нужно бороться со снегом и льдом, то преодолеть ее достаточно легко. У подножия горы, а также простираясь на соседнюю гору, находится Брианноне, приличный и обжитой город, и насколько мы могли убедиться, это место богатое; там нас хорошо приняли и предоставили ночлег. У подножия бежит река Дуренца (Дюране), которая берет начало на горе Монджиневре, прославленной Петраркой 27; обычно это небольшая река, но когда она разливается, то становится коварной, и по всей ее длине на дороге ставятся деревянные мосты. Город относится к Дофинэ и не имеет управляющего, но король выбирает одного из горожан, который называется судьей и разбирает уголовные и гражданские дела.

Мы отправились 15-го числа из Брианцоне и, проехав приблизительно два лье по заснеженной горе, достигли места, которое называется Ле Бесс (Л'Аржантьер-ла-Бессе); оно расположено у равнины, где горная цепь образует неприступный перевал, укрепленный стенами; затем мы спустились на равнину в верхнем течении Дуренцы и вступили в долину, закрытую со всех сторон горами. После мы миновали Сан Криспино (Сен-Крепин), удаленный на два лье от Ле Бесс, и вечером остановились в Сан Кименти (Сан-Клеман-сюр-Дюране), небольшом поселении, находящемся на расстоянии еще одного лье. Как говорят, один лье в этой местности составляет три мили, но если считать нашим способом, то все четыре или больше; я думаю, так происходит потому, что лье здесь измеряют по более узкому шагу рыси французских лошадей. От самой Монджиневры нельзя было найти области более дикой, плохо обрабатываемой и гористой, чем эта; тем не менее удивительно, насколько заполнена она поселениями и отдельно стоящими домами; их скопления встречаются высоко в горах в совершенно непредсказуемых местах, где едва ли могут находиться даже козы.

16-го числа мы отправились из Сан Кименти; проехав на лошадях по той же долине, выехав на равнину и миновав гору, мы достигли к обеду Амбруна (совр. Амбрен), находящегося на расстоянии трех лье; это город, в котором есть архиепископ, так и именуемый — Амбрунский (Ebredunensis), и он подчиняется архиепископу Вьеннскому. Если бы Амбрун назывался замком, то это соответствовало бы действительности, но называть его городом [76] — явное преувеличение. Вечером мы приехали в Сорджес (Шорж), удаленный на четыре лье. Сорджес — это, по большому счету, деревня: добираться до нее нужно на лошадях по той же самой долине. Эта местность дикая, но менее заселенная, чем та, что находится рядом с Монджиневрой.

Из Сорджеса выехали 17-го числа и, не имея возможности отправиться прямиком в Талардо (Таллар), потому что вновь случился большой обвал, мы двинулись в Габ (Гап), крепость на расстоянии двух лье от Сорджеса. В Габе есть епископ, которого зовут episcopus Vapiciensis (лат.). Из Габа мы повернули налево по направлению к Дюренце, и к обеду приехали в Талардо. Талардо — скверный городишко, расположенный в Провансе, но там есть замок, который добротно отстроен, а его хозяином является очень почитаемый во Франции виконт Талардо. Из Талардо мы приехали в деревню под названием Аквилана, находящуюся в двух лье; в деревне всего лишь один или два дома, а территория, ut supra 28, неплодородна, не возделана и плохо заселена, и в том, чтобы ехать верхом по холмистой местности, окруженной со всех сторон горами, развлечения мало.

Из Аквиланы 18-го числа к обеду мы приехали в Вальпер (Орпьер), находящийся на расстоянии четырех лье привычной для нас длины. Так как мы немного отклонились вправо, то вынуждены были оставить Прованс и вступить на территорию Дофинэ. Вальпер — в переводе с французского означает ”каменная долина". Это название дано не без причины: долина там сужается до немногочисленных рукавов, и как раз у прохода к перевалу, где стоят две горы с огромными валунами, находится Вальпер. На вершине этих гор расположена крепость, и, хотя построена с труднодостижимой стороны, сама по себе она слабая; в целом же перевал не может быть более неприступным и более грозным. Территория, как и предшествующая, плохо обрабатываемая и малозаселенная. Из Вальпера вечером приехали в Монтальбано (Монтобан-сюр-л’Увез), находящийся на расстоянии 7 лье. Перед этим поселением расположен перевал ди Пьерс, представляющий очень большую и неровную гору, покрытую самшитовыми зарослями, которая создает достаточно скверное впечатление.

У подножия горы есть холм, называемый Монтальбано, где и расположена полуразрушенная деревушка; у холма стоят два или три крестьянских дома, в которых мы с большой неохотой остановились. Местность, как уже сказано, бесплодная, пустынная, и [77] от одного хорошего постоялого места до другого восемь-десять лье, т.е. добрая половина дня.

19-го числа к обеду мы приехали из Монтальбано в Санта Эуфемию (Сент-Ёфеми-сюр-л’Увез), в двух лье, и отсюда к ужину доехали до Абуа (Бюи-ле-Баронни), находящегося еще в двух чье Абуа является небольшим замком; местность эта более обжитая, и здесь выращивают оливковые деревья, которые мы не встречали на нашем пути от самой Монджиневры.

20-го числа к обеду мы приехали в Малачену (Малосен), удаленную от Абуа на четыре лье, а затем к ужину добрались до Карпентраса (Карпантра), до которого еще два лье. Карпентрас — маленький по площади, но зажиточный город. Городские стены очень красивые, а сам город принадлежит папе.

Из Карпентраса мы приехали 21-го числа в Виньон (Авиньон), который расположен в четырех лье. Виньон принадлежит церкви 29, и важен он потому, что во времена французских понтификов здесь долгое время находился папский двор 30. Город стоит на реке Родано (Рона), которая, беря начало в Женеве 31, впадает через 10 или 12 лье от Авиньона в море: это большая и быстрая река. С другой стороны рядом с городом бежит река Дюренца, которая немного ниже впадает в Родано. Дюренца — река почти бесполезная, потому что в ней практически нет рыбы, ею не пользуются жители, но она доставляет много неприятностей, так как постоянно размывает и истощает почву. В связи с тем, что Родано соединяется с Дюренцей около Виньона, король Франции претендует на Виньон, утверждая, что река принадлежит ему; по этой причине он не желает, чтобы жители Виньона обносили стеной реку с этой стороны. В прошлом город был заселенным и очень богатым из-за того, что здесь находился папский двор; была развита торговля, так как в этом месте проводились ярмарки и имелось много торговых домов, которые сейчас перенесены в [78] Лион. В настоящее время население здесь сократилось, истощи лось богатство и свернулась торговля; городские здания в основном заурядные, но есть три достойных внимания постройки: дворец, где жил папа, когда здесь находился его двор 32; величина дворца и внешняя стена делают строение великолепным, хотя оно постепенно разрушается из-за дурной природы священников, которые хотят только брать и потреблять, ничего не оставляя взамен. Городские стены очень красивы благодаря большим прекрасно отделанным башням, сложенным из камня [Авинио всем ветрам открытый без ветра ядовитый. В среднем раз в четыре или пять лет здесь случается чума] 33»; мост через Родано вблизи городских стен включает 23 большие арки; и хотя мост узкий, он знаменит не только благодаря своей значительной протяженности, но и вследствие тех усилий, которые были приложены при его переброске через столь широкую и быструю реку; ширина реки и скорость течения стали причиной того, что мост не прямой, ибо он не выдержал бы такого напора, но повернут параллельно направлению реки.

В городе мало коренных жителей, а больше проживающих, их отцы или их деды приезжие; в городском управлении занято столько же чужеземцев, сколько и горожан, и даже больше, так как на треть совет и магистратуры состоят из итальянцев, на треть из тех, кто рожден по эту сторону Альп, и на треть из коренных жителей, а в последнюю группу входят и те, кто родился в Виньоне, но чьи отцы были вновь прибывшими чужеземцами. Поэтому, говорят, город был назван Авинио как бы ab advenarum unione 34, не удивительно, что сюда стекаются чужеземцы, так как это место приспособлено для различных дел, плодородное, безопасное и благоденствующее, потому что принадлежность к Церкви обеспечила городу долгий мир и спокойствие. Тем не менее у папы с городскими властями имеется официальная договоренность о том, что они не обременяют налогами и повинностями имущество проживающих здесь, и подобные вещи способствуют праздности и процветанию бездельников. В Виньоне мы остановились [79] на три дня, чтобы дать отдых лошадям, а также поучаствовать в карнавале, который начался 24 февраля. Мы остановились в доме Франческо Барончелли, который нас принял с большими почестями, о чем излишне писать, так как это запоминается само собой. В Виньоне есть университет 35 и коллегии со школярами, но ценится он невысоко, как того и заслуживает.

Из Виньона мы отправились 25-го числа, в первый день поста, и въехали в замок Вилла Нуова (Вилльнев-ле-Авиньон), принадлежащий королю Франции; замок находится сразу же за рекой, где по нынешнему обычаю начинается Лангедок, хотя говорят, что в прошлом эта территория являлась контадо Виньона. Вечером мы приехали в Ним, город, расположенный в семи лье. Этот город маленький и достаточно скверный, хотя есть там привлекающие внимание руины театра, именуемого в народе ”ареной”, где можно еще различить внешние стены и ступени; и в самом деле это остатки красивой и очень древней постройки 36. Говорят, там есть великолепная кафедральная церковь 37, но тот, кто нам показывал Ним, не знал, где она находится.

26-го числа мы приехали к обеду к мосту, который удален от Нима на четыре лье, а вечером остановились в Момпольери (Монпелье), находящемся на расстоянии еще четырех лье. Момпольери расположен в двух или меньше лье от моря; это замок, а не город, потому что здесь нет епископа; епископ находится на Магалоне (Магелон), совершенно необитаемом острове на расстоянии двух лье. Замок очень известен благодаря своей красоте, и, сказать по правде, впечатление соответствует истине, потому что Момпольери хорошо заселен, большой, богатый, с красивыми домами и постройками; и хотя здесь нет ни одного строения, которое можно было бы сравнить с одним из тех трех в Виньоне, которые я описал выше, все же в основном дома здесь более красивые, чем в Виньоне. Одним из примечательных сооружений является построенная напой Урбаном 38 церковь Сен-Жермен, где сейчас располагаются монахи бенедиктинцы; это красивый храм, богато украшенный золотом, серебром и драгоценными камнями, в котором собрано очень большое количество реликвий; [80] говорят, что среди прочих мощей здесь находятся головы св. Бенедикта и св. Германа. Мы остались в Момпольери на весь день 27-го числа, чтобы посмотреть город.

28-го числа к обеду мы приехали в Лупиано (Лупиан), находящийся на расстоянии пяти лье; Лупиано стоит на побережье, а точнее, на берегу великолепного озера, которое располагается вблизи морского берега и простирается до Аква-Морта (Эгморт). Вечером ужинали в Санто Иберии (Сен-Тибери), в трех лье. Это скверная деревушка, однако расположена она в хорошей местности.

29-го числа мы обедали уже в Бигресе (Безье), маленьком городке в трех лье от Санто Иберии, а вечером приехали в Нербону (Нарбонн), в четырех лье. Это хороший город, который находится в одном лье от моря и является пограничной территорией; здесь возводятся мощные стены толщиной в целых 40 футов; однако началось это строительство еще во времена короля Карла 39 и продолжается очень медленно, и если ничего не изменится, то не будет оно завершено и через несколько десятков лет; и несмотря на то, что расположена крепость на равнине, она очень сильная, потому что справа возвышаются горы и укрепленные поселения, которые принадлежат королю, слева — озеро и морское побережье, так что напасть на Нербону можно с трудом.

Первого марта, пообедав, мы выехали из Нербоны и к вечеру прибыли в Вилла Фальсу (Вийфальс), поселение с двумя-тремя домами, расположенное в трех лье от Нербоны. Тот, кто проезжает здесь, должен платить определенную пошлину, и это привело к изменению названия поселения, потому что сначала оно называлось Вилла Франка, а теперь называется Вилла Фальса 40.

2 марта мы отправились из Вилла Фальсы и проехали три лье по территории короля Франции до того места, где платится пошлина на все то, что покидает его владения, и вступили на территорию государства Католического короля 41. Маршрут наш, как и прежде, пролегал вдоль морского побережья, и к обеду мы приехали [81] в Сальс, который расположен в четырех лье от Вилла фальсы. Эти границы плохо защищены от преступников, и немногие всадники, проезжающие здесь, подвергаются опасности, что ставится в вину тем, кто охраняет Сальс: как говорят, им мало платят. Сальс — насколько можно понять снаружи — красивая крепость, и начало этому было положено, когда она была передана Католическому королю вместе с контадо Руссильона королем Карлом 42, и впоследствии король (Фердинанд) всегда следил за тем, чтобы Сальс постоянно застраивался и укреплялся; крепость получила известность из-за того, что ее осаждал король Луиджи 43, но не завоевал ее, хотя это произошло скорее по вине тех, кто управлял его войсками. По одну сторону от крепости — морской берег, по другую — горы, и благодаря своему удобному расположению Сальс является ключом к Перпиньяно (Перпиньяну) и открывает доступ во владения Католического короля; но мне совершено не кажется, что от природы это место такое уж неприступное, так как над ним находятся горы, с которых можно легко напасть. И именно с этой стороны крепость бомбардировалась французами, однако ее я рассматривал мало, потому что внутрь мы не вошли. Для того чтобы войти, нужно разрешение короля, и желая разглядеть укрепление снаружи, сидя на лошади, я был остановлен охраной, которая мне помешала. Вечером приехали в Перпиньяно, в трех лье, замок красивый, богатый и торговый, центр контадо Руссильона, который был возвращен королем Карлом (испанцам) вопреки мнению всех мудрецов Франции 44.

Третьего числа мы отправились из Перпиньяно и пересекли красивую и обработанную местность, где растет много оливковых деревьев, и к обеду приехали в поселение, которое называется Болоне (Лё Булу), удаленное от Перпиньяна на три лье, затем пересекли перевал Пертуджо (Лё Пертю), который состоит из одного лье подъема и одного лье спуска; эта местность весьма суровая, и мы вынуждены были преодолевать очень узкие и опасные переходы; все это — Пиренейские горы, хотя по сравнению с Пиренеями Гаскони они гораздо меньше; по вершине этого перевала проходит граница между Каталонией и Лангедоком, и вплоть до этого места простирались владения короля Карла. [82] Это была его пограничная твердыня, ключ, позволяющий открыть доступ и устремиться к воротам Барселоны, поэтому возвращение крепости стало большим успехом для испанского короля и развязало ему руки. Здесь много разбойников, и за день до нас тут был убит торговец из Джироны (исп. Жерона); сказать по правде, это место очень подходящее для преступлений, потому что кроме узких переходов, большого количества темных оврагов, эта территория соединяется с другими горами, которые тянутся вплоть до Гаскони, где почти невозможно найти преступников. У подножия перевала находится деревня, называемая Джункьера (Хонкера), выехав из которой, мы прибыли к вечеру в Фигьеру (Фигерас), в двух лье; но эти два лье оказались ничуть не меньше десяти миль. Всего от Перпиньяно по подсчетам этой местности семь лье; по нашим — 28 или 30 миль; Фигьера — это небольшой замок, достаточно хороший, особенно по мнению тех, кто живет на этой территории.

Четвертого числа мы отправились из Фигьеры и прибыли вечером в Джирону, в пяти лье. Это хороший, богатый и торговый город, хотя более развита торговля в Перпиньяно; местность эта гористая, плохо заселенная и малокультурная; Джирона находится на холме, хотя городские предместья простираются и на равнину, а у подножия холма течет река, которая называется 45...

Пятого числа из Джироны мы приехали в Стерлик (Хосталрик), в пяти лье, при этом был сильный снегопад. Стерлик — не очень хороший замок, а местность, как обычно, дикая и скверная.

Шестого числа из Стерлика мы приехали к Рокке (Рока дель Валес), расположенной в пяти лье. Рокка является малозначительным замком; местность вокруг необработанная, поросшая соснами: приблизительно в одном лье от Стерлика мы пересекли лес, наводненный преступниками, который называется Трента Пасси 46: в этом краю одно место опасней другого, но в основном вся территория от Перпиньяна до Барселоны и еще после нее на несколько лье этим и отличается. Причина такого беспорядка кроется в том, что многие кавалеры и благородные люди из Каталонии постоянно враждуют и ссорятся друг с другом, а по древней привилегии королевства они вправе это делать, и король не может им этого запретить; с того момента, как синьор предупредил своего недруга о начале вражды, послав к нему глашатая (герольда), они могут на протяжении последующих пяти дней нападать [83] друг на друга со своими людьми, и за убийства и ранения не полагается никакого наказания. Обычаем страны является то, что все родственники участвуют в раздорах, а враждующие, истощив свои возможности, для приумножения своих сил привлекают всех здешних злодеев. Многие владеют поселениями и замками, которые остаются неподвластны королевской администрации; туда устремляются все негодяи и убийцы, и чтобы увеличить число своих приверженцев, синьоры их содержат, кормят и защищают. Бандитизм, как его называют, приводит к тому, что преступники, испытывая нехватку денег и находя условия благоприятными, принимаются иногда разбойничать на дорогах, к чему их побуждают и особенности страны, которая, как уже говорилось, гористая, дикая, плохо заселенная: король же, неизвестно по какой причине, не обращает на это должного внимания и не принимает нужных мер.

Нашли мы эту местность, однако, в большей безопасности, чем обычно, что было вызвано одним странным случаем, который произошел приблизительно за месяц до нас и получил известность; это навеяло страх и обратило в бегство разбойников. Были в Барселоне два знатных кавалера и благородных человека, которые хотя происходили из Джироны, уже долгое время жили в Барселоне, и по своему богатству, а также по многим другим причинам принадлежали к лучшим людям Каталонии. Один звался Агульяно, другой — Сарриеро. Они долго враждовали друг с другом и совершали разбойные нападения; по этой причине и чтобы чувствовать себя более уверенно, Агульяно почти все время жил в одном из своих замков. Сарриеро, будучи оскорбленной стороной, жаждал вендетты, но вел в то же время переговоры с вице-королем Барселоны о заключении мира. Чтобы переговоры шли лучше, Агульяно и барон Анкустеро, благородный человек и один из первых единомышленников Агульяно, приехали в Барселону в дом барона с ведома Сарриеро, давшего слово вице-королю не причинять им вреда. После того как они приехали, Сарриеро нашел способ войти в их дом при помощи священника, который принадлежал дому барона и с которым Сарриеро имел тайную договоренность. Сарриеро вошел к ним в дом ночью с 50 сподвижниками и убил обоих. Зная, что его ждет наказание, потому что привилегия на разбой на него не распространялась, как вследствие слова, данного вице-королю, гак и оттого, что он был чиновником, главным королевским судьей, и в этом случае привилегия не действует, он бежал с друзьями на своем корабле, который был пришвартован к берегу. Корабль был большим и красивым, и находился в безопасном месте в море, но божественная справедливость свершилась. [84] Началась гроза, настолько сильная, что даже дерево не могло дер., жаться на воде. Сарриеро вспрыгнул на какой-то деревянный обломок и сумел временно защититься от морских волн, но, будучи уже совсем близко от берега, он был потоплен огромной волной -некоторые из его друзей утонули, некоторые добрались до земли и были задержаны. Среди последних оказались священник, которого четвертовали, и незаконнорожденный сын Сарриеро, которому вместе с другим знатным человеком отрубили голову; некоторых уже казнили, других приговорили к смерти, и когда я проезжал, они находились в тюрьме и просили у короля помилования, но оно гак и не снизошло, и через несколько дней должно было последовать наказание: не знаю, последовало ли оно. Смерть и казни порядком напугали преступников, так что когда мы проезжали. бандиты уже не представляли такой опасности.

Седьмого числа из Рокки мы приехали в Барселону, в четырех лье, где мы остановились на целый день, чтобы осмотреться. Город находится весь на равнине, у моря, место это очень приспособленное для торговли, однако она не процветает здесь, как прежде, и нет здесь больше богатства, так как в основном королевский двор находится теперь в Кастилии. Город большой, красивый и хорошо заселенный; здесь не видно зданий очень необычных, бросающихся в глаза или выдающихся, но в общем все дома красивые, причем красивые в каждом районе, и таким образом правду говорят, что Барселона — город во всем, поэтому я считаю, что такое устройство — самая удивительная вещь, которая имеется в городе и в этом предпочтительнее Флоренции. Церковь, если мне не изменяет память, посвящена св. Евлагии 47; она маленькая, но красивая и хорошо отстроенная: в ней находится серебряный алтарь, большой и искусно сделанный; очень богатая ризница со многими святынями, среди которых св. Инночентино, хорошо сохранившийся, так что видны все его части тела, и покрывало Божьей Матери; церковь очень богато украшена золотом, серебром и драгоценными камнями, с роскошным убранством и сама по себе великолепная. Среди прочих известных вещей там хранятся кинжал и скипетр короля Мартино, который был последним каталонским королем 48. Улицы в Барселоне мощеные и чистые, как во Флоренции. [85]

Есть в Барселоне большая больница 49, где содержится множество больных в просторных и украшенных комнатах, и из того, что я видел, мне показалось, что к ним хорошо относятся; в той же больнице кормят брошенных детей; там же содержатся умалишенные, именуемые ”орати” 50; и на все это нужны большие средства. В городе находится женский монастырь, женщин зовут Джункьере; все монахини благородного происхождения, и если захотят, могут выйти замуж и покинуть монастырь; единственное правило у них — иметь на одежде знак креста; их орден посвящен св. Иакову (Компостельскому), и потому монахини носят в качестве знака на груди красный крест; другое их облачение — белые или любого другого цвета покрывала на голове и кателана 51, из разрезов которой выходят широкие рукава из шелка или сукна с подкладкой по их вкусу, тем не менее ходят они лишь в одежде строгих цветов. Монахинь около 50 человек, находятся они в большом монастыре, состоящем из семи или восьми строений; в каждом из них живет, как говорят, преподавательница с шестью или семью девочками; они учатся быть вежливыми и любезными, и как только в Барселону приезжает достойный мужчина, его провожают в одну из комнат, где он может разговаривать с девушками в свое удовольствие, ведь они являются мастерицами в проведении церемоний и светском общении. Когда девушки находят себе достойного человека, они выходят за него замуж; в противном случае остаются в монастыре, но ведут мирскую жизнь на широкую ногу, придерживаясь, тем не менее, благопристойности.

В этом городе нет чужеземных торговцев, потому что местные жители их плохо принимали. В Барселоне имеется касса вложений, которую именуют ”столом"; любой житель под ответственность города может оставить здесь свои деньги, и они будут храниться в целости и сохранности; служащие и должностные лица оплачиваются обществом, и такой порядок существует неизменно вплоть до сегодняшнего дня. Подводя итоги, город красивый и большой благодаря зданиям, морю, которое подступает к границам города прямо у крытого рынка, благодаря улицам с опрятными и не выделяющимися строениями, однако сами улицы узкие; благодаря прекрасным садам с апельсиновыми деревьями, [86] радующими глаз; благодаря многочисленному и довольно бога-тому населению, а также благодаря спокойствию, правда, нарущаемому внутренними распрями; однако, если любовь к родине меня не обманывает, это далеко не тот город, который можно было бы сравнить с Флоренцией, где частные и общественные здания значительно больше по размерам, а улицы еще более красивые и еще более чистые — чем славится Барселона. Контадо вокруг на несколько миль 52 обработанное; но как только удаляешься на три или четыре лье от города, начинается дикая местность; и хотя встречаются поселения, они редкие и ничем не примечательные.

Мы отправились [Божья Матерь Монсерратская 53 осталась справа] 9-го числа из Барселоны и приехали к ужину в Пьерас (Пьера), достаточно скверный замок в семи лье, который расположен в месте диком и дурном.

Из Пьераса 10-го числа мы приехали в Сталет, деревню на расстоянии семи лье, отмеренных по каталонскому образцу, то есть гораздо длиннее наших; территория вокруг Моммано (Монмано), удаленного на один лье от Сталета, очень опасна из-за преступников, потому что недалеко от Моммано проходит узкая долина, в которую сходятся многочисленные овраги. Рядом с Санта Коломба находится замок одного дворянина, на который по привилегии не распространяется королевское правосудие, туда и стекаются разбойники, владелец замка получает долю из награбленного, поэтому каждый бандит там надежно защищен.

11-го числа мы приехали из Сталета в Червьеру (Сервера), в одном лье. Червьера — это большой замок, и оттуда мы выехали к поселению, называемому Тарега (Таррега), которое находится на расстоянии еще одного лье, но эти лье такие длинные, что в каталонской пословице говорится: ”Лига больше лиги до Черверы от Гариги”. Вечером из Тареги приехали в Лериду (Лерида), расположенную в семи лье, но очень длинных. В Лериде мы задержались на целый день из-за нашего посыльного. Большая часть города расположена на холме, а у его подножия течет река Сегль (Сегре), которая, как говорят, золотоносная. Это небольшой город, где все отвратительно. Есть здесь университет, в [87] котором учатся самые бедные ученики, и у них нет практически никаких школьных принадлежностей; самая большая зарплата, которую может получить здесь доктор — 30 дукатов, и, несмотря на это, университет считается известным в провинции.

13-го числа мы выехали из Лериды и через два лье вступили в Арагон; и так как в этот день мы вступили на территорию новой провинции, я опишу то, что в целом характеризует Каталонию, то есть ту ее часть, которую я проехал. Я не знаю, каковы особенности Каталонии со стороны морского побережья, по которому мы не проезжали, и отличаются ли они от того, что я видел; наш маршрут лежал через территорию горную, дикую и совершенно неплодородную; встречаются города и деревни, вокруг которых земля немного обработана; далее на протяжении многих лье тянется невозделанная территория. Однако там, где ведут хозяйство. — выращивают зерно и получают вино и масло, все остальное — в малом количестве; здесь достаточно много скота, и для его разведения есть все условия; территория Каталонии малозаселенная, поэтому, хотя земли обрабатывается мало, в этой местности изобилие. Все жители носят оружие, и каждый, кого встречаешь, вооружен шпагой, многие с пиками и немало — с арбалетами; [В Барселоне все со шпагами]. Местные жители очень горды и воинственны; по натуре это люди грубые, и хотя в городе постоянно в ходу бесконечные церемонии и почести, природу этих людей не переделать.

В Каталонии много преступников, и кроме собственного дурного характера повод для разбоя им дают, как уже было сказано, вражда между благородными синьорами и сама территория, горная, с многочисленными перевалами и узкими проходами; постоялые места для тех, кто проезжает по этим районам, плохие, потому что хозяева — крестьяне, и потом, тот, кто владеет таверной, не может предложить ничего другого, кроме как разместить путешественников и дать самое необходимое лошадям. Нужно идти в одно место, чтобы купить хлеб, в другое — чтобы купить вино, в третье — чтобы приобрести остальные продукты; таковы обычаи и правила этой местности. Между благородными синьорами существуют значительные раздоры и вражда, в которые втягивается и остальное население, и из-за этого в стране происходит множество убийств и беспорядков. Правосудие исполняется редко; гражданские процессы очень длительны, в вопросах уголовных порядок таков, что король не может ни помиловать, ни изгнать, ни отменить наказание за нанесенное увечье без желания на то потерпевшего или, если он убит, его ближайших родственников; но если [88] простят дворяне, то легко получить помилование от короля или за деньги, или за какие-либо услуги: по этой причине многие преступления остаются безнаказанными, так как многие заключают мир с обиженным, а если он умер, то с его наследниками, или же проходит много времени, или в ход идут деньги и помощь друзей. Поэтому иногда получается, что тот, кто сидит в тюрьме и ждет смертного приговора, выходит безнаказанным. Каталония именуется княжеством, а не королевством, и жители обладают собственными привилегиями и уставами, с которыми король должен обязательно считаться 54; не знаю в подробностях, что ему это дает.

Итак, 13-го числа мы выехали из Каталонии и вступили в Арагон, обедали мы во Фраге, которая расположена на расстоянии одного лье от границы. Потом ужинали в трактире Терра Бьянки (Эль Мае Бланко), находящейся в пяти лье. Территория до этого места, можно сказать, незаселенная, от Фраги до Терра Бьянки нам не встретилось ни одного дома; ничего не обработано, хотя местность равнинная, широкая и открытая, и не встречается на ней ничего, кроме единственного растения — розмарина, которого здесь бесконечные заросли, и его используют, чтобы разжечь огонь. В Терра Бьянке всего один дом, в котором можно остановиться и который является трактиром; здесь нет воды, кроме как в отвратительных баках, и все вокруг грязное.

14-го числа мы прибыли точно так же верхом в одно поселение, невозделанное и плохо заселенное; к обеду оказались в городишке под названием Буджералус (Бухаралос), в трех лье; из Буджералуса к ужину мы приехали в другой трактир под названием Санта Лючия, находящийся еще в трех лье.

15-го числа к обеду мы въехали в Оссеру (Осера), в трех лье; это небольшой город, который стоит на реке Иберо, именуемой по-народному Эбро. Вследствие близости к воде здесь много небольших замков. Проехав вечером по несколько более населенному району, к ужину мы приехали в Сарагосу, расположенную в шести лье. В Буджералусе начали считать лье по-арагонски, и они стали более короткими. Сарагоса — столица Арагонского королевства, она расположена на реке Иберо, которую на народном [89] языке называют Эбро 55. Берет свое начало Иберо в горах Кастилии, и когда протекает через Сарагосу, является рекой среднего размера; около Тортозы (Тортоса) впадает в море, и, говорят, в той местности превращается в большую реку, в которую вливаются многие другие реки, протекающие по этой местности; думаю, река известна благодаря тому, что течет по территории, где все остальные реки маленькие и незначительные. По-латыни город называется Цезараугуста (Цезарея-Августа, Cesaraugusta), рядом с ним протекают три малозначительные реки; площадь города довольно большая, он хорошо заселен, из-за этого в провинции его называют ”Сарагоса богатая” 56. Это город богатый, заселенный и красивый; все дома каменные, среди них много больших и роскошных, так что Сарагоса хорошо застроена. В городском соборе находится древняя капелла, отделанная алебастром и представляющая собой значительное и великолепное сооружение; в капелле высечены многочисленные фигуры людей, животных, цветов и трав, которые кажутся настоящими, и она действительно прекрасна; все остальное в соборе ничем не примечательно. В Сарагосе есть мужской монастырь, посвященный св. Ангратии, построенный по приказу и на средства короля; здесь находятся внутренний двор, библиотека, трапезная, общая спальня и другие очень большие и красивые комнаты; более красивого монастыря, чем этот, я не видел, потому что в нем соединяются великолепие и изящество; сейчас начинается строительство церкви, которая, как говорят, будет соответствовать монастырю. В городе уже есть церковь Санта Мария дель Пиларе 57; рассказывают, что когда св. Яков обратил местность в христианство, наверху одной колонны или пилара ему явилась Дева Мария, поэтому сюда стекается множество паломников; и до сих пор существует эта колонна 58. В церкви [90] находится также капелла, где погребен арагонский рыцарь, которого звали Джустициа; он был вице-королем Сицилии и умер несколько лет назад; гробница выполнена из алебастра с золотой резьбой, настолько изящная и великолепная, что является прекрасным произведением искусства. Добывают алебастр недалеко от Сарагосы, в нескольких милях. В общем, это красивый город и. по моему мнению, если не считать моря, предпочтительнее или, во всяком случае, равный Барселоне. Город подвластен королю, но обладает бесконечными привилегиями: в городских учреждениях рассматриваются гражданские дела; уголовными делами занимаются люди короля, но существует право апелляции к городским представителям 59; горожане не платят королевских податей, так что король получает от Арагона только некоторые доходы с перевалов и застав, но не думаю, что они вместе превышают 15 тысяч дукатов; поэтому королева донья Елизавета (Изабелла) часто повторяла, раздосадованная их многочисленными привилегиями и свободами: ”Арагон не наш: необходимо вернуться и завоевать его”. У них есть некоторые поборы, которые взимают неукоснительно со всех подряд, невзирая на то, послы это или другие лица, имеющие привилегии: здешние люди по местному обычаю спесивы и церемонны, дома всех жителей, даже те, что принадлежат торговцам, полны коврами и серебряными изделиями. В Сарагосе мы провели весь день 16 марта.

17-го числа мы выехали из Сарагосы, взяв направление на Бургос, и к вечеру приехали в Лагону (Алагон), скверный город, расположенный в пяти лье.

Из Лагоны к обеду 18-го числа мы прибыли в Галиус (Гальюр), находящийся в пяти лье; отсюда на протяжении еще двух лье мы ехали по территории Арагонского королевства, а затем вступили во владения короля Наварры и прибыли в Кортес на расстоянии одного лье от границы. Из Кортеса мы взяли курс на Туделу, город в Наваррском королевстве, расположенный в четырех лье. Всего мы преодолели 11 лье. но небольших. О той части Арагонского королевства, что я видел, могу сказать: местность неплодородная, необрабатываемая и почти незаселенная: от одного города до другого 10 или 12 лье; этот край еще и бедный, [91] испытывает недостаток воды. Здесь разводят овец, которые дают шерсть, а также выращивают много шафрана. Из-за того, что население малочисленное, оно не голодает. Места для ночлега плохие, с отвратительным обслуживанием, и в них в основном проживают ослы и мужланы. Тудела — значительный город, принадлежащий королю Наварры, куда он довольно часто приезжает. Тудела стоит на реке Эбро со стороны Кастилии. За то немногое время, что я здесь провел, мне показалось, что это скверный городишко. Местность эта, как и Арагонское королевство, безлюдная и необработанная, где почти не растут деревья, поэтому повсюду здесь нехватка древесины.

19-го числа мы выехали из Туделы и проехали еще два лье по Наваррскому королевству, а к обеду прибыли в Фаро (Альфаро), в двух лье от границы с Кастилией. Это место очень неприятное, и здесь необходимо платить пошлину на лошадей: каждый, кто въезжает на территорию Кастилии, должен показывать их пограничному служащему; тот отмечает цвет лошадей, их отличительные знаки. Необходимо заверить под присягой или оставив сумму в залог, что, возвращаясь из Кастилии, мы поедем на лошадях той же самой дорогой, иначе придется заплатить определенный налог. Если же они были проданы в Кастилии, взимается одна десятая их стоимости. Вечером мы приехали в Калагор (Калаорра), в четырех лье; это город, который в прошлом был местом очень благородным и почитаемым, но сейчас это небольшое и скверное поселение, где проживает не более 500 семей, а дома почти все глиняные.

Из Калагора мы прибыли 20-го числа в Логроньо, в восьми лье; мы пообедали в трактире, так как не могли найти ничего другого. Весь день мы ехали вдоль р. Эбро, где на протяжении нескольких лье проходит граница между Наваррой и Кастилией; на этой границе по ту сторону от Эбро был убит герцог Валентино 60, и нам показали это место.

(пер. Л. Э. Абдуллаевой)
Текст воспроизведен по изданию: Дневник путешествия в Испанию // Средние века, Вып 69 (3). 2008

© текст - Абдуллаева Л. Э, под ред Юсима М. А. 2008
© сетевая версия - Тhietmar. 2017
© OCR - Николаева Е. В. 2017
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Средние века. 2008