СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

АЛЬБЕРИК ИЗ ТРУА ФОНТЕНЭ

ХРОНИКА

CHRONICA

В год 1193:…Исаак, или Исах, был императором константинопольским. Упоминая же его, обратим взор свой на год 1167, в который приобрел он власть ³⁵. Как бы то ни было, был у него брат, по имени Киралексий (Kyralexius), носивший второе имя Андроника ³⁶, коего высвободил он от язычников на третий год его пленения ³⁷. И сделал этого брата своего сенешалем ³⁸, и предал ему крепость, именовавшуюся “Пастью льва” ³⁹, дабы смог получать пошлины из порта ⁴⁰ он ⁴¹. Оттуда же ежедневно передавал он ⁴² в фиск императорский 4 000 фунтов серебра. Таково возвышенный, замыслил он злое против брата своего императора. Дарами и посулами, привлек он некоторых из греков знатных родов для злодейского намерения своего, пылко убеждая их поддержать его в осуществлении переворота имперского против брата своего ⁴³. Теми же людьми были Ливернас (Livernas) и Лафаж (Laufage), Николай, Морсуфлус и Констанций, Акарий, Петр Наваррский и Синагон Карфагенянин ⁴⁴.

Послав за Исааком под ложным предлогом, как будто собирались они (вместе) рассудить одно важное дело, они связали его и бросили в темницу, выбив глаза ему. Таково же поступили и с сыном его, Алексеем, заключив в другую тюрьму, под надзор некоего тюремщика. А когда возжелал Андроник умертвить Алексея, сей тюремщик отослал его (Алексея) к Филиппу, герцогу Швабскому, что женат был на сестре того самого Алексея ⁴⁵. И случилось, что узурпировал этот Андроник трон императорский на девять лет ⁴⁶. Более же того, человек, звавшийся Ливернасом, заполучил в жены сестру короля Франции, императрицу ⁴⁷, что жила за счет своего приданого, и на ком Алексей, сын Мануила, должен жениться был ⁴⁸. Но пышное венчание не состоялось ⁴⁹, потому как она, следуя (дурным) наклонностям своего клана ⁵⁰, порастратила приданое свое ⁵¹. Однако же, необходимо нам поведать надлежащим образом о том, как впоследствии законно женился он на ней ⁵², и о дочери, что родила она ему.

* * *

Год 1199:…В те дни господин Фульк вышел из города Парижа. Был же он священником из некой деревни, называемой Невилль, что находится вблизи этого самого города. И вот уже два года ходила молва о нем, как о духовнике, озаренном великой славою, и в коем неистовая воля проявлялась супротив священников женатых и ростовщиков нелегальных; против них вещал он сильнейшей и горькой проповедью своею. Многие люди сказывали, что сотворял чудеса он, особо же прославился благословением источников. А некоторые же поддались злословию премерзкому, потому как собирал он сокровища многие во вспоможение земле иерусалимской ⁵⁴, и обладал нравом невообразимо вспыльчивым. Но полномочия и напутствия престола апостольского сопровождали его ⁵⁵; и таково многие безвозвратно забросили занятие ростовщическое свое, что возвратился закон и порядок в занятие сие. И были у него так же сподвижники-ученики, и, дабы кратко упомянуть об этом, усилиями и его (Фулька), и его сопешников, те аристократы, что покинули короля Филиппа, покуда жив был король Ричард, приняли Крест: а именно,- граф Балдуин Фландрский, граф Людовик Блуасский, и граф Жоффре Першский ⁵⁶, и Гуго из Сен-Поля, и много других. И в руки людей сих история константинопольская раскрылась. А господин Фульк так же основал обитель женскую св. Антония в Париже, для “легкодоступных женок”, что отвратились от грехов своих ⁵⁷.

* * *

Год 1201: На пятидесятницу граф Тибальд умер в Шампани ⁵⁸, двадцати пяти лет от роду, приняв пред этим Крест. Он же и послал графа Ринарда Дампьера ⁵⁹, со всеми необходимыми средствами, вместо себя в земли заморские.

* * *

Год 1202 ⁶⁰. И предпринята была знатными господами, теми, принявшими Крест, и, ранее покинувших короля Филиппа, доколе король Ричард воевал (т.е. присоединились к военному контингенту Ричарда Львиное Сердце), поход заморский. Вот же имена их: епископ Нивелон из Суассона и Гарнье из Труа; Балдуин, граф Фландрский и Гентский, со братом его, Генрихом, из рода д’Ангрэ; граф Гуго из Сен-Поля; и граф Людовик Блуасский; а так же граф Годфруа из Перше; Иаков, господин благороднейший, сын Иакова Старшего и брат Вальтера Авеснесского ⁶¹; двое из Шампани, что прозывались “Шамплитты” (Champlitte),- Одо и Вильям, сын (этого) Одо ⁶²; Жоффре, маршал Шампанский ⁶³, заодно с племянником своим, Жоффре Виллардуэном ⁶⁴; Отон из Ла-Рошели, бургундец по рождению ⁶⁵; и множество других, из Франции, Фландрии и Бургундии; и господин тот, граф Ринард из Дампьерра. Присоединился же к ним Бонифаций, достойнейший маркиз Монферратский, братьями коего были Вильям и Конрад, что управлялись в землях заморских: Вильям в Яффе, а Конрад,- в Тире ⁶⁶. Таково, они собрались все в Венеции, дабы приготовить путь свой по морю к Константинополю, преодолев дальность странствия в страну греческую ⁶⁷. А пока же оснащались корабли, коварные венецианцы заставили пилигримов перейти на некий малый остров, называемый островом святого Николая, и держали взаперти их там. И не дозволяли им убраться оттуда, доколе эти самые пилигримы не поклялись пойти с ними супротив града Задара, что враждовал с венецианцами вот уже много лет. И вот, поклялись они. И отплыли с ними, и осадили Задар, и захватили его, и отдали его венецианцам.

А в то время, в Константинополе, Киралексий, прозванный Андроником, трон узурпировавший, лишил власти брата своего, Исаака, и бросил его, ослепленного, в темницу; и повелел убить его сына, Алексея ⁶⁸. Но, с помощью некоего надзирателя, избежал Алексей уз смертельных, бежал к Филиппу, герцогу Швабскому и королю Германии, и спрятался у него; потому, как женой этого самого Филиппа была сестра Алексея. Посему, когда же франкские паломники осадили Задар, под предводительством венецианцев, о чем сказано было выше, последуя совету упомянутого короля Филиппа, отослал к ним Алексей обращение, рассказывая, как угнетаем был он дядей своим, Андроником. И мольбами многими, и обещаниями, представил дело свое следующим образом: ежели восстановят они его на троне императорском, то соберет он достаточно продовольствия, кораблей, и необходимого всего для освобождения Земли Святой.

И было, что наши господа благородные испрашивали мнение папы Иннокентия по поводу происшедшего, чрез посланников, коих отправили в Рим ⁶⁹. Он же немедля одобрил все ⁷⁰, напутствовал их с благословением, и простил им злобою ослепление, в которой отторгли они град Задар от короля венгерского, заодно с венецианцами. Получив же ответ от него, послали за Алексеем, и принялись снаряжать корабли. А дож венецианский, Энрике, человек глубокого ума, присоединился к упомянутым выше благородным господам, приведя людей своих. И вдобавок, епископ вефлиемский, господин Иоанн ⁷¹, будучи еще и епископом Акры ⁷²; и один епископ из Саксонии, господин Конрад Хальберштадтский, присоединились к ним ⁷³. Таково, число собравшихся достигло 60 000 человек ⁷⁴. Но граф Ринард из Дампьерра, заодно с другими оставшийся в Задаре, покинул Рим, и пересек море ⁷⁵, исполняя клятву свою, что принес он умирающему графу Шампанскому. Прибыв же в землю сирийскую, немедля развязал он войну супротив Сангиния (Sanginus), повелителя Алеппо ⁷⁶, и пленен им был ⁷⁷. И оставался таково в плену, без малого, тридцать лет ⁷⁸. А граф Симон де Монфор ⁷⁹, и другие дворяне, так же, как и аббат из ля - Траппе (La Trappe) ⁸⁰, пересекшие море совместно с этим самым Ринаром, избежали пленения.

Все же, упомянутые выше, оставили позади Задар, и при попутном ветре отплыли к Спалато ⁸¹, что в Далмации, граду, известному в древности под именем Салона; а затем, направились к Дуррацио и Эпирусу ⁸², что напротив Брундизия ⁸³, и после, достигли крепости, называемой Корфу ⁸⁴. А жители тамошние обещались подчиниться им, как только одолеют они Константинополь. Таково и многие другие поклялись в этом (крестоносцам). А потом, следуя линии береговой, прибыли они в Андревиллу ⁸⁵, и после, в Мискены ⁸⁶. Следует же отметить, что от Дуррацио, и до порта Анревиллы, двигались они прочь от Константинополя, хотя и надлежало ориентироваться на берег, ведь, как известно, лишь держась побережного пути, можно достичь града сего ⁸⁷. Таково, следуя линиям кривым берегов крутых, прошли они мимо острова Монциона ⁸⁸, он же Сициония ⁸⁹, и Ахеи ⁹⁰; сперва пройдя по градам Аргосу, Коринфу и Афинам ⁹¹; и неким островом, известным, как Монемвасия ⁹²; и подошли к граду Негропонту, лежащему напротив Фив ⁹³. А по правой же стороне оставили позади они знаменитый остров Крит, и город Родос ⁹⁴, и острова Цикладия ⁹⁵; а следующими же повстречали они слева Фессалоникею ⁹⁶, Филиппики ⁹⁷, и Мессилополим ⁹⁸, и Маргурию ⁹⁹. А оттуда, прошли по Трое, или Трояде, по правой стороне лежащей, и прибыли в порт, что рядом с Бодекевами ¹⁰⁰, где запаслись они продовольствием. Выйдя оттуда, прошли по Руке святого Георгия, что в древности носила имя моря Пропонтского ¹⁰¹, потому, как претворяет оно вход в Понт, - тот Понт, что является одним из названий сего моря великого, лежащего промеж Константинополя и Руссии ¹⁰². Слева же оставили позади они городов несколько – Мадитон ¹⁰³, Галиппу ¹⁰⁴, Россу ¹⁰⁵, Родеско ¹⁰⁶, Гераклею ¹⁰⁷, приходившуюся метрополией (им), и Салембрию ¹⁰⁸; и вот, встали корабли в месте, называемом Спекулум ¹⁰⁹.

Оттуда же ¹¹⁰, наблюдая ¹¹¹ за Константинополем, лежащем на другом берегу, прямо напротив нас, захватили сперва они башню Галаты, на коей цепь висела, пересекавшая залив, и разбили цепь эту, а впоследствии отправили в Акру ее. А сам град же Константинополь был четыре мили в длину, и в ширину почти три мили ¹¹², и было почти пятьсот аббатств и приходов церковных в городе сим. Андроник же тот, о ком говорили мы, выставил восемь батальонов на защиту стен городских, по четыре тысячи солдат в каждом; Ливернас же, что повенчан был с сестрой короля французского, Филиппа, и Морсуфлус, и Босеранс (Bocerans), и Петр Наваррский ¹¹³, Констанций, а так же Акарий, Синагон, вместе с патриархом Самсоном ¹¹⁴ были военачальниками батальонов тех ¹¹⁵. И вот, после того, как послал Андроник войска свои супротив нас, не надеясь, что сможет одолеть доблесть людей наших, и устрашившись, что, возможно, его же люди предадут его в руки франков, повелел он нагрузить десять лошадей золотом и каменьями драгоценными ¹¹⁶, и так бежал к эмиру Иконии ¹¹⁷. И как узнали мы позднее, в пути попал он в полон, по-случайности, к генуэзцам, и, в конце концов, оказался в руках зятя своего, Ласкариса (Lascaris) ¹¹⁸.

Греки же, приготовившиеся к битве, как только узнали, что бежал Андроник, то отступили в город, и подняли мост. А наши разбили лагерь на берегу. И стали подкапывать стену, большая часть коей обвалилась, и в открывшуюся брешь нахлынули люди наши. Венецианцы же проникли в город на расстояние в пол-лиги и захватили множество лошадей, двести из которых дож венецианский послал графу Фландрскому ¹¹⁹. И вот, греки, собравшись все, в знак примирения с франками, согласились выпустить Исаака из темницы и короновать Алексея ¹²⁰. Се, лишь только опустили мост, приняли Алексея, и короновали его вместе с отцом его; а наши люди нашли, наконец, приют в городе. А оставшаяся часть истории сей помещена в события года 1204-го, ив другие подходящие места.

* * *

В год 1204:… Великий град Константинополь покорен был франками; а граф Балдуин Фландрский в императоры избран был, как сказано в стихах:

По прошествии столетий двенадцати и лет четырех

Рим второй пал на иды апрельские ¹²¹.

А деяния свершившиеся описаны в послании того самого императора Балдуина. Вот оно:

* * *

* * *

Продолжим же другую историю, к сказанному выше: Было, что время великого голода пришло к людям нашим, стоящим вне города, да так, что трехдневный хлеб, стоивший двух парижских денариев, стал стоить двадцати шести. Слыхано ли такое! И вот, корабль из Брундизия, владельцем коего был некий Лукерий (Lucarius), прибыл с продовольствием. Скупили же всю пищу и распределили ее справедливо. Сталось же, что родственник ¹²² Алексея собрал всех знатных греков, и разглагольствовал пред ними, предлагая захватить дворец Влахерны (Blachernae), выставляя Алексея недостойным (достоинства императорского); а ежели на город приступом пойдут, то он (Алексей), станется и такое, отдаст его в руки франкские. Но вот кабы пожелали они его императором над ними, то клянется в том, что отдал бы им земли покинутые и богатства неисчислимые. И таково убеждал и соблазнял их с силою красноречия своего, что согласились они, и присягнули ему. Немедля же собрал он почти пятьдесят тысяч человек и ринулся на захват Влахерны ¹²³.

Некий посланник донес об этом Алексею. Весть сия ужаснула его, однако, собравшись с духом, призвал он столько человек, сколько было возможно, и, таково вооружившись супротив врагов своих, бросился с копьем, ища Морсуфлуса, и наравне с другими сражался столь отчаянно, что множество горожан погибло тогда. Но, в конце концов, Морсуфлус одолел Алексея, и заточил в темницу его ¹²⁴. Горесть охватила Исаака, когда дошли вести до него о случившемся, потому как не хранил верность Алексей франкам; и от чрезмерной печали вскоре помер (Исаак) ¹²⁵. С другой стороны, Морсуфлус, созвав остальных греков, что были и там (возле дворца), и в городе, поспешил заставить присягнуть их ему. Следующей ночью, вообразив, что Алексей смог бы, воспользовавшись случаем, освободиться из заточения, каково ранее Исаак освободился, послал слугу своего накинуть веревку на его шею (Алексея), а самому держать ее конец. И таково, затягивая петлю, жестоко удавил он его ¹²⁶.

И снова глад великий пришел, не щадивший и полководцев, да так, что множество лошадей съедено было. И хотя пытались приступом взять город много раз, не смогли хоть сколь-нибудь проникнуть в него ¹²⁷. Было же, что трое рыцарей дожа венецианского греками вздернуты были на крюках железных, и, затем, подожжены Морсуфлусом; а наши смотрели на все это, и не смогли те избежать смерти сей мучительной, хотя и просили за них, и предлагали выкуп ¹²⁸.

Как обрели икону ¹²⁹: Пребывая в нужде великой, искали они, где было бы возможно поживиться провизией. Посему, почти тысяча человек пошли с Генрихом ¹³⁰, братом Балдуина, на крепость, называемой Филия. С храбростью же приступив к ней, они вошли в нее и захватили припасов на обеспечение армии всей на пятьдесят дней. Те, кто бежали оттуда, принесли Морсуфлусу вести о случившемся. Поддавшись ярости сильной, повелел он людям своим готовиться выступить и прогнать захвативших крепость, а патриарх Самсон ¹³¹ присоединился к нему, взяв с собой икону. А на иконе сей чудесным образом запечатлено было Могущество Господне, и лик Девы Пречистой, и апостолы. А еще вставлены были в икону сию святыни бесценные: зуб, что потерял Иисус в младенчестве Своем, и часть от копья, коим проткнут был Он на Кресте, и отрезок савана Его; и мощи тридцати мучеников ¹³². И потому, как в обычае было брать икону эту с собой в битву, никогда дотоле враги не одолевали их ¹³³. Морсуфлус же лично возглавлял некоторых из благородных греков, и на всякий случай, те, кто оставался позади него, перекрывали ему путь отступления в город, ежели бы он вздумал повернуть назад. Таково, было же всего их числом десять тысяч человек ¹³⁴, и, придя туда, соблюдая строжайшую тишину, затаились они в близлежащей чаще ¹³⁵.

Сразу после этого, наши разделились на сотни, и они все же услышали шум от приближения греков. Петру Наваррскому доверено было Морсуфлусом командование над авангардом греческим. И по гордости своей, выехал вперед он без лат защитных, одев лишь корону золотую на чело свое. А Генрих, желая сражения с ним на мечах, расколол корону сию золотую, разрубив череп его на глубину двух пальцев. И вот, авангард греческий смят был людьми нашими, разящих врагов своих. А Ливернас с такой силой поражен мечом чьим-то был, что шлем его вдавился в голову ему ¹³⁶. И вот, Петр из Бресье (Bracieux) ¹³⁷ нанес удар столь сокрушительной силы в переносицу шлема патриарха Самсона, что пал тот на землю и выпустил икону, коею Петр, спрыгнув с коня, поднял смело. А наши немедля собрались вкруг него и отражали ярость греческую с превеликим мужеством. И был Морсуфлус столь изъязвлен, что повалился на шею коня своего. Се, бежали греки с поля боя так быстро, как только могли. А в битве сей не пал ни один из рыцарей наших, и возвернулись к войску они, летя на крыльях радости.

* * *

* * *

В продолжение истории: И вот, греки, возвратившиеся в город, стали судить промеж собой, что покрыл их Морсуфлус позором бесчестия. Собрались они в Святой Софии, обговорили дело сие, и выбрали Николая императором ¹³⁸. Узнав о том, бросился на них Морсуфлус со всей силою своею. И была битва, и полегло народу множество; шум же вышел большой от брани той, да так, что слышен он был даже людям нашим. К приходу ночи рассеял Морсуфлус сторонников Николая; соблазнив некоторых посулами и дарами; так, что к рассвету не досчитался Николай и половины из числа сторонников, что поддерживали его в предыдущий день. И в конце концов, пленил его Морсуфлус, лишил власти; а впоследствии, по случайности, Николай убит был.

* * *

* * *

Альберик: Во время же бегства своего, пришел он к Андронику, о ком упоминалось выше. А когда услышал он обо всем, что натворил тот, то повелел ослепить его ¹⁴⁰. В тот же самый год возвернули его в Константинополь, где и сбросили с самой верхушки некой колонны,- так и погиб он, разбившись и расплющившись ¹⁴¹. А в послании говорится следующее:

* * *

* * *

Альберик: Чего же добавлено здесь, то взято из другого свидетельства ¹⁴². Итак, обсудив же порядком все, оставшиеся греки пришли, безоружные, к людям нашим. И, вкупе с клириками нашими, что обещали им охрану и помощь, сперва молили милости для них, затем же, смиренно сдали мечи свои им ¹⁴³. Таково, на четвертую ночь после подчинения града, а именно, - в пятнадцатый день после майских календ ¹⁴⁴, на двенадцатую ночь после полнолуния, запросто можно было увидеть затмение лунное в чистом небе.

И при всеобщем согласии избрали двенадцать выборщиков, а именно же: двух епископов наших ¹⁴⁵, - Нивелона из Суассона и Гарнье из Труа, третьим же был епископ из Саксонии, господин Конрад Хальберштадтский; и епископ вефлиемский ¹⁴⁶, назначенный властью апостольской ¹⁴⁷; и господин Иоанн, епископ Акры; и аббат Петр из Люцидио, что в Ломбардии, ставший, впоследствии патриархом антиохийским. И проведши в молитвах все Прощальное воскресенье ¹⁴⁸, сии шестеро, воедино с шестью баронами венецианскими, и по совету венецианского дожа, сошлись на графе Балдуине Фландрском, и избрали его императором. Восемь дней спустя ¹⁴⁹ его короновали ¹⁵⁰; одели же его, как одевают, согласно обычаю, диктаторов, в одежды златотканые со вплетенными в них каменьями драгоценными, и в сапоги красные. А град украсили стягами и лентами предлинными и бесценными гобеленами. Граф же Сен-Поля нес императорский меч впереди него, а маркиз – мантию позолоченную, и так шли всю дорогу до Святой Софии. Одежды же имперские и сапоги, сделанные из червонной кожи, с самоцветами, окропили и освятили. Затем император Балдуин послал за графиней Фландрской, и когда прибыла к нему и (затем) понесла от него ¹⁵¹, отправилась она в земли заморские. Таково, покуда пребывала она в Акре, князь антиохийский прибыл туда, и принес оммаж ей, так как не было там ее мужа, как императрице константинопольской ¹⁵². И приняв оммаж его, спустя немного времени, там же, в Акре, и отошла в мир иной.

* * *

В год 1205:… Император Балдуин царствовал в Константинополе вот уже год. А за Рукой святого Георгия, в Никее, откуда Собор Никейский взял название свое ¹⁵³, граф Людовик так же властвовал вот уже год ¹⁵⁴. И маркиз Монферратский власти королевской удостоен был в Фесалоникее ¹⁵⁵. Отон же из Ла-Рошели, сын Понса Ла-рошельского, достойнейший представитель бургундской знати, дукой Афинским и Фивским стал, благодаря событиям удивительнейшим ¹⁵⁶. И Жоффре де Виллардуэн, сын Иоанна и племянник Жоффре, маршала Шампанского, взял остров Монцион, который Сициона ¹⁵⁷, и Ахею ¹⁵⁸, и град Микены ¹⁵⁹. И хотя города Лакедемония, Коринф, Адрианополь, Мосинополис и Филиппополис захвачены были людьми нашими, вскоре они отпали ¹⁶⁰. То же случилось и с неким островом, вблизи Константинополя,- за проливом, что носит название Сузикус, или Кизикума, а среди наших известен как Эскизия ¹⁶¹. Находился же там и престол митрополитский, коему подчинялся Тройский, или Троядский (Troad) епископат. И похожее сталось с островом Митилен ¹⁶², что в двух днях пути отсюда; и где есть архиепископ свой. И было, что князя Ливернаса привезли туда, дабы смог он соединиться в законном браке с императрицей, сестрой короля французского, с кем он сожительствовал, до сей поры (в конкубинате) ¹⁶³. Они же отдали дочь его за благороднейшего господина, Нархота Тойского (Narjot of Toucy) ¹⁶⁴, что приходился братом двоюродным Ги Дампьеру. ¹⁶⁵

А в Болгарии, что лежит промеж Венгрии и Греции, некий Ионница ¹⁶⁶, повелитель болгарский и валашский, властвовал из города Тырново. Присвоив себе титул “императора”, немедленно объявил войну он императору Балдуину и латинянам, всем и сошелся в битве с ними ¹⁶⁷. И повел Балдуин войско супротив него, - но, увы!,- не избежав засады коварной, пленен он был этим Ионницей, загнанный в топи болотные, откуда никто спастись был не в силах. Таково, пленили его, заодно с его сотоварищами, и стали они узниками в Тырново. Не могу ничего сказать на гибель Балдуина, кроме того, что повторю сказанное неким священником из Флэ ¹⁶⁸. Человек сей, проходивший чрез Тырново, в родные места, из Константинополя, рассказывал, что Ионница был весьма охочий до женщин, посему же жена его тайно отослала письмо императору в темницу, в котором написала, что, ежели бы он женился на ней, и увез ее с собой в Константинополь, то немедля бы она высвободила его из темницы и полона. А когда отверг император посулы сии, почитая их за неподобающие, наплела она новую жалобу мужу своему, сказав, что пообещал ей император взять с собой в Константинополь, и сокороновать ее императрицей своею, ежели избавит она его от заточения ¹⁶⁹. И вот, в один из вечеров, упившись, повелел Ионница привести императора и умертвить оного в его присутствии. Так, по повелению его, обезглавлен топором был император, а тело его отдали собакам, а для всех же, по приказу особому, умерщвление его сохранено было втайне. И господин архиепископ Иоанн Митиленский, и монах тот, господин Альберт, что проходил чрез Тырново в год тот самый, в согласии утверждают, что принял он смерть в Тырново. Упомянутый же священник сей, из Фландрии, добавил, что некая женщина из Бургундии, проживающая там (в Тырново), однажды ночью увидала свечение, исходящее из тела убиенного ¹⁷⁰, и по внушению, что сего захотела она сама, надлежащим образом погребла она тело то. И священник сей, что провел ночь гостем у женщины этой, с ее слов поведал, что произошли чудеса там, и муж ее исцелился от боли зубной и лихорадки.

Некий коварный грек, именем Ласкарис, уверил императора Балдуина, что ежели пошлет он его с войском за Руку святого Георгия, то подчинит он всю землю греческую для него. И вот, когда послали его туда, то вошел он там, в сговор с греками, а в Никее присвоил себе титул императора ¹⁷¹. Подобно ему, и Михаил, посланный супротив Диррахиума ¹⁷² в землю ту ¹⁷³, самоназвался дукой с согласия греков ¹⁷⁴. Сии есть люди те, коих оставил Господь на земле, и чрез которых судить Израиль будет ¹⁷⁵, суть есть который племя латинянское. Далее же, вместо Балдуина императором константинопольским сделался брат его, Генрих ¹⁷⁶. И двенадцать лет ¹⁷⁷ провел он в сражениях многих, и одерживал победы постоянные над супротивниками своими.

А Нивелон, епископ суассонский, вернулся в Галлию из Константинополя, везя с собой мощи многих святых ¹⁷⁸. Пока же был в пути, нашла смерть его в Апулии, и погребли его в церкви святого Николая в Бари ¹⁷⁹. И, по желанию своему, даровал он реликвии сии, что имел, в церкви разные. Церкви Шалон-сю-Марнэ пожертвовал он локоть от руки святого Стефана ¹⁸⁰; а епископ Гарнье отослал главу апостола Филиппа в Труас ¹⁸¹.