Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ФРИДРИХ-ХРИСТИАН ВЕБЕР

ПРЕОБРАЖЕННАЯ РОССИЯ

DAS VERAENDERTE RUSSLAND

ВВЕДЕНИЕ

Мы отказались от намерения поместить здесь описание Геркенса 1718 г., сравнительно недавно опубликованное на русском языке. И дело не только в том, что ряд мест в немецком тексте толкуем иначе, нежели Е. Э. Либталь и С. П. Луппов.

Как уже отмечалось, ганноверский резидент в Петербурге Ф.-Х. Вебер приложил это описание к первой части своей “Преображенной России”. А учитывая, что оно хронологически доведено только до 1717 г., дипломат дополнил и кое-где изменил текст, и, таким образом, предложенный его читателям вариант отразил город по состоянию приблизительно на 1720 г. Кроме того, как показывает сличение обоих текстов, Ф.-Х. Вебер выбросил из сочинения Геркенса несколько кусков, а также вписал свои собственные (либо полученные через переписку с петербургскими знакомцами после отъезда из России) наблюдения. Поэтому-то мы сочли целесообразным перевести и опубликовать здесь приложение к “Преображенной России”, приобретшее самостоятельную ценность.

Стало быть, уместно задаться вопросом о том, как оба обсуждаемых источника соотносятся друг с другом. Мы ведь видели выше, что дипломат полагал одной из своих задач представить дальнейшее развитие города после 1716 — 1717 гг.

Но прежде несколько слов о пребывании Ф.-Х. Вебера в Петербурге. 1 Он появился на невских берегах 19 февраля (2 марта) [17] 1714 г. с миссией от ганноверского (брауншвейг-люнебургского) курфюрста Георга I (в августе 1714 г. ставшего одновременно английским королем) и оставался здесь до января 1717 г., когда поехал “за царем в Германию и к концу того же года возвратился снова в Петербург”. 2 Титул резидента дипломат получил от короля не позднее февраля 1718 г. 3 Несколько раз он совершал сравнительно непродолжительные поездки в другие российские города — в промежутке между августом и сентябрем 1715 г., потом в августе — сентябре 1718 г. посещал Ревель; месяц в феврале — марте 1716 г. и несколько недель с конца февраля до апреля 1718 г. провел в Москве. 4 14 сентября 1719 г. Ф.-Х. Веберу и английскому посланнику при петербургском дворе Дж. Джефферису (Джеффрису) пришло предписание Георга I оставить русскую столицу. 30 сентября они получили паспорта (якобы для путешествия в Данциг) и спустя считанные дни отправились в путь. 5

Как замечает А. Г. Брикнер, “в некоторых сочинениях говорится, что после кончины Петра Великого Вебер провел еще несколько лет в России. Мы, однако, не находим нигде данных, подтверждающих это показание, которое приводится без ссылки на какие-либо источники”. 6 Не обнаружили сведений об этом и другие исследователи. 7

Хотя у А. Г. Брикнера были “основания думать, что он (Ф.-Х. Вебер. — Ю. Б.) не отличался особенными дипломатическими способностями”, 8 но очевидно, что резиденту, личности, без сомнения, незаурядной, мы обязаны фундаментальным трудом о нашей стране, вышедшим тремя частями с общим названием “Преображенная Россия”. Среди прочих сведений, позволяющих считать это сочинение одним из лучших, созданных современниками-иностранцами о России эпохи Петра I, в нем имеется очень много ценного для истории раннего Петербурга.

Сосредоточив наше внимание на приложенном к первой части “Преображенной России” описании Петербурга, постараемся выяснить, как оно соотносится с тем, что тремя годами ранее опубликовал Геркенс.

Последовательного сопоставления этих текстов до сих пор не проводилось. С. П. Луппов учел некоторые новые факты Ф.-Х. Вебера относительно развития застройки Петербурга, 9 однако ими не исчерпываются вставки дипломата, неизменно интересовавшегося уличной жизнью города и бытом окрестного населения. В этой связи нужно иметь в виду, что русский перевод описания 1718 г. издан с сокращениями — “выпущены места, не имеющие прямого отношения к Петербургу (природа края, обычаи его населения и т.д.)”. 10

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Ф.-Х. Вебер от первого лица переписывает за Геркенсом фразы: “Не могу вспомнить...”; 11 “...название которой я забыл”; 12 “теперь я подхожу к знатнейшей слободе..."; 13 “как я убедился из чертежа...” 14 и т. п. еще в нескольких местах. Сохранена даже фраза: “В 1713 году я особенно хорошо наблюдал эту резкую перемену...”, 15 хотя дипломат, как мы знаем, впервые приехал в Петербург только в начале 1714 г. [18]

Ф.-Х. Вебер может не забыть скорректировав временную привязку, если, по Геркенсу, гавань в Ревеле была заложена “три года тому назад”, 16 то у Ф.-Х. Вебера — “шесть лет тому назад”; 17 но может и забыть: “Однако теперь вот уже три года...”. 18 В другом месте и у того и у другого автора читаем о сооружении дамбы “год назад”. 19 Словом, очень похоже, что дипломат готовил приложение к своему труду в спешке и едва ли не в самом конце 1721 г.: однажды он сообщает о петербургском наводнении, случившемся в ноябре 1721 г.: “Особенно же он (Петербург. — Ю. Б.) в истекающем 1721 году потерпел ущерб во много миллионов рублей”. 20 Имеются и иные весьма существенные для нас упоминания, из которых следует, что не все вставки дипломата в текст описания Геркенса могут быть основаны на собственных впечатлениях. В одном месте встречаем фразу, начинающуюся со слов: “Теперь из Петербурга пишут...” 21 — ясно, что Ф.-Х. Вебер получал из России свежие новости.

К описанию строившегося Петропавловского собора дипломат добавляет; “На башне (колокольне. — Ю. Б.) висят дорогие куранты, изготовленные по заказу царя в Голландии. Церковь по большей части готова”. 22 В тексте о Петровских воротах Петропавловской крепости, где речь идет об орле, держащем изображения четырех морей, Ф.-Х. Вебер в скобках заметил: “...кроме Черного, уступленного русскими по заключенному с турками в 1710 году 23 миру”. 24 Мост из крепости на берег Петербургской стороны Геркенс называет “хорошим деревянным”, 25 а Ф.-Х. Вебер — “значительным”. 26

Застройка жилыми домами берегов р. Фонтанки у Геркенса отражена глухо: “Дальше вниз на берегу маленькой реки стоят различные господские дворы. Там все еще строят и улучшают, и со временем застройка распространится дальше”. 27 У Ф.-Х. Вебера: “Дальше вниз по маленькому рукаву на берегу стоят различные господские дворы, которые целыми днями еще строят и улучшают, и с 1717 года в глубь поля возведено свыше шести тысяч домов”. 28

Получило развитие место перед садом с Летним дворцом Петра. Геркенс об этом говорит: “Перед садом большой свободный луг, о котором пока нельзя сказать, будет ли на нем что-нибудь в будущем или останется лугом”. 29 От Ф.-Х. Вебера мы узнаем, что “перед садом находится большой луг, на котором теперь заложен плодовый сад”. 30 Геркенс сообщает, далее, о стоявшем близ Почтового дома Слоновом дворе, в котором держали слона, подаренного царю персидским шахом. “Иногда слона для его развлечения водят по городу”. 31 В “Преображенной России” учтены происшедшие здесь изменения: “Рядом с Почтовым домом... посреди луга стоит здание, в котором прежде находился персидский слон, а теперь помещен голштинский глобус”. 32

С. П. Луппов, отмечая, что в “финских шхерах” в 1720 г. на месте деревянной католической церкви строили каменную, 33 без сомнения, опирается на Ф.-Х. Вебера, записавшего: “Далее — католическая церковь... тоже деревянный дом, но его теперь перестраивают в камне”. 34 [19]

Зимний дворец Петра, стоявший несколько в глубине от Невы и так, по Геркенсу, что “из него видна большая часть города, крепость, дом князя (А Д. Меншикова. — Ю Б.) и, в особенности через рукав реки, открытое море”, 35 терял это удобство местоположения, ибо Ф.-X. Вебер добавляет “Однако когда устроенная у берега деревянная набережная, как будет сказано ниже, совершенно застроилась домами, то с улицы, (де теперь имеет резиденцию царь, вовсе нет вида, и поэтому царю на набережной построили другой дом”. 36

Дипломат далее перерабатывав и дополняет рассказ Геркенса о постройках по левому берегу Невы и Большой Невы, не ограничиваясь сведениями о собственно Петербурге: “На этой набережной теперь уже действительно построено более тридцати больших каменных палат”. 37

Геркенс, например, сообщает, что неподалеку от Адмиралтейства “три больших каменных дома уже построены, для других заготовлен материал”. 38 Дипломат говорит уже о возведенных пяти каменных зданиях. 39 А на Петербургской стороне, где Геркенс отметил единственный каменный дом (М. П. Гагарина), 40 Ф.-Х. Вебер обратил внимание на такие дома, принадлежавшие П. П. Шафирову, Г. И. Головкину и “другим господам”. 41

В новой типографии, по Геркенсу, книги “будут печататься”, 42 а по Ф.-Х. Веберу — “печатаются”. 43 Правда, и здесь автор “Подлинного описания...” не вполне точен: первым изданием, отпечатанным в петербугской типографии, стала “Книга Марсова, или воинских дел...” (в 1716 г., 44 т. е. во время его пребывания в городе).

Более последовательное и полное сопоставление текстов произвести нетрудно, мы здесь от этого отвлечемся. Не станем отмечать и пространные вставки и изменения, осуществленные дипломатом.

Итак, ганноверский дипломат развил описание, созданное Геркенсом. Вставки, непосредственно посвященные росту города, при всей их важности, сравнительно немногочисленны; это и понятно: ведь прошло всего 2 — 3 года. Но существенными и ценными для ранней истории Петербурга кажутся также дополнения Ф.-Х. Вебера о городском быте, флоре окрестностей города, другие сведения. Сказанное не означает, впрочем, что правомерно было бы вслед за С. П. Лупповым считать предложенный Ф.-Х. Вебером текст самостоятельным оригинальным сочинением. С нашей точки зрения, нет достаточные причин называть его “описанием 1720 г.”. 45

Вместе с тем очевидным является факт, что в целом первая часть “Преображенной России” исключительно важна для петербурговедения. Ведь приводимые в ней Ф.-Х. Вебером сведения о городе на Неве далеко не исчерпываются дополнениями к сочинению Геркенса. Первая часть “Преображенной России” насыщена сообщениями о застройке Петербурга, его населении, светской и деловой жизни, быте и т. д., и т. п. Труд ганноверского резидента, лишенный композиционного стержня, представляющий собой свод разрозненных сюжетов и впечатлений, затруднительно отнести к какому-либо определенному жанру. Однако ею содержание настолько богато и [20] разнообразно, что “Преображенная Россия” по праву оценивается как важнейшее сочинение современника-очевидца о петровской России. Она стала и одним из основных источников знаний о Петербурге для общественности Западной Европы. Издатели быстро это осознали, потому-то первая часть после 1721 г. неоднократно переиздавалась на немецком языке и в переводах на английский и французский Труд Ф.-Х. Вебера был, без сомнения, гораздо более доступен широкому читателю (при всей условности данного понятия применительно к той эпохе), нежели описание Геркенса. Стало быть, первой части “Преображенной России” не могла не принадлежать важнейшая роль в распространении за рубежом знаний о юной российской столице.

Значительно меньшее внимание общественности привлекли вторая и третья части “Преображенной России”. Написанные уже после отъезда автора из России, они посвящены более позднему времени царствования Петра I, Екатерины I и Петра II. Обычно полагают, что эти части основаны не на личных наблюдениях и потому не представляют существенного интереса. 46

Однако подобное мнение если справедливо, то лишь отчасти. Исследователи как-то прошли мимо обоснованного суждения А. Г. Брикнера “Нельзя сказать, чтобы второй том сочинения вследствие того обстоятельства, что Вебер после 1719 года не был уже в Петербурге, утратил тот интерес, который имеет первый том. Подробность фактов, характер изложения, достоверность рассказа совершенно одинаковы как в первом, так и во втором томах”. 47

Ф.-Х. Вебер, как видно из текста, работая над продолжением своего труда, явно пользовался записями, сделанными в России и не вошедшими в первую часть. Исследование второй и третьей частей труда — дело будущего. Мы же, имея в виду подступы к “реабилитации” их в глазах историков, приведем только превосходное описание зимнего катания с гор в окрестностях Петербурга с участием ганноверского дипломата. Это описание, помещенное во второй части “Преображенной России”, — едва ли не единственный рассказ о популярном развлечении эпохи.

“Находили высокую крутую гору и зимой один ее склон сверху донизу поливали водой, затем забрасывали соломой и до тех пор повторяли это поочередно, пока не образовывался толстый лед. На вершине горы стоял стол, уставленный водкой, с которого катавшиеся получали сначала выпить на дорожку. Вместо санок для спуска использовался тонкий соломенный коврик примерно два локтя длиной и один локоть шириной. На коврик один за другим садились три человека. Первый захватывал ногами передний край коврика, чтобы он не выскользнул. Второй обнимал первого под руками и охватывал ногами его туловище. Третий и последний проделывал то же самое по отношению к сидящему в середине. Когда эти трое были готовы к отъезду, подавался знак подтолкнуть их, и уж тогда от всех троих меркуриев требовалось быть особенно осторожными и все время держать ноги поднятыми вверх, если они не хотели подвергнуться риску споткнуться и искалечиться, ибо, скользя, стрелой летели вниз, [21] и брюки, если не были прочными, рвались на куски. Как только их толкали сверху, начинали играть литавры и трубы, звук которых сопровождался криками зрителей и самих спускавшихся. И я могу на собственном опыте подтвердить, что когда был всеми остальными принужден также проделать этот спуск и счастливо завершил гонку, я от головокружения почти ничего не слышал и не видел”. 48

Текст воспроизведен по изданию: Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л. Наука. 1991

© текст - Беспятых Ю. Н. 1991
© сетевая версия - Тhietmar. 2005
© OCR - Abakanovich. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1991