СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

ВВЕДЕНИЕ

Прежде всего надлежит обосновать целесообразность нового перевода “Точного известия...” — этого ценнейшего для ранней истории юрода документа, наиболее известного в нашей литературе по переводу А. Ф. Бычкова. ¹

Несмотря на заявление, что “перевод сделан по возможности близкий”, ² в ряде случаев предложено довольно свободное переложение, исходя, возможно, из тогдашних представлений о принципах передачи иностранного текста на русский язык. Поэтому в переводе выпали некоторые подробности.

Кроме того, “Точное известие...”, написанное довольно тяжелым языком, содержит слова и обороты, поставившие переводчика в затруднительное положение, и он либо приблизительно передал их смысл, опираясь скорее на интуицию, либо просто опускал непонятные места.

Особенностью перевода А. Ф. Бычкова надо счесть такой последовательно проводимый прием: переводчик, хорошо представлявший себе российские реалии начала XVIII в., переводил порой не то, что написано в источнике, но вкладывал в уста немца привычные для русского названия реалий, заведомо тому неизвестные. Конечно, это облегчает понимание текста для русского читателя, однако одновременно с неизбежностью влияет на восприятие первоисточника.

Встречаются также обыкновенные (вполне понятные) недосмотры и пропуски.

Как отмечалось выше, целиком выпущена глава сочинения под названием “Некоторые редкости, собранные в Москве, Польше и Ингерманландии”, содержащая описания русских, а также римских, парфянских, арабских и других монет и предметов. ³ В конце предыдущей главы А. Ф. Бычков отметил только в скобках: “Следует за этим на 10-ти страницах реестр найденных в Польше, России и Ингерманландии монет, медалей, колец, пряжек, сосудов и пр., не представляющий для нашего предмета ничего любопытного. В нем, между прочим, упоминается о кладе, найденном в кургане вблизи старой Ладоги и заключавшем в себе монеты: восточные, лифляндские и языческие, а также жертвенные орудия, и об арабской монете, найденной близ Киева”. ⁴

Стоит между тем пожалеть о том, что этот пространный содержательный каталог оставался не опубликованным на русском языке — ведь он явился результатом неутомимой деятельности первого петербургского археолога В. Толле, важным для истории археологии и нумизматики на заре научной жизни в нашем городе.

А намерение пастора И. А. Паули подарить коллекцию “одной высокой особе” ⁵ кажется довольно-таки прозрачным — не имелся ли в виду сам царь?

Кстати, в русском переводе составителем этого каталога ошибочно назван автор “Точного известия...”, ⁶ на самом деле речь должна идти о В. Толле и И. А. Паули. ⁷ [14]

Немецкое издание “Точного известия...” — очень большая редкость, доступная ограниченному кругу исследователей. Если учесть также непростой для чтения готический шрифт и тяжелый немецкий язык начала XVIII в., то этот круг должен еще более сузиться. Абсолютное большинство исследователей работало и, надо полагать, будет работать с русским переводом сочинения. Поэтому кажется нелишним, предвидя вопрос о степени доверия к тому или иному переводу, обратить внимание на несколько характерных случаев, когда А. Ф. Бычков передает значения немецких слов, опираясь на бытовавшие названия реалий: die Markt (“рынок”) — “гостиный двор”; ⁸ Voelker (“народы”) — “инородцы”; ⁹ общий термин Schiff (“судно”) — в зависимости от контекста — “барка” или “гичка”; ¹⁰ das Eisen (“железо”, “железный предмет”) — “светец” ¹¹ и т. д., и т. п.

Впервые части “Точного известия.. .” были опубликованы на русском языке в 1844 г.: Н. В. Калачов поместил на страницах “Отечественных записок” под общим названием “Рассказы иностранца о Петре Великом” свой перевод трех глав — “Суждение иностранца о Петре Великом в 1713 году”, “Бракосочетание герцога Курляндского с царевной (впоследствии императрицей) Анной Иоанновной” и “Достопамятная свадьба придворного карла”. ¹² Первая из них была перепечатана в том же году “Журналом министерства народного просвещения”. ¹³ Интересно, что Н. В. Калачов намеревался издать и полный перевод описания: “Предоставляя себе в последствии времени познакомить публику со всей этой книжкой, предлагаем для образца три следующие статьи...”, ¹⁴ однако замысел остался нереализованным.

Здесь важно отметить одну существенную особенность публикации Н. В. Калачова. Первая фраза “Суждения иностранца...” звучит так: “Царствующий ныне государь Петр Алексеевич родился в 1672 году 11 июля от великого князя Алексея Михайловича и Натальи Кирилловны, дочери Кириллы Полуектовича Нарышкина, одного из первых государственных сановников”. ¹⁵ Однако фраза вовсе отсутствует в оригинале, она взята из другого источника — описания 1718 г., принадлежащего Геркенсу, только исправлена одна ошибка — вместо “великого князя Михаила Алексеевича” написано правильное: “Алексея Михайловича”; ошибка же в даю рождения Петра перекочевала в перевод из текста Геркенса. ¹⁶ К. П. Нарышкин назван здесь “одним из первых государственных сановников”, вероятно, не без влияния уже Ф.-Х. Вебера, ¹⁷ так как у Геркенса это уточнение отсутствует. ¹⁸

Несколько ниже встречаем еще вставки, не имеющие отношения к переводимому источнику и заимствованные из описания Геркенса 1718 г. Приведем их.

“На воде же [Петр] до того неустрашим, что когда, например, во время сильной бури другие считают все погибшим, он один вовсе не теряет духа и к стыду лучших моряков берет на себя команду и сам принимается за руль”. ¹⁹

“Счастлив поистине тот, кто удостоился с ним поговорить или даже иметь частные сношения. Не только за столом, но где бы то ни было обходится он со всяким ласково и очень любит рассуждать о делах [15] особенно важных, причем обыкновенно дает самые лучшие решения. Его наклонность к милосердию простирается до того, что он ко многим преступникам бывает снисходителен, нередко смягчает наказания и даже прощает тех, которые угрожали самому здравию его высокой особы. Для развлечения он любит иметь при себе шутов, забавляясь их простотою, когда они с величайшей важностью отпускают какую-нибудь пошлую шутку или острят так глупо, что государь должен поневоле рассмеяться”. ²⁰

Таким образом, в выполненном Н. В. Калачовым переводе обнаруживаются три вставки из другого сочинения, никак им не оговоренные, поэтому пользоваться переводом нужно осторожно.

Если отвлечься от указанных вставок, сделанных по неизвестным нам мотивам, а также от нескольких пропусков целых фраз и отдельных слов, то перевод Н. В. Калачова в целом надо признать более близким к тексту оригинала, нежели перевод А. Ф. Бычкова.

Укажем еще, что к описанию свадьбы карликов Н. В. Калачов присовокупил фрагмент о кончине карлика-жениха, последовавшей в 1724 г. ²¹ Этот фрагмент исследователь перевел с немецкого издания дневника Ф. В. Берхгольца, ²² на этот раз сопроводив соответствующей ссылкой на источник.

Ф.-Х. Вебер целиком позаимствовал для своей “Преображенной России” из описания 1713 г. главы о свадьбе карликов и о бракосочетании герцога Курляндского с царевной Анной, поместив их под августом 1719 г. (§ 472, 473) в указанной последовательности. ²³ Тексты практически идентичны: дипломат сделал всего несколько незначительных пропусков — и явно намеренных, и случайных. Кроме того, он почти повсюду изменил глагольные времена, упростил синтаксис, словоупотребление, порядок слов, тем самым осовременив некоторые выражения. Прочие внесенные им изменения носят сугубо орфографический характер.

Обе эти главы были переведены П. П. Барсовым в составе первой части “Преображенной России” — уже, стало быть, в третий раз. ²⁴

Все три перевода, как показывает сличение, выполнены независимо друг от друга; порой трудно избавиться от впечатления, что А. Ф. Бычков не был знаком с публикацией Н. В. Калачова, а П. П. Барсову остались неизвестными переводы обоих предшественников. Это, разумеется, весьма и весьма маловероятно, ²⁵ однако невозможно иначе объяснить целый ряд неточностей в двух позднейших переводах — неточностей, которых легко избежал Н. В. Калачов.

Попутно отметим, что другое описание этих придворных празднеств предложил еще один очевидец и свадебный гость — Ю. Юль. Возможно, он был знаком с текстом разосланной по западноевропейским дворам реляции о свадьбе герцога Курляндского, однако изображение датским дипломатом и этого, и второго торжества носит, вне всякого сомнения, самостоятельный характер, содержит много новых подробностей и в ряде случаев расхождений со сведениями Н. G. ²⁶

“Точное известие...” послужило, далее, одним из основных источников для превосходной работы П. П. Пекарского “Петербургская старина”, посвященной городу эпохи Петра I. Исследователь подробно [16] пересказал большие фрагменты сочинения, не всегда ссылаясь на источник. Практически многочисленные более или менее обширные куски предложенного П. П. Пекарским текста можно квалифицировать как вольный перевод. ²⁷ Эта работа вышла в свет в 1860 г., однако видно, что П. П. Пекарский переводил источник независимо от Н. В. Калачова.

Некоторые трудные и неясные места документа все четверо исследователей толкуют по-разному.

И. Э. Грабарь, открывший перечень наиболее важных документальных источников по ранней застройке Петербурга именно немецкими описаниями 1713 и 1718 гг., первым в отечественной литературе привел полные переводы их названий ²⁸ и широко пользовался этими сочинениями в своей работе. Не кажется случайным, что он даже не упоминает о дважды изданной публикации А. Ф. Бычкова, приводя цитаты, порой обширные, в собственном переводе. ²⁹ Напрашивается предположение, что И. Э. Грабаря не удовлетворил изданный перевод — цитаты переданы им самим на русский язык точнее.

И в заключение разговора о публикациях (полных и частичных) “Точного известия...” отметим, что два ярких события при петербургском дворе не остались незамеченными в Западной Европе. Спустя четверть века еще один анонимный немецкий автор пересказал описания обеих свадеб из этого сочинения в сокращенном виде, добавив, однако, и некоторые новые детали, например подробности о фейерверке во время свадьбы герцога Курляндского. ³⁰