Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

КНЯЗЬ ЯКОВ ПЕТРОВИЧ ШАХОВСКОЙ

ЗАПИСКИ

Мемуары русских государственных и военных деятелей послепетровского времени

знаменитые “Записки” князя Якова Петровича Шаховского бесспорно относятся к лучшим образцам отечественной мемуарной литературы. В ряду источников для изучения русской истории XVIII века это произведение по степени информационной насыщенности, важности и достоверности сообщаемых в нем сведений можно сопоставить только с грандиозными “Записками о России” генерал-майора Христофора-Германа Манштейна (См.: Перевороты и войны // Христофор Манштейн, Бурхард Миних, Эрнст Миних, Неизвестный автор — М.: Фонд Сергея Дубова, 1997.). Основное содержание фактического материала в обоих сочинениях — это прежде всего жизнь монархов и правящей верхушки, а также различные стороны правительственной деятельности. Объекты внимания двух мемуаристов по сути одни и те же, но ракурсы их изображения принципиально различны. Манштейн создает панорамную и достаточно верную картину российской действительности послепетровского времени, являясь в большинстве случаев сторонним наблюдателем. В отличие от него, Шаховской смотрит на отражаемые им события не извне, а изнутри; он прежде всего — их непосредственный участник и только потом уже — летописец. Все отмеченное автором лично увидено, пережито, прочувствовано. Созданная им картина прошлого в сравнении с великолепной хроникой Манштейна может показаться ограниченной и субъективной, зато она во всех своих мелочах абсолютно реальна, жизненна и достоверна. Кроме того, практически каждый факт мемуаров Шаховского в той или иной мере уникален; сообщаемые им сведения можно дополнить, но в основной их массе нельзя заменить даже всей совокупностью фактов известных исторических источников. Мемуары Шаховского — это подробный и бесхитростный рассказ о его государственной деятельности, наполненной неожиданными поворотами карьеры и борьбой с беззаконием, своекорыстием и несправедливостью, которыми испокон веков изобилует российская действительность. Жизнь автора, по его понятиям, равнозначна службе, поэтому сообщаемые им биографические факты главным образом сводятся к восхождению по ступеням чинов и должностей.

Яков Петрович родился 8 октября 1705 г. Рано потеряв отца, он с 9 лет воспитывался дядей князем Алексеем Ивановичем Шаховским — гвардейским офицером, занимавшим не последнее место в ряду “птенцов гнезда Петрова”. Он сумел дать племяннику прекрасное домашнее образование и привил ему высокие моральные устои, которые стали основой его жизни. “Главнейшие же и частые мне были от сего второго отца поучения, чтобы всякое дурно делать стыдиться, а [453] справедливость и добродетель во всяких случаях всему предпочитать”, — вспоминает мемуарист.

В 1719 г. 14-летний Яков был определен в лейб-гвардии Семеновский полк, где прошел все начальные воинские ступени от солдата до сержанта. В 1725 г. он был переведен с чином поручика в лейб-регимент, переименованный в 1730г. в Конногвардейский полк. В 1734 г. дядя, исполнявший в то время обязанности правителя Малороссии, взял его к себе на службу. Молодой офицер выполнял многие ответственные поручения и нередко ездил с докладами ко двору, что обратило на него внимание Э.-И.Бирона и Анны Иоанновны. В 1735 г. Шаховской был произведен в секунд-ротмистры, а вскоре и в ротмистры.

В 1737—1739 гг. Яков Петрович во главе трех рот Конного полка принимал участие в русско-турецкой войне, проявив незаурядное мужество во многих сражениях. В начале 1740 г. он вернулся в Петербург и близко сошелся с кабинет-министром А. П. Волынским, который обещал ему место сенатора. Но вскоре могущественный покровитель впал в немилость и окончил жизнь на эшафоте, а Шаховской, вопреки своим ожиданиям, получил скромную и хлопотную должность советника Главной полицеймейстерской канцелярии. 17 октября того же года Анна Иоанновна скончалась, и Э.-И.Бирон, став регентом при императоре-младенце Иоанне Антоновиче, в первые же дни своего правления произвел Шаховского в действительные статские советники и назначил его генерал-полицеймейстером (начальником того же учреждения, где он прежде был советником). Но спустя всего три недели Б.-X. Миних сверг Бирона и передал власть матери императора Анне Леопольдовне. Шаховской был понижен в должности до товарища (заместителя) генерал-полицеймейстера, но вскоре нашел нового покровителя в лице кабинет-министра графа М. Г. Головкина, который выдвинул его на место сенатора. Правда, Сенат в то время не имел такого значения, как раньше или позже: он являлся исполнительным органом Кабинета министров и носил название не Правительствующего, а только Высокого.

Якову Петровичу суждено было занимать этот пост меньше года: очередной дворцовый переворот 25 ноября 1741 г. вновь переместил его вниз по служебной лестнице. Новая императрица Елизавета Петровна отменила многие пожалования прежнего правления, которое считала “незаконным”. Шаховской провел несколько тревожных недель в ожидании своей участи, но, как оказалось, беспокоился зря: каждый новый правитель нуждался в опытных и честных администраторах, стоявших в стороне от придворной борьбы. Вскоре бывший сенатор получил должность обер-прокурора Святейшего Синода и удостоился доверия и расположения императрицы.

Мемуары Шаховского, а также приложенные к ним документы синодального архива достаточно ярко характеризуют упорство обер-прокурора в отстаивании законности и государственных интересов во вверенном ему специфическом учреждении. Принципиальность и смелость Якова Петровича поистине вызывают удивление, если учесть, что иерархи Православной Церкви находились под особым покровительством [454] самой императрицы и ее могущественного фаворита графа Алексея Григорьевича Разумовского. Духовные чины неоднократно жаловались на своего строгого “надзирателя” и требовали его отставки, но Елизавета Петровна отвечала: “Он мне в Синоде надобен”. В 1744 г. государыня пожаловала ему чин тайного советника.

Лишь в 1753 г. Шаховской был отрешен от щекотливых дел духовного ведомства и получил назначение генерал-кригс-комиссара. На его долю выпала ответственная и трудная работа по снабжению и оснащению армии в годы подготовки и ведения войны с Пруссией. Его деятельность на этом поприще была весьма плодотворна и немало способствовала успехам русского оружия в борьбе с лучшей армией Европы. В феврале 1758 г. Конференция при высочайшем дворе направила Шаховскому рескрипт от имени императрицы с изъявлением благодарности за его работу: “Теперь главное намерение так щастливо исполнено, что почти собственное Наше ожидание превзошло... Нам не остается более, как оказать вам чрез сие всемилостивейшее Наше о том благоволение и удовольствие”. В том же месяце главнокомандующий русской армией В.В.Фермор назначил Шаховского на пост губернатора только что завоеванной Кенигсбергской провинции, то есть Восточной Пруссии. Но Конференция отменила это решение, отметив, что у генерал-кригс-комиссара много других неотложных дел: “приуготовление на будущий год всех амуничных вещей, собрание всего подушного сбору и, одним словом, всего того, что на попечение Комиссариата положено” (РГАДА. Ф. 178. On. I. Д.4. Л. 172-172 об., 232-232 об.).

Следующие два года Шаховской провел в Москве и Петербурге, выполняя различные обязанности по делам подчиненного ему Комиссариата. Вдруг очередной отъезд его из столицы в Москву был отложен императрицей: “Ты мне надобен, изволь здесь побыть”, — сказала она ему. Потянулись долгие месяцы ожидания и неизвестности. Что-то готовилось при дворе, интересы каких-то влиятельных персон в очередной раз ставились на карту государственной политики, и Шаховской с тревогой ощущал неизбежность своего участия в будущих событиях. Наконец в июле 1760 г. фаворит императрицы Иван Иванович Шувалов частным образом объявил ему, что государыня намерена назначить его генерал-прокурором Сената. Шаховской вспоминал впоследствии, что “с прискорбностью оное уведомление принял”. Чем же вызвана такая реакция деятельного и честолюбивого чиновника на известие о желании императрицы поручить ему важнейший государственный пост?

Вторая половина 1750-х годов отмечена усилением должностных злоупотреблений, виновниками которых современники называют сенатора графа Петра Ивановича Шувалова и его друзей генерал-прокурора Сената князя Никиту Юрьевича Трубецкого и обер-прокурора Александра Ивановича Глебова. По словам М.М.Щербатова, в это время “неправосудие чинилось с наглостью, законы стали презираться, и мздоимства стали явные. Ибо довольно было быть любиму и защищаему им, графом Шуваловым... чтобы, не страшася ничего, всякие [455] неправосудия делать и народ взятками разорять. Самый Сенат, трепетав его власти, принужден был хотениям его повиноваться...” (О повреждении нравов в России князя М.Щербатова и Путешествие А.Радищева: Факсимильное издание. М.: Наука, 1984. С. 111. (Ссылка дана на подлинный авторский текст М.М.Щербатова, помещенный в приложении к изданию)). В купечестве рассуждали о том, что “челобитчики плачут на сенаторов, что праведного суда нет, все воры, а она (Елизавета Петровна. — В.Н.) только и говорит: “Что мне с Сенатом делать, что мне с Сенатом делать?” (Архив князя Воронцова. Т. 3. М., 1871. С.312—313.). Не кто иной, как сам фаворит императрицы и двоюродный брат вождя коррумпированного чиновничества Иван Шувалов, призывал Елизавету Петровну: “Всемилостивейшая государыня, воззрите на плачевное многих людей состояние, стенящих под игом неправосудия, нападков, грабежей и разорениев!” (Бумаги И. И. Шувалова/ /Русский архив. 1867. №1. Стб. 72.).

16 августа 1760 г. императрица подписала тщательно подготовленный указ о целом комплексе кадровых “рокировок”. Трубецкой и Глебов были смещены с прокурорских постов в Сенате. Место первого из них получил Шаховской, ставший одновременно членом Конференции при высочайшем дворе. Должность обер-прокурора Сената занял близкий друг и единомышленник Ивана Шувалова граф Иван Григорьевич Чернышев. Но для бывших главных прокуроров нашлись не менее почетные должности в строгом соответствии с прежними рангами: Трубецкой получил вакантный пост президента Военной коллегии и стал сенатором, а Глебов был назначен генерал-кригс-комиссаром вместо Шаховского. Общее число перемещенных чиновников на высших должностях в центральных и местных учреждениях составило более 60 человек (Баранов П. И. Опись высочайшим указам и повелениям, хранящимся в С.-Петербургском Сенатском архиве, за XVIII век. Т.З. СПб., 1878. С. 438—440. № 11660; Наумов В. П. Елизавета Петровна//Вопросы истории. 1993. № 5. С. 69.). Все эти глубоко продуманные назначения существенно уравновесили чрезмерное влияние Петра Шувалова, его друзей и многочисленных протеже. Обстоятельства своеобразного “бюрократического переворота” еще не изучены, но можно с уверенностью предположить, что инициаторами и основными проводниками этого мероприятия явились Иван Шувалов и Иван Чернышев. Подобная версия может быть в значительной степени основана на рассказах Шаховского о встречах и беседах с этими людьми, которые заранее знали о всех готовящихся “переменах в штатских чинах” и ободряли будущего генерал-прокурора, удрученного перспективой тяжелой борьбы с распространившимися злоупотреблениями.

Яков Петрович оправдал возложенные на него надежды. Он развернул работу по наведению порядка в делопроизводстве сенатской канцелярии, добился предоставления финансовой отчетности центральными учреждениями, ускорил рассмотрение апелляционных дел Сенатом, потребовал от прокуроров коллегий и канцелярий присылки ежемесячных рапортов о “неисправностях” в их ведомствах. Столкновения [456] Шаховского с Петром Шуваловым в Сенате и Конференции не заставили себя ждать. Мемуарист много рассказывает о перипетиях своей борьбы с влиятельным сановником, поэтому остановимся лишь на одном эпизоде, не нашедшем достаточного отражения в “Записках”.

Необходимость изыскания средств на ведение войны с Пруссией подтолкнула правительство к так называемому “медному переделу” — облегчению веса медных монет в два раза, благодаря чему казенная прибыль от их чеканки удваивалась. Проект “передела”, разработанный П.И.Шуваловым в конце 1756 г., был в марте следующего года утвержден императрицей и начал осуществляться под руководством самого “прожектера”. Казна получила несколько миллионов рублей на покрытие военных расходов, но неизбежное падение денежного курса и рост цен явились оборотной стороной этой временной прибыли. Не удивительно, что шуваловская “порча монеты” вызывала много возражений. Б.-Х.Миних с некоторой категоричностью отмечал “полное расстройство финансов, причиненное Петром Ивановичем Шуваловым” (Миних Б.-Х. Очерк управления Российской империи//Перевороты и войны. С. 314.). М.М.Щербатов подчеркивал, что “те безумные политики, кои советуют убавлять цену монет, не понимают, что сие есть род побора, положенного на народ” (Щербатов М.М. Неизданные сочинения М , 1935. С. 58.).

В конце 1760 — начале 1761 г. П.И.Шувалов выдвинул проект уменьшения веса медной монеты еще в два раза. Шаховской выступил с резкой критикой этого намерения и со своей стороны предложил Сенату другие способы увеличения казенной прибыли: выпуск бумажных денег (впервые в России!), распродажа помещикам казенных лесов и земель, сокращение государственных расходов за счет ограничения штатов учреждений, улучшение работы банков, создание специальной комиссии по борьбе с роскошью (Троицкий С.М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII в. М.: Наука, 1966. С. 80.). Последний пункт непосредственно метил в Петра Шувалова, который ездил в позолоченной карете, носил бриллиантовые пуговицы и застежки на ботинках и пил вино из ананасов, выращенных в собственных оранжереях. Шувалов, в свою очередь, возражал против первого и самого важного предложения Шаховского, говоря, что “бумажки вместо денег народу не только дики покажутся, но и совсем кредит повредится”.

Споры сторонников обоих проектов продолжались в течение года, который стал последним в жизни Елизаветы Петровны. Сменивший ее Петр III сначала всецело подпал под влияние П.И.Шувалова, Н.Ю.Трубецкого и А.И.Глебова, благодаря чему в начале 1762 г. было принято решение о продолжении чеканки легковесной монеты. Но уже в мае того же года Совет при Петре III по предложению самого императора принял комбинированное решение: “денег вновь из меди не делать”, “передел медных денег в легчайшую монету из тяжелой неотменно [457] продолжать” и, кроме того, выпустить “банковские билеты” на сумму в 5 миллионов рублей, которые бы “за наличную монету ходили” (Наумов В. П. Вопросы внутренней политики в протоколах Конференции при высочайшем дворе и Императорского совета (1756—1762)//Археографический ежегодник за 1984 год. М.: Наука, 1986. С.251—252; Он же. Петр III//Романовы: Исторические портреты. 1613—1762. Кн. 1. М.: Армада, 1997. С. 584—585.).

Сам же Шаховской в первый день нового царствования, 25 декабря 1761 г., был уволен в отставку, передав свою должность А.И.Глебову. Другого нельзя было ожидать, поскольку непоколебимый в своих принципах генерал-прокурор не шел на уступки никому, даже наследнику престола. Однажды Петр Федорович, раздосадованный очередным отказом на свою просьбу, пообещал, что Шаховского “покажет публике на эшафоте”. Внук Петра I был горяч, но отходчив, он не держал зла и не мстил за обиды. Шаховской просто оказался ему не удобен на посту “ока государева”, поэтому был с почетом отпущен со службы. Будущий мемуарист переехал в Москву, а с весны 1762 г. поселился в своем подмосковном имении.

Однако ему недолго пришлось наслаждаться отдыхом и тишиной на природе. Через несколько месяцев Петр III был свергнут и убит, а вступившая на престол Екатерина II вернула Шаховского на службу и назначила сенатором. По ее поручению он написал проекты многих узаконений, в частности о введении новых штатов архиерейских домов и монастырей. Так опыт работы бывшего обер-прокурора Синода пригодился в продвижении щекотливого вопроса о секуляризации.

9 августа 1762 г. Екатерина II в присутствии Сената указала “для сочинения гражданских чинов быть особой комиссии при сочинении Уложения и в оной быть главным князю Якову Петровичу Шаховскому” (Соловьев С.М. Сочинения. Кн. 13. М., 1994. С. 113.). Вслед за тем он в числе прочих сенаторов отправился в Москву, где 22 сентября того же года состоялась коронация новой императрицы. В этот день Яков Петрович был награжден орденом Святого Андрея Первозванного. 8 декабря 1763 г. Шаховской вошел в состав вновь созданной Комиссии о коммерции, на рассмотрение которой внес ряд интересных предложений о правах и привилегиях купечества.

Екатерина II очень ценила престарелого сенатора и прислушивалась к его советам. Он неоднократно сопровождал императрицу в ее поездках по России, причем нередко в одном экипаже с ней. Пользуясь случаем, он много рассказывал о деяниях Петра Великого, о принятых им законах и установлениях. Однажды разговор зашел о первой сенатской ревизии местных учреждений, проведенной графом А. А. Матвеевым в 1721 г. Екатерине понравилась эта идея, и Шаховской немедленно вызвался провести ревизию в городах по пути их следования — Ярославле, Ростове и Переславле-Залесском. Можно представить, какой переполох вызвало внезапное появление строгого андреевского кавалера в провинциальных учреждениях.

По возвращении в Петербург Яков Петрович продолжал с полной самоотдачей трудиться в Сенате и Комиссии о коммерции, но три года [458] спустя ухудшение здоровья вынудило его просить об отставке. 1 апреля 1766 г. последовал указ Екатерины II Сенату об увольнении Шаховского от всех дел. Императрица подчеркнула: “... а за долговременную его верную и усердную Нам и Отечеству службу повелеваем вместо пенсии производить ему по смерть нынешнее его жалованье”. Яков Петрович вновь поселился в любимой им Москве, проводя время с весны до осени в подмосковной деревне. Скончался он 24 июня 1777 г. и погребен в Москве, в Донском монастыре.

Неизвестно, когда Шаховской начал писать свои мемуары и сколько лет работал над ними. Ясно только, что он приступил к своему сочинению после 1766 г., находясь в отставке. В предисловии к “Запискам” он говорит, что занялся их созданием “по просьбе моих друзей, благородные мысли, здравое рассуждение, любовь к добродетели и патриотический дух имеющих”. Автор был уверен, что его жизненный опыт пригодится “благосклонным читателям”, идущим “по таким же дорогам” служебной деятельности и стремящимся “истинными патриотами в отечестве быть”. В то же время мемуарист признается, что сочинил “краткое описание” своих приключений “частию еще в удовольствие собственной о моих иногда удачно произведенных делах похвал любления страсти”. Таким образом, Шаховской был заранее уверен в одобрении читателями его мыслей и поступков. “Записки” изобилуют обращениями к будущему “патриоту”, которого автор то призывает в судьи своих дел, то предостерегает от ошибок, то направляет на верную дорогу добродетельных поступков примерами из собственной жизни. Все эти моменты отчасти сближают мемуары Шаховского с публицистическим жанром. Во всяком случае он определенно рассчитывал на широкий читательский интерес — и оказался прав.

“Записки” столь насыщены уникальными историческими фактами, что трудно выделить что-либо одно без ущерба для другого. Весьма важны сообщаемые автором детали организации Синода, Сената и Конференции при высочайшем дворе — учреждения эти показаны изнутри, “наполнены” живыми людьми с их характерами, интересами, амбициями и прочими качествами, влияющими подчас на результаты правительственной деятельности. Значительно меньше данных о работе Главной полиции, и почти совсем ничего не говорится о Кригс-комиссариате — создается обманчивое впечатление, будто бы Шаховской занимался снабжением армии в одиночку. Автору присущ эгоцентризм, он и сам не раз признается в тщеславии Люди попадают в поле его зрения лишь в той мере, в какой они связаны с его работой. Тем не менее в скупых строчках мемуаров ярко обрисованы портреты целого ряда исторических деятелей: вспыльчивый и грозный Э.-И.Бирон, твердый духом А. П. Волынский, мудрый А. И. Остерман, отважный Б.-Х. Миних, честный М. Г. Головкин, слабый Р.-Г. Левенвольде, гибкий Н. Ю. Трубецкой, ловкий П. И. Шувалов, миролюбивый И. И. Шувалов, здравомыслящая Елизавета Петровна, неуравновешенный Петр III, одаренная Екатерина II. В эту портретную галерею попадает и сам автор “Записок”, который со свойственной ему прямотой раскрывает перед читателями [459] черты своего характера. Шаховской честен, простосердечен, храбр, справедлив, но честолюбив, амбициозен, ограничен, субъективен. Примечательно, что автопортрет мемуариста совпадает с характеристикой, данной ему Екатериной II: “Князь Шаховской — оракул во всем, что касается внутренней формы, установленной законами, и чтобы распутывать ябеду и плутни; но он ненавидит новизны и особенно ту, какой ум его, мало развитой, не может постичь; но хороша ли, дурна ли вещь, как только ее предлагает генерал-прокурор Глебов, предмет его ненависти, он забывает свою честность, поистине римскую, только для того, чтобы ему противоречить” (Записки императрицы Екатерины Второй. М.: Орбита, 1989. С. 710.).

Глебов стал основным объектом ненависти Шаховского “по наследству” после смерти П. И. Шувалова, этого талантливого и разностороннего государственного деятеля, очень много сделавшего для России. Но в “Записках” он изображен исключительно в темных тонах. Шаховской ставит в вину Шувалову даже инициативу в деле отмены в 1753—1757 гг. внутренних таможенных пошлин — пережитка феодальной раздробленности страны, очень мешавшего развитию российской торговли. Цели и последствия этой реформы для Шаховского не важны — он стремится лишь доказать личную заинтересованность Шувалова в ее проведении.

К числу самых интересных страниц “Записок” относятся рассказы о дворцовых переворотах в Петербурге. Повторяющееся описание того, как вельможи среди ночи толпой бегут присягать новой властительнице, помогает понять сущность “известных петербургских действ” послепетровского времени. В условиях разрушения вековых традиций российского престолонаследия и наличия нескольких равноправных претендентов на трон любые “перемены” казались естественными, а политическая пассивность массы чиновничества, основанная на инстинкте подчинения власти, гарантировала готовность одобрить любое происшествие в императорском дворце.

В мемуарах достаточно отчетливо показана придворная жизнь со всеми ее неприглядными чертами: интригами, “подлым ласкательством”, завистью, себялюбием, своекорыстием. Шаховской уповает на свой “философский ум” и ищет утешения у “мертвых друзей”, как он называет книги своей, по-видимому, большой библиотеки. На страницах “Записок” он цитирует высказывания Диоклетиана и Фенелона, говорит о своем желании руководствоваться примерами Софокла и Аристида. Часто ссылается он и на тексты Священного Писания.

Примечательно, что частная жизнь Шаховского почти не отражена в мемуарах. Полностью погруженный в воспоминания о служебной деятельности, он лишь вскользь упоминает о дочери Марии и сыне Федоре, о своем вдовстве и вторичной женитьбе. В отличие от подавляющего большинства мемуаристов, Шаховской не считает нужным хотя бы назвать имена своих жен. Восполним этот пробел. Первой его супругой была Александра Алексеевна, урожденная княжна Путятина; во [460] втором браке он был женат на вдове генерал-майора А.И.Лопухина Евдокии Егоровне, урожденной Фамилицыной. Добавим также, что Яков Петрович имел еще дочь Анну и сына Алексея.

“Записки” Шаховского отличаются удивительной хронологической точностью, свидетельствующей о прекрасной памяти автора Даты приведены по годам, без указания точных чисел — следовательно, перед нами классические воспоминания без использования составленных прежде дневниковых записей. В то же время мемуарист, вне всякого сомнения, основывается на документах из своего личного архива — указах, письмах, проектах. Некоторые из них включены в текст “Записок”, например письмо А.И.Шувалова Шаховскому 1757 г. или знаменитый указ Елизаветы Петровны Сенату от 16 августа 1760 г. Кажется, лишь в одном случае память подвела автора. Празднование мира со Швецией, упразднение Коллегии экономии и получение самим Шаховским чина тайного советника отнесены им к 1745 г., но в действительности эти события произошли годом раньше.

Весь строй “Записок” определяется гражданской позицией мемуариста. Шаховской — представитель древнейшего княжеского рода, потомок Рюрика. Но, в отличие от князя Щербатова и многих других родовитых современников, он не кичится своим происхождением и даже не акцентирует на нем внимание. Для Шаховского “чин выше породы”, а заслуги перед Отечеством — мерило истинных ценностей. Современный исследователь А. Г. Тартаковский справедливо отметил, что жизнеописание Шаховского проникнуто “идеалом служения государству как высшего назначения человека”. Автор мемуаров “являл собой тип деятеля, взращенного в петровских традициях долга и высокой гражданской ответственности, для которого личность не имела цены вне государственного служения” (Тартаковский А. Г. Русская мемуаристика XVIII — первой половины XIX в. М.: Наука, 1991. С. 49, 64.).

Шаховской не зря рассчитывал на интерес читающей публики к его сочинению. Сразу же по завершении мемуаров 10 апреля 1772 г. они начали распространяться в списках, многие из которых дошли до наших дней. Впервые отрывки из мемуаров Шаховского были напечатаны в журнале “Вестник Европы” в 1808 г., а затем “Записки” были трижды изданы полностью: в 1810, 1821 и 1872 гг. Н.С.Всеволожский — литератор, путешественник, владелец одной из лучших в России частных типографий — в предисловии к первому полному изданию справедливо отметил, что мемуары Шаховского “весьма лестно и любопытно для каждого благомыслящего россиянина читать” (Записки князя Я. П. Шаховского, писанные им самим М., 1810, Ч. I. С. VI.).

Публикация “Записок” 1872 г. была подготовлена известным историком и издателем М.И.Семевским, который в приложении к мемуарам поместил обнаруженные им архивные документы о деятельности Я. П. Шаховского. В настоящем издании воспроизведена только та часть этих материалов, которая представляется наиболее значимой

Текст воспроизведен по изданию: Империя после Петра М. Фонд Сергея Дубова. 1998

© текст - Наумов В. 1998
© сетевая версия - Тhietmar. 2005
© OCR - Abakanovich. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Фонд Сергея Дубова. 1998