Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ИОАНН КАНТАКУЗИН

ДИАЛОГ С ИУДЕЕМ

Византийский государственный деятель, в 1347-1354 гг. император, затем, в монашестве, писатель, историк и публицист, Иоанн VI Кантакузин 1 (в иноческом чину Иоасаф) (ок. 1295-1383) имеет прямое и важное отношение к истории Руси как политик. Едва придя после длительной гражданской войны (1341-1347 гг.) к власти в Константинополе, он стал добиваться объединения расколотых Ордой, Литвой и Польшей русских земель вокруг Москвы, о чем свидетельствует ряд его грамот русским князьям и русскому митрополиту Феогносту 2. Этой его политике верно следовали константинопольский патриарх Филофей Коккин, тоже активно занимавшийся русскими делами (1354-1355, 1364-1376 гг.), и митрополит Киевский и всея Руси Киприан (1375-1406 гг.) 3. Кантакузин мечтал о сплочении перед лицом турецкой угрозы всех православных стран и о сближении их также с западным христианским миром, об унии православной и римско-католической церквей, но только — на основе единства в вере и взаимоуважения 4.

Как политик Кантакузин очень со многим не справился: он не смог завершить отвоевание у латинян остатков Латинской империи в Греции и на островах — православной реконкисты, не смог преодолеть междоусобной борьбы в самой Византии, оказался не в силах воспрепятствовать завоеванию турками-османами Малой Азии и вторжению их в Европу. И тем не менее он являет собой одну из наиболее значительных исторически и по-человечески ярких фигур поздней Византии. В отличие от правивших до и после него императоров из династии Палеологов, делавших безнадежные попытки найти помощь гибнущей стране на католическом Западе, он сделал — не менее, как мы знаем, безнадежную — попытку найти ей помощь или опору в самом православном мире. Он поддержал традиционные силы в византийской культуре, и благодаря этой его поддержке, во многом благодаря ей, в Восточной Европе произошло то, что, мне кажется, можно назвать Православным возрождением 5. [332]

Сменив в 1355 г. императорское облачение на монашеское, Кантакузин направил свою недюжинную энергию главным образом на литературные труды. Монахом он прожил около тридцати лет. Наиболее творчески активен он был в 1360-1370-х гг. В это время (не позже 1369 г.) он завершил свои знаменитые (но до сих пор не переведенные на русский язык!) мемуары и написал целый ряд полемических работ 6. По словам патриарха Филофея, хорошо его знавшего, Кантакузин был «готов научить догматам всякого желающего научиться и побеседовать с ним» 7. Филофей, очевидно, имеет в виду то, что лежит в основе диалогов Кантакузина: тот оформлял как литературные произведения свои беседы с «инакомыслящими» и «инаковерующими» и, вручая переписчикам, выпускал в свет. Благодаря такой своей общественной деятельности и литературной активности он, несомненно, возымел значительное влияние на умы; видимо, его читали; в 1367 г. папский легат Павел, прибывший в Константинополь, уподобил его «вертелу, на котором все, как куски мяса, висят», так что достаточно, дескать, ему сдвинуться (со своей независимой по отношению к Западу позиции), чтобы все повернулись 8. Схожим образом характеризует его другой его современник, латинский архиепископ Фив (с 1366 г.) Симон Атумано. Он посвятил ему ямбические стихи, в которых хвала сочетается с точностью портретной зарисовки, причем акцент делается как раз на том, что добрым и умным словом Кантакузин одерживает теперь не меньше побед, чем прежде оружием. Свой перевод этих стихов предваряю греческим их оригиналом и славянским их переводом XIV в., извлекая их из рукописей, о которых дальше пойдет речь.

ΣΙΜΩΝΟΣ ΑΡΧΙΕΠΙΣΚΟΠΟϒ ΘΗΒΩΝ

Οπλοις κραταιοις ελκυσας ζυγω στιφη,
ανενδοτους, φευ, αυχενας καμψας κοατει,
καταχλυσας δε δωτιναις ειδος απαν,
ανδρων, γυναικων, και τοπων, και ταγματων,
νυν ευνικων ειργασται, ω σκιας λατρη,
προφητελατοις χαλινοις γναφους στρεφων.

Ευ του παθοντος τω νικηθηναι λογω.

Αλλοις χρονοις ηκουσε πολλα πολλα σοι
τελοιεν ευχαις αλαλαζοντων ετη.
Θρυλλοι το νυν δε τοις απειροις των χρονων,
ο στρατιωτης, ο στρατηγος ο βρεμων,
Καντακουζηνος ως αναξ Ιωαννης,
σεπτοις τε συζων αγιοις Ιωασαφ.

Ταξει παση γαρ εξελαρμψεν ελλογως.

(Vatopedi 346, f. 323b)

СИМОНА АРХИЕПИСКОПА ФИВ’СКАГО

непрѣст дрьжавными привлѣкь игомь множьство,
Оружиианными, уви, вые прѣклонивь дрьжавою, [333]
Укротив’ же дармы видь в’сакь,
муж’ь, жень, и мѣста, и чины,
ныня добропобѣждае сьдѣласе, о правилу служителю,
прорококованными брьздами челюсти обращае.

Благо же прѣтворшомусе еже побѣждену быти словомь!

Вь многых лѣтѣх слыша, многа многа тебѣ лѣта
да сьврьшаютсе мол’бами вьсклицающих.
Да словит’ же се ныня вь безмѣрных лѣтѣх
воинь, воевода прѣтеи
Кантакузинь яко царь Иоаннь,
сь чьстными же живы святиими Иоасафь.

Чином’ бо в’сакымь просиа честно.

(Венская королевская библиотека, № 34, л. 178-178 об.)

Оружьем крепким игу многих покорил,
упорствующим шеи силой преклонив
и затопив дарениями всех кругом,
мужей и жен, пространства и чины.
Теперь добром берешь ты верх, о тени раб,
пророческою всеми правящий уздой.

Добро тому, кто был словами побежден!

В другие времена он часто слышал глас
молившихся об умноженьи его лет.
Так пусть пребудет в беспредельности времен
прославлен Кантакузин, воин и стратег,
как властелин носивший имя Иоанн,
честных сожитель же святых — Иоасаф.

Во всяком чине ведь он разумом блеснул!

При Кантакузине и при его участии происходили знаменитые «исихастские» споры, в которых аскеты-созерцатели и их сторонники защищались от нападок со стороны людей гуманистического образа мыслей и рационалистической западнической ориентации. Он немало способствовал тому, что практика монахов-исихастов перестала быть только келейным явлением, обрела теоретическое выражение — теорию «божественной энергии», и теория эта сделалась общеправославной, а энергичные деятели из лагеря исихастов достигли международной политической арены в Восточной Европе 9. Исихастское движение XIV в., одной из ведущих фигур которого Кантакузин стал, как всякое достаточно развитое общественное движение, требовало если не новых ответов на старые «вечные» вопросы, то, по крайней мере, нового, «современного» изложения старых ответов. Это и толкало Иоанна-Иоасафа к словесным баталиям. Действительно, он «учил догматам» и папского легата, и ряд западников-греков, и турка-перебежчика, и случайно встреченного еврея, стараясь «прорококованными браздами», как сказано в славянском переводе стихов Симона Атумано, повернуть в нужную сторону их «челюсти». Однако же выбор оппонентов для литературных диалогов Кантакузина, может быть, не был случайным: с одной стороны, они были обращены к [334] единоверцам тех, с кем он спорил, с другой — к «ромеям», которым он давал тем самым образцы идеологического самоопределения по отношению к католическому Западу, к мусульманскому Востоку, к иудаизму и пр.

Для историков Византии Кантакузин — в первую очередь историограф. Современных же ему славян заинтересовала другая сторона его литературного творчества — полемическая. Для перевода были избраны, очевидно, наиболее важные для них слова-диалоги — в защиту христианства от мусульман и иудеев. В 1543 г. в Базеле был издан латинский перевод «слов» против мусульман (Assertio contra mohammeticam), в XIX в. в греческой серии Патрологии Миня, в 154 т. (кол. 371-692), этот латинский перевод был переиздан параллельно с греческим оригиналом «слов».

«Слова» против иудеев представляют собой обычный для полемического творчества Кантакузина сократический диалог. Этот диалог интересен и в литературном отношении, и в историческом: Кантакузин — умелый стилист с хорошим чувством композиции, и ему удается спору о вере придать динамизм и занимательность. Во многом это объясняется тем, что истолкование пророческих слов и ветхозаветных образов, опирающееся, несомненно, на традицию (традиция же эта многовековая, восходящая к «Восьми словам против иудеев» Иоанна Златоуста, «Разговору с Трифоном Иудеем» Юстина Философа и Посланию к Евреям апостола Павла), сочетается у него с примерами, взятыми из окружающей его реальности. Так, например, он говорит (во втором «слове») как о чем-то хорошо известном его собеседнику об обычной реакции тех, кто слышит чтение императорского приказа (они встают, криками восхваляют императора и, склоняя голову, возлагают на нее его грамоту), об отношении к образам, отчеканенным на монетах, о первенствующем значении хлеба в повседневной пище и пр. Есть основания думать, что с этим произведением Иоанна Кантакузина был знаком — очень, заметим, начитанный — автор русского «Слова о житьи и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Рускаго» 10.

Себя как сочинителя Кантакузин называет здесь «монахом Христодулом», а своего собеседника — «Ксеном». «Христодул» буквально значит «Христов раб», а «Ксен» — «чужой», или же «гость». Вероятно, имя собеседника — тоже псевдоним.

Случайная встреча, при которой завязался легший в основу этого произведения разговор, произошла, как сообщает автор, во время одного из визитов экс-императора-монаха (он пишет о себе, как принято, в третьем лице) на Пеллопонес. Действительное событие могло иметь место в 1361-1363 гг., в первый после пострижения приезд Кантакузина в Грецию, в Мистру, к правившему там сыну Мануилу 11, или же позже, но не позднее начала 70-х гг., так как в первой половине этого десятилетия уже был сделан ряд копий этого диалога: Vatic, gr. 686, 1373 г.; Zurich Stadtbibliothek 170 (С 27), март 1374 г.; Marc. gr. 476, июнь 1374 г.; Paris, gr. 1242, 1370-1375 гг. 12 В XIV в. были написаны также Vatic, gr. 685 и Vatopedi 346. (В каталоге рукописей Ватопедского монастыря на Афоне кодекс Vatopedi 346 датируется XV в. 13, однако же филиграни его бумаги, любезно срисованные по моей просьбе о. Василием Гролимундом, указывают на последнюю четверть XIV в.: «лук» типа, по альбому Брике, № 790 — 1387 г., № 797 — 1390-1394 гг.; «буква Р», по Брике, № 8459 — ок. 1370 г.). Существуют списки и более позднего времени: Vatic, gr. 688, [335] XV-XVI вв.; Paris, gr. 1243, 1542 г.; Paris gr. 1275, XVI в.; Paris gr. 120 (suppl. gr.), XVII в. Так что произведение это явно долгое время пользовалось у грекоязычных читателей популярностью. Впервые напечатано оно было недавно, в 1983 г., в Афинах X. Г. Сотиропулосом: Χαρ. Г. Σωτηροπουλου. Ιωαννου ΣΤ' Καντακουζηνου Κατα Ιουδαιων, λογοι εννεα (το πρωτον νυν εκδιδομενοι). Εισαγογη — Κειμενον — Σχολια. Αθηναι, 1983. В основу издания положены четыре списка XIV в.: Vatic, gr. 686, Vatic gr. 685, Paris, gr. 1242 и Vatopedi 346. Различий в списках, которые позволили бы говорить о разных редакциях произведения, не обнаруживается.

В рукописях диалог с иудеем бывает соседствует со «словами» против мусульман. Так, в Vatopedi 346, с которой мне удалось познакомиться по микрофильму, сначала идут четыре апологии в защиту христианства от мусульман (л. 1-111), затем — четыре «слова» против Мухамеда (л. 112-165), а после этого девятичастный диалог с евреем Ксеном (л. 165 об.-323). Завершается сборник (л. 323 об.) воспроизведенными нами выше стихами латинского архиепископа Фив Симона Атумано в честь автора.

Весь этот полемический сборник Иоанна Кантакузина (я не утверждаю, что именно эту книгу) какой-то серб не позднее 90-х гг. XIV в. перевел на славянский язык: в Венской королевской библиотеке под № 34 хранится сделанный на бумаге тех лет единственный известный список этого перевода, сербский по орфографии, происходящий из сербского свято-горского монастыря Хиландарь 14. С ним мне тоже удалось познакомиться по микрофильму. Четыре «ответа» в защиту христианства от мусульман занимают в этой рукописи л. 1-115, четыре «слова» «на Мωамеѳа» — л. 115-178, стихи «Ciмωна архїепископа Ѳив’скаго» (те, которые в греческом списке в конце книги) — л. 178-178 об., а диалог с евреем Ксеном, или девять «слов» против иудеев, — л. 178 об.-329 об. Первое «слово» диалога с Ксеном начинается в рукописи дважды — на л. 178 об. и на л. 179, а заканчивается на л. 187 об. Я упрощаю, публикуя его здесь, его орфографию: титла раскрываю, надстрочные буквы вношу в строку, «омегу» и «омикрон» передаю одинаково как «о», «оу» и «ук» как «у», «i» и «и» как «и», «ѥ» и «е» как «е», знаки ударений и придыханий не сохраняю. Удерживаю лишь «ять», а также «паерок», который передаю как апостроф, и двойную варию, или кендему, `` — поскольку последние два знака часто обозначают звук.

Славянин переводчик старался создать нечто вроде пословного зеркального перевода — чтобы каждое слово оригинала смотрелось как в зеркало в свой перевод. Но значение некоторых слов он подставил, как будто взяв из словаря первое, основное, или главное, не думая о смысле фраз, контекста. Например: το της θρησκειας παρηλλαγμενον (различие вероисповедания) — «службы измененное», ευμενους σου δια παντων τετυχηκως (встретившись с тобой, милостивейший) — «кротостное твое о всѣх получивь», καθαπερ αναγκην ασχολον τινα (словно некую всепоглощающую необходимость) — «якоже нужду неупражнение нѣкое», λεληθας εκτετοπισμενος (незаметно удалился) — «утаиль еси удалень», «измѣнень далечеживы», δεησω (затрудняюсь) — «потребую», φερ’ υποθωμεθα (давай предположим) — «принеси да речемь», μνημεια (следы) — «гробы», αντικρυς (поистине) — «противнѣ», λησει (захочет) — «забудеть», ποιας αν ευπορησαιεν αστειας απολογιας (в какой, в самом деле, преуспели бы они утонченной защите) — «кы убо получеть радост’нь отвѣт». От этого перевод приобрел несколько, так сказать, «машинный» характер, хотя в целом он ясен и, очевидно, [336] вызывал к себе интерес, поскольку на поле встречается сделанная другим, чем у писца, почерком запись: «Зри добре здѣ» (там, где Ксен, узнав императора, обращается к нему).

Перевод на современный русский язык сделан мною с учетом греческого оригинала. За проверку перевода сердечно благодарю доцента кафедры классической филологии ЛГУ А. И. Зайцева.


Комментарии

1. См.: Weiss G. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat, Staatsmann, Kaiser und Moench — in der Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im 14. Jahrhundert. Wiesbaden, 1969.

2. См.: РИБ. СПб., 1880. Т. 6. Приложения. № 3-6; Meyendorff J. Byzantium and the Rise of Byzantino-Russian relations in the fourteenth Century. Cambridge, 1981. P. 155-158.

3. См.: Прохоров Г. M. Повесть о Митяе: Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Л., 1978.

4. См.: Прохоров Г. М. Публицистика Иоанна Кантакузина 1367-1371 гг. // ВВ. М., 1968. Т. 29. С. 318-341.

5. См.: Прохоров Г. М. Культурное своеобразие эпохи Куликовской битвы // ТОДРЛ. Л., 1979. Т. 34. С. 4-17.

6. См.: Niсоl D. М. The byzantine Family of Kantakouzenos (Cantacuzenos) ca. 1100-1460. A genealogical and prosopographical Study. Waschington, 1968. P. 98-100 (Dumbarton Oaks Studies XI).

7. Παπαδοπουλου-Κεραμεως Α. Αναλεκτα Ιεροσολυμιτικης πολει, 1898. Т. Εʹ. Σ. 337.

8. Meyendorff J. Projets de Concile oecumenique en 1367: Un dialogue inedit entre Jean Cantacuzene et la legat Paul // Dumbarton Oaks Papers. Waschington, 1960. T. 14. P. 174; Прохоров Г. M. Публицистика Иоанна Кантакузина… С. 331.

9. Подробнее см.: Прохоров Г. М. Исихазм и общественная мысль в Восточной Европе в XIV в. // ТОДРЛ. Л., 1968. Т. 26. С. 86-108.

10. См.: Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV-XV вв. Л., 1987. С. 105-106.

11. Ioannis Cantacuzeni Historiarum libri IV. Bonnae, 1832. Vol. 3. P. 358-360; Niсоl D. M. The byzantine Family of Kantakouzenos… P. 94.

12. Niсоl D. M. The byzantine Family of Kantakouzenos… P. 100, n. 167.

13. S. Eustratiades & Arcadios of Monastery of Vatopedi, deacon. Catalogue of the Greek Manuscripts in the Library of the Monastery of Vatopedi on Mt. Athos. Cambridge, 1924. P. 68.

14. См.: Birkfelliner G. Glagolitische und kyrillische Handschriften in Osterreich. Wien, 1975. S. 124-126; см. также: Яцимирский А. И. Описание южнославянских и русских рукописей заграничных библиотек // СОРЯС. Пг., 1921. Т. 98. № 2. С. 146, № 112 (34); Проловић J. Српски рукописи XIII и XIV века у Бечу и манастир Хиландар // Хиландарски зборник. 6. Beograd, 1986. С. 213-215.

Текст воспроизведен по изданию: Иоанн Кантакузин. Диалог с иудеем. (Славянский XIV в. и современный переводы) // Труды отдела древнерусской литературы, Том 41. 1988

© текст - Прохоров Г. М. 1988
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Андреев-Попович И. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ТОДРЛ. 1988