Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ПАТРИК ГОРДОН

ДНЕВНИК

DIARY

1684-1689

Февраля 7. Оные вести отосланы в Москву с гонцом.

8. Наши просители приехали из Москвы и доставили 3468 рублей в серебряной монете и 800 медью — жалованье за это полугодие для меня, офицеров, рейтар, солдат и стрельцов гарнизона. Они также привезли указ выдать каждому солдату и стрельцу по рублю на шубу 232 или овчинный тулуп и 30 рублей за доставку муки, привезенной из Брянска, — как и для московских стрельцов. Я получил также частные письма: от гол[ландского] резид[ента] с приветствиями /л. 59/ и иностранными новостями; от графа 233 Грэма, с извещением о его переводе в Белгород на место генерал-майора Бильца; от других, что по делу о моем отъезде из страны указа не было; от м-ра Гуаскони, что он получил 100 рублей от капитана Кристи по моему приказу и 50 от м-ра Хассениуса, а остальные 65 должен получить через 10 дней и по моему распоряжению надеется вскоре перевести все [деньги] м-ру Натаниэлу Кэмбриджу, купцу в Гамбурге, для уплаты там в монете р[ейхс]талерами; от п[атера] Шмидта 234 с известием, что шталмейстер прежнего [48] посла Римского императора Куртц 235 должен вскоре быть в Москве с грамотой от императора к царям.

Мы обедали у Ивана Озерова, и боярин с супругой приехали ужинать ко мне.

Февраля 9. Я отослал в книгах имена солдат и стрельцов, дабы они получили деньги на свои шубы — солдат с унтер-офицерами 138, а стрельцов с теми же 276, всего 414.

10. Архимандрит Саввинского монастыря близ Москвы 236, прибывший сюда в карете для паломничества, обедал у боярина, где никого, кроме товарищей и меня.

Гетман прислал приказ полковнику Киевскому, что водку 237, табак и любого рода припасы не должно пропускать в польские владения.

11. Я отослал книги, дабы офицеры получили оклад. Вечером мы слышали как будто гром или пушечную пальбу, хотя скорее первое, чем второе.

/л. 59 об./ Февраля 12. Когда один казак был в Дымере на обеде у полковника Семена Корсунца, тем временем [туда] явился казак от коменданта Белой Церкви с такими [вестями]: турки, татары и казаки-изменники подступили к Немирову и осадили там казачьего гетмана Андрея Могилу; посему [Корсунец] должен послать туда людей на выручку и далее оповестить польские силы по окрестностям, дабы те смогли выступить на поддержку немировцам; тот же полковник Семен уведомился, что полковник Лосницкий пошел из Zaz. 238 с 18 хоругвями, дабы снять осаду, но татары обложили его с его людьми в Богословке; полковник Палей с 800 людьми, также на пути туда, осажден в Musigova; полковник Апостол, дойдя до Черногородки и услыхав о татарах, отступил в Чернобыль; польские силы собираются в Любаре, чтобы идти на помощь Немирову; помянутый полковник Семен отписал коменданту, что и сам не пойдет, и не пошлет подмогу Немирову, но покинет Дымер и уйдет за Днепр служить царю; какой-то казак прибыл туда с деньгами от короля, дабы набрать /л. 60/ отряд казачьей конницы и еще один пехоты. Вечером мы отослали все это с гонцом в Москву.

Приказ записать [в службу] 23 из солдатских детей, 17 стрельцов и 3 других, что теперь в целом составило 162 солдата и 295 стрельцов с унтер-офицерами.

Февраля 14. Я получил письма из Москвы от м-ра Виниуса, датированные 30 января, с печатными ведомостями.

15. Мы все обедали у окольничего на именинах его сына. [49]

18. Прибывшие из Ямполя и Острога казаки донесли, что слышали там, а также от купцов из Немирова как со стороны Могилы, так и Сулимки, что там собралось около 20 000 татар, турок и казаков; они не делают ничего враждебного Могиле и его казакам, но живут в добром согласии, едят и пьют вместе; польские войска сходятся воедино у Любара, как объявлено — дабы идти на подмогу Немирову, а по правде — чтобы перейти через Днепр к Переяславу и подступить также к Киеву, ибо они говорят, что московиты нарушили мир, отобрав у них три /л. 60 об./ города. Так как это ложь, мы мало верили [вести] о вторжении, особенно поскольку, по их же словам, они слышали публично оглашенное письмо к коменданту Изяслава 239, в коем всех предупреждали об угрозе татарских набегов. Сего же дня, однако, мы отправили эти новости с гонцом в Москву.

В магазине всех видов железа 332 пуда 14 фунтов.

Получив весть, что [прибыли] 50 казаков, подчиненных полковнику Апостолу, боярин послал за межигорским настоятелем, дабы выговорить ему, почему не дал знать об их приходе; явившись, тот отрицал, что туда кто-либо приходил.

Февраля 19. Переяславские мещане, побывавшие в Остроге и Тарнополе, возвратились и подтвердили прежние новости.

Я подал записку для отсылки в Москву за указом, дабы доставить древесину, починить солдатские печи и дома и укрепления вокруг города.

Мы узнали о стольнике, едущем из Москвы в Киев.

20. Бо[ярин] и д[умный] повздорили.

22. Мы все угощались у боярина, где был заключен мир.

Прибыл стольник, через коего я получил письмо от полковника фон Менгдена с разъяснением: думный [дьяк] Емельян Игнатье[вич] заявил ему, что наверху абсолютно решено не отпускать меня из Киева по причинам, о коих он не дерзает писать, а о любой моей потребности я должен послать прошение.

21. 240 Стольник Потап Филимон[ович] Шеншин явился в приказ и от лица Их Величеств сперва спросил боярина и товарищей об их здравии, причем они кланялись и благодарили; затем он объявил им, что Их Величества хвалят их за службу, причем они снова кланялись и благодарили; далее в тех же выражениях он спросил меня, полковников, подполковников и офицеров о нашем здравии и хвалил за службу, /л. 61/ причем мы дважды поклонились и воздали благодарность, как прежде; потом он пошел на нижнее крыльцо 241 и говорил то же солдатам, кои также кланялись и благодарили. [50]

Мы все обедали у боярина. После обеда пили за доброе здравие Их Величеств из большого позолоченного бокала, вмещающего шотландскую пинту 242, после чего боярин подарил стольнику коня ценою 20 рублей, золоченый бокал ценой 15, ружье ценой 5 и амалейку 243 ценой 2; окольничий подарил отрез тонкого дамаска 244 и амалейку, думный — пару пистолетов, а один из канцлеров — пару карманных пистолетов.

Февраля 24. Боярин со всеми отправился в Печерский монастырь на поминовение покойного архимандрита Иннокентия Гизеля 245.

Вечером стольник пришел ко мне и повеселился. От него я узнал, что татары отказались принять дань или пособие, присланное к размену 246, и желают, дабы оное платили в Крыму, как прежде; они освободили канцлера Ивана Ипполитова и кое-каких пленных за выкуп и за пленных из своих.

Король Великобритании погребен 247.

25. Оглашена грамота от императоров, с благодарностью боярину и товарищам за починку городской стены.

Я написал в Москву к полковнику фон Менгдену в ответ на его [письмо] от 3-го сего месяца; к м-ру Виниусу, с новостями; к полковнику Хэм[илтону] — мое мнение, согласно копии, и к полковнику Ронаэру — приветствия и текущие дела.

/л. 61 об./ Февраля 26. Мы были в Выдубицком монастыре после полудня.

27. Приехавший из Полонного мещанин донес, что турки и татары, услыхав о сборе и походе поляков на выручку Немирову, сожгли большой город и, забрав с собою всех мещан с их семьями, ушли прочь, но куда — он не мог сказать.

28. Мы уведомились, что польские казаки запасаются провизией и готовятся к походу ко дню Св. Георгия.

Марта 1. Последний день, или канун, перед русским постом; боярин и все мы совершили обход.

4. Стрелец по имени Вавила [...] попросил написать письмо ко князю Якову Шаховскому, окольничему, в коем были разные непризнаваемые 248 вещи. Писец принес оное к его полковнику Ивану Озерову, который отправил стрельца с письмом и докладом в приказ. На допросе тот заявил, что, когда был в Остре 249, один казак по имени Наум Кожемяка говорил ему: «Если хочешь разбогатеть, ты должен идти к нам, ибо перед нами великие дела; мы намерены вскоре убить гетмана из-за аренды, или акциза, и прочих притеснений. Мы также послали к донским казакам, дабы примкнули [51] /л. 62/ к нам, а они попросили у нас письменные заверения». Что до его письма к окольничему, он сказал, что в прежнее время открыл ему тайну об убийстве одного дворянина и был награжден за это, а ныне по своему письму желает быть доставлен в Москву, дабы изъявить свою службу лично.

С этим в Москву на перекладных был отправлен прапорщик из моего регимента, с коим я также написал к думному Емельяну Игнат[ьевичу], к Ивану Бирину, к голл[андскому] резиденту, к полковнику фон Менгдену, м-ру Гуаскони, м-ру Виниусу и патеру Шмидту.

Марта 5. Я получил письма из Москвы от полковников Хэмилтона и фон Мен[гдена] , м-ра Бутенанта и моего слуги Джейкоба 250: мне совершенно отказано в отпуске из сего города, тем паче из страны. Посему я написал к моему брату, м-ру Мевереллу, м-ру Кембриджу и м-ру Гуаскони, вложив все как здесь [сказано] 251 и извещая их об этом и о других частностях. Я написал также к м-ру Бутенанту, м-ру Хартману, м-ру Спарвенфельду 252 — все в конверте для полковника фон Менгдена. Я получил также письмо от генерал-майора графа де Грэма, на что не мог ответить по причине его отъезда на службу в Белгород. Эти письма были отосланы с пушкарем 253 Архипом Макаровым. Я написал с Иваном Поздеевым в Севск к Леонтию Ром[ановичу] и к моему тестю.

/л. 62 об./ Марта 7. Мы известились о немировском деле от неких купцов из Лубен, кои были в тамошнем замке во время осады, таким образом: мещане и обитатели Немирова, устав от притеснений и бесчинств, содеянных казаками при Могиле, тайно послали к Сулимке, татарскому казачьему гетману, с просьбой явиться туда с войсками, и они сдадут ему большой город. Посему он подступил с несколькими тысячами татар и некоторым числом турок и благодаря измене мещан взял большой [город] врасплох. Могила со своими казаками и частью жителей, кои ничего не знали об измене, с трудом пробрался в замок. Турки грянули по замку из 3 орудий, то ли взятых с собою, то ли захваченных в городе, и за три недели штурмовали оный трижды, гоня мещан впереди; тем было сказано, что, если замок возьмут, они могут ожидать благосклонного обращения, а иначе пусть не ждут никакой милости. Невзирая на яростные приступы, Могила и его казаки сопротивлялись и отражали [неприятеля] с большим уроном. В самую первую ночь около 300 жителей, укрывшихся в замке, бежали, что заставило Могилу взять клятву с остальных и следить за ними получше. /л. 63/ Три недели спустя, по скудости ли припасов или по слухам [52] о сборе и походе поляков на помощь замку, [татары] сожгли город и ушли, уведя с собою всех жителей.

Марта 8. Окольничий князь Василий Фед[орович] Жирового-Засекин прибыл со своей супругой, а другой окольничий, князь Иван Степанович Хотетовский, и д[умный] двор[янин] Фед[ор] Анд[реевич] Зыков выступили. Мы сперва сопроводили думного через Днепр; вернувшись, проводили князя до Троещины и, остановясь, пили около часа. Вечером мы возвратились. Окольничий, коего (к большому его недовольству) никто не встретил, немедля явился и был привечен у боярина в его доме.

Филарет из Печерского монастыря 254 приехал из Москвы.

10. Новый сотник Игнат[ий] Григ[орьев] собрал киевский отряд, в коем около 80 конников и свыше 200 пехотинцев 255.

Джеймс Линдзи приехал из Москвы и привез мне письма: от милорда Грэма, гол[ландского] резид[ента], полковника фон Менгдена, полковника Девиссена, м-ра Хартмана, м-ра Кука, м-ра Гуаскони, Ивана Бирина, /л. 63 об./ а также от князя Никиты Сем[еновича] Урусова и Леонтия Ром[ановича] Непл[юева] и моего тестя из Севска.

Я получил письмо от подполковника Хэмилтона 256 из Шотландии, датированное 28 апреля 1684 г. в Эдинбурге.

Марта 11. Я написал ко князю Никите Сем. Урусову и послал ему привои 257 с людьми окольничего князя Вас[илия] Фед[оровича].

12. Супруге боярина, проболевшей 9 дней от своего падения и материнской нечистоты 258, посредством частого купания с травами стало лучше. Вечером прибыл Мазепа, присланный гетманом после вести о болезни его дочери.

13. Совет в Москве 259 ранее постановил, что годовое пособие, или honorarium 260, должно выдаваться татарам на обычном месте встречи для размена пленных, а также резидентам из Крыма не оставаться в Москве, а им [царским] — в Крыму, во избежание обид, что могут быть нанесены обоим (таков был предлог); на деле же — дабы избавиться от подобных осведомителей в Москве. Так как сие противно мирным статьям, татары не были удовлетворены, а потому не приняли honorarium у Переволочны и ныне протестуют на этот счет в Москве.

/л. 64/ Марта 14. Мы все на пиру у боярина обильно напились и делали много визитов. Боярин и Мазепа ужинали у меня. Мое кольцо-печатка потерялось.

15. На пиру у окольничего. Боярин потом пришел ко мне, и мы выезжали верхом в поля. [53]

16. Боярин заболел.

17. Мы велели начать постройку плотов на льду и приготовить остальные лодки.

18. С супругой боярина, то ли от нежданного ужаса при слухе, что боярин умирает, то ли по какой иной причине, случился столь внезапный приступ, что она упала наземь и лежала какое-то время без чувств. Затем, придя в себя, она стала сильно опасаться смерти мужа и вновь имела такие припадки, что менее чем в четверть часа утратила зрение и рассудок. В этом состоянии, при самых яростных приступах, она пребывала до *19.* следующего дня, после полудня — примерно до того же часа, когда припадок охватил ее накануне. В это время явился настоятель монастыря Св. Михаила 261. Русский священник подал ей святое причастие, коего она не могла принять и извергла. Настоятель (когда ее речи прервали) совершил над нею таинство елеосвящения. Она находилась как будто во сне, однако с ужасными глубокими стонами, до 9 часов /л. 64 об./ вечера. Затем у ней начались сильные припадки эпилепсии и помешательства *20.* со столь неистовыми судорогами всех членов, что тяжко и горестно было смотреть. Сие продолжалось почти без облегчения до того как в тот же час, когда ее охватил приступ два дня назад, в самых яростных внутренних конвульсиях она умерла. Немедля была послана весть гетману, дабы узнать его волю, где ее следует хоронить.

Марта 21. Утром подполковник Петр Иванов был погребен в монастыре Св. Софии. Он оставил мне в наследство длинное турецкое ружье.

До полудня, около 11 часов, тело боярской супруги было перенесено в монастырь Св. Михаила в сопровождении архимандрита и всех настоятелей. По прибытии в церковь, после мессы и окончания надгробной проповеди и обрядов, по желанию боярина (из-за болезни он не мог проводить ее лично) я объяснил его отсутствие и благодарил духовенство в следующих словах:

О сиятельный и преподобный отче во Христе, преподобные отцы и благочестивые братья! Какою скорбью преисполнен сиятельнейший господин воевода Федор Петрович, нелегко выразить словами. О невозвратимой утрате Его Превосходительства я ничего не скажу, ибо должным образом не сумею, да и не следует; ведь всем известно, что Его Превосходительство скорбит тем более, что он даже был не в силах сопроводить сюда сиятельнейшую госпожу, возлюбленную свою супругу, и воздать в сем месте благодарность В[ашим] П[реподобиям], хотя позднее и поручил это мне. Посему от имени Его Превосходительства прошу В[аше] Сиятель[ное] Преп[одобие] и вас, отцы и благочестивые братья, дабы вы извинили Его Превосходительство, и ради христианской любви я покорнейше воздаю великую благодарность за милосердные дела и священные труды ваши.

Он велел мне также сказать В[ашим] П[реподобиям]: во всем, что должно и принято даровать за такие священные труды и благочестивые поминовения, каждый будет в удобное время удовлетворен согласно своему сану.

Я также имею поручение сверх того просить В[аше] Сиятель[ное] П[реподобие] и вас, препод[обные] отцы и благочестивые братья, дабы вы извинили Его Сиятельство, что ныне и, возможно, в положенные сроки он из-за недуга не сможет принять В[аши] П[реподобия] и по обыкновению предложить угощение и гостеприимство; однако через меня обещано: коль скоро Всемогущий Бог дарует Его Превосходительству прежнее или лучшее здравие, все это будет обычным и надлежащим образом предоставлено.

Сам же я нисколько не сомневаюсь, что В[ашим] Сиятель[ным] П[реподобием] и вами, препод[обные] отцы и благочестивые братья, все сие с его стороны будет истолковано благоприятно. (Пер. с лат.). 262

[54]

Архимандрит ответствовал тихим голосом и краткой речью на славянском языке. Мазепа также объявил им, что Его Превосходительство гетман будет иметь попечение о святых местах и вознаградит их за хлопоты.

В рассуждениях о недуге сей дамы было много мнений. Одни уверяли, что то была demoniaca 263, другие — острая cardiaca 264. Но, учитывая все случаи и приступы, мы заключили, что [это произошло] от чрезмерной меланхолии, вызвавшей immunditiem et vitium matricis 265, /л. 65 об./ откуда проистекли obstructiones et suffocationes 266; первым приступом была эпилепсия, что вызвало op[p]ilationem in ventriculis cerebri 267 и, наконец, лишило ее зрения; это продолжалось с жестокими пароксизмами безумия, что истощило ее силы и дух и привело к кончине.

Марта 21. Пришел указ отпустить два полка стрельцов в Москву с уведомлением, что 1000 человек должно быть прислано из [разных] городов под мою команду.

Лабуньский войт по имени Евстафий Максимович явился сюда и уведомил нас, что открылся польский парламент; большинство сенаторов и депутатов прибыли; между королем и знатью нет таких разногласий, как говорят; провинциальные комитеты уже согласились дать субсидии для продолжения войны против турок; полковник Лазинский отрядил 12 рот польской конницы к Бару и Меджибожу при вести, что татарам предстоит сопровождать в те места пашу или агу; польская конница и пехота собираются у Grishe 268, в миле от Лабуни, с намерением по возвращении своего отряда идти с орудиями в атаку на Бар и Меджибож. [55]

Шпион Иван Филонов сын Варилов вернулся и донес: будучи в Немирове, он слышал, что с ханским сыном при осаде Немирова было 7000 татар, 500 казаков с Сулимкой и 500 турецких конников /л. 66/ и пеших с 4 орудиями из Каменца [во главе] с пашой или агою; некий Бардей, немировский сотник, привез казакам грамоту от короля, в коей он дозволяет казакам собирать всю ренту на Украине к югу от реки Случь, и впредь ни один поляк не станет вмешиваться во что-либо подобное — посему казаки весьма довольны и рады. Он сообщил также, что есть большие несогласия между королем и знатью, особенно литовской; Римский император неудовлетворен последней кампанией короля под Каменцом; он изыскивает средства, чтобы добиться объявления наследником польской короны сына короля Михаила Вишневецкого 269, а сына нынешнего короля отстранить; послы папы, Римского императора, Венецианской державы, шаха Персидского 270 и других государей должны быть в Варшаве; все [они] будут предлагать помощь и настаивать на продолжении войны с наследственным врагом Христианского мира.

С этими сведениями в Москву была послана депеша.

/л. 66 об./ Марта 22. Два полка стрельцов выступили отсюда; в одном 515 человек, в другом 380, так что ныне в гарнизоне пехоты осталось только 2241, 125 конников и 35 констапелей.

24. Я получил с Иваном Поздеевым письма из Севска, из коих явствует, что по указу Их Величеств окольничий Леонтий Ром. Неплюев отбыл в Батурин, дабы посовещаться о государственных делах, подробности коих неизвестны; с советом гетмана он должен немедля ехать в Москву; при известии, что хан после отказа [русских] прислать honorarium в Крым отправил гонца к королю Польскому и королем дан крутой ответ стряпчему, присланному от Их Величеств по наущению гетмана, — казна, что была отозвана с места переговоров и указана к отправке в Москву, снова возвращена из Белева в Севск.

Сего же дня я дал ответ на эти письма и написал в Москву к голл[андскому] резиденту, полковнику фон Менгдену, м-ру Виниусу и м-ру Гуаскони о новостях и текущих делах с полковым писарем полковника Боркова.

/л. 67/ Марта 25. Мы уведомились, что супруга гетмана с сыновьями и многими прочими следует в Киев, дабы присутствовать на погребении боярской супруги.

26. Мы получили указ о нашем жалованье — принять четверть [оного]. [56]

27. Из Москвы через Переяслав сюда были доставлены 4 императорские грамоты: одна извещает, что отправленные отсюда сведения получены, с поощрением и приказом продолжать тем же образом и держать добрые дозоры; другая сообщает о получении писем касательно закупок зерна для снабжения гарнизона; по этим письмам обеспечено 46 000 бушелей ржи и 26 000 рублей денег, из коих 12 000 серебром, остальное медью; в двух других [грамотах] — малозначительные частности.

[Вечером?] супруга гетмана с сыновьями и прочими спутниками пересекла реку по льду и остановилась в городе близ Печерского монастыря.

/л. 67 об./ Марта 28. Супруга гетмана с детьми и многими прочими прибыла в монастырь Св. Михаила, где слушала службу с тяжкими стенаниями. Затем они пришли с визитом к боярину, который лежал больной в постели, потом, навестив дитя, вернулись и удалились, не говоря друг другу ни слова.

29. В воскресенье весь здешний клир собрался в монастыре Св. Михаила. Боярина привезли в санях, внесли на ковре 271 в церковь, и люди подняли его, дабы простился с усопшей супругой, что он и сделал с обильными слезами. Затем гроб был поднят и вынесен боярскими слугами из церкви и монастыря. Из-за немощи боярин вернулся в свое жилище. Все отправились из города пешком, потом аббат и настоятели сели в свои коляски 272 и поехали вперед. По пути тело трижды опускали и пели панихиды. Гроб был весь обит желтым табином 273 с двумя щитками на каждой стороне и по одному на концах, на коих был герб боярина: два льва, держащие корону, и сверху вместо нашлемника три креста, все в зеленом поле; литеры поставлены так: P.I.Н.S.B.V.K., то есть Пелагия 274 Ивановна, Гетманская дочь, Шереметева, Боярыня, Воеводша Киевская. Четыре пустых разукрашенных гроба следовали впереди, затем траурный катафалк на санях, предназначенных везти [боярыню], но позже, рассудив получше, ее понесли на руках и так и шествовали. У врат /л. 68/ монастыря 275 аббат и настоятель в ризах встретили тело и сопроводили до середины церкви, причем все духовенство следовало впереди, а плакальщики и прочие после. В церкви стоял великолепный погребальный помост, на коем был поставлен гроб между четырьмя колоннами, покрытыми и украшенными множеством пирамид и светильников; символы смерти были развешены повсюду и разложены на трех ступенях помоста. После долгого пения мессы, когда погребальные обряды и церемонии почти завершились, настоятель монастыря [57] Св. Кирилла — крещеный еврей по имени Монастырский 276 — произнес благопристойную надгробную речь. Затем, по окончании церемониальных торжеств, при многочисленных огнях, как и на всем пути, тело было вынесено к месту погребения; то был новопостроенный небольшой низкий склеп, что будет покрыт в форме подпоры, прилегающей к церковной стене. Мы снова вступили в церковь и слушали речи знатных и простых студентов. Итак, все отправились обедать в дом Максима.

Марта 30. Мазепа и брат гетманской жены явились с поручением от гетмана к боярину, дабы он передал дитя, внука [гетмана], на воспитание в Батурин, а также все добро, что [гетман] пожаловал со своей дочерью, обещая, что оно не должно умалиться, а скорее возрастет; он намерен даже его удвоить. После некоторой размолвки боярин заявил им, что не может отпустить сына без указа Их Величеств и позволения своего отца; /л. 68 об./ что же до имущества, он согласен составить единый инвентарь, подписать и обменяться [копиями] для большей верности, но добро должно остаться при нем. Видя, что ничего лучшего не достичь, они казались довольны и этим.

Марта 31. Мазепа с бунчужником 277 пришли и привели с собою Киевского полковника, Максима, войта и бургомистров. Были переписаны все доставленные вещи, главные из коих: 2 пуда и 9 фунтов серебра, большинство с позолотой, много богатой одежды ценою около 1600 рублей, жемчуг, кольца и драгоценности ценою около тысячи рублей. Они хотели бы все опечатать, но боярин им не позволил и велел отвезти все на прежнее место. [Люди гетмана] были этим недовольны и ушли, хотя и сказали, что раз инвентари подписаны, ими должно обменяться; однако сыновья гетмана, кажется, не были удовлетворены, никто не явился, и все уехали в этот же вечер.

Поразительно, что недель семь назад, когда боярыня ночной порой бодрствовала, она увидала женщину в белом одеянии, которая приближалась к ее постели с весьма зловещим видом. Ужаснувшись, она закричала и велела вошедшей прислуге поискать за печью, где, по ее словам, скрылся призрак. После этого случая она пребывала в таком страхе, что не желала лежать с той стороны кровати и при каждом чудившемся ей вдруг малейшем шорохе приходила в крайний ужас.

Кроме того, один очень набожный юноша из домочадцев на другой день после ее смерти поведал, что 4 днями ранее, ночью, когда выходил из нижней комнаты, он видел, как по задней [58] лестнице спускалась высокая, вся в белом, женщина, бранясь и ругаясь направо и налево. В испуге он поспешил назад в нижнюю комнату и, выглянув, наблюдал, как призрак перешел через двор в сад и там исчез. Сие он тогда же и на другое утро, как и ныне, рассказал своим товарищам 278.

/л. 69/ Апреля 1. Я написал к полковнику фон Менгдену и м-ру Гуаскони, поручив последнему получить 60 рублей по счету моего зятя, а я выплачу ему оные здесь; к полковникам Хэмилтону и Ронаэру, а в конверте полковника Хэмилтона — к милорду Грэму для отсылки через Курск или другим верным способом; первые [письма] отправлены с прибывшим из Москвы капитаном, прочие — с рейтарами, что конвоируют стрельца в Севск.

2. Боярин послал к гетману слугу с письмом, извиняясь за происшедшее и объясняя причины, по коим он не мог отдать ни сына, ни имущество.

Река в иных местах стала вскрываться.

3. Пришли с гонцом две грамоты от Их Величеств: одна дабы делать канаты из лучшей [пеньки?] 279, что здесь есть; другая дабы отправить стрельца [полка] Ивана Озерова в Козелец и передать тому, кого гетман назначит для его приема.

5. По просьбе архимандрита я ездил в Печерский монастырь, чтобы дать совет и предотвратить обрушение холма, на коем построена церковь, ведущая в подземные пещеры, где лежат их святые. Я посоветовал отвести в канал[?] 280 ручей, что течет под оным и уже вымыл много земли, и засыпать образовавшуюся канаву и вымоины. Сие было одобрено, как разумная мера, и после доброго угощения меня отпустили с великой благодарностью.

/л. 69 об./ Апреля 7. Река очистилась ото льда.

8. Я отправил моего самого легкого коня и кобыл на пастбище.

9. Мы доставили все мостовые суда.

10. Мы навели плоты.

11. Мы соединили плоты и навели мост на Черторые.

13. Мост завершен и подводы переправлены.

14. Я ездил на остров Каролину и хорошо позабавился 281.

15. В Москву должен быть отправлен офицер с вестью о готовности моста. Я написал ко князю Василию Васильевичу [Голицыну], Петру Василь[евичу Шереметеву], кн. Борису Васил[ьевичу Горчакову], кн. Ивану Степ[ановичу Хотетовскому], Леонтию Ром. [Неплюеву], Венедикту Андр. [Змееву], Емель[яну] Игнат. [59] [Украинцеву], Федору Андр[еевичу Зыкову], полковникам Тимофею Кишк[ину], Василию Борк[ову], Ивану Як[имову], а также к голл[андскому] резид[енту], полковнику фон Менгд[ену], м-ру Виниусу, п[атеру] Шмидту, полковникам Хэмил[тону] и Ронаэру. Эти [письма] отосланы с прапорщиком Константином Масом, который был отправлен с депешей о мосте.

/л. 70/ Апреля 16. Поп 282 по имени Евстахий, приехавший из Винницы, объявил, что во время его пути сюда в Полонное 8-го числа прибыл казачий полковник по имени Палей с тремя подводами (каждая при 6 лошадях), груженными казною, что тот везет от короля Польского запорожским и донским казакам, дабы они пришли к нему на помощь этим летом; с ним было лишь 4 казака для конвоя; на другой день он уехал оттуда. Эти сведения были отправлены в Москву с тем же прапорщиком, который отбыл отсюда около полудня.

Вот счет полковника Ронаэра:

 

р.

а.

д.

За 1¼ локтя 283 красного сукна по 1 р. 3 ал. 2 д.

2

15

5

За пошив всего

4

 

 

За рукоять, подпруги, кожу для стремян и гвозди

1

 

 

За табенки 284, набивку, подкладку и шитье

1

3

2

Еще за пришивку насадок на ольстры 285

 

4

 

За ольстры

 

13

2

 

9

3

1

17. В Страстную пятницу мы отправились в Братский монастырь на диалог 286.

18. На площадь перед Софийским монастырем было доставлено 12 пушек, чтобы дать залп, когда ночью придет весть о времени Воскресения [Христова].

/л. 70 об./ Апреля 19. Вскоре после полуночи, по сигналу, пушки дали три раздельных залпа.

Я пошел отдать боярину обычное приветствие. Он явился ко мне после полудня, а я был у окольничего вечером и ужинал у боярина.

20. Окольничий явился ко мне после полудня.

21. Я обедал у боярина и, посетив окольничего, мы все отправились за Днепр.

23. Мы все обедали у окольничего, и он мучил нас здравицами. Пришла императорская грамота, дабы отпустить одного из канцлеров в Москву. [60]

Из газет и писем из Москвы я получил весть о смерти нашего короля; все его королевства и доминионы унаследовал герцог Йоркский, коего да хранит Господь долго! 287

/л. 71/ Апреля 26. Я написал в Москву: к Леонтию Роман[овичу Неплюеву] с ходатайством и доводами, дабы мне позволили выехать из страны; к Емел[ьяну] Игнат[ьевичу Украинцеву] то же самое; к Фед[ору] Андр[еевичу Зыкову] — приветствия; к Ивану Бирину касательно нашей соли; к Василию Тимофеевичу Посникову в пользу Уильяма Гордона 288; к голл[андскому] резид[енту], с книгой «Описание р. Дунай» и о других событиях; к полковнику фон Менгдену с просьбой узнать, какой указ я могу получить; к м-ру Гуаскони — передать моим слугам баул с одеждой, большую мясную бочку 289, сундук с гербом 290 и конскую сбрую для моей кареты с оловянными пряжками, распорядившись доставить и карету; я послал ему сапфир и дукат на кольцо, дабы вставить оный (сапфир стоил десять талеров); к нашему священнику, дабы прибыл сюда, ибо с п[рапорщиком] Масом я уже написал ко князю Василию Васильевичу и отправил прошение о его приезде сюда; к м-ру Склэйтеру — о воде от эпилепсии; к м-ру Куку — 40 фунтов икры должны быть разложены в 3 посылки, одна на 20 фунтов, другие по 10 фунтов каждая, все для отправки м-ру Мевереллу, мои же письма воспоследуют; к м-ру Бутенанту — благодарность и приветствия, с просьбой отдать мою серебряную сбрую м-ру Гуаскони; к м-ру Хартману с просьбой верно осведомить русских касательно моих денежных переводов в Англию; к полковнику Девиссену приветствия, передавая изложение его дела полковнику Иваницкому; к полковнику Ронаэру, с его седлом и чепраком; к полковнику Хэмилтону по-дружески; к м-ру Виниусу о текущих делах и корреспонденции. Все эти [письма] я отослал с майором Иваницким и моими слугами.

/л. 71 об./ Апреля 27. Мы получили весть, что сейм 291, или парламент, завершился в добром единстве решением продолжать войну против турок и всеми средствами добиваться поддержки от царей.

28. Канцлер Осип Зинов[ьевич] Татаринов уехал отсюда; с ним я написал к боярам Ивану Михайловичу [Милославскому] и Алексею Петровичу [Салтыкову], к Федору Андреевичу [Зыкову].

Я ездил с боярином и окольничим на остров, где содержатся мои лошади, и хорошо позабавился охотою на зайца. [61]

29. Я подал записку о починке Ивановского бастиона.

/72/ Мая 1. Приехавший из Владимира крестьянин донес, что, когда он был там, пришла грамота из Немирова с извещением: татары совершили набег на ту округу и взяли много пленных; поляки, узнав об этом, собрали силы, преследовали их и, застигнув врасплох, разгромили, освободили всех своих людей, перебили и захватили много татар, среди коих 7 мурз 292, или вождей; пленные татары утверждали, что хан со всеми ордами 293 должен быть на польских рубежах примерно на Троицу.

2. С вышесказанными сведениями в Москву был отправлен гонец.

3. Я подал свиток о древесине и прочем, что необходимо заготовить этой весной, а именно:

1500 балок по 4 саж. длиной и 5 — 6 вершков толщиной на верхнем конце;

1000 досок 294 по 3 саж. длиной, шириной 9 вершков;

500 дубовых столбов по саж. длиной и 3 вершка толщиной на конце;

10 000 драниц по 1½ саж. длиной и 6 вершков шириной;

4 лафета для тяжелых 295 орудии;

10 лафетов для средних и четвертных орудий;

10 лафетов для пушек-»головорезов» 296, привезенных в 1682 г. из Москвы;

20 осей для тяжелых орудий;

40 осей для четвертных и средних орудий;

60 для меньших орудий.

/л. 72 об./ В торжественный праздник Феодосия Печерского боярин и все мы были приглашены [в Лавру], но никто не поехал из-за болезни боярина и сварливости окольничего.

Мая 4. Мы слышали от каких-то людей, недавно приехавших из Польши, что в Янчаричах 297 татары ограбили и угнали много народа.

Мы начали чинить Ивановский бастион, куда я отрядил 60 рабочих и заказал для них и оной работы 60 дубовых столбов и 5 возов ивняка для фундамента, 40 холщовых мешков для переноски земли, 6 лопат, 10 заступов, 2 кирки 298, 30 мостков, 8 чегеней 299, 60 саж. веревки, 2 резца для резки дерна, 4 лемеха для снятия дерна, 16 толкачей 300.

5. Я написал к родным в Шотландию, как то: графу Эбердину 301, моему брату Джону, дяде, сыновьям, генерал-лейтенанту Драммонду, подполковнику Хэмилтону, м-ру Томасу Гордону, к бэйли 302 Гордону и ко Джеймсу Эди в Данциг, согласно копиям. [62]

6. Вода в реке стоит. [Написал] к бэйли Гордону.

8. Приехавшие из Белой Церкви и Лабуни люди сообщили, что поляки поймали в ловушку турок из гарнизона Меджибожа, убили 9 и взяли пленных, отослав их к королю; в Меджибоже, что в 12 милях от Полонного и в 9 от Лабуни (что в 4 милях от Полонного), всего 60 янычар и 100 конников, все больше татары; в Баре, что в 9 милях от Каменца и в 4 милях от Староконстантинова, стоит турецкий гарнизон — около 200 конных и пеших.

/л. 73/ Мая 9. Праздник, посвященный Св. Николаю; было великое стечение народа со всех сторон в монастыре Св. Николая.

Вода все еще стоит.

10. Отряд татар пришел в Павлович 303 и угнал из полей весь скот.

12. Я ездил на остров, где пасутся наши лошади, обедал с друзьями и нашими женами 304. Я назвал остров «Якобина» 305.

13. Из Севска приехал солдат и поведал, что там собираются солдаты, но, куда им следует идти, он не мог узнать.

14. Я ездил в Печерский монастырь и был весьма любезно принят там архимандритом.

15. Я получил письма от боярина Петра Васильевича Шереметева, полные любви и приязни, и еще одно от полковника Боркова.

Пришел имп[ераторский] указ боярину: отдать тому, кого [назначит] гетман, все имущество, что он получил с женою, а также московский дом и деревню; сыну же, по прошению его отца и родных, оставаться при нем; Их Величества жалуют его и Боркова для содержания его и его сына 306.

16. Мы слышали от разных проезжих и приезжих из Польши лиц, что польские казаки снялись с зимних квартир и идут к Немирову; одни говорили — дабы получить жалованье, другие — что их гетман Могила дал знать о приближении татар к этому городу и приказал им выступать. [Эти же люди] сообщили, что литовские войска все еще стоят по квартирам на Волыни и вряд ли выступят до дня Св. Иоанна.

/л. 73 об./ Вечером я получил письма: мой протест 307 доставлен тем, кому я доверился; они обещали подать и представить оный Их Величествам и принцессе Софии Алексеевне, согласно моему желанию. Ниже следует копия оного, переведенная с русского, сообразно их стилю:

Происходя от благородных предков 308, я уехал из родной страны в чужие, дабы снискать честь и средства для ее поддержания. [63]

Послужив честно и верно различным монархам, когда обстоятельства призывали меня покинуть их службу, я никогда не бывал удержан, но по желанию моему получал свободу, будучи отпущен в милости и с подробными свидетельствами моей верности и заслуг.

Я прибыл в Россию в почетном чине, не из нужды, но скорее из порывистости 309, и не бедным, но богатым, соответственно моему званию.

Я прибыл в Россию служить лишь на время, в надежде, когда представится случай, обрести свободу, что я имел в других странах, а иные в моем звании прежде получали и здесь.

Во время своего служения здесь я всегда служил верно и преданно, не избегая опасностей и не щадя трудов 310.

В год Господень 1670, вернувшись с родины и найдя жалованье урезанным до трети от прежнего, я просил об увольнении от сей службы; получив отказ, я был отправлен /л. 74/ с прочими в Севск, причем блаженной памяти Его Величество 311 отпустил нас милостиво и своими устами объявил, что там у нас будет хлеб, а если нам что-либо понадобится, мы должны бить о том челом, и наши нужды будут обеспечены.

В год Господень 1677, когда я был на службе Его Величества 312 в армии против турок под Чигирином, чрезвычайный посланник Его Величества короля Великобритании — Джон Хебдон, эсквайр — по указу Его Королевского Величества подал в Посольский приказ мемориал с просьбой о моем увольнении и дозволении вернуться на родину; на что он получил ответ: когда эта кампания завершится и я попрошу увольнения, меня отпустят. Указ с сею целью был послан в Иноземский приказ.

В год Господень 1678 я приехал в Москву в надежде быть отпущенным, согласно милостивому обещанию Его В[еличества], но обнаружил, что мне с моим региментом велено идти в Чигирин. Итак, не желая уклониться от столь опасной службы, я отправился, не досаждая Его Ц. Величеству своей отставкой и лишь уповая, что смогу обрести свободу, если Богу будет угодно возвратить меня с оной службы во здравии.

В том же году, потеряв в Чигирине все, что имел, я прибыл в Москву с новой надеждой на увольнение, когда указ Его Ц. [В.] о моем переводе в Киев вновь упредил меня; и поскольку ожидалось, что турки нападут на этот город, /л. 74 об./ то, дабы невозможно было думать, будто я избегаю столь опасной службы, я с готовностью отправился на оную. [64]

Получив в прошлом году весть о кончине моих родителей 313 и о том, что в мое отсутствие мне не дадут вступить в наследство, оставленное мне отцом, я просил Их Ц. Величества о дозволении уехать на родину со своей семьей, а если сие не может быть даровано, дабы я один мог получить отпуск на краткий срок.

Мои жалобы:

Бывшие генералы Томас Далйелл и Уильям Драммонд, кои в мое время служили блаженной памяти Его Ц.В., не только имели полные месячные оклады и жалованье, но даны были им деревни с большими рентами для поддержания их чести и жизни в соответствии с чином 314.

Генерал-лейтенант Афанасий Трауэрнихт 315 после чигиринской осады, где он не потерял ничего, был жалован с одного воеводства на другое, где и обогатился.

За мое тяжкое обложение в Чигирине, где я потерял все, что там имел, стоимостью около 700 рублей, я получил лишь на 200 рублей больше, чем мои товарищи, кои были в армии и не только ничего не лишились, но и имели большую выгоду от добычи и иных средств.

Другие начальные особы обладают великими преимуществами предо мною, ибо живут в мирных гарнизонах, где имеют прибыль, а многие их /л. 75/ дети в весьма юных летах пожалованы в почетные чины.

Два моих сына 316, кои в обычном возрасте, с одобрения и соизволения блаженной памяти Его Ц.В., были пожалованы чинами прапорщиков, [позднее] уволены или отстранены от оных; итак, лишенный средств на их содержание и воспитание, я был вынужден отправить их на мою родину к моим родителям для содержания и обучения.

Хотя я постоянно пребываю на службе в великой опасности, усилиях и трудах, но все же принужден бороться с нуждою и лишениями.

Сделавшись болезненным от многих ран, трудов и лет, я охотно жил бы в покойном месте на родине, где мог бы заняться устройством своих дел, образованием детей и заботами о моем здравии.

Частые недуги — словно призывы и предупреждения от смерти; тем более необходимо частое совершение таинств, а здесь все возможности подобной духовной помощи и утешения отняты. [65]

Постоянно борясь с нуждою и не будучи способен что-либо обеспечить для жены и детей, я не могу не скорбеть при мысли, что после моей смерти оставлю их в нищете среди чужеземцев.

/л. 75 об./ Во время общего мира со всеми недругами Их Ц. Величеств, получая отказ в отпуске и праве уехать на родину без приведения каких-либо причин, я не ведаю, что о том помыслить, и не представляю, в каком положении нахожусь.

Возмещения:

Тем не менее, если Их Величествам не угодно отпустить меня на родину окончательно, я покорно прошу, дабы были приняты во внимание нижеписанные доводы.

Я столь далек от желания жить на отдыхе или вкушать хлеб праздности, что готов остаться здесь или в любом месте, где моя служба будет приемлема для Их Величеств, или где я смогу иметь возможность быть полезным Их Величествам.

Живя здесь среди чужеземцев, я должен покупать по дорогой цене все, даже дрова и сено; мои расходы на содержание прислуги, лошадей и многое сверх обычного превышают мое жалованье.

Посему, дабы я мог служить с бодростью и жить некоторым образом согласно с моим званием и чином, мне потребно иметь такое постоянное жалованье или иные пособия для моего содержания, чтобы я мог существовать и не нуждаться.

Во время необходимости и один или два раза в год на главные праздники да будет вольно священнику моей веры приезжать в Киев из ближайших польских городов, коль скоро с ними длится мир или перемирие.

/л. 76/ По причине моих частых болезней да будет принят и останется здесь, в Киеве, врач или иное сведущее лицо с лекарствами, что будет необходимо не только мне, но и губернаторам и всех чинов подданным Их Величеств.

Здесь мало солдат под моей командою, что никак не подобает моему званию или иным начальным особам, так что у меня нет сопровождения и охраны даже наравне с полковником.

Сюда должно отрядить больше солдат, что будет не только необходимо, но и весьма выгодно для службы Их Величеств.

Если Их Величествам будет угодно долее держать меня в Киеве, на случай войны и похода против недругов Их Ц. Величеств, и если не будет угрозы подступа врага для нападения на сей гарнизон, да буду я призван в поле[вую армию] с должностью, подобающей моему чину. [66]

Тем временем, да будет угодно Их Ц. В., коль скоро армии соседей удалятся на свои квартиры и когда можно будет не опасаться вражеских покушений и атак, даровать мне позволение уехать на родину на шестимесячный срок, дабы я мог устроить там свои дела.

Мая 16. Я получил письма от м-ра Виниуса и м-ра Дэниэла.

/л. 76 об./ Мая 17. Мы прослышали о людях, кои ежедневно уходят через Днепр к полякам, дабы вступить там в службу.

18. Вода в реке начала спадать 317.

19. Я написал в Севск к Леонтию Ром[ановичу], к полковникам Хэм[илтону] и Ронаэру, в Белгород к генерал-майору Conte 318 де Грэму, отправив письмо для полковника Юнгера полковнику Хэмилтону. Послал также 30 алтын полковнику Ронаэру.

20. Мы слыхали от приезжих из Коростышева, что в прошлую пятницу казаки, собравшись числом около 3000 со множеством подвод и припасов, выступили к Немирову; у полковника Палея около 6000 конных, отлично снаряженных казаков, каждый из коих получил от короля по 9 львиных талеров 319 и по два кафтана.

Я купил 600 четвертей водки по 6 алтын за жбан 320, и все составило 10 р. 8 гривен.

21. Мы известились о двух купцах, убитых по пути отсюда, недалеко от Белогородки, в прошлый вторник.

Я получил письма и ведомости из Москвы с гонцом.

24. Сильный гром и молния, что ударила на моем дворе, у ворот, расколола шесть дубовых кольев и ушла в землю.

26. Мы прослышали о татарах, побывавших близ Белой Церкви и угнавших людей.

27. Явилось несколько семейств, кои бегут из Польши и говорят, что гонимы большой дороговизной (бочка зерна по тамошней мере, что меньше здешней, идет по 13 флор[инов] шиллингами 321), а также великими притеснениями от казаков.

28. В день Вознесения мы обедали у окольничего.

29. День рождения нашего блаженной памяти покойного короля. Вместо веселья у нас было скорбное поминовение.

Мы получили весть о приезде стольника в Козелец.

30. Работа над Печерскими воротами окончена.

31. Греки уехали в Польшу с лошадьми на продажу.

/л. 77/ Июня 1. Я ездил на остров к моим лошадям и нашел все в хорошем состоянии. Вечером, вскоре после захода солнца, [67] в небесах к западу появился огненный змей, что сперва мчался подобно ракете, затем стал бледнее и, все еще двигаясь, через полчаса исчез.

2. Прибывший изо Львова купец донес, что польский сейм завершен 2 недели назад; там было решено идти с войсками на осаду Каменца и продолжать войну против турок всеми силами; Рим[ский] имп[ератор] около 5 недель назад разбил большой турецкий конвой, шедший в Буду; венецианцы добились успеха против турок в Средиземном море, а морлаки 322 с помощью и под водительством венецианских генералов весьма преуспевают и сильно разоряют турецкую землю.

Сим вечером прибыл стольник Семен Протас[ьевич] Неплюев.

3. Мы сопроводили боярина в Печерский монастырь, где он простился после того, как мы выслушали богослужение и отобедали.

4. Боярин, стольник, Мазепа и бунчужник со многими прочими обедали у меня.

5. Мазепа и бунчужник, присланные гетманом для принятия всех драгоценностей, одежды, денег и иного имущества, что он передал со своей дочерью, согласно указу Их Величеств, предъявили обширный реестр. В оном [перечислены] все деньги, что даровались и посылались к ним время от времени; было сочтено даже то, что поступало для раздачи среди бедноты, и все вместе составляет 7714 рублей, 2500 из коих было дано на дом в Москве, каковой по указу Их Величеств тоже надлежит уступить [гетману]. В реестре были также все подарки, поднесенные полковниками и прочими на свадьбе или впоследствии, и многое другое, чего боярин не мог припомнить. Стольнику Семену Протас. должно принять и передать все им и получить расписку, а боярину иметь заверенную копию оной, дабы он мог знать, что достанется его сыну, когда тот достигнет совершеннолетия.

Боярин отдал всю посуду, весом 100 фунтов; /л. 77 об./ жемчуг, драгоценности и 19 колец стоимостью 760 рублей; одежду с мехами ценою 1000 рублей; белье и другие домашние вещи, что он или она получили от гетмана. Но подарков, поднесенных им полковниками и прочими (что тоже имелись в реестре и были запрошены), он не уступил, — это было бы неразумно. Деньги, что достигали 5214 рублей, по его словам, истрачены.

Я получил письма от полковников Хэмилтона и Ронаэра через моих рейтар. [68]

Июня 6. Утром было покончено с передачею всего гетманским уполномоченным. Затем мы все обедали у боярина, где боярин и окольничий повздорили.

Я написал к голл[андскому] рез[иденту], м-ру Виниусу, м-ру ван Тройену, ко князю Василию Васил. с прошением о временном отпуске, к Петру Вас. о том же; к Леонтию Ром., оправдывая мой протест таким образом, в стиле [русских]:

Благодарю Вас за Вашу великую милость при заботах о моем деле в Москве.

Если мои просьбы рассмотрят милостиво и благоразумно, оные не будут сочтены непомерными, поскольку я прошу и желаю лишь того, что другие уже получали и получают; ничего более, кроме необходимого для спасения моей души, моего телесного здравия и жизненных средств, в какой-то мере сообразных с моим чином.

Когда в год Господень 1669 было объявлено, что мы будем получать лишь третью часть жалованья, нам говорили тогда же и много раз в дальнейшем, что тем, кто не пожелает служить за третью часть, будет вольно уехать из страны.

Я — единственный несчастливец, что ходатайствовал много раз и до сих пор не могу добиться своего права.

Я прибыл по доброй воле служить Их Величествам на время, не будучи ни нанят, ни взят в плен. Не отпускать меня из страны хотя бы на малый срок — не вижу в том ни справедливости, ни оснований.

/л. 78/ Если бы возможно было уладить дела в мое отсутствие, я бы не отважился на такое путешествие и расходы, что мне доставит столь дальний путь. Но это невозможно, ибо я имею дело с братьями, дети мои юны и на подобное неспособны, и ни один чужак или кто-либо иной не будет вставать между нами. Есть много и других причин, о коих слишком утомительно здесь писать.

Всего лишь разумно и справедливо, если потери, [понесенные] из-за моего удержания здесь, будут возмещены.

В таком состоянии, в коем я пребываю ныне, печаль и досада не могут не породить болезнь; если же я умру, Их Величествам предстоят немалые расходы, дабы прокормить и содержать мою жену и детей, кои по малолетству еще долгое время не смогут служить и оправдать свое пропитание.

Я доверительно пишу к Вам, полагаясь на Вашу дружбу и любезность, и умоляю Вас еще раз написать в мою пользу, дабы я мог [69] так или иначе окончить мое дело, ибо, воистину, в этом неясном положении я преисполнен печали.

[Написал] к полковникам Ронаэру, Хэмилтону и Скотту 323.

Июня 7. Около 12 часов боярин прислал за мною и всеми полковниками и явился в приказ, куда пришел и окольничий. Боярин передал ему ключи, росписный список и указания; затем вместе отправились в церковь и передали две картины 324 и императорское знамя, что мы прежде туда сопроводили. После краткого молебна [боярин] простился и, помирившись с окольничим, пошел обедать с ним. После сего мы все поехали провожать боярина за Черторый, где угостились на пирушке, а затем распрощались. Мы все отправились домой с окольничим и там получили, что хотели.

Киевский полковник Григорий Коровченко отправил письмо казачьему гетману Могиле, убеждая его покинуть польскую службу, на что не получил ответа, причем тот переслал оное королю.

/л. 78 об./ Июня 8. Выборный регимент солдат 325 вступил в город. Мы выслали 400 человек с 10 знаменами, дабы создать видимость прихода двух региментов. Их 700 человек.

9. Я получил весть, что боярский сын заболел в Броварах и дважды подвергался конвульсивным приступам.

Численность моих региментов, посланная в Москву: рейтар 123, солдат 149, стрельцов 287, констапелей 35; всего 594.

10. Офицеры, прибывшие из Белгорода, доставили мне письма от генерал-майора графа де Грэма.

Я написал в Москву к боярам князю Никите Сем. Урусову [и] Алексею Петровичу, думному Фед. Андр., стряпчему Ивану Бирину и канцлеру Эндрю Виниусу с Фед[ором?].

11. Я дал ответ лорду Грэму через подполковника Англера, с извинением, что не могу предоставить ему 70 рублей, о ссуде коих он просил.

Я кончил [дело] с Одоверном, дав ему 50 талеров и взяв расписку обо всем управлении имуществом 326.

12. Из Москвы мы узнали, что многим полкам приказано идти к границам в сторону Крыма и Дона, что сделано только дабы ублажить или ввести в заблуждение посла Римского [императора], заставив его поверить, что будет предпринята сильная диверсия против татар. Между тем неделями ранее [русские] отпустили татарского посла с двухлетним пособием, или данью, множеством даров и заверением, что с ними и турками разрыва нет. С оными войсками будут отправлены люди хорошего рода, но [70] низкого положения, как то стольники князь Михаил Федорович Шейдяков и Иван Юрьевич Леонтьев с прочими помощниками и товарищами.

13. Мы известились о смерти полковника Стародубского Семена — старшего сына гетмана, который умер 7-го числа; его привезут в Киев для погребения.

14. Мы известились, что полковник Палей выступил в сторону Крыма, как говорят, с 20 000 человек, намереваясь отвлечь татар от вторжения в Польшу.

/л. 79/ Июня 16. Приезжий из Польши грек донес, что один шляхтич уверял его, будто поляки намерены замириться с Портой и напасть на московитов, — но это беспочвенно и невероятно.

Я велел измерить наружные стены Большого и Малого городов Киева: софийская — 987 саж., Малого города — 380, Михайловская — 210 и печерская — 575; всего с болверками 327, помимо внешних укреплений, 2152 саж. Поперечная стена между Софийским и Печерским городами — [...] саж.; внутренние стены замка, или Малого города, — [...] саж., Михайловская — [...] саж. Я распределил посты: трое внешних ворот рассчитаны на 6 дневных постов; в Софийском городе 25 дневных и 15 ночных постов или дозоров; в Малом [городе] 13 дневных и 3 ночных дозора; в Михайловском 4 дневных и 5 ночных постов; в Печерском 14 дневных и 8 ночных постов или дозоров. Таков расчет согласно малому числу людей в нынешнем гарнизоне; однако, когда людей станет больше, посты и дозоры должны быть больше и плотнее.

17. Я получил письма из Москвы от ротмистра Захара Бабина за 5-е число, но никаких новостей.

Я получил письмо от моего зятя : боярин Фед. Пет. Шереметев должен быть в Батурине 14-го пораньше; гетман поедет к реке Десне, дабы проститься со своим сыном, а боярин будет ждать его возвращения.

Наш осведомитель Иван Филонов сын Варилов вернулся и донес, что польский сейм распущен сенаторами (ложь!); король с воеводой Краковским должны идти на помощь императору в Вену; кавалер Любомирский прибудет к Каменцу, дабы иметь дело с 3 пашами и ханским сыном, кои вскоре должны быть там; татарский хан соединится с первым везиром /л. 79 об./ против Римского императора; король Польский отбыл с парламента неведомо куда; поляки были к нему весьма подозрительны, но по слухам он в Яворуве; литовские войска собрались под Берестечком; они не пойдут на помощь императору, разве что король даст им денег; московская [71] бочка зерна идет по десять рублей (большая ложь!), потому среди беднейшего люда великий голод. Все это он узнал от шляхтича по имени Юрий Попара, живущего недалеко от Львова.

Июня 18. Прибывшие из Польши купцы уверяли, что сейм окончен; постановлено продолжать войну против турок всеми силами; Каменец снабжен потребными припасами посредством конвоя из татар и трех турецких пашей; паша Силистрийский должен иметь главную команду над турецкими силами, кои будут действовать в этом году против поляков, а при нем будет ханский сын; татары из Каменца рыщут и тайком нападают на села на Украине, убивая и угоняя людей и все, что у них есть; региментарь 328 со своими силами стоит в Изяславе; бочка ржи (в коей недостает трети против здешней) продается за 6 флоринов шиллингами, то есть 3 в доброй монете.

19. Я написал к м-ру Виниусу, Захару Бабину и Ивану Бирину со стрельцом полка Семена Капустина.

Вечером я получил письма от нашего с[вященника] и м-ра Гуаскони.

20. Приехал полковник Битяговский.

17. Один стрелец за то, что назвался императорским спальником 329, был выведен и повергнут для казни, но помилован и бит кнутом.

/л. 80/ Июня 21. Мы послали Михаила Суслова за свед[ениями].

22. Я поделил мост между полками: у меня 432, выборных теперь 830, у Бохина 478, Озерова 498, Головчина 409, Капустина 409; всего 3056 человек.

23. В канун [дня] Св. Иоанна мы прохаживались по полям.

24. Прибыл думный Иван Степан. Телепнев, а вечером — два канцлера, Никита Фед. Полунин и Лев Микиф. Нечаев.

25. Сюда явились два сына гетмана и несколько полковников примерно с 1000 конников в целом, большинство коих стали в Печерском городе.

26. Я ездил на остров, чтобы посмотреть моих лошадей.

27. Покойный сын гетмана Семен, полковник Стародубский, был доставлен по реке через мост на этот берег, где его братья и полковники со многими прочими встретили тело и сопроводили его по Крещатицкому взвозу 330. Там ожидали аббат с настоятелями и клиром, а также 800 мушкетеров с 8 знаменами, по 4 с каждой стороны. Процессия прошла между ними к Печерскому монастырю, где после мессы, проповеди и заупокойной службы он был [72] погребен подле его сестры. Его недавно усопшего сына /л. 80 об./ на протяжении всего пути несли впереди и похоронили с ним; [сыну] было около 4 лет. Кастелян 331 с полковниками и прочими офицерами отсюда отправились на панихиду 332, то есть поминовение усопших, и проводив тело до могилы, были угощены в доме гетмана его сыновьями.

Я имел р[азговор] 333 с каст[еляном].

Июня 29. В день, посвященный Св. Апостолам Петру и Павлу, — именины или день рождения младшего императора — был пир у окольничего. 23 орудия дважды дали залп при здравицах в честь обоих императоров, 12 — при поминании прочих имп[ераторских] потомков и 6 (дважды) — при поминании гетмана и государственных министров. Сегодня у меня была колика и я не присутствовал. Сыновья гетмана и полковники с другими их грандами, что растут как грибы, изрядно там н[абравшись], уехали отсюда и стали в Броварах. 4 полковника с генерал-адъютантом 334 задержались, дабы быть советниками (хотя и без права голоса) при избрании митрополита Киевского.

30. Мы [...]

/л. 81/ Июля 1. Думный пришел ко мне с визитом и отговаривал меня от ход[атайств], обещая добиться удовл[етворения] согл[асно] моему замыслу.

Я получил письма из Москвы.

2. Духовенство близлежащих мест стало съезжаться для выборов митрополита.

3. Приехал мой зять.

4. Мои слуги явились из Москвы.

Мои письма были от м-ра Меверелла — Лондон, 24 фев. 1685; от м-ра Дэниэла — Рига, 26 марта и за 2 недели до 2 апреля; от полковника Гордона — Ганновер, 12 декабря '84; от м-ра Хартмана, Москва, 21 мая '85; от м-ра Гуаскони, Москва, 29 апреля и 11 июня; от м-ра Виниуса, 2 июня; от голл. резидента, 20 мая и 5 июня; от п[атера] Шмидта, 29 апр. и 20 июня н. ст.; п[атера] де Буа 335, 10 июня ст. ст.; полковника фон Менг[дена], 10 июня; м-ра Склэйтера, 12 июня; м-ра ван Тройена, 11 июня; от полковника Хэмилтона, Севск, 26 июня; полковника Ронаэра, 26 июня, и от многих рус. вельмож приветствия с разными датами; [от] м[айора] Хэм[илтона], 11 июня.

5. Мы были на пиру у полковника Сергея Фед. Гол[овчина].

7. Я ездил на луга.

Мы велели поднять якоря и бросить их снова. [73]

/л. 81 об./ Июля 8. После нескольких заседаний касательно выборов митрополита голоса, наконец, единодушно пали на князя Чарторыского 336, епископа Луцкого.

Сей епископ несколько месяцев назад бежал из Польши, делая вид, что его преследуют за веру и будут принуждать к покорности и унии 337. Он привез с собою лучшее домашнее добро и имущество с серебром и обстановкой, а также обычную свиту служителей. После пребывания в Козельце, откуда он обращался к гетману, а тот в Москву, ему дозволили приехать в Батурин. Получая там скудные (но высоко ценимые подателями) средства на содержание, он в какой-то мере обязан тем, у коих обрел прибежище. Дабы доставить ему подобающее место и сан, было задумано сделать его митрополитом Киевским, который доныне всегда подчинялся Константинопольской епархии, ею обычно поставлялся и получал благословение. Епископ или владыка, как его именуют, показуя смирение, притязал лишь на свободное исповедание веры, не стремясь к повышению или высокому сану. Наконец, будучи убеждаем, он все же изъявил согласие, однако на том условии, что будет поставлен и получит благословение от патриарха Московского, /л. 82/ а не Константинопольского, ссылаясь на многие причины, хотя из [боязни] скандала и оскорбления не разглашая их, как то: оный патриархат уже долгое время и ныне всецело подвержен симонии 338 и пребывает под властью наследственного врага Христианского мира, к коему не может быть никаких надежных просьб и свободных обращений. Наконец, [епископ] знал, что вселенские 339 патриархи, будучи в Москве в 1666 и 1667 годах, дали полномочную грамоту Московскому патриарху или, вернее, императору, о том, что при поставлении и благословении всех духовных лиц и должностей, в случае необходимости и ne quid detrimenti Ecclesia capiat 340, патриарх Московский будет поставлять и благословлять без письменного обращения или уведомления в Констант[инополь].

Невзирая на все это и ревностные пожелания и ходатайства гетмана, [дело] надолго застряло в Москве и теперь до него наконец снизошли. Был созван собор или синод, но, кроме аббата и настоятелей из сего города, были приглашены и явились немногие такого звания из других мест, только изрядное число приходских священников. За архиепископом Черниговским послали, но не стали ждать ни его прибытия, ни ответа 341, причем по назойливости гетманских депутатов. Аббат или архимандрит Печерского монастыря заявил, что такое изъятие из [прав] /л. 82 об./ [74] Константинопольского престола не должно ущемлять привилегии аббатов Печерского монастыря или подразумевать подчинение кому-либо иному, как было прежде. Сей протест был не только зарегистрирован, но и подтвержден в предписании этих показных выборов, после чего акт об избрании был подписан и послан гетману, а духовенство разъехалось по своим приходам.

Июля 9. Приезжие из Польши торговцы сообщили, что казачий полковник Палей прибыл в Белую Церковь с 300 конниками, дабы охранять и очищать окрестности; остальных людей он отправил в Рокитну и по местам на переправах 342; казачий гетман Могила [также] занял все переправы, а сам стоит в Немирове.

Я написал в Москву ко всем друзьям, писавшим ко мне, согласно копиям в другом моем журнале, а также в Севск с канцлером Иваном Степан. Шапкиным; м-ру Хартману и на иностранные письма не отвечено.

[Написал] к Иоганну Бальтусу и майору Хэмилтону.

/л. 83/ Июля 11. От разных лиц, приехавших из Лабуни, Полонного и других мест, мы известились, что гетман Яблоновский, воевода Русский 343, прибыл в Лемберг и послал приказ войскам собираться у Глинян.

14. Я ездил на луга.

15. В день, посвященный князю Владимиру — первому христианскому государю сей страны, праздник был справлен в Нижнем городе, в Братском монастыре. Его главу обносили шествием вокруг Верхнего города и замка, доколе была некоторая опасность от турок, но теперь, после мира, сие не совершалось.

16. Канцлер Иван Степ. Шапкин уехал отсюда.

17. Мы прослышали, что поляки имеют приказ сойтись у Глинян, а казакам тоже следует идти туда и начать поход в будущий вторник.

/л. 83 об./ Июля 18. Ал. Битяг[овский] явился и велел силой сложить свой лес на Sil. Str. пристани 344. Посему я послал к кастеляну письменный протест, изъясняя несправедливость и вред этого, через майора Корнелиса Корета.

Получил письма из Москвы.

19. Подано прошение с сею целью. Я имел р[азговор] об этом с кастеляном.

Пир у кастеляна — именины его сына Дия.

20. Подано донесение Михаила Суслова. [75]

Сюда приехал священник-доминиканец из Ченстоховы, и ему разрешили остановиться в Печерском [городе].

21. Начата работа над Киевскими воротами.

Игумен 345 или приор, бежавший из Луцка, явился сюда.

22. В Москву отправлен гонец с донесениями нашего освед[омителя] М. С[услова], Петра Силенко 346 и священника-доминиканца; все согласны в том, что коронная армия собирается в Глинянах, а литовская под Берестечком; 4 паши с ханом должны действовать против Польши этим летом; республика 347 не согласилась отдать все доходы Украины казакам; литовцы недовольны и просят денег; воевода Познаньский с прочими приедут полномочными послами для переговоров о вечном мире с Россией; польский региментарь Лазинский окопался с корпусом близ Ляхович; казаки имеют приказ также стянуться к Меджибожу, где должны получить плату и одежду.

/л. 84/ Июля 23. Я был на лугах и велел воздержаться от дальнейшего покоса для меня, ведь у меня 13 байдаков, а 15 человек уже накосили 1500 копен 348 или стогов.

24. Русский праздник, называемый Борис и Глеб.

25. Именины одной из принцесс; духовенство собралось в церкви Св. Софии, как обычно, дабы вознести молитвы в ее здравие.

26. Кастелян и все начальные особы гарнизона у меня на обеде. Мы повеселились, причем присутствовали и дамы.

27. Мне было худо от похмелья 349.

28. Сильный зной.

29. Чрезвычайно сильный зной.

/л. 84 об./ Июля 30. Два приезжих из Польши священника поведали, что польские войска собрались у Глинян; они намерены атаковать Бар и Меджибож; татары или турки на Украину больше не приходят, ибо хан со всеми ордами отбыл в Венгрию.

31. Мои письма, составленные 5 мая к родным в Шотландию и посланные через купцов в Данциг, возвращены: при вести, что юфть 350, или дубленая кожа, дает лучшую прибыль в Силезии, чем в Данциге, купцы повернули в Силезию.

Волк задрал одну из моих молодых кобылиц на острове.

Я ездил на остров к лошадям.

Собрано денег с кабака за водку, мед и пиво 274 рубля.

/л. 85/ Августа 1. Мы узнали, что наше жалованье доставлено до Севска.

На каждой 3-й паре байдаков брошен якорь. [76]

2. Полковник Иваницкий просил позволить священнику-доминиканцу приехать в Киев, дабы окрестить его сына. Аббат этого не позволил и заявил, что писал о нем к гетману, и пока не получит ответ, не разрешит тому никуда ездить.

3. Два казака-запорожца, явившись оттуда, сообщили, что донские казаки претерпели много обид от азовских турок и татар, на что они часто жаловались и протестовали в Москве и не получили никакого возмещения, но лишь строгий запрет — не связываться с теми и не предпринимать против них ничего враждебного под страхом высшей кары. Не будучи в силах сдерживаться долее, они вышли на своих малых судах в Palus Meotis и Эвксинское море 351, напали на турецкие и татарские провинции и причинили большой урон. Дабы отомстить, татары вторглись через Тор и угнали 500 пленных; хан также послал двоих людей к гетману с увещаниями о разрыве мира.

4. Брат войта, Герасим Фед. Тадрина, привез ко мне заклад полковника Райтера и просил оценить, чтобы оный мог остаться у меня; это одежда, вся изъеденная молью.

/л. 85 об./ Августа 5. М. Б. Д. имел разногласие с окольничим.

6. Воспрещено, чтобы подполковники[?] 352 въезжали во двор окол[ьничего].

7. Им зачитан приказ, что они должны держать дозор у ворот.

8. Я написал в Москву к гол. рез[иденту], полковнику фон Менгдену, п[атерам] Шмидту и де Буа, м-ру Виниусу, м-ру Склэйтеру и м-ру Подвину 353, а также к Венедикту Андр., Емельяну Игнат, и Бирину; в Севск — к полковникам Хэм[илтону] и Рон[аэру], Леонтию Ром. и Семену Протас[ьевичу]. Солдатами подано прошение, что дом их полковника не должен быть снесен.

9. Отсюда в Москву уехал подполковник Гилд 354, коего мы проводили по мосту.

10. Я получил письмо от полковника Гадяцкого, Михаила Васил[ьева], с чьим слугою мы имели подтверждение, что татары сожгли Тор и разрушили замок, угнав много людей. Я послал записку для приказа о сломе большой печи, а малую уже сломали раньше.

11. Мы прослышали, что полковник Палей уехал к королю.

Я подал прошение солдат о том, что большая комната в доме их полковника не должна быть разрушена, а иначе — дабы им могло быть уплачено за это из казны Их Величеств, ибо они построили ее на [77] собранные полковые деньги. Засим думный явился в дом окольничего и имел гневный разговор с полковником Ливингстоном и мною.

/л. 86/ Августа 12. Мы подали окольничему прошение на думного.

14. Мы подали такое же прошение на думного за нашими руками с просьбой, дабы оное было отослано в Москву.

15. День Успения — великое стечение народа в Печерском монастыре.

16. Я получил письмо от губернатора Переяслава через одного капитана.

17. Рожь продается по 18 алтын, овес по 5 гривен, а Hirse 355 по 60 алтын за бочку.

18. Киевскому казачьему полковнику приказано остаться здесь для принятия мер, дабы не пропускать в Польшу никакого зерна.

19. Мы получили весть из Москвы, что боярин Иван Михайлович Милославский умер 2 июля.

/л. 86 об./ Августа 20. Я написал к губернатору Переяслава с одним из моих рейтар.

21. Я получил письмо из Москвы от Захара Бабина.

23. Вдова капитана Космуса умерла — как ходит молва, отравилась; при ней нашли ртуть, которую она в то утро толкла в ступе. Она умерла скоропостижно и была погребена два дня спустя.

26. Именины императрицы Наталии Кирилловны 356 и отдых от работы; я ездил на остров посмотреть моих лошадей.

27. Окольничий сделал обход стены и обозрел разрушенные участки оной.

28. Приезжий из Польши скорняк донес, что коронная армия стоит лагерем близ р. Днестр, недалеко от Подгаец; литовцы идут туда же; свежие турецкие или татарские силы на Украину пока не явились; король, по слухам, в Варшаве.

/л. 87/ Августа 29. Усекновение главы Св. Иоанна Крестителя и именины старшего императора — в его здравие были сотворены всенародные молитвы, а все духовенство, как и другие начальные особы, угощались у губернатора. Когда пили во здравие императоров и императорских потомков, было произведено три залпа из 15 артиллерийских орудий, а затем два из 16 орудий.

В Остре задержан шляхтич с грамотой от польского гетмана к казачьему. Он поведал, что поляки наводят мосты через Днестр, намереваясь идти против татар и разорить Валахию и Молдавию. [78]

30. Мы известились, что Гадяцкий полковник и бунчужник посланы гетманом, дабы сыскать и расследовать дело о смерти его сына Семена, и путем строгого дознания они находят виновными многих, кои его околдовали.

/л. 87 об./ Августа 31. Река опять начала подниматься.

Мы получили весть из Севска, что тамошний губернатор выступил 21-го, дабы идти к Валкам 357 на переговоры или размен пленных с татарами, и везет с собой двухлетний honorarium, что причитается татарам по соглашению; он не слишком доволен этим назначением или, вернее, наказом, ибо все предоставлено его собственному руководству и усмотрению, что может оказаться опасным.

/л. 88/ 358 Сентября 20. Яков Фед. Борзиковский с женою и прочие друзья обедали у меня и веселились.

Мои ответы м-ру Мевереллу, Хартману, полковнику фон Менгдену, полковникам Хэм[илтону] и Ронаэру датированы [...]

21. Я получил письма с ведомостями из Москвы и известием, что мятежники в Шотландии и Англии разбиты, а вожди взяты в плен и казнены 359.

Я получил письма от моего старшего сына, дяди и брата Джона, датированные 4 и 5 июня '85, и от моего второго сына Джеймса из Данцига, 30 июня, посредством пересылки от м-ра Эди к п[атеру] де Буа по почте.

Деньги для нас за последние полгода доставлены сюда.

Я получил письма из Севска с уведомлением о крайне тяжелой болезни моего тестя.

Новоизбранный митрополит Киевский Гедеон Святополк, князь Чарторыский, некогда епископ Луцкий, отбыл из Батурина в Москву, дабы получить благословение Московского патриарха.

22. Я нанес визит архимандриту и был весьма любезно им принят и угощен.

В Москву отправлен капитан.

23. Мы начали ставить штурмфалы 360 в укреплении Киевских ворот.

24. Я отослал мои севские письма с Мироном.

/л. 88 об./ Сентября 25. От разных приезжих из Польши мы узнали, что полковник Палей разгромил отряд из 5 или 6 сотен татар, перебив и захватив многих из них; имперцы победоносны против турок; хан со своими татарами пошел на Римского императора в Венгрию.

Праздник, посвященный [Св.] Сергию. [79]

26. Едущие из Польши купцы донесли, что польская армия выступила от Устья ко Снятину; литовские войска идут туда же; должна быть отряжена большая партия конницы, но куда и с какой целью — никто не знает. Они также подтвердили, что полковник Палей разбил татар (как выше).

Я написал о сих новостях к м-ру Виниусу, а в его [конверте] — письмо к м-ру Эди и моему сыну Джеймсу в Данциг с просьбой к нему переслать оное с первой почтой.

/л. 89/ Сентября 29. Укрепление у Киевских [ворот], по левую руку, окончено.

Кантор уехал отсюда к Москве.

30. Приезжие из Польши купцы подтвердили поход польско-литовской армии, рассказав к тому же, что Римский император, totaliter 361 разбив турок, решился вступить далее в Венгрию и зимовать там; посему он написал к королю Польскому, дабы тот повелел своим войскам пройти через Молдавию и произвести впечатление по ту сторону Венгрии, сообразно чему они теперь и выступили. [Купцы] поведали также, что после того, как полковник Палей разбил тот отряд татар между Ляховичами и Ямполем, причем примерно из 600 лишь 40 были взяты в плен и 30 бежали, а прочие все перебиты на месте и при погоне, он соединился с несколькими ротами польской кавалерии и пошел к Каменцу, дабы пресечь вылазки из оного города, пока не подступит армия.

/л. 89 об./ Я получил полный отчет о поражении графа Аргайла в Шотландии и герцога Монмута в Англии и об их казни, со следующими стихами (первый читается так же и наоборот):

Sat se jam erutam tenet mature Majestas 362.

И далее:

Rex, Argile ambit Scotus, Monmutius Anglus,
Esse perit, Regem qui petit ense suum.
Eruta maturo Majestas Angla periclo est,
Scote tuo Regi, plaude Britanne tuo 363.

Epitaphium Ducis Monmutii

Mutius ense petit Regem, & Monmutius; errant,
Hie caput invitus, sponte dat ille manum 364.

Epitaphium Comitis Argile

Ecce sub argilla jacet hie Argile cruenta,
Non oculis Argus, sed fraude Argivus Ulisses 365. [80]

/л. 90/ Октября 1. Я получил письма из Севска с рейтарами, отправленными туда 3 недели назад.

Праздник, называемый русскими Покров.

2. Мне было худо от вчерашних излишеств.

3. Я написал к полковникам Ронаэру и Хэмилтону, к м-ру Виниусу и Семену Протас. Неплюеву.

4. Отсюда уехал капитан Кристи, с коим я отослал письма к голл. рез[иденту] и подполковнику Гилду, датированные 13-м прошлого месяца; к м-ру Мевереллу, м-ру Хартману и полковнику фон Менгдену, дат. 20 сентября; к моему сыну Джеймсу, м-ру Эди и м-ру Виниусу, датированные 26-м; к м-ру Джозефу Вулфу, датированное 28 сентября; ко многим русским боярам и друзьям с просьбой о заступничестве перед Их Величествами, дабы меня отпустили на краткий срок в Москву.

5. Мы получили весть, что во всех польских городах стреляли из пушек и звонили в колокола от радости по поводу победы имп[ератора] над турками 366; польская армия пошла перехватить хана с татарами на обратном пути из Венгрии; двое пашей, кои оставались у Цецоры, при вести о разбитии турецких войск и приближении польской армии отступили; имперцы взяли Нойхойзель 367 и, кое-кто говорит, также Буду.

/л. 90 об./ Жена войта ревновала своего мужа к одной из городских служанок, которую войт недавно выдал замуж. Хватившись его в церкви на воскресной заутрене, она отправилась искать войта в тот дом, а не найдя его (ведь он был в церкви, хотя она его не заметила), велела двоим слугам так избить женщину, что та умерла. Когда ее муж собрался ее хоронить, казаки, узнав об этом, не позволили, приставили охрану к телу, пока не свершится правосудие над убийцами, и послали к гетману. Засим войт пошел наверх и попросил охрану у губернатора, дабы казаки не прибегли к насилию в его отсутствие, ибо он тоже поехал к гетману. Его жена тем временем отлучилась — по его словам, сбежала.

Октября 6. Белоцерковский полковник Харитон, или Харко, побывав у короля с просьбой об освобождении казаков от всех десятин и прочих налогов и поборов, вернулся с милостивым ответом и приказом, дабы они никому ничего не давали.

/л. 91/ Октября 7. Когда было доложено, что около тридцати валашских семейств строятся ниже Иорданского монастыря, на земле Кирилловского монастыря, с позволения настоятеля оного, а также, что медная монета под названием шиллинг идет по 12 и [81] 15 за пенни 368, гетману были направлены и отосланы письма с извещением, дабы узнать его волю.

8. Я написал в Шотландию ко графу Эбердину, моему дяде, брату Джону и моим сыновьям на адрес м-ра Эди, а также к м-ру Мевереллу и ректору Иезуитской Коллегии на Шотландской Стороне 369; все оные, с 300 флоринов на содержание моего сына Джеймса в Иезуитской Коллегии в Данциге, я отослал с киевским купцом по имени Мартин Зайтс.

Я отправил также мои письма в Шотландию, датированные 5 мая, к генерал-лейтенанту Драммонду, подполковнику Хэмилтону и м-ру Томасу Гордону, вкупе с письмами Уильяма Гордона к маркизу Хантли 370, леди Питфоделс 371 и пастору Ротимэю.

10. В день, когда умерла моя дорогая супруга 372, я оплакивал ее память с глубокой и праведной скорбью.

/л. 91 об./ Октября 11. Подполковник Ал. Чапл[ин] в 4-м часу ночи набросился на капитана с обходным дозором и избил их.

12. Я велел начать перевозку большого стога сена.

13. Остаток сена доставлен — итого 63 воза.

14. Я велел привести лошадей с острова.

В день рождения нашего короля мы праздновали с обычной торжественностью и пили во здравие Его Величества и, как принято, за других вино из моего собственного виноградника.

15. Купец Мартин уехал отсюда в Данциг.

Сей ночью явился наш освед[омитель] М. Сусл[ов] и принес следующие новости: польская армия вступила в Молдавию; после кое-каких раздоров между двумя коронными гетманами 373 они пошли со своими дивизиями раздельно; великий коронный гетман взял 18 000 лучших людей и пошел прямо на врага; татары встретили его, после нескольких стычек были вынуждены отступить и бежали; поляки преследовали их очень пылко, убивая и пленяя множество, и гнали много верст, пока татары наконец не навлекли их на турецкие войска, стоявшие наготове в боевом строю; угостив их из пушек и мушкетов, те принудили поляков к отступлению, а свежие турки и татары преследовали их до лагеря и там обложили; /л. 92/ тем временем великий коронный гетман послал к другому гетману и к литовской армии за подмогой, но татары, нежданно подойдя к табору 374 или лагерю польного коронного гетмана, угнали большинство [польских] лошадей; в Русском Лемберге и других городах под звуки труб объявлено, что вся шляхта должна быть готова и собираться с королем в поход на избавление коронного гетмана. Такие вести вызвали здесь радость и были [82] отправлены с гонцом в Москву до рассвета. По словам Суслова, он узнал эти новости в Лабуни от слуг полковника Лазинского, кои приехали туда из армии за провизией, а те получили оные из Лемберга.

Октября 16. Казак, доехавший из Немирова за 8 дней, поведал, что гетман Могила со своими казаками, около 5000, выступил из Немирова к армии 4-го числа; он ничего не слыхал о новостях Суслова. Александр — купец из Белой Церкви — явился и рассказал то же самое.

17. Приезжие из Полонного казаки донесли то же самое.

/л. 92 об./ Октября 18. Ошибка исправлена.

Приезжие из Острога казаки донесли, что двое валахов из Русского Лемберга нагнали их в пути и, проведя с ними две ночи, рассказали, что когда были в Лемберге, трубач призывал всю шляхту подняться, сойтись воедино и выступить на выручку коронного великого гетмана, осажденного турками и татарами в Молдавии.

Будучи добрым малым, приносящим хороший товар за их деньги, Суслов был снова отправлен за большим, дабы дождаться исхода дела.

19. Мы подняли несколько плотов и готовились к разборке моста на другой день.

20. Мы разобрали мост и извлекли все якоря, кроме одного.

21. Прибыло много коломыйских 375 подвод; [эти люди] не слыхали ни о каких новостях Суслова.

Я велел поднять якоря на Черторые. В этом году под мостом было 44 якоря; помимо оных есть 101 якорь и 7 половинных якорей с отломанными крючьями; всего 141 376 и 7 якорных обломков.

/л. 93/ 377 Ноября 16. Майор Корет велел окрестить свое дитя и оставил пат[ера] на обед. Получил письма из Москвы от гол. резидента и м-ра Виниуса с газетами.

17. Сын полковника Иваницкого окрещен, и все мы обедали там.

18. Мы обедали у полковника Ливингстона.

19. П[атер?] в Печерском.

20. По новому стилю день Св. Андрея — мы праздновали оный с обычной торжественностью.

22. Мы исповедались и восприяли святое таинство. Все обедали у меня.

/л. 93 об./ Ноября 23. Мы слушали богослужение; дитя Бреского окрестили. [83]

24. Патеры обедали у меня и затем уехали. Я послал 4 верховых, кои сопровождали их по дороге около 5 миль. От патера Маковиуса я получил правдивый рассказ о польском деле с турками и татарами, ибо он при всем присутствовал.

Когда [поляки] стояли у Великого Устья 378, где в три недели навели мост и ожидали подхода литовских войск, кои хорошо проводили время на Волыни и не очень торопились, они получили от короля весть о большой победе имперцев над турками близ Стригониума 379 и о взятии Нойхойзеля; татары же не могли выйти из Крыма в сколь-нибудь великой силе, ибо донские казаки порвали с ними и угрожали напасть на Крым; [полякам] надлежало идти в Валахию и тем самым произвести диверсию против турецких войск. Валахи также слали немало извещений, уверяя польских гетманов, что татар не свыше десяти тысяч человек; сераскер-паша имеет при себе лишь тысячу или две; те стоят у Цецоры и не дерзают приблизиться к Каменцу; [валахи] охотно /л. 94/ подчинятся и объединят силы с [поляками] для сопротивления и разгрома общего врага; союзные [державы] также посредством частых посланий побуждали их что-то предпринять и не сидеть праздно в своих краях, пока другие союзники торжествуют.

Эти доводы подвигли коронного гетмана к решению выступить в Валахию или, вернее, Молдавию. Итак, послав за литовскими войсками, кои уже прибыли в Подолию, и оставив Лаща 380 с 18 ротами польской конницы для охраны края, они дошли до Снятина, когда польный гетман Потоцкий, кастелян Краковский, стал изъявлять нежелание идти дальше и, наконец, отказался совершенно. Тогда [великий] коронный гетман Яблоновский предпринял марш через Буковину — огромный дремучий лес, что лежит вдоль реки Прут на юго-запад оттуда. Миновав оный, [поляки] оставили пехоту и обоз и пошли вперед с кавалерией, но недалеко. 1 октября н. ст. они столкнулись с татарами, коих опрокинули и преследовали, хотя и недолго, ибо подтянулись турки. Поляки, видя их число, отступили к пехоте, [стоявшей] на краю леса. Они узнали от пленных и /л. 94 об./ кое-кого еще, что там были сам хан с 60 000 человек и сераскер с 20 000; хан весьма спешно послал отозвать своего сына из похода в Венгрию с 20 000 конницы, и тот ожидается со Дня на день; [татары и турки] имеют хорошие сведения о польском марше; они послали собирать всех селян, дабы напасть на [поляков] и препятствовать их проходу по лесам.

Посему поляки, видя свою ошибку и словно сочтя себя преданными, решились все же отойти строем внутри вагенбурга 381, и как [84] можно скорее. Так они и сделали с великим мужеством и добрым порядком при отступлении. Турки и татары преследовали их весьма рьяно и делали много яростных наскоков, рассчитывая взломать их [вагенбург], но были постоянно отражаемы доблестью пехоты, а заряженные картечью орудия причиняли им величайший урон. Дважды на разных переправах [польский] строй почти взломали. На одной пехотинцы набросились на маркитантские подводы, а также и на гетманские, стали пьянствовать и не хотели повиноваться офицерам, пока не подошли польские конники и не разбили бочки. Однако несколько сотен так напились, что поляки тащили многих между /л. 95/ своих рядов. В то же время турки вели бешеный натиск и прорвались с той стороны, так что, если бы не быстро присланная помощь, [поляки] несомненно были бы разгромлены. Из этих пьяных солдат свыше сотни все же было перебито.

У другой переправы казаки отклонились слишком далеко, ввязались в бой и оголили свою позицию, так что турки ударили на них и опрокинули. Если бы их вовремя не поддержали несколько литовских рот, они бы все погибли; однако они потеряли своего полковника Гришку, который был захвачен, и почти 200 убитыми.

Две недели прошли в постоянных боях между ними. Урон со стороны турок и татар был много больше, чем у христиан, кои, держась настороже, обычно внутри вагенбурга, имели добрую возможность разить врагов посредством пушек, гранат и мушкетов. В трех милях от Снятина, куда их конвоировали таким образом, навстречу им вышли те, кто оставался в тылу. Вся сила польской армии не превышала 15 000, и 3000 остались у Снятина с польным гетманом, включая несколько литовских рот, кои пришли слишком поздно и тоже остановились там.

Хан отправил своего сына с 20 000 татар разорять Волынь и Полесье. Начиная с Острога, те угоняли всех людей из /л. 95 об./ сел в том краю, а также всех лошадей, коров и овец, оставив только свиней, коих они не употребляют. Польские войска без дальнейших [действий] разошлись по квартирам.

Я известился также, что польский посол — воевода Познаньский с другим от Литвы 382 и еще один от Римского императора держат путь в Москву с последними и предельными доводами, дабы соединить оружие против общего врага Христианского мира.

Сегодня у русских день Св. Екатерины; будучи приглашен к окольничему, я отправился туда и прибыл домой п[ьян]. [85]

Ноября 25. Я пролежал весь день, крайне страдая от излишеств прошлой ночи.

Я получил письма из Севска через моих рейтар — от губ[ернатора], Л. Р. Н[еплюева], С. П. Н[еплюева], полковников Ронаэра, Хэмилтона, Юнгера и Скотта.

/л. 96/ Ноября 26. Солдаты получили полугодовое жалованье.

Судья казачьего войска с Киевским полковником прибыли сюда для расследования жалоб на войта и его жену.

27. Судья заседал со всеми магистратами, выслушал и рассмотрел жалобы и нашел как войта, так и его жену виновными; однако распорядился только о ее заключении, что войт взял на себя. Итак, [она] осталась в ратуше 383под стражей из казаков.

28. Часов за 5 до рассвета из Москвы явился один из моих стрельцов с указом мне ехать в Москву. Я получил также весть о смерти подполковника Гилда, который скончался 14-го и был погребен 20 октября со всею пышностью, что могла себе позволить Слобода 384.

29. Вечером губернатор, выезжавший в санях, прибыл ко мне с полковниками и повеселился.

30. Я ездил на охоту и прекрасно позабавился.

/л. 96 об./ Декабря 1. Я поехал проститься с архимандритом Печерского монастыря, слушал богослужение, обедал и был весьма хорошо у него принят.

2. Я нанес визит Киевскому полковнику, а также войту в ратуше.

3. Я получил любезные письма от думного Авраама Ивановича Хитрово 385.

В последующие дни я прощался с друзьями, а иные приходили проститься ко мне 386.

/л. 99/ 1686

Января 1. Я стал крестным отцом ребенку майора Иоганна Даниэля Штрасбурга и обедал там.

Я получил ответ от боярина 387 и указ канцлерам предоставить нашему священнику отсрочку на 8 дней.

4. Я получил по указу от Алексея Чаплина 24 воза сена, а затем 17 возов леса и 3 бушеля овса. Имея возможность написать об этом к моей жене и зятю с его слугами, я уведомил их и велел дать ему там соответственное возмещение.

На этой неделе я делал визиты боярам, коих еще не повидал.

(пер. Д. Г. Федосова)
Текст воспроизведен по изданию: Патрик Гордон. Дневник 1684-1689. М. Наука. 2009

© текст - Федосов Д. Г. 2009
© сетевая версия - Strori. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 2009