Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Купить зонт

Зонты специализированный интернет-магазин купить зонт на любой вкус в Киеве.

chic.kiev.ua

ЯКОБ УЛЬФЕЛЬДТ

ПУТЕШЕСТВИЕ В РОССИЮ

JACOBI, NOBILIS DANI, FRIDERICI II REGIS LEGATI, HODOEPORICON RUTHENICUM

Knud Rasmussen in memoriam

(Подробнее о Кнуде Расмуссене см.: Линд Дж. Творческий путь Кнуда Расмуссена (к 10-летию со дня смерти) // Археографический ежегодник за 1995 г. М., 1995. С. 160—165; Он же. Кнуд Расмуссен и история Новгорода// Новгородский исторический сборник. 7 (17). СПб., 1999. С. 303—317.)

Датский историк, специалист по средневековой истории Руси, в первую очередь по эпохе Ивана Грозного, Кнуд Расмуссен умер в 1985 г. Ему было 55 лет. Кнуд Расмуссен родился 16 декабря 1930 г. в маленькой деревушке Хеммесхей (Hemmeshoj) на острове Зеландия. В сохранившейся его ранней автобиографии 1965 г. он называет себя сыном так называемого болсмэна (bolsmand), т. е. мелкого крестьянина — что-то посередине между безземельным и зажиточным крестьянином (Johan Hvidtfeldt m. fl. (изд.). Danske historikere. 1965. Kbh., 1966. S. 136—137.). Эта социальная категория давно не существует в Дании, поэтому подобная характеристика в 1965 г. выглядит странным анахронизмом. Но это свидетельствует о том, что во всяком случае в те годы Кнуд Расмуссен придавал большое значение своему происхождению и социальной принадлежности своей семьи.

Те годы, когда Расмуссен закончил университет, были — по датским понятиям — чрезвычайно благоприятными для выпускников-историков, и К. Расмуссену посчастливилось очень быстро получить место архивариуса в Государственном архиве Дании. [18]

Первая работа К. Расмуссена по русской истории оказалась связанной с визитом в Данию в 1964 г. Н. С. Хрущова — им написана глава в небольшой книжке о датско-русских связях (Dansk-russiske forbindelser gennem 500 ar. Датско-русские отношения за 500 лет. Kbh., 1964. S. 11—45.). Приезд Хрущова сыграл еще одну роль для будущей научной судьбы историка. Во время этого визита было заключено соглашение между датским Государственным архивом с одной стороны и МИДом СССР и советским архивным руководством с другой стороны. Согласно этому договору два датских архивариуса должны были съездить в 1965 и 1966 гг. в московские и ленинградские архивы, чтобы отобрать материалы для микрофильмирования (Rasmussen К. Aktuelle Forschungen zur osteuropaschen Geschichte in Danemark (1978—1983) // Jahrbticher fuer Geschichte Osteuropas. 1985. NF. 33. S. 106—108.). Само собой разумеется, что одним из этих двоих стал Кнуд Расмуссен — благодаря его блестящему знанию русского языка (Помимо работы в архиве К. Расмуссен еще и преподавал русский язык офицерам военно-морского флота, а это преподавание традиционно для Дании должно было быть на самом высоком уровне (на всякий случай!). См. Danske historikere. 1965. S. 136.).

Это был уже не первый случай, когда датские историки получали возможность отмикрофильмировать в советских архивах материалы, представляющие интерес для исследований по истории Дании. В 1920-е гг. скандинавским историкам [19] удалось заключить соглашение с руководителем Центрархива М. Н. Покровским (См.: Rasmussen К. Aktuelle Forschungen…). Это открыло перед ними двери русских архивов, и за период с 1928 по 1932 команда скандинавских исследователей смогла “прочесать” русские хранилища и сделать нужные фотокопии. Среди этих исследователей только один — норвежец Олаф Брок (Olaf Broch) — был славистом по образованию, поэтому его задачей стал просмотр трудночитаемых материалов допетровского времени. Эти ранние архивные материалы тогда не микрофильмировались, а только регистрировались. Вместо этого все силы были сосредоточены на архивных материалах XVIII и XIX вв., что, вообще, отвечало собственным научным интересам той группы исследователей.

Поэтому когда в 1965 г. Кнуд Расмуссен и его коллега приехали в Россию, их интересовали в первую очередь старые материалы. В этой связи хорошим подспорьем для отыскания важных материалов послужили записи, делавшиеся Олафом Броком.

Работа продолжалась до 1983—1984 гг., когда возможности договора оказались исчерпанными, и в результате Государственный архив Дании получил от ЦГАДА микрофильмы, среди которых все 24 посольские книги за 1559—1698 гг., а также соответствующие им дела, грамоты и трактаты, охватывающие период с 1516 по 1719 гг.

К сожалению, проблема с использованием этих материалов состоит в том, что они не закаталогизированы. Лучшим их описанием до сих пор остаются записи Олафа Брока. Свои записи за 1928 г. О. Брок опубликовал в том же году. Но все остальные записи — за 1929, 1930 и 1932 г.,— ясно показывающие, что О. Брок просмотрел практически все документы, относящиеся к датско-норвежской и шведской истории до XVIII в., — эти записи так и остаются неопубликованными. В 1970-е К. Расмуссен готовил эти записи к публикации, но не сумел закончить работу до своей смерти (См.: Rasmussen К. Aktuelle Forschungen…). [20]

Работа со старыми источниками в собрании ЦГАДА явно послужила причиной того, что Расмуссен обратил свои научные интересы на древнюю русскую историю. В 1967 г. он получил прекрасную возможность заниматься этой темой, т. к. он перешел в Славянский институт Копенгагенского университета — в те годы это было единственное место в Дании, где велось преподавание истории России и где как раз незадолго перед этим Бйарне Нерретрандерс защитил докторскую диссертацию на тему “Формирование идеи царской власти при Иване Грозном” (Norretranders В. The Shaping of Czardom under Ivan Groznyj. Copenhagen, 1964.). Теперь Кнуд Расмуссен мог — особенно в первые годы, когда он был стажером-исследователем, — целиком посвятить себя научной работе и написанию большого труда. Этот труд был завершен в 1972 г. и в следующем году защищен в виде докторской диссертации под названием “Ливонский кризис 1554—1561 гг.” (Rasmussen K. Die livlandische Krise 1554—1561. Kobenhavns universitets slaviske institut. Studier 1. Kbh., 1973.).

В этой работе дипломатическая история берется в чистом виде; остальные исторические события при этом не учитываются. Расмуссен выдвинул ряд принципов, каким образом на основе имеющегося в нашем распоряжении источникового материала можно выяснить, какие мотивы определяли политику, проводимую во время ливонского кризиса вовлеченными в него государственными деятелями в Дании, России, Польше, Швеции и крымскими татарами. Используя такой анализ побудительных причин различных сторон, Расмуссену удалось внести по ряду пунктов поправки в существовавшие до этого представления, нашедшие отражение в трудах Вальтера Кирхнера, Эрика Доннерта, В. Д. Королюка и Бйарне Нерретрандерса. Так, Расмуссен сумел опровергнуть точку зрения, что в русских правящих кругах якобы существовали расхождения во мнениях в момент начала Ливонской войны в 1558 г. Эти несогласия возникли только в 1560 г., когда [21] ситуация перестала быть благоприятной для московской власти. Ему также удалось доказать неправильность резко негативного изображения датской политики, которое дал за несколько лет до него Кирхнер, приписавший правительству Дании совсем иные намерения, чем оно имело в действительности. В дополнение к этому, Расмуссену не удалось найти никаких подтверждений мнению, высказанному шведскими специалистами по экономической истории Артуром Аттманом и Свеном Свенссоном, что причиной всего ливонского кризиса явилась потребность русской торговли в выходе к Балтийскому морю. Вместо этого, в противоположность своим предшественникам, Расмуссен подчеркивал значение, которое имела для взаимоотношений между Россией и Польшей их переменчивая позиция по отношению к крымским татарам. Именно это обстоятельство в значительной степени определяло меру агрессивности, которую одно государство осмеливалось продемонстрировать против другого.

Интерес К. Расмуссена к истории дипломатии нашел позже выражение еще в двух важных работах. Первая проблема выросла как непосредственное продолжение темы его диссертации: о чем в действительности знали в Посольском приказе, когда надо было принимать какое-то решение внешнеполитического характера (Rasmussen К. On the Information Level of the Muscovite Posol'skij Prikaz in the Sixteenth Century // Forschungen zur Osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden, 1978. 24. S. 87—98). Одновременно с этим К. Расмуссен переиздал в связи с 400-летним юбилеем датского посольства 1578 г. к Ивану Грозному знаменитые “Записки о России”, которые глава посольства Якоб Ульфельдт написал по возвращении домой. К. Расмуссен опубликовал факсимильно первое латинское издание. Но в качестве вежливой услуги современному читателю слегка подновил язык датского перевода, впервые напечатанного в 1680 г. В обширном предисловии Расмуссен разъяснял многие моменты, касающиеся происхождения текста, и его взаимосвязь с другими описаниями России, [22] написанными участниками того же посольства (Rasmussen К. Jacob Ulfeldts Rejse i Rusland 1578 /Utg. av K. Rasmussen. Kbh. 1978. S. 7—27.). Это было первое серьезное исследование записок Ульфельдта после классической старой работы Ю. Н. Щербачева 1887 г. (Щербачев Ю. Н. Два посольства при Иоанне IV Васильевиче // Русский вестник. СПб., 1887. Т. 189. 7 (июль). С. 88—175.) (Подробнее в статье Дж. Линда в настоящем издании.) Одним из результатов, который сам К. Расмуссен считал важным, был вывод о том, что знаменитые иллюстрации, часто используемые в современных работах о России Ивана Грозного (Все иллюстрации у Ю. Н. Щербачева — вклейка между с. 162—163; четыре первых — у Л. А. Юзефовича (“Как в посольских Обычаях ведется...” М., 1989), вклейка между с. 96—97. См. подробнее с. 33, сн. 16.), едва ли ведут свое происхождение от самого Ульфельдта, но скорее всего являются результатом работы фантазии первого издателя на основе чтения ульфельдтовского текста.

На основе нового прочтения ульфельдтовского текста специальное внимание уделил К. Расмуссен и такому аспекту: следует ли рассматривать “Записки” как источник по датской истории или по русской. Имеется в виду, что манера Ульфельдта видеть русскую действительность и его отношение к ней дают нам столь же много информации о менталитете и представлениях самого Ульфельдта и современных ему датчан, как и о российских реалиях. Рассмотрению этого вопроса он посвятил специальную статью (Rasmussen К. Das Hodoeporicon Ruthenicum von Jacob Ulfeldt — eine Quelle zur russischen oder zur danischen Geschichte? // Reiseberichte als Quellen europaischer Kulturgeschichte. Wolfenbuttel, 1982. S. 177—92). Работы по этому историческому периоду были заключены монографией “История России в 16-м веке. Обзор исследований и источников” (Rasmussen K. Ruslands historic i det 16. arhundrede. En forsknings — og kildeoversigt. Kbh., 1985.), вышедшей в свет уже после смерти автора, осенью 1985 г.

Одновременно с этим уже в 1970-е гг. Кнуд Расмуссен обратил свой интерес и на историю Новгорода, что привело в 1977 г. к появлению историографического обзора на датском [23] языке “Великий Новгород в современной советской историографии” (Rasmussen К. Velikij Novgorod i moderne sovjetisk historiografi. Forskningsoversigt // Svantevit. II. 2. Arhus; Kbh., 1977. S. 65—70.), где он представил наиболее значимые результаты, достигнутые археологами в Новгороде, и где в первую очередь он объяснил значение многих предпринятых В. Л. Яниным пересмотров общепринятых представлений. Конкретной проблеме “300 золотых поясов” Новгорода посвящена его другая статья по новгородской истории, в которой он сурово расправляется с В. Л. Яниным, а заодно и с В. О. Ключевским (Rasmussen K. “300 золотых поясов” древнего Новгорода // Scandoslavica. 1979. Bd. 25. S. 93—103.).

К. Расмуссен не соглашался с мнением В. Л. Янина о том, что 300 золотых поясов, упоминающиеся в документе 1331 г., должны соответствовать членам вече и представлять те 300— 400 усадеб, из которых, по мнению Янина, состоял тогда Новгород. К. Расмуссен толковал этот нижненемецкий текст таким образом, что 300 золотых поясов должны пониматься не как 300 человек, а как три представителя, старосты суда Иванского ста, где золотые пояса символизировали, что эти старосты представляют три сотни богатых житьих людей.

В последующие годы К. Расмуссен посвятил много усилий написанию его части в первой датской большой “Истории России”, где “его период” охватывал годы с 1240 по 1598 (Politikens Ruslandshistorie. Bd. 1—3. Kbh., 1983. cm. Bd. 1. S. 49—170.). В написанном Расмуссеном разделе (который, пожалуй, является самым сильным во всем этом коллективном труде) есть короткая — около 20 страниц, — но прекрасно написанная главка о Новгороде. В этой главе ярко виден отпечаток того, что мысль его активно работала над большой работой, закончить которую помешала ему преждевременная смерть. Речь идет о труде по истории Новгорода, который он должен был написать в соавторстве с филологом Карлом Стифом, бравшим на себя написание разделов о литературе и искусстве [24] Новгорода. Совсем незадолго до смерти Расмуссена они вдвоем совершили поездку в Новгород, где собирали материал для книги и обсуждали различные проблемы истории Новгорода с русскими специалистами.

В последние годы своей жизни Кнуд Расмуссен был, несомненно, самым известным датским специалистом по русской истории. Незадолго перед смертью он стал членом редколлегии журнала Jahrbuecher fuer Geschichte Osteuropas. В связи с этим для Jahrbuecher fuer Geschichte Osteuropas Кнуд Расмуссен написал обзор, посвященный состоянию восточноевропейских исследований в Дании “Aktuelle Forschungen zur osteuropaischen Geschichte in Danemark (1978—1983)” (См. сноску 4 (по счету)), ставший одной из его последних научных работ.

Список публикаций Кнуда Расмуссена, относящихся к истории России эпохи Ивана Грозного

1. Dansk-russiske forbindelser gennem 500 аг. Датско-русские отношения за 500 лет. Kbh., 1964. S. 11—45.

2. Die livlaеndische Krise 1554—1561. Kbh., 1973. 241 s.

3. Velikij Novgorod i moderne sovjetisk historiografi, Forskning-soversigt// Svantevit. II. 2. Arhus; Kbh., 1977, S. 65—70.

4. Samfundet og studiet af Оsteuropaeisk historiе // Svantevit. III. 2. Arhus; Kbh., 1977. S. 73—79. (В соавторстве с Rosenfeldt Niels Erik.)

5. On the Information Level of the Muscovite Posol'skij Prikaz in the Sixteenth Century // Forschungen zur Osteuropaishen Geschichte. Wiesbaden, 1978. 24. S. 87—98.

6. Jacob Ulfeldts Rejse i Rusland 1578. Kbh., 1978. (изд.)

7. О книге Якоба Ульфельдта “Hodoeporicon Ruthenicum”, Frankfurt 1608 // Скандинавский сборник. Таллин, 1978. 23. С. 57—67. (Сокращенная версия предисловия для издания “Hodoeporicon Ruthenicum” Якоба Ульфельдта (S. 7—27.)

8. “300 золотых поясов” древнего Новгорода // Scando-slavica. 1979. 25. S. 93—103.

9. Das Hodoeporicon Ruthenicum von Jacob Ulfeldt — eine Quelle zur russischen oder zur daеnischen Geschichte? // Reiseberichte als Quellen europaischer Kulturgeschichte. Wolfenbuttel. 1982. S. 177—192 (= Wolfenbuttel Forschungen. XXI).

10. Politikens Ruslandshistorie. Kbh., 1983. Bd. 1. S. 49—170 (“История России”, где К. Р. писал о периоде с 1240 по 1598 гг.).

11. Jakov Romanovich Kokoshkin and the Coup d'Etat of 1660 in Denmark // We and They. National Identity as a Theme in Slavic Cultures. Donum Stiefanum 11th August 1984. Kbh., 1984, S. 31—37.

12. Aktuelle Forschungen zur osteuropaischen Geschichte in Danemark (1978—1983) // Jahrbuecher fuer Geschichte Osteuropas. 1985. NF. 33. S. 106—108.

13. Ruslands historic i det 16. Arhundrede // Problemer i Ruslands og Sovjetunionens historic. 4. Arhus, 1985. 161 s.

Текст приводится по изданию: Якоб Ульфельдт. Путешествие в Россию. М. Языки славянской культуры. 2002

© текст - Линд Д. Х. 2002
© сетевая версия - Тhietmar. 2004
© OCR - Abakanovich. 2004
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Языки славянской культуры. 2002