Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ПИСЬМО XI

Москва, 1732.

Мадам,

прежде всего хочу поблагодарить Вас за любезность, оказанную моему другу. Я полагала, что его общество будет Вам приятно, и, как вижу, не ошиблась; так что я едва ли могу жалеть о том, что направила его к Вам, хотя он очень дурно воспользовался тем счастьем, которое я ему подарила, доставив знакомство с Вами, ибо рассказал Вам пустую историю о некоем господине, которая так развеселила Вас или скорее, я должна сказать, так опечалила: я почти поверила, что Вы восприняли ее всерьез. Мне не хочется так думать, поскольку это рассердило бы меня. Вы говорите, что надеетесь в скором времени поздравить меня, так как слышали, что этот господин имеет титул, ленту, пышный выезд и большое состояние. Неужели Вы можете столь дурно и с таким презрением думать обо мне, воображать, будто все это может иметь какое-то значение! Все эти вещи не привлекают меня, если сердце, этот нежный советник, не помогает остановить свой выбор на человеке достойном. А когда этот мягкий повелитель противится или молчит, то лишь низкая душа или ничтожный ум могут прельститься тем, что так часто является лишь украшением глупца или плута. Я не хотела бы, чтобы Вы поняли меня так, будто мои рассуждения в какой-либо мере касаются упомянутого господина.

Мне кажется, этот человек обладает многими достоинствами; но такими же достоинствами обладает и мой дедушка, а между тем я бы и не подумала выйти за него замуж. Теперь Вы уже решили, полагаю, что в этой истории должна быть доля правды, если я так горячусь. Признаюсь, так оно и есть; господин этот даже проделал все те глупости, которые, как полагают мужчины (за исключением тех немногих, что считают себя выше «толпы»), должны нравиться нашему полу, и даже в самом деле взял на себя труд уверить меня в своей привязанности. Такого я не могла ожидать от уроженца этой страны, поскольку они не привыкли к тому, что дамы могут ожидать или желать, чтобы любовь была составной частью брака; они даже не знают, что это значит. Когда они находят состояние и титул, они безразлично относятся ко всему, что следует за этим, и даже удивятся, узнав, что вы отказываете мужчине, потому что не можете любить его, ибо не имеют понятия о значении этого слова. Некоторые [207] серьезные рассуждения, услышанные мною по этому случаю, убеждают меня в том, что и в нашей стране есть люди, думающие так же; а ум, достоинством которого является так называемая «практичность», по всей видимости, сочтет романтическими все соображения, кроме богатства.

Я жажду рассказать Вам одну историю, образчик деликатности наших северных кавалеров и дам, но меня пугает Ваша притворная стыдливость (прошу прощения, Ваша скромность). Однако удержаться не могу. Поэтому прикройте лицо веером, а я начинаю. Действующее лицо — светский молодой человек, побывавший во Франции и пр. После своего возвращения он в доме своих друзей попал в компанию трех или четырех хорошеньких дам; танцевал, пел, смеялся, очень вольно обращался с дамами — одним словом, вел себя совершенно по-парижски, как он с важностью уверял присутствующих, взиравших на него с изумлением. Затем он начал похваляться чувствами и страстью, которую якобы возбудил в каждой из дам, и все это он повторял в самом разном обществе, так что в конце концов это достигло ушей господ мужей (а все дамы были замужем); последние какое-то время хранили мрачное молчание и наконец в очень резких выражениях объяснили [женам] причину своего дурного настроения. Дамы пожелали свести молодого человека напрямую со своими мужьями. Все три любящие пары согласились, чтобы одна из нимф пригласила его к себе на ужин, не говоря ему, кто будет еще присутствовать. На крыльях любви полетел он на свидание и был встречен с веселостью; но посреди его восторгов она стала выговаривать ему за те речи, что он произносил. Он все отрицал. Тогда вошли все дамы со своими мужьями, свидетелями его виновности, и он был честно осужден. Мужья произнесли свой приговор, заключавшийся в том, чтобы дамы собственноручно выпороли его кнутом. Кое-кто говорит, что они и впрямь проделали это; другие говорят, что они приказали сделать это своим горничным; во всяком случае, наказание было исполнено с такой жестокостью, что ему пришлось несколько дней провести в постели. Не ясно только, были ли дамы только наблюдательницами или сами производили наказание. По этому примеру судите о любовных интригах в здешнем северном климате. До свидания и проч.