Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

АБД АР-РАХМАН АЛ-ДЖАБАРТИ

УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ПРОШЛОГО В ЖИЗНЕОПИСАНИЯХ И ХРОНИКЕ СОБЫТИЙ

'АДЖА'ИБ АЛ-АСАР ФИ-Т-ТАРАДЖИМ ВА-Л-АХБАР

(1806-1821)

Том четвертый исторического сочинения, названного “Удивительная история прошлого в жизнеописаниях и хронике событий”, принадлежащего перу выдающегося ученого, который, шествуя в облачении мудрости, украсившей его всеми своими драгоценными сокровищами, и первенствуя в науках, изучал необыкновенные события своего времени,— одаренного талантами шейха 'Абд ар-Рахмана ал-Джабарти ханифита 1, да осыплет его бог всевышний милостями и да ниспошлет ему незримые благодеяния свои.


/2/ Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

Год тысяча двести двадцать первый

(21.III.1806—10.III.1807).

Месяц мухаррам 2 начался по календарю в четверг, а по луне — в субботу. Это совпадает со вступлением Солнца в созвездие Овна, то есть начала лунного и солнечного годов совпали. Это — день царского ноуруза 3, то есть персидского года по эре ал-Джалали 4— Иездегерда. По их эре этот год — тысяча сто семьдесят шестой. Гороскоп расположения светил на пятницу в половине шестого пополудни: в семи с половиной градусах созвездия Рака находился его домовладыка, Юпитер находился на десятом градусе в квадратуре с ним, Меркурий и Юпитер находились в соединении на седьмом градусе, а Марс с Венерой-—-на десятом; Венера находилась в попятном движении; Сатурн находился на четвертом градусе. Все это является предзнаменованием устойчивости власти правителя и страданий для народа, а решение ,[в руках] Аллаха всевышнего, великого!

3 мухаррама (23.III.1806), в ночь на вторник, в Булак 5 прибыл капуджи 6 с решением об утверждении Мухаммада 'Али пашой Египта. В дар паше от султана он привез соболью шубу. На следующее утро Мухаммад 'Али-паша созвал в своем доме в ал-Азбакийе 7 диван, на котором присутствовали сейид 'Омар — накиб ал-ашраф 8, шейхи и знать. Сюда прибыл с торжественным кортежем из Булака ага 9 — представитель султана. Вступив в Каир через ворота Баб ан-Наср 10, он пересек центр города. Его сопровождали ага, вали 11, мухтасиб 12, [38] командиры воинских частей и солдаты; за капуджи следовали турецкие барабанщики. Когда [кортеж] дошел до ворот Баб ал-Харк 13, он повернул в сторону ал-Азбакийи. Во время оглашения указа о назначении был дан многократный пушечный салют из ал-Азбакийи и из крепости. В этот вечер в ал-Азбакийе были устроены увеселения, факельные шествия, фейерверки, играли на барабанах и флейтах.

7 мухаррама (27.III.1806) пришли вести о том, что между /3/ солдатами и бедуинами с одной стороны и мамлюкскими эмирами 14 и — с другой произошло сражение в районе Джазират ал-Хава' 15, в котором убит один из высших офицеров по имени Кур Йусуф и другие. В Каир прибыло некоторое количество раненых. Отряд солдат перешел на сторону мамлюкских эмиров. Хасан-паша 16 прислал просить подкрепления людьми.

На рынках было объявлено, что в этот день жителям воспрещается выходить вечером из домов для совершения молитвы. Катхода-бей 17 к концу дня выступил в Булак и расположился лагерем на берегу Нила перед Инбабой 18. Сулайман-ага 19 также выступил из Каира с большим количеством солдат и направился в сторону Тура 20.

8 мухаррама (28.III.1806) катхода-бей переправился на западный берег Нила, а Тахир-паша 21 получил назначение в Гизу 22 в качестве мухафиза 23. В тот же день паша приказал собрать египетских солдат и солдат очагов 24 и переправить их на западный берег Нила, словно он опасался их пребывания в городе. Он сказал им: “Кто из вас хочет, тот может перейти на сторону врагов, а кто хочет — пусть остается со мной”.

Эти дни были праздником [в память] рождения сейида Ахмада ал-Бадави, празднуемого в Танте 25 и известного под названием Мавлид аш-Шаранбаблийа. Большая часть населения страны устремляется на этот праздник и нанимает верблюдов и ослов, не останавливаясь перед самыми высокими ценами, потому что это стало у людей праздником, которого ожидают и которым не пренебрегают. Туда направляются для паломничества и выполнения религиозных обрядов, для торговли или развлечения и разврата. На этот праздник собираются высшие духовные лица и жители Нижнего и Верхнего Египта. [39] Большинство жителей Каира и на этот раз отправилось с грузом, но было остановлено у городских ворот для осмотра багажа. У некоторых нашли предметы вещевого довольствия египетских солдат, их обмундирование и тому подобное. В связи с этим тех, у кого это было обнаружено, наказали, а остальные понесли ущерб от перетряхивания имущества. А были и такие, которые захватили с собой от аги солдат для того, чтобы те их вывели без осмотра, и солдаты не давали страже у городских ворот подвергать их обыску, нападать на них, рыться в их имуществе и поклаже.

9 мухаррама прибыло сообщение, согласно которому 'Абдин-бей 26, узнав о том, что ал-Алфи 27 оставил Файйум 28, отправился туда в сопровождении солдат корпуса дулатов 29 и, не застав там никого, занял город. Он послал в Каир гонцов, что бы сообщить о том, что он занял Файйум. По этому случаю были даны пушечные салюты, а вестники стали обходить дома знати с доброй вестью, получая дирхемы 30 и бакшиш 31. Когда же 'Абдин-бей узнал о поражении своего брата Хасан-паши, то он вернулся к нему, и оба они расположились в районе ар-Ракак 32.

10 мухаррама (30.III.1806) ал-Алфи прибыл в район Кирдасы 33. Солдаты и бедуины его заполнили провинцию Гиза, но никто из жителей Гизы не вышел им навстречу, хотя их видели и слышали звуки их литавр, бой барабанов и ржание их лошадей.

В тот же день ал-Алфи послал сейиду 'Омару-эфенди Мукарраму — старейшине шерифов — и шейхам письмо следующего содержания: “Ставлю вас в известность, что причина нашего прибытия в эту местность — необходимость в средствах пропитания. Местность, в которой мы находились, совершенно разорена, и не осталось в ней пропитания, достаточного для нас и нашего войска. Мы просим вашего посредничества в деле снабжения нас жизненными припасами, как это было принято в прошлом”.

В понедельник утром, 11 мухаррама, сейид 'Омар отправился к паше и поставил его в известность об этом послании. Тот осведомился, кто доставил это письмо. Сейид 'Омар [40] сказал ему, что письмо принес один из подчиненных Мустафы Кашифа ал-Мурали 34, оставшегося на противоположном берегу Нила. Паша сказал: “Напиши ему, пусть прибудет сюда для беседы”. В это время к паше явился некто, сообщивший, что мамлюки с отрядом своих войск прибыли к берегу реки у Инбабы, а навстречу им вышел отряд солдат, расположенных в этом районе. Между ними зазязался бой у Сук ал-Ганам 35, и имеются убитые и раненые.

Паша немедленно отправился верхом в Булак, спустился к берегу, просидел там час, а затем верхом же возвратился домой, наложив запрет на переправу барок на берег Инбабы. Затем паша отменил свой запрет, полагая, что там может оказаться необходимость в судах. /4/ Действительно, барки возвратились с потерпевшими поражение солдатами, и, если бы их не оказалось, солдатам угрожало бы нечто ужасное.

Во вторник приехал Мустафа Кашиф ал-Мурали, посланный ал-Алфи. Он прибыл в сопровождении 'Али-чорбаджи 36 ибн Муса ал-Джизави в дом сейида 'Омара, а тот верхом отправился с ним к паше. Здесь написали ответ ал-Алфи, и Мустафа Кашиф ал-Мурали отправился с ним в ту же ночь. В четверг, 14 мухаррама (3.IV.1806), он* возвратился с ответным посланием следующего содержания: “Воистину, мы послали к вам, прося вас постараться посредничать между нами и добиться умиротворения для нас, для бедняков и для населения деревень, а вы ответили нам, что мы нападаем на села, облагаем их контрибуцией, забираем их урожай, угоняем скот. А ведь мы — клянемся великим Аллахом и его милостивым пророком — не к этому стремимся, не это является нашей целью и нашим желанием. Но, воистину, мы вынуждены были явиться сюда в силу стесненного положения и нужды всех, кто следует за нами, бедуинов и других. Посылка против нас военной экспедиции и солдат вынуждает нас набирать тех, кто мог бы помочь нам в защите. А они (Имеются в виду Мухаммад 'Али и его сторонники) набирают различного рода солдат в Турции и Египте для борьбы с нами и нашего уничтожения. И они точно так же грабят страну и тратятся [41] на содержание солдат. Мы поступаем, как они: собираем вокруг себя тех, кто поможет нам сопротивляться, и тратимся на окружающих нас и содействующих нам. И все это ведет к разрушениям, угнетению бедняков. Ваша задача или даже обязанность — стремиться к умиротворению обеих сторон, к прекращению войн, к тому, чтобы нам отвели территорию, на которой мы могли бы спокойно существовать. Воистину, земля Аллаха обширна, ее хватит и для нас и для них, она сможет прокормить и нас и их. Пусть будут даны гарантии за ручательством некоторых лиц с вашей и с нашей стороны, на которых мы можем положиться, и об этом будет сообщено его величеству султану. Мы будем ждать ответа и по получении его приступим к проведению в жизнь соглашения”.

К этому времени было решено отвести ал-Алфи провинцию Гиза, и в ответе ему написали об этом, не заключая соглашения и не давая ручательства, как ал-Алфи того требовал. Ответ вручили Мустафе Кашифу, и тот возвратился с ним. А в это время войска ал-Алфи потребовали у жителей селений Бартис 37, Умм Динар 38, Минийат 'Укба 39 снабдить их припасами, но те отказали [им в этом]. Солдаты напали на них, избили и ограбили. Причиной тому были турецкие солдаты паши, которые подстрекали население и сообщили ему: “Если люди ал-Алфи потребуют от вас припасов или денег, не давайте, изгоняйте их, бейте и грабьте их, а как только мы услышим о вашем столкновении, то придем вам на помощь”; они подстрекали их в этом. Население поверило им, а когда произошли указанные события, то солдаты помощи не оказали и не выходили из своих укрытий до тех пор, пока это было возможно.

В субботу, 23 мухаррама (12.IV.1806), паша разослал указ кашифам провинций и расквартированным там египетским войскам собираться немедленно и отправиться на берег у ас-Субкийи, чтобы охранять его от врага и воспрепятствовать переправе последнего через Нил, так как если бы ему это удалось, то это грозило бы разорением всей провинции ал-Мануфийи 41.

Разнесся слух, что паша решил сам направиться в эту провинцию, следуя по пути через ал-Калйубийу 42, и что к нему [42] присоединятся катхода-бей и Тахир-паша, двигающиеся по западному берегу Нила. Однако затем от этого намерения отказались, и паша послал к Хасан-паше, чтобы тот прибыл со всеми своими солдатами, солдатами Тахир-паши из района Бани Сувайфа 43 и солдатами Кур Йусуфа, который был убит в сражении, о чем упоминалось.

В этот же день прибыл также гонец от ал-Алфи с письмами к сейиду 'Омару — старейшине шерифов, другим шейхам, паше, к са'ид-аге Порты 44 и Салих-бею капуджи 45. Они воспроизводили содержание предыдущих писем. Их сопровождал Ахмад Абу Захаб ал-'Аттар. На эти письма были написаны ответы, аналогичные ранее посланным. Посланец возвратился в сопровождении нескольких лиц из носящих чалму: сейида Ахмада аш-Шитиви, настоятеля мечети ал-Бастийа 46. И все это с обеих сторон было видимостью, игрой, которую нельзя было принимать всерьез.

/5/ Во вторник в Каир прибыли вызванные сюда пашой командиры, о которых упоминалось, со своими частями. Паша наградил одного из высших офицеров, призванного заменить убитого Кур Йусуфа. В тот же день стало известно, что отряд войск мамлюкских эмиров в сопровождении бедуинов переправился на берег канала ас-Субкийа, не встретив сопротивления со стороны охранявших его солдат паши, которые бежали при появлении мамлюков. Паша приказал отправиться туда солдатам, находившимся в Каире. Он потребовал от знати денежной ссуды на содержание солдат и обложил страну податью на сумму в три тысячи кошельков 47. От провинций, отнесенных к высшей категории, взимали по сто тысяч серебром 48 [а кроме того, установлены] категории средняя и- низшая.

В четверг на рынках было сообщено о том, что солдаты выступили в поход.

В субботу Тахир-паша отправился в ал-Мануфийу во главе кавалерии. Вскоре вслед за ним отправился его катхода. Они нуждались в верблюдах и отобрали их у водовозов и погонщиков верблюдов. В тот же день прибыл из Бани-Сувайфа 'Омар-бей ал-Арна'уди 49. Приехавшие оттуда же сообщили, что Раджаб-ага 50 и подкупленный им отряд солдат, [43] насчитывающий около шестисот человек (На полях булакского издания текста приписка “В некоторых экземплярах сказано не шестьсот, а девятьсот”), присоединились к эмирам Верхнего Египта, а упомянутый 'Омар-бей прибыл в связи с этим, чтобы оправдать себя. Приехал также Маху-бей старший 51, командующий войсками ал-Минийи 52, с требованием снабдить их продовольствием.

В тот же день катхода-бей, известный под прозвищем Дабус Оглу, захотел отправиться из Инбабы в Нижний Египет и сделал необходимые для этого приготовления, но солдаты его взбунтовались, потребовали выплаты содержания, оскорбили его и помешали продолжать путь. Катхода решил переправиться в Булак, но солдаты и этому воспрепятствовали и оттаскали его за бороду. Так провел он день и ночь, а затем сказал им: “Какая вам польза от моего пребывания с вами? Разрешите мне отправиться к паше, и я постараюсь добиться удовлетворения ваших требований”. И так он продолжал их уговаривать до тех пор, пока они не оставили его в покое, и он направился в Каир и больше к ним не возвращался.

В субботу, которая была концом этого месяца (19.IV.1806), в Инбабу прибыли солдаты корпуса дулатов, находившиеся в Бани-Сувайф и Файйуме, и в честь их прибытия были даны пушечные салюты. В тот же день командиры войск, находившихся в ал-Мануфе 53, прислали письмо паше о том, что солдаты требуют выплаты жалованья, продовольствия и что, будучи голодными, они не в состоянии воевать.

В эти дни прибыло из Верхнего Египта много солдат, заполнивших собой город. В это же время прибыли вести из Хиджаза о том, что шериф Мекки 54 Галиб 55 сдался ваххабитам 56. Это произошло в силу чрезвычайно стесненного положения, в котором очутились мекканцы. Ваххабиты, осадив Мекку, закрыли все пути подвоза продовольствия, так что цена египетского ардабба 57 риса достигла пятисот реалов 58, а ардабба пшеницы — трехсот десяти реалов, и соответственно поднялись цены на масло, мед и другие продукты. Шерифу не оставалось ничего другого, как сдаться, подчиниться им и присоединиться к [44] их религиозному толку. Он обязался возносить за них молитвы и прославлять их внутри Ка'бы 59; приказал запретить представления, греховные дела, а также курение наргиле 60 при подъеме на холмы Сафа и Марва 61 и на пространстве между ними; предписал обязательность свершения молитв в мечети, внесения заката 62; запретил ношение шелковой одежды, парчи; отменил несправедливые поборы и другие формы притеснения, которые перешли всякие границы так, например, в случае смерти кого-нибудь надо было платить от пяти до десяти французских талеров 63 в соответствии с материальным положением умершего. Пока семья умершего не уплатила денег в назначенном количестве, она не имела права взять труп и похоронить его, и даже обмывальщик не мог без разрешения приблизиться к нему, чтобы обмыть тело. Подобными же несправедливыми поборами облагались торговые сделки, причем облагались как продавцы, так и покупатели. Производились конфискации состояний и домов. Дошло до того, что к обыкновенному человеку, [спокойно] сидящему у себя дома, неожиданно являлся кто-нибудь из пособников [шерифа] и приказы-. вал очистить дом и покинуть его. При этом говорилось, что сейиду — [шерифу Мекки], всемогущему господину требуется дом данного человека и что ему остается выбрать одно из двух либо покинуть дом, который станет собственностью шерифа, либо уплатить сумму, в большей или меньшей мере близкую к стоимости дома. /6/ Ваххабиты обязали шерифа отказаться от всего этого и следовать велениям Аллаха всевышнего, изложенным в его драгоценной книге 64, быть преданным исповеданию единобожия и последователем сунны 65 пророка, — да будет над ним мир и благословение, — равно как наставлениям сподвижников пророка — праведных халифов и имамов 66, — усердных ревнителей веры, и тому, что ими было передано людям до конца III века хиджры (Т е в первые века ислама).

[Ваххабиты потребовав] отменить нововведенля людей, прибегающих во время трудностей и испытаний не к богу, а к какому-либо живому или мертвому существу; отказаться от возведения [45] куполов над могилами 67, всяких рисунков и орнаментов, от целования порогов, [мавзолеев], от самоуничижения и принижения, от возгласов и призывов, шествий [вокруг мавзолеев], принесения обетов и жертвоприношений святым; не устраивать в честь святых празднеств, приуроченных к ним сборищ различных людей, где сходятся мужчины и женщины и происходят всякие подобные вещи, при которых люди отожествляются с создателем, в то время когда должно быть единобожие, для чего и были посланы пророки, которые боролись против инакомыслящих, за утверждение религии, принадлежащей целиком богу.

Шериф Галиб обязался все это запретить и дать указание разрушить существующие купола над гробницами и мавзолеями, потому что это одно из новшеств, которых не было во времена пророка. Он обязался осуществить это после диспута с улемами 68 здешних мест, когда им были представлены внушительные доводы в пользу того, что эти новшества не согласуются" с разъяснениями Корана и сунны, которые их убедили.

В это время дороги и пути сообщения между Меккой и Мединой 69 и между Меккой и Джиддой 70 и Та'ифом 71 стали безопасными и чрезвычайно увеличился приток в святые места зерна, скота, масла, меда, привозимых бедуинами с востока. Цены в связи с этим резко снизились: ардабб пшеницы продается теперь за четыре реала. А шериф Галиб продолжает взимать десятину — налог с купцов — и оправдывает это утверждением, что они язычники: “Я беру с язычников, а не с правоверных!”

Месяц сафар 72 1221 года (20.IV—18.V.1806) начался в воскресенье. В этот день Маху-бей отправился в сторону ал-Минийи. В этот же день прибыл из Стамбула капуджи с указами относительно таможен и другими. В числе их было распоряжение о конфискации имущества умерших насильственной смертью, [в частности] о конфискации наследства сейида Ахмада ал-Махруки 73 и другого, именуемого шерифом Мухаммадом ал-Барули. Целью этого было извлекать деньги, пользуясь любым поводом. Прибыли также откупщики, для которых были предназначены таможни Александрии, Дамиетты и Розетты 74 [46]

В этот день паша решил отправиться воевать с ал-Алфи. Об этом оповестили [население], спустили пушки из крепости и арсенала, приготовили боеприпасы и снаряжение.

4 сафара (23.IV.1806) эта решимость паши укрепилась. Он объявил, что отправится в субботу, и указал на сейида 'Омара-эфенди, старейшину шерифов, как на своего заместителя вовремя отсутствия, но сейид 'Омар отказался. Затем энергия паши стала ослабевать, и оказалось, что все это было лишь уловкой.

В четверг (24.IV.1806) паша послал своих уполномоченных по лавкам и торговым домам, и те опечатали амбары с таким” товарами, как кофе и пряности. Это случилось после того, как они были разрешены к продаже и причитающиеся сборы и пошлины были взысканы в Суэце. А когда прибыли караваны и товары были выгружены в склады, он совершил с ними это. Затем договорились относительно суммы выкупа, и товары были выданы.

В этот же день прибыло известие о том, что ал-Алфи переправился из Джиср ал-Асвад 75 и ат-Тарраны 76 и направился в ал-Бухайру 77.

В субботу (26.IV.1806) капуджи Салих-ага-паша направился в Булак, чтобы возвратиться в Турцию. Его провожали в Булак вплоть до судна паша, Са'ид-ага и сейид 'Омар — накиб ал-ашраф — со своими шейхами. Паша подарил Салих-аге дорогую соболью шубу после того, как убедился в готовности аги служить его интересам. Он одарил его подарками и препроводил с ним дары для султана и высших чинов Порты. Паша осведомил Салих-агу о своих намерениях и целях, с тем чтобы тот добивался их осуществления в Стамбуле. Проводив капуджи, после захода солнца возвратились по домам.

Во вторник, 10 сафара (29.1 V.1806), Салих-ага ас-Силахдар 78 отправился в Нижний Египет через ал-Мануфийу в сопровождении военного отряда. Ему было предоставлено права облагать /7/ города и села денежными поборами по двадцать кошельков с каждого селения, ни больше, ни меньше. Облагались также все цехи. В тот же день началась реквизиция зерна по деревням: забирали по двадцать ардаббов пшеницы, бобов [47] и ячменя. Это была уже третья реквизиция урожая за время пребывания у власти настоящего правительства.

В тот же день стало известно, что ал-Алфи направился в Даманхур 79 в ал-Бухайре в среду, 4 сафара (23.IV.1806), и что здесь ему оказали сопротивление. Он осадил город, который был подготовлен к этому. Даманхур был на стороне сейида 'Омара — старейшины шерифов, который послал туда предупреждение относительно ал-Алфи, доставил им (В некоторых экземплярах вместо слов “доставил им” — “заготовил для них” (примечание на полях булакского издания)) необходимые для войны боеприпасы и порох и побудил жителей подготовиться к войне. Они укрепили город, возвели вокруг него стены с фортами, оснастили их большим количеством пушек и запаслись всем нео5ходимым из вооружения и боеприпасов в количестве, достаточном на год. Вокруг города они вырыли рвы, а [город] расположен на возвышенном месте.

В этот же день паша сместил Мухаммада-агу 80 с должности катходы из-за действий, вызвавших недовольство паши. Он арестовал его и потребовал с него тысячу кошельков. На место катходы паша назначил своего казначея по имени Дабус Оглу.

В воскресенье, 8 сафара (27.IV.1806), к концу дня главнокомандующий, то есть упомянутый Дабус Оглу, в сопровождении своих людей отправился в Инбабу для того, чтобы снарядить и подготовить войска. По случаю его отъезда был дан пушечный салют.

На снаряжение солдат паша израсходовал много средств и поэтому потребовал соответственно сумме этих расходов обложить контрибуцией знать, купцов, эфенди-лисцов, служащих монетного двора, откупщиков таможен и каждого, кто по своему званию в настоящем или прошлом имел какое-либо близкое отношение к службе, торговле, ремеслу или обладал известным достатком. В большинстве случаев получал и назначал эти контрибуции сейид 'Омар-эфенди—старейшина шерифов; эта роль, в которой он выступал, была ему навязана. Положение изменилось, и люди стали думать о нем плохо, а истина известна лишь одному Аллаху!

В четверг, 19 сафара (8.V.1806), войска отправились из [48] Инбабы в сторону Варарика. В эти дни между улемами царили вражда, соперничество и зависть, начало чему было положено еще в рамадане 81. Причиной этого послужило замещение постов шейха 82 мечети, смотрителя ее вакфов 83 и вакфов 'Абд ар-Рахмана Катходы 84.

Случилось, что шейх 'Абд ар-Рахман ас-Саджини 85 — сын шейха 'Абд ар-Ру'фа — устроил в этот день обед и пригласил улемов. Они собрались и внешне как будто помирились. В понедельник задул южный ветер, поднявший пыль и бурю, все небо покрылось тучами, загремел гром, полил дождь и налетел смерч, но при этом сияло солнце, хотя одновременно лил дождь, — это произошло в послеполуденное время. Подобное этому произошло и во вторник после полудня.

В этот день после захода солнца паша изгнал из города Мухаммад-пашу-эфенди, отстраненного от должности катходы и высланного в Дамиетту, куда его отправили сушей в сопровождении солдат.

К концу дня возвратилось много солдат-арнаутов 86, высадившихся в Старом Каире и Булаке, — по большей части из отрядов Хасан-паши Тахира и брата его 'Абдин-бея. Причиной их возвращения было требование уплаты жалованья, с которым они обратились к Хасан-паше. Тот, усмотрев в этом признаки брожения и склонность к мятежу, отказал им в выдаче жалованья и сказал: “Отправляйтесь в Каир и требуйте ваше жалованье от паши”,— а сам послал к паше, чтобы поставить его в известность о создавшемся положении и об их двуличии.

(Когда солдаты-арнауты прибыли, паша запретил им вступить в город, обещая прислать им их жалованье, с тем чтобы они остались за чертой города и по получении денег возвратились к месту своего расположения. Они остались в районе Булака. Паша здесь же собрал бедуинов племени ал-Хувайтат, ал- 'Айад 87 и других, которые расположились в районах Шубpa 88 и Минийат /8/ ас-Сирадж 89. Бедуинов собралось много, и они продолжали сосредоточиваться на протяжении четырех дней. Паша направил расположенным в Каире войскам приказ подготовиться и, закончив свои дела, выступить под командованием Хасан-аги Шамаширджи 90. Он предписал тем из них, кто [49] был состоятелен и имел коня, седлать его, а владеющим верблюдами — нагрузить их припасами. Каждый обязан был выступить или выставить кого-нибудь вместо себя. Их снабдили всем необходимым, и они отправились. Затем паша послал командирам упомянутых солдат-арнаутов приказ возвратиться к себе на родину, но те отказались, заявив: “Мы не отправимся до тех пор, пока не получим недоданного нам жалованья”. Одновременно паша начал заигрывать с их нижними чинами, обманом склоняя их к уходу со службы у своих соотечественников. В результате с высшими офицерами арнаутского корпуса остались лишь немногие упорствующие, и паша уже не стремился добиться от них подчинения. В конце концов они отправились из Булака по дороге в Дамиетту в сопровождении египетских войск упоминавшегося Шамаширджи. Их окружали и бедуины. А всего от большого отряда арнаутов осталось пятьдесят два человека.

Сосредоточение в этом районе бедуинов не принесло ничего хорошего: во время их пребывания здесь они грабив, раздевали и убивали проезжих.

Месяц раби' ал-аввал 91 1221 года (19.V.1806) начался во вторник. В субботу, 5-го числа, после захода солнца был сильный гром, сверкали молнии, но без дождя, небо было малооблачным. Это пришлось на 17 башанса 92 и соответственно на 12 мая 93. Солнце в это время находилось на третьем градусе созвездия Близнецов, а в такое время гроза редко бывает.

В воскресенье со стен крепости раздался пушечный салют по случаю полученных из Верхнего Египта хороших вестей. Раджаб-ага и Йасин-бей 94, присоединившиеся к мамлюкским эмирам, возвели заграждения на Ниле у города Минийа, для того чтобы воспрепятствовать доступу в этот город судам с боеприпасами. Когда Маху-бей с барками, груженными боеприпасами, прибыл в Бани-Сувайф к Хасан-паше Тахиру, то его сопровождал 'Абдин-бей с некоторым количеством войск на судах. Добравшись до загражденного места, они открыли огонь из пушек и ружей и пробили проход. Ветер им благоприятствовал. Они очистили фарватер вплоть до Минийи, поднялись по реке, и 'Абдин-бей вступил в Минину, убив [50] оказывавших сопротивление, и послал гонцов с этими вестями в Каир. Пришло также сообщение, что Йасин-бей и его соратники убиты и что его голова будет доставлена вместе с большим количеством других голов. По этому случаю устроили празднество и дали многократный пушечный салют. А на самом деле среди убитых Йасин-бея не было. Затем прибыли Маху-бей и Ибн Вафи, спустившиеся на многовесельной быстроходной лодке. Они явились в Каир, но голов убитых, о которых оповестили гонцы, с ними не оказалось.

В этот же день было вынесено решение о взимании с деревень денег и зерна. Для сбора назначили кашифа, который и отправился в ад-Дакахлийу 95 вместе с сопровождавшим его 'Али Челеби—сыном Ахмада Катходы 'Али, которого паша назначил хашифом провинции аш-Шаркийа 96 в Бильбейс 97 и которого сопровождало множество его друзей и приятелей — местных уроженцев.

10 раби' ал-аввала (28.V.1806) прибыло сообщение, что ал-Алфи уехал из ал-Бухайры, оттягивая свои войска в район Вардана 98, и что отряд его войск вместе с его бедуинами переправился на остров ас-Субкийа. Расположенные там египетские [правительственные] войска и прочие бежали. Отряд ал-Алфи потребовал от населения ас-Субкийи денег и зерна, но большинство жителей бежало из города, рассеявшись по ал-Мануфийе.

12 раби' ал-аввала (30.V.1806), в пятницу, устроили праздник рождения.пророка. По этому случаю в ал-Азбакийе перед домом паши поставили палатки. Шейх Мухаммад Са'д ал-Бакри 99 поселился в доме паши, а паша перешел в дом над водоемом на улице 'Абд ал-Хакк 100, чтобы оттуда наблюдать по ночам за некоторыми церемониями празднества. /9/ В тот же день выставили девять [отрубленных] голов по дороге к воротам Баб Зувайла 101, указав, что это убитые в Даманхуре. А они никому не были известны. Рядом с головами поместили окровавленные знамена.

Тогда же паша потребовал авансом денег от мултазимов 102, купцов и других, определив суммы обложения соответственно регистру Ахмад-паши Хуршида 103, установленному в год, [51] предшествовавший

восстанию. Назначили специальных чиновников по взысканию налогов, обязав их не допускать никаких проволочек. За тех, кто был в отсутствии или скрывался, стали взыскивать с их родных, соседей или компаньонов. Люди, потеряв терпение, отправились толпой к сейиду 'Омару-эфенди, накиб ал-ашрафу, который выразил свое раздражение, сожаление, беспокойство и готовность облегчить их положение. Он старался по мере возможности облегчить участь некоторых, но запутался в своей роли. Тогда же сейид Мухаммад ал-Махруки 104 отправился к месту запруды на канале Фир'аунийа 105. Этот канал усилиями египтян был запружен в 1212 году (1797— 1798), как об этом упоминалось (Во втором томе хроники ал-Джабарти). По распоряжению Аййуб-бея младшего 106 он был открыт с другой стороны, которая сообщалась с каналом, называемым Файид 107. Это потребовалось Аййу5-бею младшему для орошения его деревень, но канал опустошил и этот район. Разрушительная сила потока воды возросла в течение этих двух лет в такой мере, что западный и восточный берега Нила здесь почти высохли и вода Нила в провинции аш-Шаркийа изменилась, стала соленой вплоть до границ ал-Мансуры 108. Земли на восточном берегу Нила, где сажали рис, стали засушливыми, а питьевая вода в колодцах протухла. Население пило застоявшуюся воду из колодцев. Оно стало жаловаться, и в этом году приняли решение запрудить канал и поручили это сделать сейиду Мухамма-ду ал-Махруки и Зу-л-Факару катходе 109. Потребовали барок для перевозки камней с гор, и Зу-л-Факар отправился туда, где сооружали заграждение. Он собрал здесь рабочих и феллахов, и с начала месяца сафар и до настоящего дня ему стали доставлять барки, наполненные камнями. Собрали также со страны необходимые на расходы средства. Затем на место сооружения плотины прибыл сейид ал-Махруки, также потративший на это дело много усилий. Чтобы запрудить поток, в него сбросили большое количество камней. Судоходство резко сократилось из-за недостатка барок и обмеления западного рукава Нила, а также потому, что дороги были небезопасны и люди боялись [52] грабежей со стороны бедуинов и разбойников. Барки с пассажирами и товарами подходили вплотную к месту сооружения запруды и становились там на якорь. Затем груз и товары переносились на берег и отсюда погружались на суда и челноки, перевозящие камни, и на них доставлялись в Булак. Выгрузив там товары, эти суда вновь отправлялись перевозить камни.

Совершенно очевидно, сколь значительным должен быть ущерб, наносимый торговле в результате убыли товаров, их кражи, потерь, удорожания фрахта и тому подобного на протяжении большого периода времени, необходимого для завершения этих работ.

В конце месяца паша приехал инспектировать работы на канале, провел здесь двое суток и затем возвратился в Каир.

Месяц раби' ас-саки 110 1221 года (18.VI—16.VII.1806). Из Александрии приехали гонцы, сообщившие о прибытии туда четырех судов с низам ал-джадид 111, в сопровождении татар и нескольких англичан, доставивших письма ал-Алфи. [Гонцы привезли также] радостное известие о том, что Порта благодаря посредничеству англичан прощает мамлюкских беев и выражает им свою благодарность. Ал-Алфи очень обрадовался прибытию Англичан в Хуш ибн 'Иса, в провинции ал-Бухайра и устрой л увеселения. В их честь был дан многократный салют из пушек. Затем он поспешил отправить их к эмирам в Верхний Египет в сопровождении одного из своих санджаков 112 — Амин-бея — и Мухаммад-кашифа, приближенного Ибрахим-бея старшего 113. Затем ал-Алфи послал несколько писем с сообщением о происшедшем шейхам и другим лицам в Каире, /10/ шейхам таких племен, как племена ал-Хувайтат и ал-'Айад 114, шейху ал-Джазиры и другим известным лицам. Ибн Шадид и Ибн Ша'ир вручили паше письма, полученные ими от ал-Алфи, в которых тот писал: “Ставим вас в известность, что в том случае, если Мухаммад 'Али-паша захочет, быть может, отправиться через Суэц, то не переправляйте его поклажи. А если вы это сделаете, то мы не примем от вас никаких оправданий”. Услышав это, паша сказал, что ал-Алфи—безумец и лжец. [53]

Паша начал взыскивать с деревень фа'из 115, особенно с мултазимов и крестьян. Он приказал рузнамджи 116 и его ведомству собрать этот налог в счет обложения, подлежащего взысканию в следующем году.

Мултазимы, заволновавшись, обратились к сейиду 'Омару — накиб ал-ашрафу — и к шейхам, и те сделали представление :паше. В беседе с ними паша эти свои действия стал оправдывать требованиями момента и необходимостью покрыть расходы. Затем установили, что будет собираться три четверти суммы налога — половина с мултазимов, а четверть с крестьян — и что при взимании их реал будет засчитываться за 83 пара 117, как раньше, а фактически будут получать по 92 пара. Они обязаны будут добавить по 5 пара на каждые 100 талеров на издержки по транспортировке безотносительно к тому, производится ли платеж в Каире непосредственно мултазимом или же взыскивается чиновником местного кашифа. Если же кашиф данной провинции будет вынужден несколько раз посылать своих чиновников по сбору налога, то обложение станет более тяжелым — взимание этих транспортных издержек будет производиться каждый раз.

6 раби' ас-сани (23.VI.1806) из Верхнего Египта прибыл Ахмад-кашиф Салим. Причиной его прибытия послужило следующее: когда паша узнал о происшедшем (Т. е. о приезде миссии англичан к ал-Алфи), он послал к эмирам Верхнего Египта, призывая некоторых из них, наиболее здравомыслящих, как, например, Ахмад-агу Шувайкара 118 и Салима Мустахфазан-агу, собраться, чтобы посовещаться с ними. Но ни один из них не согласился приехать. Затем сошлись на том, чтобы послать Ахмад-кашифа как человека, который нейтрален по отношению к эмирам, а паше приходится родственником, так как его воспитанница замужем за Хасаном аш-Шамаширджи. Ахмад-кашиф прибыл, и паша часто с ним беседовал наедине. Затем паша приказал ему возвратиться, и он отправился во вторник, 14 раби' ас-сани (1.VII.1806). Паша препроводил с ним подарки для Ибрахим-бея, ал-Бардиси 119, 'Осман-бея Хасана 120 и других эмиров. Он послал им лошадей, [54] одежду, товары и тому подобное. Еще 6-го числа паша арестовал вали Ибрахим-агу и бросил его в тюрьму вместе с уголовными преступниками. Причиной этого послужил донос сыщиков, обнаруживших груз, где оказалось обмундирование, которое купцы-христиане подготовили для посылки в Верхний Египет, чтобы продать египетским эмирам и мамлюкам для их войск с целью получения высоких барышей. Они допросили людей, которые должны были перевезти этот груз, и те сказали, что хозяева груза сделали это с ведома упомянутого вали, получившего с них определенную плату. Когда паше сообщили об этом, он велел привести вали и посадил его в тюрьму, а спустя несколько дней освободил его за известную сумму благодаря посредничеству экономки одного из его приближенных. Вали возвратился на свой пост. Что же касается товаров, то их конфисковали, а владельцев, сверх того, оштрафовали самым высоким штрафом. Точно так же арестовали и человека, который задержал эти товары, так как кое-какие вещи из них он присвоил, и взяли с него выкуп. В результате это дело принесло казне крупную сумму денег и вместе с тем явилось поводом для переписки купцов с эмирами в целях подготовки перемирия с ними. После этого случая объявили, что всякий желающий послать что-либо из вещей или товаров куда бы то ни было, хотя бы даже в Суэц, должен получить письменное разрешение на это в канцелярии паши, а уклонившиеся от этого будут оштрафованы и наказаны.

Во вторник, 14-го числа того же месяца, гонец, посланный хакимом 121 Александрии, привез письмо, адресованное дафтардару 122, в котором сообщалось о том, что в гавань прибыл капудан-паша 123, а вслед за ним — паша по имени Муса, назначенный правителем Египта.

Они прибыли на судах в сопровождении солдат из частей, именуемых низам ал-джадид. Капудан-паша прибыл в гавань в четверг ночью, 9 раби' ас-сани (26.VI.1806), а в Александрию вступил в субботу, 11-го числа. Когда дафтардар прочитал это, он послал за сейидом 'Омаром — накиб ал-ашрафом, и они отправились к паше, /11/ с которым уединились на час, а затем оставили его. [55]

Когда к ал-Алфи, находившемуся в ал-Бухайре, примчались гонцы и он узнал о прибытии турецкой эскадры, то преисполнился радости и послал несколько писем в Каир. Однако его гонцов арестовали и привели к паше, который утаил письма. Эта весть дошла по назначению другими путями, не через гонцов, и стало известно о том, что прибыла эскадра капудан-паши и низам ал-джадид, что полномочия на управление Египтом даны Муса-паше, что Мухаммад 'Али-паша отстранен, что “наш повелитель султан простил мамлюкских эмиров и они, как встарь, будут править Египтом. Вновь назначенный паша, как это было принято, обоснуется в цитадели, а Мухаммад 'Али-паша покинет Египет и направится к месту нового назначения в Салоники 124. Его превосходительство капудан-паша послал в Верхний Египет к нашим братьям эмирам, приглашая их приехать, — да облегчит им Аллах их прибытие и да оградит их от опасности! Дайте знать вашим братьям из низших классов и подданным, чтобы они себя сдерживали, соблюдали порядок, подчинялись во всем улемам, и тогда наступит покой, благополучие и мир”.

В пятницу, 17 раби' ас-сани (4.VII.1806), в Булак прибыл посланный капудан-паши. Мухаммад 'Али-паша послал встретить его и доставить в свой дом. Паша хотел поселить его у дафтардара, но последний, извинившись, устроил его в доме рузнамджи. Посланный капудан-паши пробыл здесь субботу и воскресенье, и так и осталось неизвестным, что произошло между ним и Мухаммадом 'Али. В понедельник он пустился в обратный путь в сопровождении Салима, известного под именем Кабалер Кахси.

Паша сразу же приступил к подготовке всего необходимого для войны, к изготовлению пушек, ядер. Он собрал кузнецов в крепости, куда доставили много бомб и все необходимые материалы и припасы. Паша обнаружил явные признаки неповиновения и нежелания подчиниться. Он собрал высших начальников армии на совет и тайно совещался с ними, и те одобрили его решение, так как не было среди них ни одного, кто бы не был его фаворитом. Каждый из них имел по нескольку домов, жен, поместья и занимал положение, о котором [ранее] не мог [56] мечтать и воображать. Никто из них не мог представить себе, что в состоянии будет оторваться от всего этого иначе, как расставшись с жизнью.

Сообщили, что ал-Алфи послал в подарок капудан-паше тридцать лошадей, из них десять с седлами, четыре тысячи голов овец, стадо коров и стадо буйволов, сотню верблюдов, нагруженных припасами, деньгами, одеждой, холстами, тканями. Все это предназначалось капудан-паше и наиболее видным лицам из его свиты.

Наконец, паша пригласил сейида 'Омара и своих приближенных и познакомил их с копией приказа о своей отставке и о назначении Муса-паши. Из этого приказа следовало, что мамлюкские беи обратились к султану с просьбой о помиловании, о восстановлении их в прежних правах по управлению Египтом и о выводе солдат, грабящих страну. За это они обязались служить Порте и священным городам 125, присылать зерно, дань и обеспечить безопасность страны. Это их представление благосклонно принято, при условии, что шейхи и улемы гарантируют выполнение взятых на себя эмирами обязательств. Паша сказал присутствующим: “Обдумайте и представьте свое мнение об этом”. На этом совещание закончилось.

Паша послал собирать в складах и хранилищах Булака дерево, которое доставили в крепость для изготовления лафетов к пушкам.

Вторник, 21 раби' ас-сани (8.VI 1.1806), был днем установленного праздника рождения мученика ал-Хусайна 126. Паша был приглашен на праздник шайх ас-садатом 127, который является смотрителем [мечети ал-Хусайни] и которому поручено ведать этим [праздником]. Паша пришел к нему, пообедал с ним и возвратился домой. Одетый в бурнус, паша теперь часто объезжал улицы города, поднимался в крепость, спускался и ездил в Булак.

В четверг, 23 раби' ас-сани (10.VII.1806), к сейиду 'Омару явились Диван-эфенди 128 и 'Абдаллах-ага Бекташ 129 — переводчик — с проектом петиции, адресованной Порте /12/ от имени шейхов по поводу этого события. В течение этого дня они имели секретную беседу с некоторыми представителями знати, а [57] на следующий день явились к шейху 'Абдаллаху аш-Шаркави 130 и приказали шейхам написать эту петицию в должном стиле, подписать ее и приложить печати, чтобы паша мог ее послать Порте. Шейхи не стали возражать. Они составили черновик, затем переписали петицию набело на большом листе бумаги. Вот ее текст: “Во имя бога милостивого, милосердного, кроткого! Слава принадлежит Аллаху, обладателю величия во всех делах и обстоятельствах! Мы взываем к вам, воздевая к вам длани, полные вашими щедротами, и обращаемся к Ка'бе ваших достоинств сердцами, преисполненными уважения и искренности, с единственным стремлением просить о сохранении в наше время радости, веры и безопасности, продлив срок выполнения обязанностей везира, которому повинуются из-за достоинств его управления и его престижа, перед которым смиренно склоняются и чьей помощью преодолеваются большие трудности. Везир, который является конечной надеждой и целью стремлений, пристанищем странствующих, ходатайств, поступающих от всех просителей, — это его превосходительство, великий из великих и организатор важных дел — Мухаммад 'Али-паша,— да упрочит Аллах славу его сохранением и продлением его существования! В дни его правления, охраняемые господом всемилостивым и стихами великого Корана, стало просторно людям. Выразив нашу покорность и принеся наши возвышенные мольбы, мы продолжаем и доводим до вашего высокого сведения, что уважаемый и почитаемый советник, начальник морских портов, слуга Высокой Порты везир капудан-паша уже прибыл в Александрию. Он направил Са'ид-агу — катхода ал-баввабайна в качестве сопровождающего преславный указ, подлежащий принятию и почитанию, озаглавленный как указ вашего величества, которому да сохранит Аллах удовольствия на протяжении всех времен, лет, дней и ночей! Этот указ, разъясняющий скрытое красноречивое содержание его, гласит, что вследствие затянувшейся вражды между везиром Мухаммадом 'Али-пашой и мамлюкскими эмирами приостановилось снабжение священных городов зерном, организация и посылка ежегодного каравана паломников, как это установлено обычаем издревле, а это должно выполняться в первую [58] очередь.

Причина этой задержки — наличие в стране (Т. е. в Египте) большого количества солдат, которых приходится снабжать, и проистекающее отсюда разорение и обнищание населения Египта. И мамлюкские эмиры обратились по этому поводу к высокому трону. Они обязуются по примеру прошлого снабжать святые места, обеспечивать хадж 131, беспрекословно подчиняться всем указам Порты, относящимся к египетскому вилайету 132, вносить ежегодно в имперскую казну дань, если им будет даровано прощение за их преступления в прошлом и предоставлено разрешение вернуться в Каир. Они ходатайствовали перед Высокой Портой об этом, и их надежды сбылись. Вы направили нам высокий султанский указ, повиновение которому непреложно, — указ об отставке вышеупомянутого везира, чтобы положить тем самым конец вражде по отношению к нему, и предоставили ему вилайет Салоники, а управление Египтом передаете везиру Муса-паше. Вы принимаете раскаяние мамлюкских эмиров при условии, что улемы, командиры янычарских корпусов и египетская знать, которые все горят желанием осуществить надежды вашего величества, поручатся за эмиров, — только в этом случае будет оказана полная поддержка их ходатайствам перед Высокой Портой.

Указы вашего величества непререкаемы, и мы обязаны их принимать и им подчиняться, однако мы обращаемся к благородству ваших достоинств и великому милосердию и просим освободить нас от ручательства и обязательства, так как условием ручательства является то, что ручающийся должен быть много сильнее того, за кого он ручается, что не соответствует нашим силам, учитывая предшествующие хорошо известные деяния мамлюкских эмиров и многочисленные перемены, как, например, предательство покойного сейида 'Али-паши 133, бывшего правителя Египта, после сражения с командующим /13/ Тахир-пашой 134, истребление паломников, следовавших из Турции, разграбление имущества без каких-либо законных оснований. Создавшееся при них (Т. е. при мамлюкских беях) положение, когда младший не [59] слушался старшего, а старший не мог заставить выполнять свои приказания, как и другие известные факты, свидетелями чего мы являлись, в особенности на протяжении прошедшего года, а именно: наступление эмиров на покровительствуемый Каир, штурм его на заре и изгнание их его превосходительством везиром Мухаммадом 'Али. Он уничтожил многих из мамлюкских эмиров, и это было памятное сражение. Все это нельзя отрицать, поэтому мы не можем ручаться за них и взять на себя какое-либо обязательство. Мы не знаем, каковы их скрытые намерения и что они замышляют. Мы просим не принуждать нас сделать то, что выше наших сил, так как мы не можем противостоять людям зловредным, деспотам, бунтовщикам, которые губили и уничтожали народ. Вы халиф — наместник Аллаха, охраняющий народы. Мы подчиняемся установленным правителям во всем том, что соответствует мусульманскому шариату, согласно божественной заповеди, гласящей: "О вы, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху и повинуйтесь посланнику и обладателям власти среди вас" (Коран. IV, 62). И мы не намерены противоречить предписаниям Аллаха и его пророка, но, если от правителей исходит то, что расходится с этими предписаниями, нам остается лишь обратиться к Аллаху, так как египтяне — народ слабый. Об этом говорил пророк, — да благословит его Аллах и да приветствует: „Жители Египта — слабые солдаты, и кто причинит им зло, от того Аллах спасет их". Пророк сказал также: "В день суда каждый пастырь несет ответственность за свою паству". Мы должны также заявить, ваше величество, относительно налогов и повинностей, которыми обременил жителей Египта ваш покорный везир Мухаммад 'Али-паша, — они введены в силу необходимости, чтобы поощрять войска в их борьбе против разбойников, бесчестных бунтовщиков и притеснителей. Мухаммад 'Али-паша это делает в соответствии с указом Высокой Порты об организации отпора им, лишении их прав, и делает это весьма усердно, чтобы удовлетворить Высокую Порту. Решение вопроса, ваше величество, в ваших руках. Царство доверено богом вам, мы же просим [60] Аллаха — дарителя щедрот — об увековечении славы и радости султана, о его возвышении; величие его вздымает души людей, наполняет уважением и страхом сердца его подданных. Мы молим, чтобы Аллах увековечил его правление государством и чтобы он увенчал начало и конец во славу нашего господина — пророка Мухаммада, лучшего из людей, боготворимого, и его сподвижников, являющихся воплощением самых возвышенных добродетелей!”

На этом закончили, и составили эту петицию в двух экземплярах — один для капудан-паши, второй для султана; подписали оба экземпляра, приложили свои печати и отправили.

В ночь на понедельник, 23-го числа [того же месяца], прибыл в Булак Шакир-ага — силахдар 135 везира. Его встретили и препроводили в дом паши, а с наступлением утра разослали привезенные его свитой письма. Одно из них было адресовано шейхам, другое — шайх ас-садату, а третье — сейиду 'Омару ан-Накибу. Все они были одного и того же содержания, исходили от капудан-паши и были запечатаны большой печатью. Письма были написаны по-арабски, а четвертое — фирман, адресованный народу, — было написано по-турецки. Они содержали сообщение об отставке Мухаммада 'Али-паши с поста правителя Египта, назначении его пашой Салоник и о замещении его сейидом Муса-пашой, назначенным правителем Египта. Всем предписывалось повиноваться этим указам, стараться помогать Муса-паше и ускорить приготовления к отъезду Мухаммада 'Али-паши, обеспечив с этой целью все необходимое для путешествия, в которое ему надлежит отправиться вместе с Хасан-пашой, правителем Джирджи 136 и со всеми их солдатами через Дамиетту. Рекомендовалось проводить их достойно, с почетом и без промедления, соответственно указам султана.

В послеполуденное время в этот день все собрались в доме сейида 'Омара и направились к паше. Когда совещание началось, он осведомился, дошли ли до них письма, переданные свитой силахдара, и, получив утвердительный ответ, справился об их мнении на этот счет. Шейх аш-Шаркави заявил: “Нет у нас своего мнения. Твое мнение есть наше мнение, все мы [61] разделяем твою точку зрения”. Паша сказал: “Завтра я /14/ разошлю всем черновик, по которому вы напишете ответ”. Назавтра он разослал им черновик следующего содержания: “Ваши уважаемые указы дошли до нас, и мы получили их, готовые к повиновению и их выполнению. Однако надо иметь в виду, что население Египта — народ слабый, и может статься, что солдаты откажутся покинуть страну. В результате населению будет причинен большой вред — их дома окажутся разрушенным", женщины обесчещенными, а вы ведь не можете не проявлять сочувствия к населению и не быть к нему милосердным, добрым...” и так далее, в таком же высокопарном духе и с намерением пустить пыль в глаза. Ответ был составлен и отправлен.

В это время Мухаммад 'Али-паша продолжал уделять много внимания подготовке военной экспедиции против ал-Алфи и делал вид, что ускоряет передвижение воинских частей, предназначенных к выступлению против мамлюков. Солдаты были направлены в район Булака за пределы города и раскинули свои палатки на западном берегу Нила. У квартальных шейхов стали допытываться относительно всех пригодных к военной службе и составили список их имен с указанием места жительства. Затем им разослали повестки с печатью паши с приказом явиться на военную службу в сопровождении двух или трех лиц. Большинство из них не имело ни ослов, ни необходимого снаряжения и имущества, ни средств к существованию, не говоря уже о прочем. Точно так же всем входящим в состав корпусов, от младшего до старшего, было приказано подготовиться к выступлению в поход. Тогда же паша ввел налог на провинции Нижнего Египта, а именно: ал-Калйубийу, ал-Мануфийу, ал-Гарбийу, ал-Дакахлийу и все остальные места Дельты. Этот налог подразделили на три категории. Для первой этот налог был установлен из расчета тридцать ардаббов зерна, тридцать голов овец, по ардаббу риса" тридцать ратей 137 сыра и масла, равно как и много другого, как, например, солома, кизяк и тому подобное. Для второй категории было установлено из расчета: двадцать ардаббов всего перечисленного, а для третьей — [62] по двенадцати (Так в тексте; весь этот расчет неясен). Вместе с тем беспрерывно продолжали взыскивать фа'из с мултазимов — отчасти с них, а отчасти с их феллахов — вместе с тем, что причитается за транспортировку и обслуживание, и продолжали осуществлять это в ускоренном порядке.

Месяц джумада ал-ула 138 1221 года (17.VII.1806) начался в четверг, а 2-го [числа] сгорел пороховой завод, находившийся поблизости от кожевенного завода. Это сопровождалось огромным сотрясением и страшным грохотом, подобно выстрелу из тяжелой пушки. Этот грохот слышали и ближние и дальние. От этого погибло много людей. Говорят, что причиной взрыва была бомба, пущенная в порядке испытания из крепости в сторону Булака. Она угодила в упомянутый завод, и произошла то, о чем говорилось.

3 джумада ал-ула (19.VII.1806), в субботу, во время заката паша отправился из своего дома в Булак, намереваясь выступить против ал-Алфи. Он направился в Инбабу для подготовки экспедиции. Он обратился с письмом к бедуинам, чтобы собрать их, а поручил это Хасан-аге Мухарраму 139 и 'Али 140— кашифу провинции аш-Шаркийа. 4-го числа, в ночь на понедельник, прибыл Салим-ага — капуджи-катхода, который был отправлен сопровождать Са'ид-агу катхода ал-баввабайна, посланного Мухаммадом 'Али-пашой к капудан-паше. Он возвратился с ответным письмом, смысл которого в том, что капудан-паша не принимает в расчет предупреждение, [сделанное лишь для того, чтобы] пустить пыль в глаза, для чего нет никаких оснований, и настаивает на выполнении указов и отъезде Мухаммада 'Алинпаши вместе с Хасан-пашой и их войсками из Каира через Дамиетту к указанному им месту назначения, и ни о чем другом и слышать не хочет.

В ночь на четверг, 8 джумада ал-ула (24.VII.1806), прибыл 'Али — кашиф аш-Шаркийи. Вследствие того что он свалился с лошади и сломал себе ногу, его доставили на носилках.

А в упомянутый четверг днем прибыло много бедуинских отрядов из племен ал-Хувайтат и Нисф Харам 141, [63] направившихся из Шубра в Булак. По случаю их прибытия был дан пушечный салют.

В этот же день в Нижний Египет отправился корпус дулатов. Носились слухи о том, что и Мухаммад Али-паша также выехал, но это оказалось не так.

12 джумада ал-ула (28.VII.1806) стало известно, что Муса-паша прибыл в порт Александрию /15/ в воскресенье 11-го числа. Он послал от своего имени гонца с письмом к Ахмаду-эфенди — дафтардару, в котором сообщалось, что паша назначает Ахмада-эфенди своим каймакамом 142 и приказывает ему взять в свои руки как доходы, так и расходы. Дафтардар отказался от этого, заявив, что он не имеет никакого отношения ни к тому, что собирается, ни к тому, что расходуется.

В воскресенье группа каввасов 143 обходила дома знати, оповещая о том, что войска, расположенные в районе ар-Рахманийи, напали на лагерь сторонников ал-Алфи и между ними произошло большое сражение, в результате которого ал-Алфи потерял четыре санджака и высших командиров, а также свыше восьмисот верблюдов с поклажей и некоторое количество верблюдиц, нагруженных деньгами, которые были разграблены. Солдаты возвратились со ста восьмьюдесятью пленными и прочим, а сам ал-Алфи бежал в горы, а другие утверждали, что [он бежал] по направлению к Александрии. С этой вестью кавасы обходили знать, получая с нее бакшиш, а затем стало известно, что все это лишено оснований. В действительности же солдаты напали на кочующее племя бедуинов, называемое Джавабис 144, которое не причиняло никому никакого вреда и обиды и спустилось с.гор в этот район. Солдаты нагрянули на бедуинов, отобрали у них верблюдов, овец, и, поскольку бедуины оказали сопротивление, с обеих сторон было несколько убитых.

В этот же день Хасан-ага аш-Шамаширджи с отрядом солдат направились к Мансурийе, деревне в Гизе, расположенной поблизости от пирамид, обстреляли ее и ограбили, забрав овец и [другой] скот, и погнали его к лагерю в Инбабе. Владельцы [скота], в том числе женщины, устремились за ними вслед с громкими воплями. Им встретился сейид 'Омар, [64] накиб ал-ашриф, направлявшийся в лагерь и оказавшийся свидетелем всего этого. Он поговорил по этому поводу с пашой, и тот приказал возвратить овец, принадлежащих женщинам и беднякам. С прочим же отправились к походным кухням.

12-го числа сообщили о том, что солдаты, расположенные в ар-Рахманийе 145 и Маркусе 146, возвратились в Наджилу 147 и расположились там со своим лагерем. Ал-Алфи, прибывший туда, направился к ним, и они приготовились сразиться с ним, так как их было много. Ал-Алфи выставил против них свое войско и в происшедшем большом сражении разбил их, причинив им огромные потери. Солдаты отступили, а сторонники ал-Алфи продолжали их преследовать вплоть до берега Нила. Преследуемые бросились в реку, и она покрылась шапками частей дулатов. Катхода-бей и Тахир-паша бежали на барках в ал-Мануфийу. Войска ал-Алфи овладели их лошадьми, грузами и военным снаряжением. Головы убитых вместе с пленными ал-Алфи послал капудан-паше. Весть об этом сражении дошла до населения, ее обсуждали. Паша же и войска его чрезвычайно встревожились. Паша направился в Булак, а вали и полицейские дозоры обходили город, призывая солдат собраться в лагерь, и переписывали их. Паша возвратился к себе домой, а затем много ездил и кружил по городу, по его улицам, отправляясь в Булак, Старый Каир, возвращался днем и ночью, то верхом на лошади, то на муле, одетый в белый бурнус, подобно магрибинцу. Его сопровождали солдаты, ехавшие спереди и сзади. Прибыло много раненых, рассказавших о сражении. А из свиты ал-Алфи умер лишь один Ахмад-бей ал-Хиндави, получил легкое ранение Амин-бей и некоторые другие.

21-го числа, в среду, в Булак прибыли солдаты и командиры из числа отступавших, среди которых было много тяжелораненых. Паша запретил им высадиться на берег и заставил возвратиться в Имбабу, и там они оставались до конца дня. Их оказалось великое множество, так как к ним присоединились солдаты провинции ал-Мануфийи, которые не принимали участия в сражении, но бежали, гонимые страхом. Затем они высадились в Булаке и рассеялись в окрестностях. Многие из них [65] отправились /16/ в Старый Каир и в новый город, где стали заходить в дома, тревожа население районов Канатир ас-Сиба 148, Сувайкат ал-Лала 149, ая-Насирийа 150 и других. Они выгоняли жителей из их домов (а между тем население уже успело отдохнуть от них за время их отсутствия).

В среду, 28 джумада ал-ула (13.VIII.1806), что соответствует 8-му числу коптского месяца мисра 151, началось половодье на Ниле. В четверг утром паша направился к устью канала и в присутствии кади 152 и сейида 'Омара ан-Накиба открыл плотину. Напор воды оказался слабым, а дно канала — недостаточно глубоким, так как он не был очищен от нанесенной водой земли. Говорили, что открытие плотины произошло до того, как в Ниле вода достигла требуемого уровня, потому что паша был обеспокоен и опасался, что в подобный день, когда собирается большое количество людей, может что-нибудь случиться, тем более что в район Гизы прибыло много солдат из войск ал-Алфи.

Месяц джумада ал-ахира 153 1221 года начался в субботу (16.VIII.1806). 6-го числа (21.VIII.1806) Тахир-паша прибыл в Инбабу и разбил там свой лагерь. Оттуда он вскоре возвратился в Булак и с небольшим количеством людей отправился к себе домой в ал-Азбакийу. А произошло с ним следующее: когда он, потерпев поражение, отправился в ал-Мануфийу, паша очень разгневался на него и послал сказать ему: “Не показывайся мне на глаза после того, что случилось”. Он общался с ним через посланца. Затем паша приказал ему отправиться в Розетту, но он отправился в Фувва 154. Между тем сообщили, что Шахин-бей ал-Алфи 155 прибыл в ар-Рахманийу, и паша послал к Тахир-паше, приказав ему изгнать Шахин-бея из ар-Рахманийи. Тахир-паша отправился на барках, а Шахиннбей обстрелял его из пушек и потопил часть его судов. Тахир-паша тотчас же возвратился, сушей объехал озеро Рахманийа и прибыл в Каир, а вслед за ним прибыло много солдат. Паша приказал им возвратиться, и многие из них подчинились, возвратившись на барках. Прибыл также Исма'ил-ага ат-Тубджи, кашиф ал-Мануфийи. Всех обуял страх перед ал-Алфи.

Что же касается ал-Алфи, то после того, как закончились [66] военные действия у Наджилы, он возобновил осаду Даманхура. Это произошло после того, как знать города отправилась к капудан-паше, имела с ним свидание и он гарантировал им безопасность. Они возвратились, уверенные в этом. Знать разделилась на две части. Одни успокоились и удовлетворились гарантией безопасности, а другие не успокоились на этом и обратились к сеймду 'Омару и к паше. Они получили в ответ указание продолжать оказывать сопротивление каждому, кто бы ни пошел на них войной. Они последовали этому указанию, и другая группа присоединилась к ним. Капудан-паша послал к ним, призывая к повиновению и заверяя их в том, что ал-Алфи не питает к ним вражды, но они стояли на своем. Тем временем капудан-паша обратился за фетвой 156 к улемам, запросив, будет ли законной война против жителей Даманхура, чтобы привести их к повиновению, на что улемы ответили утвердительно. Капудан-паша послал к ал-Алфи, приказав возобновить против них военные действия. Ал-Алфи возобновил осаду Даманхура и продолжал воевать против его населения. В пятницу. 7 джумада ал-ахира (22.VII.1806), прибыло сообщение о смерти кашифа Даманхура.

В четверг, 13 джумада ал-ахира (28.VII.1806), прибыл караван из Суеца, сопровождавший махмал 157. Караван в сопровождении высших военных чинов, сыновей паши и Мустафы Чауша — амир ал-хаджжа 158, пересек весь город. За ним следовали барабанщики и флейтисты. Упомянутый Мустафа Чауш рассказал мне, что, отправляясь в Мекку, они не знали, что там ваххабиты. Когда же он встретился с ал-Ваххаби 159, тот его спросил, намекая на махмал: “Что это у вас за обычай, которому вы следуете?” Мустафа Чауш ответил: “Этот обычай восходит к отдаленным временам. Махмал является как бы знаменем, под которое собираются паломники для совершения хаджа”. Ал-Ваххаби сказал: “Больше этого не делайте и с махмалом не приезжайте, а если вы в другой раз явитесь с ним, то я его уничтожу”.

В ночь на среду прибыл в Булак эфенди 160 ал-мактубджи 161 посланный капудан-пашой, а в среду утром паша послал ему лошадь, на которой он доехал до дома паши в ал-Азбакийе. [67]

Паша призвал дафтардара /17/ Са'ид-агу, и они уединились еще кое с кем. Что произошло между ними, осталось неизвестным.

В четверг, 20 джумада ал-ахира (4.IX.1806), выехали из Гизы находившиеся там шесть мамлюкских беев, которым ал-Алфи приказал направиться к нему в Даманхур, и расположились поблизости от него.

25-го числа того же месяца (9.IX.1806) Сулайман-ага Салих 162 направлялся из района Гизы, возвращаясь от шейхов племен с подарками для капудан-паши. Он вез лошадей, рабов, евнухов и сахар, но не смог достигнуть цели из-за препятствий, чинимых 'Осман-беем ал-Бардиси вследствие ненависти, которую тот питал к ал-Алфи.

По той же причине эта группа мамлюкских эмиров не склонна была присоединиться к капудан-паше, поскольку прибытие его и Муса-паши было подготовлено усилиями ал-Алфи и, как ты это узнаешь из дальнейшего, явилось результатом его поездки и принятых им мер. В тот же день стали ясны логический результат и последствия этих событий, то есть дело приняло противоположный оборот. Когда капудан-паша не встретил поддержки со стороны египтян и, вероятно, увидел, сколь значительны разногласия и противоречия между двумя группировками, с которыми он многократно переписывался, он снова встретился с Мухаммадом 'Али-пашой и понял, что ему целесообразнее прийти к соглашению с ним. Капудан-паша послал к нему ал-мактубджи и убедился в его надежности. Мухаммад 'Али как в настоящем, так и в дальнейшем обязался платить в несколько раз больше, чем обещали лжецы [мамлюки], и заверил, что будет подчиняться всем приказам и откажется от мятежных замыслов. Было заключено соглашение на известных условиях, и капудан-паша послал к Мухаммаду 'Али, приказав ему составить новую петицию вместо посланных и направить ее со своим сыном лично капудан-паше.

Петицию подписали шейхи, знатные люди и командиры янычар. Паша препроводил эту петицию со своим сыном Ибрахим-беем 163 и направил вместе с ним щедрый подарок, [68] состоявший из лошадей, индийских тканей и прочего. И пропали все усилия ал-Алфи и мероприятия его, не помогло ему содействие всесильных.

Содержание петиции и ее краткое изложение: “Воистину, Мухаммад 'Али-паша обеспечивает безопасность страны и путей сообщения, охраняет ее гавани, обуздывает тех, кто нападает. Все население, как аристократия, так и простонародье, — все довольны его управлением, его решениями и правосудием, шариат 164 при нем соблюдается. Население не желает никого вместо него, так как увидело, что он не является угнетателем, милостив к слабым, к жителям деревень и провинций и способствует процветанию населения. Он возвратил тех, кто бежал во время господства египетских мамлюков, которые нападают на них, грабят их имущество и поля, беспредельно обременяют их налогами и поборами. Что же касается нынешнего положения вещей, то все население Египта обрело под управлением этого везира безопасность и покой. Оно просит милосердную Высокую Порту оставить его правителем, так как оно убедилось в его справедливости, беспристрастности, его готовности поддерживать угнетенных и восстанавливать в правах тех, кто неправильно лишен их. Он подавляет зловредных кочевников-бедуинов, которые разбойничают на больших дорогах, грабят проезжающих, нападают на население деревень, угоняют скот и захватывают урожай, убивая тек из жителей, кто оказывает им сопротивление. В настоящее время ничего подобного нет, и все население страны живет в спокойствии и безопасности, как на суше, так и на воде, благодаря его хорошей политике, его справедливости и в результате того, что он следует установлениям шариата и прислушивается к словам и советам улемов и благочестивых людей; он спрашивает у них совета и принимает во внимание их предостережения”.

Когда это было написано, то содержание петиции знали лишь некоторые посвященные в это лица. Писец своей рукой поставил все имена под этим письмом, и остальным, подписи которых значились, невозможно было прочесть его. От каждого из них требовали лишь печать и ставили ее под соответствующим именем, так как невозможно было уклониться или [69] возражать, стремясь подчеркнуть свое положение и близость к султану и его окружению.

Но если все же находился благочестивый человек, не занимающий видного положения, и он отказывался дать им свою печать, чтобы они распоряжались ею, как печатями других, то его имя скрепляли фальшивой печатью, на которой было проставлено это имя.

И в этом причина того, что я не воспроизвожу здесь копии этой петиции и даю лишь изложение ее содержания. И счастье лишь во власти Аллаха!

В эти дни /18/ произошло военное столкновение между бедуинскими племенами ал-Хувайтат и ал-'Айад. Обе эти группировки сосредоточились в окрестностях Каира, и между ними неоднократно завязывались бои. По этой причине дороги к городу оказались перерезанными. Паша принял сторону племени ал-Хувайтат и направился вследствие этого в ал-'Адлийу 165. Затем он возвратился оттуда, шейхи племен собрались у сейида 'Омара, накиб ал-ашрафа, и здесь удалось их примирить.

Месяц раджаб 166 1221 года начался в воскресенье (14. IX.1806). В этот день прибыл новый кади по имени 'Ариф-эфенди, сын убитого везира Халил-паши. Его предшественник Мухаммад-эфенди Са'ид, внук 'Али-паши, известный под именем Хаким Оглу, был человек неплохой, воспитанный; он оставил свой пост и с караваном, направляющимся к Красному морю, последовал в район светлой Медины.

В пятницу, 6 раджаба (19.IX.1806), Ибрахим-бей, сын паши, отправился с подарком к капудан-паше в сопровождении Мухаммад-аги Лаза, который был силахдаром у Мухаммада Хосров-паши 167.

В субботу паша послал к шейху 'Абдаллаху аш-Шаркави своего переводчика с указанием никуда не уходить из дому, даже для свершения молитвы в пятницу. Причиной этому явилась злоба и соперничество между ним и его собратьями [по профессии], такими, как сейид Мухаммад ад-Давахили 168, сейид Са'ид аш-Шами 169, а также сейид 'Омар ан-Накиб.

Они оговорили его перед пашой, и тот поступил с ним [70] так, как сказано. Шейх аш-Шаркави подчинился распоряжению паши, он не нашел никого, кто бы его поддержал, и его дело было оставлено без внимания.

В тот же день пришли вести о большом сражении, происшедшем между войсками и ал-Алфи, потому что ал-Алфи все еще осаждал Даманхур, продолжавший оказывать ему сопротивление и до настоящего времени. Ал-Алфи запрудил канал ал-Ашрафийа 170, закрыв тем самым доступ воды в ал-Бухайру и Александрию, так как вода по необходимости должна протекать через Даманхур. Ал-Алфи стремился тем самым лишить осажденных желания сопротивляться осаде. Паша послал Бербер-пашу — хазандара 171 — и вместе с ним 'Осман-агу 172 и большое количество солдат под их началом, которые прибыли на канал ал-Ашрафийа со стороны ар-Рахманийи. Здесь находилась часть людей ал-Алфи, которых они разбили, очистив ар-Рахманийу. Они открыли исток канала, и, когда вода поднялась, они вошли в него на своих барках. Сторонники ал-Алфи запрудили тогда канал в другом месте, выше по течению, чем они были. Прибывший Шахин-бей велел запрудить исток канала стеблями хлопка и паклей, после чего он открыл его в нижнем течении и воды потекли по полям и стали уходить из канала, а барки с войсками остались на мели. Тогда подоспели люди ал-Алфи, и между ними и войсками произошло сражение у деревни, называемой Минийат ал-Куран. Войска отступили к Санхуру 173, укрепились там, а сторонники ал-Алфи продолжали свое наступление на них до тех пор, пока оба отряда не разошлись.

В тот же день стало известно, что Йасин-бей до тех пор дрался за город Файйум, пока не овладел им. Он истребил всех находившихся в нем, остались лишь немногие. Население Файйума просило о присылке военных подкреплений, но они не подоспели вовремя.

В тот же день прибыли известия из Верхнего Египта о том, что мамлюкские эмиры оставили Манфалут 174 и Маллави 175 и переправились в Асйут 176 и на остров Манкийат 177, где и укрепились. Они сделали это вследствие опасений, что в связи с начавшимся разливом Нила войска могут прибыть [71] в этот район, а укрепить его было невозможно. Поэтому-то они и поднялись в Асйут.

Едва только они сделали это, стали распространять слух об их бегстве, упоминая при этом, что 'Абдин-бей и Хасан-бей выступали против эмиров и изгнали их, вынудив их бежать в Асйут. Как только эти районы были оставлены мамлюками, сюда возвратились кашифы Манфалута, Маллави и других мест, изгнанные оттуда в прошлом году и бежавшие от направленных против них военных действий.

Паша, [успокоившийся относительно капудан-паши и своей отставки,] занялся снаряжением войск и отправкой их в Верхний и Нижний Египет. Для войск были отобраны барки, вследствие чего передвижение для обычных пассажиров затруднилось.

Тогда же объявили также об обложении контрибуцией городов и деревень, купцов, христиан — греков, коптов 178 и сирийцев, — зажиточных людей, женщин знатного происхождения, мултазимов и других. Контрибуция была установлена в сумме шести тысяч /19/ кошельков и предназначалась в пользу капудан-паши. Уверяли, что это заем, подлежащий погашению в шестидневный срок, но это не соответствовало действительности.

В ночь на понедельник прибыл в Булак катхода капудан-паши, и по случаю его прибытия был дан пушечный салют и устроено празднество. Наутро ему послали лошадей, и для сопровождения его паша послал своего сына Тусуна и высокопоставленных должностных лиц. С большой торжественностью катхода въехал в Каир через ворота Баб ан-Наср, пересек весь город и направился к паше. Здесь был созван диван, на котором присутствовали сейид 'Омар, наиболее видные шейхи, за исключением шейха 'Абдаллаха аш-Шаркави и его приближенных. Кади справился о нем и о тех, кто запоздал, на что ему было сказано, что тот сейчас придет и что причина его неявки — нездоровье. Затем подождали остальных знатных лиц и послали к ним посыльных, а когда они прибыли, зачитали доставленный упомянутым катходой указ следующего содержания: “Мухаммад 'Али-паша остается, и его полномочия [72] на владение Египтом сохраняются на дальнейшее, так как, по свидетельству почтенных людей и улемов, как знать, так и простонародье довольны его правлением и его правосудием. Мы принимаем их просьбы и их подтверждение, и он остается на следующих условиях. Он организует хадж и обеспечивает всем необходимым священные города Мекку и Медину — доставляет зерно и фураж руководителям этих городов соответственно старым обычаям. Порты Розетта, Дамиетта и Александрия изымаются из ведения паши, и таможенные доходы с этих портов удерживаются в пользу султанской казны в Стамбуле. К числу условий относятся также: умиротворение мамлюкских беев, прекращение вооруженной борьбы с ними, предоставление им специально для них отведенных районов, где они могли бы жить”.

Но это уже было не чем иным, как преувеличением. После прочтения приказа собрание было распущено, и раздались многократные пушечные салюты со стен крепости, из ал-Азбакийи. и Кулака. Население подбивали на то, чтобы украсить город, и некоторые стали вывешивать флаги на стенах своих домов, а потом перестали. Вестники из числа их приверженцев стали объезжать дома знати, чтобы получить бакшиш.

Паша разрешил баркам войти в канал и в ал-Азбакийу. Затем в ал-Азбакийе было устроено празднество с факелами и фейерверками, длившееся три дня и три ночи.

Месяц ша'бан 179 1221 года (14.Х—12.XI.1806). Кади обратился к паше по поводу шейха 'Абдаллаха аш-Шаркави, чтобы с него был снят домашний арест и ему было дано разрешение выходить и выезжать из дома по собственному усмотрению. Паша заявил. “Его арест произошел не по моей вине. Это результат разногласий, существующих между ним и некоторыми другими шейхами”. Кади испросил разрешения паши на их примирение, тот согласился. С этой целью кади устроил обед, на который созвал всех шейхов. После того как они пообедали" он примирил их. Они прочитали ал-Фатиху 180, а затем ушли по домам, но то, что было в их сердцах, осталось незыблемым.

В этот день были получены известия из Стамбула о восстании румелийцев 181, выступивших за запрещение низам [73] ал-джадид и против введения новшеств. Против восставших направили части низам ал-джадид, которым при столкновении восставшие нанесли поражение, причинив тяжкие потери. Восставшие продолжали преследовать разбитые войска, пока не приблизились ко дворцу султана. Здесь начались переговоры между парламентерами обеих сторон, завершившиеся заключением мира, в числе условий которого были отставка враждебных повстанцам и изгнание остальных, а именно: везира, шейх ал-ислама 182 , катходы и дафтардара, роспуск низам ал-джадид, отмена новшеств, восстановление очагов на прежних основаниях, назначение на высокие посты ага из янычар. Сообщалось и многое другое, достоверность чего не подтвердилась.

Тогда же из Верхнего Египта прибыл 'Абдин-бей — брат Хасан-паши.

10-го числа этого месяца (23.Х.1806) стали прибывать одно за другим известия о происшедших в Верхнем Египте событиях и раздорах между солдатами: о возвращении тех, что были размещены в Манфалуте, о мятеже находившихся в ал-Минийе из-за задержки в выплате им содержания. Хасан-паша направился в ал-Минийу, но мятежники напали на него, разбили его, и он отступил к Бани-Сувайф.

В этот же день по вызову паши прибыл Исма'ил Тубджи — кашиф Мануфийи, и паша направил его с деньгами в Верхний Египет, чтобы умиротворить солдат.

Тогда же сообщили из Александрии /20/ об отбытии капудан- паши и Муса-паши в Стамбул. Капудан-паша взял с собой в качестве сопровождающего сына Мухаммада 'Али. Они отбыли в субботу, 5-го числа этого месяца. Катхода капудан-паши продолжал оставаться в Каире, чтобы получить суммы, причитающиеся с Мухаммада 'Али за примирение.

В тот же день объявили о введении налога на города. Тогда же прибыл из Верхнего Египта Маху-бей.

16 раджаба (29.Х.1806) уехал катхода капудан-паши после того, как собрал все, причитающееся ему.

В тот же день в Булак прибыл капуджи с указом о продлении полномочий Мухаммада 'Али на владение Египтом и привез [74] в дар ему шубу и меч. Его доставили из Булака в ал-Азбакийу парадной процессией, следовавшей через центр города в сопровождении шейхов и знати. В ал-Азбакийе под навесом, сооруженным пашой посреди двора его дома, собрались шейхи, знать и избранные, сопровождавшие капуджи. Здесь были зачитаны послания — два фирмана, один из которых является указом о продлении полномочий паши в Египте в соответствии с ходатайством населения города, шейхов и знати, а другой содержит распоряжения относительно обеспечения предметами первой необходимости Мекки и Медины, об отправке паломников, посылке зерна в Мекку и Медину, о необходимости попечения о населении этих городов, о скорейшей доставке зерна в количестве шести тысяч ардаббов через Сирию для содержания солдат, направляющихся в Хиджаз. В этом указе, с другой стороны, предписывалось не преследовать мамлюкских эмиров, не воевать с ними, не нарушать их покой, так как они представили свои извинения и султан их уже простил, и тому подобное. Собрание закончилось, и раздался многократный пушечный салют из крепости и из ал-Азбакийи.

Месяц рамадан 183 1221 года (12.XI—11.XII.1806) начался в среду. Этот месяц закончился благополучно, без каких-либо происшествий, не считая того, что продолжались требования налогов, принудительных займов, которые не возвращались, и мобилизации солдат на борьбу с ал-Алфи

А между тем ал-Алфи продолжал оставаться в Гизе и осаждал Даманхур. Население продолжало оказывать ему сопротивление, терпя блокаду. Оно не подчинялось ал-Алфи и не переставало сражаться. В тот же день прибыло известие о смерти 'Османнбея ал-Бардиси, последовавшей в Манфалуте в начале рамадана, как и известие о смерти Салим-бея Абу Дийаба в Бани-'Ади 184.

В конце месяца Мухаммад 'Али-паша поручил сейиду 'Омару, накиб ал-ашрафу, обложить некоторым количеством кошельков зажиточных людей в порядке ссуды.

Месяц шаввал 185 1221 года (12.ХП.1806—9.1.1807) начался в пятницу. Не было никакой путаницы в установлении начала и конца месяца рамадана, как это, бывало, случалось — он [75] совпал с новолунием 186. На протяжении упомянутого месяца все было тихо и спокойно, без проявлений солдатской необузданности. Продолжали лишь непрерывно следовать друг за другом требования принудительных займов. В городах и селах широко распространились доносы и ложные обвинения, а также притеснения, чинимые административными лицами в деревне.

По случаю праздника устроили увеселения, и были даны пушечные салюты во время пяти ежедневных молитв на протяжении трех дней праздника.

Тогда же начали взыскивать мири 187 за следующий год и направили для сбора его солдат, каввасов и турок с посеребренными жезлами — они оказывали давление на мултазимов.

10-го числа того же месяца (21.XII.1806) паша разбил лагерь около Шубра и Минийат ас-Сирадж. Он попросил также сейида 'Омара обеспечить ему сумму в четыреста кошельков, сделав раскладку по собственному усмотрению. Тот, придя в отчаяние, что не в состоянии противоречить или уклониться, обложил этой суммой купцов и состоятельных людей.

В пятницу, 22 шаввала (2.1.1807), прибыл из Верхнего Египта Хасан-паша Тахир и направился к себе домой. Мухаммад 'Али-паша отправился за город, намереваясь выступить против ал-Алфи. Бедуины и войска ал-Алфи прибыли в Гизу, требуя поземельного налога.

В воскресенье, 24-го числа этого месяца (4.1.1807), Мухаммад 'Али-паша переправился в Инбабу.

В понедельник, 25-го числа, Мухаммад 'Али-паша с большинством своих солдат переправился в Булак, и распространилась молва, что /21/ противник бежал при их появлении; преследовать же они его не захотели, а, направившись по его следам, разграбили Кафр Хаким 188 и соседние с ним деревни. Войска захватили женщин, девушек, юношей и скот и вступили в Булак и Каир, таща все это за собой. Они начали, без какого-либо стыда, торговать ими между собой, точно это были добытые пленники-неверные.

Месяц (зу-л-ка'да 189 1221 года (10.I—8.II.1807) начался в субботу. В этот день прибыли паломники из Триполитании и переправились в Каир. [76]

В воскресенье, 2-го числа, из района Джабал в Верхнем: Египте прибыли караваны с большим количеством верблюдов л товаров. Караваны сопровождали бедуины племени Ма'аза 190 и другие.

Ночью паша внезапно напал на них и разграбил караваны, захватив верблюдов с их ношей, товары и даже детей, жен и дочерей бедуинов. Их ввели в город в качестве пленных и начали их продавать, так же как поступили с населением Кафр. Хаким и окрестных селений. В тот же день раздался многократный пушечный салют из крепости по случаю прибытия гонцов-татар, доставивших паше радостную весть об утверждении его полномочий на новый год.

В субботу, 8 зу-л-ка'да (17.1.1807), состоялось торжественное шествие по городу с покрывалом для Ка'бы и махмалом. Сопровождавший махмал от Красного моря человек по имени Махмуд-ага ал-Джазири ехал на лошади, а перед ним следовали командиры воинских частей, вали и мухтасиб, отряд дулатов и множество солдат.

В понедельник, 10 зу-л-ка'да (19.1.1807), стало известно о том, что ал-Алфи прибыл в район Ахсас 191 и что его войска заполнили район Гизы. А паша в этот день был приглашен в гости к Са'уди ал-Ханави 192, живущему у Сук аз-Залат 193 [на углу] квартала Мукаш.

После полудня паша отправился в Булак и приказал солдатам приготовиться к выступлению, предупредив, что ни один из них не имеет права запоздать и явиться позже пяти часов вечера, а затем переправился с сопровождавшими его в Инбабу.

В ночь на среду произошло сражение между ал-Алфи и войсками паши. Войска паши отступили и окопались в деревушках. Положение уравновесилось, так как солдаты не рисковали предстать перед врагом в открытом поле, а их противники не были в состоянии атаковать укрепления и каменные стены. В Каир прибыло некоторое количество раненых.

Во вторник, 18 зу-л-ка'да (27.1.1807), ал-Алфи во главе своего войска направился в сторону плотины Шубра-Мант 194. Когда паша увидел их, го переправил свои войска из Кафр [77] Хаким и его окрестностей в район Гизы, расположив свой лагерь к северу от нее, и окружил ее со стороны Нила. Здесь они провели эту ночь, а наутро устроили увеселения, распространяя слух, что ал-Алфи бежал. В действительности же ал-Алфи со своим многочисленным войском прошел перед пашой плотным строем побатальонно и в организованном, по французскому образцу, порядке. Они шли в сопровождении барабанщиков, которые барабанным боем поднимали дух солдат. А паша, остановившись со своим войском, следил за ними то невооруженным глазом, то в бинокль, с удивлением говоря, что это выдающееся явление времени. Он сказал отряду дулатов: “Идите драться с ними, я дам вам столько-то и столько-то денег”. Но те не отважились атаковать их, памятуя о предшествующих встречах с ал-Алфи.

В четверг прибыли к паше бедуины и оповестили его, что ал-Алфи умер в день его прибытия в район ал-Мухаррака 195, поблизости от Дахшура 196. Это произошло в среду, в ночь на девятнадцатое, после того как у него появилась рвота с кровью. Мамлюки его объединились и, следуя указаниям ал-Алфи, избрали своим начальником Шахин-бея.

Часть бедуинов племени Авлад 'Али отделилась от них и возвратилась в родные места, а другие племена просят гарантировать им безопасность. Положение стало сомнительным. Молва об этом распространилась, и люди терялись — одни верили ей, а другие отрицали это. И эти сомнения и беспокойства продолжались в течение нескольких дней, пока паша, удостоверившись в сообщении, не наградил шубой бедуина, доставившего эту весть, и тот, одетый в нее, объехал город. Люди же продолжали сомневаться и полагали, что это козни и хитрость ал-Алфи, к которым он прибег для задуманного им плана. Так продолжалось до тех пор, пока в дом ал-Алфи не явились некоторые слуги /22/ и не подтвердили действительное положение вещей, как о нем упомянуто. Тогда-то рассеялись всякие сомнения, и смерть ал-Алфи сочли земным счастьем Мухаммада 'Али-паши, который в узком кругу как-то заявил: “Теперь-то я овладел Египтом!” После смерти ал-Алфи его войска, мамлюки и эмиры отступили в Верхний Египет. Хвала богу, который не [78] умирает! И, как говорит поэт. “Скажи злорадствующим —очнитесь! Злорадствующих постигнет то же, что и нас!”

Паша написал эмирам ал-Алфи, склоняя их к соглашению и призывая присоединиться к нему. Он обещал им дать больше того, на что они могли надеяться, и тому подобное. Письма он послал с Кадри-агой, который был изгнан в свое время ал-Алфи.

Мухаммад 'Али-паша продолжал тем временем уделять все свое внимание собиранию войск, ежедневно предупреждая находившихся в городе солдат о предстоящем выступлении, всячески поднимая их энергию. Командиры старались ускорить завершение дел [по подготовке экспедиции] и силой отбирали у населения верблюдов и ослов.

Паша прибыл к себе в ал-Азбакийу, провел здесь ночь и заявил, что отъезд его состоится в четверг. На другой день он отправился вторично к месту расположения своих войск, потребовав предварительно денежной ссуды.

Миновали четверг и пятница, а паша все не уезжал.

В ночь на субботу, 29 зу-л-ка'да (7.II.1807), паша заболел — у него появилась рвота и сильный понос. В субботу разнеслись слухи о его смерти — об этом рассказывали друг другу, передавали из уст в уста, и солдаты начали было грабить военное имущество. Затем паше стало лучше. В воскресенье сейид, 'Омар и шейхи явились к нему, чтобы приветствовать его и поздравить по случаю выздоровления, как до того” часто являлись к нему за тем, чтобы попрощаться.

Тогда же прибыл Кадри-ага с ответами на письма, посланные к эмирам — сторонникам ал-Алфи. Одно из этих писем с печатью Шахин-бея и подписями его хушдашей 197 было адресовано паше, а другие письма предназначались Мустафа-кашифу, ага ал-вакилу и 'Али-кашифу ас-Сабунджи и всем тем, кто им писал в вышеупомянутом духе, [побуждая к соглашению с пашой]. В этих ответах говорилось, что если их господин умер, то это смерть лишь одного человека, так как он оставил много своих хушдашей и эмиров, следующих по его пути, разделяющих его взгляды и столь же отважных, смелых и тому подобное, и нельзя считаться с притязаниями каждого самозванца, ибо [79] пословица гласит “Не все красное — мясо, не все белое — сало”.

В ответ было сказано, что если паша хочет мира с ними, то он должен также добиться соглашения и с другими высокопоставленными эмирами, находящимися в Верхнем Египте, а именно: с Ибрахим-беем старшим, 'Осман-беем Хасаном и остальными эмирами. “А если желательно заключить с нами мир без них, то предоставьте нам все то, чего добивался наш господин в отношении территории и всего прочего”.

Месяц зу-л-хиджжа 198 1221 года (9.II—10.III.1807) начался в понедельник Паша, направившись по дороге в Верхний Египет, повел свои войска в деревню Сакийа Маки в провинции Гиза. Начали требовать отовсюду суда, но находили их редко; и суда с продовольствием, товарами и пассажирами перестали прибывать. Вместе с тем не прекращалось взыскивание денег по принудительным займам, податей и тому подобное.

В середине этого месяца прибыли письма от везира Порты с известием о начавшейся войне между Османской империей и Россией, с указанием о бдительности, о необходимости быть на. страже и укрепить порты на случай возможного внезапного нападения на некоторые из них. Такого же рода вести были получены от хакимов Измира 199 и острова Родос 200. Сообщалось, что англичане, побуждаемые своей старой ненавистью к французам, помогают русским, продолжающим борьбу против Франции, вследствие того, что Франция действует в согласии с Османской империей 201.

Нам стало известно о делах в целом. Бонапарт, командующий французской армией, со своими войсками вторгся в истекшем году в пределы империй и королевств Европы и овладел Австрией, крупнейшей державой среди них. А так как Австрия в дружбе с Россией и связана с ней узами династического родства, то Россия, после того как Австрия потерпела поражение, послала большую армию на помощь Австрии. Эти войска возглавляет вельможа, состоящий в родственных отношениях с правящей династией Австрии.

[Русская армия] встретилась с Бонапартом после того, как он захватил столицу Австрии. Ей он также нанес поражение, она [80] потеряла пленными много лиц из высшего командного состава. Бонапарт двинулся со своей армией в /23/ Россию и захватил ряд ее городов. Захватив тот или иной населенный пункт, Бонапарт назначал правителя и навязывал населению свои условия, в числе которых обязательство быть враждебным англичанам, чуждаться их и отрекаться от них.

Видя все крепнущую мощь Бонапарта и его стремление к дружбе с Османской империей, Порта вступила в переговоры с Бонапартом. Он со своей стороны направил в Стамбул своего посла, который был принят с большим почетом и помещен в прекрасном месте. Бонапарт прислал с ним подарки для виднейших сановников Порты. Турки в свою очередь прислали ему еще лучшие подарки и специально для Бонапарта диковинки и корону, усыпанную драгоценными камнями.

Тогда Россия заняла враждебную позицию по отношению к Порте, нарушила перемирие с ней и объявила о своем намерении продолжать войну. Порта страшилась этого, познав мощь России, всю силу ее многочисленной армии 202.

Англичане стремились своим вмешательством добиться мира между ними, и благодаря их усилиям он был подписан на позорных для Порты условиях 203.

Мы получили копию договора, состоящего из двенадцати статей, и вот текст его:

“1. Смена комендантов крепостей и портов может производиться лишь с санкции Англии и России.

2. Управление семью островами отныне и впредь подведомственно лишь России 204.

3. В Османской империи восстанавливаются таможенные тарифы, существовавшие в дореформенный период.

4. Высокая Порта разрешает России ввод на территорию Османской империи трехсот тысяч солдат в любую из ее провинций на протяжении всего срока действия договора между Англией и Россией, т. е. на протяжении девяти лет.

5. Русскому флоту предоставляется право доступа в верфи порта Стамбул и право пользования там всем необходимым.

6. Всем подданным России и подданным старых и новых территорий, состоящих под ее протекторатом, разрешается [81] проживать повсеместно в Османской империи, предоставляется право всюду заниматься торговлей и приобретать недвижимость.

7. Всем русским торговым судам, лишившимся по каким- либо причинам своего флага, предоставляется возможность обратиться в русское консульство в Стамбуле и сразу же получить новый патент.

8. Все греки, находящиеся в Османской империи, могут беспрепятственно встать под русский протекторат, если они этого желают.

9. У лиц, которым даны жалованные грамоты [бераты и фирманы], они сохраняют силу, которую имели раньше.

10. Французский посол обязан оставить Стамбул в течение тридцати одного дня.

11. Греческие и турецкие суда не имеют права заходить в порты Франции, пока длится война между Россией и Францией” 205.

Когда эти условия были утверждены и Франция познакомилась с ними, то высказала свое недовольство, заявив туркам: “Империя ускользнула от вас”, — и посоветовала аннулировать договор, обязавшись помочь Турции в борьбе против России и Англии. Порта, положившись на это, расторгла договор 206, и тогда русские отказались от дружбы с Османской империей и проявили свою враждебность к ней, а англичане поддержали их в этом из-за дружественного отношения Порты к Франции. Русские напали на некоторые районы Османской империи и заняли ал-Хитан 207 и другие [пункты].

Население Александрии занялось восстановлением укреплений и фортов, то же производилось и в Абукире 208. Катхода-бей послал специального уполномоченного, чтобы возвести крепость в Буруллусе 209.

Население же Каира пришло в большое беспокойство и волнение, и цены на привозные товары повысились.

У катхода-бея и сейида 'Омара — старейшины шерифов — устроили совещание и сошлись на том, чтобы оповестить Мухаммада 'Али, послав к нему в Верхний Египет эти послания с Диван-эфенди в качестве сопровождающего. [82]

20-го числа того же месяца зу-л-хиджжа (28.II.1807) собрались в ал-Азхаре 210 для чтения ас-Сахиха ал-Бухари 211.

Тогда же прибыл Диван-эфенди с письмами, содержащими требование уполномочить группу шейхов, которые стремились бы добиться соглашения между египетскими эмирами и пашой. Договорились назначить следующих трех лиц: сына шейха ал-Амира, сына шейха ал-'Аруси 212 и сейида Мухаммада ад-Давахили. Они отправились в воскресенье; 26-го числа этого же месяца (6.III.1807).

Прибыли известия о том, что англичане на двенадцати судах прошли в Босфор, /24/ несмотря на то что там были на страже и их обстреляли из пушек с обоих берегов. Они не обратили на это внимания, не испугались, не задержали движения судов, и обстрел не причинил им повреждений, задев лишь одно судно из двенадцати, которое тут же было отремонтировано.

Суда продолжали двигаться, пока не подошли к Стамбулу. Все население его пришло в сильное волнение и начало вопить, впав в невероятную панику. Оно было уверено в том, что англичане овладеют городом и если пожелают, то сожгут его дотла. Тогда сейид 'Али-паша Капудан, брат 'Али-паши, который вместе с ал-Бардиси был взят в плен в форте Мугизал в Розетте, явился к англичанам, поговорил с ними, умиротворил их, и те благополучно оставили пролив и отправились, удовлетворенные принесенным им извинением. А они могли много натворить 213.

И завершился год со всеми его событиями. А что касается тех, кто умер в течение этого года из улемов и эмиров, заслуживающих упоминания, то это [следующие]:

Умер благочестивый шейх Мухаммад ал-Хушани, достойнейший из правоведов и виднейший знаток фикха 214. Он был шафиитом и последователем шейха 'Атийат ал-Аджхури и других шейхов этого века, таких ученых, как ал-Хифни и ал-'Адави 215. Он жил в квартале Сайиды Нафисы 216 и ежедневно отправлялся в ал-Азхар проводить свои занятия, а затем возвращался домой, скромный, простой в быту, сторонящийся общения с большинством людей, так как он принадлежал к другой среде. Он болел в течение нескольких месяцев, лежал в своем доме [83] при мечети ан-Нафисы и всегда справлялся о шейхе Сулаймане ал-Баджирами: “Я не умру до тех пор, пока жив ал-Баджирами”. Он видел во сне пророка, — да благословит его Аллах и приветствует, — и тот ему сказал: “Ты умрешь последним из числа твоих соучеников”. А из них единственным в живых остался ал-Баджирами, почему шейх ал-Хушни и справлялся о кем. Ал-Баджирами умер а деревне под названием ал-Мастииа, и по истечении почти трех месяцев, в понедельник, 25 зу-л-хиджжа (5.III.1807), умер и шейх ал-Хушни. Отпевали его не в ал-Азхаре, а в мечети ан-Нафисы, где и похоронили,— да будет над ним милосердие всевышнего!

(пер. Х. И. Кильберг)
Текст воспроизведен по изданию: Абд ар-Рахман ал-Джабарти. Египет под властью Мухаммеда Али. М. Глав. ред. вост. лит. 1963

© текст - Кильберг Х. И. 1963
© сетевая версия - Тhietmar. 2005
© OCR - Николаева Е. В. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Глав. ред. вост. лит. 1963