Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ГИЛЬДА ПРЕМУДРЫЙ

О ПОГИБЕЛИ БРИТАНИИ

DE EXCIDIO BRITANNIAE

ГИЛЬДА: ВИДЕНИЕ ИЗ ИНОГО МИРА

Integritatis tamen eius non leve documentum est

Willelmus Neuburgensis

Свидетельство его — честности немалой.

Уильям Нъюбургский 1

Глава 1

МЕСТО ГИЛЬДЫ СРЕДИ ДРУГИХ ИСТОЧНИКОВ

ПО ИСТОРИИ РИМСКОЙ БРИТАНИИ

1.1. ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Святой Гильда (Gildas) 2или, как у нас его не совсем правильно называют, «Гильдас» 3считается автором написанного на латинском языке трактата «О погибели Британии» (De Excidio Britanniae). [10]

Сочинение Гильды — одна из величайших загадок истории Англии. Оскорблений и насмешек, пренебрежительных отзывов, которые вылились на Гильду и его труд в течение сотен лет, хватило бы на десяток авторов, и, однако, его не могут ни забыть, ни обойтись без него.

С тех пор как в 43 году н. э. началось завоевание римлянами Британии (две краткие экспедиции Цезаря не в счет), римляне крепко вцепились в остров. Несмотря на гражданские войны, вторжения варваров, бунты, даже на то, что в конце III века в течение десятка лет Британия управлялась сепаратистским правительством бывшего флотоводца Каравзия и его сподвижника Аллекта, большая часть страны оставалась под властью Рима. Хотя эта провинция и была окраинной, здесь господствовали обычные нормы римского быта и римские законы; в городах строились базилики и форумы, цирки и театры; позднее в сельской местности начали появляться и роскошные виллы. Надгробия и официальные надписи были на латинском языке, хотя города носили кельтские имена — Каллева (Лесная), Эборак (Тисовый) 4, и многие имена людей также были кельтскими. В начале IV века первый христианский император — Константин — взошел на трон в Эбораке. Христианская религия делает определенные успехи на острове — британские епископы принимают участие в церковных соборах и борются против арианской ереси.

В начале V века — снова мятеж, снова узурпатор трона — Константин III — и после его падения и казни целых двести лет в письменных источниках о Британии почти ничего нет. И только в конце VI века на ее историю снова проливается свет — начинается (вторичная) христианизация страны. Миссионеры застают здесь народ, говорящий на германском языке, неграмотных (если не считать рунического письма, конечно) язычников-англосаксов. Только в отдаленных уголках острова живут какие-то бритты, которых англосаксы зовут «валлийцами» — христиане, которые в то же время почему-то не хотят даже быть под одной крышей и принимать пищу вместе с «братьями по вере» — обращенными в христианство англосаксами.

Что же произошло? Как справедливо заметил недавно английский историк Николас Хайем, чем большее значение приобретает англосаксонская нация и культура в мире, тем больший и закономерный интерес возникает к ее истокам — к англосаксонскому завоеванию и [11] падению Римской Британии в V веке н. э 5. Однако в нашем распоряжении имеются лишь отрывочные сведения римских и греческих историков V-VI века (Орозий, Олимпиодор, Зосим, Прокопий Кесарийский), которые находились довольно далеко от места событий. А предания самих бриттов и англосаксов — и так называемая «История бриттов», и англосаксонские хроники — были записаны более чем через триста лет после случившегося.

И на этом фоне существует лишь один «единственный и неповторимый свидетель» — Гильда. Ведь его сочинение было создано, как считается, не так уж далеко от места событий: скорее всего, в самой Британии или, в худшем случае, на северо-западе Галлии (в сегодняшней Бретани), в среде бриттских эмигрантов. Книга Гильды должна покрывать именно эту загадочную «черную дыру» в истории — она датируется серединой VI века и по времени должна быть близка к этим событиям. Казалось бы, бесценный источник, неисчерпаемый кладезь информации.

Однако при обращении к этому «кладезю» обычной реакцией историка оказывается раздражение, возмущение, неприятие и даже шок. Уже при беглом просмотре публикаций о Гильде за последние двести лет можно собрать коллекцию весьма нелестных, а иногда даже прямо оскорбительных выражений в его адрес, к примеру: «вялые и скучные сетования британского Иеремии» (Э. Гиббон) 6, «бессодержательный вой» (Д. Макдональд) 7, «дребедень» (fatras) 8, «невежество и изумительная тупость» (Ф. Лот) 9, и снова — «самозваный Иеремия» (Н. Хайем) 10. К. Э. Стивене поставил в вину Гильде даже употребляемые им грамматические формы — «слезливые имперфекты и надутые причастия» 11. Подобные высказывания можно было бы приводить десятками. [12]

Для современной исторической науки, которая любит сложные задачи, Гильда — идеальный объект исследования. Подумать только — неизвестно кто, писавший неизвестно где, неизвестно когда, неизвестно что и неизвестно о чем!

В сказанном нет никакого преувеличения — неизвестно, кто был Гильда, и этимология его имени неясна — ни на латинском, ни в кельтских (бриттском и ирландском) языках оно не имеет смысла.

До сих пор продолжается спор, где именно жил Гильда — на севере Британии? На юге? Бывал ли он вообще когда-нибудь в Бретани, где он, если верить его средневековым житиям, якобы написал свое произведение? А может быть, он провел последние свои годы в Ирландии?

Насколько запутанной представляется на данный момент хронология написания труда Гильды, ясно из того, что наиболее ранняя из предложенных дат рождения Гильды (Н. Хайем) — около 442 года, в то время как многие историки не возражают и против его традиционной (засвидетельствованной ирландскими анналами) даты смерти — около 570 года. При этом дата написания «О погибели Британии», в свою очередь, располагается в рамках от 475 года (Н. Хайем) до 560-х годов, то есть во временных рамках около 85 лет. Совершенно очевидно, что для одного из ключевых источников по античной и средневековой истории Западной Европы такая ситуация совершенно аномальна и если учесть, что речь идет не о произведении фольклорно-эпическом, а об авторском, даже уникальна.

Жанр «О погибели Британии», принципы построения этого произведения также продолжают вызывать споры. Что это — исторический труд? Проповедь? Своего рода «открытое письмо»?

Зачем Гильда включил в свое сочинение описание исторических событий, по каким принципам они подобраны? О чем Гильда умолчал и почему? Кто были люди, о которых он упоминает? Кто такой, например, «гордый тиран»? Кто такой Аврелий Амвросий? Кто одержал победу при «Бадонской горе» (и где находится эта «гора»?!) — Амвросий или «король Артур», имени которого у Гильды нет, то ли, как считал Д. Моррис, потому, что Артур был слишком известен, то ли, как считали валлийцы в Средневековье, потому, что Гильда, потрясенный гибелью своего брата от руки Артура, убрал из своих сочинений все похвалы ему? 12

В нашем кратком очерке мы не можем дать ответы на все эти вопросы, да зачастую их и не существует. Наша цель — познакомить читателя с современным состоянием науки о Гильде. [13]

Пожалуй, словосочетание «наука о Гильде» звучит странно, но нужно учесть, что исследования сочинения Гильды всегда происходили на стыке различных областей истории и филологии, так что Гильдой занимались самые разные ученые — специалисты по истории и археологии средневековой Англии, средневекового Уэльса, средневековой Бретани, по истории Ирландии, по кельтской филологии, по истории поздней античности...

Можно надеяться, что данное издание поможет нашему читателю получить нужную информацию о Гильде и о тех спорах, которые уже на протяжении полутора тысяч лет окружают его имя, и послужит введением к интереснейшему историческому и литературному памятнику — «О погибели Британии».

В настоящее издание включен полный перевод памятника и фрагментов посланий Гильды, сохранившихся в корпусе ирландского канонического права, сделанный по изданию Т. Моммзена 13 с учетом некоторых поправок, предложенных позднее. Прилагается подлинный латинский текст на основе того же издания. В приложении впервые в наиболее полном объеме собраны биографические свидетельства о Гильде — два его жития и пересказ неопубликованного третьего, отрывки из житий некоторых других святых, посланий, сочинений средневековых историков. Каждое из этих свидетельств сопровождается отдельной исторической справкой.

В комментарии и вступительной статье переводчик старался рассматривать наиболее существенные и спорные вопросы. При этом неизбежно очень многие, в том числе и очень важные, проблемы остались «за кадром». По большей части нашей вины в этом нет — ведь исследование многих аспектов наследия Гильды только начинается. Например, буквально на глазах меняется отношение к тем частям сочинения Гильды, где он в подтверждение своих утверждений приводит фрагменты из Библии. Теперь исследователи уже не считают это бессмысленным набором цитат 14. Основное внимание уделено самому Гильде и тексту его книги — вопросам, связанным с датировкой, текстовым проблемам и так далее. Мы сознательно воздерживаемся [14] от подробного рассмотрения вопросов собственно исторической интерпретации свидетельств Гильды, намереваясь позднее вернуться к этому в отдельной работе.

Гильда может открыть очень много нового тому, кто относится к нему непредвзято. У этой, русской книги о Гильде, есть одно отличие от едва ли не всех остальных работ о нем: она написана с интересом, доброжелательностью и уважением к его личности. Надеемся, что наше восприятие в известной мере передастся читателю.

1.2. РИМСКАЯ БРИТАНИЯ 15

Упоминания о Британии и британцах содержатся более чем у ста двадцати древних авторов 16. Имеется несколько антологий античных свидетельств о Британии 17.

Все это — сочинения греческих и римских, континентальных авторов, из которых мало кто побывал в Британии (едва ли не единственным исключением оказался Юлий Цезарь, рассказавший о [15] своей экспедиции в Британию в «Записках о галльской войне»). Краткое описание острова имеется у географа Страбона, иногда упоминает о Британии и Светоний. К сожалению, оказались утраченными те части «Анналов» Тацита, которые рассказывают о завоевании Британии при императоре Клавдии, но эта утрата в значительной мере восполняется существованием жизнеописания Юлия Агриколы — тестя Тацита, одного из первых римских наместников в Британии, а также рассказом в тех же «Анналах» о восстании против римлян, поднятом царицей бриттского племени иценов Боудиккой. Ряд сведений о тех же и других событиях в Британии содержит «Римская история» Диона Кассия. Большое внимание уделяют Британии «Авторы жизнеописаний августов», в частности, именно здесь говорится о постройке императором Адрианом стены для обороны от варваров 18.

История Британии в период поздней Империи 19 известна нам достаточно подробно. В значительной степени это связано с тем, что на рубеже III-IV веков в этой провинции произошел ряд общественно значимых событий: появление сепаратистов — Каравзия, а затем [16] Аллекта, экспедиция Констанция Хлора, посланная против Аллекта, провозглашение Константина Великого императором.

Ряд подробностей, касающихся борьбы римских властей с варварами в Британии, содержится в труде Аммиана Марцеллина — он описывает так называемый «варварский заговор» 367 года, когда варвары разных племен — пикты, скотты, саксы — совместно атаковали римские области острова. Значительное внимание Аммиан уделяет деятельности Феодосия Старшего (отца императора Феодосия) по подавлению этих беспорядков и обеспечению мер к обороне провинции.

Событием общеимперской значимости явилась также случившаяся в 383 году в Британии узурпация Магна Максима. О ней рассказывает галльский ритор Пакат Дрепаний — автор последнего, XII из «Галльских панегириков», обращенного к императору Феодосию 20, и некоторые другие источники. Из поэтических сочинений придворного поэта Клавдиана мы узнаем о борьбе Стилихона в Британии с варварами 21.

У нас есть отдельные сведения относительно существования письменной литературы в Римскую эпоху в самой Британии, однако какие-либо произведения бриттско-римских писателей до нас не дошли (или у нас нет сведений о бриттском происхождении авторов дошедших до нас произведений). Так, «Авторы жизнеописаний августов» указывают, что отец родившегося в Британии узурпатора Боноза (конец III века) был учителем риторики или грамматики 22. А галльский ритор Авзоний посвятил несколько эпиграмм плохо отозвавшемуся о его произведениях британскому ритору Сильвию Бону 23. Поскольку Bonus по-латыни значит «хороший», Авзоний зло высмеял несовместимость, по его мнению, понятий «британец» и «хороший»: [17]

Этот вот Сильвий «хорош». — Что за Сильвий? — Да этот, британец.

— Или он родом не бритт, или же должен быть плох!

Сильвий вот этот «хорош», но вот в то же время британец.

Нет, здесь все проще, друзья: Сильвий британец плохой! 24

Однако археологические памятники свидетельствуют о высоком культурном уровне элиты Римской Британии в IV веке. B III — первой половине IV века страну практически не затронули варварские нашествия, и высшие слои общества накопили большое богатство, которое, по-видимому, в значительной мере было основано на поставках зерна в римскую армию, в том числе Рейнскую. Знатные люди воздвигали свои роскошные виллы, украшенные мозаиками и фресками в самых живописных местах (археологи уверены, что во многих случаях выбор места для постройки определялся исключительно красотой ландшафта). Мозаика в банях виллы Лоу Хэм (графство Сомерсет), посвященная «Энеиде» Вергилия, изображает Дидону, Энея, Венеру. А мозаика из обеденного зала великолепной виллы в Лаллингстоне (Кент) — сцену похищения Европы; она снабжена изящной стихотворной подписью, видимо, написанной «на случай» одним из хозяев (или гостей) дома:

Если б Юнона ревнивая в волнах тельца увидала,

То полетела б к чертогам Эоловым вдвое быстрей 25

Автор эпиграммы намекает на эпизод «Энеиды», где Юнона направляется к богу ветров Эолу с просьбой потопить корабли Энея. Стихотворение было расположено таким образом, чтобы его было видно с обеденных лож и предполагает, что гости могли оценить аллюзию на Вергилия. Как отмечает Э. Барретт, стиль и ритм стихов говорит о том, что автор его был хорошо знаком с Овидием 26. [18]

Многие факты свидетельствуют, что высшим слоям британского общества были свойственны сепаратистские настроения. Вслед за участием некоторых британцев в мятеже Магненция, пытавшегося отнять престол у сына Константина Великого — Констанция — зимой 353-354 года последовали жестокие репрессии, о которых рассказывает Аммиан Марцеллин 27. За заговорщиками в Британии охотился приближенный Констанция Павел по прозвищу Кандалы (буквально «цепь» — «Катена»). Из рассказа Аммиана ясно, что, хотя непосредственной задачей Павла было расследовать участие в мятеже военных, его следствие затронуло и состоятельных землевладельцев провинции. Интересно, что, по сообщению византийского историка Зонары, Магненций был наполовину бриттом — чем, возможно, и объясняется отчасти оказанная ему поддержка 28. Приход к власти в 385 году в Британии испанца Магна Максима в результате мятежа военных также, очевидно, произошел при полном сочувствии провинциалов.

Что же касается самого интересующего нас вопроса — а именно падения Римской Британии, — то мы располагаем рядом письменных источников, информативность и степень достоверности которых оценивается различно. В первую очередь это отрывки из «Истории» Олимпиодора Фиванского 29, V и VI книги «Новой истории» Зосима 30, VII книга «Истории против язычников» Павла Орозия 31.

Все они сообщают о возникших в Британии в 406-407 годах беспорядках, приведших к появлению ряда узурпаторов, последнему из которых — так называемому Константину III — удалось подчинить себе Галлию и Испанию и продержаться до 411 года 32. [19]

Согласно Орозию, «в Британиях Грациан, гражданин (или: горожанин, municeps. — Н. Ч.) того же острова, был сделан тираном и был убит» (VII. 40. 4). Зосим, рассказывая о тех же событиях, сообщает, что первым узурпатором, которого выбрали войска, был некий Марк, который вскоре был ими же убит; потом воины выбрали Грациана и, «присвоив ему пурпур и корону, охраняли его, как императора» (VI. II. 1). Через четыре месяца Грациан также был убит, и на его место выбран Константин — по мнению Орозия, лишь потому, что он был тезкой вступившего на престол в Британии Константина Великого — «из-за одной надежды, которую внушало его имя» (VII. 40.4). Факт узурпации власти гражданским лицом с помощью войска достаточно необычен, и можно думать, что в этой смене узурпаторов знать Британии играла не последнюю роль.

О дальнейшей истории Британии сведений в источниках такого характера нет, за исключением нескольких упоминаний у Зосима: он сообщает, что бриттам удалось, взявшись за оружие, защитить свои города от варваров (VI. V. 3), а затем упоминает о письме императора Гонория к городам Британии (около 410 г.) с советом самим позаботиться о своей безопасности (VI. X. 2) 33.

В V веке получает широкое распространение новый тип источников — хроники, в основном продолжающие хронику Иеронима. Особую важность для нас имеют хроника Проспера Тирона и анонимная, так называемая «Галльская хроника 452 года», где упоминается о захвате Британии саксами в начале 440-х годов 34.

Ряд сочинений из области церковной истории связан с распространением в Британии в V веке пелагианской ереси, сам основатель которой — Пелагий — был бриттом. В связи с этим представляют интерес упоминания о двух поездках галльского епископа, св. Германа Аутиссиодорского (Оксеррского), в Британию для борьбы с ересью, сохранившиеся в хронике Проспера, и описание самой поездки в житии Германа, сделанное галльским пресвитером Константином в 480-х годах 35. [20]

Средневековая традиция о Римской Британии. Что касается бриттских средневековых источников, касающихся римского и послеримского периода в истории страны, то они являются очень поздними и малодостоверными. В их числе так называемая «История бриттов», авторство которой приписывается некоему Неннию 36. Это произведение было написано в начале IX века на севере Уэльса 37, и представляет собой довольно беспорядочную компиляцию, содержащую предания о падении римской власти в Британии, о бриттском короле Вортигерне и приглашении им в Британию саксов, рассказы о святых Патрике и Германе, легенды о короле Артуре, генеалогии, и множество другого разнородного материала. Именно в произведении Ненния была впервые зафиксирована знаменитая легенда о том, как король бриттов Вортигерн, царствовавший в Британии после падения власти римлян, принял к себе на службу изгнанников-англосаксов, братьев Хенгиста и Хорсу, женился на дочери Хенгиста и, в конечном счете, из-за любви к ней потерял свое царство, а потом и жизнь. Еще один интересный исторический источник — родословные валлийских правящих домов: зачастую они возводят средневековые династии к деятелям послеримского и римского времени 38.

Данные ирландской традиции по интересующему нас вопросу весьма незначительны. Историческая достоверность преданий о набегах ирландцев на Римскую Британию в IV — начале V века не является бесспорной. Представляют интерес сведения о ранних контактах между ирландской и бриттской церквами, а также содержащаяся в ирландских источниках (прежде всего в «Житии святого Колумбы» 39 и в [21] Хрониках 40) информация о бриттских королевствах на севере. Собственно бриттское летописание, как полагает большинство исследователей, началось достаточно поздно, и большинство записей были перенесены в валлийские анналы из ирландских 41.

Сведения англосаксонских источников о Римской Британии и ее завоевании англосаксами также весьма смутны. «Церковная история народа англов» Беды Досточтимого в том, что касается интересующего нас периода в основном пересказывает сообщения Гильды, добавляя некоторые подробности и имена (Хенгист, Хорса, Вортигерн), а также рассказ о расселении отдельных племен — англов, саксов и ютов 42. Рассказ «Англосаксонской хроники» о событиях V века также вызывает большие сомнения: неясно, в частности, каким образом были зафиксированы столь точные даты — ведь англосаксы в то время были варварами-язычниками, не знавшими о принятой в Римской империи системе счисления времени.

Из эпиграфических источников следует упомянуть латинские надписи Британии 43, изданные Р. Коллингвудом и Р. Райтом 44, а [22] так-же «Табель должностей» (Notitia dignitatum), в котором содержатся перечисления военных подразделений и должностных лиц, прикомандированных к римским официальным лицам в Британии — викарию, дуксу Британии, комиту Британии и комиту Саксонского берега 45.

Надписями первой половины V века мы практически не располагаем, однако для более позднего времени — конец V—VI век — мы имеем ряд надписей на латинском языке. Раннехристианская бриттская эпиграфика ограничивается достаточно небольшим числом надгробных надписей 46. Предполагают, что подобные надгробия возводились над могилами лишь немногих, наиболее выдающихся людей 47. Особый интерес представляют обнаруженные в небольшом числе в Британии надписи, выполненные огамическим алфавитом на архаическом 48 ирландском языке. На большинстве из них надгробная надпись приводится на ирландском и латинском языке одновременно.

Археология. Археологические раскопки в поисках римских древностей велись в Британии давно, но, к сожалению, вплоть до начала XX века их качество зачастую оставляло желать лучшего. Однако в последнее время исследования проводятся на высоком уровне с привлечением различных биологических и палеоботанических методов (например, исследования канализационной системы римского Веруламия) 49.

Обзор археологических данных по падению римской Британии сделан в работе С. Эсмонда Клири 50. Новые подходы к археологии V—VIII веков освещаются в книге К. Р. Дарка 51. [23]

1.3. «О ПОГИБЕЛИ БРИТАНИИ» ГИЛЬДЫ КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ БРИТАНИИ I—VI веков

Перечисленные источники содержат лишь отдельные штрихи к картине жизни послеримской Британии в V-VI веках. Единственный полноценный повествовательный источник, рассказывающий о том времени, — это сочинение, известное под названием «О погибели Британии» (De excidio Britanniae) 52, автором которого считается Гильда.

Датировка этого произведения и место его написания являются предметом дискуссии. С уверенностью можно сказать лишь, что «О погибели Британии» было написано, во всяком случае, после прекращения непосредственного контроля центрального правительства Западной Римской империи над Британией, то есть после 410 года, и после 441 года, которым «Галльская хроника 452 года» датирует захват Британии саксами. Это последнее событие и его последствия находят отражение у Гильды. Судя по всему, к 600 году, когда св. Колумбан послал папе Григорию письмо с упоминанием Гильды 53, последний уже скончался. Таким образом, крайние хронологические рамки создания труда Гильды — ок. 450 — ок. 600 года. Предлагаемые в литературе датировки сочинения Гильды колеблются от 475 до 560-х годов.

Сочинение Гильды написано на латинском языке и традиционно делится на сто десять глав 54. Автор нигде не показывает своего владения какими-либо варварскими языками, ограничиваясь лишь ирландским («из курахов» — de curucis, 19) 55 и саксонским («на трех киулах» — tribus... cyulis, 23) наименованием лодки. Язык бриттов в «О погибели [24] Британии» представлен лишь немногочисленными именами собственными (возможно, в звательном падеже) и топонимами: «Вероламского» (Verolamiensem, 10), «Вортипор» (Vortipori, 31), «Кунеглас» (Cuneglase, 32), «Маглокун» (Maglocune, 33). Автор не называет ни своего имени, ни места написания своего труда, а относительно времени его написания ограничивается неопределенным указанием, которое стоило огромного количества времени и нервов как всем исследователям истории Британии V-VI веков, так и более обширной группе лиц, интересующихся личностью «короля Артура» (26).

Вкратце содержание произведения Гильды выглядит так.

Главы 1-2 являются своего рода вступлением, где автор заявляет о своем намерении оплакать бедствия, постигшие его родину — Британию, и предложить некоторые средства для исправления создавшегося положения. В течение десяти лет застенчивость мешала автору написать «увещаньице» (admonitiunculam), однако теперь, тщательно изучив Ветхий Завет — «зеркало нашей жизни», а также и Новый, и ободрившись примером Валаамовой ослицы, автор позволил себе «золотую свободу» (aurea libertas) провещать правду (1).

Во второй главе автор неожиданно заявляет, что до собственно увещаньица, «с помощью Божией», он попытается сообщить некоторые сведения по истории родной страны. Гильда описывает местоположение Британии — «острова почти на крайней границе [земного] круга». Британия украшена двадцатью восьмью городами и множеством крепостей. Эта прекрасная страна со своими холмами, сочными лугами, цветущими полями, прозрачными ручьями, в которых перекатываются снежно-белые камушки, и холодными озерами, похожа на нарядную невесту (3).

Однако с того самого момента, когда ее заселили люди, Британия восставала против сограждан, правителей и самого Бога. Автор отказывается говорить о доримской эпохе (о которой ему, видимо, что-то известно) и начинает свое повествование со времен римских императоров. Однако в этом он основывается не на каких-либо британских сочинениях или документах, поскольку те или уничтожены врагами, или увезены гражданами в изгнание, а на каком-то transmarina relatio (4) — «заморском рассказе».

Завоевав весь мир вплоть до Индии, Римская держава не остановилась на этом; римляне, которых автор сравнивает с сияющим пламенем, перебрались на остров и подчинили его не столько оружием, сколько «угрозами или судебными преследованиями» (5). После [25] этого они ушли с острова, оставив своих наместников, которых тут же истребила какая-то «коварная львица» (leaena dolosa). Римский сенат отправляет на остров карательную экспедицию; трусливые бритты тут же позволяют поработить себя (6), после чего римляне, снова оставив наместников, покидают Британию; все золото, серебро и медь на острове отныне должны быть отмечены изображением императора (7).

Между тем отдаленный, охваченный холодом остров неожиданно согревает тепло духовного солнца — учения Христа. Это происходит при Тиберии, который поощряет распространение новой религии (8). Островитяне воспринимают христианство по-разному — одни с энтузиазмом, другие без. При императоре Диоклетиане разражается гонение на христиан, о котором автор знает из «церковной истории» (9). Господь, желая помочь грешникам, подарил Британии святых мучеников: Альбана Вероламского и других — «сверкающие светильники», но их мощи теперь недоступны гражданам из-за «зловещего рубежа варваров» (10). Автор рассказывает историю мученичества святого Альбана и говорит о том, как другие христиане скрывались от преследований (11).

После того как имперские эдикты против христиан «завяли», в Церкви воцаряется всеобщее ликование — до появления арианской ереси, которая вливает свой яд в отечество, «всегда желающее слышать что-нибудь новое и ни за что определенное крепко не держащееся» (12). На острове появляются тираны, которых автор сравнивает с непролазными зарослями; один из «ростков» этого леса — узурпатор императорского титула Магн Максим, убийца императора (имеется в виду Грациан), потерявший, однако, свою злополучную голову в городе Аквилее (13). Максим увел с собой все наличные войска, и страна осталась беззащитной перед нашествиями двух заморских племен — скоттов и пиктов (14). Британия шлет послов в Рим, откуда прибывает легион. Римляне разбивают пиктов и приказывают бриттам построить стену для защиты от варваров, «каковая тупым народом в отсутствии начальника была построена не столько из камней, сколько из дерна, и никакой пользы от нее не было» (15). Стена не смогла остановить врагов (16), в Рим отправляется новое посольство; «легион», необоримую атаку которого автор, используя вергилиевскую метафору, сравнивает с разлившимся от осенних дождей горным потоком, снова разбивает врага (17). Римляне заявляют, что не желают больше беспокоить себя из-за подобных [26] бездельников и советуют бриттам позаботиться о себе самим, оставляют им образцы оружия и под своим руководством заставляют «жалких туземцев» (miserabilibus indigenis) соорудить прочную каменную стену и ряд крепостей на восточном берегу, после чего прощаются навеки (18). Узнав, что римляне более не вернутся, скотты и пикты нападают снова. Войско, поставленное где-то «в высокой крепости» (in edito arcis), не собирается что-либо предпринимать; враги (к возмущению автора, ничем не прикрывавшие срамные части своего тела) стаскивают граждан со стен. Граждане бегут и при этом еще и воюют между собой. Все запасы продовольствия уничтожены, и уцелевшим остается только добывать пропитание охотой (19).

Уцелевшие снова посылают письмо к какому-то «Агицию» (ad Agitium), которого автор именует «римским государственным мужем» (Romanae potestatis virum) и которое адресовано «Агицию трижды консулу» — «варвары гонят нас к морю, гонит море к варварам; мы зарезаны или утоплены между этими двумя родами погибели!». Ответа нет; в стране свирепствует голод. Однако находятся люди, которые при этом продолжают сопротивление, надеясь на Бога, и, в конце концов, побеждают (20).

Победа нисколько не улучшает морального облика бриттов: наступает время неслыханного процветания и роскоши. Постоянно ведутся гражданские войны, в которых добрые правители неизменно проигрывают жестоким. Даже священники, «окоченевшие» от спеси, охвачены жадностью и страстью к сутяжничеству (21).

Бог желает исправления грешников; проходит слух о скором нападении врага, очевидно, скоттов, так как в главе 21 сказано, что пикты прекратили свои нападения. Однако страшный слух не заставляет бриттов исправиться; разражается эпидемия (pestifera lues). Собирается совет, которому надлежит решить, что делать для отражения набегов врага (22).

Все «советники» вместе с «надменным» (или «верховным») тираном (superbus tyrannus) впадают в ослепление. Для защиты родины они решают позвать «дичайших, нечестивого имени саксов, Богу и людям мерзких». «Свора щенков» из логова «варварской львицы» отправляется в Британию на трех «киулах». «Свора» вонзает свои когти в восточную часть острова; к ней присоединяется и другая партия «каторжников», собирающихся якобы сражаться за британское отечество. Варвары ценят свою службу дорого: они заявляют, что им платят недостаточно, и «торжественно заявляют, что если они [27] не будут более щедро осыпаны дарами, то опустошат, разорвав договор, весь остров» (23).

Хотя автор признает мятеж саксов «справедливой местью» за грехи бриттов, обрисованная им картина смерти и разрушения ужасна. Города сожжены; граждане — как простые люди, так и священнослужители — убиты; среди пылающих развалин — «куски трупов, словно покрытые заледеневшей коркой багряной крови». Впрочем, была ли тут хоть одна душа, достойная райского блаженства (24)?

Тех, кто остался в живых, ждет незавидная судьба. Некоторых ловят в горах, где они прячутся, и массово (acervatim) истребляют, иных голод вынуждает добровольно отдаться в рабство, чтобы получить хотя бы кусок хлеба. Другие бегут из страны за море, распевая вместо загребной песни псалом: «Ты отдал нас, как овец, на съедение, и рассеял нас между народами» 56. Те, кто выжил и не попал в рабство, живут в постоянном страхе. Обратившись к Богу, они бесчисленными молитвами почти что вынуждают Его прийти к себе на помощь, и под предводительством «Амвросия Аврелиана, человека законопослушного, который в такой буре и потрясении остался чуть ли не один из римского племени» бросают вызов варварам (25).

С этого момента война идет с переменным успехом «до года осады Бадонской горы, новейшей почти что и немалой резни преступников, с которой сорок четвертый, как мне известно, начинается год, по прошествии, однако, одного месяца, когда и я родился». Однако гражданские войны продолжаются; города не восстановлены в прежнем блеске. Пока были еще живы свидетели как «отчаянной погибели острова, так и... нечаянной помощи», люди всех слоев общества помнили о своем долге. Но когда те умерли и пришло поколение, которое не помнит тех страшных событий и знает только «нынешнее спокойствие», моральное падение бриттов стало очевидно. Истинных сынов Церкви практически нет (26).

«Есть в Британии цари, но тираны; есть судьи, но неправедные» — так начинает автор следующую часть своего труда. Описав грехи, свойственные властителям вообще (27), он обращается к конкретным правителям — своим современникам, которых он пытается спасти от неминуемых адских мук. Это детоубийца Константин (28-29), Аврелий Канин — видимо, родич упомянутого выше Амвросия Аврелиана (30), стареющий Вортипор — «негодный сын доброго [28] короля» (31), «рыжий мясник» Кунеглас (32) и, наконец, самый высокий, по словам автора, как по росту, так и по своему авторитету, — Маглокун, «островной дракон» (33). Автору хорошо известна его биография: убийство дяди, попытка уйти в монастырь, последующий незаконный брак и, наконец — убийство жены и женитьба на супруге своего племянника, которого тоже пришлось устранить (34-36).

На этом, как говорит Гильда, можно было бы и закончить, однако, чтобы не быть голословным и чтобы правители не думали, что он безосновательно запугивает их адскими муками, он счел нужным привести цитаты из Ветхого Завета (37). Автор рассказывает о взаимоотношениях пророка Самуила с царями (38), о Давиде и Соломоне (39), о грехах других ветхозаветных царей и их обличении пророками, в частности Илией (40-41). Он цитирует пророка Исайю (замечая при этом, что пророк называет нечестивых царей «князьями Содомскими» и что Церковь не должна принимать от таких людей дары) (42), в частности, его обличения в адрес грешников, предающихся пьянству и другим порокам, и пророчества о дне Страшного суда (43-46). Затем автор переходит к пророку Иеремии, к которому он, видимо, питал особое почтение (выдержки из «Плача» содержатся и в главе 1), цитируя его жалобы по поводу грехов соотечественников (47-50). Приводятся высказывания других пророков — Аввакума (51), Осии (52), Амоса (53), Михея (54), Софонии (55), Аггея (56), Захарии (57), Малахии (58), трактующие в основном о гневе Господа против грешников. Далее автор переходит к книге Иова (59) и дает отрывок из апокрифической Третьей книги Ездры, где также содержатся угрозы в адрес грешников (60). Цитируется книга пророка Иезекииля (61), затем книга Премудрости Соломоновой, где сказано: «Любите справедливость, судьи земли» 57. Британские правители могли бы исправиться, считает автор, если бы исполняли хотя бы это повеление (62-63). Автор признается, что не обладает смелостью апостола Павла, сказавшего: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих» 58, однако искренне хочет исправления грешников (64).

Здесь опять-таки можно было бы остановиться — если бы взгляду автора не предстали «воздвигнутые против Бога, словно свидетели, горы стольких и таковых злодеяний епископов или прочих священников» (65). [29]

«Есть в Британии священники, но неразумные; множество священнослужителей, но бесстыдные» (66) — начинает автор новое обличение. Священники одержимы жадностью, властолюбием, они угодничают перед богатыми нечестивцами и презирают добродетельных бедняков, принимают в дом посторонних женщин. Среди священников есть даже такие, которые приходят прямо из разбойной шайки (66). Распространился грех симонии: многие считают, что приобретение священства за деньги поможет им прикрыть старые грехи и совершить новые. Если, несмотря на все их старания, они не получают желаемого, то, потратив все наличные средства, отправляются за море и, получив нужный сан, возвращаются домой, задрав нос до облаков (67). Чего может ожидать народ от подобных пастырей (68)?

Есть, конечно, священники и не замешанные в таких делах — но разве среди них можно найти настоящую святость и душевную чистоту? Разве можно найти в сегодняшней церкви современного Авеля, Еноха, Ноя, Мельхиседека, Авраама, Иосифа или Моисея (69)? Разве среди них есть такие отважные борцы за веру, как Финеес, Иисус Навин, Иевфай или Гедеон (70)? Кто из них истребляет свои грехи, как Самсон филистимлян, кто обладает бескорыстием Самуила, бесстрашием Илии (71), принципиальностью и несокрушимой верой Елисея, бесстрашием Исайи и Иеремии (72)? В новозаветные времена также было достаточно праведников — стоит лишь вспомнить об апостоле Иакове, первомученике Стефане, апостоле Петре, наконец, о «сосуде избранном» апостоле Павле (73)! Кто из современных священников подобен мученику Игнатию Богоносцу, радостно ожидавшему, когда в цирке его разорвут «спасительные звери» (74)? Кто мог бы, как мученик Поликарп, угостить своих палачей обедом, кто так отважно противостоял нечестивому правителю, как Василий Кесарийский (75)? В Библии найдется много обличений нечестивых священнослужителей — их произносили и Самуил (76-77), и Исайя (78-79), и Иеремия (80-82). Автор приводит также соответствующие цитаты из книг пророка Иоиля (83), Осии (84), Амоса (85), Михея (86), Софонии (87), Захарии (88), Малахии (89), Иезекииля (90-91).

Приведя ветхозаветные свидетельства, Гильда вновь обращается к Новому Завету, подчеркивая, что речь идет не обо всех священниках, а о тех, кто «оставляют овец, и пасут тщетно, и не имеют слов пастырей сведущих» (92). Настало время процитировать слова Спасителя (93-96), затем — апостола Павла (97-105). [30]

Далее автор говорит, что уже устал «болтаться на волнах в презренной лодчонке нашего разума», однако считает нужным привести еще и слова из посланий апостола Петра, в том числе те, которые читаются во время рукоположения в священники (106-107) 59.

В конце концов Гильда приходит к выводу, что безнадежно лечить больных, которые находятся так далеко от врача (имеется в виду Христос) и при этом еще и не желают лечиться. Священники совершенно не соответствуют тому образу священнослужителя, который нарисован в Первом послании к Тимофею, — из всех перечисленных апостолом добродетелей они проявляют только гостеприимство, да и то в корыстных целях (108). Семейных добродетелей среди бриттских епископов не наблюдается — их сыновья так же бесстыдны, как и отцы, а о дьяконах просто страшно говорить (109). Все эти грешники похожи на потерпевших кораблекрушение, которым следует как можно скорее уцепиться за спасительную доску — покаяние. Остается только молиться Богу, чтобы он сохранил имеющееся «самомалейшее количество добрых священников» (110). Так завершается труд Гильды.

Глава 2

ГИЛЬДА — ОБЩЕКЕЛЬТСКИЙ СВЯТОЙ?

2.1. ИСТОРИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ И ПРЕДАНИЯ О СВЯТОМ ГИЛЬДЕ

«Гильда Премудрый» — Gildas Sapiens — таким остался Гильда в традицией кельтских народов Средневековья и Нового времени. Напомним, что до Нового времени дожили шесть кельтских народностей со своими, кельтскими, языками — ирландцы, шотландцы, валлийцы, корнуолльцы, бретонцы и мэнцы (жители острова Мэн) 60. Удивительно, но каждая из этих областей каким-то образом оказалась связанной с Гильдой. Предания утверждают, что Гильда родился в Шотландии, жил в Уэльсе (а может быть, и родился на самом деле там), посещал Ирландию и встречался с ирландскими святыми и (якобы) провел свои последние дни в Бретани. Культ самого Гильды и некоторых членов его семьи был распространен и в Корнуолле. Даже Мэн не остался в стороне: именно здесь король Артур якобы убил брата Гильды, что заставило его уничтожить свои хвалебные сочинения в адрес соотечественников и их короля 61.

Но какие реальные данные у нас есть о жизни Гильды? Эти сведения немногочисленны и к тому же разбросаны в самых разнообразных источниках — ирландских, валлийских, бретонских. Степень их достоверности также различна. [32]

В нашей работе мы постарались собрать все доступные биографические данные о Гильде. Надеемся, что это нам удалось, хотя следует отметить, что ирландская традиция на эту тему очень мало изучена и требует отдельного исследования.

Данные о Гильде можно разбить на несколько групп:

1. послания святого Колумбана;

2. ирландские анналы;

3. валлийские анналы;

4. жития Гильды;

5. жития других валлийских святых;

6. валлийские генеалогии и саги;

7. жития ирландских святых.

С большинством этих материалов читатель может в полном объеме ознакомиться в Приложении, и мы не будем подробно пересказывать их содержание.

Казалось бы, естественно начать говорить о Гильде с его житий, которых дошло до нас не меньше трех (в полном объеме опубликовано два). Однако эти жития — весьма поздние и отстоят от предполагаемого времени жизни героя в лучшем случае более чем на триста, а то и на шестьсот лет (см. Приложение 5, 6, 7).

Уже с первого взгляда очевидно, что жития Гильды — как Первое, созданное в основанном, по преданию, Гильдой, бретонском монастыре Рюи, так и (особенно) Второе, произведение валлийского книжника Карадока, представляют собой компиляции и содержат мало подлинной информации или вообще ее не содержат (о Третьем житии судить труднее, поскольку в полном объеме оно не опубликовано).

В качестве источников этих компиляций можно выделить следующие:

1) Житийные традиции бриттских святых, как валлийских, так и бретонских. В первую очередь, это традиции о святом Кадоке (Приложение 9в), основателе монастыря в Нанткарване, родного для автора второго жития — Карадока, о святом Ильтуде (Приложение 96), по преданию — учителе Гильды, святых Павле Аврелиане (Приложение 86) и Давиде (Приложение 9а). Следует заметить, что зачастую определить взаимоотношение житий Гильды с житиями других святых затруднительно. [33]

1) Слой традиции, связанной с Ирландией. Определенная часть этой традиции дошла до нас через ирландские (записи о смерти Гильды) и валлийские анналы (запись о путешествии Гильды в Ирландию). Упоминания о Гильде содержатся также в житиях ирландских святых (Приложения 10а, б).

3) Светская валлийская традиция: генеалогии, связанные с Кау (Hay) и его семейством, и легенды, касающиеся взаимоотношений Гильды (и его воинственного брата Хюэля) с королем Артуром. Эти легенды и генеалогии нашли свое отражение и в валлийских сагах («Кулух и Олуэн», «Видение Ронабви»).

4) Бретонские предания и легенды.

2.2. ЖИТИЯ ГИЛЬДЫ И ЖИТИЯ ДРУГИХ СВЯТЫХ

Здесь мы кратко рассмотрим основные сюжеты, встречающиеся в связи с Гильдой в житийной литературе. Многие из них имеют параллели как с Первым, так и особенно со Вторым, валлийским, житием.

Обучение Гильды у святого Ильтуда. Автор Первого жития рассказывает об обучении Гильды у святого «Ильдута». Обычно этот святой именуется Ильтудом. В житиях ряда святых упоминается об их обучении у святого Ильтуда.

Наиболее ранним из таких свидетельств является житие святого Самсона, которое некоторые специалисты относили даже к началу VII века. 62 Здесь рассказывается, что родители Самсона дали обет посвятить своего сына Богу и, когда ему исполнилось пять лет, отдали его «в школу выдающегося учителя бриттов по имени Элтут (magistri Britannorum Eltuti nomine)... Этот самый Элтут был учеником святого Германа, и сам Герман в юности его рукоположил его в пресвитеры. Этот же Элтут был самым ученым изо всех бриттов, как в Ветхом Завете, так и в Новом, и во всех родах философии, то есть в геометрии и риторике, грамматике и арифметике, и во всех искусствах философии; он обладал словно какой-то волшебной проницательностью и знал будущее» 63. Других учеников Ильтуда автор жития не называет. [34]

В житии святого Павла Аврелиана (конец IX в.) также упоминается об обучении у святого Ильтуда Павла вместе со святым «Гюльдой» (Gyldan) 64.

Мы располагаем также житием самого святого Ильтуда, достаточно поздним, находящимся в составе коллекции житий в MS Cotton Vespasian A. XIV 65. Здесь сообщается, что у Ильтуда учились Самсон, Паулин (не Павел!), Гильда и Давид.

Колокол и книга Гильды. Значительная группа преданий связана с изготовленным Гильдой колоколом.

В ранней ирландской и, отчасти, валлийской церкви посохи, колокола и книги, принадлежавшие основателям монастырей и другим, являлись величайшими святынями. И посохи и книги часто снабжались великолепными золотыми окладами. Колокола же имели форму параллелепипедов, расширявшихся книзу, и были ручными.

О том, что Гильда изготовил колокол, упоминается и в Первом житии, однако здесь утверждается, что колокол был отлит по просьбе святой Бригиты. Бригите дарит колокол Гильда и в Третьем житии 66. В валлийской традиции мотив изготовления колокола для Бригиты отсутствует.

Судя по житию святого Кадока, в Лланкарване существовала особая традиция, связанная с хранившимися в этом монастыре колоколом и книгой Гильды. По утверждению Карадока, книга эта была написана во время отшельничества Гильды на острове (см. ниже) и представляла собой «рукопись четырех Евангелий, которая до сего дня остается в церкви святого Кадока, со всех сторон одетая в золото и серебро к чести Божией и священных писаний» (глава 8) 67. У Ливриса это «богослужебная книга» (missalem librum scripsit) 68. В то же время глава 34 у Ливриса, где рассказывается о книге, имеет заглавие «О Евангелии Гильды» (De euangelio Gilde). Как отмечает К. Хьюз, заглавия в рукопись валлийских житий были добавлены позднее и являются работой другого человека, пересмотревшего первые три жития, в том числе и Кадока, сделавшего на них пометки и [35] составившего заголовки и календарь 69. Путаница легко объяснима: книга, как свидетельствует Карадок, находилась в металлическом окладе; на ней клялись, но, видимо, никогда не доставали из оклада, и сами монахи Лланкарвана имели слабое представление о ее содержании. Известно, что ряд ирландских рукописей VI-VIII веков, будучи заключены в такие оклады, не покидали их вплоть до XIX века.

Таким образом, в Лланкарване имелись две реликвии, связанные с именем Гильды, что и обусловило в некоторой степени интерес к нему Ливриса и впоследствии — насельника этого монастыря Карадока. Судя по описанию внешнего вида этих реликвий и по тому, что, как сообщают сами Ливрис и Карадок, колокол был привезен Гильдой из Ирландии, из Ирландии действительно поступили как колокол, так, возможно, и книга (действительно ли они принадлежали Гильде — неизвестно). Об их дальнейшей судьбе мне не удалось найти никаких упоминаний; оба наших автора (на рубеже XI-XII веков) пишут об этих реликвиях как о существующих и пользующихся поклонением. Об аббатском посохе Гильды упоминается в Первом житии (глава 27), однако о каком-либо связанном с ним культе не сообщается.

Благословение Гильдой матери святого Давида. Изложенный у Карадока эпизод с благословением Гильдой матери святого Давида, Нонниты, также имеется в житии самого Давида 70. В отличие от Ригиварха, Карадок называет не только время, когда проповедовал Гильда, но и место — «в морской церкви, которая стоит в области Пепидиаук» (глава 4).

Аскетические подвиги Гильды. Д. А. Робинсон обратил внимание на словесное и смысловое сходство описания отшельничества Гильды и святого Кунгара. Оба стоят в холодной воде, питаются ячменным хлебом; у Кунгара «худоба истощила тело, и люди, видя его таким худым, говорили, что он или болен, или в лихорадке» 71. Гильда, как пишет Карадок, также «лицом был худ, и почти что казался в тяжелой лихорадке» (3). Оба сравниваются со святым Антонием. [36]

Имеются и другие параллели. В частности, описание отшельничества и аскетических подвигов Гильды близко сходится с рассказом об отшельничестве родителей святого Кадока — короля Гвинллива и его супруги Глэдис. Гильда, пишет Карадок, «одетый во власяницу... любил больше всего водяные травы, ячменный хлеб ел, смешанный с пеплом, дождевую воду пил ежедневно. В баню не входил, которую его племя чрезвычайно любило. Лицом был худ, и почти что казался в тяжелой лихорадке. Имел обыкновение в полночь входить в проточную воду, где оставался стоя, пока не скажет три раза "Отче наш". Сделав это, возвращался в свою церковь, где молился до света дня, преклонив колена, о Божественной милости» (3). Гвинллив и Глэдис также одевались во власяницу, питались «ячменным хлебом, на треть смешанным с пеплом», «вместо закуски у них были водяные травы» 72, «лица у обоих были бледны, как у страдающих от лихорадки», они «имели обыкновение омываться очень холодной водой, когда воцарялась морозная зима, и омывались тогда не меньше, чем жарким летом. И даже ночью они вставали с постелей и возвращались после омовения с весьма охлажденными телами. Потом, одевшись, они посещали церкви, молясь и преклоняясь пред алтарями до [наступления] дня» 73.

Отметим, что все эти описания не могут иметь ничего общего с действительностью, так как сам Гильда резко отрицательно высказывается о людях, которые чрезмерно увлекаются постами и бдениями (Фр. 3).

Д. А. Робинсон полагал, что житие Гильды, приписываемое Карадоку, было написано раньше жития Кадока и Давида. Само по себе это, скорее всего, неверно 74, однако его аргумент заслуживает всяческого внимания: при сравнении как эпизода с колоколом, так и эпизода с благословением Нонниты, очевидно, что в житиях Кадока и Давида текст в некоторых отношениях распространен по сравнению с житием Гильды 75. Если бы Карадок нашел эпизод с колоколом в таком виде, как он содержится в житии Кадока, он вряд ли захотел бы [37] устранить упоминания о том, что колокол получил благословение самого папы: ведь если у Карадока папа просто просит отдать Кадоку колокол, то в житии Кадока папа благословляет и освещает колокол и говорит, что он будет «вернейшим убежищем всех бриттов» (refugium totius Britannie firmum) 76. He отрицая, что источником для Карадока послужили жития Давида и Кадока, можно предположить, что он имел перед собой не известные нам произведения Ливриса и Ригиварха, а более ранние версии.

Наиболее важно для нас не столько то, что Карадок заимствует из других житий святых (Кадока, Давида, возможно Кунгара), сколько то, что в его распоряжении, по-видимому, нет никакого независимого житийного материала, который относился бы именно к Гильде и ни к кому другому. Отсутствие в Уэльсе каких-либо церквей или монастырей, специально посвященных Гильде, не способствовало развитию легенды о нем, и поэтому Карадок был вынужден пользоваться легендами о других святых, прежде всего о Давиде и Кадоке.

В значительной степени то же самое можно сказать и об авторе Первого жития, однако здесь к валлийско-ирландскому материалу были добавлены местные, бретонские предания о чудесах, якобы совершенных здесь Гильдой, в частности, легенда о кровожадном короле Кономере, являющаяся версией популярного фольклорного мотива о правителе, которому предсказали, что он будет убит собственным сыном (главы 20-25).

2.3. ГИЛЬДА И ИРЛАНДИЯ

Как это не парадоксально, в ирландской традиции о святом Гильде многое представляется гораздо более достоверным, нежели в валлийской и бретонской. Действительно, древнейшее достоверное упоминание о Гильде содержится именно в источнике ирландского происхождения: в послании ирландского святого Колумбана, написанном около 600 года, Гильда упоминается как авторитет по вопросам церковной дисциплины (Приложение 1).

В ирландских летописях (анналах) имеются записи, касающиеся кончины Гильды. Вопрос о том, когда в Ирландии действительно [38] началось регулярное летописание и являются ли записи за V-VI (и даже VII) века подлинными, является спорным. Здесь у нас нет возможности решать эту проблему 77. Следует лишь отметить, что записи о кончине аббатов и других выдающихся церковных деятелей обычно считаются самыми ранними и наиболее достоверными, так как их имена должны были впоследствии поминаться на литургии. Факт переписки Гильды с ирландским клириком Финнианом, засвидетельствованный Колумбаном, говорит о том, что реальная дата кончины Гильды могла быть известна в Ирландии.

В «Анналах Ульстера» (AU) 78 имеются две записи, посвященные этому событию: за 570 и 577 годы по уточненной хронологии. Записи за 570 год следующие:

1. убийство короля Фергуса, сына Нелине (Iugulatio Fergusa т. Neilleni);

2. кончина аббата Клонмакнойса Эны и святой Иты из Клуана Кредаль (Oena, abb Cluana М. Nois, 7 79 Ite Cluana Credhail dormierunt);

3. скончался Гильда (Gillas obiit).

Другая запись — за 577 год — выражает сомнения составителя анналов в правильности принятой им датировки, перенося кончину Гильды, Эны и Иты, а также убийство Фергуса, сына Нелине на семь лет вперед: «Или здесь убийство Фергуса, сына Нелине, и Оэна, аббат Клонмакнойса, и Гиллас» (Uel hie i iugulatio Ferghusa mc. Neilline; 7 Oena abb Chluana Mc. Nois, 7 Ite Cluana Credhail, 7 Gillas). [39]

«Анналы Инишфаллена» (AI) 80 содержат одну запись о кончине Гильды — по уточненной хронологии за 567 год: Quies Gilldais epscoip — Кончина Гильды епис[копа]. Далее под 568 годом упомянута воинская экспедиция одного из представителей династии Уи Нейллов совместно с королем ирландско-шотландского королевства Дал Риада на Гебридские острова. Гибель Айнмере отмечена годом позже, в 569-м (Mors Ainmirech m. Setnai).

События, отнесенные «Анналами Ульстера» к тому же году, «Анналы Инишфаллена» располагают несколько позднее, также в 570 году: «Кончина Эны, аббата Клонмакнойса. Кончина Иты Клуана, т.е. приемной матери Иисуса Христа 81, и Брендана, т.е. из Клонферта» (Quies Oenand, abb Cluana Moccu Nois. Quies Itae Cluana,. i. mumme Iesu Christi 7 Broendi,. i. Cluana Fer (ta).

«Анналы Тигернаха» (AT) 82 также не обходят стороной кончину Гильды.

В 566 году отмечается восшествие на престол Айнмире (Bass Domnaill maic Muirchertaig maic Earca, cui successit Ainmiri mac Setna). К 569 году отнесено убийство Айнмире, сына Сетны, Фергусом, сыном Нелине (Bass Ainmireach maic Setna, rig Erenn, la Fergus mac Nellin). К 570 году относятся следующие события:

1) убийство Фергуса, сына Нелине Аэдом, сыном Айнмире (Iugulacio Fergusa maic Nelline la h-Aedh mac Ainmireach);

2) кончина аббата Энны (Aennu mac hui Laigse, ab Cluana Maic Nois quieuit. i. Enda mac Eoghain do Laigis Raeda, tenens principatum annis. xxui);

3) кончина Иты и Гильды (Ite Cluana Credil Gillasque). [40]

Во фрагментарных «Анналах Роскри» (ARC) кончина Гильды также отнесена вместе с кончиной Иты к 570 году 83.

Если верить ирландским источникам (как сагам, так и хроникам), события в Ирландии в то время разворачивались так 84. Айнмере, сын Сетны, стал королем Тары в 566 году 85. Однако спустя три года (в 569-м, согласно AU), он был убит своим дальним родичем Фергусом, сыном Нелине (внуком погибшего в 536 году короля Муиркертаха мак Эрки) 86. Смерть Айнмере относят к 569 году и AI. Место записи о кончине Гильды в ряду других записей не вполне понятно: скорее всего, это событие все же следует отнести к недолгому правлению Фергуса (569-570).

Записи о Гильде присутствуют и в валлийских анналах на латинском языке (их традиционное название «Анналы Камбрии», Annates Cambriae, сокращенно АС). Как собственно британский источник, содержащий помимо свидетельств о Гильде, также записи, касающиеся рассматриваемых Гильдой исторических событий и лиц — битвы при Бадоне, королей Маэлгуна и, возможно, Константина, — «Анналы Камбрии» заслуживают особого рассмотрения.

Издание «Анналов Камбрии» было осуществлено в 1860 году Д. У. аб Ителем 87. Хотя эта публикация имеет множество недостатков, она, насколько нам известно, по сей день остается единственным [41] сводным изданием валлийских анналов. Издание аб Ителя основано на трех рукописных сводах, которые он озаглавил А, В и С 88.

Рукопись А — это знаменитый манускрипт Harl. 3859, относящийся к концу X — началу XI века. Место его написания неизвестно, но он представляет собой цельный продукт одного скриптория. Анналы в нем содержатся в составе «Истории бриттов» Ненния; после анналов следуют генеалогии валлийских королевских домов, к которым нам придется обращаться в дальнейшем 89. В Harl. 3859 анналы доведены до 954 года; поскольку они помещены непосредственно после родословной короля Овейна, старшего сына Хоуэла Доброго и матери Овейна — Елены, можно полагать, что составление этого свода было заказано Овейном после кончины Хоуэла в 948 году, когда Овейн унаследовал часть его владений 90.

По мнению К. Хьюз, погодное летописание началось в Сент-Дэвидсе (иначе Меневия — монастырь Святого Давида на юго-западе Уэльса) только с конца VIII века. Более ранние записи были добавлены ретроспективно. Источником для большинства записей до 613 года (момент окончания хроники Исидора Севильского) послужили, вероятно, ирландские анналы, и, по мнению К. Хьюз, запись о [42] кончине Гильды попала в «Анналы Камбрии» из них вместе с записями о кончине других святых. Что же касается записей за V— начало VII века, не касающихся Ирландии (их 11), то они, видимо, основаны на каких-то заметках, не имевших форму анналов и, судя по их содержанию, ведшихся на севере Британии 91.

Рукопись В (Public Record Office MS. E. 164/1, XIII век) представляет собой близкий к версии А вариант анналов, доведенный до 1286 года. Они записаны после сокращенной версии Книги Страшного суда 92. Что касается версии С (BL MS Cotton Domitian A.I., рукопись конца XIII века), то этот свод был доведен до 1288 года, причем в отличие от версий А и В источником для наиболее ранней части хроники (до 614 года) стала хроника Беды 93. Версия А послужила основным источником для публикации аб Ителя, и была также опубликована отдельно Э. Филлимором 94.

Непосредственно к Гильде в «Анналах Камбрии» относятся следующие записи 95:

Под 565 годом: Navigatio Gildae in Hibernia — плавание Гильды в Ирландию. Эта запись содержится только в версии В.

Под 570 годом:

Версия A: Gildas obiit — скончался Гильда.

Версия В: Gildas Britonum sapientissimus obiit — скончался Гильда, мудрейший из бриттов.

Версия С: Gildas sapiens obiit — скончался Гильда Премудрый.

Запись за 565 год о плавании Гильды в Ирландию вызывает сомнения. В ирландских анналах она отсутствует. Нет ее и в наиболее ранней рукописи «Анналов Камбрии» — версии А. Это заставляет полагать, что данная запись появилась на более позднем этапе. История же версии В очень сложна. После 954 года анналы продолжали [43] вестись в Сент-Дэвидсе до 1202 года. Затем хроника была продолжена до 1263 года в одном из валлийских монастырей; в нее вошли анналы монастырей Страта Флорида в Западном Уэльсе и Кум Хир в Восточном Уэльсе. После 1266 года хроника становится исключительно английской, и ее последние записи, очевидно, были сделаны в аббатстве Нит на юге Уэльса 96. На каком этапе вошла в вариант В запись о поездке Гильды в Ирландию — сказать невозможно. К. Хьюз отмечает, что в варианте В есть ряд записей, которые отсутствуют в варианте А «и выглядят так, что могут быть и подлинными ранними записями» 97. К их числу она относит запись о плавании Гильды в Ирландию, о «Соборе в роще Победы» и некоторые другие.

Очевидно, что рассказы о плавании Гильды в Ирландию бытовали уже в момент составления Первого жития — то есть никак не позже XI века (см. ниже). Автор жития рассказывает о путешествии Гильды в Ирландию при короле Айнмере (Ainmericus). Имея под рукой ирландские хроники или другой исторический материал 98, было несложно узнать, какой именно король правил в Ирландии в середине 560-х годов. Согласно уточненной хронологии AU, Айнмере был верховным королем с 566 по 569 год. Айнмере правил очень недолго и был ничем не замечателен, кроме того, что святой Колумба (Колум Килле) был его двоюродным братом, однако об этом факте автор Первого жития и не упоминает. Так что можно предположить, что хронологически первой была запись в анналах, а не упоминание в житии.

Отвергать вообще возможность существования подобной записи нельзя. Практически все версии ирландских анналов содержат запись о плавании (переезде) Колума Килле в Британию (т. е. на остров Иона) 99. Эта запись попала в ирландские анналы благодаря тому, что карьера святого была хорошо известна в основанном им монастыре, который, как полагают многие историки, и был колыбелью [44] ирландского летописания. В монастыре, связанном с Гильдой, могли сохраниться реальные данные о времени его путешествия в Ирландию.

Данные о контактах Гильды с ирландскими церковными деятелями зачастую весьма фрагментарны и недостоверны. Какого-либо ирландского повествования о путешествии Гильды в Ирландию, насколько нам известно, не существует, хотя такое повествование, возможно, легшее в основу ирландских эпизодов, прежде всего Первого жития Гильды, могло быть утрачено.

К числу других ранних упоминаний Гильды на ирландской почве относится так называемый «Каталог святых Ирландии» — памятник, составленный во второй половине VIII века 100. Здесь предпринята попытка изложить историю христианской церкви в Ирландии начиная со святого Патрика до великой «Желтой чумы» 664-668 годов. Святые Ирландии разделены на три «чина» (ordo) в хронологическом порядке — «чин святейший» (ordo sanctissimus), представители которого, начиная со Святого Патрика, жили и действовали в 432-544 годах, «чин пресвятой» (ordo sanctior) — 544-598, и «чин святой» (ordo sanctus) — 598-664. Имя Гильды связано с представителями второго поколения. «Каталог» утверждает, что «триста святых» второго поколения использовали несколько разных чинов служения литургии, один из которых был получен от бриттских святых — Давида, Гильды и Докко: «литургию переняли от Давида епископа, и Гиллы, и Доко бриттов» 101. Личность Докко вызывала разноречивые мнения. Ряд [45] ученых, в том числе, например, У. Стоке, считали, что Докко — вариант имени Кадок или просто описка вместо «Кадок» 102. Однако, как отмечал Ж. Лот, святой Докко — это другая личность, со своей легендой и житием 103. Его отождествляют со святым Кунгаром или Кингаром. В AU имеется запись о его кончине, правда, слишком ранняя, чтобы ее можно было признать достоверной 104.

В числе представителей «чина пресвятого», то есть якобы современников Гильды, каталог называет «двух Финнианов, двух Бренданов, [...] Киарана, Колумбу, Кайннеха» и «многих других».

В ирландской традиции действительно фигурируют два святых Брендана — Брендан из Бирра и Брендан из Клонферта, прославившийся в Средневековье своими легендарными путешествиями. В житии последнего есть эпизод с его посещением Гильды (Приложение 106).

Известны в ирландской традиции и, как минимум, два святых Финниана: святой из Клонарда (Клуан Ирардь), который, по данным ирландских анналов, умер от той же чумы, что и упомянутый у Гильды король Маэлгун 105, и другой Финниан, из Мовилля (Маг Биле) на севере Ирландии, скончавшийся в 579 году 106. О переписке Гильды с Финнианом упоминает Колумбан (Приложение 1), засвидетельствовав тем самым, что один из Финнианов действительно был современником святого, не уточнив, однако, место жительства этого клирика.

П. О'Райан предположил, что святой Финниан из Клонарда и Финниан из Мовилля — на деле одно и то же лицо 107. К этому мнению [46] присоединяется и Д. Н. Дамвилль 108. Приписывание двум святым разных родовых обозначений (южный Финниан — из рода мокку Тельдув, северный — из племени Дал Фиатах) эти исследователи считают позднейшей легендой, возникшей в соответствующих обителях и призванной связать основателя монастыря с родом, чьи представители традиционно занимали в нем должность аббата 109. Святой Финниан 110, или (полное имя), Финдбарр, упоминается Адамнаном в «Житии Колумбы» как учитель святого Колумбы, однако место его жительства никак не уточняется 111. Если верить анналам, то это должен быть Финниан из Мовилля, так как, согласно Адамнану, наставник Колумбы принимает участие в событиях начала 560-х годов 112. По мнению Д. Дамвилля, имя «Финниан» (Финдбарр) является скорее бриттским, нежели ирландским 113, и его носитель, скорее всего, был бриттским церковным деятелем, работавшим в Ирландии, что делает вполне естественным его обращение к Гильде за советом 114. Из этого следует, что двух Финнианов можно отождествить и со святым Финдбарром (Барре) из Корка.

П. О'Райан пошел еще дальше (хотя, кажется, не заметив, насколько дальше). По его мнению, Барре должен быть отождествлен со святым Барре из жития святого Давида и с учеником Кадока Барруком из жития Кадока 115. Далее он отмечает, что бриттское имя Гвинок соответствует ирландскому «Финнио» (с добавлением только уменьшительного суффикса «-ок») 116. Однако П. О'Райан не делает некоторых логичных выводов из своих предпосылок. Во-первых, в валлийской [47] традиции «Гвиннок» фигурирует, как сын Гилъды 117. Из этого следует, что Гильда переписывался с собственным сыном! (Что было бы вполне естественно 118). Во-вторых, П. О'Райан касается традиции о двух учениках святого Кадока — Барруке и «Гвалехесе». П. О'Райан предложил отождествить Баррука с Финнианом (Финдбарром = Барре), а Гильду — с «Гвалехесом» 119. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

В житии святого Кадока, написанном Ливрисом, между прочим, сообщается, что «во дни Великого Поста святой Кадок имел обыкновение пребывать на двух островах, то есть Баррен 120 и Эхни 121. В [48] Вербное воскресенье он прибывал в Нанткарван» 122. Далее Ливрис рассказывает буквально следующее:

«Об утоплении святых Баррука и Валееса (Wakes) и об учебнике, обретенном в брюхе лососином.

В другой раз случилось, что блаженный Кадок однажды плыл с двумя своими учениками, а именно Барруком и Гвалехесом (Gualehes) с острова Эхни, который теперь называется "Хольма" (Holma), на другой остров, по имени Баррен. И когда он благополучно достиг гавани, то попросил у вышеназванных учеников свой энхридион, то есть учебную книгу. Они же признались, что по забывчивости оставили ее на вышеупомянутом острове. Услышав это, он снова велел им взойти на борт и грести обратно, чтобы привезти книгу, и сказал он им, пылая гневом, с такой вот бранью: "Идите, и чтоб вы не вернулись!" Тогда ученики, безо всякой задержки, по приказу своего учителя быстро взошли на лодку и начали грести, направляясь к вышеупомянутому острову. Найдя вышеуказанный том, едва водным путем они достигли середины пролива (человек Божий сидел на вершине горы на острове Баррен и издали видел их посреди моря), как лодка неожиданно перевернулась, и они потонули.

Тело Баррука, выброшенное Фетидою на барренский берег, было обнаружено и похоронено на этом же острове, который по его имени и до сего дня называется Баррен. Тело же другого, то есть Гвалееса (Gualees), вынесенное морем на остров Эхни, было там же похоронено. Около же девятого часа раб Божий Кадок, желая подкрепить едою тело, истощенное постами, призвал своих слуг (clientes), чтобы они добыли ему на ужин рыбу. Когда они пошли к морю (ad amphitritem) ради рыбной ловли, то увидели на песке лосося дивной величины, и радостно принесли его своему наставнику. Когда его выпотрошили, то во внутренностях его обнаружили вышеназванный-том, белый и невредимый от всякого повреждения водой. Человек Божий, быстро взяв его и возблагодарив Бога, явственно объявил всем, что для Бога нет ничего невозможного» 123.

О пребывании Гильды на острове «Эйхин» (Эхни) сообщает автор его Второго жития — Карадок из Нанткарбана (глава 7) 124.

О связи Гильды с островом «Гвалес» говорит и составитель протографа рукописи X (см. выше) 125. По его мнению, именно здесь была [49] написана книга «О погибели Британии». «Место, где написана эта книга, — морской остров Гвалес, время — короля Артура, лицо — Гильда Премудрый» (Locus, in quo factus est hie liber, est Guales insula marina tempore Arthuri Regis, persona Gildae Sapientis), — сообщает ирландец. Однако остров, который в Средневековье назывался «Гвалес», ныне носит другое имя — Грассхольм, и находится в графстве Пемброкшир на юго-западе Уэльса 126 достаточно далеко от Эхни (теперь именуемого Флатхольмом) 127. Весьма интересно в этом плане сообщение британского антиквара начала XVII века Джона Питса, который, перечисляя Гильду среди других знаменитых британских писателей, сообщает о нем буквально следующее: «Святейшие дни свои он, как говорят, окончил на некоем острове, расположенном неподалеку от реки Сабрины, в четвертый день февральских календ (т. е. 29 января. — Н. Ч.), в году от рождества Христова 512, во время царствования (или, точнее говоря, борьбы с англосаксами за царство) Утера Пендрагона. Тело же его позднее, как говорят, было перенесено в Гластонскую обитель и там почетным образом погребено» 128. Островом «в устье Сабрины» (то есть Северна) должен быть Эхни. Карадок также сообщает о погребении Гильды в Гластонбери, но при этом утверждает, что там он и скончался. Нам представляется, что традиция о погребении Гильды на безвестном острове должна считаться более правдоподобной, нежели утверждение о том, что он покоится в популярном монастыре (где якобы был похоронен даже святой Патрик).

В связи с этим нелишне также напомнить странное утверждение Первого жития о том, что по своему собственному желанию Гильда был похоронен своими учениками в море 129. Еще более странно, что, как отмечает А. Кэмерон, судя по этому описанию, Гильда был погребен как... знатный англосакс 130. [50]

2.4. ГИЛЬДА И ЕГО РОД В ВАЛЛИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ

О том, что Гильда был сыном Кау, упоминается как в Первом (глава 1), так и во Втором житии (глава 1, здесь, может быть, ошибочно «Hay»), Первое житие утверждает, что Кау правил в области «Ареклута», то есть область по реке Клайд в Шотландии. В житии святого Кадока рассказывается о том, как святой Кадок, будучи в Шотландии, встретился с восставшим из могилы гигантом, который и оказался легендарным «Кау (по прозвищу) Придин (Pritdin), или Кауром» 131. «Каур» (сайг) по-валлийски и означает «гигант».

Интересно отметить, что сюжет о воскрешении гигантского язычника встречается также в житиях святого Патрика. Так, в житии Патрика, написанном Тиреханом (последняя четверть VII века) рассказывается о том, как Патрик пришел к могиле «удивительной величины и чудовищной длины» — в сто двадцать футов. Спутники Патрика сказали: «Не верим мы такому делу, чтобы мог быть человек такой длины». И ответил Патрик, и сказал: «Если хотите, то можете на него посмотреть», и они сказали: «Хотим», и он ударил посохом своим по камню у головы его, и положил на могилу крестное знамение, и сказал: «Отвори, Господь, могилу», и отворилась. И поднялся муж, очень большой, и сказал: «Добро же тебе, о святой муж, что поднял меня хоть на час от многих мучений», и вот заплакал горько и сказал: «Можно мне пойти с вами?» Они сказали: «Это невозможно для нас, чтобы ты пошел с нами, ибо люди не могут видеть лица твоего из-за страха перед тобой. Однако поверь в Бога небесного и крещение Господне прими, и не вернешься в место, где ты был, и скажи нам, кто ты есть». Язычник ответил, что он свинопас, современник легендарных королей Мак Кона и Карьпре Ниа Фера, которого убили воины Мак Кона. После этого Патрик окрестил его, и он снова успокоился в могиле 132. [51]

Судя по всему, созвучие имени «Кау» со словом «гигант» и навело валлийского агиографа на мысль об отождествлении воскрешенного Кадоком языческого разбойника с известным королем Севера Кау. Этот рассказ слабо согласуется с Первым житием, где написано, что отец Гильды был благочестивым христианином (глава 1). Нам представляется, что вся эта история вообще является отголоском местного предания о постройке Антонинова, или Адрианова, вала, поскольку в житии подчеркивается, что работа гиганта на постройке «монастыря» заключалась именно в копании — «и с того дня сей копатель блаженного мужа исполнял посредством копания то, что ему было предписано» (illic beati uiri fossor, quae ei precipiebantur, fodiendo effectus est) 133. Весьма любопытно то, что сразу после рассказа о Кау идет рассказ о колоколе, который Гильда отказался подарить святому Кадоку.

Как сын Кау Гильда упоминается в «Родословии святых» (Bonedd у Saint) и в составленной около 1110 года древнейшей валлийской саге об Артуре — «Кулух и Олуэн» 134. Р. Бромвич и Д. Саймон Эванс обращают внимание на то, что автор «Кулуха и Олуэн», очевидно, был знаком как с житийной литературой, так и с «Родословием святых». Они отмечают ряд параллелей между сагой и житиями святого Давида и святого Кадока. Как эти параллели, так и другие соображения заставляют думать, что сага была составлена около 1100 года, скорее всего, на юге Уэльса 135. По средневаллийски «Британия» звучала как Prydein, а «страна пиктов» как Prydyn. В «Кулухе и Олуэн» о Кау говорится, что «он владеет шестьюдесятью кантрефами Британии (Prydein)» 136, однако, скорее всего, имелась в виду страна пиктов 137. В житии святого Кадока утверждается, что Кау правил «за Банноком», а понятие «за Банноком» в валлийской поэзии, как отмечает Р. Бромвич, обозначает землю пиктов 138. В этой саге Кау фигурирует как один из героев, которые помогают Кулуху выполнить задания великана и жениться на [52] Олуэн: он убивает Исгитруина Вождя Кабанов и добывает его клык 139, собирает кровь Очень Черной Ведьмы 140 и, в конце концов, бреет самого великана (что и требовалось), правда, довольно жестоким образом 141. Гильда в саге перечисляется в составе знаменитостей при дворе Артура, среди прочих сыновей Кау: «Дирмик, сын Кау, и Юстик, сын Кау, и Этмик, сын Кау, и Ангауд, сын Кау, и Оуан, сын Кау, и Келин, сын Кау, и Коннин, сын Кау, и Мабсант, сын Кау, и Гвингат, сын Кау, и Ллуибир, сын Кау, и Кох, сын Кау, и Мейлик, сын Кау, и Кинвал, сын Кау, и Ардвиат, сын Кау, и Эргирьят, сын Кау, и Неб, сын Кау, и Гильда (Gildas), и Калхас, сын Кау, и Хюэль, сын Кау — он никогда не подчинялся руке господина». Упомянута и дочь Кау: «Гвидре, сын Ллюидеу, от Гвенабви, дочери Кау, его матери — его дядя Хюэль ранил его, и от этого была вражда между Артуром и Хюэлем из-за этой раны». Два имени в этом списке совпадают с именами братьев Гильды в данном житии — Мейлик — в житии Майлок, и Эргирьят — в житии Эгрей. Хюэль, как правило, отождествляется с Куиллом. Среди прочих имен многие выглядят вымышленными — например, Дирмик — «злословие», Этмик — «слава», Коннин — «стебель», Ллуибир — «тропа», Кох — «красный», Мабсант — «сын святого» (возможно, имелся в виду святой Давид, отца которого звали Санкт или Сант), Ардвиат — «защитник». Достаточно странно выглядит тут наличие гомеровского Калхаса — возможно, он появился по ассоциации с Гильдой, которому приписывались различные пророчества, как еще один предсказатель будущего. Однако Р. Бромвич не исключает и того, что это вариант встречающегося в других генеалогиях валлийского имени Калхау 142.   [53]

Предания об обширном семействе Кау более подробно разработаны в позднейших генеалогиях. В другом позднем генеалогическом трактате приводится такой перечень потомков Кау: «Дети Кау из страны пиктов от Тегау Аннуил (это имя, судя по всему, значит "Очень Красивая Милая". — Н. Ч.), дочери Эврока Кадарна, сына Мимбира, сына Мадока, сына Локруниса: это были Диериминг, Гильда (Gildas), Истриг, Мухнид, Кав, Анейрин, Гвиддирайн, Самсон, Кайнгар, Келмин, Эйград, Хюэль, Гильда-пророк (Gildas у profwyd), Галлгау, Дивави, Кейдиау, Каен Ковиллог. И дочери — Пейтиен, Гвениаэтви, Давиллог. И от них произошли все святые острова Британии, и многие короли Британии и Ирландии» 143. В этом списке фигурируют персонажи, даже с точки зрения валлийской традиции не имеющие никакого отношения к роду Кау, например святой Самсон и поэт Анейрин.

В валлийской традиции имеется группа памятников, известных под общим названием «Родословие святых» (Bonedd у Saint).

«Родословие святых» известно в ряде вариантов. Некоторые из них были изданы А. У. Уэйдом-Эвансом, в том числе D (MS Hafod 16, около 1400 года) 144, F (MS Peniarth 27, около 1475-1500 гг.) 145, G (MS Peniarth 127, около 1510 года) 146, Н (MS Peniarth 182, около 1514 года) 147. Варианты А и В, изданные С. Баринг-Гулд и Д. Фишером, к сожалению, остались нам недоступны 148.

В VSBG также опубликован другой генеалогический материал: трактат «О местоположении Брихейнога» (De situ Brecheniauc), «Род Брихана» (Cognacio Brychan), «Происхождение святого Эгвена» (Generatio sancti Egweni), «Потомство Кередика» (Progenies Keredic) и еще одна версия «Родословия святых» 149.

В том, что касается Гильды, версии D, F, G и Н весьма кратки. D (60) упоминает «Гвиннока и Ноэтона, сыновей Гильды, сына Кау» (Gwynnoc a Noethon, meibyon Gildas m. Kaw), а также «Гурея, сына [54] Кау, из Пенистривьяда...» (61) 150. На этом D обрывается, в F соответствующий раздел также неполон. Наиболее полную версию дает G, где упоминаются «Гвиннок и Ноэтан, сыновья Гильды, сына Кау, повелителя Кум Кавлуида» (Gwynnoc a Noethan, meibion Gildas ар Kaw, arglwydd Kwm Cawlvvyd, 62) 151 —, и вслед за ними «Гурей, сын Кау, из Пени Истриведа в Арвистли» (Gwrei, ар Caw, о Benn Ystrywed yn Arwystli, 63). Н (55, 56) повторяет G, правда, без упоминания о «повелителе Кум Кавлуида» 152. Такую же версию содержит VSBG.

Арвистли, с которым ассоциируется имя Гуреи — кантреф (область) в центре Уэльса, в Повиее. Что касается Кум Кавлуид, то это название означает «Долина Кавлуид». В «Кулухе и Олуэн» среди «старейших животных», которых Кулуху надо расспросить, упоминается «сова из Кум Кавлуида» (Cuan Cwm Kawlwyt). Предположительно это название отождествляется с названием маленького озера Ковлид (Llyn Cowlyd) на территории Гвинедда, недалеко от реки Конвей, которое упоминается в одной средневековой хартии как «озеро Кавлуид» (stagnum Cawlwyd). Таким образом, в более поздних источниках имя Кау связывается с северным Уэльсом, в частности с Гвинеддом.

В других генеалогических трактатах о роде Гильды говорится более подробно. В частности, сообщается, что всего у Гильды было пять сыновей: Кенидд, Гвиног, Нуитон, Майдок (или Аэдан) и Долган 153. Кенидд имел вдобавок двух сыновей, также святых — Увели (Ufely) и Фили (Ffili) 154. [55]

Относительно Аэдана и Долгана речь может идти, видимо, и в самом деле только о духовном отцовстве, так как оба имени — чисто ирландские. Что касается остального семейства Гильды — Кеннида, Гвиннока, Ноэтона и его братьев, то о них мало что можно сказать. На северо-востоке острова Англси в кантрефе Туркелин имеются часовни, посвященные упомянутым в первом житии братьям Гильды Эгрею и Аллекту — Лланэуград и Лланалго 155. На юге Уэльса, в Говере, существовал монастырь, посвященный старшему сыну Гильды — Кенидду (Ллангенидд).

Вообще, как кажется, имена членов семейства Гильды подтверждают версию о пиктском происхождении его рода. Имя его сестры — Петиен трактуется, как Peithien<*Pectigena, то есть «Пикторожденная» 156. «Кенидд» соответствует пиктскому имени Кеннет, часто встречающемуся в пиктских королевских родословных. «Нуитон» — бриттская версия имени Нехтан, распространенного как у пиктов и ирландцев, так и среди бриттов Стратклайда 157.

Если принять, что Гвиннок и Нуитон действительно были сыновьями Гильды, то можно отметить любопытный смысловой параллелизм этих имен: «Гвиннок» означает «белый, сверкающий», а «Нуитон» — «омытый». Не исключено, что Гильда вспомнил о пророке Осии, который по Божьему велению дал своим дочери и сыну, рожденным от блудницы, смысловые имена: Лорухама — «непомилованная» и Лоамми — «не мой народ» (Ос. 1:2-10). Похоже, Гильда был настроен более оптимистично.

Как мы уже отмечали, среди имен сыновей Гильды встречаются два явно ирландских — Майдок и Долган. Не исключено, что под Майдоком имеется в виду ирландский святой Медок из Фернса 158, [56] который, видимо, был достаточно популярен в Уэльсе 159. Его кончина засвидетельствована под 625 годом в «Анналах Ольстера» и «Анналах Тигернаха» 160. В житиях Медока имеются эпизоды, где речь идет о его путешествиях в Британию, однако там сообщается только о встречах со святым Давидом. Думается, что в список сыновей Гильды Медок действительно попал как его (предполагаемый) духовный сын, как лицо, на которого Гильда оказал влияние.

Вопрос о личности Долгана сложнее. Известен ирландский епископ по имени Даган, о котором упоминается в «Церковной истории народа англов» Беды (II, 4) в связи с отказом ирландских епископов садиться за стол вместе с англосаксонскими. День святого Дагана из Инвир Дойла (Dagan Indbir Doile) 161 упоминается в «Календаре Энгуса» под 13 сентября. О кончине святого Дагана упоминается в «Анналах Тигернаха» под 641 годом 162. Следует ли отождествлять этих двух Даганов и имеют ли они какое-либо отношение к Долкану — неясно.

Упоминается также местность под названием Инвир Далкань (Устье Далкана) и Клуан Далкань (Вырубка Далкана) 163. В последнем месте жил святой Мо Куа 164, о чем свидетельствует «Календарь Энгуса» под 6 августа (М' Chua... o Chliiain Dolcain) 165. В житии святого Брендана Мо Куа фигурирует как сын Долкана и автор стихотворения о путешествии Брендана в Британию к Гильде (см. ниже). Кончина «Мо Куа, сына Лонана» зафиксирована в «Анналах Тигернаха» под [57] 658 годом 166. Следует заметить, что хотя монастырь мог получить название «Вырубка Долкана» и по имени святого, вырубившего лес для постройки монастыря, такие случаи в древнеирландской топонимике практически не встречаются. Названия монастырей с элементом «клуан» (cluain) — лес, вырубка, — как правило, включают в себя имена человека или рода, жившего здесь ранее, а не основавшего монастырь святого. Поэтому вероятность того, что в основе названия Клуань Долкань лежит имя какого-то святого Долкана, весьма мала.

2.5. БЫЛ ЛИ ГИЛЬДА МОНАХОМ?

Проанализировав биографические материалы о Гильде, имеющиеся в нашем распоряжении, можно сделать весьма неутешительные выводы. Практически никаких конкретных фактов о нем у нас нет. Все материалы далеко отстоят во времени от подлинного Гильды и не поддаются проверке. Единственным полностью надежным источником является сам текст «О погибели Британии». Сейчас в наши задачи не входит полностью анализировать труд Гильды с этой точки зрения. Хотелось бы затронуть лишь один вопрос — распространенное в литературе утверждение о том, что Гильда был якобы монахом.

Большинство наших агиографических источников утверждают, что Гильда жил в монастыре или был основателем такового. Но действительно ли Гильда был далеким от мира отшельником? По нашему мнению, текст «О погибели Британии» не противоречит предположению, что его автор был женат.

Гильда говорит в главе 65 о злодеяниях «епископов или прочих священников, или клириков даже и в нашем чине» (episcoporum vel ceterorum sacerdotum in nostra quoque ordine). О каком чине идет речь?

Обычно предполагалось, что речь идет о монашеском чине и что «желанная гавань», о стремлении к которой он упоминает в главе 65, является пристанью монашества. Однако известный специалист по церковной истории Оуэн Чэдвик предположил, что «гавань» — это «пристань молчания, столь любимая античными риторами» 167. Что же касается «чина» (ordo), то, как отмечает Чэдвик, слово «ordo» в [58] смысле «монашеский чин» до середины VIII века не употребляется — «это выражение стало обычным только в каролингскую эпоху» 168. Гильда, по его мнению, имеет в виду чины священничества — епископа, пресвитера и диакона, причем сам он является диаконом 1689

С этим соглашается также Молли Миллер 170 и Майкл Хэррен. Хэррен возражает Чэдвику, подчеркивая, что нельзя утверждать, что Гильда вообще никогда не был монахом (фрагменты его посланий как будто говорят об обратном), но согласен с тем, что Гильда не был монахом на момент написания «О погибели Британии» 171.

Дополнительным доказательством этому может служить глава 109 труда Гильды, где автор цитирует высказывание апостола Павла о диаконах: «Диаконы также должны быть честны, недвоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны, допускать до служения» 172. К этому Гильда добавляет: «Конечно, на них мне страшно долго останавливаться (horrescens diu immorari), и только одно по правде могу сказать, — что это все превращается в дела противоположные, так что клирики (clerici), — в чем я признаюсь не без боли в сердце — нечестны, двуязычны, пьяны, корыстолюбивы, имеют веру, — а вернее сказать, неверие — в нечистой совести, и служат не "испытанные в добре", а заведомо известные дурными делами и допускаются к святому служению, имея бесчисленные преступления». Если вспомнить, насколько нелицеприятно отзывается Гильда о священниках вообще (66) и о епископах, неправедно добивающихся проставления (67), по меньшей мере, странно, что он опасается что-то сказать о диаконах. Единственной причиной такой робости может быть только одно: Гильда сам диакон, и ему неловко порицать своих собратьев.

Ф. Керлуэган заметил, что обилие библейских цитат в произведении Гильды говорит как раз о, том, что его статус, прежде всего церковный, был невысок: «Великие полемисты и проповедники христианской древности обладали всеми необходимыми званиями и могли говорить с [59] позиции авторитета. Например, Иларий и Цезарий были епископами, Сальвиан и Иероним — пресвитерами (не говоря уж об огромном личном престиже последнего). Гильда же, напротив, не имел соответствующих степеней и опорой ему могла служить только Библия» 173.

Как справедливо отмечает О. Чэдвик, если мы признаем, что Гильда принадлежал к белому духовенству, то станет «труднее отбросить его жалобы как вопли человека, который ничего не знает о мире» 174. Какова бы ни была дальнейшая судьба Гильды, его труд — «О погибели Британии», — вопреки распространенному мнению, не был написано монахом.

Гильда выказывает лишь желание последовать по монашескому пути. Что же ему мешает? Скорее всего, то, что он женат.

Вопрос о браке бриттских священников анализирует в своей содержательной работе Кэтлин Хьюз. По ее мнению, как сочинение Гильды, так и данные эпиграфики, свидетельствуют о том, что бриттские священники VI века состояли в браке 175. К. Хьюз указывает на то, что хотя в галло-римской церкви V-VI веков епископы формально были обязаны жить отдельно от своих жен 176, некоторые бриттские епископы жили вместе со своими супругами и воспитывали детей. Помимо Гильды, она ссылается на надгробную надпись 177 V-VI веков с острова Англси 178:

«...ива, святейшая женщина здесь лежит, которая была любимейшей супругой Бивота, раба Божьего, священника и ученика Паулина родом из [общины] андоков и всем гражданам и родным пример и строгостью нравов, и премудростью» 179. По мнению К. Хьюз, слово sacerdos в данном случае должно означать «епископ», а не «священник». [60]

Другая аналогичная надпись, относящаяся приблизительно к 525-530 годам 180, также происходит с Англси. В ней говорится: «Здесь в мог[иле ле]жит блаженный [...] Сатурнин и его свя[тая] супруга Па[...]р 181. Дополнительный вес этой надписи придает то, что она была обнаружена в церковном дворе в местечке под названием Ллансадурн 182, то есть по-валлийски «Церковь Сатурн (ина)» 183 — как правило, церкви именовались в честь их основателей.

Таким образом, указания генеалогий на наличие у Гильды семьи и детей вполне стоит принимать всерьез.

Текст воспроизведен по изданию: Гильда Премудрый. О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды. М. Алетейя. 2003

© текст - Чехонадская Н. Ю. 2003
© сетевая версия - Тhietmar. 2008
© OCR - Николаева Е. В. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Алетейя. 2003