БЛОКАДА И ОСАДА КОРФУ В 1798-1799 ГОДАХ.

Конец прошедшего столетия, ознаменованный войнами, происшедшими в следствие французской революции, был также зрителем дотоле неслыханного союза Россиян с Турками. В силу трактата, заключенного между санктпетербургским и константинопольским кабинетами, российский черноморский флот, в сентябре 1798 года, соединился в Дарданеллах с турецким, и оба поступили под начальство вице-адмирала Ушакова.

Освобождение Ионических островов, занятых французскими войсками, было начальным подвигом союзного флота. Острова: Чериго, Зант и [334] Чефалония не оказывали сильного сопротивления; только гарнизон Санта-Мавры, для взятия коего главнокомандующий отрядил капитана 1 ранга (в-последствии адмирала) Сенявина, насколько времени держался, благоприятствуемый выгодным положением крепости; но и тот сдался. Тогда Ушаков решился обложить Корфу 1.

Главным начальником французских войск, занимавших Ионические острова, а на албанском берегу города Бутрито, Парту, Превезу и Вонницу, был генерал Шабо (Chabot). Соседственный с этими местами Эялат Янина находился под управлением Али-паши, столько известного своим варварством. Пользуясь доверенностию к себе турецкого правительства и видя его слабости, Али-паша вознамерился отложиться от Порты, и для того употреблял все средства к снисканию дружбы французских генералов и расположения директории. Он твердо полагал, что вступление французов в Египет доставит ему удобный случай к объявлению себя независимым; но абукирское сражение заставило его отстрочить исполнение своих замыслов.

Узнав о союзе оттоманской Порты с Россиею, янинский сатрап решился воспользоваться [335] обстоятельствами, чтобы явить свою мнимую преданность к турецкому правительству, и вдруг, неожиданно, сделался неприятелем Французов. Он начал свои аттаки с Бутринто и успел в продолжение нескольких дней овладеть всеми местами, принадлежавшими Французам в Албании. Малочисленные их отряды употребляли к защите своей все, что может внушить отчаянное мужество. Избегнувшие смерти и плена, спешили удалиться на острова Корфу и св. Мавры, куда последовали и многие из жителей, страшась жестокости свирепого Али-паши.

Появление российско-турецкого флота пред островом Чериго увеличило затруднение, в каком находились Французы, столь внезапно аттакованные янинским пашею. Шабо сделал важную ошибку в своих распоряжениях: вместо того, чтобы все свои войска, числом до 4,000 челов., собрать в Корфу, он разместил их по разным крепостям Ионических островов, и чрез то, ослабив свои силы, ускорил сдачу главного места.

Корфу почитается в числе первостатейных твердынь, и состоит из пяти крепостей: три из них обращены к морю, а две к сухому пути. Они поставлены таким образом, что если аттакующий овладеет передовою, то все другие обращают на нее свои пушки.

Главная крепость, в которой расположен [336] самый город, имеет от берега два вала и сухой ров. К ней примыкают две крепости: к востоку Старая, к западу Новая.

Старая крепость, построенная Генуэзцами, находится на высоком и крутом мысе Десидеро, отделенном от главной крепости широким и глубоким рвом. При оконечности мыса находятся два возвышения; на одном поставлена баттарея, а на другом телеграф. Внутри крепости построена цитадель Сан-Анжело. Пороховые погреба и магазины иссечены во внутренности горы.

Чтобы иметь понятие о Новой крепости, должно себе представить глубокие подземелья, высокие стены и, наконец, вообразить крутую гору, обложенную толстыми стенами, от чего и составляются огромные своды, внутри крепости находящиеся. Из города входят в нее подземельем. Чудный, впрочем, бесполезный, вымысл построения сен крепости должен удивить каждого. Трудно понять, какою силою Венецияне встащили на такую высоту огромнейшие пушки, и едва вероятно, чтобы искусство было тут помощию природе.

С сухого пути аттакующий встречает сильную преграду в югозападной стороне главной крепости и в трех, поставленных рядом, отдельных укреплениях: св. Авраама на правой стороне города, у предместия Мандукио, Сальвадора [337] на левой, у селения Кастрадо, и св. Рока, в средине.

На север от острова Корфу, в расстоянии на ближний пушечный выстрел, лежит укрепленный остров Видо, прикрывающий собою приморскую часть главной крепости, между Старою и Новою. Генерал Шабо, еще до выхода из Дарданелл союзного флота, защитил Видо пятью баттареями, устроенными на береговых возвышениях, между коими велел положить густые засеки, а места, удобные для пристаней, заградить бонами 2. Между этим островом и островом Корфу образуется пролив, служащий портом для военных и купеческих кораблей.

К западу от Видо, недалеко от порта Говино, где у Венециан было адмиралтейство, разрушенное Французами по занятии ими Ионических островов, находится небольшой остров, названный Карантинным, по находящемуся на нем карантинному дому. Корфу, имея 6,000 войска и до 500 орудий, есть почти неприступное место для [338] осаждающих. Только голод и жажда могут принудить ее к сдаче; потому что продовольствие, как в съестных припасах, так и в воде, доставляется туда большею частию с албанского берега.

Число французских войск, занимавших корфинские крепости, под начальством генерала Шабо, простиралось слишком до 2,000 пехоты и до 100 человек кавалерии; на укреплениях и баттареях находилось до 650 орудий. Провианта было запасено на полгода. Сверх того, в порт между Корфу и Видо находились два линейных корабля, один фрегат и несколько малых судов, под начальством храброго и предприимчивого капитана Лежоаля (Lejoille), который в Абукирском сражении не только спас свой корабль, но, на пути в Корфу, взял с бою английский 54 п. Leander.

Остров Корфу заключал в себе 60 т. жителей. Они все усердно желали успеха союзному флоту, потому что весьма многие из дворян занимались торговлею и владели имениями в нижней Албании, при начал войны занятыми Турками; остальная же часть народа была расположена к Руским, по единству вероисповедания. Когда весть о покорении острова св. Мавры пришла в Корфу, то волнение жителей было так явно и сильно, что Французы не могли утушить его без пожаров и кровопролитий. [339]

Союзный флот, выступивший в Средиземное море, под начальством вице-адмирала Ушакова, состоял из 6 линейных кораблей, 7 фрегатов и 4 авизных судов русских, и 4 кораблей, 6 фрегатов и 4 корвет, турецких. Сверх того, при турецкой эскадр находились 14 канонерских лодок. Число всех российских солдат, артиллеристов и матросов, простиралось до 7,500 чел., а турецких до 6,000. Начальником оттоманской эскадры был Капудан-бей или полный адмирал, Кадыр-бей.

Главнокомандующий, находясь еще при остров Заят, отправил, для блокирования Корфинского пролива, кап. Селивачева, с двумя кораблями и одним фрегатом русским и с одним кораблем и двумя фрегатами турецкими. Отряд этот прибыл на вид Корфу 24 октября и едва жители узнали о приход его, как поспешили прислать депутатов к Селивачеву с изъявлением своей готовности содействовать русскому флоту.

Кап. Селивачев, в первый день своего прибытия, предложил гарнизону капитуляцию; по Шабо, полагая, что союзные эскадры принуждены будут скоро оставить Корфу, по причине приближения зимы, и надеясь получить подкрепление из Анконы, отвечал решительным отказом.

Тогда кап. Селивачев, усиленный одним русским кораблем и двумя турецкими фрегатами, [340] занял одною половиною своего отряда северную, а другою южную часть Корфинского пролива.

8 ноября прибыли к Корфу еще четыре корабля и два фрегата, под начальством самого главнокомандующего и, сбив баттарею карантинного острова, расположились полукружием пред островом Видо, флангами против старой и новой крепости; несколько малых судов оставлены были крейсировать в проливе около албанского берега, откуда Французы могли получать продовольствие.

Между тем как Ушаков убеждал Корфиотов поднять оружие против Французов, капитан Лежоаль, с кораблем Le genereux, вышел, 12 ноября, из порта; он открыл огонь по рускому кораблю св. Троица, который в это время стоял по южную сторону корфинских крепостей, но увидев, что ближайший к нему корабль кап. Селивачева начал сниматься с якоря для подания помощи, ушел под крепостные пушки. По прошествии получаса, Лежоаль явился с другой стороны порта и начал перестрелку с кораблем самого Ушакова, но получив значительное повреждение, скоро отретировался.

Ушаков весьма озабочен был своим положением. Недостаток в десантных войсках не дозволял ему осадить крепость с сухого пути; а число кораблей, находившихся на лицо при Корфу, было весьма недостаточно для приведения в [341] действо всех намерений главнокомандующего. К этим затруднениям присоединились еще медленность турецких пашей в доставлении вспомогательных войск и вероломство Али-паши.

Еще до прибытия соединенного флота, паши янинский, авлонский, скутарский и дельвинский должны были, по повелению Дивана, выставить каждый по 3,000 Албанцев, дли содействия союзным эскадрам в осаде корфинских укреплений. Первый, исполнивший повеления турецкого правительства, был паша скутарский, высадивший на остров Корфу 250 Албанцев. Али-паша, негодуя на российского адмирала за то, что он не дозволил ему овладеть островом св. Мавры, и вообще за участие, принятое им в положении жителей Превезы, Парги, Бутринта и Вонницы, старался всеми силами затруднять главнокомандующего. Али объявил всем соседним ему пашам, что сделается их явным врагом, если они станут помогать союзникам, а между тем в тоже время писал к Ушакову и Кадыр-бею, что готов бы был исполнить их требования, но удерживается неприязненными намерениями соседственных с ним пашей.

Между тем как Али-паша вел переписку с обоими адмиралами, французский гарнизон в Корфу получал от него, тайным образом, письменные убеждения, не сдаваться соединенным эскадрам и быть в полной надежде, что, при [342] первом удобном случае, получит от него явное пособие.

Долго Али-паша испытывал терпение Ушакова: то обещал прислать к нему собственного своего сына Мухтара, с значительным войском, то уведомлял, что более 6,000 Албанцев уже выступили из Янины, ит. п., наконец настоятельные требования Ушакова и опасение подвергнуться гневу султана убедили Али-пашу исполнить волю русского адмирала, и посланные им 2,500 Албанцев, к исходу декабря, явились на острове Корфу.

13-го ноября прибыли к главнокомандующему жители из предместья Мондурио, с просьбою защитить их от грабежей французского гарнизона. На другой день высажены были на северный берег острова 128 морских солдат и артиллеристов, под командою капитана Кикина, которые, устроив против укрепления св. Авраама баттарею о 9 орудиях, при содействии Корфиотов, храбро защищали ее против вылазок гарнизона.

17 ноября, депутаты из предместья Кастрадо и ближайших селений, прибыли на корабль Ушакова с подобными же просьбами. Главнокомандующий отправил к южной части острова Корфу призовую шебеку, под начальством лейт. Ратманова. 18-го числа он высадил на берег 13 морских солдат и 6 канониров, которые, при [343] помощи жителей, построили на возвышении св. Пантелеймона баттарею о трех орудиях.

Осажденные, видя, что обе баттареи препятствовали им фуражировать вне крепости, решились, 20 ноября, сбить их. Главнокомандующий намерен был подкрепить аттакованных, но прежде нежели гребные суда успели отвалить от кораблей, Французы произвели на новоустроенную баттарею сильную вылазку в числе 600 человек. 1,500 Корфиотов, содержавшие караул при холме св. Пантелеймона, не выдержали нападения и рассеялись в беспорядке. Горсть русских солдат встретила аттакующих картечным залпом, но была окружена и захвачена в плен. Пока это происходило, осажденные сделали другую вылазку на северной стороне крепости, и едва не овладели стоявшею там баттарею, которую прикрывали 310 чел. Руских, 100 ч. Турок и 30 Албанцев. Днем они повторили нападение на этот пункт, но были опрокинуты. При этом случае аттакованные дрались с таким ожесточением, что все, до последнего, офицеры их были переранены.

С этого времени Французы уже не производили более вылазок на баттарею у Мандучио, и все внимание обратили на защиту своих крепостей и острова Видо. Недостаток в свежей провизии понуждал осажденных часто выходить из [344] крепости; но они редко успевали в своих фуражировках, ибо всегда были прогоняемы Албанцами.

22 ноября главнокомандующий был усилен прибытием от острова св. Мавры кап. Сенявина, с одним кораблем и двумя фрегатами, и с этого времени много стеснились пределы плавания Французского корабля Le genereux, иногда слишком далеко простиравшиеся; но совсем тем положение Ушакова было весьма тягостно: едва успел он кое-как уладить дела с Али-пашею, как предстояли ему новые заботы. Провиант, взятый эскадрою, был на исходе. Порта предписала пашам доставлять его без замедления; но дурное распоряжение турецких чиновников было причиною, что соединенному флоту не один раз угрожал голод. К этому присоединилось ненастье осени; беспрестанно оказывались больные; но русские солдаты переносили все безропотно, приучая к тому же и своих союзников, Турок. Только Албанцы, присланные Али-пашею, много обеспокоивали главнокомандующего, угрожая оставить осаду и перейти к неприятелю.

30 декабря прибыл к флоту, из Севастополя, с двумя кораблями, контр-адмирал Пустошкин; но как в это же время получено известие о подходе к Французскому гарнизону подкрепления из Анконы, то адмиралу этому поручено было не допустить его до Корфу.

Между тем число прибывавших Албанцев, [345] возрасло до 4 т. ч. и дало Ушакову возможность приступить к самой осаде. 23 января началось строение баттареи по южную сторону неприятельских укреплений, против Главной и Старой крепостей и крепостцы Сальвадора. Она состояла из 16 пушек и 7 мортир.

Осажденные, видя умножение неприятельских сил, с нетерпением ожидали обещанного им подкрепления. Лежоаль вызвался сам итти за оным в Анкону. В темную ночь, с 25-го на 26-ое января, Французы сделали фальшивую аттаку на баттареи союзников, а между тем корабль Le genereux, в сопровождении одной галеры, вышел из порта, прорвался сквозь отряд турецкого контр-адмирала, занимавший северный проход Корфинского пролива, и ушел в море. Главнокомандующий немедленно послал за ним погоню, но его уже не достигли. Это обстоятельство было принято Императором Павлом с большим неудовольствием и лишило наград всех участвовавших во взятии Корфу, кроме одного Ушакова.

4 февраля возвратился к острову Корфу отряд К. А. Пустошкина, а 6-го с него свезли на берег десант, из 110 морских солдат, и между баттареями, против наружных пристроек, поставили семь полевых пушек. Между тем баттареи, устроенные десантом, особенно при холме св. Пантелеймона, нанесли ощутительный [346] вред неприятельским укреплениям и сбили с них немало орудий.

14 февраля главнокомандующий отдал по обеим эскадрам приказ: заняться приготовлениями к решительной аттаке с сухого пути и с моря, и установил особые сигналы для штурмования острова Видо, взятие коего могло весьма облегчить покорение приморских крепостей Корфу.

На следующий день, в семь часов утра, по сигналу с корабля св. Павла, фрегаты Казанская Богородица, под начальством кап. лейт. Мессера и один турецкий, первые открыли огонь по неприятельской баттарее, устроенной при северо-западной оконечности острова Видо; за тем и прочие корабли и суда соединенного флота подошли на картечный выстрел к остальным четырем баттареям, и, оборотясь к ним ширингами (бортами), начали сбивать орудия. Большая часть турецкой эскадры была помещена за российскою. В то же время открыт был сильный огонь с сухопутных баттарей, и к 10-ти часам аттака сделалась общею. Не взирая на выгодное, возвышенное положение неприятельских баттарей, исправное действие нашей морской артиллерии произвело в них большие повреждения, и, к исходу десятого часа, пальба с острова становилась уже весьма редкою. Тогда главнокомандующий дал сигнал: везти десант на остров Видо.

Между тем как союзная эскадра, стоя на [347] якоре, производила огонь по баттареям острова, корабль св. Петр, под начальством кап. Сенявина, и фрегат Новархия, под начальством кап. графа Воиновича, подошли к самому порту и действовали своею артиллериею по Старой крепости и французским кораблям.

Гребные суда, отправленные от обеих эскадр с десантом, пристали к берегу с двух противоположных сторон острова Видо. Не смотря на упорное сопротивление аттакованных и на огонь со стоявших у берега их мелких судов, Руские и Турки утвердились между баттареями и двинулись к средине острова, где большая часть занимавших его Французов засели в отдельном укреплении. Дело завязалось самое жаркое, но победа осталась на стороне союзников. Турки, по азиатскому обычаю, кинулись резать головы всем Французам, имевшим несчастие впасть в их руки; но Руские поспешили составить каре и, пропуская в средину его бегущих, спасли таким образом весьма многих, в том числе генерала Пирона и 20 офицеров. В исходе первого часа по полудни, подняли на острове Видо российский и турецкий флаги. Дело это стоило союзному флоту 17 чел. убитыми и 35 ранеными; Французы лишились 200 чел.

В одно время с аттакою Видо, баттарея, устроенная у деревни Мандучио и у церкви св. Пантелеймона, при содействии нескольких кораблей, [348] открыли по неприятельским укреплениям жестокий огонь из мортир и пушек. Осажденные отвечали с равною силою, и канонада продолжалась до пятого часа по полудни. Тогда Албанцы пошли на приступ наружных пристроек; но Французы встретили их с примерным мужеством и обратили назад. Очередь дошла до Руских и Турок; они спустились в ров, приставили лестницы и взобрались на высокий вал. Ни какие препятствия не могли остановить десантных войск, и наружные укрепления остались за ними. Вытесненные Французы спешили ретироваться в Главную крепость. Здесь потеря союзников была значительнее: они лишились 80 чел. убитыми и более ста ранеными.

Взятие Видо и укреплений св. Авраама и Салвадора, решило участь остальных крепостей. Шабо, не смея испытать новой аттаки, по утру, 19-го февраля, отправил к Ушакову парламентера, с просьбою остановить военные действия и назначить срок для переговоров о сдаче крепостей.

20 февраля уполномоченные съехались на корабль св. Павел. Хотя условия, предложенные осажденными, и не согласовались с желаниями союзных адмиралов, но недостаток в провианте, необходимость приступить к освобождению Неаполитанского королевства, только что покоренного Французами, и разные другие причины принудили Ушакова уступить обстоятельствам и [349] подписать условия договора. По этой капитуляции, Французы, сдав союзному флоту крепости Корфу, со всеми бывшими там кораблями, магазинами, арсеналами, и проч. обязывались, со дня подписания договоров впредь на 18 мес., не служить против России и ее союзников. Соединенный флот, с своей стороны, должен был отправить французский гарнизон, на своих судах и на своем содержании, в Тулон и Анкону.

22-го, по возвещении утренней зари, обе эскадры снялись с якоря и пошли к порту между островов Корфу и Видо, где расположились по рейду в одну линию. В полдень, французский гарнизон, вышед из крепости, положил ружья; французские флаги на крепостях и судах были спущены и, неприступная до того, Корфу на стенах своих увидела флаг российской империи.

На разных укреплениях, в арсеналах и в магазинах острова Корфу победители нашли: 114 мортир, 21 гаубицу, 500 пушек, 5500 ружей, с весьма значительными военными и съестными припасами; один фрегат и 11 малых судов находились в гавани; еще найдены были три корабля, два фрегата, два брига и три полугалеры, негодные к употреблению. Союзники сделали также значительное приобретение перепискою Али-паши с французскими чиновниками на острове Корфу, найденною у генерала Шабо.

Взятие острова Корфу, доставившее Ушакову [350] чин адмирала, с величайшею радостию было принято в Константинополе. Султан Селим III, желая показать свое расположение и признательность к главнокомандующему союзного флота, препроводил к нему, при лестном письме от верховного визиря, драгоценный алмазный челенг (султан), шубу из собольих мехов и четыре тысячи пять сот червонных, из которых три тысячи пять сот для раздачи между офицерами и нижними чинами русской эскадры. Кадыр-бей получил от Императора Павла золотую табакерку, осыпанную дорогой цены алмазами.


Комментарии

1. Корфу, в древности Корцира, остров Ионической республики, с городом того же имени, который ныне считается столицею всей республики.

2. Бон — морское слово, означающее цепь, канат, или просто деревья, скованные между собою, протянутые поперек реки или у входа в гавань, чтобы не допускать в нее неприятельских судов. Бон заводится, это значит — ставится на свое место, посредством шпиля, или ворота, или просто вытягиванием веревки, привязанной к его концу. Отдать бон значит отвязать веревку, и оттолкнуть бон для пропуска судов.

Текст воспроизведен по изданию: Блокада и осада Корфу в 1798-1799 годах // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, Том 50. № 199. 1844

© текст - ??. 1844
© сетевая версия - Тhietmar. 2017
©
OCR - Андреев-Попович И. 2017
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЖЧВВУЗ. 1844