К ИСТОРИИ РУССКО-ТУРЕЦКИХ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ СНОШЕНИЙ В НАЧАЛЕ XVII СТОЛЕТИЯ

Как известно, мирные сношения России с Турцией начались почти непосредственно вслед за завоеванием Константинополя турками. Уже в царствование султана Баязида II (1481-1512 гг.), сына и преемника Магомета II Завоевателя, явились pyccкиe послы в Константинополь (стольник Михаил Плещеев и Константин Авксентьев) и возвратились в Москву в сопровождении турецкого посла. Посольства эти за редкими исключениями (во время Смутного времени) чередовались почти непрерывно в течение двухсот лет. Уже в те времена оба государства, объявленные католической Европой за варварские, под влиянием политических событий, нередко помимо обычных торговых целей, в своих переговорах обменивались мыслями о взаимном союзе против общих врагов. Но особенно ясный и положительный характер с русской стороны приняли эти посольства в царствование Михаила Феодоровича, когда Россия, после тяжелого смутного времени, обрев вновь единство и крепость под мудрым правлением первого государя из дома Романовых, задумала нанести решительный удар своему главному врагу в то время — Польше. Отселе все усилия московской политики направились к ослаблению этого векового врага, и они как раз совпали с политическими взглядами Порты и особенно личными султана Мурада IV (1623-1640 гг.), упорно боровшегося с Польшею, защитницей и верной дочерью на Востоке Римской [147] курии, открыто проповедывавшей уже более 50 лет священные походы против мусульман-турок. Посольство за посольством отправлялись в Стамбул, нередко подвергаясь опасностям в пути со стороны разбойников-крымцев (так Иван Бигичев и подьячий Ботвиньев, отправленные с дарами и поздравлениями по случаю вступления на престол султана Мурада IV, были убиты в Крыму в 1624 году), достигали Константинополя, проживали там целые месяцы, добиваясь аудиенции у султана или же у великого визиря, деятельно интриговали в турецких придворных сферах против Польши и ее послов 1 и возвращались домой в Москву, так или иначе достигнув своей цели, нередко сопровождаемые спецаильным турецким посольством с ответной грамотой и дарами султана к «московскому королю».

Кроме того, была еще и другая причина к взаимному обмену посольствами: желающие прекратить постоянные набеги хищников (казаков и крымских татар) на пограничные области. Pyccкиe жаловались на крымцев, вассалов султана, а турки на донских казаков. Начиная с XVII столетия, казаки сделались грозою для Турецкой империи. На своих легких чайках (потурецки «шайках») они выходили «погулять» в Черное море, грабили побережья Европейское и Азиатское и нередко отваживались захватывать и жечь даже целые города и крепости (Ахтиополь, Синоп и др.), а в 1624 году прорвались даже в Босфор и сожгли пригородный селения: Буюкдере, Еникёй, Стению и др., чем, по свидетельству турецких летописцев, навели панику на Стамбул и его падишаха 2. [148]

Недавно нам посчастливилось прибрести в Константинополе турецкий текст ответной грамоты султана Мурада IV на московское посольство 1628-1629 гг., явившееся к нему с предложением оборонительного и наступательного союза против Польши. В виду важности затрагиваемого вопроса и благоприятного для нас русских решения его султаном, мы решились познакомить наших соотечественников с содержанием этого дипломатического документа, характерно рисующего русско-турецкие политические сношения в начале XVII столетия. Мы приводим его дословно, в сделанном нами подстрочном переводе с турецкого языка.


 «До нашего счастливого порога и Высокой Двери, к которым стремятся все государи миpa, дошло любвеобильное писание ваше чрез посредство послов ваших... 3, именитых сановников среди христиан, мужей вам преданных и доверенных. В послании сем значилось, что со времен дедов и предшественников ваших основания дружбы и союза стояли по cиe время непоколебимо, благодаря вашей любви и преданности к нашей высокой державе, что вы изо дня в день употребляете все усилия к продлению любви и дружбы и к усиленно искренности и единения; но что, во время царствования великого дяди нашего султана Мустафы-хана, ныне отрекшегося от престола и удалившегося, посланные вами к Высокой Двери, для возобновления дружбы и преданности и укрепления основ договоров, послы, вместе со всеми их людьми, по прибытии в Крым, были дерзновенно убиты изменником и бунтовщиком кальгай 4 Шахин-Гиреем и все их имущество и припасы были разграблены, что вследствиe того сообщение чрез те страны сделалось затруднительным и в посылки послов и людей вышло замедление; что, имея в виду выступить в поход против соседей ваших, постоянно на вас зло умышляющих, вы весьма желали бы получить с нашей стороны помощь и содействие, дабы враги оные подверглись [149] должному наказания с двух сторон, и что, как вы с своей стороны обязуетесь крепко держать Донских казаков, так желательно для вас предписание и внушение с нашей стороны крымцам не делать набегов на Московскую землю. Все, что вы словесно поручили означенным вашим послам и ранее того посланному нами греку Фоме 5 касательно дружбы и любви, установившейся еще со времен отцов и дедов ваших, и касательно предполагаемая похода на пограничных соседей ваших, все это подробно было доложено к подножию нашего высокого трона нашими визирями и сановниками, и наш светлый ум постиг все это как в общем, так и в частностях.

 «Так как вы, ссылаясь на дружбу с нашими великими дедами, обратились к нашему порогу, убежищу миpa, заявили, что вы друзья друзей наших и враги врагов наших и обязались крепко держать Донских казаков, то мы, следуя обычаю покровительства и благоразумным правилам, унаследованными нами от наших великих дедов и славных отцов, приняли вас в нашу дружбу.

 «Доколе вы будете относиться к нам чистосердечно, будет вам оказываема помощь и защита соответственно нашему милостивому вниманию в деле поддержания установившихся между нами и вами договоров дружбы, союза и покровительства, и согласно с ревностью нашей в деле соблюдения чести и достоинства государства.

 «Мы не дозволяем, чтобы делались (крымцами) набеги на вашу землю, и потому отправляем ныне высочайшую грамоту нашу к Джанибек Гирей-хану, поставленному нами ханом и повелителем Крыма и всех татар (да продлятся его высокие качества!), с строгим наказом вести с вами дружбу, как и с прочими друзьями нашими, и отнюдь не вторгаться в вашу страну и не нападать ни на крепости ваши, ни на ваших подданных.

 «Кроме того, признавая благоразумным в деле нападения на известное племя действовать с усердием с двух сторон, мы, для надлежащего наказания и с помощью Божией уничтожения бунтовщиков и разбойников на Днепре, послали в сем счастливом году визиря нашего Хусейн-пашу (да продлит Господь славу его!) в качестве сераскера (главнокомандующего) с войсками Эрдильского виляета и с санджак-беями, заимами и тимариотами пятнадцати санджаков6 (уездов), а со стороны моря [150] мы выслали к Днепру... чекдирме из императорского флота с войсками и... чаек с воинами Боснийского виляета. К вам же посылается вновь грек Фома с нашим писанием для извещения, что весьма важно будет, если вы предварительно двинетесь той стороною, как вы писали в послании вашем. По прибытии к вам нашего посла желательно, чтобы вы, подобно вашим предкам и предшественникам и согласно с вашей преданностью и приверженностью к нашему счастливому порогу, крепко утвердили основания дружбы: быть другом друзей наших и врагом врагов наших, придержали крепко, согласно вашему обещанию, подвластных вам Донских казаков и постарались бы соблюсти неукоснительно правила доброго соседства.

«О движении вашем против соседей ляхов известите вышеназванного нашего полководца и донесите спешно нашему счастливому порогу, каким именно образом нужно будет помочь вам, дабы поддержка могла быть действительной и дабы своевременно с обеих сторон было проявлено надлежащее усердие в поражении и уничтожении означенных ваших врагов.

 «Итак старайтесь всегда совершать поступки и дела, свидетельствующая о вашей чистосердечной преданности, дабы установившиеся между нами и вами основания дружбы и мира росли и крепли с каждым днем и дабы не представилось даже возможности пошатнуться им.

  «Присланные вами дары удостоились милостивого взгляда нашего и были приняты. Оба ваши посла прибыли в нашу славную столицу в зимнюю пору, и потому им пришлось задержаться и пробыть известное время при нашей Высокой Двери. Согласно нашим древним царским положениям и обычаям они были осчастливлены нашими высокими милостями, получили почетные халаты и затем с нашего разрешения отправились в обратный путь к вам.

 «Ответа наш на дела и статьи, порученные вами послам для словесной нам передачи, сообщат вам изустно эти самые послы и отправленный нами вместе с ними грек Фома; известившись от них о содержании оного, действуйте согласно ему и, буде то необходимо, не оставьте нас уведомить.

«За сим привить всем тем, кто следует истинному руководству» 7.


Эта грамота султана Мурада IV, на сколько нам известно, до сих пор не была издана и не цитируется даже мельком ни в одной из «историй Турции». Она попалась нам в одном [151] анонимном «инша», рукописном сборнике грамот и писем султанов и государственных людей Турции, писанном в половине прошлого столетия. Очевидно, документ этот, несомненно подлинный по характеру и по слогу, был извлечен автором сборника (чиновником?) из государственных архивов и вместе с прочими документами и письмами политического характера был предложен вниманию начитанных турок его времени (времени упадка), как образец красноречия и политической мудрости государственных мужей Турции эпохи процветания и могущества.

И в настоящее время, спустя почти 250 лет, те же мысли о тесной дружбе и союзе с Poccиeй, особенно после войны 1877-1878 гг., столь тяжелой и невыгодной для обеих воевавших сторон, нередко приходилось и приходится нам слышать от большинства мыслящих турок, тех турок, которым еще дорога их былая самобытность и славное прошлое их истории и которые еще не утратили способности (хотя бы своею косностью) противиться натиску западной европейской цивилизации, чуждой им по духу и враждебной их религии — исламу. К сожалению, взгляды этих патриотов, основанные на более близком знакомстве с русским народом и его историей, не всегда разделяются нынешними заправляющими (чиновными) сферами Турции, уже успевшими воспринять внешний лоск европейской образованности и всосать вместе с тем и слепую ненависть Запада к России...

C. Чахотин


Комментарии

1. Так, интересно сообщение турецкого историка-летописца Кятиб-Челеби-эффенди (известного также под именем Хаджи Кальфа) о взаимных пререканиях русского и польского послов в 1623 году: «В начале Мухаррема 1032 года Гиджры (1622-1623 гг.) прибыли и явились к Двери Счастия послы ляхский и московский; мулязимам сипахов (дворцовым чинам) была дана служба при них. Ляхский посол был большой посол с 700 всадников. Оба посла случайно сошлись вместу во дворце великого визиря и вступили в пререкания друг с другом, ибо московы, будучи врагами ляхов, прислали своего посла для того, чтобы окончательно сжить с света ляхов. Дело в том, что, не одержав победы над правоверными в «битве при Лагере» (в турецко-польскую войну 1621-1622 гг.), ляхские войска вернулись домой с пустыми руками; ляхов разъярило это, и они пошли войной на московов московы же выступили навстречу, сразились и победили, так что большая часть ляхского войска погибла, а уцелевшие от меча ляхи бежали домой в свою страну. Тогда московы нарядили посла, который и прибыл в Стамбул чрез Кафу (Феодосию), дабы подружиться с османлисами и победить окончательно врагов своих» (Фезлеке, Кятиб-Челеби, печатное изд., ч. II, стр. 31).

2. «Захват Еникёя казаками в 1033 году гиджры. В то время, как флот турецкий был занят делами в Кафи (в Крыму), донские казаки, найдя Черное море свободным, ворвались в Босфор 4 шевваля на 150 чайках, разграбили Еникёй, сожгли там несколько лавок и причинили большой вред. Когда об этом пришло известие в Стамбул, бостанджии (дворцовая гвардия) и люди сегбанбаши немедленно сели на суда и отправились сражаться. Но разбойники-казаки, проведав о том, удрали в море, не медля ни минуты. О таком дерзком нападении казаков проклятых на Босфоре не упоминалось (раньше сего) ни в одной летописи» (Фезлеке, ч. II, стр. 61). По другим турецким источникам, а таккже по донесениям современного английского посланника de-Roё, казаки (запорожцы) сделали два нападения на Босфор в течение 1624 года, прорвались почти до самого Стамбула и спокойно удалились в море с богатою добычей (Zinkeisen, Geschichte des Ottomanischen Reiches, т. IV, стр. 494, 495).

3. Имена пропущены в тексте; очевидно, то были дворянин Семен Яковлев и дьяк Евдокимов, посланные в Константинополь в 1628-1629 гг.

4. «Кальгай» или «кальга» титул объявленного преемника крымских ханов, и носился лицом еще при жизни правящего хана.

5. «Грек Фома»—известный Фома Кантакузен, ездявший несколько раз послом султана в Москву и убитый донскими казаками во время похода их на Азов в 1642 году.

6. То-есть иррегулярные войска, которые разные землевладельцы (санджак-беи, заимы и тимариоты) обязаны были поставлять в армии в военное время.

7. Обычная заключительная формула писем мусульман к иноверцам содержащая, по понятиям мусульман, высокую вежливость: пожелание им сделаться мусульманами.

(пер. С. Чахотина)
Текст воспроизведен по изданию: К истории русско-турецких дипломатических сношений в начале XVII столетия // Исторический вестник, № 10. 1892

© текст - Чахотин С. 1892
© сетевая версия - Тhietmar. 2011
© OCR - Anatoly Volf. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Исторический вестник. 1892