Новости и мелочи.

— Жизнь турецкого султана в Ильдызе. В последнем номере Contemporary Review за прошедший год помещен любопытный очерк того, как проводит время султан Абдул-Хамид в Ильдыз-Киоске (Life of Zeldiz by Diran Kelekian. Contemporary Review. December. 1896), на котором теперь сосредоточено внимание всего света, благодаря событиям на востоке. Автор статьи, Диран Килекьян, по-видимому, близко знаком с тем, что он описывает, и его рассказ отличается живой рельефностью. «Светает, значит, наш повелитель ляжет спать», вот как приветствует ежедневно утреннюю зорю дежурный адъютант султана у дверей его личных покоев. Действительно, со времени своего восшествия на престол Абдул-Хамид II никогда не спит, пока темно, из боязни покушения на его жизнь. Среди долгих часов ночи в его покоях постоянное движение: он то слушает полицейские донесения, то присутствует за занавесью на допросе какой-нибудь подозрительной личности, то читает спешный доклад, то наконец читает романы Монтепена или Буагобэ, но во всяком случае не смыкает глаз до света, так мало он доверяет своей охране, хотя снаружи и внутри многочисленных зданий Ильдыза дежурят сотни албанцев и солдат, и никто не знает, в каком здании и в каком покое ночует султан. Впрочем и заснув Абдул-Хамид отдыхает недолго. Встает в 8 часов, тотчас одевается и после утренней молитвы пьет кофе с маслом и яйцами, причем кофе поставляется ему мекским шерифом из Иемена. Потом он принимается за дело, и дежурный камергер представляет ему переданные первым секретарем бумаги: назначение, передвижение и т. д.; затем идут доклады, присланные от великого визиря и министров, донесения из провинций и пр. Камергер объясняет вкратце содержание каждой бумаги, и султан произносит: «приказал», или согласен; но [1136] подписывает «да будет исполнено» только на главнейших документах, а остальные снабжаются подписью камергера, служащего посредствующим лицом между султаном и администрацией. Когда он кончает все порученные ему дела, то удаляется, и его заменяет другой камергер с бумагами по иностранным делам, среди которых значительное место занимают донесения консулов о том, что делается за границей и в иностранных посольствах в Константинополе. Все это занимает не менее полутора часа, и затем начинается доклад о посетителях: министрах и высокопоставленных лицах, которые обыкновенно передают то, что имеют сказать султану, двум камергерам, первому секретарю и любимцу султана, Ирзу-Бею, но иногда он и сам принимает некоторых из явившихся во дворец лиц. В 11 1/2 часов Абдул-Хамид садится за завтрак, который обыкновенно состоит из бульона и двенадцати блюд, до которых он едва прикасается, так мало есть теперешний султан, тогда как Абдул-Азис отличался обжорством. Надо заметить, что все кушанья для султана приготовляются на особой кухне под строгим надзором специального чиновника, Османи-Бея, который отпускает их с кухни в запечатанных блюдах, которые распечатываются при султане; кроме того, перед тем, как прикасается Абдул-Хамид, их отведывает другой придворный чиновник. В случае присутствия за султанской трапезой иностранных послов, эти предосторожности от отравы принимаются предварительно, а не на глазах гостей. После завтрака султан почивает и в три часа встает, слушает полицейские доклады, принимает придворных и духовных особ, а затем до вечера он гуляет и катается по обширному парку Ильдыз-Киоска в экипаже, верхом или на электрической лодке, бесшумно снующей по прудам, а также посещает своих жен и многочисленные мастерские, из которых он особенно долюбливает столярную, так как по традиции каждый султан должен знать какое-нибудь ремесло, и Абдул-Хамид очень искусный столяр. В различных зданиях дворца и парка у султана по крайней мере пятьдесят кабинетов, и никто не знает, где он находится в данное время; входить в одну дверь и выходить в другую, тогда как все уверены, что он сидит в означенной комнате. За ним следуют всегда телохранители, а албанцы дежурят у дверей пяти или шести покоев, предшествующих тому, где он в данную минуту. Кроме того, говорят, всякий покой снабжен тайными выходами, известными только ему одному. Наконец его охраняют не только люди, но и великолепные сен-бернардские собаки, до которых Абдул-Хамид большой охотник. Ильдыз-Киоск с его громадным парком и бесчисленными зданиями составляете уже девятнадцать лет резиденцию султана, который не доверяет Чераганскому дворцу и превратил Ильдыз в укрепленный лагерь, в гигантскую паутину, в лабиринте которого он играет роль паука. Чтоб судить о том, какую громадную и сложную машину представляет Ильдыз, достаточно сказать, что всех лиц, служащих там, 12,000, в том числе 30 камергеров, тридцать генерал-адъютантов, 50 флигель-адъютантов, 100 секретарей, 60 [1137] докторов, 50 егерей, 30 птицеловов, 1000 камер-лакеев, 400 поваров, 300 женщин гарема, пятьдесят духовных лиц, двести албанских сыщиков и т. д. В настоящее время повелителю правоверных 54 года; он среднего роста и слабого телосложения, лицо его свидетельствует красноречиво о вырождении, глаза у него всегда испуганные, лоб узкий, нос громадный, говорит он очень громко, повелительно; он не терпит противоречия, очень жесток, вспыльчив и вместе с тем злопамятен, окружает себя слепыми орудиями своих капризов и неограниченно самоуправляет государством, так что ответственность за все, что совершается в Турции, падает лично на него.

Текст воспроизведен по изданию: Новости и мелочи // Исторический вестник, № 3. 1897

© текст - ??. 1897
© сетевая версия - Тhietmar. 2016

© OCR - Андреев-Попович И. 2016
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Исторический вестник. 1897