Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЙОВАН БАЛЕВИЧ И ЕГО "ОПИСАНИЕ ЧЕРНОГОРИИ”

Энциклопедии называют Иована Балевича философом и писателем. Его имя стало известным и вошло в культурную историю югославянских народов благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, он стал первым черногорцем, защитившим докторскую диссертацию в области философии (ученый труд, посвященный значению распространения религии, был напечатан в Галле в 1752 г.) [1]. Во-вторых, Балевич оставил краткое историко-географическое описание Черногории, рукопись которого более ста лет назад была найдена в Московском архиве МИД и опубликована М. Драговичем сначала в Петербурге [2], а затем в Цетинье [3].

Библиография работ о черногорском ученом, составленная два десятилетия назад Б. Маринковичем, насчитывает более 30 названий [4], однако о его жизни до сих пор почти ничего не было известно. Принято считать, что ученый родился в третьем десятилетии XVIII в., в отрочестве переселился из Черногории в Венгрию, образование получил в Сремских Карловцах и Галле, несколько лет прожил в Петербурге, где и умер в 1768 г. [5]. Вновь найденные в российских архивах документы позволяют уточнить и существенно дополнить представления о биографии И. Балевича и его творческом наследии.

Прежде всего можно считать решенным спор о правильном написании имени ученого: во всех документах с его собственноручной подписью встречаем одну форму — Иован Стефанович Балевич (или русифицированный вариант: Иван Степанов сын Балевич). Что же касается широко распространенного в историографии написания "Балович", оно стало следствием небрежности российских писарей, которые с необычайным упорством переиначивали иностранное имя на более привычный русскому уху манер. Архивные материалы позволяют установить и точные даты жизни знаменитого черногорца. Из послужных списков за октябрь 1761 г. и январь 1766 г., в которых указан возраст (соответственно 33 и 37 лет от роду), следует, что он родился в 1728 г. [6. Д. 62. Л. 538 об.; Д. 70. Л. 4 об.].

О своей жизни до переселения в Россию Балевич впервые рассказал в автобиографии, написанной по просьбе российского посла в Вене Германа Карла Кейзерлинга в мае 1757 г. Балевич сообщает, что родом он из Нижней Албании или Черных Гор. В детстве он попал в турецкий плен, был выкуплен боснийским архиепископом, оказался в Сараево, затем "наукам обучался вспоможением онаго архиепископа и его свойственников". Получив образование, в 1753 г. поселился в Королевстве Венгрии, где служил по контракту в должности вице-нотариуса более семи месяцев, а после отставки перешел на службу адъютантом к пограничному коменданту Гавриле [39] Новаковицкому (Новаковичу). Затем, получив увольнение и выхлопотав паспорт, Балевич вознамерился вернуться в свое отечество, но "по случаю возпоследовавших в Белграде замешательств между янычарами и арнаутами" (т.е. албанцами) вынужден был возвратиться из Белграда в Карловцы, где в течение года и девяти месяцев служил в должности городского синдика (секретаря городской управы). В заключение Балевич сообщает, что его мать и братья остаются жить на родине, а сам он, по примеру прочих черногорцев, желал бы отправиться служить в Россию. Никаких препятствий для переселения, по его словам, не существует, ибо он никогда не был австрийским подданным, не имеет в Монархии имущества, а служил всегда по контракту [7. Л. 157-158 об.].

Уже приехав в Россию и стремясь поступить на службу офицером, Балевич "исправил" свою биографию и стал выдавать себя за человека военного, находившегося на австрийской военной службе [8. С. 214-215]. Интересно и то, что в момент переезда и в первые годы жизни в России Балевич однозначно относил себя к черногорцам, иногда прямо указывая на племенную принадлежность — "из Бретоножича" 1. Позднее он называл себя то сербом, то албанцем, пока окончательно не удовлетворился формулой "сербской нации из шляхетства" [2. С. 670; 6. Д. 50. JI. 894; Д. 70. JI. 4 об.; 9 Ф. 248. Оп. 40. Д. 3025. Л. 711 об.].

О причинах, побудивших Балевича переселиться в Россию, подробно рассказано в мемуарах Симеона Пишчевича [11]. Будучи карловицким синдиком, Балевич оказывал содействие российским агентам, агитировавшим сербов к вступлению в русскую службу. Он, в частности, снабжал их поддельными документами, в которых вновь завербованные сербы из числа австрийских подданных числились черногорцами, что открывало им возможность беспрепятственного выезда за пределы монархии Габсбургов. Когда число выписанных секретарем фальшивых билетов достигло пятидесяти, афера раскрылась, и Балевичу пришлось бежать из Карловиц в Вену, надеясь при содействии российского посольства выехать из страны. По словам Пишчевича, граф Кейзерлинг отказал в протекции Балевичу, дав ему понять, чтобы он "сам бы о своем проезде старался". На самом деле посол в реляции Елизавете Петровне 3(14) мая 1757 г. горячо рекомендовал царице принять на службу явившегося к нему черногорца как человека ученого, знающего немецкий и латинский языки и обучавшегося в германских университетах 2. Он сообщал также, что проситель уже отбыл из Вены вместе с посольским переводчиком Волковым в Варшаву, откуда намерен ехать в Россию [7. JI. 155].

Прибыв в Санкт-Петербург летом 1757 г., И. Балевич подал на имя царицы прошение о вступлении в русское подданство и по решению Сената был 1 сентября (по другим сведениям, 9 сентября) определен в формирующийся тогда Слободской гусарский полк капитаном [6. Д. 50. JI. 894, 929; 9. Ф. 248. Оп; 40. Д. 3025. Л. 636 об.]. Столь высокий военный чин 3 бывший чиновник карловицкого магистрата получил "в разсуждении ево наук". И действительно, вряд ли кто из тогдашних российских офицеров мог похвалиться такой записью в графе о грамотности своего послужного списка: "Грамоти читать и писать по росийски умеет, языком говорить по латину, немецки, елински, еврейски, волошки и по руски, наук знаеть философие, июриспруденцие, математики, геологии, геодезии и острономии [6. Д. 62. JI. 539; Д. 70. Л. 5]. [40]

Едва вступив в службу, новоиспеченный российский офицер 24 сентября был отпущен на полгода "для забрания жены и детей и исправления ево нужд в венгеро-богемскую область". Однако получить разрешение на отъезд семьи ему оказалось непросто: австрийские власти всячески препятствовали переселению своих подданных в Россию. Из всего имущества, по словам самого Балевича, удалось продать только экипаж, а "имения своего там за запрещением не продал и оного лишился". Пробыв і Сремских Карловцах более года, он 1 января 1759 г. вместе с семьей вернулся в Россию. Задержка с возвращением на службу была признана вынужденной, и Военная Коллегия постановила не считать опоздание просрочкой. Но добиться выплаты жалованья за время отсутствия на службе все-таки не удалось: многочисленные прошения капитана несколько лет кочевали из инстанции в инстанцию, пока наконец 22 мая 1763 г. общее собрание Сената не постановило в просьбе отказать, "ибо он там был по ево собственному прошению" [6. Д. 50. JI. 929-930 об.; Д. 62. Л. 235- 240 об.].

Дальнейшая служба И. Балевича протекала в Слободском полку, штат офицеров которого был в основном укомплектован выходцами из югославянских земель. Сослуживцами Балевича оказались подполковники Лука Милорадович и Николай Черба, капитан Степан Пишчевич, Гаврила Виткович и др. [9. Ф. 248. Оп. 40. Д. 3025. Л. 287, 612-613 об., 630-631]. После расформирования полка в середине 60-х годов Балевич некоторое время состоял под следствием, но его вины в выявленных злоупотреблениях обнаружено не было, и он продолжил службу в Сумском, а затем в Харьковском гусарском полках. В отличие от многих своих соотечественников, ставших настоящими российскими помещиками, Балевич не скопил богатства ("душ мужского полу не имеет"). Судя по послужным спискам, в походах он не участвовал, пороков не имел, с воинским начальством был в ладах и сумел дослужиться до чина секунд-майора [6. Д. 70. Л. 4 об.-5, 301 об.-302].

Последние сведения о И. Балевиче относятся к концу 60-х годов. 15 июня 1769 г. выходец из Черногории генерал-майор Иван Подгоричани представил Екатерине II обширный проект создания на Балканах повстанческого войска для борьбы с Турцией. От многих подобных проектов, имевших целью получение доступа х государственной казне, этот план отличался, пожалуй, лишь грандиозностью замысла. В Черногории, Сербии и других славянских землях генерал брался навербовать до пятидесяти полков (всем им были придуманы особые названия, что должно было подчеркнуть серьезность намерений автора). Но и это число Подгоричани не считал окончательным, обещая, что "можно и больше полков и легионов уформировать естли щастием Вашего величества вперед войска пойдут". Среди конкретных исполнителей будущей масштабной акции назван и секунд-майор Харьковского полка Иван Балевич [9. Ф. 15. Оп. 1. Д. 179. Л. 1-12].

Инициатива Подгоричани осталась, однако, без последствий, о чем вряд ли довелось узнать нашему герою: И. Балевич умер в 1769 г. Дата смерти известна из челобитной его сына Степана, родившегося уже в России и хлопотавшего в 1780 г. о своем определении на службу в Киевскую губернскую канцелярию [8. С. 326].

Иован Балевич отдал России более десяти лет беспорочной службы, но его ученость и творческие способности оказались, к сожалению, невостребованными. Между тем о его потенциальных возможностях свидетельствует обнаруженное в фонде российского посла в Вене сочинение о Черногории. Дело в том, что перед отправкой Балевича из Австрии в Россию посол Кейзерлинг решил воспользоваться случаем и получить от образованного черногорца информацию, касающуюся его отечества: "Но как веема мало с подлинною надежностию известно о обстоятелствах и состоянии черногорцов, писал Кейзерлинг в реляции царице Елизавете 3(14) мая 1757 г., — то потребовал я от него, чтоб он мне о том несколко писменно предъявил" [7. Л. 155-155 об.]. Письменное свидетельство Балевича, названное им "Существительное описание Черных Гор", написано по-латыни мелким, местами трудно читаемым почерком [41] [7. Л. 152-153 об.]; имеется и сделанный тогда же перевод на русский язык [7. Л. 159-162], который и приводится ниже 4.

Публикуемый документ по структуре и содержанию отличается от найденного в прошлом веке М. Драговичем сочинения Балевича на подобную тему (например, в описании характерных черт черногорцев). "Существительное описание" весьма интересно как с точки зрения упоминаемых в нем этнографических подробностей, так и в качестве образца одного из тех свидетельств, на основании которых у русской дипломатии формировались общие представления о Черногории и черногорцах.

Костяшов Юрий Владимирович — канд. ист. наук, доцент кафедры зарубежной истории Калининградского госуниверситета


Существительное описание Черных Гор

Черные Горы есть небольшая часть земли в нижней Албании в горах и состоит в малых уездах или так называемых нагинах, в которых около 33 деревень находится; от запада смежны оные с Венецианской Далмациею, от востока с Цеттою, с южной стороны с Скендерией, а с северной с Герцеговиною. Длина Черных Гор от Каттары простирается до Нисериских границ около 12 немецких миль, а ширина от Цетты до Будвы 8 немецких миль (когда оные горы представляются в прямой линее). Жители Черных Гор суть гречаскаго исповедания, однако ж люди зело неискусные, простые, дикие и ко всяким грабежам весьма склонные, и многие из них живут только одним грабежем, чего ради оные от турок и християн повсюду ненавидимы и гонимы бывают, почему часто случалось, что турки (хотя то поныне и туне было) с многочисленным войском оных завоевать и себе покорить весьма старались, отчего сия земля, которая сама собою преизрядна, очень разорена, опустошена и пашни заросли, так что жители кроме некоторых полевых овощей ничего не имеют для того, что сии люди больше стараются о воинском искустве, нежели о земледельстве или о других художествах и науках. Таким образом неудивительно, что во всех Черных Горах ни одного неможно найти художника или какого другаго мастероваго человека. Число черногорцов живущих по сие время в своей вольности простирается до 5000 человек: что касается до их правления то оное всеобщее, потому что кроме военнаго времени никто над своим братом команды иметь не может, да и неизвестно, платили ли они когда-либо туркам подать, ибо оные издревле с соседними турками безпрестанные ссоры имели. И как соседные провинции, в которых почти одни християне, а зело мало турок живут, от турецких подданных весьма часто получают вспоможение, почему причитают они их к своей области, отчего происходит, что не только на черногорцов частое нашествие войною, как уже вышепомянуто, бывает, но и собственные подданные, которые им какое-нибудь вспоможение подавали, в жестокое раболепство приведены. Однако никто из черногорцов совершенно турецкому игу подвержен не был, но по сие число весьма сильные с соседными турками о своей вольности сражения имеют.

А те провинции, которые черногорцам в их войне тайно и явно по оказавшимся к тому обстоятельствам помогали, суть действительные турецкие подданные разной веры, а имянно: Белопавличи, Пипери, Куджи, Балевичи, Вассевичи, Дони, Елиорны, Ровочаны, Морачаны — греческаго исповедания, а Клименты, Круты, Готты, Скриволи, Малтезцы из римской католической веры, равномерно турецкие подданныя.

Черногорцы имеют архиепископа, которой от патриарха Ипекскаго посвящен и от онаго по духовенству зависит, котораго духовные права он, Архиепископ, не токмо в Черных Горах, но и во всех вышепомянутых местах чрез подчиненных своих управляет, тако ж у онаго в крайнем неведении живущаго народа в немалой силе и почтении обретается. В протчем Черные Горы натурельно крепки и почти со всех сторон горами и морем окружены, да и в горах нарочито плодородно, естли б только жители оных прилежнее старались об экономии, при том же в Черных Горах воздух здоровой [42] и хорошая вода. Жители же оных большаго роста, сильны, лицем смугловаты, мстительны, да и многим художествам, естьли б им в том доброе наставление подано было, обучиться могли бы, что можно безпристрастно и поистинне сказать и в том? утверждаться. Еще ж к сему присовокупить можно, что во всех Черных Горах ни одного нет города, крепости, ниже замка, но как выше помянуто, оные в одних токмо деревнях состоят. Неведение же их происходит от того, что во всех Черных Горах ни одной школы не находится, чего б весьма желать надобно.


Комментарии

1. Род Балевичей из племени Братоножичей упоминается в фундаментальном труде Йована Ердельяновича по этнической истории черногорцев [10].

2. Любопытно отметить, что не желая возбуждать излишних подозрений, Балевич не счел нужным поведать послу о своей причастности к афере с вербовкой сербов (впервые это было сделано им уже по прибытии в Санкт-Петербург); умолчал он и о том, что оставляет в Венгрии дом, жену и детей и даже на всякий случай слегка изменил имя, представившись Кейзерлингу как Стефан Балевич.

3. В литературе иногда ошибочно указывается, что Балевич был принят на русскую службу в качестве переводчика с немецкого и латинского языков [8. С. 215].

4. Документ публикуется с разделением текста на слова и предложения; выносные буквы внесены в строку твердый знак в конце слов опускается, а вышедшие из употребления буквы заменены современными.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Енциклопедия Иугославиие. Загреб. 1983. Т. 1. С. 457.

2. Христианское чтение. СПб., 1882. № 56. С. 668-670.

3. Драгович М. Митрополит црногорски Bacилииe Петрович Негош. Цетинье, 1884. С. 121-128.

4. Маринкович Б. Вести о Иовану Стефановичу Баловичу // Зборник за истории Матице Српске. Нови Сад, 1975. № 11. С. 196-197.

5. Rackovic N. Prilozi za Leksikon crnogorske kulture. Cetinje, 1987. S. 18.

6. Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 10. Гусарское повытье. Оп. 2109.

7. Архив внешней политики Российской империи. Ф. 32. Сношения России с Австрией. Оп. 1. 1757 г. Д. 6-а.

8. Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII в. I Документы. М., 1984. 1

9. Российский государственный архив древних актов.

10. Ерделанович И. Стара Црна Гора. Београд, 1978. С. 697, 768.

11. Известие о похождении Симеона Степановича Пишчевича. М., 1884. С. 248-256, 275.

Текст воспроизведен по изданию: Йован Балевич и его "Описание Черногории" // Славяноведение, № 1. 1998

© текст - Костяшов Ю. В. 1998
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© ОCR - Станкевич К. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Славяноведение. 1998