САЛОС И. Е.

Черная гора и Сербия во время русско-турецкой войны 1854 г.

В один из февральских вечеров 1874 года небольшой кружок офицеров, служащих и отставных, собрался в квартире моего старого сослуживца, по Александрийскому гусарскому полку. Большинство из собравшихся было из людей средних лет, начавших службу в 1840-х годах или в начале пятидесятых. Старше других, и летами и службою, был отставной генерал-лейтенант Иван Егорович Салос 1. Болыпая часть вечера прошла в воспоминаниях о прежней службе и жизни. Многие из этих воспоминаний были интересны, во более прочих произвели на меня впечатления рассказы Салоса о некоторых эпизодах из нашей войны с турками в 1854 году. Весною этого года, когда в вашей главной квартире еще не была оставлена мысль о наступательных действиях, генерал Салос, которого (кажется, впрочем, без достаточного основания) считали знатоком народностей Балканского полуострова, был послан в Сербию и Черногорию, с секретным поручением узнал: насколько мы могли надеяться на содействие балканских славян, в случае движения наших войск к Балканам. В Белграде тогдашний сербский митрополит говорил Салосу, с уверенностию, что знает дух народа и что сербы единодушно двинутся ла турок, при первом сигнале из русской главной квартиры. Тогда можно было разделить эту уверенность; но через двадцать два года, во время сербско-турецкой войны (1876 г.), выяснилось: какою иллюзиею была мысль о воинственности этих пахарей и пастухов...

Не знаю, как Салос пробрался в Черногорию: через Герцеговину или через Далмацию. И в том, и в другом случае, ему, конечно, нелегко было остаться незамеченным агентами турецкой или австрийской полиции.

Дальнейший рассказ о поездке Салоса передаю собственными его словами.

«Приехав в Цетинье поздно вечером, я немедленно был принят князем Даниилом, и сообщил ему о цели моего приезда. Князь подумал немного и сказал:

— Теперь уже поздно, генерал; вы, без сомнения, очень устали, после такой трудной дороги. Отдохните, а завтра утром поговорим о деле, которое привело вас в Цетинье. [375]

«Затем, меня проводили в отведенное для меня помещение.

«На другой день, рано утром, ко мне пришел один из ординарцев или телохранителей князя и передал мне его предложение сопутствовать ему в его обычной утренней прогулке. Я поспешил выйти на крыльцо дома, или дворца, где поджидал меня князь Даниил. Осведомившись, хорошо ли я провел ночь, он сошел с крыльца, и мы пошли рядом по довольно пустынным улицам. Дорогою князь меня расспрашивал о России и о действовавшей на Дунае нашей армии, иногда сам мне говорил о предметах, мимо которых мы проходили; но ни одна фраза, в наших разговорах, не имела какого либо отношения к цели моего приезда в Черногорию. Наконец, проходя мимо одного довольно большего дома, князь указал мне на него и сказал: «Это наше главное цетинское училище. Мне хотелось бы зайти в него. Хотите, генерал, вместе со мною, взглянуть на школу?» Мне показалось странным, что кн. Даниил, вместо обсуждения дела, имевшего такую важность, предлагает мне присутствовать при проверке успехов учеников; по мне оставалось только высказать готовность быть ассистентом, при предстоявшем испытании. Мы вошли в довольно обширную комнату, в которой был учитель, смахивавший на гайдука, и более сорока мальчиков, тринадцати и четырнадцатилетнего возраста. На боковых стенах висели портреты Петра Великого и Екатерины II; на средней — портрет императора Николая. Ученики и учитель, при входе нашем, встали.

— Позвольте просить вас, генерал, обратился ко мне князь, вызвать которого нибудь из учеников.

«Видя неизбежность превращения моей дипломатической миссии в народно-образовательную, я вызвал одного из мальчуганов.

— Скажи, молодец, обратился к нему князь, как тебя всегда учили: кому ты должен во всем повиноваться и чьим быть верным слугою до конца твоей жизни?

— Я должен служить — неторопливо и отчетливо отвечал мальчик — Всероссийскому императору Николаю Павловичу, не щадя для него последней капли моей крови, и быть ему верным слугою до моего последнего вздыхания.

— Вот, генерал, сказал мне князь Даниил, ответ всей Черногории. Передайте его тем, которые вас послали в нашу страну.

«В тот же день я выехал из Цетинья, полный мыслями о славянском движении, готовом охватит всю северную половину Балканского полуострова. Но уже в Белграде я официально узнал о решении перевести наши войска обратно на левый берег Дуная, с тем, чтобы потом отступить за Прут. Когда я сообщил сербскому митрополиту, что, но политическим соображениям, мы, может быть, на время очистим Валахию и Молдавию, то он отвечал, что очень хорошо понимает это «на время», и провожал меня проклятием.

«Рассказывать, как выслушан был отчет о моей поездке в главной квартире нашей армии, я не стану. Приехав в Петербург 2, я был [376] принят императором Николаем, которому доложил об обстоятельствах моей поездки, умолчав лишь о моем последнем свидании с сербским митрополитом.

— А каково настроение балканских славян теперь, после отступления наших войск? спросил меня император.

«Поставленный между нежеланием говорить неправду и нежеланием сказать то, что государю было бы неприятно услышать, я несколько замялся.

— Говори, говори вполне откровенно, сказал, заметив мою нерешительность, император.

— Ваше величество, — отвечал я, — славяне относятся с недоверием к нашему могуществу. Обаяние, которое имела на них Россия, утрачено надолго.

«Государь круто повернулся ко мне спиною, быстро вышел в соседнюю комнату и остановился, в двух-трех шагах от двери. Я видел, что он стоял несколько минут, закрыв лицо рукою. Потом, проведши этой рукою по лицу, он обернулся ко мне, подошел и взволнованным голосом сказал:

— Ну, что же делать — Божья воля. Авось Господь когда либо поможет поправить то, что теперь испорчено».

Бог не судил ни императору Николаю, ни Салосу дожить до осуществления этой надежды. Да и некоторые из тех, которые, вместе со мною, слушали этот рассказ Салоса, не увидели освобождения Болгарии и провозглашения полной независимости Сербии.

С. Макеево. 4 марта 1882 г.

А. А. Вязмитинов.


Комментарии

1. Салос был, происхождением, грек; родители его, кажется, жили в турецких владениях, где Иван Егорович провел свое детство и первую молодость. Перебравшись потом в Россию, он вступил в военную службу, где ему повезло, так что впоследствии он командовал одним из гвардейских пехотных полков (л. гв. гренадерским). — А. В.

2. И. Е. Салос, сколько я помню, не сказал: непосредственно ли, после возвращения своего из Сербии, он должен был съездить в Петербург, или потом, после обратного перехода наших войск через Прут. — А. В.

Текст воспроизведен по изданию: Черная гора и Сербия во время русско-турецкой войны 1854 г. // Русская старина, № 8. 1882

© текст - Вязмитинов А. А. 1882
© сетевая версия - Thietmar. 2018
© OCR - Андреев-Попович И. 2018
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русская старина. 1882