ЖИЛЬБЕР РОММ О РУССКОЙ АРМИИ XVIII ВЕКА

Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

ЖИЛЬБЕР РОММ

Заметки о военном деле в России в 1780 г.

Общее управление

Управление всеми военными делами поручено в России Коллегии, которая, согласно установленному порядку, должна состоять из Президента, вице-президента, нескольких членов, имеющих военные чины, и из большого числа подчиненных им сотрудников ¹⁹. Эта коллегия заседает в Петербурге, в Москве же имеется лишь ее контора, управляющая наиболее отдаленными дивизиями. Оба учреждения, занимаются всем, что относится к военному делу, за исключением поставок продовольствия, находящихся в ведении особой Канцелярии, которая тоже подчинена Президенту Военной коллегии. Место Президента после отставки маршала Чернышева ²⁰ вакантно. Фактически его обязанности исполняет вице-президент князь Потемкин ²¹, именно в его руках сосредоточены все бразды правления в этой важной области. Однако ни он, будучи военным министром, ни его Коллегия не имеют никакого влияния на гвардию и артиллерию. Первая подчиняется непосредственно Государю, вторая - главному маршалу артиллерии ²². Каждый командир дивизии, как и каждый полк, имеет собственную канцелярию, которая следует вместе с армией. Там снимаются копии со всех приказов, отдаваемых генералами и офицерами части, и находятся все рапорты офицеров и младших командных чинов полка. Самые незначительные из письменных документов хранятся здесь до бесконечности, несмотря на [96] связанные с этим сложности. Изданное Петром I распоряжение требует подчиняться приказам, отданным только в письменном виде, и бывало, что во время боевых действий генералы отказывались исполнять устно передаваемые им приказы маршала. Утверждают даже, что простая предусмотрительность требует подобной предосторожности, особенно в отношениях с графом Румянцевым ²³.

С тех пор как князь Потемкин возглавляет этот департамент, дела пребывают там в таком расстройстве, какое трудно себе вообразить. Его медлительность и безразличие заставляют с сожалением вспоминать об активности предшественника. Самые срочные приказы месяцами валяются неподписанными в его кабинете, а иногда и теряются. В результате такой небрежности пару лет назад затерялся пехотный полк, и никто в Петербурге не знал, что с ним стало. На его поиски в провинцию были посланы курьеры, и в конце концов выяснилось, что с момента заключения Кайнарджийского мира ²⁴ он находится на кубанской границе, не зная, где ему надлежит встать гарнизоном. Нетрудно представить себе состояние, в каком должен был находиться этот полк после из-за столь странной забывчивости. Ну а поскольку князь Потемкин ввел в армию много новшеств и особенно сильно переиначил старое устройство кавалерии, прежде всего легкой, очевидно, что это не могло не усугубить общее расстройство дел. Далее в этом мемуаре будет приведен не один пример в подтверждение сего.

Управление полками на местах

Каждая дивизия имеет комиссаров, уполномоченных поставлять в полки жалованье, муку и крупу, вооружение и все необходимое для обмундирования солдата. Они должны наблюдать за тем, как полковники содержат свои полки, и докладывать коллегии о нарушениях, которые могут быть допущены. Однако вместо этого они входят с полковниками в сговор и даже конкурируют с ними в том, что те именуют своей экономией. Суть подобной экономии - тащить из полка все, что только возможно. Каждый полковник рассматривает свой полк как бенефиций, приносящий доход, а пребывание на этой должности - как время собственного обогащения. Вот почему они неохотно уходят в генералы, ведь те вынуждены довольствоваться одним лишь жалованьем. Подробно расписывать все уловки, к которым прибегают эти господа для достижения своей цели, было бы здесь слишком долго и бесполезно. Достаточно будет заметить, что одним из важнейших источников их обогащения является недоукомплектованность полка, поскольку она не дает короне никакой экономии, а приносит выгоду лишь его командиру. Вот почему они стараются скрывать некомплект личного состава бесчисленным количеством способов. Они ссылаются на болезни, на отправку отрядов для приобретения муки, крупы, сукна - предметов, которые действительно приходится искать довольно далеко; они никогда не испытывают недостатка в подобных предлогах и множестве других, часто довольно примитивных, которые всегда признаются уважительными, потому что генералы, командующие [97] дивизиями, либо плохо осведомлены, либо вступают в сговор и получают свою долю прибыли. Местом, где подобным махинациям нет числа, прежде всего является кавалерийский полк. Считается, что каждый из них приносит 3000 дукатов в год хозяину, если тот знает свое ремесло; от одного из драгунских полковников стало известно, что его полк приносит ему от 15 до 18 тыс. руб. в год. Ни один из кавалерийских полков также не имеет полного комплекта ни людей, ни лошадей. Совершенно точно известно, что один из карабинерских полков — Нарвский, находящийся сейчас в Польше, имеет в наличии лишь 200 лошадей, и, возможно, едва ли четверть из этих 200 пригодна к несению службы ²⁵. Зато его последний командир, занимавший эту должность в течение восьми лет, обогатился на 180 тыс. руб., грабя как свой полк, так и поляков. Среди драгунских и пикинерских полков большинство лишь по названию представляют собой то, чем они должны были бы быть. Правительство никогда заранее не знает, сколько денег оно потратит за год на содержание кавалерии, поскольку твердых цен на фураж нет. Каждый месяц командир полка посылает в Военный комиссариат сертификат с указанием цен на фураж, подписанный должностными лицами того места, где его полк стоит гарнизоном. Эти люди за бутылку водки или за несколько рублей подтверждают все, что он хочет, и правительству приходится оплачивать сено по 14—15 коп. за пуд, т.е. по рыночной цене в Петербурге, тогда как в провинции оно стоит не более 4 коп. Полки, которые охраняют линии между Днепром и Волгой и могут даром заготавливать сено в окружающих степях, вынуждают тем не менее под тысячью предлогов платить за него по тем же ценам, что и в других местах. Государство выделяет на каждую лошадь [тяжелой] кавалерии 1/2 пуда, или 20 фунтов, сена в день; на лошадей драгунов, гусаров и пикинеров — по 15 фунтов; на лошадей кирасиров - по 4 гарнеца овса в день, карабинеров и драгунов - по 3, гусаров и пикинеров - по 2. Гарнец немного меньше берлинской меры ²⁶.

Все хозяйственные работы в полку выполняет солдат. Он и пекарь, и портной, и сапожник, и шорник, и тележник, и кузнец — одним словом, ему приходится заниматься всеми ремеслами, в которых имеется нужда. У каждого полка есть свой склад, который во время кампании находится в тылу армии под охраной двух рот караульной службы, выполняющих и другие работы. Это существенно сокращает число реально принимающих участие в боевых действиях.

Рекрутские наборы

Рекрутские наборы в России - это своего рода налог, который помещики платят монарху в размерах, зависящих от того, мирное время или военное, и от потребностей армии. Обычно императрица берет одного человека из 500 со всех своих владений, включая обитателей земель, принадлежащих короне. Для проведения рекрутских наборов существуют обновляемые каждые 14 лет подушные списки, куда внесены и распределены по категориям все мужчины от 4 лет до 60. В экстренных и непредвиденных случаях, как это было во время последней [98] войны против турок, императрица, случалось, брала одного человека со 150 и даже со 100 ²⁷. Никаких особых округов для комплектования полки не имеют, однако жителей Малороссии и Белгорода направляют преимущественно в кавалерию, а выходцев из областей, расположенных по берегам морей, рек и больших озер, - на флот.

При наборе рекрутов допускаются самые прискорбные злоупотребления, крайне пагубные как для империи в целом, так и для армии. Обычно проводить его поручают младшим служащим Военной коллегии, которые отправляются в провинции и, пользуясь мздоимством местных начальников либо при их попустительстве, подвергают население отдаленных областей наитягчайшим притеснениям. Для их действий характерно самое вопиющее корыстолюбие. Оно определяет их выбор, который падает лишь на тех, кто не в состоянии откупиться, и который совершенно не зависит от реальной пригодности человека к службе. Дабы сберечь в свою пользу средства, выделяемые на транспортировку этих несчастных, сопровождающий экономит на их питании и дорожных расходах. Все то, что им предоставляется, вроде ветхих рубищ, едва ли стоит и половину суммы, предназначенной на их содержание, а потому им приходится испытывать на себе все ужасы тягчайших лишений. Эти новобранцы подвергаются всем несчастьям, какие только способно повлечь за собой подобное обращение. Результатом становятся очень опасные эпидемические заболевания, которые при плохом уходе и в отсутствие медицинской помощи приводят многих из этих несчастных к смерти. Те, кому удается, дезертируют и пополняют ряды лесных разбойников. Из команды в 500 человек едва ли 100 добираются до своих полков.

Неудивительно, что в такой обширной империи, как Россия, где к тому же правит женщина, сведения о подобных злоупотреблениях не достигают трона, поскольку в противном случае интересы государя и его гуманность неизбежно заставили бы принять самые действенные меры по их исправлению. Однако человеку, незнакомому с характером русского народа в целом, совершенно непонятно, почему никому из министров или генералов не хватает патриотизма и мужества сообщить государыне об этих ужасах. Тем не менее безразличие к общественному благу у всех имеющих здесь высокое положение именно таково, что их ничто не заботит, если только не страдают их собственные интересы; те же, на ком непосредственно сказываются эти злоупотребления, слишком далеки и бессильны, чтобы их жалобы могли кого-либо тронуть. Что касается командиров полков, то выше мы уже объяснили причины, побуждающие их скрывать нехватку личного состава в своих подразделениях. Соответственно невозможно доверять существующим данным о численности русских войск; отсутствующее представляется там как имеющееся в наличии, и приводится не то количество людей, которое действительно есть, а то, которое должно быть.

Прежде чем закончить этот раздел, важно упомянуть о браках солдат и об их детях. Как правило, русский крестьянин женится очень рано. Если от вступил в брак и завел детей до того, как стал солдатом, те остаются крепостными его помещика; после же его поступления на [99] службу помещик уже не имеет никаких прав ни на его жену, ни на вновь рождающихся детей, каковые мужского пола являются солдатами от рождения и получают плату от государства. Императрица даже основала при каждом полку школы, где солдатские дети учатся читать и писать и где они получают некоторое воспитание. Достигнув определенного возраста, они становятся флейтистами и барабанщиками либо используются в невероятном количестве как писцы в военных канцеляриях ²⁸.

(Что касается жалованья, то оно в русской армии обычно весьма скромное. Нам до сих пор еще не удалось раздобыть исчерпывающе подробные сведения на сей счет, но те, что мы здесь приводим, тщательно выверены. В пехоте гренадер получает в год 7 руб. 92 коп., мушкетер - 7 руб. 75 коп. Кроме того, солдат получает 75 фунтов муки в месяц, около половины меры крупы, соль и небольшую порцию водки, которая увеличивается зимой и в военное время, когда он принимает участие в боевых действиях против неприятеля.)

Внутреннее устройство армии

Когда-то русский солдат по своим индивидуальным качествам зарекомендовал себя как один из лучших в Европе. Не будучи привязан к родине, но будучи прикреплен к земле, он редко покидал свои знамена. Предрассудки религии и суровая дисциплина делали его грозным в бою, а физическое сложение и образ жизни позволяли переносить тяготы и преодолевать самые сложные препятствия ²⁹. Во многих отношениях этого уже больше нет. В заграничных походах он узнал, что ему везде может быть лучше, чем на родине. Предрассудки мало-помалу рассеялись, и в армии началось дезертирство ³⁰. Кроме того, там перестали слепо, как когда-то, подчиняться приказам вышестоящих начальников и осмеливаются их обсуждать, а нередко даже отказываются эти приказы исполнять. Так, во время смуты в Польше стало известно, что довольно значительное соединение не захотело атаковать какой-то пункт под тем предлогом, что захват его не стоит опасности быть убитым. Утверждают, что этот случай не единственный. Было бы, однако, ошибочно делать отсюда вывод, что с солдатом теперь менее сурово обращаются, чем в прошлом. Прежние наказания применяются со всей строгостью, но к ним, возможно, прибегают без надлежащей необходимости. Если русский солдат, с рождения привыкший к рабскому состоянию, и переносит безропотно самые жестокие кары, то это, по признанию всех, кто хорошо знает его характер, лишь в том случае, если наказание справедливо; беспричинное же издевательство вызывает у него раздражение и жажду мести. Но большинство офицеров, люди без образования и принципов, то дают полную волю своим зверским наклонностям, то впадают в неподобающую фамильярность. Во все времена русский офицер ценился ниже, чем солдат. Мелкие дворяне, не имеющие ни понятия о нравственности, ни каких бы то ни было знаний, идут служить только для того, чтобы приобрести положение и право иметь карету. Когда эта цель достигнута, они [100] отправляются жить в свои поместья. Люди со связями идут в гвардию или поступают в адъютанты к какому-нибудь генералу и остаются на этом месте, пока не получат чин майора. И тогда они становятся командирами полков, не имея ни малейшего понятия о службе. Еще одно средство обеспечить себе продвижение - это переводиться из пехоты в кавалерию и наоборот. Известно немало офицеров, которые всего за несколько лет меняли род войск до шести раз, чтобы в конце концов получить в командование полк. Естественным следствием недостаточной квалификации офицеров является низкий уровень подготовки младшего командного состава, что считается одним из главных пороков в организации здесь военного дела.

Ко всем описанным выше недостаткам добавим также безраздельную власть полковников над своими полками. При их полной свободе можно вводить там любые новшества, любые причуды, которые кажутся им полезными, всякая смена командира неизбежно влечет за собой изменения — либо к лучшему, либо к худшему. Кроме того, алчность побуждает их, как мы уже отмечали выше, использовать свои полки в качестве источника обогащения без какого-либо контроля, разве что со стороны комиссаров, являющихся соучастниками их махинаций. Единственный критический момент для полковника - это передача полка и всей отчетности преемнику. Однако обычно все удается уладить, и нет ни одного примера, когда кого-либо привлекли к ответственности.

Согласно установленному порядку, каждый полк имеет под ружьем 1886 человек, но такого никогда не бывает ³¹. Даже в наиболее укомплектованных - лишь по 1300-1400 человек, а в большинстве и того меньше. Полагают, есть веские основания утверждать, что, если бы сейчас русской армии пришлось начать кампанию, в каждом пехотном полку едва ли насчиталась бы тысяча бойцов, поскольку из общего числа пришлось бы вычесть две роты, остающиеся при складе. Что касается устройства пехоты, то оно по-прежнему остается таким же, каким было при восшествии на трон императрицы; нынешний военный министр ничего в нем не поменял; и если число пехотных полков увеличено, то это произошло в бытность министром графа Чернышева ³². Взоры князя Потемкина были обращены к одной лишь кавалерии, и мы, насколько это возможно, уточним сейчас, в чем состоят произведенные им перемены.

Число карабинерских полков сократилось с 18 до 9, по 6 эскадронов каждый. Их устройство не изменилось. На покупку для них лошадей, которые мельче, чем у кирасиров, выделяется по 30 руб. на каждую, а на ремонтирование полка - не более 4000 руб. в год ³³.

Все драгунские полки имеют по 10 эскадронов, включая те 5 полков, что образованы из милиции Оренбурга. Всего их 12, но ни один до конца не укомплектован. В старых положение лучше, чем в новых, но нигде, как признают сами полковники, нет более 400 лошадей ³⁴. Ну а поскольку каждый такой полк, как считают, приносит своему командиру 15-18 тыс. руб. и все командиры - люди со связями, хотя среди них есть и иностранцы, то весьма маловероятно, что их заставят увеличить [101] численность подчиненного им личного состава. На ремонтирование выделяется 6 тыс. руб., а цена лошади определена в 25 руб. ³⁵ Используется венгерская упряжь.

В начале нынешнего царствования Россия имела лишь два гусарских полка, о которых отзывались достаточно плохо. Однако их число значительно возросло во время последней войны и волнений в Польше. Теперь это, возможно, лучшая русская конница. Гусары делятся на два вида. Первый, регулярные гусары, насчитывает 7 полков по 6 эскадронов, в которых по 135 кавалеристов, не считая младших командиров. Каждый гусар получает в мирное время 12 руб. жалованья в год, а во время войны - 15 руб., т.е. больше, чем любой другой русский солдат. На покупку для них лошадей выделяют по 15 руб., а на ремонтирование - 2100 руб. ³⁶ Они достаточно укомплектованы, хотя и тут нет ни одного полка, где бы недоставало по меньшей мере 200 человек. Другой вид гусаров - поселенные, или колонисты. Когда-то это была конная милиция, предназначенная для охраны границ Украины и Новороссии, служившим в которой выделялись земельные наделы для обработки. Они основали там деревни или слободы, и теперь из этих деревень набирается состав поселенных полков, после того как те были переведены на регулярную основу. Большинство колонистов - выходцы из Венгрии, Сербии и Польши; из последней их в настоящее время привлекают довольно много. Таких полков 9 по 6 эскадронов, которые в мирное время состоят из 90, а в военное из 135 человек, не считая младших командиров. Каждый солдат обязан служить 15 лет, по истечении которых возвращается в свою деревню. Помимо 4 арпанов земли, предоставленных ему в собственность, он получает также жалованье: в мирное время 8 руб. в год, в военное - 12. В остальном состав этих полков и нормы ремонтирования такие же, как у других гусар. Полковник стоит во главе колонии и должен заботиться о ее процветании. Эти 9 полков хуже укомплектованы, чем 7 регулярных.

Пикинеры тоже находятся на поселении. Организация, состав и нормы ремонтирования у них такие же, как у гусар аналогичного типа. И хотя, учитывая состояние армии за последние 5 лет, едва ли можно было бы ожидать, что и эти полки окажутся полностью укомплектованы, утверждают даже, что в некоторых из них в наличии имеются лишь одни офицеры ³⁷.

Что касается легкоконной кавалерии, то к ее созданию приступили совсем недавно ³⁸. Маршал Румянцев формирует ее из казаков Украины, которые среди всех казаков самые плохие. Однако подобным превращением надеются и из них извлечь какую-нибудь пользу. Раздобыть какие-либо подробности об этой кавалерии оказалось невозможно, поскольку здесь их не знают даже в Военной коллегии. Известно лишь, что она образует корпус из 8 полков.

Из всех элементов российской военной системы артиллерия, бесспорно, является наиболее совершенным и содержащимся в самом лучшем состоянии. Она организована так же, как и прежде, и ее меньше, чем другие рода войск, захватил беспорядок. Продвижение в чинах происходит здесь исключительно внутри самого этого рода войск. [102]

Офицеры, включая полковников, имеют на один чин больше, чем в остальной армии. Хотя командующий артиллерией (князь Орлов) не слишком вникает в дела ³⁹, подчиненные ему генералы являются опытными специалистами в своей профессии, а некоторые из них считаются людьми весьма заслуженными. Им способствуют также предрасположенность и способность их нации именно к данному виду службы, единственному, к которому она, похоже, имеет вкус и прилежание. Иначе обстоит дело с инженерной частью. Едва ли среди занятых в ней людей найдется хоть один, способный точно провести нивелирование. Руководство ею недавно было поручено генералу Боуру ⁴⁰, и надо будет еще посмотреть, сумеет ли он улучшить положение дел в данной области. Среди квартирмейстеров армии есть несколько хороших полевых инженеров, все иностранцы; большинство же, как говорят, ниже среднего уровня.

Что касается гарнизонных батальонов, то их насчитывается 84 по 7 рот, из которых 5 рот мушкетеров, 1 - рабочих и 1 - инвалидов. Рота состоит из 100 человек ⁴¹. Изначально эти батальоны предназначались для того, чтобы быть местом отдыха для офицеров и школой для солдат, но это разумное учреждение Петра I больше не действует. Теперь это — худшие из войск, состоящие из стариков и больных. Солдату платят в год 2 руб. 74 коп., а также хлеб и крупу. Новое обмундирование он получает только тогда, когда ему становится уже нечем прикрывать свою наготу.

Маневры

Русские солдаты медлительны и скованы в движениях, во всех положениях чувствуют себя неловко, маршируют плохо, никогда не держатся естественно и непринужденно. При построении в шеренгу по три их ряды всегда оказываются неплотными: каждый человек отделен от соседа расстоянием около двух футов. Головы солдат не обращены в одну сторону, большинство опускают глаза к земле. Они держат ружье в напряженной руке таким образом, что спусковая скоба лежит на плече; находясь в столь утомительной позе, они вынуждены часто давать отдых правой руке. Обычно создается впечатление, что они не умеют равняться. Линии держатся непрочно и теряют равнение при малейшем ускорении движения. После поворота их вообще не считают нужным выравнивать. Если утверждение маршала Саксонского ⁴², что сражения выигрываются ногами, действительно обоснованно, может сложиться впечатление, что русским нечего и надеяться на победу над любым дисциплинированным противником. Огонь они ведут беспорядочно, оружие имеют плохое. Говорят, после третьего выстрела большинство ружей у них начинают отказывать, а шомполы так плохо крепятся, что солдаты часто их теряют. С маниакальным упорством они держатся за свою ошибку и отказываются плотно крепить шомпола, желая, чтобы те создавали шум при манипуляциях с оружием.

Любимый маневр русской пехоты - перестроение из колонн в каре и из каре в колонны ⁴³, что ей удается лучше всего. Правда, молодые [103] полковники, пришедшие в армию из приемных, где и занимались изучением тактики, хотели бы попробовать более сложные маневры, но, говорят, их попытки почти всегда заканчиваются конфузом, и им удается обучить войска лишь всякой ерунде. Каждый полк и даже каждая рота - это своего рода отдельная республика, где командир упражняется во введении новшеств, не имея возможности оценить их последствия. Отсюда - удивительные различия не только между отдельными полками, но даже между подразделениями одной части: никакого единообразия, никакого общего принципа. Уверяют также, что в настоящий момент русская армия в совокупности представляет собой нечто весьма ущербное и вполне может быть сравнена с войском Германской империи.

Кавалерия находится в гораздо худшем состоянии, чем пехота. Прежде всего в том, что касается лошадей. Полковники из экономии держат их в полку до тех пор, пока те не падут от старости, и выдают им лишь половину нормы фуража, определенной государством, чтобы они пухли, поскольку, согласно принятому здесь принципу, если лошадь толста, ее признают годной. По тем же соображениям с ними стараются проводить как можно меньше занятий. В течение 9 месяцев в году их выводят из конюшни только для того, чтобы вести на водопой; в результате от малейших усилий они покрываются пеной. Мундштук, ковка, сбруя - все страдает от махинаций. Осмеливаюсь говорить об этом с такой уверенностью, потому что собственными глазами видел весь этот беспорядок в полках, расквартированных здесь, в Петербурге, куда прибывают лишь лучшие из них. Офицеры же рассказывали, что в других местах дела обстоят намного хуже. Единственное исключение составляет полк Великого князя, где все находится в лучшем состоянии.

Что касается кавалеристов, то уже доказано, что русские в целом, за исключением украинцев, не имеют ни вкуса, ни природной склонности к верховой езде ⁴⁴. Это искусство настолько плохо развито в данной стране, что ему здесь просто невозможно как следует научиться. Кроме того, становясь во главе эскадрона или кавалерийского полка, пехотный офицер, едва умеющий держаться в седле, портит все то разумное, что могло быть установлено его предшественником. Многие полки действительно имеют свои манежи и берейторов, но последние в основной массе совершенно невежественны и не имеют даже поверхностных знаний о верховой езде; приведу в качестве примера некоего лакея, который был цирюльником у одного из иностранных послов, а теперь является берейтором кирасирского полка. Большинство кавалеристов не умеют хорошо ни седлать лошадь, ни затягивать подпругу. Седло сдвигают слишком далеко вперед, на самые лопатки, а подпруга так слабо крепится, что из-за этого во время движения происходит немало падений. Стремена устанавливаются короче или длиннее в зависимости от желания самого кавалериста. После каждого занятия многие лошади оказываются оцарапаны ногами других конников и имеют ссадины на спине. Шпоры крепятся к каблукам сапог. А поскольку простейшие правила кавалерии столь плохо соблюдаются, неудивительно, [104] что маневры имеют такие болезненные последствия. Приведем далее некоторые сведения на сей счет, полученные от кавалерийского офицера, считающегося весьма неплохим.

"Здесь любят производить маневр в полный карьер, но, поскольку лошади никогда не бывают в хорошей форме и тренированы плохо, этим большим передвижениям недостает быстроты и энергичности.

Кавалерия строится в шеренгу по три. Когда после месяца лагерей из-за большого числа заболевших людей и лошадей дивизионы сокращаются до 6-7 эскадронов, развороты все равно производятся подивизионно. Но как только начинается такой разворот, то, чтобы заполнить необходимое пространство либо облегчить развертывание колонны, немедленно следует команда перейти на второй шаг.

Когда полк совершает марш в колоннах, офицеры находятся во главе дивизионов, что увеличивает время построения полка.

Контр-марш по четыре совершенно не применяется. Изменение фронта осуществляется полным разворотом дивизионов или обратным разворотом. Вот как осуществляется этот маневр в центре: один полуэскадрон выдвигается вперед на дистанцию, равную ширине его фронта; одновременно два полуэскадрона делают полный разворот, один через правую сторону, другой через левую. Косой марш совершенно неизвестен. По сему можно судить, как производится развертывание.

Несмотря на все это, развороты настойчиво заставляют производить всем полком. Однако, если при этом присутствуют хотя бы немногочисленные наблюдатели, для маневра всегда выбирают место, где много пыли, чтобы она скрыла возникающий беспорядок".

В соответствии с новым уставом драгуны должны больше, чем прежде, заниматься отработкой маневров в конном строю ⁴⁵. Однако, судя по тем действиям Смоленского полка, считающегося одним из лучших, которые можно было видеть прошлым летом, прогрессируют они весьма медленно ⁴⁶. Драгуны почти не умеют держаться на лошади. Кроме того, их кони непропорционально малы по сравнению с достаточно высоким ростом самих кавалеристов. Лишь 7 старых гусарских полков считаются хорошими, но есть основания опасаться, что они не удержатся на таком уровне, поскольку в полковники им дают в основном молодых людей, не имеющих ни малейшего понятия о службе.

Иррегулярные войска

Россия может выставить в ходе кампании огромную массу иррегулярных войск. Их число оценивают примерно в 300 000 человек, содержание которых в мирное время не стоит государству ничего. Во время войны они получают разное жалованье. Чугуевские, или "красные", казаки получают в год 30 руб. на человека. Они сами обеспечивают себя обмундированием и оружием, а также приводят с собой четырех лошадей, которым государство предоставляет фураж. Яицкие, донские, украинские казаки, а также башкиры и то, что еще осталось от калмыков, приводят с собой лишь по две лошади на человека и получают по 12 руб. Все эти войска делятся на полки, по 500 человек в каждом. [105] Чугуевские и донские казаки самые лучшие, тогда как украинские не имеют совсем никакой ценности. Вот почему среди последних теперь пытаются навести дисциплину. Остается лишь посмотреть, получится ли что-нибудь из этого ⁴⁷.

Военные звания в России

Петр I ввел в практику следующую аксиому: чтобы уметь хорошо командовать, надо уметь хорошо служить, - поскольку хотел, чтобы все подданные, обязанные нести военную службу, начинали ее солдатами и соответственно проходили через все чины, прежде чем достигнут высших. Этот закон до сих пор действует, и фельдмаршал русской армии был когда-то солдатом, капралом, сержантом. Однако, поскольку служба в низших чинах кажется слишком тяжелой для людей высокого положения и поскольку нашивки, являющиеся для этих военнослужащих знаками отличия, вызывают здесь презрение, сколь несправедливое, столь и неуместное, влиятельные или имеющие связи семьи стремятся избавить своих детей от трудностей, связанных с пребыванием в нижних чинах. Для этого их записывают в гвардию или в другие части едва ли не с колыбели, из-за чего можно увидеть множество капралов или сержантов 7-9 лет от роду, начавших службу еще в раннем детстве и без усилий продвигавшихся в чинах, не покидая родительского дома ⁴⁸. Они становятся офицерами, не имея ни малейшего представления о профессии военного, и несут в полки свое невежество, от коего так никогда и не избавляются. Напротив, люди, которые по причине бедности, немилости или другим обстоятельствам далеки от трона, вступают в нижние чины лишь в предписанном законом возрасте, медленно продвигаются по службе и подолгу ведут разнузданную жизнь в гвардейских частях, прежде чем станут офицерами. Они, возможно, лучше знают, что такое дисциплина и служба, но свойственные русским солдатам и младшим командирам подлые привычки накладывают на этих людей слишком глубокий отпечаток в молодости, из-за чего те редко становятся хорошими воинами.

Воздержимся здесь от изложения существующей в России номенклатуры военных чинов, поскольку полагаем, что она и так известна. Заметим лишь, что чин майора имеет две категории - премьер-майор и секунд-майор, а между полковником и генералом есть еще промежуточный чин бригадира ⁴⁹.

Так как все созданные Петром I институты построены по военному образцу, гражданские чины находятся в соответствии с армейскими. В результате этого иногда происходят смешные вещи, и часто - злоупотребления. Однако в настоящее царствование первые случаются реже, а со вторыми борются лучше, чем во времена Елизаветы, когда каждый лакей при дворе имел чин капитана и мог как таковой перейти в армию или когда экономка фрейлин императрицы и смотритель за голландскими коровами, каковых эта государыня имела удовольствие содержать, имели каждый чин полковника. [106]

С 1775 г. о чине или положении того или иного лица можно судить по числу лошадей, везущих его карету. Нижние чины запрягают в сани или коляску одну лошадь, офицеры до капитана включительно - две, от майора до полковника - четыре, от бригадира до генерал-лейтенанта - шесть, а два первых класса, помимо этих шести лошадей, имеют двух конных слуг, скачущих впереди.

СПФ ИРИ. Ф. 8 (картон 372). Д. 96. Л. 1-7 об.; подлинник, фр. яз.

Заметки о военном деле

Если в целом управление Российской империей устроено далеко не лучшим образом, то, возможно самый большой беспорядок царит там в военной области. Не обладая необходимыми сведениями для глубокого исследования столь запутанной и непростой материи, как военная система, мы ограничимся здесь лишь изложением достоверно установленных фактов, дополнив их мнением профессионалов, которые, полагаем, способны выносить наиболее весомые суждения по данному предмету.

К числу фундаментальных недостатков военного дела здесь относится низкий уровень подготовки младшего командного состава, что, впрочем, является естественным следствием слабой квалификации всех офицеров, начиная с прапорщика и кончая генералом. Как известно, русский офицер ценится значительно ниже, чем солдат. Мелкие дворяне, не имеющие ни образования, ни каких бы то ни было принципов, идут служить только для того, чтобы приобрести положение и [107] право иметь карету. Когда эта цель достигнута, они отправляются жить в свои поместья. Люди со связями идут в гвардию или поступают в адъютанты к какому-нибудь генералу и остаются на этом месте, пока не получат чин майора. И тогда они становятся командирами полков, не имея ни малейшего понятия о службе. Еще одно средство обеспечить себе продвижение — это переводиться из пехоты в кавалерию и наоборот. Известно немало офицеров, которые всего за несколько лет меняли род войск до шести раз, чтобы в конце концов получить в командование полк. Отрицательные последствия подобного злоупотребления очевидны. Впрочем, не только оно наносит ущерб русской армии. Однако, прежде чем перейти к подробному рассмотрению данного предмета, поговорим о каждом роде войск в отдельности, обрисовав по мере возможности положение, в котором они находятся.

Артиллерия всегда была наиболее совершенным элементом российской военной системы, да и теперь поддерживается в лучшем состоянии, чем все остальное. Она организована так же, как и прежде, а продвижение в чинах происходит внутри этого рода войск. Хотя командующий артиллерией князь Орлов не слишком вникает в дела, подчиненные ему генералы являются опытными специалистами в своей профессии, а некоторые из них считаются людьми весьма заслуженными.

Напротив, инженерная часть находится в полном пренебрежении. Среди занятых в ней людей весьма непросто найти таких, кто был бы способен точно и правильно провести нивелирование. Генеральный штаб, руководимый генералом Боуром, привлек несколько хороших полевых инженеров, в основном иностранцев; большинство же, по мнению самого их начальника, ниже всяких нарицаний.

Пехота, даже помимо уже упомянутых недостатков, начинающих проникать в армию и относящихся как к солдатам, так и к офицерам, теперь, считается, уже не столь хороша, как когда-то, хотя устав у нее остался прежним и нынешний военный министр ничего в нем не изменил. Беда состоит в том, что полковники в отсутствие за ними строгого надзора вводят у себя в полках любые новшества, которые им заблагорассудятся, и каждое назначение нового командира влечет за собой перемены, неважно хорошие или плохие. С возмущением говорят, что молодые люди и выдвинувшиеся благодаря фавору куртизаны, которые в приемных, где протекала их жизнь до назначения на командные посты, прочитали от скуки несколько книг по тактике, теперь от скуки же пытаются устраивать большие маневры, способные привести лишь к конфузу, но вынуждающие войска забывать все то, что ранее умели, и учиться всякой ерунде. Добавляют также, что по-разному обученные полки при объединении их в корпуса вместе составят весьма ущербное целое и что русская армия в настоящий момент напоминает войско Германской империи. Внутренняя организация пехоты расстроена точно в такой же степени, в какой порочна ее тактика. Согласно установленному порядку, каждый полк имеет под ружьем 1800 человек, но такого никогда не бывает. Даже в наиболее укомплектованных - лишь по 1300—1400 человек, а в большинстве и того меньше. Полагают, есть веские основания утвреждать, что, если бы сейчас русской армии [108] пришлось начать кампанию, в каждом пехотном полку едва ли насчиталась бы тысяча бойцов, поскольку из общего числа всегда надо вычитать две роты, остающиеся при складе для охраны и необходимых хозяйственных работ, ведь все предметы обмундирования и экипировки солдата изготовляются им самим. Неполная укомплектованность армии не дает короне никакой экономии, а приносит выгоду лишь командирам полков. Вот почему эти господа почитают за благо иметь поменьше личного состава и как могут скрывают его истинную численность. Каждый полковник рассматривает свой полк как бенефиций, приносящий доход, а пребывание на этой должности - как время собственного обогащения. Вот почему они неохотно уходят в генералы, ведь те вынуждены довольствоваться одним лишь жалованьем. Подобные злоупотребления остаются безнаказанными, поскольку генералы, командующие дивизиями, почти никогда не проверяют полки со всей тщательностью - либо потому, что ничего в этом не смыслят, либо потому, что вступают с полковниками в сговор, получая часть прибыли. Кроме того, командиры полков умеют скрывать недостачу личного состава, ссылаясь на болезни, на отправку отрядов для приобретения муки, крупы, сукна и т.д. - предметов, которые действительно приходится искать довольно далеко. Такие причины всегда признаются уважительными, а потому на них и ссылаются. Единственный критический момент для полковника - это передача полка и всей отчетности преемнику. Однако обычно все удается уладить, и нет ни одного примера, когда кого-либо привлекли к ответственности.

Кавалерия претерпела большие изменения в бытность министром князя Потемкина. Уточним, насколько возможно, в чем они состояли. Из имевшихся в армии пяти полков кирасиров только полк Великого князя сохранил прежнее устройство. Остальные четыре лишились кирас ⁵⁰ и прежнего снаряжения для лошадей. Взамен они получили такую же упряжь, как у гусар, более легкие сапоги и изогнутую саблю. Их кони должны быть ростом не меньше 5 футов 3 дюймов. Государство выделяет на покупку лошади 60 руб. и 8300 руб. в год на ремонтирование каждого полка ⁵¹.

Полк карабинеров, как и прежде, состоит из шести эскадронов. В его организации ничего не поменялось. Лошади карабинеров меньше чем у кирасиров, покупаются за 30 руб. каждая, а полк получает на ремонтирование не более 4000 руб. в год.

Все драгунские полки состоят из 10 эскадронов. Утверждают, что по новому уставу они обязаны больше, чем прежде, заниматься отработкой маневров в конном строю. Однако, судя по тем действиям Смоленского полка, считающегося одним из лучших, которые можно было видеть прошлым летом, драгуны подготовлены весьма слабо. Более того, некоторые из них даже не умеют держаться на лошади. Кони драгунов слишком малы, что плохо сочетается с достаточно высоким ростом самих кавалеристов. Используется венгерская упряжь. Впрочем, большинство драгунских полков существуют только на бумаге либо лишь по названию представляют собой то, чем они должны были бы быть. Ни один до конца не укомплектован. В старых [109] укомплектованность получше, чем в новых, но нигде, как признают сами полковники, нет более 400 лошадей. Ну а поскольку каждый такой полк, как считают, приносит своему командиру 15-18 тыс. руб. и все командиры - люди со связями, хотя среди них есть и иностранцы, то весьма маловероятно, что их заставят увеличить численность подчиненного им личного состава. На ремонтирование выделяется 6 тыс. руб., а цена лошади определена в 25 руб.

Иначе организованы гусары. Старые полки имеют по 6 эскадронов, в каждом из которых - 135 человек без младших командиров. Гусару в год платят 12 руб., тогда как всем остальным кавалеристам лишь по 7 руб. 42 коп. Для покупки лошадей им выделяют по 15 руб. на каждую, а на ремонтирование - 2100 руб. Этот вид кавалерии укомплектован лучше других, хотя и тут нет ни одного полка, где бы недоставало по меньшей мере 200 человек. Говорят, гусары весьма хороши. Правда, когда видишь, кого им стали давать в полковники, возникает опасение, что на таком уровне они не удержатся. Полк Древица ⁵² возглавил некий Энгельгардт, молодой человек 22 лет, племянник князя Потемкина и адъютант императрицы, никогда в армии не служивший ⁵³. Есть и другие примеры подобного рода.

Кроме этих гусар, есть еще девять так называемых гусарских поселенных полков, или колонистов. Когда-то это была конная милиция, предназначенная для охраны границ Украины и Новороссии, служившим в которой выделялись земельные наделы для обработки. Они основали там деревни или слободы, откуда теперь набирается состав поселенных полков, после того как те были переведены на регулярную основу. Большинство колонистов - выходцы из Венгрии, Сербии и Польши; из последней их и в настоящее время привлекают довольно много. Каждый полк имеет 6 эскадронов, состоящих в мирное время из 90, а в военное из 135 человек, не считая младших офицеров. Каждый солдат обязан служить 15 лет, по истечении которых возвращается в свою деревню. Помимо 4 арпанов земли, предоставленных ему в собственность, он получает также жалованье: в мирное время 8 руб. в год, в военное - 12. В остальном состав этих полков и нормы ремонтирования такие же, как у других гусар. Но в отличие от тех полковник здесь стоит во главе колонии и должен заботиться о ее процветании. Эти полки хуже укомплектованы, чем другие гусарские, и не столь хороши по своим качествам.

Что касается легкоконной кавалерии, то, поскольку к ее созданию приступили совсем недавно, сведений о ней пока раздобыть не удалось. Известно лишь, что ее будут формировать из казаков Украины, которые среди всех казаков самые плохие, однако надеются в будущем извлечь и из них какую-нибудь пользу. [110]

Вообще русская кавалерия намного хуже пехоты. Русские, за исключением украинцев, не имеют природной склонности к верховой езде. Это искусство настолько плохо развито в данной стране, что ему здесь просто невозможно как следует научиться. Кроме того, становясь во главе эскадрона или кавалерийского полка, пехотный офицер, едва умеющий держаться в седле, вводит в соответствии со своими причудами такие порядки, которые ему кажутся наилучшими, и портит все то разумное, что случайно удалось установить его предшественнику. Нет никаких общих правил, никакого единообразия не только для полков, но даже для эскадронов. Полки, такие, например, как Новотроицкий, где шефом состоит князь П. ⁵⁴, умеют в лучшем случае сносно атаковать на ровной поверхности, но, как только дело доходит до перестроений, неизменно следует сумятица. Исключение составляет лишь полк Великого князя, имеющий, кроме того, очень хороших коней.

Во всех же остальных конский состав весьма плох, и везде - практически в одинаковой степени. Полковники ради того, что они называют "экономией", держат в полку лошадей до тех пор, пока те не падут от старости, и выдают им лишь половину нормы фуража, определенной государством, чтобы они пухли, поскольку, если лошадь толста, ее признают годной. По тем же соображениям с ними стараются проводить как можно меньше занятий. За год их в течение девяти месяцев выгуливают шагом всего лишь по четверть часа в день, в результате чего от малейших усилий они покрываются пеной. Мундштук, ковка, сбруя обычно находятся в плачевном состоянии. Осмеливаюсь говорить об этом с такой уверенностью, потому что собственными глазами видел весь этот беспорядок в полках, расквартированных здесь, в Петербурге, куда прибывают лишь лучшие из них. Офицеры же рассказывали, что в других местах дела обстоят намного хуже. Из того же источника известно, что в одном из расположенных сейчас в Польше карабинерных полков, а именно в Нарвском, имеется в наличии всего лишь 200 лошадей, из которых, возможно, едва ли четверть пригодна к несению службы. Зато его последний командир, занимавший эту должность в течение восьми лет, обогатился на 180 тыс. руб., грабя как свой полк, так и поляков. Считается, что кавалерийский полк приносит своему хозяину до 8 тыс. дукатов, если тот знает свое ремесло. Те же из командиров, кто довольствует 4-5 тыс., почитаются за весьма порядочных людей. Полковник получает жалованье в 1 тыс. руб. Правительство никогда заранее не знает, сколько денег оно потратит за год на содержание кавалерии, поскольку твердых цен на фураж нет. Каждый месяц командир полка посылает в Военный комиссариат сертификат с указанием цен на фураж, подписанный должностными лицами того места, где его полк стоит гарнизоном. Эти люди за бутылку водки или за несколько рублей подтверждают все, что он хочет, и правительству приходится оплачивать сено по 14-15 коп. за пуд там, где оно стоит не более 4 коп. Командиры полков, которые охраняют Кубанскую линию и могут даром заготавливать сено в окружающих степях, вынуждают тем не менее под тысячью предлогов платить за него по тем же ценам, что и в других местах. Государство выделяет на каждую лошащь [[111] тяжелой кавалерии] 1/2 пуда, или 20 футов, сена в день, на лошадей драгунов, гусаров и пикинеров - по 15 фунтов; на лошадей кирасиров - по 4 гарнеца овса в день, карабинеров и драгунов - по 3, гусаров и пикинеров - по 2. Гарнец немного меньше берлинской меры.

Гарнизонные батальоны изначально задумывались как место отдыха для офицеров и школа для солдат. Это разумное учреждение Петра I больше не действует. Большинство таких батальонов состоят из одних лишь стариков и инвалидов, являясь бесспорно худшими в войсках. В каждом полку 7 рот, в том числе 5 рот мушкетеров, 1 - рабочих и 1 - инвалидов. Рота состоит из 100 человек. Солдату платят в год 2 руб. 74 коп., а также хлеб и крупу. Новое обмундирование он получает только тогда, когда ему становится уже нечем прикрывать свою наготу.

Вот что в общих чертах представляет собой сегодня русская армия. Можно согласиться с тем, что этот эскиз далеко не совершенен, однако в нем, по крайней мере, отражены наиболее характерные черты. Надеемся к тому же, что сумеем в ближайшем будущем представить Е.В., ежели удостоимся Его на то согласия, более полную картину, в которой войдем во все детали касательно жалованья, обмундирования и содержания солдат. К ней мы добавим подсчет ежегодных расходов казны на содержание одного кавалерийского полка на протяжении двух лет подряд, что в результате позволит вычислить общую сумму военных расходов российской Государыни.

Архив МИД Франции. Сер.: Мемуары и документы. Подсер.: Россия. Т. 14. Россия. 1745-1828. Вооруженные силы. Л. 123-128 об.; подлинник, фр. яз.

Состояние русской армии

Россия имеет 5 полков полевой артиллерии по 2000 человек в каждом,

что составляет 10 000 ⁵⁵

3 пехотных гвардейских полка, что составляет 6 300 ⁵⁶

1 полк конной гвардии 750

а также в пехоте 143 100 ⁵⁷

и кавалерии 57 394 ⁵⁸

Итого в ее полевой армии 217 544 человек

Однако, чтобы оценить силу армий, которые она сумела бы привести в действие в случае непредвиденной войны, нужно учесть:

Что в настоящее время состав пехотного полка не превышает 1200 человек, из которых нужно вычесть 2 роты, остающиеся при складе, — все это сокращает численность пехоты

на 62 000 человек ⁵⁹

Что, учитывая недоукомплектованность кавалерии и остающиеся при складах отряды, не будет преувеличением сократить ее численность на треть или 19 000 человек [112]

Что Оренбургский корпус составляет 12 910

Сибирский 10 800

и оба настоятельно необходимы для поддержания спокойствия в этих провинциях, а потому не могут их покинуть.

5. Наконец, что гвардия в течение 40 лет не участвовала в войне и совершенно к ней непривычна, в результате чего можно вычесть еще 7 050

Итого в общей сложности 111 760 человек.

Таким образом, в настоящий момент Россия может выставить в поле регулярную армию самое большее 105 784 человек.

Архив МИД Франции. Сер.: Мемуары и документы. Подсер.: Россия. Т. 14. Россия. 1745-1828. Вооруженные силы. Л. 121 ; подлинник, фр. яз.

(пер. А. В. Чудинова)
Текст воспроизведен по изданию: Жильбер Ромм о русской армии XVIII века // Россия и Франция XVIII-XX века, Вып. 3. М. Наука. 2000