Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

№ 386

1774 г. июля 17. – РЕЛЯЦИЯ П. А. РУМЯНЦЕВА ЕКАТЕРИНЕ II О ЗАКЛЮЧЕНИИ МИРА С ТУРЦИЕЙ В КЮЧУК-КАЙНАРДЖИ

№ 23

Лагерь при д. Куюжук.

После всеподданнейшего донесения моего от 30-го июня 1, в коем соизволили видеть ваше императорское величество, колико преуспевало оружие, мне вверенное, в своих действиях наступательных, и что уже способом сим смягчалось упорство Порты, и сам верховный визирь принужден наконец искать примирения, как я отказал ему против предложения учредить конгресс и постановить перемирие словами точно сими: «Что о том и слышать не хочу», посланы были от него ко мне в славной стан армии вашего императорского величества уполномоченные: первым кегая-беи, на сие время одеянный чином нишанджя, Ресми Ахмет-ефендий, вторым Ибраим-Мюниб рейс-ефендий.

Я предуведомлен быв от визиря об отправлении оных, перешел с двумя полками пехотными и пятью эскадронами кавалерии к деревне Кучюк-Кайнардже, лежащей на дороге Шумлинской, дая тем наиточнейшее удостоверение, что я сам иду соединиться с корпусом генерала-порутчика Каменского, под Шумлою действовавшим.

Вышереченные от стороны Оттоманской Порты уполномоченные прибыли 4-го июля в деревню Буюк-Кайнарджи и, узнав о моем движении, нетерпеливо домогались меня увидеть, коих я на завтра, то-есть 5-го июля допустил к себе в лагерь, которой взял я с упомянутым отрядом войск при деревне вышеименованной, и сколь визирь сам, так и они убеждали меня чем наискорее приступить к делу, тем паче, я отговариваясь, по мере обнажения их истинных намерений, моим предприятием, что оное как сами [766] они меня видят на дороге не дозволяет мне ни дня тут мешкать, понудил их и в первом разе и со дня в день не пременяя того же виду и моих слов, отдалить все претительности и согласиться с уполномоченным с моей стороны генералом-порутчиком князем Репниным заключить без отлагательства вечной мир.

Нужные переговоры, объяснения и сочинение мирного трактата продолжались чрез пять дней. Я быв тут во все время неотлучен и смотря глазами на дела полномочных, вседневно преподавал им способы и путь ближайший к окончанию, что и свершилось 10-го июля подписанием чрез взаимных полномочных трактата вечного мира между империею Всероссийскою и Портою Оттоманскою.

В первых моих разговорах с полномочными, когда ими кондиции от меня предложенные для миру были приняты, я уведомил тогда ж о том визиря и в ответ получил от него письмо со благопризнанием оных, так равно и по заключении трактата в срочное время, то-есть 15 сего месяца. Чрез полномочных с их стороны предъявлено было утверждение от самого визиря присланное, что он по обязательству в трактате израженному 2, все артикулы оного трактата приемлет и утверждает по силе полной мочи, данной ему от своего государя, так власно как бы им самим в личном присутствии со мною постановлены были.

Я равногласной сему инструмент, во укрепление мирного трактата разменял в тот же день с сими полномочными, принимая от них визирем подписанной трактат и отдавая на их руки взаимный моим подписей и печатью утвержденный, возгласил я: «Да многолетствуют наши государи, и да благоденствуют их подданные»; при сих словах моих началась пушечная стрельба во ознаменование торжественным образом совершившегося обеих империй примирения.

Оригинальные акты вечного мира на турецком и италианском языках я оставил у себя ради могущих быть в настоящее время ссылок взаимных на оные, а копию трактата, как оной мною подписан на российском языке, вручен на обе стороны в переводе италианском, также и список со взаимного на турецком языке подписанного полномочными и утвержденного от верховного визиря, имею честь ко усмотрению вашего императорского величества поднести при сем и копии тут же всей нынешней взаимной нашей переписки с верховным визирем на русском и италианском языках. Ссылаюсь впрочем на изустное донесение князя Репнина, естьли вашему императорскому величеству благоугодно будет вопросить, что касается до образа, коим было трактовано сие дело, без всяких обрядов министериальных, а единственно скорою ухваткою военною, соответствуя положению оружия с одной стороны превозмогающего, а с другой до крайности утесненного. [767]

Я не имел других людей, сведущих, кроме единого князя Репнина, практикованного в делах сего рода, ибо тайный советник Обрезков, по моему предуведомлению, не мог с своею канцеляриею поспешить за разливом рек на левом берегу Дуная и прибыл ко мне, как трактат уже был заключен и подписан полномочными.

Пункт мореплавания и при нынешнем трактовании весьма беспокоил полномочных турецких. Я, приметя их подозрение и недоверство, в образе страха и предосуждения, для существенной безопасности самой их империи, о чем они наибольше говорили и на прежних конгрессах, обратился к руководству инструкции, данной послам на конгресс Фокшанской, чтоб в генеральных терминах изразить сие постановление; и так в артикуле о том не именовано ни число пушек, ниже ограничено вооружение купеческих кораблей, но присвоив вообще капитуляции цветущей коммерции англичан и французов, по всей их точности нашему кораблеплаванию и торговли на всех водах без изъятия, доставлена тем нам свобода в вооружении таковых нам кораблей, каковы те нации употребляют в Белом и других морях, что самое служит нашему кораблеплаванию и на Черном море, как равно и умолчание в трактате о сооружении флота на сем море дает право неограниченное к построению нам оного.

В рассуждении ратификации от вашего императорского величества и от салтана, соображаясь инструкции, послам данной, где повелено выговорить от обоих дворов отправление оных с торжественными посольствами и содержанию высочайшего ко мне рескрипта от 10-го апреля, в котором изражено: «чтоб предоставить на обе стороны подтвердить трактат обыкновенными государей ратификациями чрез взаимные торжественные посольства, кои в предназначиваемом месте разменены быть имеют», не мог я точного сроку для отправления, ни места для размены посольства определить собою из предосторожности, что хотя бы время отправления было и выговорено, посол мог бы однакож под разными виды медлить в пути и остановляться, не доезжая до места, назначенного к взаимной размене, и причинить тем долговременное ожидание на своем месте послу от двора вашего императорского величества определенному, ради чего в артикуле на то постановленном настоящего трактата договорено отправить взаимные посольства с государскими ратификациями в то время, которое с общего обоих дворов согласия назначено будет понуждением однакож чем скорее то учинить. Остается артикул о размене пленных, который не может быть выполнен прежде размены ратификации, хотя на предложение мое визирю, чтоб в два месяца от подписания трактата отправить сии посольства с ратификациями, он ко мне теперь пишет, что чем можно скорее, он будет стараться в таковом отправлении от своего двора и как только все надобное к тому приготовится, то и уведомить меня, но к соглашению точным образом, как о [768] срочном времени, так и о месте, в коем сим посольствам по обрядам разменяться, я испрашиваю всеподданнейше от вашего императорского величества высочайших наставлений и наипоспешнее, чтобы о том я мог, как есть еще время, договориться с верховным визирем; и снабдите также меня, всемилостивейшая государыня, высочайшими повелениями о возвращении армии в свои границы, обратить ли полки в прежние их непременные квартиры, или расположение оным должно быть другое? Дабы я по тому мог учредить им путь, сколько распорядок таков относится к первым пунктам, от коих должно им двинуться, ибо запасов провиантских в здешних магазейнах до положенного срока к их выходу из сих земель достанет, но дальшее снабдение зависит от их оборотов, как равномерно не несть бы и излишних убытков в доставлении и аммуничных вещей, кои уже им и на будущий 1775 год от комиссариата сюда ассигнованы.

15 числа с присланными ко мне от визиря его чегодарями, послал я купно своих курьеров с обвещением заключенного мира в Варну, в Очаков и к командующим взаимными войсками вверху Дуная. И таковых в тот же деть отправил во вторую армию к князю Долгорукову, предоставляя ему оных визирских чегодарей, снабденных письменными повелениями купно с своими (письменными повелениями) нарочными препроводить в Тамань и в Грузию к обоюдным начальникам, дабы везде прекращены были неприятельские действия. Я сообщил ему между прочими артикулами из мирного трактата, его сведению принадлежащими, о татарах, чтоб хану и народу обвестить оной, о Еникале, Керче и о Кинбурне, чтоб содержание оных выполнил, яко командующий в той стороне. Послал также майора Белича и в Архипелаг, доставляя чрез него известие командующему там флотом российским о заключенном здесь мире и приложил списки из артикулов мирных, которые генерально и сепаратно на ту часть служат, куда с ним вместе и визирь свои повеления пошлет к начальнику с их стороны над тамошними войсками о прекращении действий оружия 3.

Флотилию Дунайскую я приготовлю к отправлению в наши гавани крымские и Кинбурнскую и писал уже к предводителю второй армии, прося от него уведомления, где больше и нужнее оной быть и кои запасы питательные и военные в снабдение тех крепостей на первой случай потребно будет по его рассмотрению, посредством оной доставить отсюду.

От времени последнего моего донесения до дня заключения мира о происходивших военных действиях, которые все были во вред неприятелю, не успеваю я теперь уведомить ваше императорское величество, занят будучи не терпящею времени экспедициею мирного дела, а впредь исполнить то имею. [769]

Я льщу себя, что ваше императорское величество, оказывая благоволение всевысочайшее о подвигах, которые в течение войны оружием, мне вверенным, учинены с равною благодарностию воспримите сим образом заключенный мир, который есть плод щастливой войны, существом своим полезен отечеству и слава коего возносит имя бессмертное победительницы.

Подносителя сего генерал-порутчика князя Репнина, который будучи от меня уполномоченным трудился с большим усердием в приведении к окончанию мирного дела, повергаю высочайшему призрению вашего императорского величества, сколько достойным оного делают его заслуги настоящие и прочая вся служба, известная вашему императорскому величеству по его отличной ревности и искусству; повергаю тако ж и с ним посланного полковника графа Воронцова, который от начала войны до самого окончания оной служил безотлучно в армии, в действиях против неприятеля всегда отличал себя храбрым и искусным офицером, как я имел честь о том в свое время свидетельства мои чинить вашему императорскому величеству, и теперь при сочинении мирного трактата употреблен был к переводу оного, как и всех письменных дел с российского на италианской язык, один будучи знающим оной и службою своею, о коей по моим прежним донесениям считаю быть, ваше императорское величество, удостоверенными, заслуживает всемилостивейшее воздаяние. В окончании повергаю и себя с ними к священным стопам вашего императорского величества и есмь со всеглубочайшим благоволением...

Граф Петр Румянцов.

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2011, л. 272-279 об. Подлинник. Частично опубл. в сб. «Фельдмаршал Румянцев», ОГИЗ, 1947 г., стр. 248-250.


Комментарии

1. Не публикуется (см. ф. ВУА, д. 2011).

2. Выраженному.

3. Прибыв в 1770 г. в воды Эгейского архипелага, русский флот оставался там в течение всей войны, действуя не только в Эгейском море, но в у берегов Сирии.