ЛАНГАНС Ф. И.

СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ О НАЧАЛЕ И ПРОИСХОЖДЕНИИ

РАЗНЫХ ПЛЕМЕН И ИНОВЕРЦЕВ В ИРКУТСКОЙ ГУБЕРНИИ ОБИТАЮЩИХ, О ПРЕДАНИЯХ МЕЖДУ НИМИ СОХРАНИВШИХСЯ, О ДОСТОПАМЯТНЫХ ПРОИСШЕСТВИЯХ И О ЗАКОНЕ И ОБРЯДАХ ИХ

§ 4. О юртах и посуде

/л. 102 об./ На Западной стороне Байкала живут буряты в неподвижных низких юртах, четыре, пяти, шести и осьми угольных, рубленных из тонких бревен, которых стены обмотаны коровьем калом, а потолки покрыты землею. Ставят они тех юрт по нескольку вместе, /л. 103/, т. е. на подобие деревни. Такие деревни или улусы бывают у них зимние и летние, а по сему они в год только два раза жительство свое переменяют: Селенгинские или Верхнеудинские напротив того, кочующих в войлочных с калмыцкими кибитками во всех сходственных юртах, обыкновенно каждый месяц, иногда они и чаще, переходят с места на место другое. У Баргузянских войлочные и берестянные юрты редки, а большая часть деревянных, срубленные из тонких бревен шести и осьмиугольных; крыша у сих юрт сведена острием, из таких же бревен, покрытых землею и лежащая на четырех внутри поставленных столбах с отверстием в середине для выпуска, от разложенного в очаге огня, дыма.

Как кроме весьма немногих, построивших себе русские избы ни у которых бурят в юртах их печей не бывает; то с осени до лета горит у них день и ночь огонь, а дым никогда не переводится, /л. 103 об./ а от того не только лица, но и тела имеют изжелта смуглого цвета, [149] и приезжающие верст из за триста в город, все еще пахнут дымом.

Несколько войлоков, домашняя утварь сходная с имеющеюся у прочих кочующих народов и несколько кожами обитых ящиков, с товарами, таганом, и горшком, или котлом чугунным, составляют все внутреннее украшение юрты; в оной первым место почитается по входе левая сторона, где и гости садятся. Обыкновенное место женщин в перед и против дверей, а между ими и гостьми место хозяйское.

§ 5. О платье и нарядах

Обыкновенное их платье состоит в шубе из овчины, похожей на русский кафтан, длиною до икр с долгими в верху широкими, а по концам узкими, у богатых выдрою опушенными /л. 104/ рукавами, которую они в жару шерстью наружу выворачивают. Кафтаны бывают того же вида кожанные, а у богатых суконные и шелковые. Рубахи носят только богатые, да и то редко. Сапоги у них короткие, широкие, кожанные. Штаны широкие же долгие, и чулки тоже кожанные.

Подпоясываются ремнем с пряжкою, убранным медным, или железным насекным серебром убором; а некоторые вставляют корольки. На поясу носят на кинжал похожий ножик, и кожаную сумку - с приделанным в низу огнивом, в которую кладут кремень и трут; тут же вешают мешочик по большой части из китайки, и кладут в наго чайные деревянные чашки. Рукавиц ни в какие морозы не имеют. Серги и перстни носят многие. Волосы на голове обривают, или обстригают в плоть, оставляя по самой средине, маленькой кружочек с долгими волосами, которые обыкновенно /л. 104 об./ в одну (а иногда, особенно молодые люди, в две и три косы заплетают).

Некоторые имеют шапки малахай с кистьми из лошадиных волосов выкрашенных красною краскою; по большой части носят они такие, как у тунгусов; а летом ни чем головы своей не покрывают.

У женщин такое же платье как у мужчин; для наряду ж надевают на него другое, безрукавное из китайки, сукна, или шелковой материи; волос они, то есть женщины [150] не остригают, но плетут их в две косы, которые висят через плечи на грудь; для увеличивания их приплетают черные лошадинные волосы, в закрепу коих накладывают свинцовые кольца. Те косы обыкновенно обшивают они бархатом, или другою материею, а таковые фуляры называют шибирги. На шее бывает у них множество корольков и бисеру. Рубах вовсе не носят. Девки плетут на все стороны /л. 105/ вокруг кос по двадцати, из коих на одной висящей на лбу приделывают бляху: на задних же приплетают до подколенок селеги, серебрянные копейки, корольки и кружочки, медные, железные и оловянные. Летом женщины босиком, а дети обоего пола нагие ходят.

§ 6. О пищи и питии

У бурят лучшая пища жирная баранина; впрочем всякую рыбу, многие не вредные растения и всякое мясо зверя, скота и птицы едят они, исключая, по их обыкновению, богам запрещенных лисиц, россомах, собак, хорьков, орла, ворона, сороку, галку и дятла. Они разбирают убит ли скот, зверь и птица или издохлый.

Немногие выменивают и покупают муку; но не пекут из нее хлеба, а варят похлёбкою. Некоторые начинают и соль употреблять.

При недостатке вышеупомянутого съестного, /л. 105 об./ а бедные почти и всегда, приготовляют себе на годовое содержание арца род творогу, который получают по заквашении кобыльего и коровьего молока, и перегона из него вина, густым творожным остатком, коими набивают туреуки (род бураков) и закупоренные зарывают в сырых местах в землю и там содержат до наступления морозов; зимою ж сию арцу варят в молоке или воде. Иные тот творог сушат, и высушенного положа кусок в чашку разводят и пьют. Летом каждый запасает Мангир полевой лук, который мелко изскрошенной и на войлоках высушенной, набивается в кожаные мешки, и употребляется с мясом и рыбою.

Забайкальские питаются также сараною, или кореньем от Лилей и других растений: оные коренья достают по большой части в норах у полевых /л. 106/ мышей. Когда буряту случится убить зверя, или получить издохшую скотину, то ест он не переставая день и ночь, а когда у [151] него ничего нет, то без приметного потеряния сил своих проводит дни по четыре и более.

Кору лиственную всегда они во рту держат, и говорят, что она утоляет голод и жажду.

Обыкновенное всех бурят питье состоит, кроме воды и снега, весною в березовом соке, а летом в сыворотке, квашенном молоке кобыльем, коровьем, верблюжьем и овечьем, которое они вместе сливая называют Кунгу (Речь, вероятно, идет о хорошо известном напитке хурунга) в вине из молока, а у Нерчинских особливо в чае, которой употребляют они так называемой кирпичный, или вместо оного варят бруснишник, и коренья мыкир, и ирду и каталзу.

Вино делают они следующим образом: сперва квасят молоко в кожанном мешке сутки и более, и часто бьют палкою, от чего садится масло, которое собирают, а у Иркутских снимают сметану и квасят сыворотку; потом то остальное квашеное молоко наливают в котел чугунной, покрывают деревянной крышкой, вставляют трубку деревянную ж, /л. 106 об./ которую проводят сквозь наполненную водою посуду, и под трубою ставят кувшин чугунной. То вино пьют теплое: оно бывает не очень горько, только запах имет тяжелой, потому что как крышку, так и трубу обмазывают коровьем калом; у передвоенного запах однакож легче, а троеное крепостью против хлебного вина.

§ 7. О праздниках и увеселениях

У бурят Шаманской веры бывает праздник летом как трава поспеет, и коровы отъедятся. Накопив молока, высиживают они тогда вино, и как сами пьют, так и гостей подчивают неумеренно.

В пьянстве они любят драться на лошадях плетьми. Молодые женщины у них вино не пьют; напротив того табак курят все и всегда, как мужеска, так и женского пола, старые, молодые и малые дети к тому употребляют они по большой части китайские маленькие трубки, которые закуривают в бойне /л. 107/ час раз по дватцать.

Игра молодых состоит в том, что они сидя в юртах воркуют по голубиному или кричат по гусиному, по утячьи, [152] и прочих птиц голосами; а в праздники некоторые увеселяются стрелянием лука, борьбою, бегом в запуски на лошадях, и пешие; также скачкою через ногу причем, научившиеся у русских, играют на балалайках и дутках сиповках.

Во время свадеб, молодые женщины становясь в кружки, держатся руками, вертятся, приседают, и поют одно только какое им вздумается слово.

Собственные музыкальных инструментов никаких у них нет. Песни петь они, особливо протяжного голоса, великие охотники; обыкновеннож поют без определенных слов и голосов о том, что их мыслям или глазам предстанет; о лесах, зверях, полях, скоте, реках, и прочем. (Здесь и в некоторых местах далее автор допускает ошибки явно тенденционного характера, свойственного дворянской историографии).

§ 8. Некоторые обыкновения и обряды

/л. 107 об./ Ежели из Российских чиновников кому случится мимо жительства Бурят, или к ним ехать, особливо за Государевым делом, то посылают они верхами человек по шести его встречать, которые как скоро завидят едущего, слезают с лошадей и снимают шапки, а потом /л. 108/ едут назад; ежилиж кто похочет им за встречу поблагодарить, то должен остановиться, спросить в добром ли здоровье хозяин; и дать им время покурить табаку. (Курят они скоро, ибо каждый глотнёт только раз пять.) Как станут подъезжать к юртам, то один поскачет во всю прыть, объявить о приезде; хозяин сам берёт приехавшего лошадь за узду, и его подхватывают под руку; в юрте, где сидеть, подстилают новый войлок, и кладут подушку: подчивают чаем, и бараниной варёной и жареной; а между тем в других юртах насидят вина, и им также много подчивают, только летом, зимоюж у них вина не бывает. Как старший напьется пьян, то станет говорить через толмача, что он с приезжим господином хочет подружиться, и даёт доброго коня; напротив чего отдаривают табаком, чаем, сукном, или другим чем.

Ежели буряту случится быть в таком месте, где жительство имеет такой его друг: то приехав к нему, живёт, сколько время и случай допустит, а из дому своего посылает к нему с проезжающим поклоны.

Прежде сего /л. 108 об./ канцелярские служители, [153] Сибирские дворяне, дети боярские и казаки, поехав в улус дружиться, и подарив табаку или чаю рубли на два получали лучших лошадей; а ныне Буряты сделались осторожнее, и подружиться стараются только с теми, до кого нужду имеют.

Хоть весьма немного незнающих Российского языка, однако на вопрос о каком либо деле Братской обыкновенно отвечает: толмач угей — толмача нет; от того проезжающим, которым язык их и обыкновения не известны, в улусах скучно и страшно бывает, ибо о каждом домашнем деле кричат они громко, и бегают сердито; ежелиж дадут им сухарей, табаку, или чего другого, то тогда начнут они говорить и пю-русски.

Сказывают, что сие притворное незнание показывать привыкли они от того, что каждой Россиянин обыкновенно прежде всего спрашивает их, для чего они не крестятся.

Обнищавших между ими от какого либо нещастного приключения ссужают они лошадьми, рогатым скотом и прочим, также всякое им вспоможение делают; живущие в одном улусе, полученное в подарок или в добычу, особливо съестное, между собою /л. 109/ разделяют, напротив того и случающиеся убытки таким же образом делить стараются.

Платья своего никакого они никогда не моют, а ежели в чём обмараются, то обтирают только травою; лицо ж и руки всякий день умывают водою летом, а зимою трут льдом и снегом; платьем вытирают они руки, когда едят.

Весь женский пол почитают они нечистым, и для того никакая женщина не может пройти по западную сторону разложенного в средине юрты огня, где идолы висят, но должна, хотя далее, идти другою стороною; ежели баба или девка поедет верхом, то по приезде её лошадь седло и узду окуривают Богородскою травою, или пихтою.

Ни родственники, ни знакомые, как мужескаго, так и женскаго пола у них никогда не целуются; вместо того обнимают они друг друга так крепко, что от того многие краснеют. Пришедший подает правую руку, которую хозяин или хозяйка зажимают в обе свои, и говорят друг другу (так как Калмыки) менду, здравствуй.

До новых вестей они великие охотники, и о том всегда [154] выспрашивают, а особливо: каков начальник? нет /л. 109 об./ ли проежжающих? много ли подвод? и смирен ли кто в приезде или драчлив? Около улусов их никакой вор ни же беглой укрыться не может, ибо как скоро кого увидят, то спросят пашпорта, которого когда нет, то завязав руки назад, отводят до первых присутственных мест; ежелиж у них кто ночью что украдет, тогда со всех ближних улусов збегутся, и выследят, куда бы вор ни ушел: для того бегающие с Нерчинских заводов ссыльные всегда приходят близко Российских деревень, и лесами, а близко Братских юрт итти боятся...

§ 10. О рождении и воспитании детей

/л. 111/ При рождении детей, ежели, отцы не в отлучке, бывают они сами, и подают своим женам помощь, обще с бабкою, а из посторонних никто в юрте не терпится. По рождении младенца начинает отец свою /л. 111 об./ оказывать радость награждением бабки по мере возможности, а потом убивая скотину угащивает своих улусных, и приежжих гостей, которые уведав о рождении младенца собираются и дарят деньгами от трех до десяти копеек. Имена дают обыкновенное какое слово первопришедший выговорит, или как он младенца назовёт, именем какого человека, или зверя, или другого какого животного; иногдаж и сами отцы имена дают, какое им полюбится. Постороннего давшего имя такому младенцу, который жив останется, отменно почитают и дарят. Детей кормят не грудью, а дают в рожках сосать коровье молоко. Их никогда не пеленавши кладут в колыбель, зделанную из дерева, которая в головах шире, нежели в ногах, и в низу с трубкою для стекания мочи бывает: подстилают траву или овчину, одевают овчиной же, а колыбель с верху обтягивают туго ремнем.

Мальчиков с маленьку приучают ездит на лошадях верхом: от того, и что стремена у них весьма короткие, редкой у бурят имеет прямые ноги. Также обучают их стрелять из луков, и укрючивать лошадей, то есть на долгом шесте привязанную веревочную петлю бегущей /л. 112/ лошади накидывать, и тем ее останавливать; а девушки приучаются мять ремни и овчины, носить в юрту дрова, воду и тому подобное.[155]

Впрочем имеют дети как у бурят так и у монголов полную волю, следовать во всем природным своим склонностям, не опасаясь за проступки строгого наказания.

Бывает между ими отменно способные к называемым ими словесным наукам и удивительною памятью одаренные: назначенные в ламы в учении преподаваемом им до такой степени успевают, что ламайской веры духовные книги, (писанные на тюбетском языке, которого они не разумеют), наизусть вытверживают, и несколько человек вдруг их, не сбиваясь ни в одном слове, прочитывать могут.

§ 16. О скотоводстве, ремесле и промысле

/л. 118 об./ Буряты народ пастушеский: в скоте состоит их богатство. Они содержат лошадей, коров, овем, и коз, а Селенгинские и верблюдов. Весь тот скот ходит у них зимою в степях, и сам себе достает корм, разрывая снег копытами, однако же падёж происходящей, во время случающихся глубоких снегов, от голода научил многих сена косить, не только для довольствия молодого скота, но иногда и на продажу и лошадей имеют более всякого другого скота. Свиней не держат, для того что им бы надобно на зиму корм заготавливать, потому самому нет у них и никаких домашних птиц. Некоторые, а особливо живущие около Балаганска бурята производя хлебо /л. 119/ пашество с довольным успехом.

Промыслы их зверинные и рыбные во всем сходны с тунгусами, только они в них, не кочуя в диких местах, и имея пропитание от скотоводства, не столько упражняются как тунгусы.

Ремесленных людей между ими никаких нет, кроме кузнецов; но сих работа, а особливо насекния по железу серебром бывает весьма искусна. Сверх того для себя мужеска пола делают луки, стрелы, деревянную посуду, столы, скамьи и проч., также строят избы; а женщины катают войлоки, мнут кожи, выделывают овчины, и всякую мягкую рухлядь, из конских грив и хвостов сучат верёвки, из жил готовят нитки, и шьют всякое их мужское и женское платье.[156]

§ 17. О верховой езде и об оружии

Все буряты всадники: они по привычке с младенчества ездить верхом, пешие далеко ходить не легко могут. К езде употребляют они обыкновенных лошадей, однако и верблюды и быки им томуже служат. Обыкновенное оружие их, /л. 119 об./ кроме белаго (?) (т.е. холодное оружие ближнего боя. OCR), лук и стрелы, а у некоторых и винтовки, употребление коих на вышней степени совершенства; особливо же луком владеют весьма искусно, во всём конском скаку попадают в воткнутую в землю стрелу, и так пробежав сажен десять исправляются и попадают в другую месту.

Пешие бьют в месту сажен по пятнадцати и по двадцати, а на перестрел, то есть в высоту, выбрасывают стрелы сажен по сту и более.

Для военного случая имеют они стрелы с тоненькими круглыми копьями. Есть у них стрелы называющиеся Кибири, у коих копейца весьма широки и остры, а с верьху копейца косточка с дырочками, от коих стрела на лету визжит, теми (стрел) кибирями зверей простреливают они на сквозь. Они имеют также панцыри и сабли, а у Селенгинских много кольчуг и шапок железных, сверх того бывают у них стеганые бумажники, которые наставляются раз по десяти, и покрываются фанзою и дабою... .

Текст воспроизведен по изданию: Начало русской колонизации бассейна р. Уды // Этнографический сборник, Вып. 4. Культура и быт народов Бурятии. Улан-Удэ. 1965

© текст - Ким Н. В. 1965
© сетевая версия - Тhietmar. 2011
©
OCR - Halgar Fenrirrsson. 2011
©
дизайн - Войтехович А. 2001
©
Этнографический сборник. 1965