Комментарии

Все рукописные списки "Лунного света" ("Биографии Зая-пандиты"), найденные в Калмыцкой степи в прошлом веке, не имеют заглавия, поэтому памятник этот известен под названием "Биография (или Жизнеописание) Зая-пандиты", хотя настоящее его название можно установить из следующего предложения в начале текста: "Богд равжамба хутгт Зая пандитын тууж" — "История святейшего рабджамбы хутукты Заятпандиты". А в конце текста дается несколько иное название сочинения: "Равжамба Зая пандитын тууж Сарын герл кемәх оршв" — "История рабджамбы Зая-пандиты, называемая "Лунный свет". В двух полных списках рукописи (см. издание текста 1967 г. в Улан-Баторе и книгу А. В. Бадмаева "Зая-Пандита") подлинное название памятника приводится в качестве заглавия на первом листе: "Равжамба Зая пандитын тууж Сарын герл кемех оршв", т. е. "История рабджамбы Зая-пандиты, называемая "Лунный свет" или "Лунный свет" — история рабджамбы Зая-пандиты". В связи с тем, что анонимный рукописный перевод "Биографии Зая-пандиты" написан сплошным текстом и затруднителен для чтения, в настоящем издании этого перевода мною осуществлена разбивка текста на абзацы и сделаны следующие необходимые примечания.

1. В подлинном тексте это выглядит так: "Намо Гуру Манжугошайа", что в переводе значит: "Поклоняюсь учителю (наставнику) Манджушири". Это одна из традиционных формул почитания и поклонения, которыми начинаются сутры. Любопытно, что автор памятника (Раднабадра) причисляет Зая-пандиту к сонму бодисатв и воздает ему поклонение наравне с общепризнанными святителями буддизма.

2. Очень любопытное описание генеалогии Зая-пандиты Окторгуйн Далая, которая еще удовлетворительно не расшифрована и не объяснена. Переведено не совсем точно, потому что в подлиннике о духовенстве вообще нет речи. Известно, что Зая-пандита Окторгуйн Далай не принадлежал к аристократическому роду, тем более к духовенству. Он был усыновлен ойратским правителем Байбагас-ханом, посвящен в банди и в качестве его сына вместе с мальчиками других ойратских владельцев отправлен на учебу в Тибет, где, прожив двадцать два года, возвратился домой знаменитым ламой.

3. В подлинном тексте имя отца Зая-пандиты — "Баабахан" (в современном калмыцком произношении и написании — Баавхн). Любопытно, что ни Габан Шараб, ни Батур Убаши Тюмень не знают имен Кюнкю Заячи и Бабахана. В родословной хошутских нойонов в сочинениях этих авторов этих имен тоже нет, как нет и имени самого Зая-пандиты. Следует сказать, что Зая-пандита — не есть собственное имя выдающегося ойрат-калмыцкого просветителя, это титул, ученая степень; его монашеское (тибетское) имя Намкаджамц, в переводе на калмыцкий — Окторгуйн Далай, а светское его имя было Бархавуг (в современном написании — Бархавг).

4. Здесь говорится о том, что Зая-пандита, выехав из родных кочевий, сначала прибыл в Кукунор в год Дракона (1616), которым в то время завладел Холочи-нойон.

5. Цанит (тибет.) — в монголо-калмыцком переводе "глубокая мысль, разум", т. е. философия; специальный факультет (отдел) тибетской буддийской школы, на котором основными предметами обучения были философия буддизма и логика.

6. Ундусун — специальный факультет тибетской буддийской школы, на котором изучаются основные сутры буддизма, история зарождения и распространения буддизма.

7. Переведено неточно. В действительности Тайсун Ага — не отец, а мать Аблая (см. калмыцкий текст, где сказано: "Авланэк Тәәсh аh нөгчснә сүмс залад").

8. Неточное чтение и передача имени, должно быть: Какба Номын хан или Камба Номын хан. Это третий сын Мергена Дайчина, младшего брата джунгарского Эрдени Батур хунтайджи; он учился в Тибете вместе с Зая-пандитой Окторгуйн Далаем, а после окончания учебы, как и Зая-пандита, занимался миссионерской деятельностью среди ойратов.

9. Правильнее "корсум" (тибет.) — буквально: трижды запутать голову (толhа hурв эргх). В чойри дацане (философский факультет) устраивались состязания типа диспута по философии и логике, на котором участнику, не сумевшему дать правильный ответ, объявляли (бросали) корсум, засчитывали поражение и поднимали его на смех. Крикнуть корсум, значит, произнести "я победил!".

10. Из этого места текста можно заключить, что тибетское произношение Зая-пандиты было небезупречным, возможно, что он слегка картавил или же обладал незначительным дефектом речи. Утрата речи упоминается и при описании смерти Окторгуйн Далая Зая-пандиты. По всей вероятности, автор неспроста упоминает здесь этот факт, чтобы подчеркнуть особенное дарование своего учителя, но сейчас почти невозможно объяснить истинный смысл этих намеков автора.

11. Этим выражением автор кратко и метко охарактеризовал всю деятельность своего учителя, и именно поэтому своему труду он дал это образное название "Лунный свет", "Свет луны" ("Сарин герл").

12. Это имена трех из семи крупных князей Халхи того времени. Из этого места видно, что Зая-пандита объезжал и халхаские кочевья, утверждая буддийское учение.

13. Этими словами автор передает традиционное название Халхи (Монголии) и Ойратства, т. е. более точно это нужно перевести так: "Зая-пандита сделался ламою трех великих (больших) ханов Семи хошунов (т. е. Халхи) и Четырех Ойратов".

14. Событие примечательно тем, что на этом сейме халхаских и ойратских владельцев были приняты законы, вошедшие в историю под названием "Ики цааж" ("Великое уложение", "Великий устав взысканий") 1640 года.

15. Банди и убаши — низшие духовные звания в буддизме.

16. Тойн — духовное звание лиц аристократической фамилии.

17. "Пачой" — в переводе "Книга отца" — название одной из религиозных сутр, переведенных Окторгуйн Далаем Зая-пандитой. Это первый из упоминаемых автором памятника переводов ойрат-калмыцкого просветителя. Из данного места текста ясно видно, что Зая-пандита Окторгуйн Далай приступил к переводам с первых же шагов своей миссионерской деятельности среди монгольских народов, т. е. в начале 40-х годов XVII в., задолго до создания алфавита ясное письмо. Это подтверждается письменными источниками, имеется колофон переведенной Зая-пандитой сутры, записанной старомонгольской письменностью. Упоминаемый здесь Нансо — один из многочисленных послушников калмыцкого просветителя. Он известен как каллиграфист, переписчик; его имя встречается в ряде колофонных стихов Окторгуйн Далая Зая-пандиты.

18. В тексте анонимного перевода это место выглядит так: "Как Сали налегке перекочевал из Баханаса в Лебши Хоржах, принадлежащий Очирту тайджи, а Курэ Зая пандита в храм Дархан Цорджи, у которого провел эту зиму".

19. Не совсем понятно это место в переводе. На Иртыше Аблаем был построен храм (сюме), известный как Аблайин кит. Очевидно, в этом храме вел службу лама по имени Дархан-цорджи.

20. "Мани Гамбум" — название сочинения, переведенного Окторгуйн Далаем Зая-пандитой еще до создания ясного письма, в самом начале 40-х годов XVII столетия.

21. Цецен-хан имел несколько жен, но кого конкретно подразумевает здесь автор, неизвестно.

22. По "Сказанию о Дербен Ойратах" эмчи Габан Шараба и Батур Убаши Тюменя, это сыновья Хо Орлека: Лубсан (Лоузан) и Санджин — два человека, а не один, как пишет неизвестный переводчик.

23. Точнее должно быть Кирсан.

24. Переведено неточно, потому что, как сказано в подлиннике, здесь речь идет о том, что Кундулен Убаши весною в год Собаки (1646) ополчился на двух дербетских тайджи: "Тер ноха жилин хавр Көндлн Увш дөрвд хойр тәәжд церглв".

25. Это был торгутский (калмыцкий) Дайчин.

26. Мне кажется, что здесь искажен смысл выражения, по тексту на ясном письме выходит, что не сам Кундулен Убаши, а так называемые "три дяди" Кундулена Убаши атаковали с тыла двух тайджиев: "Көндлн Увшин hурвн Авh гидг ард hарч, мегдән деерлснд".

27. Это место в калмыцком тексте выглядит следующим образом: "Хутгтын гегән завсрт учрж, Көндлн Увшд: "Би тани бас лавлж элсүлсүв" кемәж, өөд болж, Ик шанг әәhүшин Цаhан Тохад үвлзәд, Цецн хаанад Илид өөд болж, күрч ирв". Т. е. здесь не упоминаются Аблай и Шакаша хойтский.

28. Должно быть не Галдан, а Галдамба.

29. Должно быть "в Цуй" (или Цуе, Чуе).

30. Должно быть на реке Чуй (или Цуй).

31. Эти сочинения Окторгуйн Далай Зая-пандита начал переводить и толковать по прибытии в родные кочевья из Тибета, т. е. примерно с 1638 г. Переводы эти записывались старомонгольской письменностью худма, о чем свидетельствуют некоторые колофоны.

32. В калмыцком тексте сказано: "Цецн хаана эк Гүнж хатн Барун Талас ирн, Тарвhтан Улан Бурад күрч ирв" — т. е. Гунджи — это мать Цецен-хана.

33. В подлиннике называется 100 человек.

34. В подлиннике это место выглядит так: "Завсрт Лава зәәсн Хошуч, дөрвд Цогт, лам Санжав тергүтн (түрүтн) көвүн, нойдуд тасрл уга залн, бәрц тергүтниг өргв".

35. В калмыцком тексте говорится так: "Тенд Илин Хуланч Булг кемәхд күрв".

36. По калмыцкому тексту можно читать "Хосутан" или "Хусутан".

37. Анонимный переводчик указывает цифру 1.000.

38. В калмыцком тексте нет слов "в продолжении 12 лет", там говорится: "Товчлхла, барс жиләс барс жил күртл", т. е. как правильно пишет неизвестный переводчик, это время равняется 12 годам. Только каким годам современного григорианского календаря соответствует этот период в 12 дет? При жизни Окторгуйн Далая Зая-пандиты год барса встречается несколько раз, а именно: 1602, 1614, 1626, 1638, 1650, 1662 годы. Из текста "Лунного света" мы знаем, что Зая-пандита прибыл в родные кочевья (после учебы в Тибете) на исходе 1638 г. (год Барса) и в начале 1639 г., зимовал на склонах Тарбагатая у Очирту Цецен-хана, в это время он произнес свою первую проповедь среди ойратов, потому что именно в это время скончалась Тайсун Ага, мать Аблая. Направляя на должный путь душу усопшей, Окторгуйн Далай Зая-пандита, как повествует Раднабадра, пространно проповедовал священное учение. Правда, автор при этом не говорит, что Зая-пандита переводил священные номы (книги). Впервые о переводах Раднабадра упоминает тогда, когда Зая-пандита посетил халхаского Засакту-хана, а это было весной (после Цаган Сара) 1641 года. При прощании (Зая-пандиту пригласил к себе другой халхаский хан — Тушету-хан) Засакту-хан попросил перевести "Книгу отца" ("Пачой") и приказал своему писцу Нансо следовать (сопровождать) за Окторгуйн Далаем Зая-пандитой: "Тегәд Эцкин ном Пачой орчулж, хәәрл", — гиhәд бичәч Нансо гидгиг дахулв". А в каком году он перестал заниматься переводами? Из текста "Сарин герл" можно заключить, что в самом конце 50-х годов XVII ст. Зая-пандита перестал активно заниматься переводами религиозных книг. Зимой 1658 г. Гешкиб, Цаган и Цецен-тайджи пригласили Зая-пандиту в урочище Удук Мунцук, где и прозимовали. Когда отмечался праздник Цаган Сара (весной 1659 г.), Зая-пандита, как всегда, пространно исполнил йорол, объяснял (толковал) "Боди мур", "Бочой" и другие священные сочинения: "Цаhан Сарин йөрәл делгрнгү үүлдн, "Бодь мөр", "Бочой", тергүтниг номлн, цаhан буйни үүл делгрнгү үүлдснд тедн чигн сүзлн, кундлхиг аhу ик үүлдн, өөд болх цагт hучн темән, hурвн зун агт ноhудыг өргв". Вот другое свидетельство текста, подтверждающее вышесказанное. Осенью 1661 г. Сенге-нойон отправил к Зая-пандите Окторгуйн Далаю своего человека Цеван Джалмо с подарками (хадак и лошадь) и просьбой перевести для него "Жизнеописание Падмасамбавы". Когда Зая-пандита, сославшись на усталость, болезнь и свой преклонный возраст, вежливо (в шутку) отказал и напомнил, что им было много осуществлено переводов священных сутр, Сенге сам приехал к хутукте, принял его благословение, выслушал учение и возвратился, пригласив Зая-пандиту заехать к нему по пути в Тибет. Тут же Раднабадра пишет, что зимой этого 1661 г. сын джунгарского Баян Заячи принял духовный сан, и ему было присвоено имя Биликту Тойн. Это было последнее деяние Зая-пандиты, касающееся возведения достойных в тойны. Из вышесказанного вытекает, что активной переводческой деятельностью Окторгуйн Далай Зая-пандита занимался с 1638 по 1650 гг., т. е. "от года Барса до года Барса", как пишет Раднабадра в своем сочинении "Лунный свет". Проф. А. Позднеев считал, что это относится к 1650-1662 гг. (см.: Первый период развития калмыцкой литературы (1650-1662) в Калмыцкой хрестоматии. Пг., 1915. — С. 171).

39. В анонимном переводе порядок следования названий книг несколько отличается от порядка названий в калмыцком тексте памятника; сами названия книг сильно искажены, поэтому некоторые из названий мною уточнены по рукописи на ясном письме.

40. В рукописи на ясном письме: Махакала, Эрлик-хан, Оконтенгри, Дангсал. У Дамдинсурэна: Махакалын хурангу, Эрлик хани хурангу, Окон тенгрин хурангу, Дангсалын хурангу (см.: Дамдинсурэн Ц. Монгол уран зохиолын дээж зуун билиг оршив. Улаанбаатар, 1959. — С. 331).

41. Вместо этого в рукописном тексте на ясном письме "Эрдэни шаштар".

42. В тексте: Панчэн хутугтуйин зокоогсон йэкэ баhа хойор увсан — одно название, а не два, как у анонимного переводчика.

43. Исправлено по калмыцкому тексту.

44. В калмыцком тексте "hурбан учирту магтаал".

45. Перевод неточен: из текста на ясном письме (калмыцкий текст) видно, что Эркэ Цорджи, рабджамба Цорджи, келемурчи Солбон дополнительно (к переводам Зая-пандиты) тоже перевели ряд сочинений ("Бас Эрк Цорж, равжамба Цорж, келмрч Солбон тедни немр болhн орчулснь").

46. Это сочинение названо и в перечне переводов Зая-пандиты.

47. В анонимном русском переводе "Ноин нэгэин чаха"; исправлено по тексту на ясном письме.

48. Здесь должно быть название двух сочинений: "Дала ламын зокасн Сувсн эркн" и "Сундуй".

49. Здесь должно быть два сочинения: "Шаддын тәәлвр" и "Худын тогтал".

50. В анонимном русском переводе "Дак эк гакджор", в калмыцком тексте тибетское название дается в следующей транслитерации: "Дагйиг нгаг скрон".

51. Этого выражения в тексте на калмыцком языке нет.

52. Аноноимный переводчик оперирует копейками и рублями, что не соответствует действительности; в калмыцком тексте речь идет о деньгах (мөнгнә то — денежное число, число денег). Вообще следует подчеркнуть, что в большинстве случаев числовые обозначения анонимного переводчика не совсем точны.

53. По всей вероятности, здесь пропущен текст, выражение, потому что это место сильно отличается от рукописного текста на ясном письме. В калмыцком тексте упоминается не 200, а 1200 хувараков.

54. "Сделать ламою при изголовье" значит приглашенный на похороны лама должен сесть у самой головы покойника в то время, когда ему следует читать молитву. (Это примечание анонимного переводчика. — Ан. Б.)

55. В калмыцком тексте 1.000 овец.

56. В подлинном тексте: "Пунцог Ролма тергутн зуур хонгин hазрт угтж ирв", т. е. "Пунцук Ролма и другие приехали встречать на расстоянии суточного пути". Пунцук Ролма — это одно или два лица, мужчина или женщина? Г. С. Лыткин считает: Пунцук Ролма и Сулумца хатун — одна и та же личность, она является женой (супругой) Цецен-хана (см.: Лыткин Ю. Материалы для истории ойратов. Примеч. 4).

57. В калмыцком тексте: "Тер онд Лава зәәсн Хошуч, Үкрә тәәжин Омбо Цецен хаана hалдан күүкн нөгчснә сумсинь залн, номинь үүлдв". Т. е. из оригинала следует, что Хошуч и Укрей — это два разных человека, а не один.

58. По переводу анонимного автора непонятно, кто кого покорил. Это место в тексте описано следующим образом: "Тер hаха жилин үвл Цөөкур, Сенге, Цецн баатр тергүтн зүүни авба", т. е. "Зимою того года Свиньи Цукер, Сенге, Цецен батур и другие захватили левую часть"(?) (Зеуни — Зун пар — ?). По описанию непонятно, что имеется в виду.

59. В калмыцком тексте: "Тенд намрин сүл сарин шинин hурвнд", т. е. "третьего числа последнего осеннего месяца".

60. В калмыцком оригинале: "Үвлин түрүн сарин шинин сән өдр", т. е. "в счастливый день начала первого зимнего месяца".

61. Анонимный переводчик здесь напутал, потому что речь идет о девяти писцах, которые переписывали переводы Окторгуйн Далая Зая-пандиты. Вот как выглядит это место у Раднабадры на калмыцком языке: "Тер намр чигн Сенге урд, хутгтын гегән серүн цагт, "тана орчулсн ном цуг салhж авсув" гиж, ам авсан санж, лу жилин намр Келмрчиг бичгтәг залж, Келмрчәр Галсан орчулh, бичәч гелн, хурдн бичәч тергүлн йисн бичәчәр бичг бичүлв". Расхождение с текстом перевода заключается в том, что Галсан — это имя переводчика, а не название книги.

62. По-калмыцки это выглядит так: "Тенд hалдмба чигн Сенге, Цевн Жалмд золhхар одад, Цевн Букридиг булаж авба". Т. е. точно не указано, у кого он похитил Цеван Букура.

63. Анонимный переводчик здесь перепутал лица, о которых повествует биограф Раднабадра. Зая-пандиты в это время уже не было в живых, т. к. он умер, как мы видели выше из слов биографа, в 1662 г. Может быть, здесь речь идет не о самом Зая-пандите хошутском, а о его хубилгане или же его шутене (статуэтке).

64. Смысл сильно искажен. В оригинале текста говорится так: "Маhада Пунцук Ролма хойр чигн Номын хаана hарт бәәсн санж. Тенд золhж, бөс, цә, тәмк юм өгв". Из этого следует, что не Номин-хан, а Магада и Пунцук Ролма сделали подношение хану.

65. Очень неудачно переведено, и, соответственно, сильно искажен смысл выражения. Вот что написано в оригинале: "Туула жилин зун Цецн хан Бошгт хаанд церг мордж, Төмр Цорhд бәәhәд, Цөөкр, Алдр Хошучиг долан минhн кү церг илгәж, Алдр тәәш, Дәәчн, торhуд Гөмб захд Үрнг Булhн Чинглд бәәсинь орулж авба". Т. е. следовало перевести, что Цецен-хан покорил Алдар-тайши, Дайчина торгутского, Гомбо.

66. Перевод не совсем ясен. Данного эпизода в калмыцком оригинале на этом месте нет.

67. Оригинал утверждает противоположное: "Тенд уулhчн шидр күрч ирснд Цецн Хашх тергүтн кесг хошучн бөглн күләж дәәллдснд Цецн Хашх чигн үкв. Тер завсрт Цецн Хан уужж hарн, зүн, цоохр, хадан, барун тергүтн Ик нутгтан ниилв". Т. е. в этом эпизоде был убит не Цецен-хан, а Цецен Хашха.

68. Г. Н. Румянцев перевел более точно: "хотон чэлегер" — это не собственное имя, а название болезни, причина смерти ("от боли в желудке"). В оригинале же это выглядит следующим образом: "Цецн хааг авч ирх тер йовдлд Дащна күүкн хоти чиләhар му болв".

69. Калмыки употребляют слово гурюм в разговоре в значении "беды, несчастья", а в книжном языке — "обряд, моление". Это слово не калмыцкое, а тибетское, оно пишется (здесь в рукописи переводчика оставлено место для тибетского начертания слова. — Ан. Б.), но встреченное нами в тексте слово "Гурюм" не подходит к значению того и другого, и как будто оно имеет по общему смыслу другое значение. Я сомневаюся в значении буддийского обряда. Намекается ли здесь обряд, уже бывший до введения буддизма, но стесненный при оном, только при крайности употребляемый? Причем мне пришли на ум недавно найденные вещи в Семипалатинске, представленные одним чиновником в Археологическое общество. (Примечание анонимного переводчика. — Ан. Б.)

70. На этом месте заканчиваются тексты неполных рукописей "Лунного света", приобретенные у калмыков, и текст анонимного русского перевода. В двух полных списках рукописного текста этого памятника текст продолжается еще на семи листах и заканчивается колофоном, из которого можно видеть, что "Лунный свет — историю рабджамбы Зая-пандиты" по настоятельной просьбе Лузана и прочих гелюнгов, уповая на свое "виденное, слышанное и опрошенное", составил гелюнг Солбон Раднабадра, а на бумагу каллиграфически (мастерски) записал бакши Ринчен Ка.